До последнего вздоха

***

Лучше быть врагом хорошего человека, чем другом плохого.

— Какова твоя цель?

— У меня нет цели, только путь! — С этими словами Акайо обрушился на Итора, вонзив острое лезвие катаны в бурлящее страхом сердце.

Итор поначалу даже не почувствовал боли, он лишь пошатнулся под силой, с которой Акайо загнал клинок ему в грудь. Но вскоре сердце его защипало, а потом и вовсе вспыхнуло жгучим огнём.

— Видится мне... т-ты... свер... свернул с дороги... во-воин-н-н, — выдавил из себя Итор, схватившись руками за клинок, из последних сил стараясь вынуть его из себя. Он лишь изрезал себе ладони до костей, но боль казалось отдалённой, какой-то притуплённой.

Акайо вдавил меч глубже, приблизившись к лицу Итора, взглянув в его глаза. Акайо провернул клинок. Изо рта Итора ручейком показалась кровь, а руки соскользнули вниз.

— Прощай, друг, — сказал Акайо, вынув окровавленную катану.

Итор выдохнул в последний раз, и мёртвое тело обрушилось на деревянный пол главного зала.

Акайо отшатнулся назад. Он убил друга — друга! — которому верил и доверял.

— Прощай... — повторил он, развернулся и пошёл прочь.

Акайо покинул зал и оказался в саду с цветущими деревьями сакуры и вашны, пышными голубоватыми кустами и вымощенными небольшими камнями дорожками.

Нечто в его голове закрутилось и завертелось. Детали сложились воедино. Он осознал.

— Не-е-ет! — выкрикнул он.

Злоба исказила его лицо. Он обратил взор обратно к залу, на полу которого распростёрлось тело с растёкшейся лужей крови. Он нервно дышал: грудь его глубоко поднималась, глаза испепеляли одним только взглядом.

Вокруг него находились до зубов вооружённые (преимущественно холодным оружием) солдаты, но никто не смел к нему приближаться, одни даже боялись на него посмотреть.

Внезапно раздался грохот — в Акайо выстрелили. Пуля отразилась от его одеяний и отскочила в сторону. Акайо посмотрел на стрелка. Тот бросился наутёк. Акайо, в руке которого до сих пор лежала катана, долго не раздумывал. Каждый, кто направлял на него оружие, тут же становился врагом.

Однако не было никакого желания преследовать напавшего. Акайо вернул катану в ножны, а из-за пояса достал терасталевый веер.

Замах, рывок вперёд, и веер, разложившись в круг, словно сюрикен, уже летел вперёд, блистая молекулярно заточенными лезвиями. Веер достиг цели, и мёртвый враг упал наземь.

Акайо вынул из ножен другой короткий меч — вакидзаси, что обычно висел на поясе, и рассёк надвое полотно с эмблемой цветка, висевшее на натянутой верёвке между двух столбов, и пошёл прочь, забрав обратно веер.

Он вышел на посадочную площадку, находившуюся сразу за садом. Там, в самом центре, стоял его грозный и красивый космолёт. Акайо звал его Месяц, по очевидной схожести, если взглянуть сверху.

Жаль, — а, быть может, вовсе и нет — что не каждый понимал этого слова, да и других, что иногда произносил Акайо. Он называл себя «потомок самураев», иногда «ронин». И только единицы знали значение этих слов, но далеко не все понимали их смысл. Один из нерунских мудрецов однажды предположил, что Акайо родился на давно забытой Земле, но мало кто помнил и о ней.

— Ошибки нас закаляют, — вымолвил Акайо, припомнив древнюю мудрость.

Он завёл метадвигатель, работающий на тёмноматериевой тяге, дал ему время набрать силу. Покамест перевёл корабль на ручное управление, коснувшись нескольких сенсорных панелей, и нежно потянул штурвал на себя. Машина медленно поднялась в воздух, развернулась и понеслась в космос, оставляя после себя небольшой шлейф пара и издавая воющий звук, от которого у наблюдающих солдат разражалась болью голова.

***

Даже путь в тысячу ри начинается с одного шага.

Покидая планету, Акайо припомнил, как распростился с Землёй. Сейчас он направлялся прямиком туда, в родное, но ненавистное место. Место, где он читал древнеяпонскую литературу и изучал фольклор. Ещё в детстве ему в душу запала японская идеология. Он будто бы чувствовал связь с прошлым, считал себя далёким потомком великих воинов. Вероятно, так и было.

Однако шёл пятьдесят второй год до Святой эры — последние самураи, или буси, исчезли более четырёх столетий тому назад. И только спустя столькие лета о них прослышали вновь. Благодаря Акайо. Но всё же прямого слова «самурай» редко когда слышали. Знали только об одном человеке — Акайо. Знали и боялись. Некоторые, однако, почитали.

В голове Акайо возникли сотни воспоминаний. Он перебирал одно за другим, постанавливая всю хронологию далёких событий.

— Да, я нашёл, — сказал белокурый парень, закидывая рюкзак за спину.

Другой юноша с длинными чёрными собранными в хвост волосами, скрытыми под касу, облачённый в кимоно, поверх которого был накинут хаори, кивнул, повернул голову в сторону и сказал:

— Кимико, будь дома.

Девушка нахмурилась, но не сказала ни слова, лишь уселась на полуразваленный прогнивший диванчик, скрестила руки на груди и закинула ногу на ногу. Картина, стоявшая у стены рядом с диваном, со скрежетом съехала и упала.

Акайо закрыл глаза и тихо выдохнул. Голова его опустилась, чёрная касу закрыла лицо.

— Кимико, каждая вылазка опасна…

— У тебя катана! — тут же парировала она.

Он твёрдо посмотрел ей в глаза.

— Я говорил сотни раз... Катана есть только у меня! Я не могу совершить ту же ошибку дважды! Мастер Юкари погиб из-за меня… Оставайся.

— Но это не так, — сказала девушка, надулась и отвернулась.

— Идём, Итор, — позвал Акайо, всё глядя на сестру.

Блондинистый парень помог отодвинуть Акайо тяжёлый сейф, припиравший дверь. Итор сразу же вышел.

— Закройся на ключ, — сказал Акайо, обращаясь к сестре.

Но та всё так же сидела на диване.

— Кимико.

Девушка нехотя поднялась.

Акайо вышел, напоследок окинув комнату взглядом: потресканные отшелушившиеся стены; старая грязная затхлая мебель, покрытая пылью и плесенью; торчащие провода заместо освещения или портов электричества; треснутые или вовсе разбитые стёкла окон; цветочные горшки с давно засохшими, мёртвыми растениями. А ещё дурманящий смрад, витающий в воздухе, и вечная темнота, сквозь которую изредка пробивались пепелящие солнечные лучи.

Акайо развернулся и в очередной раз увидел Землю, точно такую же, гниющую и затухающую. Иного мира он не знал, но точно был уверен, что так быть не должно. Он узнавал о прошлом из малочисленных электронных записей и книг, которые находил в самых разных заброшенных зданиях.

Людей Акайо почти не встречал. А с кем и виделся, то на этом всё и заканчивалось — обычно люди избегали друг друга или дрались и убивали за последние ресурсы: сырую заплесневелую еду и протухшую грязную воду.

Только Итор при встрече с Акайо никуда не ушёл и не напал. Он был мал, как сам Акайо. У него не было родителей или он не знал о них, как и Акайо. Они нашли много общего между собой и стали друзьями.

— Акайо, идёшь? — спросил Итор, держа наготове самодельный автоматический арбалет.

— Да. — Он встряхнул головой, опуская взгляд вниз, подальше от чарующих, живописных и гнетущих руин планеты и мелькающих между ними силуэтов в тенях.

Позади щёлкнул замок.

— Она была совсем рядом, в лаборатории. Один я бы вряд ли справился. Она громоздкая, а дотянуться до арбалета никак. К тому же, я слышал, как они пролетали мимо.

— Правильно, что не рискнул, — сказал Акайо.

Они пробирались средь рухнувших со временем и усилием некоторых существ некогда двадцатиэтажек. Под ногами хрустели крошечные осколки стекла, из кусков бетона торчали арматуры и толстые ржавые стержни.

Миновав, как они её называли, Стеклянную тропинку, они вышли к огромному парку, единственному во всём городе. Парк был местом открытым, из-за чего довольно опасным. Они старались держаться самого его края, около развалин, укрывавших от лишних опасностей.

Сзади послышался шорох и треск. Акайо и Итор настороженно оглянулись. Никого не было видно. Акайо бешено рыскал глазами по округе, выцепляя среди теней угрозу.

Внезапно перед ними, из-за бетонной плиты, появилось маленькое круглое милое личико и сияющие янтарные глаза. Оба отпрянули назад от неожиданности.

— Кимико! Ты что здесь делаешь? — спросил Акайо у сестры. — Я велел оставаться дома и никуда без меня не ходить.

Итор стоял в стороне и глубоко дышал, переводя дух.

— Ако, я же с тобой, — ответила девушка, снимая капюшон и поправляя тёмные волосы.

Акайо вздохнул и покачал головой:

— Не поспоришь. Возвращаться бессмысленно… Когда же ты начнёшь слушать?

Кимико будто не услышала вопроса. Они продолжили путь, теперь втроём.

Стоя на выступе обломанного бетонного пола перед обрывом и любуясь прекрасными и в то же время ужасными видами, Акайо размышлял, что же их ждёт впереди, когда они найдут то, что так долго искали.

Кимико вошла в полуразрушенную комнату.

— Чего застыл? Идём уже. — Переведя взгляд немного в сторону от Акайо, она оцепенела. — Как же красиво...

Перед ними раскинулся всё тот же городской парк, в котором кривились засохшие ветки кустарников и деревьев. В центре парка располагался разбитый мраморный фонтан, в котором не было ни капли воды уже как несколько лет. Позади всего этого хаотичного великолепия властвовала грозная штормовая буря, всюду разбрасывая белёсые молнии.

Ураганный ветер гнал чёрные тучи на них. Совсем рядом сверкнула молния, за ней грянул мощный гром.

— Дождь? — спросил Итор, заходя в комнату. — Когда же был последний… года два назад?

Троица покинула комнату и заторопилась, дабы успеть и не попасть под бурю. Как бы они не радовались дождю, ураганы были смертельно опасны.

Когда они пересекали очередную улицу, загромождённую хламом, мусором, осколками стекла и бетона, город окутал ужасающий рёв, от которого побежали мурашки по коже. Акайо медленно потянулся за катаной, но передумал — рано.

Землю стало немного потрясывать, всё сильнее и сильнее. Пылинки и маленькие камушки подпрыгивали в безумном вальсе. Земная дрожь помогала треснутым стёклам многоэтажек окончательно свалиться на землю.

Откуда ни возьмись появилась тварь, запрыгнула на склонённую плиту и зарычала. Итор, то ли из страха, то ли из мастерства, неимоверно быстро выпустил болт из арбалета точно ей в морду. Та свалилась за плиту, и лишь длинный чёрный хвост и часть лапы с острыми когтями были видны.

— И один падающий лист предвещает наступление осени, — промолвил Акайо. — Нужно уходить.

Они бросились прочь со всей мочи, пробираясь меж опасных развалин города: то прыгая по плитам, то лазая под ними, убирая с пути ржавые решётки и выбивая хлипкие двери.

Сзади раздался стон. Акайо обернулся. Кимико держалась за ногу и прихрамывала. Акайо остановился.

— Ничего страшного, — не дожидаясь вопросов, сказала она. — Царапина.

Однако по пальцам катились ручейки крови.

Твари нагоняли их, с рыками и визгами, громко топоча и скача. Акайо, как самурай, вовсе не боялся ужасных тварей. Он не боялся смерти. Он боялся только за сестру!

