Доброе утро, Эл!

Глава 1

Эл открыл глаза. Пробуждение еще не навалилось на него, когда тело перевелось в вертикальное положение; платформа плавно двинулась вперед, датчик на запястье пискнул, ремень расстегнулся. Эл едва ли не свалился на пол, но вовремя поймал себя. Доброе, чтоб его, утро, Эл. Кровать отъехала обратно, снова повернулась горизонтально и заняла положенное ей место в спальне. Уже год эта штука катает его каждое утро от места отдыха к зеркалу над комодом, но он все никак не привыкнет, да и не чувствуется, чтобы от этой чудо-кровати жизнь становилась лучше. Очередная бесполезная штука, которую делает сейчас инфинити корп. Чтоб горело оно все ярче, чем трехфазный аденат. «Чем сердце Данко», — шепнуло ему что-то из прошлого. Ну и утречко.

Эл вглядывался в зеркало. Зеркало вглядывалось в него. Ему вспомнилась еще одна картинка прошлых лет (когда же это было? В этом ли вообще тысячелетии?): кто-то подарил ему карманное зеркальце и маленький Эл пускал с его помощью солнечных зайчиков, пока один мальчик постарше не отнял у него зеркальце и не расцарапал его гладкую поверхность какой-то острой штукой. Как же она называлась? Наверное, это были ключи? Да, кажется, раньше ключи выглядели по-другому, ими можно было царапать. И он еще приговаривал тогда, этот мальчик, что зеркальце было ненастоящее: настоящее зеркало нельзя поцарапать. Наверное, он врал. Наверное, ему просто хотелось, чтобы Эл не пускал больше солнечных зайчиков. Эл провел ногтем по безупречной поверхности зеркала над комодом. Да уж, это зеркало настоящее всех зеркал, его не способно поцарапать вообще ничего, не зря отец трудился на кафедре нанотехнологий. От места касания разошлись тонкие линии.

— Доброе утро, Эл Карагайн. Желаете проверить почту?

— Иди к черту, — раздраженно ответил Эл и смахнул появившееся на зеркале меню.

На секунду перед его глазами задержался экран заставки. Здесь Эл прижимает к себе Сэми, ее янтарные глаза сияют от счастья. Точно, это день, когда у них появился Макс. Она очень хотела ребенка. Фотография исчезла, вместо нее на Эла уставился многократно увеличенный его же глаз. Зеленые линии, призванные визуализировать процесс диагностики, заскакали по карей радужке.

— Уважаемый Эл, поскольку вы сегодня утром не в духе, разрешите нам провести диагностику вашего организма. Возможно, какая-то болезнь стала причиной вашего дурного самочувствия и…

— Проводи, — бросил Эл и отошел прочь от зеркала.

Зеркало что-то там бормотало, пока Эл надевал носки. Он уже застегивал ремень, когда зеркало, сканируя пустоту перед собой, заявило:

— Боюсь, у вас нервное расстройство Штейера, желаете ли вы заказать набор лекарств у наших партнеров «Виржинити фарм»? Только сегодня до 10:00 на следующие позиции будет действовать скидка в размере…

Эл выругался и закрыл за собой дверь. Ужасная недоработка! Спускаясь по лестнице, он мысленно уже составлял отчет об этом безобразии: гла́за перед зеркалом уже нет, а устройство еще что-то там диагностирует. Какая все-таки безответственность. Разумеется, зеркало в любом случае ничего не диагностировало, это Эл отлично знал — он же был одним из разработчиков, но вот делать вид можно было бы эффективнее. Этак люди еще заподозрят чего-нибудь.

На кухне Сэми делала завтрак. Сама. Эх, Сэми-Сэми, все пытается сделать сама, отказывается от всех благ техники, даже цвет своих глаз отказалась менять, хотя и сетовала всю жизнь, что свой ей кажется скучным. Впрочем, Эл тоже не менял. Но ему-то просто было все равно.

