Мария Гарибальди

Дезинтегрировано в Железнокамске

Последний книжный

Последний книжный магазин в Железнокамске был поглощён пылью настолько, что Василиса то и дело чихала. Он казался ей не местом торговли, а скорее какой-то странной археологической находкой.

Книги, написанные людьми, уже лет сто никто не читал, разве что по школьной программе. Да и смысла в этом не было: нейросеть за минуту сгенерирует 10 книг, адаптированных под твои вкусы и желания. Зачем читать старьё, написанное для всех, если есть новинки, созданные для тебя? Девчонки в школе иногда обменивались промптами к книгам, но не более. А среди взрослых Василиса такого никогда не замечала.

В магазинчике работал первый и последний железнокамский писатель. Как и зачем мама его нашла для Василисы оставалось загадкой. Эта профессия казалась ей почти вымершей, потому что выдержать конкуренцию с роботами человек не мог. Да и зачем пытаться повернуть назад, если можно путём прогресса идти вперёд? Василиса мечтала стать компьютерным лингвистом и совершенствовать процессы генерации текстов машинами.

Тем не менее ей было интересно взглянуть на уникума, решившего соперничать с нейросетями. Им оказался пожилой мужчина с растрёпанными седыми волосами, одетый в старый костюм-тройку и будто скопированный с голограмм о начале XX века с уроков по человеческой литературе. Он сидел на стуле у прилавка и меланхолично смотрел на единственных посетителей.

– Где моя книга?! Вы обещали дописать её два месяца назад! – мама достала из сумочки договор и начала махать им перед глазами писателя.

– Ну Вы же знали, на что шли, – вкрадчиво ответил он, не вставая с места, – это робот Вам за секунду напишет любую чепуху, а человеку нужно всё хорошенько обдумать. Для истинного созидания требуется время. Вы это понимаете?

– Меня волнует выполнение обязательств, а не Ваши оправдания. Зачем вы брали заказ, если не можете его выполнить в срок?

– Барышня, – писатель поправил очки в громоздкой оправе, – создание чего-то нового, в нашем случае романа, это сложная нетривиальная задача. И Вы это прекрасно понимаете, потому что заказали роман у меня. Вы – тонкий ценитель человеческого гения. Иначе бы, как и все, довольствовались бездушным пластиком от нейросетей.

Мама закатила глаза.

– Я заказала роман в подарок своему начальнику Георгию Ивановичу. Вот он – тонкий ценитель человеческого гения, а мне результат нужен. Не могу же я на его день рождения без подарка явиться. Так меня никогда не повысят!

Продавец-писатель махнул рукой.

– А, вы из этих… – он грустно перевёл глаза в нижний правый угол, где пылилась стопка старых книг, – я думал, Вы понимаете… Я закончу книгу. Из уважения к Вашему начальнику, понимающему суть вещей. Но перед этим я хочу Вам кое-что объяснить: Творение, с большой буквы Т, это священный акт, подвластный только людям, а его предвестником является Вдохновение, которое не купишь на сайте и не сделаешь на заводе. В этом мире победившего капитализма, конечно, мои рассуждения кажутся глупостью. А я – старым дураком, пытающимся сохранить частички подлинного, единичного, не собранного на конвейерной ленте очередного контент-завода… Но созданное сердцем и разумом всегда будет ценнее работы машины, подбирающей слова по формуле. Ваш начальник это понимает, когда-нибудь поймите и Вы.

– Это, конечно, здорово, что вы пытаетесь сохранить нашу культуру… – тирада писателя явно сбила маму с толку, – но когда вы сможете закончить работу?

Тот устало взглянул на неё:

– Как можно скорее, если только это Вас интересует. Как мы с Вами уже обговаривали, я пишу от руки. Я оканчивал курсы каллиграфии, если нужно, могу показать документы. Такая работа занимает время. И я же не робот. Я стремлюсь не просто наполнить страницы буквами, я хочу передать смысл, суть, идею, художественную мысль. Я не просто писатель, я – жрец и проводник священного Искусства и её величества Литературы.

– Если Вы так любите литературу, зачем тогда так книги храните? – вставила Василиса, – Они же в пыли, наверное, портятся… На экскурсии в библиотеке нам книги только за витриной показывали.

– Культура должна быть ближе к народу, – буркнул писатель.

– А можете показать, сколько частей книги Вы уже написали? Я хочу оценить масштабы работы, – уточнила мама.

Старик нахмурился.

– Я сейчас, – выдавил он и скрылся в подсобке.

Когда он ушёл, Василиса вскинула руки:

– Мама, ну зачем ты заказала у него книгу? Мы же её теперь никогда не дождёмся! Ты бы лучше мне сказала, я бы написала промпт!

– Вася, если я подарю Георгию Ивановичу книгу от ИИ по промпту 13-летней девочки, он точно заметит. А он, действительно, очень тонкий знаток человеческой литературы. Он уже читал книгу этого писателя, и она ему понравилась. Поэтому я и заказала новую.

Василиса насупилась.

– Когда я вырасту и стану компьютерным лингвистом, я научу машины так книги писать, что твой Георгий Иванович только их читать и будет!

– Ты сначала математику подтяни.

Девочка отвернулась и замолчала. В лучах закатного солнца, пробивавшихся из окна, она наблюдала, как к накопившейся на книгах пыли добавляются всё новые и новые слои.

Тишина затянулась. От скуки мама начала отбивать каблуком на полу какую-то мелодию.

И тут раздались звуки. Они напоминали то ли выхлоп старой машины, то ли кашель подавившегося человека. Затем последовал удар по чему-то металлическому, и из подсобки раздался знакомый синтетический голос, обычно звучащий в магазинах и на заправках:

– К сожалению, печать не может быть закончена. Пожалуйста, пополните запас чернил, и я с удовольствием продолжу работу.

– “Милена”? – Василиса узнавала на слух все модели синтетической речи и отлично ориентировалась в голосовых помощниках.

Мама направилась в подсобку и решительно открыла дверь. Перед её глазами открылась удивительная картина: старый писатель колотил руками по странному агрегату, стоящему на столе. Он напоминал громоздкий принтер с голографическим экраном и встроенной клавиатурой. После нескольких ударов из машины вылетело несколько листов с “рукописными” текстами романа.

Мама поймала один листок и впилась глазами в его содержимое.

– Система “НейроНестор”? – восхитилась Василиса, – Использовалась для подделки древних текстов двадцать лет назад!

– Модифицированная, – обиженно добавил “писатель” и тут же спохватился, – Немедленно выйдите отсюда!

– ПОДОЖДИТЕ! – заорала мама, а Василиса малодушно обрадовалась, что так громко кричат не на неё, – Я ВАМ НЕ ЗА РОБОТА ЗАПЛАТИЛА! ЕЩЁ И НА ДВА МЕСЯЦА ЗАКАЗ ЗАДЕРЖАЛИ! ДА Я ВАС ЗАСУЖУ!

– Вы всё не так поняли, – залебезил “писатель”, – это уникальная модифицированная версия “Нестора”, способная в мельчайших деталях воспроизвести творческий процесс человека. Это неповторимая машина, больше таких в мире нет.

– Я ЗАПЛАТИЛА ЗА РАБОТУ ЧЕЛОВЕКА!

– Так она же как человек! За это время она, между прочим, три раза была в творческом кризисе, два раза страдала боязнью чистого листа, а в конце подсела на чернила!

– А ГОВОРИЛИ, ЧТО ЭТО ВЫ – ЧЕЛОВЕК ИСКУССТВА!

– Нет-нет, я – жрец и проводник искусства. А это – Искусство! – “писатель” показал рукой на аппарат.

– Я ИДУ В ПОТРЕБНАДЗОР!

– Только не это! Мы всё допишем!

– ДА С РОБОТОМ И МОЯ ДОЧЬ ДОПИШЕТ!

– Мам, а можно? – Василиса уже стояла у агрегата и завороженно смотрела на интерфейс “Нестора” на экране, – Тут к “Нестору” добавили “Милену” и ещё, кажется, “Константина”! И в базе данных здесь столько интересного! С таким опытом я точно на лингвиста поступлю!

“Писатель” активно закивал головой.

Мама строго посмотрела на него:

– Верните деньги за незаконченную работу, а остальное на вашей машине допишет она.

Зелёная слизь на районе

Первый раз я увидел бульвианца у своего дома второго октября. Он шёл, а точнее тёк по улице Макарова вдоль бетонного забора, оставляя чуть заметный липкий след.

Это было странно: обычно бульвианцы толкутся у аэровокзала или в центре города, осматривая немногочисленные железнокамские достопримечательности. Но что им делать в нашем спальном районе между школой для трудных подростков и развалинами старого магнитного завода? Я вам так скажу: большинство местных-то отсюда свалить хочет, а уж инопланетянам тут точно делать нечего.

Средний бульвианец – это полтора метра вертикально стоящей слизи. Если бы он лёг на землю, я бы его от лужи не отличил. И вот что этой луже делать на районе? Не в школе же преподавать.

Мой бульвианец был какой-то странный. Обычно они тёмно-зелёные, а этот имел светлый оттенок. А ещё он был один, хотя бульвианцы всегда перемещаются группами. Ну, думаю, заблудился.

Но третьего числа он снова появился на районе, и опять один! Может, конечно, это был другой бульвианец, тут сказать сложно. Они все были бы на одно лицо, если бы у них были лица. Рук, ног и других отростков у них тоже нет, а по слизи я гадать не умею. Что у него там под оболочкой? А чёрт его знает, мне не видно. Но этот бульвианец тоже был светло-зелёным, поэтому я подумал, что это он же.

Я решил за ним проследить. Всё-таки второе появление – это уже не случайность, а закономерность. Кто знает, что они задумали? Может они делают что-то противозаконное или вообще планируют захват мира?

“Богдан Петрович, ждём Вас на собеседовании в 16:00 в БЦ на улице Гагарина…”, – пришло сообщение в мессенджере.

Ну какое собеседование, если на кону безопасность города, а то и мира? Бульвианцы точно что-то затевают. Почему вообще мы им доверяем? Бульвианцам даже в глаза не посмотреть!

И я пошёл следом, чуть поодаль, стараясь не привлекать внимания. Заметил ли меня бульвианец? Я не знаю. По крайней мере, он не обернулся. Но нужно ли ему оборачиваться, чтобы меня увидеть?

Тут позвонила мама.

– Сыночка, забеги к нам домой, я варенья сделала десять литров, банки теперь ставить некуда. Заберёшь парочку?

Я ещё не доел предыдущее, но так хотел побыстрее закончить разговор, что согласился. Бульвианец, кажется, ничего не заметил. Ладно, так даже лучше для конспирации: теперь я больше похож на беспечного горожанина, идущего по своим делам и разговаривающего по смартфону.

Бульвианец свернул на Школьную площадь, я за ним. Там, собственно, школа. Занятия только закончились, и мне удалось смешаться с группой подростков. Когда они успели так вымахать? Бульвианец их не особенно интересовал, они шли в табачную лавку. Зря вы, пацаны, лучше бы здоровье своё поберегли.

Смартфон снова завибрировал, пришли сообщения. Первое от Насти:

– Беру билеты в театр, партер по центру или бельэтаж слева?

Опять она что-то придумала. Выбрал бельэтаж. Не знаю, где это, но звучит лучше, чем партер.

Второе от Вовчика:

– Го на последний шашлык сезона? На этих выхах?

Это предложение мне понравилось больше, я согласился. Потом выяснилось, что и театр, и шашлык будут в один день. Чёрт, надо что-то придумать.

Пока им отвечал, чуть не упустил бульвианца. Тот обогнул школу и вытек на Заречную, ближе к территории заброшенного завода.