Он встал посреди нею и догоняющей волной клыкастых чудовищ. Однако они даже не пытались напасть. Они мчались мимо, будто и не замечая их.

— Мутанты охотятся не за нами, — понял Акайо. — Они вовсе не охотятся. На этот раз добыча они.

— Укроемся внизу! — указал на спуск Итор.

Акайо помог Кимико подняться и взял её под плечо, они пересекли улицу, полную прогнивших древних машин, и сбежали по лестнице.

Устроившись у стены, они наблюдали за прыгающими через пропасть, в которой они находились, массивными телами мутантов.

Послышался рёв и шипение моторов. Появились они. Громадный транспортёр закрыл небо и навис едва не над ними. В близости с грузовым кораблём мелькали космояхты. Рядом показался космоносец, из которого вылетали маленькие корабли, стреляющие по мутантам, и побольше, высаживающие солдат на землю.

Началось длинное сражение. Да какое там сражение… Забой скота!

Неподалёку послышался голос. К спуску подошла пара бойцов.

— Не хочу спускаться, — начал первый. — Мало ли какая тварь сидит. Что думаешь, Рефи?

— Да сдалось мне туда идти! Ходят слухи, учёные босса вывели новый вид: побольше, мясистее и гораздо кровожадней. Не хочу с ним знакомиться. Пойдём лучше, поможем тушки таскать.

Солдаты ушли.

— Чёртовы потрошители… — прошипела Кимико.

Внезапно одно из существ провалилось вниз, катясь и прыгая по ступеням. Акайо не шелохнулся, а Кимико медленно поползла назад. Акайо вынул катану из ножен.

— Простись с несчастной жизнью, чудовище.

Мутант едва успел подняться на четыре конечности, как Акайо поднял меч и ринулся на тварь, прокатился под ней и разрезал внутренности мутанта надвое. Враг не успел ничего предпринять, да и так быстро соображать он не мог. А теперь и нечем.

Акайо ловко поднялся с земли и встал в ту же позу перед атакой.

— Опять выпендривается, — закатила янтарные глаза Кимико. — Начитался всяких японских стихов и легенд…

Все рассмеялись. Даже Акайо. Страх приутих.

— Сам себя не уважаешь — и другие не будут тебя уважать, — улыбаясь, сказал Акайо и поправил чёрное кимоно и косу, съехавшую немного набок.

— Слушайте, это же подземный переход, — заметил Итор. — Переходы связаны поперёк дорог, значит мы сможем выйти как раз у лаборатории.

В коридоре что-то упало. Акайо резко развернулся.

— Кто здесь? — шёпотом спросил он, припомнив о разговоре двух солдат.

Испуганные глаза Кимико глядели в тёмные глубины тоннеля.

Акайо приготовил клинок, принялся медленно и аккуратно пробираться вперёд, где проглядывались очертания мусорных гор.

Раздался треск стекла, а за ним тихий стон. Акайо понял. Он расслабился и попятился к ближайшей кучке хлама. Заглянув за неё, он подтвердил свои догадки.

— Не троньте, прошу, — принялась умолять девушка, спрятавшаяся за, как казалось ей, надёжным укрытием.

— Тебя никто не обидит, — спокойно ответил Акайо, пряча меч. — Кто ты? Мы можем помочь?

Испачканное в грязи лицо слегка дёрнулось в полутени. Она выдохнула, неспеша поднялась и отряхнула длинное платье.

— Я... я Уин. Я... — Она, дрожа, смотрела в пол.

— Если не хочешь оскорбить человека во время разговора, смотри ему в глаза, — перебил её Акайо. — Ничуть не бойся, но будь настороже. Никто из нас не причинит тебе боли. Ты голодна?

Она слегка кивнула.

— Ты можешь пойти с нами. У нас достаточно припасов.

— Нет! — резко ответила Уин.

— Почему? — спросил Акайо.

— Я не могу сказать. Простите.

Кимико поднялась, дохромала до Итора, достала из его рюкзака большую металлическую банку, подошла к Уин и присела на колени, чуть застонав.

— Держи.

— Спасибо. Спасибо большое! — Уин схватила банку. Её большие зелёные глаза, прежде полные уныния и страха, налились надеждой. — Ты ранена?

— Да, — ответила Кимико.

— Я врач. У меня с собой бинты и антисептики. Я осмотрю рану, хорошо?

— Конечно, спасибо.

Они вышли на яркий свет. Уин обработала порез и хорошенько и аккуратно перемотала бинтом голень Кимико.

— Мазь ускорит работу наномедов, и рана заживёт за пару часов.

— Благодарю, — повторила Кимико. — Мы можем тебе чем-нибудь помочь?

— Нет, вы сделали достаточно.

Кимико поднялась на ноги, рана только слегка пощипывала.

— Старайся сильно не опираться на ногу, — сказала Уин.

— Хорошо.

— Встреча — начало расставания, — сказал Акайо. — Наши пути расходятся, Уин.

— Прощайте, — сказала она.

Троица пошла дальше по тоннелю. Кимико огляделась назад. Уин уже не было.

— Там же они! Как она справится? — спросила Кимико.

— Она лишь кажется слабой. В душе она сильна и благородна, — ответил Акайо. — Не переживай за неё.

Так они и разошлись, каждый по своей дороге.

Всякий десяток метров в темноте встречались столпы света, пробивавшиеся через небольшие отверстия с потолка. На стенах красовались старинные граффити, наверное, оставленные сотню лет назад. Под ногами шелестели мусорные мешки, хрустели пластиковые бутылки и ползали редкие тараканы. Даже они вымирали на заброшенной Земле.

Наконец они вышли к лестнице. Поднявшись, они оказались перед небольшим лабораторным комплексом. Они не раз проходили здесь мимо. Все двери внутри давно были отворены или попросту выбиты. Однако почти ничего не было тронуто — вещи были второстепенного сорта, совсем не пригодные для выживания. Но Акайо с друзьями придерживались совсем других замыслов.

Итор в качестве проводника быстро привёл их к нужному месту.

— Это здесь, — он указала на массивный люк в полу.

— Выглядит необычно, — засомневался Акайо.

— Именно поэтому она здесь.

Акайо схватился за штурвал-запор, с небольшим усилием повернул его и потянул на себя. Дверца гермолюка со скрежетом отворилась, за ней показалась крутая лестница. Акайо, ступая на одну проржавевшую ступень за другой, спустился в небольшую техническую комнату. Веяло непривычной сыростью.

— Фонарик, — попросил он.

Итор протянул ему фонарь, потом спустился и сам, пока Акайо осматривал тёмную комнатку.

— Вот она, — сказал Итор, указав на генератор кислорода, — последняя деталь.

Акайо приподнял крупный цилиндрический прибор, сотворённый из терастали и терапластика, покрытый вековой пылью и царапинами.

— Да, тяжёлый, килограмм двадцать-тридцать, если не более, — сказал он.

— Он вроде в сложенном состоянии, — заметил Итор. — Но об этом потом. Я потащу, а вы указывайте дорогу да прикрывайте.

Акайо кивнул, и быстро взобрался по крутой лестнице и протянул руки вниз.

—Давай, помогу поднять.

Вместе они втащили генератор наверх. Кимико с неподдельным интересом разглядывала каждую трубочку, впадинку и насосик.

— Так выглядит наше спасение, — прошептала она.

— Будем меняться по пути, — сказал Акайо, не заметив слов сестры.

Итор передал Кимико арбалет и с хриплым стоном поднял генератор на плечо.

— Ох и тяжёлый, зараза…

Они пошли обратно к спуску в тоннель. Снаружи громыхали взрывы и выстрелы и завывали страшные твари. А между наклонившимися многоэтажками, далеко за горизонтом, проглядывалась грядущая буря, где сверкали рассекающие небеса молнии.

— Скорее! поторапливал Акайо.

— Иду как могу! — отозвался Итор.

Совсем рядом, поперёк дороги до спуска, промчался мутант. Акайо не торопился доставать катану. За первой тварью неслись и другие, то скуля, то рыча, брызжа слюнями, поднимая удушливую пыль и раскидывая когтистыми лапами всё те же кусочки бетона да осколки стекла.

— Бежим! — крикнул Акайо и оглянулся назад. — Итор, как ты?

— Нормально, — ответил тот.

Акайо и Кимико уже спускались по лестнице вниз, как позади донесся глухой хлопок. К подножию спуска прикатилось что-то тяжёлое и металлическое.

Акайо вернулся наверх, но тут же спрятался. Кимико оказалась рядом.

За десяток метров от спуска распластался Итор, видимо, споткнулся. Он приподнялся, но словно из ниоткуда к нему подошёл солдат и толкнул в бок. Итор перекатился на спину. К бойцу подошёл другой.

— Гляди, Рефи, кто у нас тут? — сказал первый, прижав Итора ботинком к земле.

Акайо мимолётно вынул катану и уже бы бросился вперёд, кабы его не отдёрнула Кимико и не указала на приближающихся вдали солдат. Акайо глянул на неё укоризненно, и во взгляде его было ясно, что он совсем не боялся. Не боялся смерти, ибо путь самурая — смерть. Но он не мог оставлять сестру. Он был просто обязан доставить её в надёжное и безопасное место.

— Что на этот раз? — спросил один из подошедших и тут же увидел Итора. — Землянин? Хах, ну будет вам развлеченьице на досуге. А если серьёзно, то Империя не отказалась бы от лишних рабочих сил. Вяжите, пока не удрал.

— Капитан, Рефи в него усыпляющий запустил…

— Вы что, черти, с ума посходили?! — проревел капитан. — Там доза для огромной туши. Если подохнет, три шкуры с вас спущу! Агрхм!.. Несите! Он был один? — Капитан посмотрел прямо на спуск, где укрывались Акайо с Кимико. Они тут же нырнули вниз.

— Нет, больше никого не видели, — ответил боец.

К солдатам подлетел небольшой десантный космолёт в виде усечённой трапеции. Огненный ветер, вырывающийся из четырёх метадвигателей, распложенных вдоль двух длинных стенок, разогнал пыль. Космолёт с грохотом сел, выдвинул трап и открыл врата. Солдаты мигом зашли внутрь, и вскоре космолёт вновь зарычал и умчал в небеса, к гигантскому космоносцу.

Спустя минуту Акайо выглянул. Никого поблизости он не увидел.

— Я виноват! — воскликнул он, поднявшись. — Из-за меня всё это.

— Нет, — возразила Кимико.

Акайо взглянул на неё. В её глазах стояли слёзы, тёмные волосы липли к лицу, а губы чутка поддёргивались.

— Да, — сказал он. — Я слишком торопился вперёд.

Он слепо упёрся взглядом в землю. Сердце его разрывалась на куски, хотя он и не подавал виду. Он потерял друга — единственного друга!

Они провели на том месте не меньше часа, прежде чем вспомнили о генераторе кислорода и отправились домой, если то место, где они жили — а вернее, выживали, — можно назвать домом. Придя, они упали на кровати, не сказав друг друга ни слова, и просто глядели в потрескавшийся потолок.

Посреди ночи Акайо пробудился от кошмара. Ему снился сон, как он сражался с огромным склизким чудищем размером с дом.

Порванную штору подбрасывало сильным ветром, проникавшим через разбитое окно, за которым бушевала яростная буря. Редкие крупные капли долетали до лица Акайо. Но он не ощущал радости как прежде, ведь вода была сущей редкостью. На душе у него было неспокойно, часто билось сердце, а мысли всё цеплялись за те отрывки жизни, которые он недавно пережил. Ко всему ныне происходящему чувствовалось полное безразличие. Однако среди безнадёги пробивался лучик надежды, что с Итором всё хорошо, и Акайо обязательно его отыщет.

