Должок с процентами

Глава 1

Когда меня запихивали в багажник минивэна, то головой о борт приложили намеренно, я в этом почти абсолютно уверен. Крышка захлопнулась, неуловимо напомнив удар молотка в суде перед вынесением приговора. Затем послышались ещё два звенящих хлопка – закрылись дверцы, и почти сразу же завёлся мотор.

В багажнике было душно, и холщовый мешок надетый на голову дышать нисколько не помогал. Ровно, как и кляп, видимо, прихваченный ими из моего же ночного клуба, который мы сейчас столь спешно покидали. В этом возможно было только мычать неразборчиво, но какой в этом смысл? Мотор ревёт, машина мчит неизвестно где, никто меня не услышит… кроме разве что этих двоих.

По этому я просто обреченно думал что вот этот день и настал. С самого начала было понятно что он придёт. В последнее время особенно, после того как Катца снял неизвестный снайпер прямо в его же офисе, а у Вайсмана взломали буквально все его счета, как раз пока он с помпой отмечал свой юбилей.

Я знал что вскорости они придут и за мной.

И был прав.

Куда мы едем, интересно? В доки? Они поставят меня ногами в таз, зальют гипсом и выбросят в залив, как в фильмах про мафию столетней давности? Или мы за город, в лес, и там меня тихо пристрелят и прикопают там же. Или еще куда?

Проклятие, как жить-то охота … Бог? Боженька? Ты меня слышишь? Я тут подумал и решил что готов покаяться в грехах. Хочешь, половину состояния отдам на благотворительность?

Машина куда-то свернула и сбавила скорость.

Ой-ей…

Боженька, я передумал! Всё состояние на благотворительность! Приютам и в фонды помощи больным деткам, их же так много, бедных маленьких больных деток… Боженька, слышишь? А то если меня сейчас убьют то все бабки прикарманит бывшая жена, и уж она то точно спустит их на курорты и цацки!

Это мы что, остановились? Уже? Почему так быстро? Не могли меня подальше отвезти, чтоб ехать спокойно еще часа четыре??

Голоса. Открылись и вновь закрылись дверцы…

… Боженька! Я сам уйду в монастырь, только спаси! Идут же, ну! Боженька! Боженька, не молчи на меня! Эй! Я же каюсь! Тебе ж вроде нравятся грешники которые, раскаиваются, да?

Чьи-то руки грубо выволокли меня из багажника, сильные и крупные. А затем закинули на плечо, как мешок с мукой, и потащили куда-то, ничего не говоря.

Я обреченно слышал шум прибоя, отмечая про себя, что если б выбирать – то лучше пусть бы застрелили. Это быстрее и не так страшно, как тонуть.

Однако скрипнула дверь склада, и послышался гомон множества голосов. Злорадных. Потешающихся. Предвкушающих расправу.

Боженька, мне кажется, или в воздухе запахло линчеванием? Боженька, я передумал, пусть лучше утопят. Линчевание – это уже перебор.

Меня сбросили на пол, а затем грубо подняли. Стянули с головы мешок.

Вот же ж… Плохо дело.

Рабочие. Злые такие работяги, в спецовках с моего же завода… стоп, погодите. Это не те которых сократили в прошлом месяце случайно? То есть как – сократили… и уволили по собственному желанию, в добровольно-принудительном порядке.

Парочка из них, особо крупные, стоят рядом, как два стража. А передо мной…

…оп, а вот этих троих я явно не знаю. Один в видавших виды джинсах и кожаной косухе, больше смахивает на байкера, чем то очень смутно знакомый. Второй – в потрёпанном камуфляже и с кибернетическим протезом руки, явно бывший военный, в руках пистолет. Третий, самый младший, лет едва ли двадцати лет от роду, ничем не отличался бы от своих сверстников – толстовка, штаны с множеством карманов – как бы не снайперская винтовка у него за спиной.

Я невольно помянул про себя покойного Катца.

- О. Глеб Николаевич. Рад что вы таки почтили нас своим присутствием, - насмешливо произнёс байкер, небрежно облокачиваясь на стоящий за его спиной ящик.

- Что вам от меня надо? – осторожно поинтересовался я, стараясь говорить как можно спокойнее. Не вышло – голос дрожал. А чего бы он не дрожал, страшно же! И эти канистры, и эти покрышки, в кучу сваленные, и эти явно маргинальные сукины дети, возомнившие себя, видимо, не то «лигой справедливости», не то святыми из трущоб.

- Уже ничего, Глеб Николаевич, - моё имя-отчество из его уст звучало с небрежной издёвкой. Проклятие, где я мог видеть этого подонка? - Вы всё что могли уже сделали. Лучшего от вас никто не ждёт. Так что давайте, молитесь об отпущении грехов Господу вашему Зелёному Баксу, и Фондовому Рынку, пророку его. Аминь.

- Спаси и сохрани, - откликнулись мои бывшие сотрудники.

- Мужики… Не надо… Ну погорячились… все… кризис ведь… мировой… экономический… эй, да я ведь даже зарплату вам выплатил! Что вы делаете! Выпустите!!

Здоровенный детина, который, видимо, меня и притащил, молча надел на меня первую автомобильную покрышку. Я на мгновение потерял дар речи.

Они же не собираются….

Собираются. В канистрах наверняка бензин. Явно не мой BMW они им заправлять будут…

Солдатик с кибернетической рукой повернулся к парню в косухе.

- Слушай, Логин, зачем нам эта долгая показательная возня? Давай пристрелим и дело с концом.

- Не, Дэн, ни в этот раз, - как то излишне кровожадно ответил тот. – Я хочу чтоб это было долго…

«Логин»?

Меня как громом поразило.

- Л-логинов? Вася Логинов?

