Дрёма

БЕЛКА В КОЛЕСЕ ФАЛЬШИВОЙ САНСАРЫ

Муха раздражающе жужжала, контрастируя черным пятном на фоне белизны потолка. Он с трудом сконцентрировал внимание на настырном насекомом, потому что это в данную секунду стало единственной осью его мира. И кроме этой мухи не было больше ничего.

Не было имени, не было места, не было понимания, что происходит.

Он зажмурил глаза и поморщился. Пошло то как. Словно в плохом фильме. Неизвестно кто неизвестно где неизвестно почему.

Открыл глаза. Несмотря на абсурд ситуации, что-то делать со всем этим надо. Для начала сесть. Он осторожно приподнялся на кровати и едва не не завалился обратно из-за нахлынувшего головокружения. Замер, пережидая приступ дезориентации, для верности прикрыв глаза. На ощупь сдвинулся к краю, свесил ноги и с облегчением почувствовал опору под ними. Это помогло быстрее прийти в себя.

Комната, в которой он был, своей выхолощенностью и стандартностью давала понять – это не его дом. Салатовые стены, белый потолок, серый пол. Похоже на номер отеля. Пришла мысль, что это существенно осложнит ему процесс самоидентификации. Но он огляделся в надежде найти хоть какие-то подсказки.

Его взгляд уперся в черный кейс, лежащий на стеклянной плоскости журнального столика, под большим настенным зеркалом. Слабость ушла, и он поднялся, сделав шаг к кейсу. Навстречу из зазеркалья шагнуло отражение – худощавый мужчина лет сорока в измятом коричневом костюме, с короткой светлой стрижкой. На вытянутом лице выделялись серые глаза, вокруг которых залегли тени. Он невольно покрутил головой, впитывая свой ничем не примечательный образ. Теперь он хотя бы знал, как выглядит.

Опустив взгляд на чемоданчик, он обнаружил, что тот заперт на кодовый замок.

— Чёрт! — голос у него оказался с легкой хрипотцой.

Осмотревшись уже внимательнее и даже заглянув в скромный санузел номера (в чем сомнений не осталось — полотенца с логотипом, одноразовые принадлежности), он убедился, что единственное, что тут представляет практический интерес – этот запертый кейс. Код от замка, если он его и знал, благополучно сгинул из головы вместе с прочими знаниями о прошлом, вскрыть же твердый пластик было нечем, не нашлось ни единого острого и достаточно прочного предмета. А он настолько убедил себя, что внутри скрываются ответы на все вопросы, что открыть чемоданчик хотелось до зубовного скрежета.

Уже бросив кейс на пол и собираясь ударить по нему каблуком острого лакированного ботинка, он вдруг замер и принялся задумчиво шарить по карманам своего костюма. Бесполезно, лишь пустота, но вот под подкладкой внезапно нащупалось что-то плотное, прямоугольное. Стянув с себя пиджак, он выяснил, что в незаметную дыру во внутреннем кармане провалилась пластиковая визитка.

«Кудрявцев Артём Дмитриевич, председатель правления Ineos inc». И разноцветный логотип из абстрактных фигур.

Уже что-то. Артём. Он мысленно покатал имя на языке. Что ж, даже если это чужая визитка, за неимением иного Артёмом будет теперь он.

Артём бросил пиджак на постель и покрутил визитку в пальцах. С обратной стороны визитки был рельефно выбит QR-код. Мозг пронзило внезапным озарением. Артём опустился на колени перед кейсом, поставил его ручкой вверх и внимательно изучил наборный замок. Так и есть – пластина с кнопками оказалась всего лишь фальшпанелью. Несколько манипуляций спустя Артёму удалось сдвинуть декоративную маскировку, под которой был скрыт датчик сканера. Пытаясь унять накатившую некстати дрожь, он провел визиткой над сканером.

С негромким щелчком замок разблокировался, и Артём, под грохот пульса в висках, откинул крышку кейса.

Внутри в отформованных нишах лежали несколько предметов. Футляр для очков, плоский глянцевый брусок и нечто похожее на пистолет вычурных очертаний, с ребристой рукоятью и рядом наплывов на ствольной коробке. И вмонтированный в днище кейса прибор неизвестного назначения, от которого остро несло горелым пластиком.

К пистолету Артём притрагиваться желания не испытывал, в футляре от очков оказались самые обычные с виду очки, и остался только загадочный брусок. Артём аккуратно вынул его из паза и плашмя положил на ладонь. Это было не всё, — на дне, под бруском, лежал бумажный квадратик. «Включи!», гласила надпись на нем, а иконка ладони с указующим перстом и стрелкой подсказывала – как.

Артём провел пальцем по гладкой поверхности — и брусок осветился изнутри, по его поверхности пробежали ряды голубых символов-вспышек. Потом из него словно выплеснуло бирюзовую волну, накрывшую Артёма туманным куполом. На стенке купола, как на экране, спроецировался короткий стилизованный комикс: надеть очки из футляра, активировать потайной сенсор, получить инструкции. Что Артём незамедлительно и сделал.

Очки оказались совсем не обычными. Это был интерфейс дополненной реальности. Коснувшись сенсора, Артём услышал стартовый рингтон, и перед глазами помутнело – шла адаптация визоров под особенности носителя. Наконец, изображение очистилось, и пространство виртуализировалось — появились пояснительные надписи, рамочки и иконки.

«Отель «Гран-Никос, Кипр, Никосия, эконом, бронь трое суток на Кудрявцева А. Д.». Так, где он находится, ясно. Что далее?

«Голосовое управление?» - всплыл запрос.

— Да.

«Выполнено», — прожурчало в ухо. — «Входящее сообщение, архив ИИ».

— Запусти.

Прямо перед сидящим на полу Артёмом соткался силуэт полного пожилого мужчины с грустным бульдожьим лицом, на котором контрастировали неожиданно молодые и цепкие глаза. Мужчина «огляделся» и «уселся» на кстати оказавшееся за его спиной кресло у небольшого письменного стола.

— Молодой человек, вам удобно на полу? — осведомился виртуальный гость.

Артём неловко завозился, смутившись, и уселся обратно на измятую кровать.

— Меня зовут Давид Егорович. А перцептор можете положить обратно, он нам больше не нужен. По крайней мере, за пределами этого места, — мужчина кивнул на истекающий голубым сиянием прибор в руках Артёма. — Свою задачу он выполнил — отрезал нас от систем наблюдения отеля.

— Кто вы такой? Кто, в конце концов, я? И что, нахрен, вообще происходит? — растерянность Артёма начала уступать место злости. И ее очень хотелось на ком-нибудь выместить.

Давид Егорович успокаивающе поднял руки:

— Тише, Артём, тише. Наберитесь терпения. Во время нашей последней беседы вы мне показались достаточно уравновешенным человеком. Не портите моё впечатление о вас.

— Сложно держать себя в руках, когда ничего не понимаешь, — уже спокойнее ответил Артём. Тут он сообразил, как именно собеседник обратился к нему. Значит, визитка действительно принадлежала Артёму.

— Понимаю, — согласился Давид Егорович. — Такова цена свободы. И вы согласились ее заплатить. К сожалению, амнезийный шок — неизбежный побочный эффект деслипера. Сам он вообще сгорел к чертям ради того, чтобы вытащить такого бедолагу, как вы, из дрёмы.

— Откуда, простите? — насторожился Артём.

— Из дрёмы. Мы сейчас вообще-то во сне. В вашем индивидуальном, специально подготовленном и спродюссированном сне, — заулыбался Давид Егорович.

Артём судорожно дернулся всем телом, совсем иным взглядом охватил комнату, пытаясь найти хоть что-то необычное, позволяющее поймать грань реальности и нереальности, даже ущипнул себя, вскрикнув от боли. Давид Егорович с нескрываемым любопытством наблюдал за метаниями Артёма. Произнес со вздохом:

— Даже не пытайтесь. «Дрёмлайн» работает на совесть. Технически это даже не сон, а новая реальность. Лучшая реальность, о которой вы только могли мечтать. Отличный слоган, не находите? Правда, в данном случае реальность заказана не вами, а вашими врагами, вас тут просто-напросто заперли, — и Давид Егорович развел руками, его бульдожьи черты приобрели сочувствующее выражение.