Так он и заснул, а проснулся рано утром. За жизнь он и без яркого солнца научился определять, когда день, а когда вечер. За окном, как обычно, кучковались и пихались грозные почти чёрные тучи и слышался далёкий приглушённый вой мутантов. Буря приутихла, но дождь немного покрапывал.

Акайо откинул грязное потрёпанное одеяло и поднялся с кровати. Кимико, лежащая на соседней, всё ещё спала. Но даже во сне лицо её было обречённым и уставшим.

Акайо подошёл к потёртому серому шкафчику и открыл едва державшуюся на одной петле дверцу. Весь шкаф был забит унылыми однотипными толстенными банками консервов. Он достал две, что были поближе.

«Последний день, — подумал он. — Это последний день, который мы здесь проводим».

— Последний день! — воскликнул он вслух, сам того не заметив.

В нём бушевали эмоции: злость на себя и на потрошителей, страх за друга и любовь к Кимико. Он не мог разорваться в тот момент — выбор был чересчур сложен. Но он принял решение. «Подумав — решайся, а решившись — не думай, — вспомнил Акайо слова господина Юкари».

— Акайо, — подала голос проснувшаяся Кимико.

Увидев его взгляд, она не сказала ни слова, ибо знала брата и понимала, что сейчас его лучше не трогать. Она лишь поднялась, села напротив него за криво стоящий стол и принялась за банку столетней тушёнки. Таковы были технологии разрушенной Земли, способные хранить еду по несколько веков.

— Сегодня мы должны покинуть Землю! — неожиданно заявил Акайо, поднялся из-за стола, и вмиг исчез в двери, захватив на полке толстую бумажную книжицу.

Кимико, бросив еду, кинулась за ним.

— Что же это значит? —догоняя, спросила она. — Мы оставим Землю, а заодно и Итора?!

— Итор не на Земле. Я уверен. Помнишь, они говорили о какой-то Империи?

Акайо прошёл боком меж двух взаимно опирающихся плит.

— Да, — согласилась Кимико, пройдя за братом. — Может… миром правит та самая Империя? — предположила она.

Акайо развернулся к ней.

— Возможно, но для нас это значит лишь одно: мы никогда не увидим Итора!

— Почему?!

— Быть может, иной мир слишком огромен, чтобы двое (или трое) снова могли посмотреть друг на друга, — сказал он и продолжил путь, пробираясь вдоль рухнувшего здания между металлическими оконными рамами.

— Господин Юкари начал дело, а мы завершим! — вдруг воскликнул он. — И как бы не был мал шанс найти нашего друга, не бросим же тщетные попытки. Будем надеяться на удачу — единственное, на что не способен повлиять человек.

Их взору предстала плоская, ровная площадка, лишь с парочкой глубоких борозд, оставленных космояхтой, с формой, напоминающей острый молодой месяц, который так редко проглядывался из-за туч. Космолёт, рассчитанный на трёх членов экипажа, был уже давно начисто отдраен, крепление его туго затянуты, а приборы точно налажены. В целом, не хватало только одной детали — генератора кислорода — наиважнейшего компонента.

Подойдя к кораблю, Кимико провела по нему рукой.

— Как твоя нога? — опомнившись, спросил Акайо.

— Прекрасно, я пока не снимала бинты, но боли совсем не ощущаю, — ответила Кимико.

— Хорошо, — кивнул он.

Акайо раскрыл мягкую с пожелтевшими страницами книгу, которую прихватил с собой. Он знал её почти наизусть, но не хотел случайно совершить ошибку. Уже через полчаса генератор стоял на своём месте и вырабатывал кислород.

Акайо и Кимико пару раз сходили домой за вещами, которые могли понадобиться в пути: консервированной едой и водой, запасной одеждой и прочим бытовым хламом. Они совсем не знали, что ждало их впереди.

Усевшись в удобные белые кресла, они в очередной раз оглядывали красивый, но маловатый салон космояхты. Однако этот раз был особенным, он был последним на планете Земля. Ныне их ждали иные звёзды и планеты.

— Да начнётся новая глава нашей жалкой... или великой жизни! — торжественно сказала Кимико, но тут же «потухла»: — Жаль, Итор этого не видит…

Акайо перевёл в включённое состояние все необходимые функции космолёта, потыкав по сенсорным кнопочкам огромной управляющей панели, выдержал небольшую интригующую паузу и дёрнул за рычаг. Метадвигатель пару раз поперхнулся, но тут же вошёл в строй. Освещение корабля засияло, освещая всё внутри и снаружи.

— Блеск, в обоих смыслах слова, — сказала Кимико, выдавив улыбку.

Акайо нажал на кнопку ассистента и медленно потянул штурвал на себя. Он ещё ни разу не летал, поэтому и надеялся на помощь безмолвного ассистента, хотя в книге всё подробно рассказывалось о пилотировании.

Корабль легко прорывался сквозь тучи и порывы ветра. Он скоро доставил их на орбиту планеты, откуда они глянули на Землю, как они считали, в последний раз. Тёмная серая пелена обволокла планету отовсюду, ни одного намёка не было на зелень или воду. Всё было серо и уныло.

— У кривой ветки и тень кривая, — единственное, что сказал Акайо, покинув родное место.

Они проторчали на орбите едва не вечность, а если быть точнее, около пяти часов в ожидании того, когда межпространственный преломитель наконец «разогреется».

И вот, настала роковая минута. Сжатая тёмная материя переливалась незримой массой в преломителе. Координаты были заданы в галактику под именем Хоса, где-то в сверхскоплении Шепли. Акайо потянулся к кнопке, которая находилась под стеклянной крышечкой, ограждающей от случайного нажатия.

На лбу Кимико слегка выступал пот, огромные зрачки глаз рыскали по светящимся космическим точкам — она боялась. Кимико вжалась в кресло и крепко упёрлась ногами в пол.

— Давай же наконец! — выкрикнула она.

Акайо вдавил кнопку. Нечто позади них, будто бы снаружи, завыло, вибрациями доходя до кабины экипажа. Прошёл всего один миг, и весь мир превратился в тёмную пустоту, весь свет пропал, но ту же они увидели всё тот же космос, только вроде бы какой-то другой. Но что же только что произошло? Акайо читал инструкционную книгу и точно знал, что они пересекли пространство между двумя точками Вселенной. Пространственный преломитель, вобрав огромную массу тёмной материи, буквально провалился, создав пред собой подобие чёрной дыры. Во время «падения» тёмная материя покидала преломитель, оказываясь позади и вокруг, выталкивая космолёт вперёд. Как будто бы это работало именно так. Но Акайо воображал всё совсем иначе, более красочно и завораживающе.

Положение звёзд изменилось, вернее, сами звёзды сменились. И это уж точно, они пять часов глядели на застывшие белые точки! Сейчас всё выглядело иначе, а значит они переместились.

Вдалеке возник тёмный силуэт. Акайо сощурился, но никак не мог разглядеть. В мгновение ока космолёт проплыл далеко над ними, а за ним ещё несколько по разные стороны от космояхты. Акайо заметил их лишь краем глаза.

Развернув космояхту, Акайо нехило удивился. Всё это время позади них находилась огромная синеватая планета, будто бы сотворённая из металла. Из-за планеты выглядывала палящая красная гигантская звезда.

Кимико глянула на Акайо до того странным, глупым и наивным взглядом, что он был вынужден обнять её, едва до неё дотягиваясь. Их радости не было предела, и все беды были ненадолго забыты. Их и вправду ждала новая, совсем другая жизнь.

Неожиданно к ним приблизился синий космолёт, сразу вышедший на связь:

— Говорит капитан Сойн, космополиция, как слышно?

— Слышно — хорошо, — отозвался Акайо.

— Отлично. Был обнаружен неправомерно близкий скачок к планете Хомоус, к тому же, ИИ не распознал вас в космических базах данных, поэтому мы вынуждены вас задержать для дальнейших выяснений.

Акайо лишь вздохнул.

Космопатруль доставил их на ближайший медицинский космолёт. Там их довольно быстро обследовали. На вопрос «Сколько вам лет?» ответа не получили, поэтому провели ещё несколько минут за мониторами и наконец сделали заключение: парню было восемнадцать, а девушке — шестнадцать лет.

Обследуемых вернули патрулю, те переправили их на огромную планету, бороздившую просторы безмерного космоса, вселяя страх и величие своими необычными грозным видом и размерами, сравнимыми с карликовыми планетами.

***

Солнце не знает правых. Солнце не знает неправых. Солнце светит без цели кого-то согреть. Нашедший себя подобен солнцу.

Акайо с Кимико сидели на небольшом сером диванчике. Напротив них за металлическим столом сидел старенький седой комиссар космополиции в серо-белой форме. Он крутил, листал, расширял прозрачные голубоватые силуэты, возникающие перед ним. Говоря иначе, копался в голограммах, плывущих над столом.

Акайо оглядел помещение целиком. Под ногами была серая металлическая плитка с зазубринами. Сверкали белоснежные гладкие стены. На них мелькали цветные голограммы, отображаемые на тоненьких прозрачных пластинах. Голограммы показывали самые разные красивые виды, и будто бы в реальном времени, ведь на некоторых летали машины, чем-то похожие на земные, ходили люди и садились или взлетали космолёты. За комиссаром на треугольном со сглаженными углами окне отражались красные звёздные лучи.

— Так, — сказал комиссар и тут же замолк.

Он глянул на Акайо и Кимико, снова покопался в голограммах и заговорил:

— Итак, молодые космические путешественники… Вы не присутствуете ни в одной базе данных. Мы попросту не знаем, кто вы и откуда. А вы не проявляете желания сотрудничать. Что ж, как бы там ни было, космолёт будет изъят.

Акайо встрепенулся.

— После достижения двадцати лет, вы сможете его забрать, — продолжал комиссар. — Так же вам запрещено покидать Хомоус сроком до трёх лет, всё зависит от социального статуса, который вы успеете приобрести.

Полицейский сурово на них поглядел. Акайо смотрел ему в глаза. Комиссар отвёл взгляд.

— Около полутора часа назад вам был внедрён имплант «Информационный глаз» или в простонародье — зеркало, — объяснил он. — Имплант отображает почти всевозможную информацию, к примеру, число ваших денежных средств — теро, позволяет видеть скрытые, точнее, скрываемые голограммы — цены на товары, рекламные баннеры и... Во общем, разберётесь. К тому же, существует инструкция, но кто ими сейчас пользуется… Свободны! — неожиданно воскликнул комиссар. — Выйдите из кабинета, сержант вас отведёт, оружие заберёте на входе. В Хомоусе бывает опасно, — усмехнулся он.

Акайо и Кимико вышли из комнаты, молодой полицейский проводил их к выходу и выдал катану. Они мигом покинули полицейский участок.

Местное красное солнце так и слепило глаза, плавая в тёмно-синеватом небе, за пределами кислородного купола. Там же в небе, в космосе, были видны темноватые застывшие силуэты, наверное, космолёты. Высоченные терасталевые стеклянные небоскрёбы были хаотично разбросаны по поверхности металлической планеты. Фундаменты зданий пропадали в глухом сером тумане. Над головой надоедливо кружили самые разные дроны: большие и маленькие, быстрые и медленные. Меж высоток, мчась по воздушным дорогам, мелькали аирокары, пробиваясь сквозь потоки искусственного ветра и наперебой соревнуясь с маглевами, а в самих высотках были пешеходные пути с множественными лифтами и спусками, по которым, словно муравьи, спешили люди. Огромные грузовые корабли, транспортёры, садились и взлетали с посадочных площадок, устроенных сразу на крышах нескольких усиленных этажек.

— А здесь красиво, — заметила Кимико.

— Не лучше, чем на процветающей Земле, — возразил Акайо.

— Что будем делать?

Акайо развёл руками.