Пока он шел к столу, со стен его провожали взгляды умерших родственников, что страшно выводило из себя. Эти чертовы «живые» фотографии, ага. Мало того, что это продукция прямых конкурентов — Дримлайф корп, так еще эти взгляды… карие глаза предков смотрели на него укоризненно, словно хотели в чем-то обвинить, в чем-то непоправимом и неразрешимом.

Они сели завтракать. «Натуральная» пища идет туго. Сэми, которая лет на двадцать моложе его, едва ли знает вообще, какая на вкус должна быть «натуральная», но, видимо, решила, что, чем больше месиво переваренных овощей напоминает помои, тем лучше. Одна минута тишины. Две.

— Ты не хочешь спросить, где Максик? — наконец сказала Сэми.

— Нет, — совершенно искренне ответил Эл.

— То есть тебе неинтересно, почему твой сын не кушает? — в голосе жены зазвучали нотки ярости.

— Да, мне неинтересно, почему Макс не кушает.

— Ты… ты…

Звук ударившейся о керамогранит вилки. Тарелки. Эл равнодушен: современные тарелки делаются из таких чудных материалов, что разбить их даже о керамогранит задача непосильная, тем более для Сэми, которая умеет только плакать и кричать, но уж точно не злиться. Перед тем, как покинуть столовую, она поворачивает к нему раскрасневшиеся лицо и кричит:

— Что ты за человек такой! А ведь он не ест из-за тебя! Он как раз сегодня утром заходил ко мне, хвастался, что написал новую программу и хочет обсудить ее с тобой. Твой сын так хочет понравится тебе, заслужить твою любовь… а ты! Ты!

Она ушла. Эл кое-как забросил в себя остатки еды, накинул пальто и вышел в гараж, здесь тоже была движущаяся платформа, доставившая его аккурат к электрокару. Эл уселся в кабину и включил коммуникатор. Свет резко ударил в лицо — это открылись автоматические ворота гаража, впуская солнечные лучи. Эл затемнил все окна, чтобы яркий свет не резал по глазам, да и так спокойней: он не видит окружающего мира. а окружающий мир не видит его. Машина двинулась вперед.

— На работу, как всегда, — скомандовал Эл.

Приятный женский голос ответил ему, что маршрут сформирован. Отлично, до офиса ехать еще час, а то и полтора, в зависимости от пробок, так что можно пока неплохо поработать. Эл зарылся во входящие сообщения и даже не заметил, как прошли первые полчаса в бесконечных диалогах и пролистывании ленты мировых новостей. Наконец он прочел все служебные письма и перешел в папку «личное».

Макс. Непрочитанных 22.

Эл шумно выдохнул и закрыл глаза, откинул голову назад.

— Желаете расслабляющий массаж? — тут же спросил женский голос, а из спинки кресла выдвинулись механические валики, принялись ласкать его шею.

— Нет.

— Дорогой Эл, предлагаю включить музыку для вашего хорошего настроения. Пока вас не было, наш превосходный алгоритм отобрал для вас топ 200 лучших хитов уходящего лета…

— Нет, — ответил Эл и отмахнулся, будто разговаривал с живым человеком, имеющим глаза, чтобы увидеть этот жест. Его модель электрокара уже стара и не может распознавать жесты пассажиров.

— А желаете…

— Нет! — рявкнул он и тут же обрадовался, что у машины нет чувств и такое грубое обращение не сможет ее обидеть.