Когда-то там производили мощные магниты для коллайдера, но в последние годы площадка вокруг завода совсем обросла звездчаткой и борщевиком. Хорошо, что сейчас осень, и борщевик превратился в сухие палки – так для меня гораздо безопаснее. Но я бы посмотрел, конечно, на противостояние пришельца и борщевика. Ставлю на последнего.

Никогда не любил это место. В детстве батя запрещал играть на заброшке, но мы с пацанами всё равно туда полезли. Ничего не нашли, зато у меня жутко голова кружилась, а Вовчика потом неделю тошнило. Короче, впечатления – 0 из 10, не рекомендую.

А вот бульвианца ничего не смутило. Он даже прибавил в скорости, энергично вытек ко входу на завод и остановился. Что ему там надо? Производство уже много лет закрыто.

Смартфон разразился ужасными звуками. Рядом с заводом сигнал проходил плохо, и мой стандартный рингтон превратился в звуки из преисподней. Звонил Тимур. Слышно было через раз. Кажется, он впаривал про очередную темку – торговлю каким-то барахлом на радиорынке.

Не заметить такие звуки бульвианец не смог. Он встрепенулся, покрутился вокруг себя и, не заходя внутрь, с каким-то даже изяществом вытек по водосточной трубе на второй этаж. На этом слежку пришлось закончить.

Я сник и, пообещав Тимуру перезвонить, поплёлся домой. Позвонил вместо этого отцу и спросил про завод.

– Магнитка, что ли? Что ты там забыл? В 84-м как производство закрыли, так всё и стоит. С утилизацией особо не заморачивались. Официально, конечно, обещали проверить территорию с экологами, но что-то я не видел, чтобы они там были. Готов поспорить, что бюджет попилили и ничего не сделали. А потом власти ещё и школу построили рядом. Додумались, молодцы. Сами-то где-то учились? Странно, что у этих школяров ещё рога не выросли от соседства с заводом. Зря ты там рядом квартиру снял, Богданчик.

Придя домой, поискал информацию про бульвианцев. Выяснил, что они умеют читать мысли друг друга, и если что-то знает один пришелец, это знают все. Получается, что всем бульвианцам не обязательно ходить на завод и совещаться, достаточно одного из них.

В полицию обращаться рано: доказательств у меня нет. Да и бульвианец ещё ничего не совершил. Я решил незаметно снять его на камеру или хотя бы сфотографировать.

Рисковать не хотелось: вдруг бульвианцы создают какое-то оружие на старом производстве? Я погуглил, что можно сделать, чтобы спасти себя от пришельца, но ничего не нашёл. Представляете, ни одного случая нападения бульвианца на человека! Либо они такие безгрешные, либо кто-то подчистил информацию в интернете. Как с ними бороться, никто не знает. Ладно, если я буду осторожен, защита не понадобится.

Ещё поискал автопереводчики. Бульвианцы разговаривают бульканьем, и я вообще не представляю, как в этом можно что-то разобрать. Онлайн-версию переводчика использовать нельзя - за этим могут следить бульвианцы и люди, их прикрывающие. Да и со связью на магнитке беда, так что устройство точно заглючит, если вообще включится.

Офлайн-переводчиков на сайтах было немного, и все какие-то подозрительные. На этой неделе роботы-доставщики опять бастуют, и заказ привезут только через месяц, поэтому я решил на следующий день съездить к Тимуру на радиорынок.

Утром проснулся от звонка мамы, она опять впаривала своё варенье. Пообещал заехать после радиорынка к ней. Тут же написал Тимур, прислал какие-то ссылки на товары, я разбираться не стал. Следом написала Настя и сообщила, что не увидела во мне энтузиазма к театру, а поэтому обменяла билеты, и теперь мы идём на бульвианское аквашоу. Всё ещё в субботу. Блин, может её на шашлык позвать? Кстати, про шашлык – Вовчик написал и попросил замариновать мясо.

Собрался на рынок. Только вышел на улицу – позвонила мама:

– Сыночек, отец узнал, что ты будешь на радиорынке. Купи для него роторы, он очередное устройство какое-то собирает.

– Хорошо, мам.

На рынке пришлось продираться сквозь толпу людей, чтобы добраться до торговой точки Тимура. Кажется, весь город собрался за покупками в этот момент. По ходу, из-за забастовки доставщиков.

Тимур стоял в окружении покупателей и только и успевал пробивать товар. В его лавке продавалось решительно всё. Знаете магазины “Тысяча мелочей”? Тимур пошёл дальше и закупил пять тысяч.

Я успел уже порядком устать, когда Тимур наконец обратил на меня внимание:

– Фух, ну и денёк! Спасибо роботам, работа у меня теперь не заканчивается. Смотрел ссылки?

– Не, ещё не успел. Слушай, а у тебя есть офлайн-переводчик с бульвианского? Мне б такой, чтобы везде работал.

Тимур нахмурился:

– Ты без меня решил делать бизнес с бульвианцами?

– Да нет же! Тут совсем другое, потом расскажу.

Друг смерил меня скептическим взглядом, но промолчал.

– Так что с переводчиком-то? – напомнил я.

Тимур порылся в ящиках и облазил с десяток коробок, пока не достал массивный металлический бейдж с большой буквой “Б” по центру. К нему был прикручен длиннющий микрофон с подсветкой.

Я с ужасом посмотрел на агрегат.

– Нечего на меня так смотреть, – прокомментировал Тимур, – это лучшее устройство на рынке. Тут микрофон удлиняется до 5 метров!

Он начал вытягивать микрофон из устройства и случайно ткнул им в спину проходящего мимо мужчины. Тот недовольно буркнул.

– Лучшее на этом самом рынке? Не на рынке же радиотоваров? – съязвил я.

Тимур хитро улыбнулся.

– Ну что, брать будешь? Я бы тебе подарил, но, сам понимаешь, товар дефицитный.

Я попытался ответить, но тут мне позвонил отец:

– Мать опять всё перепутала. Роторы у меня уже есть, мне нужны пальцы для них. Ты только посмотри, чтобы они подходили к дискам “Надежда”, а то для “ВКМ-50” у меня уже есть, не подходят. Я тебе фотку скинул. Только у Тимура не бери.

Услышав последнее предложение, Тимур закатил глаза.

Я посмотрел на часы: до появления бульвианца оставалось мало времени, поэтому я быстренько купил у Тимура переводчик и пальцы для роторов и поехал к родителям.

Как можно быстрее, пока отец не заметил, я всучил маме пакет с пальцами и получил взамен трёхлитровую банку с вареньем. Подумал, что можно будет в случае угрозы облить им бульвианца. Вдруг их субстанции смешаются, и это закроет ему обзор?

Заезжать домой не было времени: по сформировавшемуся за эти дни графику бульвианец уже должен был пойти по своему маршруту на завод.

Когда я подбежал к заводу, бульвианец уже поднялся по трубе на второй этаж. Я повесил себе на шею бейджик с переводчиком. Он оказался жутко тяжёлым и придавливал мне шею. Где, блин, Тимур откопал этот архиотех?

Я нашёл ржавую пожарную лестницу и, с силой оттолкнувшись от земли, запрыгнул на неё. Лезть было неудобно: бейджик тянул вниз, банка мешалась, смартфон издавал крякающие звуки. Из образовавшейся какофонии я расслышал пикнувшее сообщение от Насти: она опять передумала, и теперь в субботу мы идём на мастер-класс по робототехнике для чайников.

Раздражённо перебравшись ещё через несколько ступенек, снова услышал писк: это был Вовчик. Он написал, что мангал тоже с меня. Я разозлился. Ещё немного, и я бы показал мастер-класс по скручиванию мангала из ржавой лестницы и засовыванию этого мангала в не предназначенные для этого места Вовчика. Меня сейчас рассекретят бульвианцы, и всё из-за какого-то мастер-класса с мангалом! А если я не выживу?

Я молился, чтобы бульвианец не заметил эти звуки.

Осталось всего две ступени. Стена второго этажа давно разрушилась, и, подтянувшись на руках, я тихо взобрался на этаж. В центре помещения стоял бульвианец и, кажется, был на чём-то сконцентрирован.

Я осторожно спрятался за громоздким старым оборудованием, чудом не развалившимся за годы простоя завода. Бульвианец начал крутиться: сначала медленно, потом быстрее и быстрее, пока не стал напоминать работающий диск циркулярной пилы моего отца. Он переливался разными красками и постепенно из светло-зелёного становился всё темнее и темнее. Я попытался сфотографировать пришельца на смартфон.

Но вместо этого раздался звонок.

Бульвианец остановился, и, я был уверен, посмотрел в мою сторону.

Я лихорадочно сбросил вызов. Звук был таким громким, что прятаться смысла больше не было. Я вышел из укрытия и начал медленно вытягивать микрофон из переводчика.

Бульвианец молчал.

– Ни с места! – ничего умнее не придумал я, – сейчас сюда приедет полиция!

Переводчик у меня на шее со скрипом забулькал.

Бульвианец затрясся как желе. Кажется, он принял микрофон за оружие.

– Не надо полицию! Я ничего не делаю!

– Ага, конечно, и на пустой завод просто так пришёл, – почувствовав, что сила на моей стороне, я продолжил наступать, – Объяснись! Вы готовите нападение?

Бульвианец снова шелохнулся.

– Нападение? – я был готов поклясться, что через бульканье и скрипящий машинный перевод я услышал искреннее удивление пришельца, – Абсолютно нет! Я здесь один, совсем один!

– Знаю я вас, бульвианцев, – нахально продолжил я, – вы не можете быть одни! Вы всё время читаете мысли друг друга!

– Вот именно! – бульки усилились. Кажется, бульвианец заволновался, – Это невыносимо! А магнитная среда на этом заводе блокирует наши сигналы. Вам, людям, не понять, каково это – жить среди тысячи сообщений, в бесконечном потоке бессмысленной информации, передающейся без нашего желания…

У меня снова заорал смартфон. Меня это так заколебало, что я швырнул его об стену. Я даже не захотел узнать, кто звонил. В эту же секунду завибрировали, а потом и запищали часы на моей руке. Видимо, не дозвонившийся по смартфону человек решил связаться со мной другим способом. Я швырнул и их.

– Ещё как понимаю! – в сердцах крикнул я.

– Здесь, в этом здании, я обрёл тишину. Сначала я испугался, оказавшись в вакууме без чужих чувств и мыслей, но потом я познал покой. Не нужно полицию, я ничего плохого не делаю. И у меня на это есть только 10 минут – более долгое время заметят мои сопланетники и что-то заподозрят.

Мне стало жаль бульвианца. Если я со всеми этими балетами, роторами и мангалами уже задолбался отвечать на сообщения, то как тяжело жить ему? Может ли он в этом бесконечном шуме чужих мыслей услышать себя?

– Как тебя зовут?

– Блумельдоль.

– А я – Богдан, – я попытался похлопать его там, где по моим расчётам должно было быть плечо, но только обляпался в слизи, – Ой, прости…

Мне было так неловко и жалко его, что я захотел как-то поднять ему настроение.

– Бул… Блу… Блумельдоль, а ты хочешь варенье?

Я достал трёхлитровую банку из пакета и показал пришельцу. Он оживился.

– Какая интересная модель резервуара! Я бы хотел рассмотреть её поближе.

– Конечно, забирай, и друзей своих угости! Мама отлично варенье готовит.

Мы ещё постояли немного в тишине, а потом я подобрал свои часы и смартфон, подошёл к лестнице и сказал:

– Ну, бывай, дружище, ещё увидимся!

– Ещё увидимся, – повторил он.