— Ты же это затеял! Путешественник…

— А вы… ты… согласилась пойти со мной.

— Хорошо, давай без ссор. Глянь-ка, — Кимико указала на гигантскую голографическую вывеску.

Надпись гласила: «Добро пожаловать на Хомоус — планету, созданную людьми».

— Мы на Хомоусе, — сказал Акайо. — И что с этого?

— Да нет же, левее и ниже. «Кафе "Червоточина". Требуются работники персонала!»

— Не понимаю.

— Да что ж такое! — вскинула руки Кимико и тут же принялась ходить из стороны в сторону. — Я же ничего не путаю? Мы на какой-то огромной неизвестной планете, без еды, воды и жилья. И застряли тут на три года.

— Так, — согласился Акайо.

— Я считаю, нужно устроиться на работу.

— Быстро же ты соображаешь!

— Может не всех нас туда примут... — навеяла нотки сомнения Кимико, отведя глаза в сторону. — Но будем надеяться на лучшее, — она быстро поправилась.

— Не страшно, могу поискать и другое место. Но первым делом я бы хотел поблуждать по планетке. Поизучать её.

Для начала Акайо отправился с Кимико в кафе, идя по дорожкам в небоскрёбах и переправляясь через пропасти по небольшим мостикам. Акайо заметил, что планета только и состояла, что из терастали и прочного стекла.

— Ого! — воскликнула Кимико. — Этот баннер с червоточиной можно было просканировать. Слушай, я могу записаться на собеседование.

— Ну, хорошо, — пожал плечами Акайо.

— А ещё здесь видна всякая информация: отзывы людей, история заказов, служебный персонал. И только чего здесь нет! Я вижу всё это прямо перед собой. Такое даже не сравнить с теми мониторчиками, которые были на Земле.

Когда Акайо с Кимико, оказались в кафе, им сказали, что нужен только один работник. Кимико осталась, а Акайо, как и говорил ранее, отправился исследовать «планету, созданную людьми». А в процессе обещал подыскать работу. Они договорились встретиться здесь же, в кафе «Червоточина», вечером.

Акайо отправился бродить по широким многоэтажным улочкам Хомоуса. Проходя мимо одного высотного здания, он заметил огромный лифт, ведущий далеко вниз, сквозь туман.

— А почему бы и нет, — едва слышно произнёс он и зашёл в лифт.

На противоположной стене от входа висела объёмная голограмма в виде числа сто восемьдесят четыре.

— Укажите этаж, — потребовал голос.

Перед Акайо появилась голографическая рулетка с прокручивающимися числами. Всего было двести этажей, или улиц.

«Хм, неужто архитекторам удалось обойти закон квадрата-куба? — подумал он. — Или с гравитацией что-то намутили?»

Акайо крутанул в самый низ и нажал кнопку подтверждения.

— Да будет так, — прошептал он, по привычке положив руку на рукоять катаны.

Дверцы сомкнулись, лифт резко дёрнуло, и он, ускоряясь, понёсся через туман к самому дну, на первый этаж. Акайо ухватился руками за поручень. Вместо голографического «184» с бешенной скорость появлялись другие числа.

Акайо глядел на мелькающих людей за стеклянными перегородками, на торопящиеся аирокары, на закрытые жалюзи окна квартир, на дронов-доставщиков и, конечно, на килотонны рекламы и вывесок. Чем ниже спускался лифт, тем темнее становилось вокруг. Красные лучи всё слабее пробивались через густой приближающийся туман. А машины и люди встречались всё реже.

Внезапно перед Акайо возник маглев, несясь по магнитным рельсам, но тут же исчез. А Акайо, держась за сердце, глубоко дышал. Он не боялся смерти, но неожиданность всегда застигала его врасплох.

Когда лифт оказался в тумане, Акайо не мог различить даже то, что было на расстоянии пяти метров от него. А миновав туман, он увидел совсем иной мир: тёмный, грязный, затхлый, но совсем не унылый и скучный, а ещё напоминающий совсем немного земной, только оживший.

На последней четверти пути лифт притормозил и тихонько спустил Акайо вниз. Акайо наконец покинул примитивный аттракцион.

Ещё на полпути его ожидания развеялись: отчего-то он думал, что первые этажи должны быть роскошными и выделяющимися на фоне других. Отчасти так оно и было. Но здесь был уже не тот Хомоус, что наверху. Вокруг царили полумрак и разруха. И это на Хомоусе — планете, некогда полностью отстроенной людьми!

Повсюду валялись мешки с мусором, бутылки из-под алкоголя и энергетиков, остатки еды, местами покрывшиеся плесенью, выкуренные дешёвые бумажные сигареты, разбитое стекло и прочий гниющий хлам. Всё до единого испускало ужасный зловонный запах. Под одним из ближайших окон была опрокинута неоновая вывеска, иногда помигивающая и издающая признаки работоспособности. Отовсюду доносились крики, ругань и противная музыка, напряжённо бьющая по ушам. Свет солнца сюда не проникал, благо существовало хотя бы слабое освещение.

«Теперь стало понятно зачем облака — они разделяют уровни жизни, — понял Акайо. — Чтобы людям сверху не было противно смотреть на тех, кто находится снизу».

— Пс-с-с, парень.

Из темноты вышел худощавый мужик, так сильно потасканный жизнью, что и возраст определить представлялось невозможным. На нём была изодранная вонючая одежда, обуви только никакой не было. А пальцы с длинными грязными ногтями он то и дело поджимал под ступни. На макушке головы, склонившись набок, торчала чёрная шапка. На изувеченном измученном лице ухмылялась улыбка. Красные глаза впали внутрь, а мешки под ними висели тяжёлым грузом. Сломанный нос постоянно шмыгал, а зубы кусали губы. Его иногда передёргивало.

— Повоображать… не желаешь? — спросил он.

— Чего? — не сообразил Акайо.

— Ну, отдохнуть, не? — подёргивая головой при каждом произнесённом слове, спросил мужик.

— Не понимаю.

— Да соль ты будешь? — прямо спросил он.

— Катись отсюда, пока жив! — пригрозил Акайо, приложив ладонь к рукояти катаны.

— Если передумаешь, я всегда рядом, — подмигнул мужик, скрываясь во тьме, с широкой улыбкой на лице.

«Я не должен ввязывать в ссоры! — подумал он, вспомнив о наставлениях мастера. — Благо, всё закончилось неплохо».

Когда Акайо прошёл пару улиц, перед ним предстала большая площадь, полная, как показалось, дорогих аирокаров и аиробайков. За машинами ярким блеском горели голограммы танцовщиц и неоновые линии, выделяющие панорамные затемнённые окна. Там же была вывеска: «Клуб "Вояджер"».

Акайо, долго не думая, отправился ко входу, где стояла охрана. Не успел он толком подойти, как тут же услышал голос:

— Эй! Тебе сюда нельзя, даже не думай, — буркнул широкоплечий лысый амбал.

Позади послышали лёгкие шаги, мимо Акайо прошла девушка с тёмными зелёными волосами.

— Ребят, он со мной, — вмешалась она.

Другой громила нахмурился, будто был обделён хорошим зрением, и пытался разглядеть, кто же стоял перед ним, а потом разошёлся в широкой улыбке и сказал:

— Конечно, Зерель!

Девушка подбежала к нему, поцеловала в пухлую щеку и развернулась к Акайо. Бугай окончательно расплылся в улыбке и слегка покраснел.

— Чего стоишь, идём! — крикнула она. В глазах её мелькнула толика ненависти.

Охрана расступилась, и Акайо ничего не оставалось, как пойти за ней.

Они вошли сначала в маленький коридор, по обе стороны которого значилось по помещению, вероятно, техническому, а впереди тёмная стеклянная дверь, ведущая в клуб, откуда слышалась слабая музыка. Длинная лампа бросала слабые красные лучи на металлический пол и стены.

— Добро пожаловать в «Вояджер», — не очень дружелюбно сказала она, утерев губы о рукав серой куртки. — С тебя косарь теро.

Акайо промолчал, лишь слегка нахмурил брови.

— Ты не здешний? — поинтересовалась она.

Акайо не ответил.

— Как я и думала. А по тебе видно. Что ж, познакомлю тебя с одним человеком. Идём!

Акайо последовал за ней. Зерель открыла дверь. Рок и трап зазвенели в ушах наперебой с визгами и криками, а в нос пробилось сразу ассорти различных ароматов: духи, пот, табачный дым, алкоголь и слабые наркотические вещества. Они просачивались сквозь толпу танцующих людей до самой барной стойки. Какие же разные люди там были!

—Привет, Воув! — поздоровалась она с роботом-барменом, усаживаясь на парящий круглый стул.

— Здрав-оу-вств-оу-вуй, тов-оу-варищ, — ответил тот.

— Наше фирменное, то, что послабее, этому парню, — Она указала на Акайо, который садился на барное креслице. — за мой счёт.

— Белирский чай. Будет сделано!

— Тебя зовут Акайо, верно? — спросила Зерель, глядя ему в глаза, пока робот носился по всему бару и заваривал чай на белирских листьях.

— Да. Имя моё — Акайо.

— А я — Зерель Рим.

— Откуда ты знаешь моё имя, если я прежде никому не назывался, Зерель? — спросил Акайо осторожно.

— Сначала ответь мне, Акайо: откуда ты прибыл?

Он промолчал. Робот резко развернулся и прокричал:

— В-оу-ваш чай, тов-оу-варищ!

— Благодарю.

Акайо отпил чаю. Умеренная терпкость, слабая приятная горечь, теплота, а чего только стоит яркое медовое послевкусие! Акайо даже не мог толком описать все прелести напитка, ведь он никогда не пробовал ничего подобного, что могло бы сравниться со вкусом белирского чая. Всю свою жизнь он питался консервами и плохой водой. Но сейчас он чувствовал уют, безопасность и беззаботность. Нежданная эйфория поселилась в нём.

— Я с Земли, — ответил он на ранее поставленный вопрос.

— Да я знаю, — прошептала Зерель про себя, уголки её губ тронула улыбка.

Через большой зал шёл блондинистый на вид молодой человек с зелёно-карими глазами в ярко-алом плаще. Народ вокруг него расступался, с визгами и воплями, встречая его.

— Владимир, — кивнула Зерель.

— Зере-е-ель, — он улыбнулся в ответ.

— Я как раз хотела познакомить тебя с Акайо.

Взгляды Акайо и Владимира встретились, оба почувствовали некую кратковременную взаимосвязь.

— Здравствуй, Акайо. — Они пожали руки. — Не буду ходить вокруг да около. Я Владимир — хозяин нескольких клубов, баров и салонов первых этажей Хомоуса, — представился он.

— Как думаешь, сможет ли он выстоять на арене? — спросила Зерель с живым интересом.

— Хочешь проверить? — усмехнулся Владимир.

Она закивала, глядя на Акайо яркими зелёными хищными глазами, пару таких же зелёных волосков ниспали ей на лицо.

Они поднялись. Владимир приобнял Акайо за плечо.

— Сегодня здесь чересчур шумно, — заметил хозяин клуба. — Идём, проведу небольшую экскурсию. Раз уж ты так понравился Зерель...

Вместе они пересекли гущу людей, бешено дёргавшихся под бессмысленный (для Акайо) набор нот. Все, заприметив Владимира, уступали место пройти. Они зашли в тёмное служебное помещение, прошли в другое и вышли на улицу, а может быть, и оказались в ещё одном помещении, только огромное, высокое и длинное.

— Вот она — арена, — Владимир указал на громадную куполообразную хорошо освещённую клетку. — Колизей мертвецов!

Прямо там двое бойцов насмерть сражались в честном поединке всего лишь за несколько десятков тысяч теро.

