Далекие близкие звезды

Глава 1

Я стоял у афиши мнемотеатра. Стилизованное под старинные бумажные афиши стереоизображение, бросало слабые отблески света на мой потертый костюм и усталое лицо.

С афиши браво улыбался человек на фоне взлетающей ракеты. Я долго всматривался в знакомые каждому человеку на планете черты.

Виктор Бронский был последним человеком, побывавшим в космосе. После его возвращения правительства, обеспокоенные истощением ресурсов планеты, постоянными эпидемиями и банальной нехваткой населения свернули все космические программы до лучших времен.

Я поднял голову и посмотрел на небо. Вернее на серый кусок неба, видневшийся в сплетении проводов и воздушных трасс. Неоновый свет вывесок и реклам, сплетение кабелей и теплопроводов – сквозь эту паутину увидеть небо можно было только при большой удаче.

Я вздохнул и снова посмотрел в открытое и светлое лицо последнего космонавта планеты. Что бы ни говорили правители государств о скором новом шаге человечества в космическое пространство, но со времени полета Бронского прошло без малого сорок лет. Ракеты и челноки давно распилили на металл, космодромы поросли травой или превратились в свалки, космонавтов не осталось в живых.

В груди заныло от тоски. Бронский после своего возвращения, помелькал некоторое время в разных шоу, а затем пропал. Человечество, озабоченное насущными проблемами выживания, быстро позабыло вчерашнего героя. Люди перестали смотреть на звезды, больше озаботившись тем, чтобы не ступить в грязь под ногами.

- Витя, ты чего застыл, как истукан? – раздался усталый голос жены, - идем скорее, а то на льготный монорельс не успеем!

Моя жена, Света, подошла ко мне. В одной руке она несла тяжелую сумку, до верху набитую полуфабрикатами - сегодня по карточкам раздавали продукты, за другую держалась наша младшая дочь.

- Маам, хочу конфету! – капризно затянула дочка.

- Настя, угомонись, - оборвала ребенка Света, - сладкое слишком дорого!

Я поморщился. Не от жесткого ответа супруги, а от того, что мой маленький ангелочек, мое трехлетнее чудо, просто замолчало! Совершенно по взрослому вздохнув, она уставилась под ноги и принялась ковырять грязный асфальт носком ботинка. В горле моем образовался горький ком, в глазах защипало. Это чувство бессилия и тоски накатывало на каждого жителя планеты, живущего на дне мегаполиса.

- Витя! Идем скорее! – Света вручила мне сумку и бросила взгляд на афишу, - кто это?

- Последний человек, видевший звезды, - ответил я.

- Значит его время пришло, - констатировала моя жена.

- Да, - грустно кивнул я, - знаешь, я же в детстве, мечтал стать космонавтом.

- Ты никогда про это не говорил, - Света подхватила на руки дочь и быстро пошла в сторону монорельса, - идем скорее, если опоздаем, придется идти домой пешком!

Я в последний раз посмотрел на афишу и поспешил за женой и дочерью. Света права – не успеем на поезд придется идти пешком, а в такое время это просто небезопасно.

Массовое кино умерло в двадцатых годах двадцать первого века. Спецэффекты становились все реалистичнее и в определенный момент зритель пресытился графикой, что неотличима от жизни и просто перестал ходить в кинотеатры.

Стриминговые платформы и онлайн-кинотеатры продержались дольше, но постепенно отмерли и они. Люди больше не хотели смотреть на нарисованные взрывы и компьютерных монстров.

Фильмы по прежнему снимали, но обычного обывателя они уже не интересовали. Кино, театр и балет – хирели и исчезали.

Тогда то и появились первые мнемотеатры – разработанная в одной из корпораций технология позволяла считывать воспоминания человека и затем проецировать их в сознание других людей.

Само-собой жизнь не каждого человека была достойной мнемоэкранизации, но особую ценность и пикантность данному виду развлечений придавало одно обстоятельство – воспоминания считывались у умирающего человека. Как говорится – на смертном одре перед глазами проносится вся жизнь человека, - именно эти последние воспоминания и считывал мнемограф, а затем транслировал их в мнемотеатре.

Разумеется билеты на такие сеансы стоили огромных денег – это было развлечение для богатых. Беднота могла лишь мечтать попасть на такое мероприятие и довольствовалась лишь слухами об эмоциях пережитых зрителями.