Еще пятнадцать минут они ехали в тишине. От скуки Эл зашел в сеть и на него тут же хлынул поток разноцветной мишуры. Он уже устал помечать как «не интересно» все то, что приносят ему рекомендации. Им имя — Легион, это да. Вот, что случилось, когда компания Уайтрэвэн выкупила все остальные мелкие конторки и объединила все сервисы в одну-единственную сеть — все теперь стало единой помойкой. Пожалуй, это было самым большим промахом Эла. Надо было тогда уступить свое кресло в совете Ньютрайд, но все-таки удержать часть акций себе, тогда глядишь и удалось бы скупить пару конторок поменьше и создать свою альтернативу сети. Люди, уставшие от этого информационного мусора, хлынули бы к ними и тогда уж… Клэр из отдела маркетинга свое дело знает, она продала бы им все то же самое, но только намного тоньше, они бы даже не догадались, что реклама, которую они видят, это реклама. И все были бы счастливы, все были бы довольны.

Противный звук входящего сообщения.

Макс. Непрочитанных 23.

«Чертов Дримлайф, все мои беды от него…» — подумал Эл.

— Шел бы ты к черту, Макс.

И Эл уснул.

Видимо, побочка какого-то из антидепрессантов, которые он пьет. Но это неважно: электрокар все равно разбудит его минут через пятнадцать, когда они остановятся у офиса. А пока можно и вздремнуть.

Эл проснулся от резкого толчка, недоумевающе замотал головой. В чем дело, его машинка начинает барахлить? Такого никогда раньше не было. Нет, она, конечно, очень старая — целый год, так что вполне может быть.

— Люси, доложи, пожалуйста. о состоянии машинки, — обратился он к голосовому помощнику.

— Голосовой помощник Люси был назван так в честь знаменитого скелета австралопитека Люси…

— Знаю, знаю. Доложи мне, пожалуйста, о состоянии автомобиля, — повторил Эл.

Кар снова качнуло в сторону, Эл двинулся по инерции вправо и больно пришелся рукой по правой дверце. Это еще что за черт.

— Люси…

— Голосовой помощник Люси был назван так в честь знаменитого скелета австралопитека Люси… — снова послышался приятный электронный голос ассистента.

А вот это было уже не смешно. Программа вышла из строя? Да с чего ради, компьютер не человек: он не умеет ошибаться просто так. Эл обратился к Люси еще раз. Тишина. Еще раз. Тишина. Еще раз.

— Дорогой Эл, предлагаю включить музыку для вашего хорошего настроения. Пока вас не было, наш превосходный алгоритм отобрал для вас топ 200 лучших хитов уходящего лета…

— Нет, тупая ты колонка, выведи мне на экран информацию о состоянии машины!

Кар подлетел, словно на кочке — такое бывало на дорогах когда-то давным-давно, в годы его юности. Затылок ударился о крышу, в голове зазвенело. По какой дороге они, черт возьми, едут, если все дороги в этой стране ровнее, чем штат Канзас?

— Люси открой окна! — закричал Эл.

Он почувствовал нечто необычное. Настолько необычное, что даже не сразу смог это идентифицировать. Когда же это было с ним в последний раз? Тогда, когда они с Марком вместе следили за синей кривой, скачущей по экрану? Когда она пошла вниз, унося с собой их 600 миллионов коинов? Нет, нет, это было не так, сейчас он чувствует нечто другое. Где же чертов ремень, когда он нужен?

Впервые за все годы пользования каром с автопилотом Эл схватился за ремень безопасности. Да, архаизм, рудимент, да-да-да, он помнил, как он сам произносил эти слова на очередном заседании, но как же он был рад сейчас обнаружить этот ремень. Машину трясло безумно. Эл понял, на что была похожа эта тряска: руки человека, который долго не употреблял аденатацетат, он же «адик». Ему как-то раз доводилось это видеть, когда Макс сбежал из дома и прятался в квартале бедняков, а Элу пришлось его искать. Там половина людей на адике. А вторая — на героине. И ломка от адика… нет уж, не видеть, не думать, не вспоминать.

Но тряска была очень сильной. И, когда Эл услышал громкий хруст пластика, а до носа долетел запах гари, он вспомнил, что же это за чувство. Паника.