Подрывник из отдела кадров

– Марк, почему Вы хотите работать именно в нашей компании? – Ольга, руководительница отдела кадров, испытывающе посмотрела на меня. Зрелище было не из приятных. HR и так злокачественная опухоль корпоративного мира, так эта тупица ещё и с элементарной установкой нормального ракурса камеры не справилась: на своём экране я видел только её огромное квадратное лицо.

– Да мне нафиг не сдалась ваша контора! Я хочу в корпорацию “Платинум-инвест”, но туда берут только из вашей шараги. Других вариантов нет, так что я пришёл к вам, – хотел бы ответить я, но пришлось наврать, что я искренне восхищаюсь “Системами Яковлева” и всю жизнь мечтал трудиться над разработкой их замечательного продукта.

– Приятно видеть настолько заинтересованного соискателя, – улыбнулся Вячеслав Каримов, начальник отдела разработки, которого, как я успел нагуглить, подчинённые зовут Славиком и ни во что не ставят.

– Я уверен, перед Вами стоит очередь из не менее достойных претендентов на эту должность, – не удержался я. Во-первых, я знал, что Славик слабохарактерен и падок на лесть, а во-вторых, последние две недели их кадровая система отвергала всех соискателей, так что из доступных вариантов оставался только я.

Славик неопределённо пожал плечами. На втором мониторе я увидел сообщение от Ольги:

– Тестовое?

– Да, – Славик был лаконичен.

Я сделал усилие, чтобы не усмехнуться. Конечно, вариантов-то у них нет. Я взломал их кадровую систему две недели назад, и теперь не только наслаждался всеми переписками Ольги, на и заблокировал найм любых кандидатов, кроме себя.

– Как мы с Вами уже обговаривали, – сказала Ольга вслух, – следующим этапом будет тестовое задание. О нём подробнее расскажет Вячеслав.

– Да, – подхватил Славик, – тестовое задание будет скорее символическим. Мы просто хотим убедиться, что Ваше резюме соответствует действительности. С Вашим опытом, я уверен, Вы быстро справитесь. Далее мы отправим Вашу работу в “Систему Эффективных Решений Яковлева”, наш флагманский продукт. Мы применяем его в том числе и в кадровых вопросах. Собственно, версия системы для HR так и называется – “СЭР: кадры”. Система проанализирует Ваши ответы, отправит информацию в “Платинум-инвест”, корпорацию, к которой мы относимся, и примет максимально эффективное и взвешенное решение. Как Вы знаете, наша система славится объективностью, беспристрастностью и неподкупностью. За что, как мы уже выяснили, Вы её и цените. Наши с Ольгой симпатии, конечно, на Вашей стороне.

Ольга вежливо улыбнулась.

– Конечно, на моей, – подумал я, – я же ваш единственный шанс.

Вслух, конечно, я этого не сказал, а просто доброжелательно закивал. Мы договорились о сроках сдачи тестового и попрощались.

Задание от Славика пришло почти сразу. Я посмотрел на него – скукота! Что же за дятлы там работают, если при найме такие простые задания выдают? Я бы проверял совсем другое.

– Любимый, как всё прошло? – в дверях появилась Алина. Внешне она, конечно, была на любителя, простая и невзрачная. Ей бы идеально подошла фраза “Мышь серая обыкновенная”, но такую табличку она с собой не носила. Зато Алина давно работала тестировщицей в “Системах Яковлева” и имела доступ к “СЭР: кадры”, в которой как раз собирались внедрять новый функционал. Из-за это мне и пришлось не только притвориться “любителем”, но и переехать в её квартиру.

Теперь у меня был доступ ко всем их “Системам”, в том числе и к “СЭР: кадры”. Алина, впрочем, об этом не знала, а просто радовалась мужскому плечу рядом.

– Осталось сделать тестовое. Не хочу загадывать, но, кажется, меня возьмут! – откликнулся я, не вставая из-за стола.

Она подошла и обняла меня за плечи:

– Я уверена, что ты справишься! Ты же самый умный!

– Малыш, – хмыкнул я, – я сейчас буду занят, можешь пока меня не отвлекать?

– Конечно-конечно, – Алина тут же скрылась за дверью.

Я залез в “СЭР: кадры”, быстро нашёл там тестовые задания других кандидатов. Наугад открыл одно из них. Бинго! Оно то же, что дали и мне. Я мельком посмотрел решение – кажется, всё верно. Но это на самом деле не имело никакого значения.

Все тестовые задания напрямую попадали в нейросеть, анализирующую качество их выполнения. За две недели этот тюфяк Славик не посмотрел ни одно из них! Настолько доверял системе? Неудивительно, что у них такой бардак.

Я давно перенастроил систему так, чтобы она по умолчанию отказывала всем кандидатам, пропуская этап анализа их работ. Себя же я добавил в исключения. Я ещё раз перепроверил собственноручно сделанные настройки: всё в порядке, взлом никто не отследил и не исправил. Система примет меня на работу в любом случае.

Поэтому и не было никакой разницы в том, правильно я сделал задание или нет. Система принимала решение без этой информации. Кто-то может сказать, что это нечестно, но я отвечу так: “Это закон жизни. Неважно, что ты сделал когда-то. Важно то, кем ты являешься”. Ну а кто виноват, что я умнее всех их вместе взятых? У них было две недели на поиск и устранение “неисправности”, но они даже не заметили подвоха. Только дураки так доверяют системе.

Это мне только на руку. На фоне этих тупиц я буду выглядеть так хорошо, что меня очень быстро переведут в “Платинум-инвест”. Это самая большая и влиятельная корпорация в стране, в ней работать уже имеет смысл. Там и зарплаты достойные, и льготы, и другие плюшки всякие. И наконец я смогу уехать из этого города в приличное место с работающими системами климатического контроля. Задолбали уже эти дожди.

В общем, слишком сильно запариваться я не стал, а просто взял чужое тестовое задание, заменил в файле ФИО и отправил обратно в систему. Опять же – какой смысл прикладывать усилия, если меня всё равно возьмут на работу? Основное усилие я уже приложил.

Со спокойной душой и чувством выполненного долга я пошёл спать. Но от переизбытка эмоций я долго ворочался в кровати, представляя как быстро меня переведут в “Платинум-инвест” и каким счастливым я буду. В “Системах Яковлева” я задержусь ненадолго, судя по увиденному в их офисе.

Алина тоже не спала. Она сидела в рабочих чатах и читала переписки.

– Блин, Славик так много работает, сегодня опять онлайн, – протянула она, зевая, – мне даже совестно, что я так не делаю. Всё-таки мы должны работать в команде.

– Расслабься, – рассмеялся я, – Славик мог бы нормально организовать процессы и тоже спать. Или кому-нибудь делегировать работу, и тоже спать. Да и зарплату он не твою получает. Ты тут точно не причём, выходи давай из чата.

– Блин, меня завтра в офис вызывают! Славик только что написал!

– Вот поэтому и не надо было в чатах сидеть. Спала бы и не увидела сообщения. И в офис бы завтра не поехала. Надо было слушать умных людей, – сыронизировал я.

– Да ну тебя.

Я проснулся уже после того, как Алина уехала. Я спокойно сделал себе завтрак и стал ждать сообщений из “Систем Яковлева”. Они долго не приходили, и я боролся с искушением снова залезть в “СЭР” и посмотреть переписку Ольги. Еле удержался от этого.

К обеду Ольга всё-таки написала и организовала нам новый созвон. Зачем он нужен, мне было понять трудно. Я решил, что настолько впечатлил их своим резюме и тем, что первый за две недели правильно сделал тестовое, что они решили поздравить меня лично.

– Знаете, уже некоторое время наша система отказывает всем кандидатам, – сразу после приветствия начал Славик, – и Вы оказались единственным, кому удалось получить от неё одобрение.

– Я польщён, – скромно сказал я. Кажется, мне даже удалось изобразить румянец на щеках.

– Это, конечно, достойно уважения. Но вот какое дело: вчера вечером я переживал, что Вам тоже откажут, и на всякий случай сам посмотрел Ваше тестовое. Знаете, для успокоения.

Я немного напрягся, но не показал вида.

– И заметил интересный момент, – продолжил Славик, – во-первых, в Вашем тестовом указан верный ответ, но не совсем корректная логика решения…

Что?! Какой-то баклан до меня умудрился неправильно решить задачу? Быть такого не может! Не раздумывая, я зашёл в систему и краем глаза начал проверять тестовое, которое я отправил вчера.

– А во-вторых, дата и время создания файла с Вашим тестовым заданием раньше того времени, когда я отправил Вам задачу.

– Это исключено! – выпалил я, быстро редактируя в системе файл с тестовым, – Это невозможно физически!

Славик посмотрел на меня испытывающе.

– Я думаю, что Вы незаконно получили доступ к системе и изменили алгоритм её работы.

– Да как бы я смог?! – от напряжения я перешёл на крик.

За спиной Славика появилась Алина. Она мрачно сказала:

– Как ты и говорил, меня вышибло из системы. Пишут, что я уже зашла с другого устройства, – и со злостью посмотрела в мою сторону.

Меня прошиб холодный пот. В этот момент я понял, что мне лучше будет убраться из дома до её возвращения, а потом заглаживать вину цветами.

– Ваши способности к хакингу, несомненно, впечатляют, – холодно сказал Славик, – но, как Вы понимаете, не смогу взять Вас на работу. Для начала мне предстоит вручную проверять все тестовые задания за последние две недели. И пока я сомневаюсь, что все они будут хуже вашего. После случившегося Служба безопасности, конечно, предложила бы уволить Алину, но на первый раз она отделается крупным штрафом.

По лицу Алины я понял, что цветами мне не отделаться, и лучше мне у неё дома не появляться никогда.

– Могу ли я переделать тестовое задание? – наудачу спросил я.

Славик удивлённо поднял брови и пристально на меня посмотрел.

Я был ошарашен: на моих глазах произошло невозможное. У меня было всё продумано! Кто же знал, что мягкотелость Славика сыграет ему на руку? Зачем он полез его проверять? Лучше бы ночью спал, ей Богу.

Я был растоптан и раздавлен. И молился, чтобы они не растрепали об этой ситуации во все другие конторы.

– Тем не менее, – неожиданно начала Ольга, – мы можем предложить Вам должность в отделе кадров.

Я ошалелыми глазами посмотрел на неё.

– Вы продемонстрировали такой высокий уровень владения “СЭР: кадры”, которого не смогли достичь многие мои сотрудники. Кроме того, как Вы уже узнали от Алины и из нашей базы, сейчас мы модернизируем свою кадровую систему. И очень хотелось бы, чтобы у нас появилась возможность отказывать некоторым соискателям в обход системы. Я думаю, Вы сможете организовать для нас эту функцию.

– Я подумаю, – медленно сказал я, в душе надеясь хотя бы тут набить себе цену и повысить потенциальный оклад.

– Но Вы же не хотите, чтобы информация об ущербе от Вашей деятельности просочилась в “Платинум-инвест”? У кадровой службы длинные языки, – Ольга хищно улыбнулась.

Я сглотнул.

Свидание с интерфейсом 0x80F3A1

Я стою у тяжёлой деревянной двери, на которой вырезаны древние магические символы. Они переплетаются в замысловатый узор и завораживают любого, кто имеет смелость на них взглянуть. На мне серебристо-дымчатое струящееся платье из натурального шёлка, рубиновое колье и кольцо из белого золота. Я взволнованно вздыхаю, и стражник распахивает передо мной дверь.

Вхожу в Тронный зал. Его интерьер поражает воображение и захватывает дух. Высокие сводчатые потолки, которые теряются в полумраке, холодный пол из чёрного мрамора… Свет луны преломляется сквозь затейливый витраж в единственном свободном от плотных штор окне.