Сами же доноры воспоминаний подписывали со студией контракт на использование их воспоминаний, становились богачами, пусть и посмертно. Зато их семьи, если таковые оставались, были обеспечены до конца их жизней.

Все эти мысли пронеслись у меня в голове, пока я, сидя за обеденным столом поглощал завтрак – концентрат овсяной каши с черникой. По вкусу эта бурда напоминала мокрые опилки, оставляла во рту неприятный привкус и скрипела на зубах, словно песок.

- Фу! Опять эта гадость! – старший сын, выпускник школы, с отвращением отодвинул от себя биопластиковую тарелку, - позавтракаю в школе.

- Семен! – Света оторвалась от мытья кастрюли и грозно посмотрела на сына, - ты же знаешь, у нас нет денег на завтрак в школьной столовой!

- Дада, - парень изменил голос и тоненько пропищал, - зарплату задерживают, а в столовой дорого! Как я ненавижу это место! Поскорее бы свалить от вас!

Он быстро проглотил кашу и схватив рюкзак вылетел за дверь.

- Ты почему позволяешь ему так с нами разговаривать? – напустилась на меня жена.

- А что ему скажешь? Он прав, - пожал я плечами и проглотив последнюю ложку мерзкой овсянки поднялся из-за стола.

- Может и прав! Но это не дает ему права так общаться с нами! – не унималась Света, - а ты опять ничего не делаешь! Ни заработать не можешь, ни с сыном поговорить! Не муж а тряпка половая!

- Мам, пап? Что случилось? – потирая сонные глазенки на кухню вошли Настя и средний наш сын Иван.

- У папы спросите, - зло ответила Света и вновь с яростью принялась начищать кастрюлю.

- Сегодня просто неудачный день, - сказал я и присев обнял ребят, - ну, какие у вас планы на день?

- Будем рисовать! – ответила Настя, - а вечером покажем тебе наши картины!

Ваня кивнул – разговаривать ему было трудно из-за родовой травмы. Правая сторона лица была чуть перекошена и нижняя челюсть была повреждена. Слова и звуки давались ему с трудом. Наш педиатр говорила, что все можно исправить, но на это нужны деньги.

Я поднялся на ноги и потрепал детей по волосам. Подошел к жене, чтобы поцеловать ее, но Света сердито отвернулась.

Я вздохнул и вышел из квартиры.

Добирался до работы, как всегда пешком. Спешил, перепрыгивал ямы и рытвины, залитые универсальной пеной.

Наше время подарило нам это замечательное и так ненавидимое всеми изобретение. Универсальная пена использовалась везде – ею заливали ямы на дорогах, приклеивали обложки книг, чинили детские игрушки, заливали трещины в стенах домов и квартир. На фабрике поп производству этого замечательного вещества я и работал. К проходной обширной территории завода тянулась плотная толпа людей. У узкой проходной, как всегда образовался затор – видимо система учета времени опять вышла из строя и охранникам приходилось считывать чипы работников вручную. Так как опоздание каралось довольно жесткими штрафами народ напирал на пропускные турникеты, грозя своротить их.

Сверху стал накрапывать мелкий холодный дождь, но никто в толпе не обратил на него внимания, ни один человек не поднял головы.

Я посмотрел вверх. Сквозь паутину труб и проводов чуть проглядывало серое низкое небо. Я с наслаждением посмотрел в эту высоту.

- Чего застрял!? – жесткая ладонь ударила меня в плечо и мимо тяжело протопал огромными грязными башмаками бородатый верзила в оранжевом комбинезоне – наладчик из цеха формовки.

Я опустил голову и снова вклинился в толпу – до начала смены оставалось чуть меньше десяти минут, а пропускную рамку так и не включили.

Человечеству нужна мечта. Утратив космос люди словно потеряли веру в себя и свои силы – никаких изобретений, прорывов в любой области не произошло со времени полета Бронского. Словно птица с подрезанными крыльями род людской копошился в грязи, даже не помышляя о чем то большем, чем каша на обед и стейк на праздник. Звезды пусть далекие и недоступные давали людям очень важную вещь – надежду! Стоило этой надежде исчезнуть, как человек превратился в серое аморфное существо.

Цех натужно шумел. Я занял место у станка и покрутив рукоятки вставил в баллон в зарядник. Нажав на кнопку услышал неприятное скрежетание, перешедшее в визг. Я быстро крутанул ручку регулятора давления и визг перешел в тихий шелест. Баллон наполнялся пеной.

