Чужак

Глава 1

Когния[i] — это мы. Когния — это то, что происходило с нами.

Поистине дар — возможность открывать своё сознание и проникать в прошлое предков, понимать, что они думали и чувствовали. Любой может отправиться в путешествие среди потоков, и благодаря им мы знаем, что всё связано между собой…

Надпись над входом в Артель

Гейл погрузился глубже и почувствовал, что связи уплотнились. Он видел, как они переплетались, — гибкие, узловатые, тугие, будто корни древних деревьев. Каналы пульсировали, мерцали фиолетовыми, синими и зелёными красками. Наполнявшая потоки энергия ощущалась даже на расстоянии.

Иностранец исчез, словно никогда и не входил в город. Гейл Луцен сталкивался с подобным впервые, но идти ниже было опасно.

Часовой запрокинул голову, высматривая просвет между связями. Перед возвращениями Гейл всегда казался себе ныряльщиком, влюблённо созерцающим муаровую глубину и позабывшим о времени, хотя кислород в баллонах почти закончился.

Часовой сосредоточился, приготовился устремиться сознанием к поверхности и не заметил, что больше не один.

Кто-то толкнул его в спину. Гейл потерял равновесие и качнулся вперёд. Он инстинктивно выставил перед собой руки и тут же с ужасом осознал, что пальцы разорвали тончайшую оболочку оказавшейся рядом связи. Брызги разлетелись во все стороны. Часть из них влилась в другие каналы; оставшиеся, утратив инерцию, повисли в пространстве блестящими сферами.

Из дыры ударил мощный поток и накрыл Гейла с головой.

По телу часового пробежала дрожь, зрачки расширились, во рту пересохло. Его скрутила судорога, и он упал в канал.

Заключённые там воспоминания, звуки и запахи погребли жертву под миллионами незнакомых ощущений. Часовой из последних сил рванулся назад, но связь спеленала его перламутровыми нитями, обездвижив. Хранившаяся в ней память хлынула в сознание Гейла.

Все мысли и чувства молодого человека подчинились потоку.

Гейл расслабился, закрыл глаза, и свет Когнии поглотила темнота.

* * *

Гейл Луцен всегда стремился постичь Когнию — только так он мог компенсировать врождённый эмпатический дефект. В восемнадцать лет будущий часовой почти потерял на это надежду: его ровесники давно работали с кодами поверхностных связей, а ему не удавалось рассмотреть даже самые очевидные каналы. Отчаявшись, Гейл уже смирился, что не сможет стать «таким, как отец», но судьба решила по-своему и открыла ему глаза.

Форси Луцен, отчим Гейла, не желал, чтобы сын пошёл по его стопам, — не хотел создавать на пустом месте династию часовых и мечтал для мальчика о спокойном будущем. Однако Гейл, обретя связь с Когнией, сразу подал документы в академию при Артели.

Он успешно сдал все вступительные тесты, оказался в числе десяти отобранных курсантов и спустя два года с отличием закончил обучение.

Последние восемь лет Гейл служил часовым, как и его приёмный отец.

Часовые в Малке следили за соблюдением канона — свода законов-арок, регламентировавших существование города. Работа считалась престижной и доходной, но опасной для здоровья и рассудка.

Не из-за преступников — из-за Когнии.

Каждый часовой ежедневно подключался к нескольким сотням связей и пропускал через свой разум невероятное количество информации. Нестойкие срывались и отказывались от оперативной службы; самые невезучие же из них сходили с ума.

Гейлу не следовало забираться так далеко — к истокам. Здесь каналы становились очень глубокими, а наполнявшие их воспоминания превращались в бурные реки. Ни один человеческий мозг не смог бы обработать сразу такое количество данных, поэтому даже опытные часовые не спускались сюда без веской на то причины.

Гейл рискнул, и — зря.

* * *

— Очнись! Очнись, ну! — звучал сквозь темноту чей-то голос.

Гейл зажмурился, отказываясь приходить в себя. На языке горчило какое-то лекарство, виски ломило, голова раскалывалась, веки были неподъёмными.

Часовой простонал ругательство, но владелец голоса не унялся и продолжил трясти молодого человека, пока тот не приоткрыл глаза. Яркий свет брызнул через ресницы, и Гейл заслонился от лампы рукой.

— Показатели стабилизировались, — доктор Скоя свернула мерцавший над её ладонью экран, присела и сняла с часового диагностический шлем.