— Открой чертовы окна! — он закричал во все горло, но его крик умер в звуках бьющихся друг о друга устройств. Коммуникатор со звоном налетел на панель аварийного ручного управления, кар подскочил на метр вверх, кейс с ценными чипами взлетел и смачно приземлился на ногу Элу — в кабине электрокара все летало и пищало. Над всем этим раздался красивый женский голос:

— Дорогой Эл, не желаете ли вы кофе или чаю?

В ответ Эл грязно выругался, искренне и от всей души, потом начал кричать что-то невразумительное, так что из всего его словесного потока можно было вычленить лишь «Окна!.. Пульт!.. Двери!.. Твою мать!.. Включи!». И Люси включила.

— Для вас звучит композиция My dear son группы «NF horizon», восьмая позиция чарта новинок.

Эл крепко зажмурился, инстинктивно зажал голову руками и вжался в кресло, как только мог. Вокруг очень громко. Запредельно громко. Ради всего святого, пускай это просто кончится, пускай оно замолчит.

И это кончилось. Эл не сразу понял, что прошло. Его руки, ноги, спина, голова — болело все. На губах почувствовалась соль. Эл провел рукой по лицу и понял: в этой безумной тряске он расшиб нос в кровь. В ушах звенело, но сквозь этот звон пробивались ноты популярной песни. Качки не было никакой. Совсем. Стало ясно: они не движутся.

Снова оглушительный звук. Очень быстро и резко, буквально за одно мгновение слетают все затемнители с окон и бессердечно яркий солнечный свет бьет прямо в глаза. Эл снова крепко зажмурился, размял пальцами пару больных мест на теле, выждал минуту и осторожно приподнял веки.

— О нет, — едва слышно прошептал он.

Он был посреди безлюдного поля. В любую из сторон — лишь степь с высокой травой, раздуваемой ветром так, будто эта степь была золотисто-зеленым морем с мерными волнами. Лишь в зеркале заднего вида холмы, по ним-то он и проехался. Эл истерически задергал ручку — она не поддавалась.

— Люси, разблокируй дверь!

— Голосовой помощник Люси был назван так в честь знаменитого скелета австралопитека Люси…

Да ну нет, не может такого быть, это какая-то чертовщина. Жуткий сон, из которого надо выбираться. Эл дал себе крепкую пощечину.

— … 24 ноября 1974 года в долине реки Аваш..

Эл расстегнул ремень и навалился всей свой массой на дверь, пытаясь выбить ее силой. Это не помогло, лишь только правый бок разболелся сильнее. Эл закусил щеку и попробовал еще раз, и еще раз, и еще, сквозь боль, сквозь страх, сквозь панику.

— Вес Люси был около 27 килограммов при росте в 105 сантиметров…

Эл выдохся. Снова забился вглубь кресла, отдышался. Соленый пот на лице мешался с такой же соленой кровью и затекал в рот, руки ощупали голову — раны по меньше мере в трех местах, а внутри черепной коробки мозг будто трясется до сих пор, виски адски пульсируют, сердце бешено бьется, гоняя кровь, щедро обогащенную адреналином.

— Желаете ли вы послушать, что я умею?

— Люси, что, черт возьми, происходит?

— Вы можете спросить меня, какая сегодня ожидается погода, что вам лучше надеть для сегодняшних мероприятий и на сколько у вас назначена та или иная встреча. Я могу все, что вам нужно или может быть нужно. Я даже запомню за вас дату годовщины вашей свадьбы. Ха-ха.

Этот текст написал он. Тогда он показался ему остроумным, сейчас же дико раздражал. Да и с чего ради голосовой помощник так неадекватно реагирует на все его реплики? Что происходит?

— Дорогой Эл, вы уверены, что хотите задать этот маршрут? В таком случае мы не можем гарантировать вам безопасность. Пожалуйста, нажмите на пульте «ок», чтобы подтвердить ваш выбор, или «cancel» для отмены.