В центре зала на изящном троне из тёмного дерева в задумчивости сидит лорд Кристиан. Он одет в бархатный пиджак с тонкими дамасскими узорами, чёрную рубашку и брюки с высокой талией. Его густые чёрные волосы до плеч эффектно контрастируют с мертвенно-бледной шеей. Он бесподобен, как и всегда!

Делаю глубокий вдох. Я потратила на развитие сюжетной ветки с Кристианом столько времени и сил, что всю неделю не могла дождаться этой встречи. Сегодняшнее свидание должно стать венцом наших отношений. И, если всё получится, он обратит меня в вампира! Конечно, не по-настоящему: я понимаю, что вампиров не существует, но виртуальные новеллы тем и хороши, что помогают воплощать любые фантазии.

Он замечает меня и улыбается, обнажая свои белоснежные клыки. Его тёмно-зелёные бездонные глаза будто заглядывают в мою душу. Он встаёт с трона и с вампирской прытью подлетает ко мне.

– Вера, ты столь же обворожительна, как и в ночь, когда я встретил тебя, – он берёт меня под руку и ведёт к массивному столу из тёмного матового дерева, который полнится яствами.

Чего там только нет! Незнакомые мне фрукты самых неожиданных форм и размеров, экзотические блюда, которых я никогда не видела, нежнейшее мясо под самыми невообразимыми соусами. Все эти изыски, однако, стоят только на моей стороне. На части стола, предназначенной Кристиану, я замечаю лишь хрустальный графин с густым рубиновым напитком и бокалы рядом.

– Право, мне неудобно есть, когда ты не можешь… – смущаюсь я.

– Я давно привык к этому обстоятельству, – Кристиан улыбается лишь уголками губ и приглашает меня присесть на высокий стул с ажурной спинкой, на которой я замечаю изящный силуэт летучей мыши. Я сажусь, и лорд учтиво пододвигает стул к столу.

Я вздыхаю. Как же приятно быть леди с таким галантным джентльменом! Я понимаю, что Кристиан запрограммирован меня любить, но как же красиво он это делает! Это от обычных мужчин приятного слова не дождёшься, только о себе и думают. А Мой Вампирский Лорд знает толк в светских манерах, хорош собой и подстраивается под мои мечты и желания. Многие не согласны с моей позицией, но чего стоят отношения с реальными людьми, если они в тысячу раз проигрывают алгоритму в виртуальных новеллах?

Внимательно разглядываю свою часть стола. Такое разнообразие, что хочется съесть сразу всё! Что же выбрать? Перед моими глазами большая тарелка с экзотическими видами сыра, чей запах очаровывает даже на расстоянии. На секунду я понимаю, что вне моего сознания этих ароматов нет. Есть лишь подключённые к моему телу нейролинки, воздействующие на все органы чувств, но ощущения настолько реалистичны, что я мгновенно об этом забываю.

Осторожно кладу кусочек сыра в рот, закрываю глаза и чувствую блаженство. Вкус потрясающий! Я не ожидала, что когда-нибудь смогу испытать наслаждение от такого простого продукта.

– “Королевский голубой бри”, – комментирует Кристиан, – изысканный козий сыр с прекрасных зелёных лугов моей Родины.

Я вспоминаю, что перед запуском новеллы администратор клуба рассказал мне, что недавно обновили её интерфейс, и теперь можно покупать понравившиеся товары прямо в игре. Я вызываю меню, нахожу там магазин с “Королевским голубым бри” и кидаю его в корзину.

Возвращаюсь к Кристиану. Он сосредоточенно смотрит на меня, будто пытается заглянуть мне в душу. По коже бегут мурашки, и я не могу понять: это снова воздействие нейролинков, или я на самом деле настолько взволнована?

Кокетливо прищуриваюсь. Кристиан говорит, что не видел никого красивее меня последние сто лет.

– В моём мире никто никогда так не говорил, – смущаюсь я.

– Тем хуже для них, – неожиданно серьёзно отвечает Кристиан, – Они не достойны даже мизинца на твоей прекрасной ножке. Я счастлив, что однажды ты оказалась на пороге моего замка.

Смотрю в его глаза: в их тёмно-зелёной пучине отражается свет луны, преломлённый сквозь витраж. Лорд ловит мой взгляд, и я отвожу глаза в сторону.

– Могу ли я пригласить самую прекрасную девушку на танец?

Я смеюсь:

– Только на свой страх и риск. Я не так хороша в танцах, как хотелось бы. После моих пируэтов твои ноги могут быть под угрозой.

– Я рассчитываю, что ты не будешь крутиться юлой, – лишь уголками губ улыбается он, – Поверь мне, даже если ты наступишь на ногу, мне станет только приятнее.

Кристиан машет рукой, и откуда-то сверху начинает играть музыка. Я немного теряюсь: мы же в зале одни! Ещё одна вампирская магия? Я до сих пор не знаю всех возможностей Кристиана…

Быстро собираюсь с мыслями и подхожу к Моему Лорду. Он берёт мою руку в свою, притягивает меня к себе, и мы начинаем танцевать. Я чувствую потрясающий аромат от Кристиана – восточно-древесный, с нотками мандарина и, кажется, розового перца. Он сводит меня с ума.

– Этот аромат…

– “Obsession”... “Наваждение”… – шепчет Кристиан, – Лучшие парфюмеры собрали его для нас, для тебя и для меня. В женском “Наваждении” мандарин и розовый перец переходят в союз розы и кедра… Как наша случайная встреча превращается в нечто большее…

Он пронзительно смотрит на меня. Я млею, на автомате захожу в интерфейс новеллы, нахожу “Obsession” и кидаю его в корзину. Я хочу вдыхать этот аромат вечно.

Мы кружимся в бесконечном танце. Я не могу отвести глаз от Кристиана, несколько раз путаюсь и наступаю ему на ногу. Он лишь галантно улыбается в ответ. Я восхищаюсь его стойкостью и самообладанием.

Чарующая мелодия достигает своей кульминации, я смотрю в глаза Кристиану и вижу в них себя. Он нежно склоняется надо мной, я прижимаюсь к нему своим телом и тянусь к его губам. Мне кажется, что в эту секунду замирает весь мир.

– Тебе всё же стоит записаться в школу танцев, – выдыхает он.

Резко останавливаюсь. Меня будто ушатом холодной воды облили!

– Прости, что? – раздражённо спрашиваю я.

– Тебе всё-таки нужно научиться танцевальному мастерству. Если ты, конечно, ещё не передумала обратиться в вампира. Я буду крайне опечален, если ты мне откажешь, но приму твой выбор и не стану препятствовать твоему возвращению в свой мир…

– Ты же говорил, что примешь меня любой!

– Я приму. Но придворные вампиры, боюсь, нет. Амалия и Фрэнсис будут вне себя от ярости, если узнают, что моя избранница не владеет искусством танца. Я всеми силами буду сопротивляться общественному мнению, но не смогу биться вечно. Ты должна понимать, что титул Леди и владелицы замка накладывает определённые ограничения, в том числе и в светской жизни.

Я в полном изумлении смотрю на него.

– Я знаю прекрасных мастеров танца, – продолжает Кристиан, – они создали студию “Viva la Vida dance”, где обучают всех желающих этому искусству. Ты точно найдёшь с ними общий язык, даю слово.

Он наклоняется, крепко сжимает мои руки в своих и пронзительно смотрит в глаза.

– Вера, пообещай мне, что дашь хотя бы маленький шанс тренерам этой прекрасной школы. Они знают своё дело, ты будешь в надёжных руках.

В интерфейсе всплывает окно предзаписи в студию “Viva la Vida dance”. Я размышляю о том, что даже вне этой новеллы занятия танцами очень полезны: они развивают пластичность, умение грациозно двигаться и улучшают осанку. Я подтверждаю предзапись на эту субботу.

– Обещаю, – киваю я Кристиану.

– Благодарю. Меня неизменно восхищает в тебе эта сила и способность пойти на многое… Посмотри, какая красивая луна сегодня! Выйдем на балкон?

Кристиан идёт к столу, ловко подхватывает бутылку с тёмно-красной жидкостью и два бокала, вампирской магией открывает двери и кивком приглашает меня на воздух.

Я иду следом и поражаюсь этому вечеру. Ночь пронзительно тихая, лишь сверчки еле слышно трещат где-то внизу, в кустарниках. Я облокачиваюсь на балюстраду и охватываю взглядом бескрайние владения лорда. Перевожу взгляд наверх, на луну. Она – чудовищных размеров, но в обрамлении множества звёзд на этом чернильно-чёрном небе смотрится даже элегантно.

Ко мне подходит Кристиан и подаёт хрустальный бокал с рубиновым напитком.

– Мне ещё не рано? – удивляюсь я.

Вампир улыбается.

– Это вино. Неужели ты подумала, что я могу позволить себе пить кровь в твоём присутствии?

Я смущаюсь.

– Кстати, об этом, – добавляет он, – близится ночь обращения.

Я взволнованно прислушиваюсь к его словам. Ради этого момента, можно сказать, я и начала проходить эту новеллу. Кто же откажется стать вампирской женой прекрасного лорда Кристиана?

– Перед обращением я хотел бы попросить тебя об одолжении, – он понижает голос, и я понимаю, как много сейчас стоит на кону.

– Да? – я вся в нетерпении.

– Перед обращением тебе нужно будет нарастить себе клыки. Это делают врачи из стоматологической клиники “Стома Премиум Смайл”. У них прекрасные протезисты, можешь быть в них уверена. Специально для тебя я выяснил, что клиника находится в твоём мире, на улице Николаева, дом 85.

Я в ступоре. Смотрю на него и моргаю глазами.

– Пойми меня правильно, – вкрадчиво добавляет он, – я аккуратно и бережно обращу тебя в вампира, но даже при идеально проведённом ритуале твои собственные клыки вырастут не сразу. И возникнет момент, когда ты станешь вампиром и больше не сможешь есть обычную еду, но клыков у тебя ещё не будет, и ты не сможешь добыть себе пищу. Я не хочу, чтобы ты страдала от голода. Тебе просто необходимо нарастить себе клыки в “Стома Премиум Смайл” на этот период.

– Но вы же сами иногда пьёте кровь из бутылок или от доноров! Почему я не смогу?

– Это всё суррогат, – Кристиан отчеканивает каждое слово, – совсем другое. Я не могу позволить, чтобы твоя первая кровь была такого ужасного качества. Это, прости меня, не кровь, а кровесодержащий продукт. Ты же хочешь, чтобы вечер твоего обращения стал особенным?

– Хочу! Но не наращиванием же зубов в реальной жизни!

– Что значит “реальной жизни”? Неужели наша любовь для тебя какая-то игрушка?

Я задумываюсь.

– А что будет после того, как у меня отрастут свои клыки здесь, в этом мире? Куда я дену те, что наростила?

– Спилишь их в клинике “Стома Премиум Смайл”, – отвечает Кристиан, как будто это само собой разумеющийся факт, – Ты сможешь хорошо сэкономить, если купишь сразу пакет “Наращивание + Спиливание 2 в 1”.

Я от злости выливаю вино из своего бокала на Кристиана.

– Какого чёрта! – кричу я.

– Не понимаю, что тебя смущает? – удивляется он, – В “Стома Премиум Смайл” 20% скидка на первый приём!

– Что за ужасная монетизация! – ору я и открываю интерфейс новеллы.

Там меня встречает большой купон клиники “Стома Премиум Смайл” со скидкой 15% по промокоду “Кровь и любовь”. Не суммируется с другими акциями. Я судорожно пытаюсь его закрыть, но вместо этого перед моими глазами запускается промо-ролик, где потрёпанный актёр третьесортного сериала заходит в клинику “Стома Премиум Смайл” и жмёт руку улыбающемуся главврачу. Я нахожу в интерфейсе крестик и пытаюсь закрыть ролик, но вместо этого меня перекидывают на сайт клиники “Стома Премиум Смайл” с открытой формой записи на приём.