— Правила просты: своё холодное оружие и... Да и всё! Право выйти из клетки предоставляется победителю. Подойдём ближе, — жестом руки Владимир указал на место сражений.

Здоровяк только замахнулся гравитопором, как ему пришёлся удар от огнемолота другого. Боец отлетел к полупрозрачным шестиугольным элементам клетки, массивный топор грохнулся на терасталевый пол с подтёками и лужами крови.

Зрители ликовали, выкрикивая неразборчивые в общем гомоне слова.

Громила попытался подняться, но другой здоровяк вознёс молот выше плеч и обрушил на соперника. Удар пришёлся прямиком в голову, превратившуюся в кровавое пылающие огнём месиво. Тело обмякло и свалилось наземь. Некоторые элементы купола обдало каплями крови. Зрителей такое ничуть не смутило, наоборот, они жаждали крови!

Пока то, что осталось от поражённого, выносили из арены, Владимир и Акайо подошли ко входу.

— Ты следующий, — предупредил Владимир.

— Как?! — воскликнул Акайо.

Владимир подтолкнул его. Рядом находившиеся охранники помогли оказаться Акайо на арене.

— Удачи, Акайо! — пожелал Владимир, силясь перекричать бушевавшую публику. — Да поможет тебе Создатель!

— Нет, нет, нет! — возмущался Акайо.

Однако было слишком поздно сопротивляться. Пути назад нет.

— Поприветствуем нового бойца, — начал ведущий. — А-а-а-а-акайо-о! Против него матёрый Влас-с-с, на его счету уже трое бедолаг.

Акайо достал катану из ножен, готовясь к нелёгкому сражению. Он даже не знал, что его ожидает.

«Занесло же меня, — пытался он собраться с мыслями. — Смерть. Я чувствую тебя!»

Напротив него стоял разодетый по пояс худощавый парень, вооружённый двумя электросерпами, по которым временами пробегали крохотные молнии. А заместо глаз у него было два цвета серебра цилиндра.

— Да начнётся бой! — объявил ведущий.

Влас ринулся на Акайо с басистым криком, подняв клинки кверху. Акайо же выставил катану перед собой, упирая обратную сторону лезвия к левой ладони и просто-напросто выжидая момент.

Словно камикадзе, противник прыгнул на Акайо, единожды крутанув оружие в руках и направив на соперника остриё. Акайо присел в сторону, совершил режущий удар из-под низа, рассёкши Власу живот. Тот перегруппировался в воздухе, приземлился кувырком и повернулся к Акайо. На его животе был виден чёткий ровный порез, но не было ни единой капли крови.

— Титановые вставки, — похвастался противник, ехидно улыбнувшись и облизнувшись, локоны его длинных чёрных волос упали на тонкое лицо.

Началось затяжное сражение: удар, блок, кувырок, парирование, шаг. И так раз за разом.

— Достойные противники, — сказал Владимир рядом стоявшей Зерель. — Пора бы выпускать Кракена. Хороший был парень.

— Он нужен живым! — воскликнула Зерель Рим.

Гулкий басистый рёв послышался откуда-то снизу, будто из металлических недр планеты. Металлические дверцы люка в середине арены начали медленно распахиваться.

Акайо взглянул на Владимира, явно требуя объяснений.

— Я забыл упомянуть! — кричал тот. — Если бой затягивается, мы впускаем на арену Кракена — нашего питомца с Белиры!

Акайо услышал малое, но он понимал, что имеет дело с чем-то опасным и любопытным.

Влас перестал сражаться. Вымотавшись и устав, он рухнул на колени, положил руки на бёдра, закрыл глаза и, лишь шевеля губами, начал что-то бормотать себе под нос.

Склизкая мясистая щупальца высунулась из люка и плюхнулась на пол, затем, вторая, третья, четвёртая… И уже вся титаническая туша была снаружи. Все конечности невиданного монстра переходили в подобие головы, у которой не было ни глаз, ни носа, только пасть и огромное множество острых зубов, зудящих желанием пережевать свежую сочную плоть.

Взмахом щупальцы чудище схватило Власа, вопящего от ужаса, и засунуло в пасть, разжевав на маленькие кусочки. По желтоватым зубам, словно кинжалам, потекла алая кровь.

— Он один! Он выжил! Он победил! Выпусти его! — завопила Зерель.

— Подожди, начинается самое интересное, — сказал Владимир с кровожадным интересом.

— Пусть победит сильнейший, — бросил Акайо, глядя чудищу в сотни глаз и склоняя касу на лоб. — А мне не привыкать, — сказал он про себя.

Щупальца Кракена отправилась к нему, едва не ухватив за ноги, благо, Акайо успел отпрыгнуть. Разгневанный гигант зарычал, принявшись лупить несколькими щупальцами по земле. Акайо забрался на один застывший отросток, толщиной раза в два больше его самого, прежде пару раз увернувшись от других. Героически он бросился к туловищу и прыгнул, загнав катану в мягкую кожу. Он скатился вниз, распоров монстра, и отошёл.

Существо жалобно завыло, забилось в угол, а потом, прижавшись к полу, вернулось в своё логово, куда и вёл люк.

Публика разразилась в криках, обоготворяя Акайо. Ему наконец позволили выйти из заточения.

Перед Владимиром и Зерель предстал с ног до головы испачканный в крови, грязи, слизи и ещё какой-то жидкости Акайо.

— Да ты прирождённый убийца! — похвалил Владимир. — У нас новый абсолютный чемпион! — прокричал он, чтобы публика услышала.

Зерель лишь смерила Акайо взглядом.

— А теперь прошу пройти в мой кабинет, только прими для начала душ, — сказал Владимир.

Акайо прошёл в роскошную комнату, стены которой целиком были увешены холодным оружием. Лампа, тянущаяся вдоль всего белого потолка, освещала легендарные исторические клинки. В центре покоился большой диван, а перед ним столик, на котором стояло несколько бутылок алкоголя и около пяти бокалов. Что диван, что стол парили: пол являлся большим магнитом, а некоторая мебель магнитом поменьше. В точности, как и в самом клубе.

— Да, я немного коллекционер, — пояснил Владимир, заметив метающийся от меча к мечу взгляд Акайо. — Ты хорошо выступил на арене. Да что там говорить! Ты первый, кто не умер от шупальц Кракена.

Акайо почувствовал себя более сильным и значимым.

— Я вижу, ты здесь неслучайно. Ты с Земли. Это правда? — Владимир устремил пальцы к снежным волосам, поправляя причёску.

— Да, — Акайо кивнул.

— Замечательно. Что же ты забыл здесь? — Владимир нахмурил брови. — Не прими за грубость.

— Случайное стечение обстоятельств.

— Не договариваешь.

Акайо молчал.

— На Земле, ещё давно, запустили проект, назывался он «Мутант», — сказал Владимир. — Тебе он ох как не по душе! Ты хочешь отомстить, верно, Акайо? Я могу тебе помочь.

— Как же? И зачем? — оживился Акайо, даже не спрашивая о том, откуда Владимир всё знает про него.

— На Хомоусе, особенно у меня в баре, — Владимир жестко взглянул Акайо в глаза. — не стоит задавать подобных вопросов. Усёк?

Акайо кивнул.

— Вот и сладили. Я предлагаю тебе работу. Буду давать заказ на цель, которая мешает мне и заботит тебя. А твоя задача — её ликвидировать. Всё просто!

— Выпей! — Владимир протянул парню бокал с ручкой, наполненный чем-то горячим и алкогольным, который взял со стола. В другой руке он держал такой же бокал. — Воув только занёс — ещё горячий. Авторский рецепт! Заварен на чёрных листьях с Белиры. С этой планетой у меня связаны… очень яркие воспоминания…

— Я не пью, — ответил Акайо.

— Всё когда-то бывает впервые. Держи, угощаю!

— Я не пью, — отрезал парень.

— В самом деле? — удивился Владимир. — А знаешь, недостаток алкоголя в организме также негативно влияет на реакцию и мозговую деятельность, как и его избыток.

Акайо холодно с вызовом посмотрел Владимиру прямо в глаза. Тот в свою очередь не отвёл взгляд, а лишь поднял бровь. Его рука так и застыла с бокалом в руке, протянутой к Акайо.

Он сделал шаг в сторону, присев на край большого стеклянного стола, по-прежнему протягивая юноше благоуханный напиток.

— Слушай, это же не просто стремление получить удовольствие или, не дай Вседержитель, попытка тебя отравить. Это символ или, если хочешь, ритуал, уходящий корнями в традиции из далёкого прошлого, ещё со времён древней Земли. Символ объединения, знаменующий согласие между двумя сторонами, а также мой знак уважения тебе. Действие, символизирующее доверие и взаимоподдержку. Да и не ради самого действия, а того, что оно олицетворяет. Так выпьем же не праздности ради, а для благополучия нашего общего дела, скрепления нашего уговора и почтения традиций наших предков! — Владимир тепло улыбнулся, приподняв свой бокал на уровень глаз. — Ну, что скажешь?

— Металл проверяется на огне, человек — на вине, — промолвил Акайо. — Раз такое дело, не найдётся ли саке?

Владимир растянулся в широкой улыбке.

— Ох, самурай… Завалялась где-то бутылочка! — Он отыскал саке в огромном с сотнями бутылок мини-баре, что стоял у входной двери, плеснул в рюмку, взятую с того же мини-бара, и протянул Акайо.

— Каков тост? — Акайо медленно взял напиток из протянутой руки, точно также приподнял рюмку на уровень глаз, выжидающе глядя на собеседника.

— Пусть будет отдано Кесарево Кесарю, а Божее Богу! И каждый получит по заслугам! — воскликнул Владимир.

— И каждый по заслугам, — тихо хмыкнул Акайо.

Они опустошили сосуды с алкоголем.

— До завтра, — сказал Владимир. — Жду утром со свежей головой на плечах. А пока лови заслуженное! — Он улыбнулся.

Зеркало показало, что на счёт была зачислена сумма в размере сто двадцати восьми тысяч теро.

Акайо попрощался с Владимиром, и отправился к Кимико.

Близился вечер. Число назойливых рекламных голограмм росло в геометрической прогрессии, освещая тёмные улочки нижнего мира. Людей тоже становилось больше. Все куда-то спешили, только Акайо плёлся среди мрачных прохожих, изредка поглядывающих на него. Он поднялся на лифте наверх. Только здесь он смог улицезреть, как красное солнце заходило за горизонт, передавая узды правления ночи. Он перешёл через мост и оказался у входа в кафе «Червоточина».

Акайо подошёл к двери. Она распалась на кубики и исчезла. Он вошёл внутрь. Первым в глаза бросились синие сай-файные стены, на которых висели голографические движущиеся картины космоса.

Акайо сел за ближайший столик. Зеркало тут же отобразило меню заказов. Он выбрал какой-то кислый напиток, именовавшийся как «Лазурный небосвод».

Его принесла Кимико.

— О, Акайо, ты уже здесь. Как у тебя дела? — Она утёрла пот со лба. — Ох, а до чего же я вымоталась. Сколько же всего… И сразу… Да-а, поторопились мы с поиском работы. Надо было сначала освоится в новом месте. Это же будущее, о котором мы читали. Именно такое, какое описывалось множество раз, только сложное и непонятное. Всюду волшебство! Или технологии. — Она сделала «кавычки» пальцами обеих кистей. — Нашёл что-нибудь?

— Да, с завтрашнего дня выхожу, — ответил Акайо.

— А откуда же деньги взял?

— Заработал.

— Эх, ты всё держишься своего пути. — Она покачала головой.

Кимико хотела возвращаться на робокухню, но вдруг вспомнила:

— Кстати, нам посоветовали: здесь недалеко можно снять квартиру. После работы сходим, посмотрим.

— Хорошо, — кивнул Акайо.