Артём ощутил себя засунутым в тесный сундук. Стены комнаты набросились на него, сдавив, не давая вдохнуть. В глазах потемнело от внезапного приступа клаустрофобии. В сознание ворвался обеспокоенный голос виртуала:

— Ну нельзя же так! Артём, что вы, в самом-то деле! Я обещал, что вытащу вас, и я вас вытащу! В конце концов, полпути мы с вами уже прошли. Да, вам тяжело, это эффект принятия нереальности, но доведите дело до конца. И дальше уже, я полагаю, не поздоровится вашим врагам.

Артём с трудом втянул воздух, чувствуя, что панический приступ медленно растворяется внутри. Он просипел:

— Какие, к дьяволу, враги? И как вы собираетесь меня вытащить? И почему вообще?

Давид Егорович, покинув кресло, бесплотно навис над побледневшим Артёмом.

— Какие враги, это совсем не мое дело. Конкуренты по бизнесу, родственники, не поделившие наследство, мафия… мне это неважно абсолютно, с этим вы разберетесь сами позже. Мне платят деньги, чтобы я нашел вас и вывел из дрёмы. Поверьте, это очень сложно, и я занимаюсь этим уже более полугода. И труднее всего было даже не найти, где держат ваше тело, и получить доступ к системе «Дрёмлайн», а убедить вас, что это всё не настоящее. И я буду очень признателен, если мы не будем повторять этот этап. У нас для этого слишком мало времени. Как только мы покинем номер, на вас начнется охота. Файерволл дрёмы бдительно следит за состоянием слипера. В данный момент перцептор дублицирует вас в систему, но долго мы водить их за нос не сможем. Так что соберитесь, Артём!

Артём дернул за ворот рубашки, давящий на горло, и пуговицы с треском отлетели в стороны.

— Что мне нужно сделать? — спросил он. Ему становилось легче. Он все ещё не видел, в чём текущая реальность нереальна, но и возможности опровергнуть виртуала не имелось. Оставалось отдаться на милость течения сюжета.

— Вот, это уже деловой разговор, — одобрительно кивнул Давид Егорович. — Вам нужно добраться до вашего местного «офиса». Кто вы там — управляющий некой фирмы Ineos inc.?

— Председатель правления, — поправил Артём.

Давид Егорович отмахнулся:

— Неважно. Это лишь ваша слиперская роль. Но те, кто вас держит в дрёме, контролируют значимые точки вашей легенды, чтобы не позволить дестабилизировать процесс сна. У дрёмы есть незыблемое правило – где вход, там и выход. Вы вошли именно там, в своем офисе. Сейчас вы не помните даже этого, но мы это уже обсуждали.

— Что будет, когда я окажусь там?

Виртуал вернулся в кресло и сцепил пальцы в замок:

— Там вас буду ждать я. Не этот инфобот, а настоящий… конечно, в рамках реальности, — он неопределенно пошевелил пальцами в воздухе, — вот этого вот гипнокино. И мы выйдем из дрёмы. Большего пока сказать не могу, да и не нужно оно вам. От вас требуется просто оказаться в своем кабинете.

Артём как можно увереннее поинтересовался:

— А что меня ждёт после выхода из дрёмы? Я же, если принять ваши слова на веру, лежу в каком-нибудь саркофаге в коме. Что дальше?

Давид Егорович покачал указательным пальцем перед своим носом:

— Не стоит спешить, молодой человек, все проблемы будем решать по мере поступления. Не переживайте, я лучший специалист в своем деле. И очень высокооплачиваемый. Мне дорога моя репутация.

Артём кивнул, принимая правила.

— А теперь возьмите пистолет. Хоть это и не пистолет, — показал на кейс виртуал.

— Для чего он? Мне придется отстреливаться?

— Возможно. Учитывая, что вы потеряли связь с системой дрёмы, едва мы покинем номер, она включит защитный механизм, поняв, что больше не контролирует ваши действия. Ее акторы перестанут подчиняться внутренним правилам игры, как и вы. И простое оружие против них не поможет. Это специальный нейростаннер. Даже в нереальности есть правила, которые система не сможет обойти. Ваше сознание заполнено сторонними алгоритмами, и нейростаннер умеет их гасить.

Шершавая рукоятка удобно легла в ладонь. Слишком удобно, на вкус Артёма. Он с детства не любил оружие.

— Готовы? — спросил Давид Егорович. — Пока на вас очки, я буду с вами, так что берегите их. Попробую обезопасить ваш путь. Как только вы выйдете за дверь, я смогу вызвать аэр, и вам останется долететь до вашего небоскреба. Но на всякий случай, будьте готовы ко всему. Станнер активирован.

Артём кивнул и встал с кровати. Накинул пиджак, кое-как расправил складки. У выхода из номера он замешкался на секунду, одолеваемый обрывками сомнений, но под нетерпеливым взглядом виртуала коснулся дверной ручки. Дверь уехала в сторону, и Артём сделал шаг за пределы бирюзового поля.

Давид Егорович свернулся в оконный режим, чтобы меньше отвлекать. Вывел перед Артёмом навигационный пунктир, что было совсем нелишним, так как амнезийный шок и не думал проходить. Пришло голосовое сообщение, что аэротакси в пути к отельной стоянке.

Он миновал длинный пустынный коридор, выстланный бордовым ковролином и вышел в фойе этажа. На ресепшене стояли двое, парень и девушка в униформе отеля. Девушка была увлечена работой с терминалом, а вот ее напарник уставился на Артёма.

«Внимание! — безмолвно просигналил виртуал. — Спокойно иди к выходу. Нас сканируют».

Артём, придав себе максимально непринужденный вид, двинулся мимо стойки. Когда от стояночной площадки его отделяли лишь прозрачные двери, он с облегчением понял, что обошлось. Но голос портье вынудил его остановиться.

— Простите… Артём Дмитриевич? Вы нас покидаете? Если да, нужно несколько формальностей. Прошу прощения, если это доставит вам неудобство, но таковы правила.

«Не останавливайся!» — скомандовал Давид Егорович. Артём послушно толкнул двери, но они не поддались.

— Артём Дмитриевич, прошу вас, подойдите к стойке! — портье слегка повысил голос.

«Пытается задержать до выяснения. Глуши его! Потом разбей двери!»

Артём повернулся к ресепшену и неуклюже извлек станнер из-под полы. Лицо портье неуловимо изменилось, взгляд стал неприятным и липким. Он механистично сделал шаг из-за стойки.

«Стреляй!»

Теперь на Артёма смотрела и девушка. Ее лицо, миг назад радушно улыбающееся, оплыло, стало безэмоциональным. Даже отсюда Артём почувствовал, как она напряглась. И он выстрелил в парня, чье лицо вдруг исказил неестественный оскал, за миг до того, как тот прыгнул к Артёму.

Неоново-зеленый сгусток сорвался со ствола станнера и влепился в тело портье. Безмолвно, что было в сотню раз жутче, чем если бы он кричал, портье опал на пол фойе, плавясь, будто сыр в микроволновке, и растекся разноцветной лужей.

На самой грани зрения Артём ухватил движение. Девицы за стойкой уже не было. Он закрутился на месте, ища ее взглядом. Но она все равно напала внезапно, со спины. Артёма бросило лицом вниз в липкую лужу на полу, очки слетели. В панике он перекатился на спину и успел выстрелить в девушку из чудом не выроненного станнера. Она попыталась увернуться, но в результате еще одной радужной лужей шлепнулась о ресепшен. Артём суетливо принялся нащупывать руками спасительные очки. Нашел, дрожащей рукой кое-как стер с лица липкое и надел визор. Взволнованный виртуал развернул полный образ, «встав» рядом с Артёмом.

— Нужно уходить как можно быстрее. Система встала на уши. Сейчас весь мир будет против тебя. Я смогу контролировать только сотню метров вокруг тебя. Такси прилетело, бегом к нему! Иначе я не удержу!

— Двери! Как открыть?

— Я уже открыл с ресепшена. Теперь скрываться поздно, придется напролом!

От стресса Артём даже не заметил, что бережной вежливости виртуала как не бывало. Он стал бесцеремонным и резким.

На стоянке было ветрено. Еще бы – она располагалась в нескольких десятках метров над землей. Автоматический аэр стоял у самого края площадки. Артём добежал до спасительно распахнутой дверцы такси и кулем ввалился внутрь. Дверь неспешно опустилась, с шипением встав на место, и аэр взмыл в небо.

Артём воспользовался временной передышкой и постарался привести нервы в порядок. За панорамными тонированными стеклами внизу плыл городской пейзаж Никосии – зеркальные небоскрёбные кусты, окруженные терракотово-белыми кварталами, утопающими в зелени, лишь где-то по краям чернели грязные пятна промзон. К одному из небоскребных кварталов и пролегал маршрут аэра.