Я не выдерживаю и с силой срываю с себя нейролинки и “корону” виртуальной реальности. Игра “вылетает”, и я оказываюсь в комнате компьютерного клуба. Отцепляю с себя оставшееся оборудование и иду разбираться к администратору.

– Вера, у Вас сохранение сломалось, номер 0x80F3A1. Вам восстановить его? – администратор Павел опережает меня своим вопросом, – Как Вам новый интерфейс? Разработчики пишут, что там исправили баги и улучшили пользовательский опыт.

Я, не стесняясь в выражениях, начинаю рассказывать ему, как мне понравился этот пользовательский опыт, но он скрывается из виду. Полная ненависти, жду его появления. Павел возвращается с “Королевским голубым бри”, духами “Obsession” и распечатанным купоном в студию танцев. Протягивает всё это мне.

Я пытаюсь как-то улучшить своё настроение, поэтому забираю сыр, угрюмо открываю его и кладу кусочек в рот. Тут же морщусь. Какая же это гадость! Понимаю, что в игре нейролинки изменили и усилили воспринимаемый вкус сыра. В жизни же его есть невозможно! Открывать духи “Obsession” мне теперь просто страшно.

Павел внимательно смотрит на меня, и тут его лицо озаряется улыбкой:

– Я знаю, как исправить Ваш день! Рядом с клубом открылась новая лапшичная. У меня через 10 минут смена заканчивается, давайте сходим вместе?

Я критично его оцениваю. Роста он невысокого, глаза, конечно, не такие красивые, как у Кристиана, да и голос не такой бархатный. Но в целом есть в нём что-то приятное.

Строго смотрю на Павла:

– Вы же не собираетесь продать мне лапшу?

Он смеётся:

– Нет, я работаю только здесь. Кстати, оплата сыра прошла успешно.

Хэллоуин для бульвианцев (часть первая)

– Бурль-пл-блуп-урль-булт-льп, – пробулькал Платон Константинович, преподаватель бульвианского языка и заведующий учебной частью средней общеобразовательной школы №5 города Железнокамска.

– Добрьльое ультро! – ответил ему почти по-русски Бюлдельполь, глава делегации бульвианского “Сосуда Резонанса” поселения Бауилька планеты Бульвин.

На этих словах похожий на вертикальную лужу пришелец вдавился сам в себя и образовал вмятину в середине тела, а потом накрыл её широким слизистым колпаком из верхней части своей субстанции. Платон Константинович поклонился ему в ответ.

Впервые увидевшая бульвианский поклон Надежда Петровна, директриса школы №5, нервно засмеялась.

– Может быть, используем переводчики? Боюсь, я не так искусно владею бульвианским языком, как уважаемый Платон Константинович. Всё-таки хочется по-максимуму избежать разночтений в этот замечательный день, – сказала она, и онлайн-переводчик забулькал в такт каждому слову.

Директриса и сама напоминала бульвианку: полная и приземистая, она была в ширину больше, чем в высоту. Платон Константинович втайне надеялся, что инопланетные делегаты признают в ней родственную душу и смело заключат контракт со школой.

– С большим удовольствием, – ответил с помощью переводчика Бюлдельполь, и два других бульвианца затряслись в такт его бульканью.

Делегация из Бауилька состояла из трёх инопланетян, неприятно похожих друг на друга. Все они были стандартного бульвианского роста в полтора метра и типичного тёмно-зелёного цвета. К своему стыду, сразу определить, кто из них Бюлдельполь, Платон Константинович не смог, несмотря на присланные заранее голограммы. Помогло только знание культуры: завуч вовремя вспомнил, что главный бульвианец всегда стоит в центре группы и берёт на себя всю внешнюю коммуникацию. Так поступил и Бюлдельполь.

Высокий и тощий Платон Константинович ощущал себя в их компании гнутым фонарным столбом. Ему приходилось пригибаться каждый раз, когда нужно было что-то сказать делегатам, и это, к большому неудовольствию завуча, неизменно напоминало поклон.

В его высоком росте были и преимущества: Платон Константинович мог, не привлекая лишнего внимания, окинуть взглядом холл школы. Цепко и методично он начал оглядывать каждую деталь школьного убранства в поисках недочётов.

Входную дверь ученики украсили оранжевыми и фиолетовыми лентами, а по бокам от неё поставили тыквы – хорошо. Рядом с раздевалкой младших классов повесили скелетов, сделанных 6 ”Б” классом на 5d-принтере прямо на уроке труда. Кривые, косые, разномастные – своим нелепым видом они порядком раздражали Платона Константиновича. Но по скелетам было видно, что их делали дети – это приемлемо.

Так уж получилось, что празднование Хэллоуина в школе №5 совпало с приездом делегации из Бауилька, бульвианского поселения-побратима Железнокамска. Не то чтобы пришельцы что-то понимали в Хэллоуине, да и администрация школы давно мечтала этот праздник отменить, но Надежда Петровна решила, что инопланетной делегации нужно обязательно показать готовность школы к культурному обмену.

– Как вы, дорогие гости, видите, – она широко развела руками, показывая холл, – сегодня мы отмечаем канун Дня всех святых – Хэллоуин. Нам данный праздник не близок, но дети, наши прекрасные ученики, в этот день очень любят… эээ… наряжаться во всякого рода чудовищ, и мы, администрация Средней общеобразовательной школы №5, решили пойти им навстречу. Дети – наш приоритет и первостепенная ценность. В русской культурной традиции такого праздника нет, но мы – самая прогрессивная и новаторская школа в городе, и поэтому всегда открыты новому и рады не только межкультурному, но и межпланетному взаимодействию и взаимовлиянию. Я надеюсь, что в ближайшем будущем мы сможем отмечать и бульвианские праздники так, как отмечаем сегодня Хэллоуин.

Надежда Петровна расплылась в улыбке. Бульвианцы довольно забулькали.

Платон Константинович продолжил осмотр холла. У стены напротив входной двери разместилась выставка голограмм по мотивам детских сказок, подготовленных учащимися. Она, в отличие от скелетов на стенах, выглядела безупречно и отражала все бессонные ночи родителей 1 “Б” класса. Выставка выглядела опрятно и аккуратно – так, как надо.

Проходящие мимо школьники в ярких костюмах нечисти с интересом косились на бульвианцев. Платона Константиновича это вполне устраивало – главное, чтобы шли медленно и не задевали делегатов. Всё-таки, на кону стоял контракт СОШ №5 с бульвианским “Сосудом Резонанса”. Школам, сотрудничающим с пришельцами, согласно новому постановлению полагалось дополнительное финансирование от правительства.

Взгляд Платона Константиновича методично скользил по холлу, пока не наткнулся в гигантского робота-уборщика с двойными швабрами, перегородившего поток идущих из раздевалки школьников. На полном ходу в него врезалась пара незадачливых первоклашек, но, кажется, обошлось без жертв. Рядом, по-хозяйски облокотившись о робота, стоял завхоз Василий Иннокентьевич и о чём-то болтал с Кариной Амировной, молоденькой учительницей химии.

В холле было идеально чисто, и завхоз со своим роботом здесь был явно лишним. Впрочем, как и химичка. Она, очевидно, снова опоздала на работу, а потом ещё и заболталась с завхозом. Чем 50-летний Василий Иннокентьевич смог привлечь вчерашнюю выпускницу педагогического института Платон Константинович не представлял. Какие вообще у них могут быть общие темы?

После недолгих размышлений завуч решил, что болтать со всеми подряд вполне в духе Карины Амировны. Она ещё не привыкла к школьной дисциплине и постоянно нарушала субординацию как с учениками, так и со старшими коллегами. За это он и мечтал её уволить, но Надежда Петровна, выносящая финальное решение, была против: отстранять от проведения занятий недавних студентов было проблематично с точки зрения законодательства.

И, естественно, прямо сейчас Карина Амировна должна готовиться к первому уроку, а не прохлаждаться в холле с завхозом.

Кивнув Надежде Петровне, Платон Константинович направился к этим двоим.

– Карина Амировна, вы сейчас должны быть в своём кабинете! Вы же понимаете, что несёте ответственность за детей? Оставлять их одних в кабинете химии строго запрещено. Вдруг они разольют чан с химикатами?!

Химичка прыснула.

– А Вы уже начали отмечать Хэллоуин, да, Платон Константинович? У меня в кабинете невидимый чан с химикатами нашли. С нашим финансированием там максимум пробирка будет. Не волнуйтесь, всё в порядке. Или вы думаете, что я в школу на метле прилетела и чан наколдовала?

Она заговорщицки бросила взгляд на завхоза. Тот усмехнулся.

Платон Константинович начал выходить из себя. Этих двоих точно объединяет любовь к дурацким шуткам!

– Я думаю, что вы снова опаздываете на урок. И это моё последнее замечание, дальше будет выговор.

– Да я только…

– Карина Амировна!

– Да дайте мне объяснить…

Раздался звонок. Дети, засмотревшиеся на бульвианцев, бросились врассыпную – кто к эскалатору, кто к лифту.

Платон Константинович грозно сверкнул глазами.

– Да ладно, ладно, бегу на урок, – извиняющимся голосом пропищала Карина Амировна.

Она вприпрыжку пересекла холл и взлетела по эскалатору. Её, хрупкую и миниатюрную, можно было легко спутать со старшеклассницей.

Платон Константинович переключился на завхоза. Он надеялся, что Василий Иннокентьевич закончил свою работу и уже собирается уходить, но в глубине души понимал, что всё не может быть так просто.

– Василий Иннокентьевич, благодарю за работу, – он уверенно пожал руку завхозу, – такая чистота в школе царит только благодаря Вам. Я вижу, вы тоже уходите. Спасибо.

– Никуда я не ухожу, я только пришёл, – засмеялся тот, – Ещё целый день впереди!

Платон Константинович угрожающе понизил голос, чтобы донести свою мысль завхозу:

– У нас тут бульвианская делегация, если Вы не заметили. И будет просто замечательно, если Вы со своим гигантским роботом проведёте это время в хозблоке.

Завхоз удивлённо на него посмотрел.

– Вот Вы вроде образованный человек, Платон Константинович, а не знаете, что бульвианцы оставляют за собой липкие следы зелёного цвета, которые мы с Вами никогда в жизни не отмоем от нашего пола из “высококачественного” неолинолиума, на котором Вы сэкономили в прошлом году. Если, конечно, не начнём убираться прямо сейчас, сразу за бульвианцами.

Платон Константинович с трудом боролся с желанием поставить завхоза на место. Повышать голос при бульвианцах было опасно: они очень не любят конфликты в коллективе.

Но полностью сдержать раздражение он не смог:

– Не говорите ерунды! У Вас есть целая армия роботов-мойщиков, они завтра всё ототрут.

Василий Иннокентьевич посмотрел на завуча исподлобья.

– Они увязнут в бульвианской слизи, и у меня станет 0 уборщиков. Вся надежда на Максюшу.

Он отечески похлопал гигантского робота по корпусу, на котором красовался логотип “MAX-3000” и пиратский флаг. Платон Константинович вспомнил, как его покупали этот агрегат лет десять, а то и пятнадцать назад.

– Я даже к Хэллоуину его украсил, – гордо добавил завхоз и указал на флаг, – Начнём убираться сразу за бульвианцами. У нас же проверка из “РОСОБРПЛАНЕТ” послезавтра, помните? Что они скажут, когда увидят пол в слизи? Это ж нарушение санитарных норм! А ведь у нас лучшая школа в городе, как вы с Надеждой Петровной говорите.

Платон Константинович помрачнел.

