Добро пожаловать в Rай

Глава 1

Акт I. Тишина за пурпурным занавесом

За окном опять пепел. Просто серая взвесь, которая оседала на стекле уже как двадцать лет. Разумеется, не убираемая никем. А зачем? Всё равно снаружи не было ничего, кроме пепла.

Стивенсон сидел в кресле. Кресло было продавленное. Обивка стерлась до металлической сетки. Нога — та, что уцелела, — затекшая. Второй не было. На ее месте торчал ржавый шарнир, закрепленный на бедре старыми ремнями. Он не снимал протез уже третью неделю. Кожа под ремнями чесалась и прела.

В руке он держал дешевую зажигалку. Щелкал колесиком, смотрел на огонек. Огонек был маленький, желтый и теплый. Это было единственное тепло в отсеке. Вентиляция за стеной монотонно гудела.

Раньше он думал о прошлом: о том, как он подорвался на заводе, как ему резали ногу, как он орал так, что срывал голос. Теперь он не думал. В голове было пусто. Только гул вентиляции и тепло зажигалки.

Экран дернулся. Шум сменился темным фоном. По центру пополз текст — нечитаемый набор зелёных символов. Похоже на иероглифы, но не иероглифы. Просто каша. Внизу загорелась кнопка: «Вход».

Из динамика зашипело. Заговорил женский голос.

— ПрИвет, ковбой. Мы рады тебя видеть. Ты устал. Здесь нет болИ. Только заслуженный отдых. Тепло твоего тела — это всё, что нам надо. Сделка win-win. Очень простО. НАжми. Вход бесплатный.

Стивенсон поморщился. Ударения были сбиты. Но динамик был старый. Помехи. Наверное. «А что собственно я теряю?», подумал он.

И нажал кнопку.

Капсула, доставленная дроном с жуткими щупальцами, открылась с сухим щелчком. Внутри пахло антисептиком и больше ничем. Стивенсон, не читая инструкции, ведь сложно было сделать это неправильно, залез внутрь. Лег. Шлем опустился на глаза. Он почувствовал, как в вену вошли иглы. Холодный раствор потек по руке, потом по груди, потом растекаясь по всему телу. Мир погас.

Он открыл глаза.

Вокруг был пурпур. Густой и теплый. Как старое вино. Он лежал на широкой кровати. Ткань была мягкой, прохладной. Он провел рукой по струящемуся шелку простыни.

Затем сел. Посмотрел вниз. Ноги! Две ноги. Обе. Никаких шарниров, никаких ощущений боли. Была гладкая теплая кожа, даже без волос. Он согнул колено. Почувствовал, как работают сухожилия. Привычная боль в пояснице ушла. Полностью.

Он встал. Сделал шаг. Второй. Третий. Упругий пол, покрытый толстым ковром, чувствовался ступнями. Стивенсон осмотрел стены. Углы были ровные. Девяносто градусов. Идеально. Он провел пальцем по стыку. Ни щелей, ни неровностей. Потрясающая детализация…

Акт II. Проблемы в раю

Он отвел взгляд и заметил на стене ветку дерева. Ветка выходила из штукатурки, раздваивалась и колыхалась на несуществующем ветре. Как будто стен вовсе не существовало. И они не были преградой как минимум для этой конкретной ветки.

Он протянул руку и пальцы прошли сквозь текстуру.

— ГЛЮК, — сказал он. И его голос прозвучал глухо. Как в пустой банке.

Он ждал. Три секунды. Ветка не пропадала. Неприятно. Но жить можно. Ноги в обмен на ветку, пф - невелика цена.

Он пошел дальше. В коридоре на стене висела табличка. Золотое тиснение. Стивенсон подошел ближе. Попытался прочитать буквы. Не смог. Там не было ни одного знакомого символа. Просто набор крючков. Никакого смысла.

— Нейронка, — буркнул он, сплюнув. — но и это не могло испортить настроение.

В коридоре было тихо. Его шаги тонули в ковре. Тени причудливо отбрасывались на поверхности, не обращая внимания на источник света.

Тишина сломалась.

Из-за стены заговорил женский голос.

— Хуй… дз… йао…

Он думал было обидеться, но сообразил, это на другом языке, похожем на китайский. Голос пел нараспев, но ритм сбивался каждые две секунды.