— Система пытается перехватить управление. К нам направлены полицейские силы. Готовься, будет непросто, — сообщил Давид Егорович, снова свернувшись в окошко. — Больше, чем сейчас, я помочь тебе не могу. Просто напомню, что ты больше не внутри симуляции, хоть это все еще сон. Но ты имеешь теперь такую же власть над ситуацией, как и система. То есть можешь несколько больше, чем в реальной жизни. Достаточно поверить в это.

— Я обычный человек, бизнесмен. Как мне поверить в то, чего я не умею? Меня от одной мысли, что я сделал несколько минут назад, тошнит. Я не солдат и не умею драться.

— А у тебя нет выхода. Или ты выберешься сегодня, или застрянешь в вечном сне навсегда, живым покойником в хрустальном саркофаге. Тебе выбирать. Но все же мне хотелось бы получить гонорар за выполненную работу.

— Я постараюсь, — неуверенно сказал Артём. Виртуал кивнул.

«Маршрут окончен, — сообщил автопилот аэра. — Жду разрешения на посадку комплекса Ineos. Отказ. Режим ожидания решения клиента».

— Я председатель правления компании Ineos. Моего разрешения недостаточно для посадки? – спросил Артём у аэра.

«Ваши полномочия не подтверждены службой безопасности. Режим ожидания…»

— Мы висим в пятидесяти метрах над твоей персональной стоянкой, Артём. Я не могу сломать сопротивление системы вблизи от точки входа, это самое защищенное место дрёмы. И подкрепление совсем рядом…

— Ты что, предлагаешь прыгать? — с ужасом спросил Артём.

— Позволь лишний раз напомнить, что у тебя не так много вариантов. И о том, что если ты захочешь, то можешь просто сойти вниз по воздуху, как господь всемогущий. Это твой сон, а, значит, твои правила. Решай.

Мысли панически бились внутри черепной коробки. Несмотря на то, что он зашел уже столь далеко, Артём все еще не до конца осознал происходящее. Словно это просто дурной сон…

Но ведь это и есть сон! И он не до конца забыл, как летал во сне много лет назад, в детстве. Нужно просто поверить в себя… поверить себе.

Артём дернул за аварийный рычаг сброса двери, так как аэр не открыл бы ее ни при каких иных обстоятельствах. Закрыв глаза, шагнул наружу, в струи порывистого ветра.

И камнем упал вниз. Сердце подскочило куда-то к подбородку, а вместо истошного крика выдавился сипящий свист. Он отчаянно взмахнул руками, ловя равновесие, и уцепился сознанием за соломинку полузабытых детских образов…

— Отлично, Артём! — втиснулся в черепную коробку довольный голос Давида Егоровича. — А теперь взгляни вниз и сойди наконец на эту грешную землю!

Артём послушно распахнул глаза и увидел, что он замер в воздухе всего в полуметре от пластобетона площадки, неловко раскинув длинные руки, как крылья. Изумление тут же лишило его всяческой опоры, и он рухнул вниз, заваливаясь и больно ударившись коленями.

— Некогда валяться, я уже жду тебя в кабинете! Давай, последний рывок! У нас хвост.

И действительно, к небоскрёбу со всех сторон подлетали полицейские аэры, озаряемые сине-алыми вспышками.

Артём, кряхтя, поднялся и, прихрамывая, побежал ко входным дверям, со станнером наизготовку. Виртуал помог открыть заблокированный вход, и Артём проник в здание. Если верить, по легенде это его здание, но абсолютно ничего не отзывалось узнаванием. Это давало надежду, что Давид Егорович не лжёт. Вокруг просто чужой мир, наведенный морок. И нет такого оружия, что способно превратить человека в лужицу слизи. И люди не умеют летать. А значит, нужно непременно выбраться из кошмара и найти тех, кто это с ним, Артёмом, сделал, заставить их ответить за всё сполна.

В визоре вновь услужливо обозначилась траектория маршрута. Лишние, отвлекающие пометки виртуал отключил. Артём побежал по лабиринту коридоров, мимо запертых дверей стеклянных, как аквариумы, кабинетов, молясь, чтобы никто не попался на пути.

Система не собиралась легко сдаваться. Впереди мелькнули черные силуэты. И тут же Артёма окружил стеклянный звон. Прозрачные стены вокруг него покрывались паутинками трещин и тут же рассыпались в матовое крошево. Звук огнестрельных очередей донесся лишь мгновением позже, заставив Артёма упасть на ходу и прокатиться боком по мелким, как жемчуг, осколкам. Не чувствуя боли в исцарапанных руках, он ловил вражеские силуэты в прицел и отправлял в них один заряд станнера за другим. Несколько влажных шлепков дали понять, что часть выстрелов достигла цели. Артём откатился за угол, в ответвление основного коридора, ведущего к его кабинету. До цели осталось всего метров десять. Но как их преодолеть? Дробящие стены автоматные очереди дали понять, что врагов еще немало.

— Их всего пять человек, Артём. А ты — всемогущий господь! — виртуал даже сквозь маленькое окошко в визоре прожигал взглядом насквозь. — Просто пойди и уничтожь их. Это лишь электрические импульсы в твоем мозгу. Им тут не место!

Артёма покинули последние мысли, и дальше он действовал на одних рефлексах. И к его удивлению это были рефлексы хищного животного. Он на испуг выстрелил вдоль коридора, и еще не успел ядовито-зеленый сполох померкнуть, как Артём молнией метнулся к кабинету. И вместо того, чтобы оголтело лезть под пули, он с разбегу взбежал по стене на потолок и промчался над головой акторов системы, принявших вид вооруженных охранников небоскрёба. В конце концов, какая разница во сне, где верх, а где низ, если ты сам себе точка отсчета?

Артём всадил над собой пять зарядов и, под липкое чмоканье, в безумном прыжке ворвался в перевернутую дверь кабинета, вынося ее плечом и пролетев на ней до самого стола. С грохотом упал на пол, вновь поменяв верх и низ местами.

Наступила тишина. Артём сдвинул с себя искореженное полотно и с трудом встал. Адреналин схлынул, и руки принялись мелко трястись.

— Давид Егорович? — позвал он виртуала и тут же понял, что очков нет. Поискав глазами, он нашел их, лопнувшие, у своих ног.

— Нет! — подняв дрожащими руками, Артём попытался их нацепить на нос. Одна линза была уничтожена, вторая едва заметно искрила сеткой мелких трещин и помех. Но аудиоинтерфейс был исправен. И то, что Артём услышал, льдом прокатилось внутри него.

«Всё пропало! Нас сдали! Прости, Артём… Меня убили».

Он столь резко обернулся, что заныли все мышцы. За столом, в глубоком кожаном кресле, сидел, уставившись в никуда молодыми, но уже тускнеющими глазами, труп Давида Егоровича. Бульдожье его лицо безвольно обмякло, на переносице подсыхала тонкая струйка крови от небольшой аккуратной дырочки между белесых бровей.

От дверного проема раздались редкие громкие хлопки. Артёму уже некуда было спешить, и он не спеша развернулся навстречу неизбежному поражению.

— Браво! Браво, мой дорогой враг! Это было незабываемое кино! - аплодировал незнакомец в длинном черном плаще.

«Теперь я действительно верю. В это невозможно не верить!» — думал Артём, глядя в отсутствующее лицо приближающейся опасности. Буквально отсутствующее – вместо лица у говорившего было бесконечно плавящееся, меняющее очертания каждую секунду овальное пятно телесного цвета. Человек ли это вообще? Впрочем, в этом сне, этой искусственной дрёме единственным человеком являлся лишь он сам, запертый в чужих грезах, как в сундуке с дурманящими сказками.

— Неужели ты поверил, что все будет так просто и незамысловато? Да и куда ты собрался бежать? От самого себя не убежишь. Ты всего лишь белка в колесе, обреченная бежать и бежать по нескончаемому…

Зеленая вспышка, глухой мерзкий шлепок. Артём опустил станнер, подошел ближе, растер мыском ботинка край сопливой лужи на полу кабинета и с ненавистью сплюнул в нее.

Со стороны стола донесся шорох. Артём повернул голову и оторопел — Давид Егорович медленно вставал из скрипящего кожей кресла, тяжело глядя на Артёма. Багровая дырочка во лбу мертвеца манила, словно третий глаз. Артём искривил рот в беззвучном крике.

— Перезагрузка системы, — безжизненным голосом произнес Давид Егорович, выпрямившись истуканом. — Сюжет окончен. Подготовка к перезапуску. Рандомайзер активирован.