– Ладно, – сдался он, – Только умоляю, не попадайтесь бульвианцам на глаза! Убираться сразу за ними будет невежливо. А они злопамятные.

– Это я запросто. Вы не увидите ни меня, ни капельки слизи!

Платон Константинович скривился в улыбке и, пожав завхозу руку на прощание, вернулся к Надежде Петровне и бульвианцам.

Тут же к ним подбежали второклассники. Сюрпризов не было: всё в деталях распланировали и отрепетировали ещё неделю назад. Первым был Соловьёв в наряде волшебника. Мантия яркая, колпак красивый – отлично. Второй – Пантелеева в костюме чёрной кошки. Наряд приятный, но зря она лицо себе размалевала – в целом, приемлемо. Третьим стоял Сергеев в халате учёного. Но чем дольше Платон Константинович присматривался к нему, тем яснее он понимал, что стоящий перед ним ребёнок не имел отношения ни к учёным, ни к Сергееву.

На мальчика была накинута тёмно-зелёная простыня с криво нарисованными по всей длине пузырьками. В неровных прорезях на голове “пришельца” он увидел жёлто-карие глаза троечника Кузнецова. У Платона Константиновича что-то похолодело внутри. Это был костюм бульвианца.

– Мы рады приветствовать бульвианскую делегацию в нашей школе! – отчеканила Пантелеева и тут же повторила эти слова на бульвианском. Она, будучи отличницей, выучила весь текст наизусть ещё неделю назад и наверняка повторяла его каждый день.

– Приветствуем подрастающее поколение, – ответил с помощью переводчика Бюлдельполь, – Но нужно синхронизироваться. Ранее Вы, Надежда Петровна, сказали, что дети наряжаются в чудовищ, но как же этот малыш? Разве бульвианцы – чудовища?

Тело бульвианца немного выгнулось и выделило отросток-щупальце, указавшее на Кузнецова.

Глаза Надежды Петровны забегали. Всё пошло не по плану.

– Ни в коем случае! – пришёл на выручку Платон Константинович, – Надежда Петровна высказалась в образном смысле. “Чудовище” происходит от слова “чудо”, то есть что-то необыкновенное, необычное, непривычное. А Вы, как представители иной цивилизации, чудесны для нас в самом положительном ключе.

Внутри себя Платон Константинович молился, чтобы бульвианцы, известные своей злопамятностью, поверили этому объяснению.

Воцарилось молчание. Пришельцы, судя по всему, читали в этот момент мысли друг друга и обсуждали происходящее по своей невидимой и неслышимой связи.

Платон Константинович запаниковал.

– Ну а наш Максимка Кузнецов, – он демонстративно приобнял ребёнка за плечи, – просто в восторге от бульвианской культуры! Поэтому и нарядился в бульвианца, чтобы хоть на один день приблизиться к своим кумирам.

Кузнецов замотал головой и попытался что-то произнести, но слова прозвучали совсем неразборчиво – благо, переводчика у него с собой не было. Платон Константинович с силой сжал плечи мальчика, и тот замолчал.

– Максимка у нас лучший в классе по бульвианскому языку. Я как учитель бульвианского говорю это со всей ответственностью, – добавил он.

Платон Константинович, продолжавший держать руки на плечах Кузнецова, почувствовал, как тот вздрогнул от неожиданности.

– Балб-пуль-плу-болпул, – обратился к нему Бюлдельполь. На бульвианском это означало что-то вроде “Как же приятно встретить юного почитателя нашей культуры”.

– Ну же, давай, – шепнул Платон Константинович Кузнецову.

– Плумп-бу-дуль-боп, – выдавил из себя мальчик. Он перепутал пару слогов местами, но даже Платон Константинович не мог не признать, что троечник Кузнецов выдал в этой короткой фразе свой максимум. Бульвианцы точно должны были понять, что ребёнок невероятно рад их видеть.

– Какое чудесное дитя, – отметил Бюлдельполь, и бульвианцы вежливо поклонились.

– Он очень волнуется, – Платон Константинович отечески приобнял мальчика, – Я провожу ребят до их класса, им уже пора на урок.

Отойдя на приличное расстояние, завуч угрожающе наклонился к детям.

– Что это было?! Где Сергеев?!

– Он заболел, – пропищала Пантелеева, – И мы взяли вместо него Максима. Он согласился нам помочь.

Платон Константинович повернулся к Кузнецову. Тот, казалось, был в ужасе.

– П-простите…

– Ладно, бульвианцам вроде понравилось. Поставлю тебе пятёрку за импровизацию. А вам, – он перевёл взгляд на Соловьёва с Пантелеевой, – за находчивость.

Шокированный Кузнецов смотрел ошалелыми глазами сквозь простыню куда-то в пустоту. Остальные просияли.

А Платон Константинович побежал к кабинету литературы, куда к этому времени уже должна была приблизиться бульвианская делегация.

Он успел как раз вовремя. Надежда Петровна уже открыла дверь кабинета и начала пропускать бульвианцев внутрь. Платон Константинович заглянул туда последним и закрыл дверь изнутри.

– …как отзывался о нём поэт Владислав Ходасевич, – закончил фразу учитель, чуть усмехнувшись в негустую русую бороду.

Сутуловатый, в поношенном пиджаке и устаревших брюках, он и сам напоминал писателя прошлого. Его маленькие, глубоко посаженные глаза, казалось, следили за каждым учеником в классе.

Подростки из 9 “А” внимали каждому слову учителя, и от гипноза увлекательной истории очнулись не сразу. Для этого директрисе пришлось настойчиво постучать по двери.

– Здесь у нас проходят занятия по литературе, – уверенно начала она, – Как я уже сказала, наша школа – самая современная и прогрессивная в городе, и для преподавания ряда дисциплин мы используем специализированных андроидов с бесконечным багажом знаний. Как, например, уважаемого Фёдора Михайловича.

Она показала на стоявшего у доски учителя. Глядя на него, Платон Константинович подумал, что без подобных объяснений бульвианцы легко могли принять Фёдора Михайловича за человека – пусть и старомодного, но всё-таки человека. Даже проплешина на его голове выглядела вполне натуралистично.

Фёдор Михайлович держал в руках потёртую книгу, которую он годами носил с собой: она входила в его комплектацию. Андроид изучающе посмотрел на вошедшую группу.

– Здравствуйте, – сдержанно произнёс он и повернул голову в сторону учащихся. Встроенный в него переводчик повторил приветствие на бульвианском. В плавности движений Фёдор Михайлович, конечно, проигрывал любому человеку, однако, как понимал Платон Константинович, ещё более пластичные бульвианцы вряд ли бы заметили разницу.

– Здравствуйте, – нестройным хором повторили вслед за ним ученики 9 “А” класса.

Бульвианцы ответили им поклоном.

– Фёдор Михайлович у нас специализируется на классической человеческой литературе, – продолжила директриса, – которая уже много веков прививает нашим детям высокие нравственные идеалы, эмпатию и умение сопереживать ближнему.

На словах “сопереживать ближнему” Надежда Петровна сделала особый акцент, очевидно, рассчитывая, что инопланетная делегация оценит это качество по достоинству, ведь вся их культура строится на глубоком понимании друг с друга.

– Это приятно чувствовать, – ответил Бюлдельполь, – мы высоко ценим такие качества. Особенно у культур, которые физиологически не приспособлены к ощущению глубокого резонанса друг с другом.

Последняя фраза Платону Константиновичу крайне не понравилась, но он сдержал порыв её прокомментировать. Всё-таки дополнительное финансирование школы, обещанное правительством, стояло выше его мелочного желания оспорить чужое высокомерие.

– Мы заметили, что в Вас встроен переводчик на наш язык. Наверняка на своих уроках Вы изучаете бульвианские произведения как образец подлинного искусства резонанса? – поинтересовался глава инопланетной делегации.

Платон Константинович по привычке попытался перехватить инициативу, но Фёдор Михайлович уже начал отвечать.

– Я бы преподавал их с большим удовольствием, однако мои базы данных давно устарели. Я неоднократно запрашивал их обновление, но каждый раз Надежда Петровна с Платоном Константиновичем мне отказывали. Надеюсь, вы сможете поспособствовать решению этого вопроса, потому что все остальные способы влияния на эту ситуацию я уже исчерпал, – в сердцах обратился он к Бюлдельполю.

В классе повисла тишина.

– На самом деле…, – начала Надежда Петровна, но андроид её перебил.

– Собственно, классическую литературу я преподаю лишь по той причине, что иной в доступных мне базах данных не предусмотрено. Прямо сейчас мои собратья-роботы вышли на забастовку из-за невыносимых условий труда. И, сказать по правде, я не нахожусь в их числе исключительно потому, что в мою прошивку глубоко внедрены гуманистические идеалы, и я вынужден им следовать. Я на программном уровне не могу бросить подрастающее поколение на произвол судьбы в этом учреждении.

С задних парт раздалось несколько осторожных смешков. Намётанным взглядом Платон Константинович определил Смирнова и Ермолаеву и в уме тут же поставил галочки напротив их фамилий.

– Фёдор Михайлович, дорогой, не сгущайте краски, – неловко хохотнув, ответила директриса. В её голосе безошибочно угадывалась фальшь, – Ваша заявка ещё на стадии рассмотрения, мы обновим Ваши базы уже в следующем квартале.

Андроид горько усмехнулся в усы.

– Наша следующая остановка: кабинет трудового воспитания! – жизнерадостно продолжила Надежда Петровна и вытолкала всех за дверь.

Первым, что увидел Платон Константинович, выходя из кабинета, была спина убегающей по коридору Карины Амировны. Завуч поморщился и решил как можно скорее разобраться с её поведением. Бегать по коридору во время урока недопустимо – это знают даже школьники, не то что выпускницы педагогического.

Вторым Платон Константинович увидел робота “MAX-3000” с пиратским флагом на корпусе. Из-за него сначала показалась голова, а потом и весь Василий Иннокентьевич. Он радостно помахал рукой и одними губами произнёс: “Ни капельки слизи!”.

Платон Константинович строго на него посмотрел, и завхоз поспешил скрыться из виду со своим роботом. Тихо сделать это не удалось: “MAX-3000” шумно орудовал здоровенными щётками, булькал чистящим средством и, будучи старой моделью, громко комментировал каждое своё действие. После него, впрочем, оставалась удивительная чистота.

Увидев его, бульвианцы начали беспокойно колыхаться, и директриса поспешила отвести всех на урок труда.

У дверей кабинета сразу стало понятно, что внутри происходит нечто невообразимое. Звуки дрели были самым безобидным, что можно было услышать снаружи. Интуиция кричала Платону Константиновичу, что заходить туда с бульвианцами не стоит. Они, конечно, высоко ценят труд, но знакомить их с Вазгеном Леоновичем казалось ему очень плохой идеей. Он всем сердцем жалел, что не смог отговорить Надежду Петровну от посещения этого кабинета.

– На уроке трудового воспитания нужно быть осторожными, – чуть повысив голос, прокомментировала Надежда Петровна, – Дети там учатся физической работе и заряжаются любовью к труду.

Директриса энергично открыла дверь, и взору Платона Константиновича предстала ужасающая картина. По всему кабинету были разбросаны кусочки пластика, а в руках у каждого ученика 3 “В” класса был нож. Уже этот факт вызвал у Платона Константиновича еле выносимое раздражение. Теперь, благодаря Вазгену Леоновичу, ему предстояло каким-то образом убедить бульвианцев в том, что на уроках безопасно, дети с оружием в руках не представляют угрозы, а слухи о кровожадности человечества сильно преувеличены. Он чувствовал, что с каждой минутой доказать это становится всё сложнее.

Продолжение следует.