Клавиши на панели были благополучно разбиты коммуникатором. Но какой еще маршрут? Он же сказал ей совсем другое.

— Пожалуйста, пристегните ремень безопасности.

Машина резко тронулась вперед, набрала за пять секунд просто безумную скорость.

— Не-е-ет! — закричал Эл во все горло. — Оста-а-а-анов-и-ись! Я тебе это-о-о не прик-а-азыв-а-а-ал!

Скорость была такой, что его вжало в кресло, а картина за окном слилась в две ровные полосы — полоску неба и полоску поля. Он успел сделать только две вещи: защелкнуть ремень безопасности и испугаться.

Вдалеке что-то блеснуло под солнцем. Море, да, это было море, но где-то там, очень далеко, за горизонтом. Кажется, проигрыватель переключился на следующую песню из чарта, но ее едва было слышно. Эл несся вперед. Неудержимо, неистово, разрывая ткань звуковых волн.

Что-то теплое потекло по ногам. Почему-то это было приятно. Впереди возвышался крутой обрыв, Эл хорошо его знал, это место было здешней достопримечательностью: отвесная скала, поражающая своей живописностью и заставляющая сердце поэта трепетать. Его сердце не трепетало. Оно готовилось проломить ребра, пробить жесткую плоть и вырваться наконец-то наружу. И замереть. Потому что это — конец. На бешеной скорости они мчались прямо к обрыву.

— Я люблю тебя. Сэми, — прошептал Эл и закрыл глаза. Через миг его резко качнуло вперед, он влетел в сенсорный экран с раскрытым плейлистом, инстинктивно прикрыл макушку ладонью и почувствовал, как та выворачивается, как хрустит его запястье и трещат фаланги. Затем что-то качнуло вбок, и вновь вся его правая половина тела ощутила мощный удар. Эл открыл глаза. Он жив. Он едет в машине вдоль обрыва на тихой скорости. Святые небеса, он жив. Если бы не свойства материала его костюма, наверняка, его левая рука и права сторона тела превратились бы в фарш, но хвала прогрессу — он жив и даже относительно цел.

— Маршрут сформирован, — сказала Люси.

Эл шумно выдохнул.

— К сожалению, музыкальный проигрыватель поврежден. Обратитесь в сервисный центр для починки.

Окровавленными пальцами Эл дотянулся до кнопки на панели, которая выводила на экран историю маршрутов. Экран был частично разбит, так что читать было не слишком удобно, но это и не было важно. Сам факт.

10:22. Оак стрит 178 — мэйн стрит 24, маршрут сформирован.

11:43 Текущий маркер — Ш: 51.71239499 В: -5.19708255, маршрут сформирован.

11:51 Текущий маркер — Ш: 51.71173818 В: -5.20353484, маршрут сформирован.

Кто-то взломал его кар. Теперь это очевидно. Кто-то взломал его кар и формирует маршрут, сам задает параметры, включает музыку, открывает и закрывает окна, контролирует двери. Кто-то другой. Эл еще никогда в жизни так не боялся. Кто-то взломал его кар, его компьютер, его коммуникатор. и взял все под контроль — кто-то взял под контроль всю его жизнь. Кто это сделал? Кто? Зачем, почему? Дримлайф? Да нет, откуда у них такие хакеры, да как это вообще возможно — никому за годы работы в их корпорации ни разу не удалось взломать электрокар бизнес-класса. Чего они хотят? Денег, инструментов влияния, власти? Если бы они хотели лишь его смерти, возможность такая уже была и не одна, так что…

Да, все верно, коммуникатор. не реагировал. Возможно, конечно, из-за того, что при такой тряске в нем что-то сломалось, но вариант со взломом кажется реалистичней. Но почему бы не спросить прямо, в конце концов?

— Люси… Люси, кто сейчас управляет машиной?

Люси не ответила.

— Люси..!

— Сожалею, господин пассажир, но я отвечаю только на команды господина Эла. Пожалуйста, обратитесь с вашей просьбой к нему.