И в голове Артёма выключили свет.

Шпиль Эйфелевой башни в облупленном оконном проёме маячил перед глазами, превратившись в центр его мира, в котором кроме этого шпиля больше не было ничего – ни имени, ни места, ни смысла происходящего…

***

— Запуск второго цикла. Локация «Париж», сюжет — постнуар. Контроль жизнеобеспечения?

— Норма.

— Сердечный ритм?

— Норма.

— Альфа-бета-волны?

— Норма. Да все с ним отлично, приятель. Очнется через месяц свежим, отдохнувшим, полным впечатлений. И опять пойдет людям нервы портить.

— Ты что, знаешь, кто он такой? А как же регламент конфиденциальности? Довыпендриваешься когда-нибудь до лишения квартальной премии.

— Да я так, одним глазом. Только имя — Краснов Роман Игоревич. Ну сам подумай, кто может позволить себе два месяца дрёмы с рандомайзером? Ты вот — можешь?

— Ну… Мне и по квоте раз в полгода хватает.

— Хватает ему. Дешёвой порнушки раз в полгода. Что, думаешь, не знал? Ладно, не менжуйся, я сам такой же лопух. Но хочется же иногда, да? Вот так на месяц залечь, и чтобы никакого этого дерьма вокруг, чистый адреналин, приключения, и всё разные, чтобы мозг не скрипел от однообразия. А тело в импульсной камере отдыхало, как брюлик в резной шкатулочке, массажики там, электростимуляция мышечная. Спишь сурком и только здоровей становишься. Потом отопрут, вынут, и сияй себе.

— У нас с тобой годовой премии не хватит…

— Вот то-то же. А ты спрашиваешь, кто такой? Стопроцентно скотина в жизни, с золотыми копытами. Иначе зачем бы ему на такой срок от реальности убегать? А мы сиди тут, следи в оба глаза, чтобы зубки у него не испортились, чтобы кожа подтянутая была и попка не воняла. Тьфу. Не зря нас няньками зовут. Няньки и есть.

— Слушай, а я вот о другом всё время думаю.

— Очень интересно, и о чем же? Ты ж тупой как валенок — думать.

— Я обижусь.

— Ладно, брось, приятель, я ж по-братски, сам такой же. Выкладывай, что надумал?

— А что если и мы… того?

— Чего того?

— Ну, спим. А за нами кто-то смотрит? Или вообще, придумал кто-то нас таких, и впихнул в чужой сон? Алгоритм дрёмный.

— Ты это. Ты брось. Не думай о таком. Знал я одного из другой смены, в психушку свезли. Нам для того квоты и выделяют, чтобы сравнить могли реальность с нереальностью. Реальность, она серая, скучная. Ну кому надо нас таких придумывать, сам посуди. Сидим, кнопочки нажимаем, какие в инструкции написаны, да раз в полгода виртуальных телок трахаем. Это нарочно не придумать, это жить надо!

— Ты правда так думаешь? И это всё настоящее, не дрёма?

— Да конечно! — расхохотался напарник. И лишь где-то в на самом донышке его глаз плескалась черная лужа страха.

ЗАКРОЙ ЗА МНОЙ ДВЕРЬ

Горные хребты прекрасны облачно-снежным величием. Океанские просторы потрясают безбрежностью и мощью темных волн. Туманные покрывала лесов умиротворяют шорохом листвы и птичьим пением.

Но она любила разноцветный городской гул, укутанный в ночь, как в бриллиантовое одеяло. Вздымающиеся над частой сетью проспектов сверкающие шпили небоскрёбов, бесконечные потоки огня между геометрией кварталов, эфир, пронизанный поющими голосами радиостанций, лаконичных передач городских служб и монотонным трёпом сотовых вышек.

Это был её мир, которым Кира владела, как своим собственным телом. Великолепным, сильным, сексуальным. Она потянулась с грацией огромной кошки, стоя на краю вершины трехсотметровой хрустальной спирали Глобал-стейт. Ожидание её начинало утомлять.

Едва ощутимая вибрация в левом виске заставила Киру сконцентрироваться. На ее губах мелькнула легкая полуулыбка. Входящий сигнал сменился слышимым лишь Кирой певучим девичьим голосом.

— Ты была права! В Городе объявились чужаки. Они вытеснили Западных и целятся на территории спидеров.

— Западные слабаки! Спидеры вынесут чужаков в пригород вперёд ногами, — карие глаза Киры гневно сузились.

— Боюсь, все не так просто, моя госпожа! Час назад Рённера нашли подвешенным вниз головой на Зеленой стреле. Сутки назад у него была назначена встреча с главой Терции для решения проблемы чужаков, без свидетелей. Копы сказали, что этот боров провисел не менее десяти часов и выглядел, как туша со скотобойни. У него лопнули все сосуды в голове…

Кира поморщилась, прокрутив загруженное на биоком полицейское видео.

— Вижу. Мерзкое зрелище. А Тициан? Что говорит Терция?

— Тициана нашли через полчаса в Каналах. От него мало что осталось. Свидетелей нет, но у всех Семей один ответ – виновны чужие. Никто не собирался нарушать Пакт Матери. Администрация города тоже отрицает причастность. Спидеры и Терция отправили временных представителей в Совет Пакта. Все ждут твоего решения, Мать!

— Дьявол! Я не для того создавала Пакт, чтобы неизвестно кто нарушал баланс и подвергал сомнению мою власть! Передай Совету, пусть Семьи готовят бойцов. А я наведаюсь в западные кварталы. Хочу посмотреть, кто это настолько глуп, чтобы связываться со мной! — Кира сжала кулаки, и тонкая черная кожа перчаток скрипнула в такт её мыслям.

— Но моя госпожа, это неблагоразумно — идти к чужакам одной! После всего, что случилось! Из Западного дистрикта идёт слух, что главной целью являешься ты! Совет предпочёл бы, чтобы ты оставалась под охраной, и администрация Города с ним согласна…

— Елена, ты сомневаешься в моих силах? Тебе напомнить, кто в одиночку взял Город и заставил принять Пакт?

Голос в голове почтительно ответил:

— Нет, Мать! Все знают, кто принес нам мир и процветание! И поэтому все пойдут за тобой и без колебаний умрут за тебя!

Кира усмехнулась:

— Умрут тогда, когда я скажу. Но сейчас не умрёт никто, кроме чужаков. Всем ждать моего слова!

Сделав несколько легких шагов по парапету крыши, Кира спорхнула вниз, в хрустальную тьму своего города, раскинув руки, словно крылья. Набегающий поток воздуха хлопнул полами ее черного плаща.

Кира и ее отражение в зеркале стен Глобал-стейт неслись к пахнущим нефтью и пластиком улицам. От звериного восторга хотелось торжествующе взвыть, как волчица на луну. Кира любила эти моменты и была даже в какой-то степени благодарна появлению чужаков. После пяти лет войны против всех, окончившейся перемирием Семей и их подчинением, ей начало становиться несколько скучно. Хорошо, что можно было наконец стряхнуть с себя дремоту благополучия и вновь превратиться в рвущую плоть беспощадную бестию. Отпереть бездну безумия в её голове, как в старые добрые времена.

Грациозно летящее отражение хищно улыбнулось изнутри стеклянных панелей краем резко очерченных пухлых губ. Вздыбленные холодным ветром вороные волосы мрачным ореолом окружили аристократично-безжалостное лицо, на котором темным пламенем горели глаза Матери — её глаза.

Её сильные стройные ноги, обтянутые узкими лакированными ботфортами и искрящимся черным нейлоном, с небрежной легкостью погасили чудовищную энергию столкновения с асфальтом, мелкая пыль, выбитая из свежих концентрических трещин вокруг Киры, разноцветно поплыла в мерцающих лучах неоновых вывесок. Немногочисленные прохожие испуганно шарахнулись в стороны, завизжали автомобильные сигнализации. Кира щелкнула пальцами, и приземистый красный суперкар вмиг соткался рядом с ней, будто из воздуха, и услужливо задрал дверцу.

Нет в этом Городе силы, способной противостоять её сверхсиле!

Кира втекла на водительское сиденье и подцепила двумя пальцами темные очки из ниши в торпедо. Спрятав глаза за узкими линзами, она парой жестов включила автопилот и задала направление на Запад. Пришло время вернуть его Семьям, в лоно Материнской заботы.