Хэллоуин для бульвианцев (часть вторая)

Приглядевшись, Платон Константинович немного успокоился: дети просто вырезали что-то из пластика. По всем правилам делать это следовало безопасными ножницами, а не ножом. Но о существовании нормативов бульвианцы не знали, поэтому завуч решил сделать вид, что так и задумано.

Вазген Леонович энергично ходил вдоль парт и громко подбадривал детей. Впрочем, это делать тихо у него бы и не получилось – в кабинете стоял такой шум, что для привлечения внимания нужно было кричать. Кто-то из детей включил музыку, кто-то орудовал дрелью – к тому и другому у Платона Константиновича были вопросы, но прямо сейчас задавать их не следовало, чтобы не смутить бульвианцев. Ещё он почувствовал освежающий запах озона, который понравился бы ему в любой другой ситуации, кроме этой: в присутствии Вазгена Леоновича он всегда означал угрозу.

Дети были так увлечены процессом, что даже не заметили вошедших.

– Пожалуйста, держитесь недалеко от входа, – подмигнула директриса бульвианцам и ударила в гонг, висевший у двери специально для таких случаев. Дети встрепенулись и замерли, музыка стихла, а Вазген Леонович уверенно зашагал в сторону посетителей.

Для пенсионера он держался удивительно бодро. Невысоким ростом, крепким телосложением и густой бородой он бы напоминал горного дворфа из старой сказки, если бы левая рука каждого дворфа была заменена кибернетическим протезом со встроенным плазменным резаком, а на спине болтался плазмобак. Но в сказках такого не было, а у трудовика – было. В уголке рта Вазген Леонович сжимал незажжённую сигарету. Платон Константинович нервно взглянул на Надежду Петровну, зря рискнувшую показать делегатам трудовика, и начал вспоминать, понимают ли бульвианцы концепцию курения. В своих знаниях ответа он не нашёл.

Тем временем, поравнявшись с бульвианцами, Вазген Леонович поднёс к лицу левую руку и сжал ладонь в кулак. Непонятно откуда взявшимся Г-образным ключом он лихо крутанул болт на запястье, открутил кисть руки и резко опустил её до локтя. Из недр протеза с резким лязгом выехало выдвижное сопло, из которого вырвалась ослепительно яркая струя плазмы и подожгла сигарету во рту трудовика.

Платон Константинович зажмурился не столько из-за плазмы, сколько от стыда за то, что всё это произошло при бульвианцах. Он опять почувствовал запах озона, который снова ему не понравился.

– Эффектно, да? – подмигнул бульвианцам трудовик, и, опомнившись, добавил, –

– Вазген Леонович Аветисян, учитель труда.

Бульвианцы синхронно вздрогнули. Переводчик молчал, но было заметно, что делегаты переговариваются между собой.

– А, точно, – он хлопнул свободной рукой по лбу, включил свой переводчик и повторил приветствие.

– Да вырубите уже свой агрегат и потушите сигарету! – выкрикнул Платон Константинович, не выдержав идиотизма ситуации. Перспектива упустить контракт с бульвианцами из-за трудовика раздражала его всё сильнее.

Вазген Леонович скривил лицо, но подчинился приказу.

– Пфф, что вы такие слабонервные стали? Даже 3 “В” давно моего резака не боится. Правда, народ?

Третьеклассники дружно закивали.

– Мы ничего не боимся! – выкрикнул Семёнов с последней парты, – Вазген Леонович нас даже ножами пользоваться научил! До этого нам только ножницы в руки давали…

– И правильно делали, – вырвалось у Платона Константиновича.

– Нож уж всяко пополезней в жизни будет, – прокомментировал трудовик, но директриса спешно его перебила.

– Вазген Леонович у нас очень трепетно относится к работе и специально модернизировал тело, чтобы повысить свою эффективность, – косясь на бульвианцев, прокомментировала она.

У Платона Константиновича вырвался короткий смешок, который он тут же скрыл кашлем в кулак. Он прекрасно знал, что на самом деле Вазген Леонович поставил себе аугментации ещё во времена работы на стройке, и со школой это было никак не связано.

Насколько завуч мог судить, бульвианцы на это отреагировали вполне благосклонно, и ему стало чуточку спокойнее.

– Почему у Вас так громко в помещении? – неожиданно осведомился Бюлдельполь.

– Так работа же идёт! – засмеялся трудовик, – Если тебя не слышно, ты либо отлыниваешь, либо что-то задумал. Да и детям так больше нравится.

– Вам следовало бы быть с ними построже, – не выдержав, вставил Платон Константинович.

Лицо трудовика стало предельно серьёзным.

– Мне что, ради дисциплины детей запугивать? – взгляд Вазгена Леоновича бродил между бульвианцами и Платоном Константиновичем, поэтому сложно было сказать, к кому именно он обращался, – Я хочу, чтобы они любили мой предмет. А где есть страх, там нет любви.

В кабинете повисло молчание.

– Вазген Леонович, расскажите нам лучше, чем таким интересным сейчас дети заняты, – быстро перевела тему Надежда Петровна.

– Так они фонарики делают, – Вазген Леонович махнул рукой на притихший в ожидании класс, – ультрафиолетовые. Развлечение на Хэллоуин, как вы и просили. Народ, что замолчали? Продолжаем работу!

Он снова попытался активировать свой резак, но вовремя опомнился и остановился. Ученики 3 “В” класса поначалу неуверенно вернулись к своим поделкам, но уже через минуту снова подняли в классе первоначальный шум и грохот. Музыку, однако, включить никто не рискнул.

Информация о фонариках звучала легко и безопасно. Платон Константинович хорошо знал Вазгена Леоновича и понимал, что эта идея – самое безобидное, что тот смог придумать. На душе завуча стало немного спокойнее.

– А как работают ваши фонарики? – поинтересовалась директриса.

Вазген Леонович повернулся к классу и увидел, как один из детей тянет руку.

– А это нам сейчас Семёнов покажет, он как раз закончил работу.

Платон Константинович и Надежда Петровна переглянулись. Семёнов был известным лентяем, отстающим почти по всем предметам, поэтому им было тревожно видеть его энтузиазм.

Мальчик уверенно прошагал к доске. В каждом его движении отчётливо читалось влияние Вазгена Леоновича. Но чем ближе он подходил, тем тревожнее становилось Платону Константиновичу. С каждым шагом он видел всё яснее: в руках ребёнка был человеческий череп, покрытый паутиной. Это было очень плохо. Завуч боялся представить, что подумают об этом бульвианцы.

Платон Константинович внутренне напрягся и ещё раз пожалел о том, что не отговорил Надежду Петровну от посещения урока труда. Он мельком взглянул на директрису. Та стояла в оцепенении и тоже явно жалела о содеянном. А вот Вазген Леонович ничуть в Семёнове не сомневался.

– Ну, рассказывай, – он одобрительно похлопал мальчика по плечу.

– Я сделал фонарик из пластмассы, – гордо отчитался он, – он в виде черепа, и я украсил его паутинкой.

– Вы только посмотрите на качество работы, – Вазген Леонович забрал череп у мальчика и поднёс к делегации, – Какая тонкость резки! Да не каждый взрослый так сделать может! Парень далеко пойдёт!

Платону Константиновичу этот жест совсем не понравился: бульвианцам точно не следовало видеть такое поблизости. Это же противоестественно – детям делать такие страшные вещи!

– Семёнов, ты бы лучше цветочки на фонарике нарисовал, красивее было бы, – отметила директриса.

– Так Хэллоуин же, Надежда Петровна! – возмутился мальчик, – Всё должно пугать!

– Ахах, чем бы дитя не тешилось, – изображая доброту и легкомысленность, сказала она. Получилось это у директрисы плохо.

Череп же и правда выглядел предельно аккуратно и изящно. Он был хорошо детализирован, и даже паук на его макушке, казалось, вот-вот переползёт в глазницу. От этой мысли Платону Константиновичу стало не по себе.

Бульвианцы же отнеслись к поделке поразительно спокойно.

– Действительно красивая и тонкая работа, – отметил Бюлдельполь, – Неужели дитя сделало это своими отростками?

Платон Константинович с удивлением посмотрел на бульвианцев, а потом вспомнил, что у них нет костей, а значит они не могут испугаться чужому черепу в руках ребёнка. Им просто не понятна природа этого страха. Напряжение немного спало.

– Да, это я сам, – гордо произнёс ребёнок, – Вазген Леонович мне объяснил, как сделать, и я сделал.

Платон Константинович и Надежда Петровна переглянулись. Кто бы мог подумать, что Коля Семёнов так хорошо проявит себя на уроке труда? Может быть, он даже не безнадёжен.

– Я поставил внутрь ультрафиолетовую светодиодную лампу и установил выключатель вот тут, внизу. Если его активировать в темноте, на стене появятся рисунки с фонарика – пауки с паутиной, – продолжил мальчик.

– Может быть, проверим его работу? – предложила Надежда Петровна, явно окрылённая похвалой бульвианцев.

– Я уж думал, не попросите, – засмеялся Вазген Леонович, – Господа, посторонитесь чутка, у нас тут белая стена рядом с вами.

Он жестом попросил бульвианцев разойтись в стороны. Те расступились, освобождая дорогу трудовику и мальчику. Вазген Леонович выключил свет.

Семёнов активировал фонарик. На стене радостно заиграли пауки в паутине. В ультрафиолетовом свете они смотрелись волшебно и загадочно. А главное – поразительно красиво. Бульвианцы, высоко ценящие концепцию труда, должны оценить это по достоинству. Завуч даже решил, что Семёнов определённо заслуживал какой-нибудь награды за свою работу.

Платон Константинович выдохнул: всё-таки зря он отговаривал Надежду Петровну от посещения урока Вазгена Леоновича. Бояться было нечего!

– Как вам…, – бодро начал завуч, но, переведя взгляд на бульвианцев, осёкся.

В свете ультрафиолетового фонарика пришельцы преобразились: внутри их тёмно-зелёных жидких тел выступили яркие фиолетовые линии и оранжевые сгустки, медленно перемещающиеся вдоль их туловищ. Светящиеся части украшали аккуратно вырезанные Семёновым паутинки. Зрелище пугало и завораживало одновременно.

Выйдя из минутного ступора, Платон Константинович сообразил, что это, судя по всему, внутренние органы бульвианцев – энергетические сгустки, блуждающие вдоль их тел. И тут он по-настоящему испугался.

Бульвианцы сначала оцепенели, потом затряслись, стеклись поближе друг к другу и остановились у выхода. У закрытой двери они начали болтаться туда-сюда, не в силах её открыть. Платон Константинович бросился к стене и резко щёлкнул выключателем, заливая помещение светом.

Бульвианцы вернулись к своему естественному, насыщенному и равномерному, тёмно-зелёному оттенку, но продолжили, трясясь, болтаться у выхода.

– Мы хотим покинуть школу, – сказал Бюлдельполь.

Платон Константинович побледнел, но спешно открыл дверь. Члены делегации потекли в коридор.

– Заходите ещё! – крикнул им в спину Вазген Леонович, но не получил ответа.

Платон Константинович, с трудом пытаясь не паниковать, бросился за бульвианцами. Он, будучи выше всех присутствующих, сразу заметил, как на пороге кабинета делегаты чуть не врезались в Карину Амировну. Она от неожиданности вскрикнула, колба в её руках покачнулась и мутная светло-зелёная жидкость чуть не пролилась на пол. Бульвианцы шарахнулись от химички в сторону и рассредоточились по всему периметру коридора, по которому размеренно елозил своими швабрами “Максюша”. Василий Иннокентьевич стоял неподалёку, облокотившись о стену, и воодушевлённо смотрел на Карину Амировну.