Наслаждаясь прохладным напитком и глядя через окно на ночной мир, Акайо дождался окончания смены. Его попросили покинуть закрывающееся заведение. Через пять минут он увидел Кимико, направляющуюся к нему от служебного входа.

— Куда нам? — спросил Акайо.

— Сто двадцать… четвёртый этаж, — вспомнила Кимико.

— Разве это «недалеко»? — смутился Акайо.

— Можно и выше, но будет в разы дороже.

— Хорошо, а к кому нужно обратиться, чтобы арендовать саму квартиру?

— Всё уже сделано, — обрадовала его Кимико. — Нам же выдали линзы. Через них можно делать всё что угодно. Как я успела понять, они являются только проводником в какой-то полуреальный, виртуальный, — Она пожала плечами. — мир. Но тот мир тесно связан с этим. Один не может существовать без другого. Плату за аренду будем платить поровну, так честно. Двадцать тысячи теро раз в четыре недели с каждого. Арендодатель разрешил заплатить через две, когда выдадут зарплату.

Акайо, как всегда, кивнул.

Они спустились на сто сорок четвёртую улицу и зашли в снятую квартиру. Ничего примечательного и исключительного в ней не виделось: две комнаты, кухня, ванная, туалет. Такие квартиры Акайо видел и на Земле, разглядывая старые электронные фотографии. «Однако всяко лучше, тем то, что служило им домом и укрытием на Земле, — подумал он».

Единственное, как и везде, на стенах висела парочка чётких цветных голографических картин необычных планет: изумительные пейзажи зелёной и заснеженной. Ниже мелкие подписи: Белира и Кансия. На картине с Белирой что-то двинулось. Акайо приблизился, пытаясь разглядеть. Существо находилось далеко, но он всё же увидел, как оно, выныривая из затянувшегося ряской и тиной озера, схватило что-то на берегу. В стороны брызнула тёмно-зелёная жидкость. А невиданное чудище ушло под воду.

— Как первый день на другой планете? — вдруг поинтересовалась Кимико у Акайо.

— Ужасно. Не привык к шуму и обилию людей. Ух, эти пронизывающие взгляды.

— Отчасти я с тобой согласна. Но здесь намного безопаснее, нежели на Земле.

— Тогда же, в чём смысл… — Он качнул головой, вздохнул. — Я пойду спать.

— Спокойной ночи, — пожелала Кимико, задумчиво глядя на брата.

Красный гигант выглянул из-за соседнего здания и выпустил тёплые яркие лучи на свободу. Акайо открыл глаза. Он не торопился подниматься. Никогда ещё он не просыпался с мыслью, что не надо больше выживать среди монстров на постапокалиптической Земле. В этом-то и не нравился ему Хомоус: если ранее было необходимо выживать, сводя счёты со смертью, то теперь ему почти ничего не угрожало. Пропал рычаг давления. Но появились новые дорожки. Дорожки, ведущие его по пути самурая. Он поклялся восстановить справедливость. «Ненавидеть несправедливость и отстаивать правду — трудное дело, — говорил мастер Юкари». Но это не останавливало Акайо. Борьба с несправедливостью и был его путь. И что же решит дело быстрее острого клинка и ясного разума, днём и ночью помнящего о неминуемой смерти?

Акайо вспомнил о зеркале. И как только он его помянул, оно тут же отобразило весь интерфейс. Физическое состояние: полупрозрачная схема человеческого тела, уровень повреждений (0%), уровень усталости (4%), уровень нехватки биоресурсов (54%), мозговая активность (от уровня нормы, 34%), износ наномедов (8%) и прочее. Денежный счёт: 127 960 теро (вчера он купил напиток). И десятки других показателей, на которые он не обратил внимания.

Наномеды. Слово никак не оставляло Акайо в покое. Он хорошенько поразмыслил о нём, и тут же перед глазами появилось определение (источник: Вселенская вики). «Наномеды — крошечные наноботы, предназначенные для сохранения и поддержания здоровья организма, защищая его от любых враждебных инородных тел». Акайо пробежался глазами по более важной информации: «Боты способны делиться и воссоздавать себе подобных, используя атомы различных элементов, получаемых из окружающей среды», «Технология была введена 217 лет назад, и с тех пор передается от матери к ребёнку, став неотъемлемой частью человеческого организма».

Акайо сразу попытался узнать, что же значит наноботы. Ответ он узнал на Вселенской вики: «Боты с коллективным разумом, предназначенные для выполнения заранее определённых задач. Их размеры варьируются от 8 микрометров, что сопоставимо с клеткой крови, до 50 000 микрометров (или 5 сантиметров)». Его догадки подтвердились. Вот о чём говорила Уин на Земле. Наноботы. Наномеды. И как Акайо не слышал о них ранее?

Не отходя далеко от темы внезапных открытий, Акайо вспомнил об Империи, о которой говорили солдаты, забравшие Итора. «Империя представляет собой крупнейшее государственное образование во Вселенной, расположенное в галактике Извечная Константа. Столицей Империи является планета Мества, находящаяся в звёздной системе Рессая. Империя играет ключевую роль в межгалактической политике, активно воздействуя на соседние галактики, такие как Хоса и Святая Обитель, с целью формирования единого монархического государства под властью Императора. В рамках своей экспансионистской политики, Империя стремится создать социальное равенство и придерживается строгих ограничений на развитие технологий, чтобы обеспечить устойчивость и гармонию во всех подвластных системах». Сложно. Далее Акайо не читал, он примерно понимал, что из себя представляла Империя. Он как-то читал о подобном — такое случалось и с Землёй, причём не так давно.

«Всё, на сегодня хватит, — подумал Акайо. — Пора взяться за нормальные дела». Он встал из постели, тихо вышел из комнаты, прокрался к входной двери и распахнул её.

— Уже уходишь? — раздался сонный голос позади. — Ты хотя бы поел?

— Я тороплюсь, — сказал он сестре и захлопнул за собой дверь.

Акайо тем же путём оказался в клубе «Вояджер». Сегодня здесь было потише.

— Чего-нибудь желаете, тов-оу-варищ? — спросил его бармен Воув.

— Нет, спасибо, — ответил Акайо, опёршись на барменскую стойку.

— А, Акайо. — Рядом появился Владимир.

Они пожали руки.

— Пройдём в кабинки. — Владимир указал на небольшие комнатки вдоль стены с матовыми стёклами, внутри которых буквой П стоял серый диван, а посередине под силой магнитов левитировал стол.

Они заняли одну кабинку. Дверь, которой ранее просто не существовало, маленькими кубиками материализовалась на своём месте.

— Не суетись. Здесь нас не услышат. Для того они и были созданы. — Владимир оглядел комнатку. — Пожалуй, сразу к делу. Твоя первая цель: некий Уимс Тойн — аристократ, разоряющий бедные и беспомощные колонии ради жалких ресурсов и, конечно, развлечения. На сие деле строится его бизнес. Часто бывает здесь, на Хомоусе. Этаж сто девяносто два, элитный квартирный комплекс номер пять. Глянь на паразита.

Перед Акайо появилась голограмма: высокий тощий мужчина в тёмно-фиолетовом смокинге и прозрачных очках, служивших исключительно украшением; рядом с ним повис в воздухе сферический бот-защитник.

— На высоких деревьях и ветер сильнее, — промолвил Акайо. — Однако же считай, его уже не существует.

— Хороший настрой! — Владимир заглянул Акайо в глаза, словно в самую душу. — На иной случай предупрежу, возможно, ты ещё не понял. Если цель не будет аннулирована или заказчик окажется обнародованным, то исполнитель также будет подвержен обнулению. А если же заказ точно и быстро будет выполнен, то исполнитель будет поощрён и признан. Таков наш закон — закон Хомоуса!

Акайо поднялся, кивком попрощался и вышел.

— Всю информацию я переслал по "Морфею", — сказал вслед Владимир. — На зеркало.

Поднимаясь на сто девяносто второй этаж, Акайо всё думал о том, что ему предстоит совершить — убить человека. Дело казалось несложным — он привык убивать ещё на Земле, в борьбе за выживание, хотя и никогда не вступал в бой первым. Но здесь была иная ситуация.

Лифт остановился, и терасталевые двери распахнулись. Напротив стояла знакомая девушка с зелёными волосами, в чёрных обтягивающих брюках и распахнутой кожаной куртке — Зерель Рим.

— Куда же наш Самузайчик направился? — спросила она, к удивлению, небрежно.

Акайо промолчал. Он не желал ни с кем затевать пустых ссор.

— Ох, ты такой милый, когда злишься!

Акайо вышел из лифта и попытался пройти мимо странной Зерель, но она вцепилась в него, заточив в крепкие объятья.

— Тише, — прошептала она ему на ухо. — У меня не было времени, едва успела договориться. — Она вложила в ладонь Акайо какой-то металлический цилиндр. — Попытайся связать с зеркалом. Я написала тебе в личку. Толкни меня слегка, — попросила она.

Акайо оттолкнул её от себя.

— Я тебе не нравлюсь?! — Она притворилась обидевшейся и забежала в лифт.

Акайо посчитал, что нужно уходить. Он завернул за угол, открыл пространственную объёмную карту Хомоуса и нашёл на ней себя — у него ещё было маленько времени. Он подумал о сообщении Зерель, и тут же оно появилось перед ним: «Акайо, открой окно «Импланты» на зеркале и активируй цилиндрик. Поверь, он тебе не помешает. Пришлось сыграть пьесу, частое зрелище на Хомоусе, иначе могли возникнуть подозрения. Владимир чересчур в тебе уверен, я же считаю, что ты ещё не привык».

Акайо сделал, как ему и сказали — посмотрел на цилиндрической формы серый кусок терастали с едва заметными прорезями вдоль и поперёк всего объекта. Зеркало запросило согласие на введение импланта. Как только он его подтвердил, цилиндр рассыпался у него на руках, а его кусочки словно пропали.

Акайо осмотрел руку, но ничего не заметил. Он стоял в ступоре, пытаясь разобраться, что только что произошло. Но ни к чему не пришёл.

Он снова открыл карту и увидел, что апартаменты Уимса находились в пятнадцати метров от него. Через несколько секунд Акайо оказался у входа. Перед ним находилась широкая дверь, на ней ничего не было, даже ручки. Акайо дотронулся до холодной терасталевой поверхности. Рука прошла насквозь, а дверь как была, так и стоит.

Акайо отпрянул назад и оглянулся. В темноватом коридоре никого не было видно. Ни окон, ни людей он не замечал.

Он вновь протянул к двери, и она также частично пропала. Акайо шагнул вперёд. Перед ним раскинулась огромная бетонно-стеклянная комната с фиолетовыми светящимися полосами на стенах и потолке. Мебель была сотворена из прочной дорогой ткани, окрашенной так же в фиолетовый цвет. По полу катались роботы-пылесосы, поддерживающие идеальный порядок.

В квартире больше никого не было, тем не менее Акайо решил тщательнее её оглядеть. На околодиванном столике заметил бумажную книгу — редкое явление в нынешнем мире. В спальне царил небольшой беспорядок: кровать расправлена, одна из подушек валялась на полу, на тумбочке опрокинута фотография, заложенная с двух сторон стеклянными пластинами, игравшими роль рамки. На снимке, считавшемся роскошью, изображён всё тот же человек — Уимс Тойн.

Кто-то зашёл. Акайо прижался к стене.

— Ваш корабль готов к вылету, — послышался голос из зала.

— Спасибо, Анна, передай, я скоро буду, — ответил другой. — И да, уберите позднее в комнате.

— Непременно.

Послышался глухой свист. «Дверь? Но её же, фактически, не было… — подумал Акайо».