Суперкар взвизгнул широкими покрышками и помчался по городским улицам, сквозь транспортный поток, слишком медленный, чтобы стать помехой на пути красной молнии. Ускорением Киру вжало в мягкое кресло и в груди сладко заныло от ощущения скорости. Серые машины мелькали слева и справа, а впереди вырастали серые высотки западных кварталов. Остались позади территории спидеров с приземистым промышленным ландшафтом и извилистые лабиринты Терции, утыканные кафе, пиццериями и казино.

Западный дистрикт за короткий срок стал Городу чужим, словно его охватила смертельная инфекция. Суперкар стремительно пересек незримую грань, и его накрыло тенью неосвещенных высоток. Улицы были пусты и замусорены, пострадавшие в недавних боях здания зияли выбитыми окнами и дверями, тротуары были усеяны осколками витрин. Оставшиеся жители в страхе попрятались, ожидая, чем закончится новая городская война.

По пути к Центральному шпилю, бывшему административному центру Западных, сейчас занятому чужаками, попалось несколько искореженных и обгоревших полицейских бронемашин — городские власти тоже пострадали в боях. Держа вооруженный нейтралитет с Семьями, вторжение чужих администрация Города прощать не собиралась.

Что ж, по воле Матери в этот бой пойдут все, по какую сторону закона они бы ни находились. Но вначале она опробует свои силы.

Потому что это её Город!

Шины зашелестели по главной площади дистрикта. Красный суперкар плавно затормозил у широкой лестницы, служащей подножием Центральному шпилю. Кира по-кошачьи бесшумно вынырнула из машины и замерла, глядя вверх.

Её абсолютно не смущали ряды фигур в темно-синей бронеуниформе, выстроившиеся у нее на пути вдоль верхних ступеней. Лица чужих были спрятаны за непрозрачными забралами шлемов, короткие стволы автоматов в их руках равнодушно смотрели на незваную гостью.

— Не советую, — ровно, но с вызовом сообщила Кира фигурам. — Я пришла спросить, а не убивать.

За спинами захватчиков замерцало, и в воздухе возникло огромное дрожащее изображение мужской головы. Проекция радужно рябила, порой рассыпаясь на крупные пиксели, и это не позволяло разглядеть детали черт лица.

— Тебя ждут, — громогласных эхом коротко прокатилось на площадью. Кира двинулась вверх по ступеням, автоматчики расступились перед ней, образовав длинный коридор до самого входа в башню. Стволы по-прежнему смотрели ей в лицо.

Двое у двери опустили оружие и проследовали за Кирой до лифта, и вместе с ней поднялись на пятидесятый этаж, встав за ней безмолвным эскортом. Она с легким любопытством покосилась на одного из них, но даже вблизи за матовым забралом невозможно было разглядеть лица. Киру мучил вопрос, откуда же чужие все-таки явились, ведь ни о каких мощных группировках за чертой Города она не слышала.

Они пришли словно из ниоткуда, паровым катком начав раскатывать её людей. И ни разу не удалось захватить ни единого пленного.

Двери лифта со мелодичным звоном разомкнулись, и Кира вышла в выстланный зеленым длинный коридор. Эскорт не двинулся с места, и лифт спустя несколько секунд уехал вниз, оставив ее одну.

— А вы крайне самонадеянны, — вслух подумала Кира. — Но вас ждёт самое большое разочарование в вашей жизни.

Она пошла по коридору. Даже если это ловушка, хозяйке Города она страшна не более, чем легкий насморк.

Навстречу ей распахнулись высокие двери, ведущие в апартаменты бывшего главы Западной Семьи. Кира без колебаний пересекла порог, ожидая чего угодно и даже надеясь, что теперь-то на нее нападут, и она даст волю своей ярости.

Но внутри находился всего один человек. Он сидел вполоборота, уперевшись одной ногой в пол, на массивном столе у огромного, во всю стену, окна. Сцепив вытянутые руки на колене, незнакомец с добродушным любопытством смотрел на Киру. Рядом с ним на столе лежал пузатый серебристый кейс.

— Ну, привет, дорогая! Я Александр, — обезоруживающе улыбнулся вдруг незнакомец. — Я очень рад, что ты не заставила себя ждать, и мы сможем обойтись без этой бессмысленной драки.

Киру, как волной, накрыло ощущением опасности. Незнакомец, представившийся Александром, видимо, это почувствовал и мирно выставил ладони перед собой.

— Спокойно! Кира, девочка моя, тебе не кажется, что нам пора домой? — сказал он и положил одну руку на кейс.

Внутри Киры словно натянули готовую лопнуть от напряжения струну.

— Кто вы? — неожиданно для самой себя злобно прошипела она. — Зачем пришли в мой Город?

— Твой, — согласно кивнул Александр. — Здесь всё – твоё. Но, понимаешь, есть одна проблема, — он слегка замялся, затем обвел вокруг рукой, — этого всего — нет. Зато есть твои родители, и очень хотят, чтобы их дочь наконец проснулась.

В голове Киры забили тревожные колокола. «Не слушай его, аррр! Не слушай, беги, убей, уничтожь, не слушай!» — завыл зверь внутри неё.

— Кто ты?! — сорвавшимся голосом крикнула она. — Что тебе нужно от меня?!

— Кира, вокруг нас нереальность, — мягко сказал Александр. — Ты спишь, но твой красивый сон слишком затянулся. Пора возвращаться домой. Мама…

— Нет! — лицо Киры исказила ненависть. — Ты лжешь! Ты хочешь отнять мой Город, но я тебе не позволю. Я вышвырну вас отсюда! Или уходите, пока я позволяю это сделать живыми!

Александр тяжело вздохнул:

— Я так хотел этого избежать, но, видимо, всё-таки оказался неправ. Мягко тебя из дрёмы не вывести. Ты слишком сильный слипер. Прости, детка, но…

Щелкнули замки кейса. И Кира поняла, что еще немного, и мышеловка захлопнется. Что бы ни находилось в этом кейсе, оно смертельно опасно для неё.

Время, как обычно застыло, когда она рванулась вперёд. Пантерой взмывая в воздух, она выбросила руки в стороны и щёлкнула пальцами.

Чужие ошибались, если думали, что Кира пришла одна. Елена переживала совершенно зря.

Стены кабинета слева и справа от стола вспучились и разлетелись каменным крошевом, в клубах цементной пыли в помещение ворвались два размытых силуэта, вооруженных короткими клинками – парень и девушка, неуловимо чертами похожие на Киру.

Чужаки оказались готовы к такому повороту – несколько стеновых повернулись, впуская безликих солдат, бросившихся на помощников Киры. Пока Кира летела сквозь сгустившийся воздух к Александру в жгучем желании стереть его из своего мира, вокруг вскипела схватка, разбившаяся на два огненно-стальных клубка. Бойцы Киры были сильнее и ловчее, уворачивались от свинцовых очередей, с хищным свистом лезвий пронзали автоматчиков, забрызгивая стены и пол потоками крови, но захватчиков было больше, и на место упавших тут же вставали новые безликие, непрерывным потоком бегущие из потайных ходов в стенах. Брата и сестру намертво связали безнадежным боем. Кира осталась одна против главного врага.

Страх отступил — нет силы, способной противостоять Матери Города. Александр замер перед ней, как муха в паутине, на его лице застыло обманчиво-скорбное выражение. Она быстрее, и сейчас…

Кира извернулась в своем длинном прыжке, целясь острым каблуком Александру в горло. С кейсом она разберется после.

Но произошло невозможное — враг вдруг оттаял, поймал серыми печальными глазами ненавидящий взгляд девушки, а затем неуловимым движением поймал Киру за щиколотку и, закрутив вокруг себя, швырнул в стеклянную плиту окна. Мать города со звоном, в облаке острых осколков, сорвалась в серую пропасть, раздирая пространство звериным криком.

Бетон подножия башни оглушительно треснул под спиной Киры, и она, лежа в выщербленном углублении, закричала вновь, на этот раз от безумной боли, от которой потемнело в глазах. В воздухе над ней тихо прошелестело, и где-то рядом каблуки стукнули о твердое.

Александр, держа в руках кейс, опустился рядом с Кирой, положил её голову себе на колени, осторожно погладил длинные черные волосы. Кира судорожно дернулась, пытаясь вырваться из его рук и встать, но с тоской поняла, что не чувствует ног, а тело сжигает жуткая боль.

— Да, девочка моя, да, это будет больно. Но дрёма — это не выход. Ты сильная, ты сумела подчинить созданную для твоего утешения сказку. Но тебя уже заждались родные, им тоже больно. И, откровенно говоря, они больше не в состоянии оплачивать твоё затянувшееся путешествие. Так что если я не выведу тебя, тебя просто отключат, и ты даже не поймешь, что умерла. А это же никому не нужно, верно, Кира?