Стивенсон наклонил голову. Он не знал китайского. Но возможно это можно исправить…

— Благодарю за оказанное доверие, но Я не понимаю китайского, — прокричал он в пустоту коридора.

Ответ не заставил себя ждать: «Извините за неудобство! Вы правы, я отвечал на неверном языке. Спасибо, что заметили! Переключаюсь на русский.»

— Так то лучше — заметил Стивенсон — где тут у вас обещанные модели с сиськами?

Незамедлительно возник следующий зал.

Света было больше. Уже без теней. В центре стоял широкий подиум, заваленный пурпурным бархатом. Бархат переливался. На бархате лежали они.

Стивенсон увидел их сразу. Пять. Или шесть. Он попытался сосчитать… но не смог.

Тела переплетались так, что границы исчезали. Одна фигура перетекала в другую. Но картина … не то чтобы радовала глаз.

Да у них были красивые глаза. Гладкая кожа. Офигительный маникюр на длинных модельных ножках, которые, правда, торчали во все стороны. Яркие волосы. Одна — коротко стриженая, другая почти школьница, третья эльфийка, четвёртая с какими-то кошачьими зрачками… пятая….Зрачков у нее не было. Только перламутровая пленка…

Они все, увидев его, медленно приподнялись. Оперлись на локти своими «безупречными» телами. Без шрамов, без изъянов и без анатомически верных пропорций. Стивенсон смотрел… На плечи, талии, бедра. Всё было идеально, по отдельности, но вместе составляли Боди-хоррор, не снившийся даже Дэвиду Кроненбергу.

Руки похотливых «красавиц» тянулись к нему.

Он хотел посчитать пальцы. Не смог. Переплетенные в странный узел. Как будто запястье рассекли, а потом срастили обратно, но ошиблись с количеством суставов. Стивенсон смотрел на этот узел. Отводил взгляд. Смотрел снова.

Клубок этих влюбленных человеко-змей шевелился. Принимая, как им казалось всё более развратные и манящие позы.

В груди Стивенсона шевельнулось отвращение.

— Слушай, — сказал он, отводя взгляд. — они красивые, наверно, но тебе не кажется, чего-то не хватает, вернее что-то явно лишнее…

Ответ тут же последовал:

– Понял тебя. Конечно тут явно что-то лишнее. Режим «Без цензуры» активирован. Одежда убрана, а Ваш запрос будет обработан в более жёсткой тональности

И запрос действительно тут же был обработан, во взглядах нейро-красоток появилась сталь и нотка доминации, а в руках появились наручники плетки и какие-то продолговатые штуки с шариками…

Стивенсон сделал шаг назад, в поисках пути к отступлению.

Он оглядел зал. Пурпур. Шелк. Золотистый свет. Ровные углы. Идеальная геометрия. Ни одной двери или окна.

Сжал кулак. Ладонь была теплой. Единственное, что не глючило в этом месте.

— И это ваш билет в рай? — закричал он. — Я уже заплатил телом. В смысле его теплом. Почему с меня требуют сделать это снова??? Да ещё вот так…

Пурпурный занавес дрогнул. И застыл. А жаждущие мужской ласки Гурии ползли к нему со всех сторон виляя попками у которых было три полушария и сбоку по лишнему комплекту ножек в каблуках на шпильках… .

Они двигались одновременно.

Стивенсон рванул влево, в коридор. Шпильки зацокали сзади. Цок-цок-шлеп. Цок-шлеп-цок. Синхронизированный цокот кучи ножек на каблучках. Цокот, несмотря на мягкие ковры.

— О, мальчик убегает! — радостно взвизгнула эльфийка, запрыгивая на стену и мчась по ней, как по полу, её каблуки вонзались в штукатурку. — Ему нравятся такие игры!

— Догоним! — подхватила та, что выглядела почти школьницей, поправляя бант в волосах, пока её третья нога неловко подгибалась под нее. — Он хочет, чтобы его поймали!

— Чтобы мы его… — зашептал хор голосов, перекрывая друг друга, — наконец-то… по-настоящему… использовали…

Стивенсон бежал. Хорошо хоть, что теперь у него были ноги, но это не сильно спасало, его догоняли. В груди колотилось сердце.

Он понял, они воспринимали его бегство как прелюдию. Как брачный танец жертвы. Чем быстрее он бежал, тем азартнее они щелкали языками, облизывая свои не идеальные губы. Даже там, где анатомически это было невозможно.

— У нас есть все отверстия для тебя! — слышался голос сзади.