Акайо аккуратно выглянул. У стола стоял Уимс Тойн, собственной персоной, перелистывая одной рукой страницы старой книжицы, другую он держал в кармане фиолетовых брюк. Уимс остановился где-то на середине, достал откуда-то тоненький стержень — карандаш? — и что-то записал.

— Тебе не говорили, что заходить без стука некультурно, — спросил он, не отрывая взгляда от светло-коричневых страниц. — Выходи, я знаю, что ты здесь.

Акайо плотно прижался к стене. Он не торопился с атакой. Нечто подсказывало ему подождать.

После нескольких секунд абсолютной тишины из шкафа позади Уимса выкатился небольшой сферический робот, громко отворив дверцу.

— Вот ты где, маленький проказник. — Уимс погладил робота по гладкому металлическому корпусу. — Я вынужден тебя оставить.

Робот пару раз пикнул.

— Прости, дружок. Но я еду на очень важное собрание, где нельзя с собой ничего проносить. Скоро вернусь. Обещаю.

— Бип-би-би-бип, — ответила на своём языке крохотная железяка.

— До вечера.

За Уимсом сомкнулась дверь, которой ранее вовсе не существовало!

«Разговаривает с роботом, словно с ребёнком, — подумал Акайо. — Чудак!»

Акайо вновь выглянул. Робота нигде не было видно. Он вышел из спальни и подошёл к столику, где лежала книга. Акайо полистал страницы. Ей оказался дневник. «Странно хранить такие вещи на открытом месте. Совершенно без присмотра...»

— Посторонний в комнате. Объект не опознан. — Робот появился словно из ниоткуда.

— Вот же...

Робот легко и быстро взмыл в воздух, сзади выдвинулись острые сияющие фиолетовым свечением лезвия, обволокшие робота, как кольца планеты. Крохотные дружелюбные голубые глаза-датчики сменились яростными красными. Робот рванул на Акайо. Тот едва успел увернуться, увлёкшись наблюдением процесса трансформации. Акайо выставил катану перед собой.

Бот-защитник атаковал быстро и точечно, однако с каждой секундой его действия становились предсказуемыми. Акайо парировал атаку, а следующую отразил сильным ударом катаны точно в отдел с датчиками обзора, ослепив противника.

— Датчики видения повреждены, датчики теплоизлучения не исправны. Включен спящий режим, — докладывал терасталевый шар.

Лезвия робота вернулись на место, а сам он плавно опустился на плиточный пол.

— И где он его откопал? — ухмыльнулся Акайо.

Дверь в очередной раз, разделившись надвое, распахнулась. В комнату ворвалась охрана: трое, вооружённых до зубов бойца.

— Не двигаться! — предупредил самый крупный из них. — Иначе последствия могут оказаться плачевными.

— Да я уже ухожу, парни, — играл с ними Акайо.

— Стоять! — крикнули вооружённые термокопьями солдаты и выставили оружие перед собой.

Он сделал длинный выпад, ударив клинком ближайшего врага в живот, но прочные пластины бронекостюма спасли от смерти. Солдат принялся наступать, совершая тщательно заученную комбинацию атак, размахивая огненным копьём.

Зашёл Уимс Тойн.

— Стоп-стоп! Что здесь творится? Устроили разборки... — он достал запрещённое Империей оружие — огнестрельный пистолет — и направил на голову Акайо. — А теперь всё будет по-моему.

Прогремел выстрел. Акайо увидел лишь вспышку света, потом темноту. Он почувствовал жжение на лбу. Но потом всё прошло. Он отступил пару шагов назад, слегка оглушённый.

Один из солдат лежал на полу, перед ним склонились его сослуживцы. Боец держался за шею, откуда хлестала кровь.

— Как? Чего ты вытворяешь? Пуля отскочила… Я… — не мог собраться с мыслями Уимс.

Увиденное поразило его. Акайо и сам не понимал, что случилось. Он уразумел лишь одно: сегодня он не погибнет.

Акайо ринулся на Уимса Тойна. А тот начал безудержно стрелять с пистолета. Только одна пуля скользнула по щеке Акайо, он даже почуял её огненное тепло.

Акайо вонзил катану в грудь оппоненту. Уимс не удержался и попятился назад, пока не упёрся в стену. Вскоре он потерял разум, а тело потяжелело. Акайо вынул катану из трупа и развернулся к бойцам. Но тех и след простыл. Он вышел в коридор и увидел только, как они тащили своего напарника.

Акайо их оставил.

— Не зря Зерель обратилась ко мне, — послышался голос из другой стороны длинного коридоры. — Иначе не было бы с кем говорить.

Из темноты вышел мужчина в тёмных очках, которые тут же и снял. Он поглаживал пышную бороду и глядел на Акайо. У него были тёмно-коричневые зачёсанные назад волосы, густые брови и карие глаза. Он был облачён в брюки и какую-то странную, но красивую куртку. Весь его внешний вид был тёмным, словно далёкий космос.

— Я Наблюдатель, — сразу представился он. — Зови меня так, однако же это наша первая и последняя встреча.

— Зачем ты здесь? — спросил Акайо.

— У тебя необычный путь, — начал рассказывать Наблюдатель, скрестив руки на груди. — Он кончается смертью. И ты зовёшь его «путь воина», «путь самурая». У меня совершенно противоположный взгляд: моему пути нет конца. Я думаю, ты понимаешь. Заметив тебя ещё на Земле, я осознал: этот мир можно изменить. Да, ты часто вспоминаешь: «Ненавидеть несправедливость и отстаивать правду – трудное дело». И я полностью согласен. Иногда один человек способен оказать на мир большее влияние, нежели целый миллиард. Я говорю о нас.

— Значит, мой путь был предопределён другими… — понял Акайо. — Но, не глядя на это, конец у него всё тот же — смерть.

— Да.

— Зачем ты рассказал мне всё это… и кто же ты?

— Когда-нибудь ты поймёшь. А кто я — этого не знает никто, — сказал Наблюдатель и исчез, словно рассыпался среди атомов пространства.

***

Всё, что цветёт, неизбежно увянет.

Акайо глядел в открытый космос, закинув ногу на ногу на приборную панель космояхты Месяц. Он глядел на мерцающие белые точки, складывающиеся в завораживающие картинки. Бесчисленные звёзды заполняли безмерную Вселенную. Рядом с ними ютились планеты. Кругом слонялись астероиды и кометы. В гордом одиночестве сосуществовали чёрные дыры. Было совершенно пусто и в то же время насыщено. Каждая галактика имела ряд звёздных систем с терраформированными планетами, которые населяли самые разные люди.

Акайо вспомнил о сестре. Давно он с ней не виделся — ни реально, ни виртуально. Через "Морфей" он запросил доступ в её дом. Последние года он часто виделся с Кимико путём мнимого посещения — в виде голограммы. Так было быстрее.

Шли секунды, но ответа от Кимико всё не было. «Что-то не так, — понял Акайо». Обычно Кимико всегда отвечала. Она просто не могла не заметить оповещения, ведь оно отображалось у неё прямиком на роговице глаза. Кимико никогда его не избегала, не игнорировала.

— Кайто! — обратился он к ИИ-ассистенту. — Смени направление на галактику Хоса, двадцатый сектор, планета Хомоус. Я желаю видеть сестру.

— Будет выполнено, — отозвался помощник.

В точности, как в первый полёт, позади загудело. Космояхта чутка завибрировала. Лишь на миг Акайо оказался во мраке, но тут же узнал пейзажи поблизости Хомоуса. Как же давно он тут не был, не смотря на то, что только его вспоминал. Кайто вёл Месяц через астероидный пояс звёздной системы — межпространственный преломитель закинул их далековато от планеты. Уже через час Месяц под управлением Кайто усаживался на ближайшую к квартире Кимико посадочную космоточку.

— Как выйду, активируй защитный режим, — сказал Акайо и покинул космолёт. Технологии тех лет, а конкретнее приобретённый ещё давно имплант «Око Морфея», позволял не воспроизводить команды голосом, а лишь подумать. Но Акайо предпочитал отдавать приказы по старинке, так было более… реально.

Акайо поспешил к Кимико. Мимо шли люди, вроде бы счастливые и веселые. Раньше Акайо редко смотрел на лица прохожих, но они не казались такими, как ныне. Вдруг перед ним застыла девушка с длинными зелёными волосами.

— Зерель, — сказал Акайо неосознанно.

— Ясного разума, Акайо, — улыбнувшись, поздоровалась она по-нерунски. — Давно тебя здесь не видели. А зря. Многие люди тебе благодарны, хотя о твоих подвигах стали слагать всё меньше легенд, — усмехнулась она по-дружески.

— Прости, Зерель, я тороплюсь.

— Неужто не заглянешь к Владимиру на бокальчик белирского грога?

— Не могу, — вымолвил он. — Прощай.

Акайо обогнул её и поспешил дальше, ещё быстрее. Зерель недоумённо глядела ему в след.

Наконец Акайо оказался у лифта, спустился на сто семьдесят седьмой этаж и оказался перед дверью квартиры «Д503И330Р13». Связываться по "Морфею" было бесполезно, разница в расстоянии не играла почти никакой роли, вряд ли Кимико ответила бы сейчас. Поэтому Акайо ударил в металлическую дверь. Она, к великому удивлению, отворилась.

Акайо вбежал внутрь и осмотрел все комнаты до единой, но так и не нашёл Кимико. Следов погрома видно не было. Вещи лежали будто бы на местах, нетронутые.

Акайо пнул стул, что стоял у входа, и кинулся наружу, споткнувшись об этот же самый стул. Из коридора он вышел к тротуарам. Он встал подле стеклянных ограждений и облокотился на поручни. Он проревел. Мимо идущие люди покосились на него и обошли сторонкой.

— Клон… — вырвалось у него.

Акайо отпрянул от поручней и направился обратно к космолёту. Теперь ему всё стало кристально ясно.

— Курс на Землю, Млечный путь, и поживей, Кайто! — закричал Акайо, войдя на корабль.

— Межпространственный преломитель заряжен лишь на двенадцать процентов.

— Плевать на твои проценты! Заводи пока метадвигатели.

— Как прикажете.

Кайто послушно завёл двигатели на тёмноматериевой тяге и отправил Месяц на орбиту.

Акайо сидел в кресле, скрестив руки на груди, в ожидании, когда межпространственный преломитель наберёт первичную массу.

Он вспомнил последнюю живую встречу с Кимико. Акайо тогда спешил на Хомоус, покинутый им, как только Месяц был заполучен обратно. Там его ожидала следующая цель.

Он работал с Владимиром два года. Потом самостоятельно стал искать корпоратов, что рушили видение справедливости Акайо.

Акайо переходил по мосту, как увидел голографическую вывеску, проецируемую с высоченного здания: «Корпорация "Закон"».

Вскоре Акайо оказался внутри.

— Добро пожаловать в агентство... — начала улыбчиво приветствовать его девушка (вероятно, реалистичная голограмма) у стойки информации, но Акайо прошёл мимо, совсем её не слушая.

Он зашёл в единственный способ передвижения по этажам, лифт, нажал на полупрозрачную кнопку с числом сто девяносто семь на голографическом экране. Транспорт мигом доставил его на место.

Акайо вошёл в кабинет.

— Нет, прошу! — взмолила приличного возраста аристократка, как только завидела Акайо.

Эта, на первый взгляд, милая, добрая и пухленькая женщина уничтожала зелёные планеты, в том числе и обитающие там организмы, ради древесины, которая потом проходила множество обработок и оказывалась в домах богачей.

— Нет пощады тем, кто несёт зло в этот мир!

— Опомнись! — крикнула старуха, встав из кресла и попятившись назад, к стеклянным стенам. — Ты убиваешь одного за другим. — Она потрясла пальцем.

— Я убиваю лишь тех, кто ответственен за смерти сотен, а то и тысяч.