- Что дядь Вить, опять не стравили воздух после смены? – ко мне подошел молодой наладчик Арсений. Улыбчивый парень хлопнул меня по плечу, - опять задумались?

- Да ну тебя Арс, - усмехнулся я, - после двенадцати часов за станком и имя свое забудешь!

- Ну, вы все равно, повнимательнее! – Арсений махнул рукой и направился в дальний конец цеха, где пыхтел и исходил паром огромный автоклав.

Половина рабочей смены тянулась мучительно долго. Разговоров в цехе не было. Слышался лишь стук и скрежет станков, приглушенные ругательства рабочих. Только Арсений периодически разражался громким хохотом, чем сильно злил работников цеха – вечно угрюмых и насупленных.

Мне же молодой наладчик нравился. Один из немногих людей на всей планете он еще сохранял позитивный настрой и веру в человечество.

Во время короткого обеденного перерыва на большом экране в центре цеха крутили рекламу дешевого пива, концентратов и конечно же универсальной пены.

Я монотонно поглощал обед – все те же концентраты. Вкуса я не чувствовал, просто потреблял необходимое количество калорий.

«Жизнь стала безвкусной, как этот обед. Словно краски исчезли, звуки громкие затихли, нет специй, нет эмоций. Нас действительно прижало к земле! Втоптало в пыль. Лишившись крыльев, люди словно лишились всех чувств. Все стало пресным, серым, никаким».

Тут изображение на экране сменилось. На фоне ракеты, улыбался рабочим Виктор Бронский.

Я уставился на афишу. В голове моей в миг пронеслись тысячи мыслей и образов. Серые краски на секунду сменились яркими цветами, стук цеха наполнился мелодичностью!

- Дядь Вить, ты чего застыл? – рядом со мной уселся Арсений, держа кружку горячего напитка, который он гордо именовал «кофе», хотя на деле эта смесь с кофе ничего общего не имела.

- Ааа, - проследил он за моим взглядом, - ты пойдешь? В мнемотеатр?

- Нет, куда там, - я опустил взгляд и мир вновь потускнел, - денег нет, да и времени тоже.

- А ты не слышал? – уставился на меня наладчик, - сегодня розыгрыш билетов. Вроде как в качестве поощрения. По одному на цех.

- Серьезно? – я чуть не подпрыгнул, - и среди кого розыгрыш? Что делать то надо?

- Да пустяки, билет купить, - Арсений допил кофе, - бесплатно никто их не отдаст, лотерея будет.

- А, купить билет надо, - мой энтузиазм вмиг пропал, - не, такое мне не по карману, - покачал я головой.

В кармане рабочих брюк лежало несколько мятых купюр, сэкономленных на кофе, в надежде скопить на подарок родным. Потратить их на призрачную возможность собственного развлечения казалось немыслимым.

Тем не менее остаток рабочего дня я метался между чувством ответственности и жгучим желанием увидеть звезды.

Эгоист таки победил и к концу смены я сжимал в ладони заветный прямоугольник с номером 24.

За пять минут до конца смены в зал вкатили огромный стеклянный барабан и высокий белозубый мужчина в светлом костюме объявил начало розыгрыша.

Барабан пришел в движение, внутри запрыгали бумажные карточки. Сердце мое казалось прыгало вместе с ними.

« Дурак, эгоистичный дурак! Все равно ничего не выиграешь!» ругал я себя на чем свет стоит.

Барабан остановился. Ведущий просунул руку в небольшое отверстие и принялся копошиться в ворохе бумажек.

- И пригласительный билет на показ достается обладателю номера … - мужчина сделал эффектную паузу.

Мне показалось что он смотрит прямо на меня. Волосы на моей голове зашевелились, в груди разгорелась безумная надежда, время текло мучительно медленно.

Ведущий развернул листок.

- Номер семьдесят семь! – раскатился его голос по цеху и сердце мое упало куда-то в пятки.

-Дядь Вить, дядь Вить, держи! – зашептал мне на ухо, оказавшийся рядом Арсений и что-то сунул в мою безвольную ладонь.

- Номер семьдесят семь! – еще громче проревел ведущий, - не стесняемся! Мы должны знать вас в лицо!