Она беспомощно молчала, не в силах сказать ни слова. Перед глазами всплыли невнятные образы — седая женщина в простом платье, высокий мужчина с изможденным лицом… Ненавистная медицинская кровать… По щекам Киры потекли слезы.

— Помни — ты сильная, ты должна жить, — тихо сказал Александр, и открыв крышку, нажал что-то внутри кейса. — Пора домой.

Запахло палёным пластиком.

И мир свернулся в точку, вспыхнув напоследок миллионом бриллиантовых граней.

* * *

Седая женщина лет пятидесяти сидела у прозрачного саркофага, внутри которого лежала обнаженная, окутанная проводами, шлангами и датчиками русоволосая девушка с дистрофичными ногами. Тело девушки выше бёдер было испещрено рваными шрамами, а на симпатичном лице неизгладимым отпечатком застыла боль.

Раздались тихие шаги, и женщина обернулась. К ней подошел мужчина в синем медицинском костюме с логотипом «Дрёмлайн» на нагрудном кармане. Посмотрев на девушку, он пробежался пальцами по светящимся в воздухе над саркофагом зеленым иконкам. Зашипело, саркофаг наполнился легким туманом и его крышка чуть приоткрылась. Зеленые иконки одна за другой сменили цвет на красный.

Женщина взволнованно наблюдала за действиями сотрудника. Он сдержанно улыбнулся ей и произнёс:

— Можете не беспокоиться. Ваш слип-счёт закрыт. Привлечённый специалист вывел вашу дочь из дрёмы. Скоро она очнётся. Полная впечатлений.

Последние слова, являвшиеся обыкновенной дежурной фразой по завершению сеанса дрёмы, вывели женщину из оцепенения. В ее глазах, секунду назад осветившихся надеждой, отразилась та же боль, что на лице дочери.

— Впечатлений… — с горечью повторила она, — Мы с мужем хотели хоть ненадолго открыть для неё дверь в счастье. Но боюсь, за то, что мы её закроем, она нас не простит.

Из тумана внутри саркофага донесся стон, переходящий в протяжный вой.

НАРИСУЙ МНЕ ТАНЕЦ

— Сюда, — Лада пропустила Алекса. — Осторожней с Яной.

Алекс с Ладой жили в нейтралитете: двоюродные, одногодки, каникулы у бабушки.

Алексу было совсем тухло, ни приятеля, и он спросил сестру, как они тут еще с тоски не сдохли? В ответ Лада достала тетрадку.

Синей пастой, на разворотах в клетку, в двух десятках картинок яркая законченная история про любимую игрушку Лады — плюшевого щенка То.

И не одна, а три! В лесу, в Раю и в Нью-Йорке!

Его Кроко был пластмассовым, в кожаном плаще и брюках на голое тело, с катаной в правой руке и «Узи» в левой.

Лицо в чешуе, похож на крокодила и ящерицу, но была в морде усталая интеллектуальность.

А на голой груди Кроко Алекс иголкой выколол портрет Влади. Потому что натура у героя была яростной, но романтичной.

— И кто у нас там?

Алекс не любил такой тон с детства.

— Принц! Путник! Шут!

Алекс вышел к беседке в центре яблочного сада. Там, заставленная тетрадями и ручками, сидела за столом в инвалидном кресле рыжая девка.

Вокруг беседки кто на одеяле, кто на стульчике — еще семь-восемь девчонок.

— Ваше высочество, — Алекс издевательски склонил голову.

— Что там про него? — махнула Яна, и Лада, косясь на Алекса, вынула стопку фото. За последние две недели Алекс лазал к Палычу за грушами, купался в пиявковом болотце, а на дискотеке танцевал со всеми, на кого указывала Лада.

Сейчас это все превратилось в фотоотчёт, который смотрела Яна.

— Все — брысь, — скомандовала Яна, а потом хлопнула по скамейке рядом с собой.

Алекс спокойно подошел и сел рядом с рыжей. Та показала пальцем себе на щеку, Алекс не сразу понял, потом потянулся, рыжая тем временем в последний момент повернулась, и они столкнулись на долю секунды губами. Он почувствовал, как огнем загорелись уши, и приготовился было зверски ругаться.

— Это для дела, — тихо сказала Яна, ловко вынула у Алекса из кармана Кроко, вырвала двойной большой лист. — Что рисуем?

— Первый в космосе, покорение пришельцев, второй под землей, против гоблинов, и третий в будущем…

Яна насупилась, но кивнула.

* * *

Кроко пригнулся, затем пальнул несколько раз из бластера. Контейнер с тераниумом взорвался, и полторы сотни имперских десантников посыпались с межзвездной базы в лед вакуума.

Влади безучастно наблюдала за удаляющимися точками, пока полы плаща не скрыли ее лицо. Похолодало. Кроко подпрыгнул по направлению к развороченному шлюзу и уцепился за обломок переборки. Еле втиснулся в уцелевший челнок и, подцепив оставшуюся емкость с тераниумом, поднялся над базой.

Эти пришлые малявки считают себя повелителями миров, покорителями Вселенных. Кроко же просто хотел, чтобы никто не трогал его и родную планету.

Он точно рассчитал место сброса и отпустил захваты. Контейнер полетел вниз, в энергопреобразователь. Базу разорвало на части.

Кроко направил челнок к родной планете, но через мгновение борт пробило осколком. Управлять челноком стало невозможно.

* * *

На замалеванном черной ручкой развороте красным и желтым расцвел гигантский взрыв.

Алекс удивленно перевел взгляд с рисунка на Яну.

— Он долетел, — коротко бросила она.

— Но это… — Алекс кивнул на тетрадь.

— Взрывная волна от удара, — она дописала «Буммм!!!», — уничтожила его планету. Первая часть закончена, — безапелляционно заявила она и перевернула страницу комикса-трилогии.

«Чертова инвалидка». Алекс мрачно переглянулся с Ладой. Кроко не заслужил такой истории.

* * *

За поворотом галереи, освещаемой светляками-переростками, возились и верещали. Так себе охрана, всего десять малорослых уродцев-гоблинов. Кроко перехватил меч и вырос прямо над их ушастыми головами. Взмах, другой — и путь свободен.

В сокровищнице ему нужна была лишь магическая штука, про которую нашептал Некромант. Без нее не вернуть любимую, покинувшую его пятнадцать лет назад. Только ради нее он спустился так глубоко под землю.

Походка Кроко отяжелела, все чаще он оглядывался на золото, громоздившееся в беспорядке вдоль стен пещеры. Из памяти ускользало то, зачем он пришел. Некромант говорил об этом. Говорил, опусти глаза.

Кроко так и сделал, и снова образ милой Влади предстал перед ним. Взгляд тут же выцепил из золотого месива каменный круг. Но поднять его Кроко не успел. Лицо Влади словно отразилось в круге, а слова ее поразили сердце:

— Ты убил меня!

Кроко замер и внимательно вгляделся в это странное отражение заколдованного круга: вот он подходит к любимой, выхватывает катану и одним резким выпадом протыкает хрупкое тело. Склоняется, заглядывая ей в глаза. Лицо Влади приближается:

— Ты убил меня.

Сцена повторялась снова и снова, но он помнил, что возлюбленная просто исчезла после первой брачной ночи.

Кроко нахмурил чешуйчатый лоб и стал осматривать странный каменный круг, стараясь не обращать внимание на заевший эпизод.

Вот оно, по краю круга идет полустертая, выдолбленная в камне надпись: «Все не то, чем кажется, если посмотреть с другой стороны».

Дрожащими руками он перевернул круг и увидел другую картинку. Старый гоблин с покрытыми седой шерстью ушами похищает любимую, запирая в самой глубокой подземной пещере. С этой стороны тоже есть надпись, другая: «Все можно исправить своими руками».

Кроко вновь перевернул круг, достал из кармана белоснежный шелковый платок, подарок любимой, и молниеносным движением стер нанесенную мороком рану. В отражении лицо вновь приблизилось, молча улыбнулось, отдалилось, и он увидел путь к ней, ведущий через лабиринт подземных ходов.

Добежав до пещеры, Кроко остановился, переводя дыхание. По пути ему то и дело приходилось сражаться, отбивая атаки живущих тут гоблинов. Заглянул, оценивая ситуацию.

Сумрачно. В центре, в глыбе льда заморожена его Влади, а вокруг сотни гоблинов-стражей с мечами, замерших в магическом трансе.