Вот теперь все сошлось окончательно, хотя припоминалось уже с трудом. Кто бы знал... Я ведь и забыл уже как двадцать лет назад отжал помещение под своё первое казино у Тимохи Логинова, бывшего сокурсника, который вместе с семьёй держал там автомастерскую. И жил, как раз этажом выше.

Помню Тимкино лицо когда мы пришли тогда. Вроде ж крышивали его, вроде ж чинились там же, по дружбе со скидкой, а тут... Меня сначала даже совесть грызла. Немного. И пацаненка перепуганного тоже помню. Помню, потому что первые такие были. Потом-то учет никто не вел. А что делать? Всем надо как-то жить…

Ох, знал бы — лучше б пристрелил...

- Вася? Васечка... Вот значит как... Как папенька твой поживает?

- Хорошо поживает, и тебя, упыря, переживёт, - холодно ответил Вася, пока работяги одно за другим надевали на меня покрышки, словно на детскую пирамидку.

Да уж, теперь точно переживёт.

- Васечка… Васечка, стой, остановись, не делай этого, не дай им сделать это, только не бензин! – ноги подкосились и я невольно упал на колени. Плевать насколько это унизительно, жить хотелось даже сильнее чем во время памятной перестрелки в 2030ом, в годину молодости и беззакония, когда ходить банда на банду было ещё в порядке вещей. – Васенька, останови их, умоляю! Я заплачу! Всем компенсацию за сокращение, в размере трёх заработных плат!

- Пяти! – рыкнул тот, здоровый, одевая на меня последнюю шину.

- Пяти! – покладисто согласился я, почувствовав что дело пошло. - У меня деньги есть, а если вы меня убьете, то их унаследует моя бывшая, и чёрта с два вы чего получите! А я… я всё компенсирую! Клянусь!

- Брешет, - проницательно заметил Дэн. – Давайте бензин.

Я с ужасом почувствовал что струйка едко пахнущего горючего полилась мне за шиворот.

- Вась… Мужики… Не надо, пожалуйста, Христом Богом прошу, не надо! Всё что хотите, мужики, всё что хотите! И не сдам вас, клянусь, не сдам! Отпустите… Любую сумму назовите… Мужики…

- Любую, говоришь? – Вася неспешно подошёл, явно мотая нервы, и у меня перед носом появилась какая-то бумага. Я с надеждой всмотрелся в текст, но понять написанное не успел.

Над складом пронёсся звонкий девичий голосок.

- Вася, погоди!

Вася перевёл взгляд на вход в склады, и я не вольно сделал то же самое. Зря. Сердце вмиг ушло куда-то в пятки.

- Аня?

- Папа? – удивлённо отозвалась моя собственная дочь, снимая мотоциклетный шлем.

- Аня, это что за новости? Ты что, на мотоцикле разъезжаешь по городу? Кто тебе позволил?

Анна едва не задохнулась от возмущения.

- Ты не поздновато ли решил меня воспитывать, а?

- О. Привет, солнышко, - дружелюбно ответил Вася. – Ты как раз вовремя.

- Да я вижу, - ответила моя Аннушка, в некотором шоке рассматривая развернувшуюся перед собой сцену. – Вась… Ребят… слушайте, может не надо жечь?

- Тебе его что, жалко? - недовольно поморщился Вася. - Он вот в свое время вас с мамой не пожалел.

- Да, но Вась... все равно не надо. Отец всё-таки, какой уж ни есть.

- Мы как раз обсуждали этот момент, да, Глеб Николаевич?

Мне в лицо снова ткнули бумагами. Запах бензина и близость расправы сводили с ума. Глаза слезились, но на сей раз текст я разобрал. А разобрав едва не утратил дар речи.

- Логинов, ты охренел вконец? Всю мою долю в корпорации переписать? На тебя?!

- Зачем же на меня? – пожал плечами Вася. – На Анну, вполне себе законная наследница.

- И что Аня будет делать с таким огромным бизнесом? – в ужасе спросил я, напрочь забыв что вообще-то моей жизни всё ещё угрожает не иллюзорное линчевание. - Бизнесом, который я создавал вот этими руками!

Я на эмоциях попытался взмахнуть этими самыми руками, но покрышки напомнили о себе.

- А это уже не ваша забота, - ответил Дэн, становясь рядом с товарищем и закуривая. Вид зажигалки здорово охладил мой пыл. – Можете считать это процентами с невыплаченных алиментов.

- Однако если вас не устраивает такой вариант, то мы можем вернуться к предыдущему, - мягко напомнил Логинов.

Всё что я мог, это кинуть умоляющий взгляд на Аню.

- Аня, дуреха, какого ж… как ты могла спутаться с этим… этими людьми?!

Дочь ничего не ответила. А с меня в это время сняли две верхние покрышки так, чтоб освободить руки.

Со странным чувством облегчения и горечи, я подписывал всю эту кучу бумаг, форм и бланков, с досадой отметив про себя что составлявший их юрист знал свое дело. Подкопаться было не к чему. Стало быть, готовились они к этому основательно. И давно. Проклятые сукины дети, чтоб их всех...

- А печати у меня с собой нет, - сказал я, трясущейся рукой возвращая ручку.

- Ничего, у нас она есть, - "успокоил" Вася.

Я выругался про себя.

- И... что теперь? Вы обещали оставить меня в живых.

- Обещали, - сказал Дэн. – Мы ж не звери какие. Так что можешь отправляться замаливать грехи. Самое время.

Я успел было подумать что где-то тут есть подвох, но мощный удар по затылку просто выключил мое сознание.

Сколько я так провалялся – не знаю.

А очнулся уже в келье, под бдительным присмотром отца Арсения, поздравляющим меня с таким верным решением принять постриг.

«Можешь не благодарить!» - насмешливо ответил Боженька.

.