— Я — Эл!

Эл замахал рукой перед датчиком идентификации. Это глупо и ненужно, раз машина не признает в нем владельца, то никакие пляски не помогут, но поведения человека в стрессовой ситуации почти всегда иррационально.

— Ну же! Ну!

— Прибытие к финальному пункту маршрута ожидается через пять минут ноль секунд. Пожалуйста, поправьте свой костюм и проверьте документы. Напоминаю: сегодня у вас назначена встреча с вице-директором компании…

Эл беспомощно обмяк в кресле. Ясно, что бы это ни было, но он выяснит все через пять минут. Возможно, его похитили ради выкупа, ведь в своей корпорации он далеко не последний человек. Черт, да ведь такие, как он, диктуют моду всему миру! Это они, они задают вектор развития, протаптывают дорожку, по которой пойдет потом все человечество. Да, да, теперь ответ очевиден, вот зачем все это. Или какой-то сумасшедший анархист возомнил, что нужно сломать эту систему, работающую как часы, и выбрал его своим орудием. Что безумно, но лишь подчеркивает значимость Эла. Что ж, пускай сегодня ему и пришлось пройти через этот ад, это тем не менее значит лишь то, что он очень хорош в своем деле. Да. Приятно так думать.

Вперед виднеется ангар или амбар, или еще что-то такое — Эл отвык видеть такие постройки и совсем их не отличал. Машина уверено направилась туда, подпрыгивая на мелких кочках поля. Рядом с большим зданием обнаружилась покосившаяся маленькая постройка, напоминающая сторожевую будку. Машина остановилась у нее. Мигом все двери открылись настежь. Эл осторожно выбрался из салона, как будто у него еще были варианты, чем заняться. Встать оказалось нелегко: все ломило, гудело. Но он смог. Дверь будки открылась.

Они стояли напротив друг друга. Так и не сумевший выпрямиться из-за боли мужчина пятидесяти лет и мальчик лет пятнадцати.

— Макс…

По щекам ребенка текли реки. Он медленно перешел к Элу, его лицо искривилось от боли.

— Прости… прости, пап. Я.. я просто очень хотел наконец увидеться со тобой и обсудить мою программу… видишь, я смог написать ее.

— Макс… — только и сумел выговорить Эл.

Мальчик сорвался. Его голос задребезжал, а маленькая фигурка согнулась, будто на шее повис камень.

— Прости… прости, пап! Просто я так хотел, чтобы ты уделил мне немного внимания! Мне так сильно тебя не хватает. Пап! Когда твоим самым близким людям…

— Тихо-тихо, — успокаивающе прошептал Эл и развел руки для объятья.

Они сцепились. Мальчик судорожно плакал, зарываясь в пиджак Эла, вдыхая запах его крови, пота и мочи. Руки Эла тоже задрожали. Он почувствовал нечто странное: тяжелая капля упала на щеку с его ресниц и покатилась вниз, обжигая кожу.

— Прости, пап, просто, когда твой самый близкий человек и твой… твой пример для подражания совсем не обращает на тебя внимание… это очень больно.

Эл запустил руку в волосы мальчика, успокаивающе погладил. Тот поднял голову и посмотрел Элу прямо в лицо. Глаза Макса, такие голубые, как самый чистый лед, выражали нестерпимую боль.

— Но ведь тебе не может быть больно, Макс, — сказал Эл, — ты же ненастоящий.

Боль в голубых глазах сменилась недоумением. А потом диоды погасли. Эл зажал кнопку аварийного выключения на затылке, крепко прижал к себе обмякшее тело, упал с ним в высокую траву. Он очень долго плакал. Так долго, как не плакал никогда. А потом встал, поправил пиджак, вытер слезы ладонью, сел в электрокар. «Чертовы Дримлайф нас в этом очень сильно обошли, нужно будет сделать рапорт», — подумал он.