Вспомнив советы Некроманта, Кроко навел круг на пещеру и посмотрел сквозь него. Как только изображение Влади обрело четкость, он бросил в круг платок.

В пещере вокруг льда образовалась защитная сфера. Тут же проснулись все гоблины сразу, но Кроко был готов. Одной рукой поливал их градом пуль из Узи, заговоренного на бесконечные патроны, другой — рубил нещадно.

Когда он победителем подошел к глыбе и тронул магический покров — тот рассыпался вместе со льдом. Спасенная огненноволосая Влади кинулась в его объятия, одаривая героя поцелуем.

* * *

— Потрясающе! А почему Влади рыжая, она же брюнетка.

— Эээ, — опустила глаза Янка, заканчивая последнюю картинку. — Можешь считать, что это отсвет факелов.

Алекс, прищурившись, пытался разобраться, что такое она дорисовывает, но воображение буксовало, и он сдался:

— Что это?

— Ну… — рыжая старательно заштриховывала тени. — Учитывая, что главный герой наполовину рептилия — это их гнездышко и кладка с потомством…

— Тьфу! — передернул плечами Алекс. — Я приключения просил, а не это вот все! Зря, что ли, испытания проходил? Давай теперь про будущее!

— Ты этот свой тон оставь, забыл с кем разговариваешь?

* * *

Старый морщинистый Кроко лежал в ярко освещенной спальне в окружении двух десятков наследников и вот-вот должен был испустить свой последний вздох…

* * *

— Сделай это, и я больше не приду, — нахмурился Алекс. — Сдохну от скуки, но не приду.

Янка посмотрела на него, не говоря ни слова, и снова вернулась к своему занятию.

* * *

…Дверь в спальню отворилась, и вбежал пропавший много лет назад сын Роко:

— Отец, — он упал на колени, целуя руку родителя. — Я открыл лекарство, дарующее вечную жизнь! Выпей, и ты снова станешь молодым, красивым и полным сил.

Кроко выпил и тут же почувствовал, что его мускулы обретают прежние объемы. Он вскочил с постели, повел могучими плечами, обнял и поцеловал в лоб по очереди всех своих потомков. Затем взял на руки Влади и усыпал ее лицо поцелуями:

— Я снова молод телом и душой, родная! — он обернулся к Роко. — У тебя же есть еще, для матери?

— Было, отец, но по пути домой на меня напал коварный Маду и похитил кейс с рецептом эликсира. Он занимается промышленным шпионажем для корпорации Хекс.

— Дети мои! — Кроко стоял, держа на руках любовь своей жизни, глаза его сверкали праведным огнем, а голос обрел силу грома. — Мы не можем позволить каким-то негодяям лишить нас любимой жены и матери!

— Нет!

— Найдем рецепт и спасем мать!

Отпрыски отозвались одобрительным рёвом.

Кроко со слезами на глазах бережно опустил Влади на кресло и пошел к двери не оглядываясь.

* * *

Алекс с интересом рассматривал, как Яна точно очерчивает силуэты, парой штрихов добавляет им движение. Выбирает цвет ручек, даже не глядя на них. И вот уже помолодевший Кроко проникает в здание корпорации по отвесной стене, прячется за тяжелой портьерой в людном помещении, высматривая Маду среди странно изогнутых полуголых тел.

— Что это с ними?

Алекс удивленно смотрел на раскрасневшееся лицо дачной повелительницы страниц или, как ее еще называли, принцессы комиксов.

— Тебе рановато знать, — пропыхтела она, закрашивая зеленым жидкость в бокале. — Твой любимчик попал на разнузданную оргию. И не таращь так свои зенки, Кроко взрослый — ему можно.

Она перевернула страницу, и на следующем развороте начали появляться те же люди, но испуганные и кричащие. И посередине этого человеческого ужаса — ящероподобный Кроко, поднимающий за шею тщедушное тело Маду.

Затем появилась картинка с сейфом и надписью: «Кррраккк!», которую сменила сцена возвращения Кроко домой с эликсиром бессмертия в руке.

— Всё, теперь у тебя тоже это есть, — сказала Яна, укладывая ручки в стакан.

— А почему все остальные плачут?

Алекс ткнул по очереди в нарисованных отпрысков, затем в старушку, упавшую с кресла.

— А он не успел, померла она, — Яна отъехала на каталке от стола, и Алекс увидел изуродованные ноги. — Не у всех бывает счастливый конец. Забирай и уматывай.

Алекс не двинулся.

— Нарисуй счастливый, ты же можешь, — прошипел он, в упор глядя на Яну.

Лада махала руками и делала какие-то знаки за ее спиной, но Алекс не обращал на них внимания. Остальные девчонки уже роились недалеко от стола, сгорая от любопытства, но боясь, что Янка рассердится на них. Но и она не обращала на свою свиту никакого внимания, приняв вызов Алекса в гляделках.

— Могу, — наконец сказала она, сверкнув кривыми зубами. — Не задаром.

— Что, селфи с Палычем сделать? Или… с тобой потанцевать?

Яна вспыхнула, по саду разнесся девчачий «Ах!»

— А хоть бы и со мной! Согласен?

Алекс опешил. Такую тушу не то что держать, с коляски поднять будет проблемно.

Но адреналин перекрыл доступ к разуму, и Алекс ляпнул:

— Согласен!

Двоюродная сестра закрыла лицо руками.

Перехватывая бледными пальцами колеса, рыжая подкатилась обратно к столу и взяла из стопки новую тетрадку.

— На танец сейчас приглашать? — саркастично спросил Алекс.

— Руку давай, — не глядя, ответила Яна и потной пятерней обхватила запястье Алекса.

Другой рукой она раскрыла тетрадь, взяла синюю ручку, но рисовать не начинала.

— Танец, свидание… Последнее потом придумаем, — скороговоркой произнесла она и опустила стержень на бумагу.

* * *

Яблоневый сад исчез, сменившись роскошно украшенным залом. Вокруг всё сверкало, а уши Алекса заполнились какой-то древней музыкой. Клавесин, что ли. Пары в нарядах из сказочной книжки, которую Лада затрепала до дыр, кружились в танце, и сам Алекс, оказывается, тоже кружился. И тоже в похожем наряде вместо шорт и футболки.

Взгляд наконец сфокусировался, и Алекс понял, что кружится не один, а с обалденной красавицей в изящном темно-зеленом платье до пола. Локон медно-золотого цвета тоже подпрыгивал в такт движениям на ее полуоткрытой груди.

«Сиськи, как у взрослой», — отметил он, сжавшись от неожиданного открытия.

Второе открытие ударило его сильнее первого: они танцуют с Янкой. Третье добило: рыжая стерва засунула его в свой комикс.

Говорила же Ладка ухо востро держать с этой принцессой!

— Ты сказал, что согласен, — улыбнулась Янка, словно прочитав на лице Алекса все, о чем он сейчас подумал. — Договор изменить нельзя, только дойти до конца истории. Трех историй, — добавила она.

Музыка закончилась, и они оказались на вечерней террасе, в свете городских огней. Внизу спешили машины, теплый ветер обдувал разгоряченные лица. На круглом столике в бокалах с шипучим напитком отражалась луна. Кроме них двоих, здесь не было ни души.

Взгляд Алекса поймал отражение в стеклянной двери. Если бы он не знал, что смотрит на себя…

Бабушка правду говорила: все девчонки будут его, когда он вырастет. Алекс не верил и завидовал симпатичным парням в школе. Наверное, зря.

Алекс «отпустил» тело, и оно спокойно, по-хозяйски обняло Яну, а затем он нашел губами губы (где-то глубоко внутри что-то вопило «мне же тринадцать!»), он чувствовал что-то одновременно мягкое и упругое, и волнительное, и наткнулся на чужой язык, а потом раздалось:

— Вот как, Яночка, да? — парень был пьян. — Стерва!

— Борис, — произнесла Яна. — Мы не были вместе!

Алекс уже стоял между ними. Яна держалась сзади, а он выдвинулся к едва держащемуся на ногах Борису.

— Ты стерва! — Борис попробовал оттолкнуть Алекса и кинуться на Яну, но Алекс, сдвигаясь, увел девушку за себя, а затем легким движением ударил Бориса ладонью по щеке.

Удар был скорее обидным. Но Борис заорал в гневе.

— Бежим, — прошептала Яна. — Его отец хозяин бала…

Их влекло устремиться прочь по лестнице, завершая свидание по сюжету Яны.