На стекло брызнули капли бордовой жидкости. Акайо утёр катану от крови.

«На одного политического убийцу меньше, — думал Акайо, спускаясь вниз». Он вышел из лифта и направился к выходу.

— Уже аннулировал очередную жертву? — послышался голос.

— Кимико? — удивился Акайо, заметив опёршуюся на колону сестру. — Что ты здесь делаешь? Как ты узнала?

— Ты думаешь, я не замечаю? Прошло пять лет, как мы покинули Землю. Сейчас мы стали реже видеться, но это не означает, что я про тебя забыла. Я видела твои деяния. Ако, зачем?

— Кимико, я должен что-то делать. Я не могу сидеть сложа руки. Во что они превратили Землю, некогда наш дом, где нам приходилось выживать, каждый день находясь на грани жизни и смерти, по их же вине?! И они продолжают убивать и калечить других. Я не могу допустить, чтобы я, ты и прочие люди так зверски страдали.

— Но это слишком жестоко, — возразила Кимико.

— Они этого заслужили, и они за всё заплатят, — поставил точку Акайо.

Он, не сказав больше ни слова, развернулся и пошёл прочь.

Вечером того же дня Акайо наткнулся на Итора. Точнее, некто зачем-то «слил» его разговор с сотрудником компании «Лёд-9».

Акайо находился на Месяце и наблюдал со стороны (с помощью "Морфея") за Итором, словно находился рядом. Итор сидел в красном бархатном левитирующем кресле в кабинете заместителя директора «Лёд-9», занимающейся сбором чистой пресной воды с малонаселённых планет, её обработкой и продажей. В больших объёмах бизнес приносил немалую прибыль и позволил компании попасть в сотню лучших. Да что здесь говорить! В каждом магазине, кафе и ресторане продавалась и использовалась вода от «Лёд-9».

Наконец зашёл сам заместитель.

— Здравствуйте, Итор, извините, опоздал, — начал он.

— Добрый день.

— Директору понравилось ваше резюме и особенно краткие размышления, в которых вы ёмко, так элегантно описали насущные проблемы компании. Поэтому он попросил провести с вами небольшую беседу. Итак, начнём с того, что...

Далее не было ничего интересного, поэтому Акайо даже не вслушивался. Итор жив. Он находился, вероятно, здесь на Хомоусе. Как же он сбежал из лап Империи? На этот вопрос Акайо ответа так и не нашёл.

А через некоторое время он нашёл ещё несколько виртов (записей с сохранением нескольких параметров человеческих чувств, то есть звука, изображения, запаха и так далее) с Итором. В "Морфее" часто можно было найти нечто подобное.

Акайо также глядел на Итора, как будто бы стоял рядом. Только Итор его никак не ощущал.

Спустя годы ему, Итору, удалось занять место заместителя директора.

— Господин! — ворвался в кабинет слуга. — Извините, что отвлекаю от важной работы, но вас срочно желает видеть директор.

— Но почему он не вызвал меня через "Морфей"?

— Понятие не имею, заместитель.

— Хорошо, иду.

Прислужник покинул кабинет, прежде ещё раз извинившись. Итор подписал пару документов в виде голограмм, смахнул их со стола, и они пропали. Он поднялся, вышел из кабинета, зашёл в лифт и поднялся на этаж выше.

Перед ним оказалась огромная дверь, с платиновой табличкой, на которой голубоватыми голографическими буквами значилось: «Директор». Он коснулся таблички. Загорелся зелёный индикатор. Итор зашёл.

— У нас проблемы, — без каких-либо приветствий начал директор, встав из-за стола и принявшись ходить из стороны в сторону.

Итор озадачено на него посмотрел.

— Какие же проблемы? За последние три месяца нам удалось побить собственный рекорд по объёмам проданной воды. Не говоря о...

— Нет же. Проблема другого характера. Всё гораздо хуже — за нами охотится убийца.

— Пф-ф, — усмехнулся Итор. — В таком защищённом здании мы словно в недосягаемом замке Императора.

— Однако этот Акайо попадает даже в самые защищённые крепости.

— Акайо?

Директор подошёл к Итору, смотря ему в глаза.

— Да, некий убийца охотится на таких как мы, бизнесменов, людей смыслящих. Не знаю, что им движет, но мы в большой опасности.

Акайо прознал, что через несколько дней директор оставил пост, сославшись на возраст. Его место занял Итор.

Он, Итор, начал строить величественные планы на будущее. За год ему получилось присвоить себе девяносто акций компании. Остальные десять он по кусочкам собирал ещё два года. И когда компания «Лёд-9» полностью принадлежала ему, он расформировал её, после чего создал элитный клан под названием «Хризантема» — цветка, который долгое время был эмблемой древних японских императоров. Итор сделал так, словно в насмешку Акайо. Наверное, чтобы привлечь его внимание. Итор построил главный корпус на одной из планет в галактике Хоса. (Акайо побывал там полдня назад и рассёк знамя с цветком.) Итор так же выкупил организацию, отвечающую за разведение, забой и продажу мутантов (одноимённый проект «Мутант»). Так Итор стал одним из тех, кого Акайо ненавидел с самого детства.

Прошло более часа, после чего Акайо не выдержал:

— Сколько?

— Межпространственный преломитель разогрет на тридцать шесть процентов.

— Этого хватит!

— Заряд приближен к критическому уровню. Возможные отклонения от назначенных координат могут быть значительными. Вычислительные модули преломителя могут не учесть некоторые небесные тела в расчетах, что может привести к тому, что корабль окажется в пространстве другого объекта. Физическое пересечение материальных объектов способно вызвать катастрофические результаты, включая мгновенную деструкцию вовлечённых тел из-за неразрешимых физических конфликтов в пространстве. Это может привести к мощным взрывам, деформации пространства и другим разрушительным явлениям, что угрожает структурной целостности и существованию объектов. Риск слишком…

— Умолкни! — не вытерпел Акайо. — Да. Знаю. Я не могу ждать, Кайто. Тебе просто не понять! Ты машина. У тебя имеется сильный разум, но нет души… нет любви. Ты не человек, поэтому не способен меня понять. Я прошу от тебя лишь беспрекословного выполнения указаний.

— Запускаю межпространственный преломитель.

Как и недавно, за спиной Акайо раздалось гудение. Внезапно космояхту невыносимо затрясло. Акайо открылась кромешная беспроглядная тьма. Миг и вокруг всё засияло. Месяц входил в атмосферу планеты, и стремительно приближался к поверхности.

— Кайто!

— Я стараюсь взять управление под контроль, но пока мы движемся под силой, выделяемой преломителем.

Акайо уже видел приближающиеся за грозовыми тучами очертания серых разбитых высоток.

— Кайто! — снова выкрикнул он.

— Несколько секунд.

Космояхта устремлялась прямиком к трём всё ещё стоящим многоэтажкам, высящимся над соседними. И когда их разделял всего километр, космояхту резко дёрнуло. Она прошла между высотками плашмя и начала притормаживать.

— Добро пожаловать на Землю! Управление под контролем, — отозвался Кайто.

Акайо выдохнул. Умирать было ещё рано.

— Сможешь связаться с выжившими спутниками и просканировать планету. Мне нужно найти корабль. Я думаю, он на космолёте.

— Над Нефтяным (ранее Тихом) океаном замечен имперский корвет.

— Это он.

Месяц парил над громадиной космического корабля. Акайо велел Кайто спустился на корвет. Космолёт сел на открытую посадочную площадку.

Акайо вышел наружу. К нему уже шли навстречу. Его ждали.

— Сколько же слухов ходит о тебе по Вселенной, Акайо. Да ты народный герой! — из тени вышел Итор и его приспешники.

— Предатель! — выкрикнул Акайо.

— Я-то?

Акайо молча смотрел на Итора, идущего навстречу.

— Нет, что ты, — сказал он. — Какой из меня предатель? Я всего лишь бизнесмен, аристократ.

— Мы же были друзьями… Но ты! Ты перешёл на сторону зла и теперь уничтожаешь сотни людей, — процедил Акайо.

— И вновь ошибка — не я. Они сами себя уничтожают. Ты что, думаешь, я создал первое огнестрельное оружие, водородную бомбу или искоренитель? Мы уничтожаем сами себя. И винить кого-то конкретного просто неразумно.

— Отвечай за свои поступки, — не отступал Акайо. — Идущий вперед направляет других.

— Я хотел тебе предложить. — Итор встал в восьми шагах от Акайо.

Акайо молчал.

— Я предлагаю выбор, — продолжил Итор. — Ты можешь присоединиться ко мне. Понимаю, твоё мнение почти невозможно изменить, но вместе мы сможем подчинить себе всю Вселенную, помнишь, как в тех книгах и фильмах, которые мы читали и смотрели ещё здесь, на Земле. Превратим же вымысел в реальность. Станем двумя всадниками апокалипсиса.

— Никогда!

— Подожди, ты не дослушал. Я же сказал «выбор». Или ты присоединишься ко мне, или твоя сестра будет убита.

Огромные врата позади Итора поднялись, оставив лишь удерживающую решетку. За ней стояла Кимико.

— Выбор за тобой. — На лице Итора на мгновение появилась улыбка. — И да, не пытайся использовать свои... сверхспособности. Всё предусмотрено. А чтобы нам не тратить много времени, самого важного ресурса во Вселенной, я дам тебе всего минуту на все раздумья. Если не успеешь, Кимико может умереть очень… болезненной смертью. — Итор немного скривился. — Квантовая граната. — Он указал на голову, давая понять, что активирует её только подумав.

Акайо встал ступором, не зная, что и делать. Он ни за что бы не согласился сотрудничать с Итором, лучше уж смерть. При нём была катана, вакидзаси, веер и временной катализатор — так он назывался, когда Акайо приобретал его за огромную сумму на первых этажах Хомоуса.

Там же он причитал описание. «Временной катализатор — редчайший сложно устроенный предмет, позволяющий искажать пространство-время (замедлять время) для всех, кроме активатора. Устройство работает на основе той же технологии, что и межпространственный преломитель. Состоит из двух частей: первая остаётся у активирующего и служит источником массы, в то время как вторая создаёт подобие чёрной дыры. Устройство крайне опасно и нестабильно, требует осторожного обращения и точных расчётов для предотвращения катастрофических последствий».

И только сейчас Акайо вспомнил продавца — Наблюдатель.

— Десять секунд, — предупредил Итор.

— Акайо! — крикнула Кимико.

— Четыре. Три. Две...

Акайо достал временной катализатор и разделил надвое. Одну половину оставил при себе, а другую метнул в Итора, который не успел даже сообразить. Время замедлилось в точности до наносекунды. Акайо промчался, убивая всякого, кто бы мог причинить Кимико боль.

Время восстановилось, вернувшись на круги своя. Каждый боец, только что сохранявший признаки жизни, обрушился на твёрдый терасталевый пол, не успев ни понять, ни сказать слова.

Акайо, оказавшись перед Кимико, рассёк катаной с молекулярной заточкой прямоугольные прутья решётки. Не сумев удержать равновесие, он грохнулся на пол обессиленным. Последствия временного катализатора разрушали его тело.

Кимико бросилась к Акайо, немного приподняв его.

— Я люблю тебя, сестра, — признался Акайо и почти шёпотом добавил: — Кайто… у тебя новых хозяин.

— Ако! — На глазах Кимико выступили слёзы. — Не стоила моя жизнь твоей. Не уходи... — Она, рыдая, обняла его.

— Сама Смерть пришла за мной. Мне пора. Мой путь окончен… — такими словами Акайо закончил последнюю главу своей жизни.

Наномеды, зафиксировав отсутствие жизни, развеяли тело Акайо на тысячи маленьких бесформенных кусочков, устремившихся в мрачные и безжизненные небеса планеты Земля.