Я посмотрел на свою ладонь – на ней лежал белый клочок бумаги с двумя семерками!

- Идите, дядь Вить! Вам туда! – Арс несильно, но настойчиво толкнул меня в плечо, и я на ватных ногах протолкался через толпу рабочих.

- Вот и наш победитель! – мужчина в костюме протянул мне руку, но рассмотрев грязь на моих ладонях спешно отдернул ее, - вот ваш приз!

Он достал из внутреннего кармана кусок золоченого пластика и вручил его мне.

- Вот так просто отдал? – Света скептически посмотрела на меня, оторвав взгляд от билета в мнемотеатр.

- Да, вот так запросто, - пожал я плечами, все еще не до конца придя в себя после сегодняшних событий.

- Странный он какой-то, - жена пожала плечами и повернулась к плите, - ну да нам же лучше. Ты же конечно продашь его на барахолке? Деньги нам нужнее, чем какие-то развлечения. Да и то сказать, это ж не богач какой-то, просто космонавт. Зачем тебе пялится на звезды, когда дома ворох проблем!

Я чуть было не поперхнулся ужином, но посмотрев в глаза супруги лишь согласно кивнул. Она права – некогда развлекаться, некогда смотреть на звезды. Всегда есть дела поважнее.

- Так собирайся и иди! – сварливо сказала Света, - к мнемотеатру иди, там и продашь. Чем ближе к сеансу, тем выше цена.

Я еще раз кивнул и поднялся из-за стола.

- Папа! – влетели в комнату Настя и Ваня, - пойдем смотреть наши картины!

- Так, у папы сейчас очень важное дело! – строго прикрикнула на них жена, - вернется и посмотрит!

Я накинул старую куртку и бросив последний взгляд на детей вышел на вечерние улицы города.

До мнемотеатра идти было прилично, а я еще и плелся еле-еле. Внутри меня все протестовало против продажи билета!

У здания было шумно, толпа зрителей в ожидании гудела, словно рой рассерженных пчел.

- О! Я уж думал не придете! – Арсений появился передо мной так неожиданно, что я аж подпрыгнул.

- Арс? Ты то как здесь? – наконец смог выдавить я.

- Ну, у меня много знакомых, - пожал плечами парень, - так что билет я достал.

- А этот? – я достал из кармана заветный кусок пластика.

- Мне показалось, что вам нужнее, - парень так искренне и обезоруживающе улыбался, что мне стало мучительно стыдно за свое намерение продать билет.

- Так как попасть внутрь? – решения я принял мгновенно, не задумываясь о последствиях.

- Идем за мной, - Арсений потянул меня в небольшой переулок слева от здания мнемотеатра.

Он остановился около небольшой обшарпанной дверцы и постучал в нее. Дверь приоткрылась и кто-то пристально уставился на нас.

- Это со мной, - Арсений кивнул в мою сторону.

- Билеты! – в приоткрытую щель просунулась волосатая мускулистая рука.

Я и мой товарищ вложили в лопатообразную ладонь билеты и дверь распахнулась.

Арсений провел меня по длинным коридорам служебных помещений и вскоре мы очутились в пустом зале.

Ряды кресел амфитеатром уходили куда-то вверх, в темноту. Строго говоря надобности в подобном расположении мест уже не было – ведь не было экрана, на который нужно смотреть, но отдавая дань традициям зрительские места располагались именно так.

- А разве нам сюда уже можно? – засомневался я.

- Нам, можно, - в темноте Арс блеснул улыбкой, - мы же как-никак вип персоны!

Молодой наладчик усадил меня в удобное кресло.

- А где остальные то зрители? – забеспокоился я, оглядывая пустое помещение.

- Подойдут еще. Настройка интерфейса дело не быстрое, - ответил Арсений, - голову откиньте.

Я откинулся на подголовник. Арсений засуетился вокруг меня. Нажимая какие-то кнопки на кресле, щелкая клавишами и подсоединяя провода.

-Сколько уже лет этим мнемоскопам, а технологию так и не усовершенствовали! – сокрушался парень, - провода, кабели, клавиши! Как будто в двадцатый век вернулись! Осталось еще три Дэ очки нацепить!

Я слушал его вполуха, полностью захваченный предстоящим событием – я увижу звезды! Увижу их так, как видел их последний космонавт!

Перед лицом моим опустился щиток визора.