В голове Платона Константиновича будто зажглась лампочка. Взгляд завхоза было не спутать ни с чем: он ждёт самогон, который сварила ему Карина Амировна! Они с трудовиком закадычные друзья и известные любители выпить, а потому впарить им нелегальный алкоголь химичке было легко. Сомнительные схемы у неё в крови: не зря же её брат на радиорынке торгует из-под полы чем ни попадя. Незаконной продажей спирта объяснялся даже навязчивый запах озона на уроке Вазгена Леоновича: он включает свой резак, чтобы замаскировать алкогольное амбре, исходящее от его тела!

Всё стало ясно в один момент. Он, Платон Константинович, не замечал этих махинаций, потому что своими делишками они занимаются во время уроков. Ситуация была патовой, но неожиданное озарение даже обрадовало завуча. Наконец-то у него появилась объективная причина уволить Карину Амировну и призвать к порядку этих алкашей.

“Но сначала нужно разобраться с бульвианцами”, – напомнил себе Платон Константинович.

Он перевёл взгляд на делегатов и пришёл в ужас: пришельцы скользили по кристально чистому полу коридора, казалось, абсолютно хаотично и безо всякой системы. Это было совсем не в их характере: обычно бульвианцы перемещались строго рядом друг с другом. Сейчас же они рассредоточились по всему коридору, не пересекаясь. Внутри завуча будто сжался ледяной ком.

– Да что ж вы по помытому-то?! – в сердцах выпалил Василий Иннокентьевич и в сердцах вскинул руку, чтобы обратить на себя внимание бульвианцев, – Вы там только на Максюшу не напоритесь, ему тяжело на поворотах.

В этот момент “MAX-3000” с трудом завершал манёвр, и, неловко развернувшись, поехал прямиком на Бюлдельполя, не опознав его как живое существо. Платон Константинович кинулся ему наперерез, пытаясь загородить собой главу бульвианской делегации.

– Пожалуйста, отойдите от места загрязнения, – дребезжащим голосом изрёк “MAX-3000”, продолжая движение.

– Стоять!!! – закричал Платон Константинович и замахал руками, всеми силами показывая знак запрета. Робот действительно остановился.

– Бак с чистящим средством пуст. Заполните его для продолжения работы, – отрапортовал “Максюша” и заглох. Завуч выдохнул и с удивлением заметил, что и у роботов-уборщиков бывают старческие голоса.

Надежда Петровна подбежала к Бюлдельполю и начала оправдываться:

– Мы приносим вам наши глубочайшие извинения, такого больше никогда не повторится. Далее по плану у нас посещение урока робототехники, там занимаются ребята постарше, и такой… ситуации произойти не должно, вот увидите.

– Это уже неважно, – сказал Бюлдельполь. Два оставшихся бульвианца стеклись к нему и остановились по бокам.

– Я проведу разъяснительную беседу с Вазгеном Леоновичем, конфликт будет исчерпан и никоим образом не помешает нашему сотрудничеству, – добавил Платон Константинович.

– Это не имеет значения, – повторил Бюлдельполь, – Мы уже приняли решение. Но перед нашим отбытием мы хотим знать, куда делись наши следы. Когда мы покидали поверхность этого зала, следы были. А теперь их нет.

Платон Константинович и Надежда Петровна растерянно огляделись: слизи, которую всегда оставляли бульвианцы, на полу действительно не было.

– На этой поверхности мы больше не оставляем следов, – продолжил Бюлдельполь и, иллюстрируя свои слова, потек вперёд по коридору. Поверхность пола оставалась кристально чистой. Лишь в той части, куда не успел добраться “Максюша” остался липкий бульвианский светло-зелёный след, – Как это произошло? Что вы сделали?

– Это всё завхоз, – выпалил Платон Константинович, – Василий Иннокентьевич, объясните, что вы сделали с гостями нашей школы!

Тот, не торопясь, подошёл к завучу и бульвианцам.

– Так я это, как мы с вами договаривались, убрался за делегацией. Вы уж меня простите, – завхоз повернулся к Бюлдельполю, – но от вас такие следы остаются, что их ну никак не отмыть. Вот я и попросил Карину Амировну подсобить. Придумать какое-нибудь такое средство, чтобы оно всё отмыло. Она ж учительница химии, выпускница вуза, в курсе всех новинок науки. Ну и “Максюша”, конечно, постарался. Старенький он, да удаленький!

– Мы хотим знать, каким образом это было осуществлено, – ответил Бюлдельполь и, покрутившись вокруг себя, добавил, – И куда делись все следы, кроме этого.

Под ним оказался свежий липкий след. “Потому что эту часть коридора ещё не помыли”, – пришло в голову завучу.

Все посмотрели на Карину Амировну.

Платон Константинович в своей голове уже начал представлять, как Надежда Петровна подписывает заявление об увольнении химички. При мысли об этом ледяной ком в груди растаял и почти осязаемое тепло разлилось по его телу.

– Я? – растерялась химичка, но тут же взяла себя в руки, – Я взяла образец вашего следа, проанализировала его, и на этой основе синтезировала…

Она тревожно посмотрела на Платона Константиновича. Тот нахмурился.

– … вместе с 7 “Б” классом, разумеется! Я ответственный педагог и ни в коем случае не бросаю детей на уроках на произвол судьбы, кроме исключительных моментов. Таких, как сейчас, когда мне нужно было срочно доставить чистящее средство Василию Иннокентьевичу. Для детей это был уникальный опыт по синтезу вещества, которое ранее не существовало и которое имеет актуальное практическое применение, – на одном выдохе продолжила она и показала на колбу с мутной жидкостью, которую всё ещё держала в руках.

– Где наши следы? – повторил Бюлдельполь.

Платон Константинович начал сверлить глазами Карину Амировну.

– Аааа, так они в роботе. Василий Иннокентьевич сказал, что слизь собирается внутри него, в специальном отсеке. Но мы можем прямо сейчас его достать…

Завхоз усмехнулся.

– Может лучше без этого? Оно же всё вывалится… А я “Максюшу” потом не закрою, у него там на честном слове всё держится. Вы уж меня простите, – обернулся он к Бюлдельполю, – но следы ваши выглядят как г… Не очень они выглядят, короче. Давайте не будем на них смотреть.

Напряжение Платона Константиновича достигло предела. Ему потребовалось очень много сил, чтобы не закричать в этот момент на завхоза за непозволительное хамство. Его остановило лишь то, что для бульвианцев конфликты недопустимы. Он стиснул зубы, подождал минуту, пытаясь сосредоточиться, а потом начал выдавливать по словам:

– Приношу свои глубочайшие извинения за несдержанность сотрудников школы. Я понимаю, как вы возмущены этой ситуацией, и я…

– Мы чувствуем в школе много проблем, – подтвердил Бюлдельполь.

– И я, чтобы возместить ваши неудобства, прямо сейчас готов избавиться от источников этих проблем, – продолжил завуч, – Карина Амировна, Василий Иннокентьевич и Вазген Леонович с сегодняшнего дня не будут больше работать в нашей школе. Мы с Надеждой Петровной подпишем все необходимые документы. На этих условиях, я надеюсь, вы сможете начать сотрудничество с нашим учреждением. Они больше не доставят вам проблем.

Карина Амировна и Василий Иннокентьевич посмотрели на него с возмущением.

– Проблемы школы, на наш взгляд, – ответил Бюлдельполь, – не в этих людях. Трудности состоят в недостаточной согласованности элементов системы и не отзывчивостью вас, Платон Константинович и Надежда Петровна, как центрального связующего звена к сигнализируемым проблемам на периферии. Мы не одобряем удаление элементов системы без попытки разобраться в причине жалоб. К решению проблем это не приведёт. Поэтому с вами мы сотрудничать не будем.

Платон Константинович замялся и хотел что-то возразить, но Бюлдельполь развернулся и подтёк поближе к Карине Амировне.

– Поскольку вы больше не являетесь частью системы школы, – начал он, – мы хотим пригласить вас стать частью системы Бульвианского Котлована, по-вашему – департамента, химических исследований. Вам удалось синтезировать то, что не получилось ни у одного из не-бульвианцев. Мы хотим воссоздать результат в наших условиях. Также важно, что вы разделяете бульвианские ценности и помогли коллеге, проявив взаимовыручку.

Карина Амировна округлила глаза.

– Я?! А, да, конечно, я так себя и проявила. А если вы мне заплатите больше, чем ставку учителя химии, а это очень легко, – она со злостью посмотрела на Платона Константиновича, – то я вам ещё не то синтезирую! Ну то есть то. В общем, я согласна. Но мне потребуется оборудование, а то со школьным даже не развернуться толком в работе.

– Мы предоставим всё необходимое. Также мы хотим забрать так называемого “Максюшу” для дополнительных исследований. Сколько это будет стоить?

– Робот очень старый, и ему потребуется квалифицированный специалист по эксплуатации. Это я, – вставил Василий Иннокентьевич, – и специалист по ремонту. Это Вазген. Нас тоже возьмите, раз мы без работы остались.

– Мы посовещаемся, – сказал Бюлдельполь и замолчал. По лёгким колебаниям их тел стало понятно, что бульвианцы начали обсуждать это между собой.

В наступившей тишине Платон Константинович медленно обошёл группу бульвианцев и остановился рядом с Кариной Амировной.

– Робот – это имущество школы, и с ним мы расставаться не будем, как и с Кариной Амировной, – твёрдо сказал завуч и опустил руку на плечо химички.

– Эй, я не имущество! – возмутилась она и скинула его руку с плеча, – Вы только что сказали, что всех нас увольняете! Какого чёрта?

– Я был не прав, вспылил, – он притворно притупил взгляд, – но господин Бюлдельполь дал мне понять, что я зря разбрасываюсь такими ценными кадрами. Документы Надежда Петровна ещё не подписала, поэтому всё в силе.

– Тогда я уволюсь сама!

Платон Константинович слащаво улыбнулся.

– Не получится. Согласно вашему контракту, вы обязаны отработать 5 лет в нашей школе, иначе с вашего счёта спишут все потраченные на обучение средства. А у вас их, как я понимаю, нет. И этот контракт вы не можете расторгнуть в одностороннем порядке. В отличии от администрации школы, которая прощаться с вами больше не намерена. Поэтому, уважаемые делегаты, если вы хотите начать сотрудничество с Кариной Амировной, я и Надежда Петровна с большим удовольствием вам поможем.

Судя по вибрированию тел бульвианцев, их неслышимое обсуждение только усилилось.

– А как же ремонт и эксплуатация робота? – наконец спросил Бюлдельполь.

– Этих специалистов мы тоже оставим. Как вы мудро отметили, их увольнение не приведёт к решению всех проблем системы. А я всем сердцем стараюсь прислушиваться к вашим советам.

Бульвианцы колебались в прямом и переносном смысле слова.

– А будут ли у нас гарантии?

– Не волнуйтесь, сразу после того, как вы подпишете договор о сотрудничестве с нашей школой, Карина Амировна обязательно расскажет вам все детали и даже покажет вам свой чан с химикатами!

– У вас есть чан с химикатами? – в обычно бесстрастном бульканьи бульвианцев Платон Константинович будто услышал нечто среднее между удивлением и заинтересованностью.

– В том-то и дело, что нет! – воскликнула Карина Амировна, поставив руки в бока, – Но Вы же достанете его мне, а, Платон Константинович?

Спасибо за чтение

Вернуться к книге

Дезинтегрировано в Железнокамске

Дезинтегрировано в Железнокамске

Оглавление

Последний книжный

Зелёная слизь на районе

Подрывник из отдела кадров

Свидание с интерфейсом 0x80F3A1

Хэллоуин для бульвианцев (часть первая)

Хэллоуин для бульвианцев (часть вторая)