Но если он сможет изменить сюжет, это поднимет его в глазах Яны.

«Это для тебя, Кроко», — пробормотал Алекс.

В следующий момент он взял Яну за руку и ступил на широкий парапет за террасой. На уровне третьего этажа они пробежали мимо широких распахнутых окон.

— Извините! — сказал Алекс, забирая пару бокалов у девушек, сидящих на подоконнике, а потом они с Яной уже мчались по черепичной крыше, в которую уткнулся парапет.

Пили шампанское, целовались и замирали, обнявшись.

— Я очнулась амебой, — сказала Яна, уткнувшись подбородком в плечо Алексу. Она сидела позади него. — Работал только левый мизинец на ноге. Я мечтала, я представляла все, что возможно. Извращения, пытки, то, о чем не скажешь. Когда тело не чувствует ничего, ты мечтаешь… О странном.

— Не думай об этом, — Алекс повернул к ней лицо и медленно, нежно поцеловал в щеку и уголок губ.

— Я кончиком пальца рисовала мечты. Однажды это сработало, — Яна повернулась к Алексу и поймала его губы своими, зло и сильно поцеловала, и отвернулась. — Мне нужен помощник. Я могу затаскивать в картины себя, кукол и игрушки. Но чтобы затащить человека — нужно, чтобы он согласился… и что-то еще, не знаю. С тобой вообще сработало с первым.

Девушка замолчала. Что-то в ее взгляде не понравилось Алексу.

— Но? – спросил он, разворачивая к себе.

—Я могу выйти в любой момент…

— Не заставляй меня вытягивать из тебя каждое слово, — с нажимом произнес Алекс, понимая одновременно две вещи: кажется, он застрял, и что злиться на такую красавицу сложно.

Однако ни испугаться, ни разозлиться он не успел. Послышались приближающиеся звуки погони. Оглянувшись, Алекс быстро сообразил и потянул за собой растерявшуюся прекрасную Яну. Они аккуратно спустились по черепице немного ниже и тихонько забрались в раскрытое окно.

Оказавшись в чей-то спальне, они на цыпочках прокрались мимо кровати, в которой мирно спала пожилая супружеская чета. Оба в смешных кружевных чепчиках, она — смешно похрапывала во сне, он — выводил носом такие рулады, что любой соловей умер бы от зависти.

Дверь оказалась внезапно очень скрипучей.

От этого звука сначала проснулась и завизжала женщина, а затем и мужчина заорал. Опрометью выскочив из спальни, Алекс с Яной бросились бежать по странному бесконечно длинному коридору. Бежали долго, коридор стал резко уходить вниз и закручиваться в спираль. За спиной снова раздавались звуки погони. Они поднажали, но и далеко впереди послышались голоса преследователей, видимо, разделившихся на две части.

— Мы в ловушке? — Алекс остановился, обнял Яну и уже гораздо смелее поцеловал ее, решив пользоваться моментом, пока есть возможность.

— Вот еще, — с видимой неохотой девушка оторвалась от губ спутника, перевела дыхание и гордо вздернула подбородок. – Забыл с кем разговариваешь?

Она закрыла глаза, подняла плечи, медленно вздохнула. Перед ними, прямо в глухой стене коридора, рассыпавшись снопом искр, образовался проем с массивной дубовой дверью. Из-за двери доносились подозрительные звуки, громкие, ритмичные и очень знакомые.

Она рывком распахнула дверь и первая шагнула внутрь, втягивая Алекса за собой.

- Queen in the house, bitches! — заорала Янка, преобразившаяся в королеву рейв-вечеринок.

Вопль Яны эхом пронесся по беснующейся в едином порыве толпе.

Алекс взглянул на неё, и его бросило в жар. На ней было сложное переплетение черных полупрозрачных лент, не скрывающих почти ничего. Ему стало неудобно стоять, несмотря на широченные штаны. Выпучив глаза, он втянул живот. Яна заметила и вцепилась в ворот его цветастой футболки. Дыханием обожгла шею, провела языком до мочки уха, от чего у Алекса дрогнули колени. Он дернулся в сторону, но Яна лишь сильнее прижалась грудью к его плечу.

— Тут мои правила, мальчик! — её пальцы зацепились за пряжку ремня, и она ухмыльнулась.

Вот это согласился потанцевать!

Алекс беспомощно оглянулся.

Они стояли на открытой сцене под огромным экраном. У пульта бился в экстазе диджей. Цветные лучи стробоскопа рисовали безумные стоп-кадры танцующих. Ощутив взгляд Алекса, диджей замер. Он выбросил руку вверх, бит взял паузу, и над танцполом прогремело:

— The final countdown!

И ритм вновь привел толпу в движение.

Десять!

Яна обхватила его за шею. Толпа взвыла.

Девять!

Яна впилась губами в губы Алекса. По людскому морю прошла волна.

Восемь!

Она притянула его ладонь к своей груди. Алекс застыл истуканом, глядя на раздевающихся людей внизу.

Семь!

Он сам не понял, как со штанов слетел широкий ремень. Полуголые тела рейверов влажно блестели в цветовом шторме.

Шесть!

Это неправильно, думал он, утопая в безумии ее глаз. Их накрыл многоголосый стон.

Пять!

На периферии зрения ритмично качались человеческие волны.

Четыре!

— Сейчас все кончится, — шепнула Яна. — Не бойся. Это просто такой танец.

Он чувствовал ее пальцы.

Три!

Диджей достал пистолет, воткнув дулом себе в рот. Одобрительно подмигнул Алексу.

Два!

Она развернулась спиной и вжалась в Алекса. Ленты разъехались в стороны. Алекс сдался. Ее стон прозвучал одновременно с выстрелом.

Один!

Толпа слитно ахнула, и над горизонтом вырос в небо багрово-дымный гриб.

— Да! — воскликнула Яна, изогнувшись в руках Алекса навстречу стене света, огня и пепла.

Гореть в атомном пламени — это не больно. На этом мысли Алекса кончились.

* * *

— Ты чокнутая дура! — орал Алекс. — На кой ляд я с тобой связался?

— Это ты мне ответь! — услышал он.

— Что? — растерялся Алекс. И вдруг понял, что вокруг ничего нет. Только он и Яна. С нее лохмотьями слезал образ роковой красотки.

Она опять сидела в инвалидном кресле, но выглядела лет на двадцать старше себя из беседки.

— Зачем ты здесь? — требовательно спросила она.

— Это что, третий сюжет? Я не понимаю!

Он снова был маленьким мальчиком, и его охватило желание сбежать — прочь от Яны и ее свиты, лишь бы это кончилось.

— Нет. В третьем мы сгорели. А в первом ты пришел ко мне. Я спрашиваю — зачем?

— Зачем… — эхом повторил Алекс, заглянув в ее глаза. Наполненные болью, отчаяньем и… надеждой?

— Неужели тебе нужна такая уродина, как я?

В голове будто начала раскручиваться бесконечная спираль, распирая изнутри болезненным пониманием.

— Яна, — опустившись на колени, он сжал бледные ладони жены. — Да, ты мне нужна. Я пришел за тобой.

«У вас немного шансов, но они есть. Технология сырая, поэтому вы должны понимать, на какой риск идете. Повезло, что ее мозг не пострадал в катастрофе, но она заперлась внутри сознания как в крепости. Мы не знаем, что вас ждет и что нужно будет сделать. Но можем помочь вам оказаться рядом с ней». Так ему говорили в офисе недавно возникшей, но набирающей популярность компании «Дрёмлайн»

— Я всегда знал, что ты невероятная. Ты создаешь чудесные миры. Но здесь ты совсем одна, а мы с сыном скучаем по тебе. По твоим рисункам, историям. По твоей любви. Дорогая, тебе не кажется, что пора домой?

— Я не знаю! — выкрикнула она, скривив лицо в гримасе. – Там боль! Мое тело… ноги! Я не выдержу!

— Это останется здесь, обещаю! — он погладил искалеченное колено жены. — Врачи обещали, что ты будешь ходить. Твои ноги целы. Ты просто испугалась.

Он встал и взялся за ручки кресла.

— А теперь просто покажи дорогу отсюда.

Их саркофаги стояли рядом. Медсестра, неуловимо похожая на Ладу из видений, отбросила колпаки, и он повернулся к Яне. Вытянув руку, коснулся прохладных тонких пальцев, рыжего локона на щеке.

Веки жены задрожали.

— Доброе утро, родная! – улыбнулся Алекс синеве любимых глаз. – Не забудь, я обещал тебе танец!