- Сейчас почувствуете небольшую резь в области затылка и онемение пальцев на руках, - сказал Арсений, - постарайтесь не дергаться, это побочные эффекты подключения.

В затылок словно втыкали тупую иглу. Я сжал зубы от боли, но она отступила практически мгновенно. Так сказать отделался легким испугом.

- Мы начинаем, - голос Арсения донесся словно издалека.

По прозрачному стеклу перед моими глазами побежали символы, постепенно сливаясь в белый шум. Я заморгал глазами, думая что что-то пошло не так, но внезапно перед моими глазами распахнулось звездное небо! Огромное, бесконечное!

Мальчик лежал на зеленом холме и смотрел на звезды. Теплый ночной ветер качал траву и доносил горьковатый запах полыни. Этим мальчиком был я.

Жизнь Виктора Бронского шла перед моими глазами, вернее я сам был. С Самого детства до зрелых годов.

Космонавт Виктор Юрьевич Бронский занял свое место в космическом челноке.

После старта меня вжало в кресло. В глазах потемнело и выход из атмосферы я так и не заметил. Когда зрение восстановилось я увидел перед собой Космос!

Черная бездна наполненная мириадами крохотных огоньков. Над головой нависала Земля – наша планета – уютная, голубая и такая родная.

Космос величественно звал к себе. Требовал изучения, жаждал раскрытия своих тайн!

Человек, ничтожный перед такой громадой, все же дерзко бросал ей вызов! Стремился туда к бесконечности! Только так и никак иначе! Звезды всегда были проводником людей! Всегда предсказывали их судьбу! Только стремясь к звездам человек становится человеком!

Я парил среди звезд! Без корабля, без скафандра! Я был велик! Человек, который должен и может, покорить космос! Иначе быть не может! Иначе человечество превратится в серое стадо! Не смеющее поднять голову, не смеющее подумать о лучшем!

Человек должен стремиться! Расти! Стать ближе к звездам!

Последние слова я кажется прокричал.

- Пора Виктор Юрьевич, - мягкая рука тронула меня за плечо, - выв все сделали отлично.

Я оглянулся. Рядом со мной стоял Арсений. Облачен он был в белый врачебный халат.

- Куда пора? – не понял я.

- К звездам, - Арсений указал вперед.

Я поднялся с кресла и направился меж рядов кресел мнемотеатра туда, где ждали меня звезды.

За моей спиной раздались аплодисменты.

Я вспомнил свой полет в космос, вспомнил свою жизнь после этого и свое решение вернуть человечеству звезды. Хотя бы на миг.

Я обернулся. Миллионы людей подняли руки в приветственном салюте.

Я помахал в ответ и развернувшись пошел к звездам.

- Настя! Ваня! Сеня! – скорее завтракать! – Светлана налила в кружки детей молоко – настоящее! И присела у окна.

- Мам, я быстро! – Семен заскочил на кухню и выпил залпом молоко, чмокнул мать в щеку, - у нас сегодня экскурсия к памятнику папы, не хочу опоздать.

- Беги, беги, - Светлана смахнула с глаз непрошенную слезу.

- Маам! ТЫ палчешь? – Ваня подошел и внимательно посмотрел в глаза матери.

- Нет Ванюша, все хорошо. Сестра твоя где? – спросила она сына.

Операция прошла успешно и Иван отлично восстановился. Теперь старался как можно больше разговаривать.

- Она вешает картину, - четко, явно наслаждаясь возможностью говорить, ответил сын.

Света прошла по светлому коридору нового дома.

Пусть Виктор и отказался от гонорара за свои воспоминания в обмен на повсеместную трансляцию своего мнемофильма, все же резонанс был такой, что компания прокатчик выплатила семье Бронского большую сумму денег. Хватило и на операцию для Ивана и на переезд в приличный район. Впрочем районы и города и даже страны стремительно менялись.

После фильма и ухода Виктора человечество словно вновь обрело крылья, обрело тягу к звездам, к неизведанному. Словно птица Феникс воспряли люди. Повсеместно возвращались к работе над космическими программами.

У людей появилась цель.

- Настя? Настя! – Света вошла в детскую.

- Все, мам, пошли завтракать! – девочка протопала мимо матери на кухню.

Светлана посмотрела на рисунок, который прикрепила дочь у своей кровати.

Цветными карандашами на простой бумаге было нарисовано звездное небо.