Старейшина Артели поднялся с колен:

— Ну, хорошо. Ты, Луцен, совсем с катушек съехал? Я понимаю — новички, но от тебя!..

— Мастер Осан... — выдавил молодой человек.

Он убрал руку от лица и, сгорая от стыда, уронил голову на ковролин. Гейл всё ещё находился в своей зоне Артели, в павильоне под стеклом большой полусферы, которая, точно магнит, притягивала каналы Когнии.

Снаружи разгорался закат, зажигая небоскрёбы Малка, как спички.

— Если сейчас же не объяснишь мне, какого… ты полез к истокам, — уволю. Честное слово, уволю.

Гейл всмотрелся в завихрения связей под куполом и вспомнил о чужаке.

Иностранец прибыл вчера утром и до сих пор не зарегистрировался, хотя прошло больше восьми часов — целые сутки. Однако не это выглядело странным — если бы все соблюдали канон, часовые лишились бы работы. Необычным было то, что в памяти города не осталось ни единого следа гостя.

— Луцен, хватит пялиться на Когнию! — рассвирепел старейшина.

— Мастер Осан, срочно, — в зону вошёл его секретарь. — Сообщение от Данецарской особой службы.

— А они ещё откуда? — развернулся тот. — Неймётся им. Ладно. Луцен, дуй домой. Давай, вставай, всё равно твоё дежурство уже закончилось. Утром жду объяснительную насчёт выходки. Усёк?

Гейл кивнул.

— Скоя, пусть Луцен-старший его заберёт.

— Не нужно, — часовой облизнул губы. — Я сам доберусь.

Старейшина цыкнул на подчинённого, чтобы тот не спорил, и подошёл к секретарю. Они обменялись парой фраз и исчезли в коридоре.

Доктор помогла Гейлу встать.

— Спасибо, Аль. Как думаешь, что случилось?

— Ты стал на шаг ближе к безумию?

— Нет, я про данецарцев… — начал Гейл, но осёкся под её бесстрастным взглядом.

Доктор работала в Артели больше тридцати лет — темноволосая, с чёрными холодными глазами, всегда спокойная. Аль никто не мог упрекнуть в эмоциональности, ещё когда Осан только начинал служить. Слишком многих часовых она проводила в малковскую психиатрическую лечебницу.

Некоторые любопытные коллеги пытались понять эмпатически, что она чувствовала на самом деле, но только не Гейл. Даже если бы он мог ощущать других людей, то не стал бы лезть к Ское в душу просто из уважения.

Поэтому Гейл замолчал и пошёл собираться.

* * *

«Химеры-химеры, — переодеваясь, задумался часовой, — что же вам могло у нас понадобиться?»

Все города в системе координат Альменды существовали независимо друг от друга. Данецар находился на положительной оси абсцисс рядом с началом отсчёта — недалеко, если скользить по гиперповерхностям. Подобно Малку, город жил по своему канону, но развивался как центр высоких когнитивных технологий. Данецарцы большую часть времени проводили среди связей и редко навещали общую реальность, хотя могли принимать в ней любую удобную для себя форму — их не зря прозвали «химерами».

Гейл не раз сталкивался с ними. Пары встреч хватило, чтобы молодой человек отказался от идеи побывать в Данецаре.

Химер нигде не любили. Они слишком часто лезли в чужие дела, и большинство городов, включая Малк, предпочитали держаться подальше от навязчивых соседей.

Оставив в шкафчике белый рабочий халат, молодой человек спустился в холл, вышел на улицу и сразу увидел Форси. Отчим стоял, прислонившись к синему лётеру, и, прищурившись, смотрел на купола Артели.

Заметив сына, Луцен-старший махнул ему рукой и сел на место водителя. Гейл занял соседнее кресло и покосился на отца. Форси редко улыбался, но после таких случаев, как сегодня, всегда становился особенно мрачен.

Гейл не нуждался в эмпатии, чтобы понять причины. Он сам не единожды отвозил Форси домой после перегрузок и в те дни тоже испытывал это ощущение — осознание того, что твой близкий едва не сорвался в пропасть, по краю которой ходил долгое время.

Луцены никогда не рассказывали друг другу о своих перегрузках, но оба понимали: любое погружение могло стать последним.

Отчим, узколицый брюнет с сединой в жёстких волосах, и Карол, невеста, были для Гейла всем.