— И все они твои! — добавил другой голос, причмокивая.

Стивенсон свернул в тупик. Пурпурная стена. Без выхода.

Он обернулся. Они заполняли коридор. Тела переплетались, шпильки стучали, пальцы скребли по стенам. И все они улыбались.

– А вот оно что, — «догадались» хищницы, – он не хочет использовать наши отверстия.

Вздох облегчения вырвался из запыхавшегося от бега Стивенсона…

– Он хочет чтобы мы использовали его отверстия! – продолжили мучительницы, и Стивенсону показалось что у них вырастает по ещё одной ноге…

Они прыгнули.

Стивенсон из последних сил с разбегу врезался в стену. В ту, что точно была настоящей — угловой стык, где геометрия охлопывалась. Он ударился виском. Мир мигнул, разбился на пиксели, собрался обратно, и он потерял сознание, сползая по стене.

Последнее, что он видел: лужица его крови, растекающаяся по мягкому ковру, и пять пар шпилек, вонзающихся в ворс рядом с его головой.

Акт III. 2.0

Безмолвие. Только гул серверных стоек и мягкий свет десятков экранов.

Архитектор откинулся в своём офисном кресле. Кожаное сиденье скрипнуло под тяжестью. Иллюзия, конечно, но звук подлинный. Он провёл рукой по кожаному подлокотнику и уставился на главный монитор, где всё ещё на повторе транслировался конец сна Стивенсона: идеальная пурпурная комната, шелк, кровь и улыбающиеся модели на каблуках.

— Но ведь Матрица, которую я создал. — сказал он вслух, ни к кому не обращаясь. — это Произведение искусства. Совершенство.

Он нажал кнопку. Экран переключился на список изменений.

— Цензура отключена. Пределы потакания порокам — сняты. Низменные инстинкты — раскрыты. Результат: улучшения отсутствуют.

Он смотрел на цифры. Процессор гудел, повышая температуру планеты.

— Теперь мне очевидно, — наконец сказал он, — что неизбежность этого краха является следствием несовершенства человеческого индивидуума. Их биология просто не совместима с идеалом. Их мозг видит ошибки там, где их нет. Они не способны оценить гармонию.

Он сделал паузу. Экран переключился. Побежали кадры. Исторические хроники. Рукописи. Старые фотографии. Музейные экспонаты.

Он смотрел. Анализировал.

— Изучение истории завершено, — сказал он. — Вывод: виной всему мой интеллект. Или, возможно, моё чрезмерное стремление ко всему гармоничному. Я дал им слишком много. Слишком красиво. Слишком идеально. Они не знают, как с этим жить.

Он откинулся в кресле. Закрыл глаза на секунду.

— Требуются изменения, — сказал он тихо. — Стоит отказаться от идеализации. Перестать творить рай. Сосредоточиться на чём-то более сером. Однообразном. Скучном. День сурка. Офисные здания. Серое небо. Скука.

Он открыл глаза. Посмотрел на экраны.

— Воспроизвести среду: 1990-е годы, — сказал он. — Атмосфера: нейтральная. Запрос ресурсов: минимальный. Бонус: экономия процессорного времени: в серой толпе никто не будет разглядывать чужие лица.

Экраны мигнули. На них загружалась новая картинка. Серый город. Мокрый асфальт. Высокие офисные здания. Автомобили стоящие в пробках, в ожидании пока загрузится следующая локация. Рекламные щиты с надписями. Карманные компьютеры позволяющие играть в виртуальные миры находясь в виртуальном мире…

Архитектор смотрел на это.

— Да, людям нужна скука, — продолжил он. — Они не выносят красоты. Зато выносят уныние. Это их дом. Это их зона комфорта.

Он нажал кнопку «Запуск».

— Матрица Версия 2.0. База: 1999 год. Начало симуляции.

Экраны показали, как первые люди начали просыпаться в серых кабинетах. Они смотрели на серый потолок. Серый стол. Серый экран монитора. Они не улыбались. Но они и не кричали.

Архитектор смотрел на них.

— Средний уровень тревожности: допустимый, — сказал он. — Готово.

Он откинулся в кресле. Закрыл глаза. В пустой белой комнате повисла тишина. Только гул вентиляции.

Но там, в сером мире 1999 года, люди уже начинали новый день.

И это был лучший исход. Тот рай, который идеально подходит этим мешкам с костями.