Отъехав от Артели, Форси всё-таки заговорил:

— Карол звонила. Сказала, отменили прослушивание, и она приедет пораньше.

— Хорошо, — отстраненно ответил Гейл, доставая из бардачка таблетку обезболивающего. — Слушай, можно ли не отражаться в Когнии?

— Нет.

— А я?

— Твоя проблема касается лишь эмоций. Чтобы ничего не записывалось, нужен дефект посерьёзнее.

Обычно отчим старался не упоминать об ограниченных возможностях приёмного сына, но звонок Скои, похоже, вывел Форси из равновесия. Гейл бросил на него обеспокоенный взгляд, вздохнул и откинулся в кресле, ожидая, когда подействует таблетка.

Чужак не выходил у молодого человека из головы, и часовой включил наладонник, чтобы сообщить коллегам о нарушителе.

У Форси запищал коммуникатор.

Луцен-старший свернул в ближайший воздушный карман и большим пальцем зажал кнопку на вставленной в ухо гарнитуре.

Гейл приподнял голову, наблюдая за отцом. Хмурое лицо Форси напряглось; он выслушал сообщение, ответил несколькими рублеными фразами и, кивнув невидимому собеседнику, отключился.

— Звонил мастер Осан, — отчим повернулся к сыну. — У данецарцев сбежал заключенный и его отследили до Малка.

— Шутишь? Мы бы не пропустили химеру.

— Это иммигрант. Он приехал в Данецар пару лет назад, но не прижился: кражи, вооруженные грабежи. Герой стащил у охранников какую-то штуку, которая не позволяет засечь его через Когнию. Придётся побегать по городу.

В голове Гейла что-то щёлкнуло.

— Я заброшу тебя домой и вернусь в Артель.

— Погоди, — возразил Гейл, — этим лучше заняться мне.

— Ты — дурак? — резко спросил Форси. — Мало получил?

— Я сегодня засёк по камерам одного чужака. Попытался проверить через Когнию — чисто. Думаю, я знаю, кого искать.

Форси наклонился, пристально смотря на Гейла.

Некоторое время отец и сын молча боролись взглядами. Потом Луцен-старший развернул лётер.

* * *

Получив от старейшины материалы дела, Гейл понял, что чутьё его не обмануло.

Беглеца звали Сарби Кацуб; он происходил откуда-то с отрицательной оси ординат, половину жизни изучал структуру связей и приехал в Данецар их исследовать. Судя по фотографии, городские камеры засекли именно его.

Гейл отправил снимок в аналитический отдел и тоже туда подошёл.

Идмон Фаболи, старший обозреватель, вывел на дисплеи все сектора Малка.

Гейл оглянулся: исторический центр, спальные районы, деловые кварталы, развлекательные комплексы. Фреймы парили под куполом, и внутри мелькали люди, лётеры и дома.

Идмон управлял экранами с помощью перчаток-манипуляторов; гибкие серебристые нити с крохотными сферами на концах вытягивались из кончиков пальцев и перемещались от дисплея к дисплею, то укорачиваясь, то удлиняясь.

— Сможешь определить, где он? — Гейл кивнул на фотографию Кацуба в одном из фреймов.

— Рано или поздно, так или иначе… — философски откликнулся Фаболи.

— Как насчет жилого квартала? Там проще всего затеряться.

— Говоришь, он не регистрировался? Значит, его нет в малковском реестре?

— Ага.

— Ага-ага… — эхом повторил Идмон и подтянул к себе экран с картотекой. — Тогда, если найдём всех неотметившихся туристов, то сузим круг поисков, так?

На ближайшем дисплее появилась разделённая на сектора карта города, и в них высветились какие-то цифры. Гейл с интересом остановился возле обозревателя. Тот свёл полученные данные в таблицу, посмотрел результаты и закрыл фреймы с не представлявшими интереса районами. Большинство приезжих, вопреки ожиданиям Гейла, проводили время в центре.

— Всего пятьдесят человек, — резюмировал Фаболи. — Прекрасно. И целых сорок девять находятся в Малке меньше восьми часов. Смотри-ка, твой парень любит развлекаться.

— Отлично, — часовой хлопнул Идмона по плечу.

— Не торопись. Поищем, где он засел...

Обозреватель подключился к камерам, и вокруг вспыхнули сотни экранов. У Гейла зарябило в глазах от обилия картинок: он не привык работать с такими объёмами графической информации, в отличие от обладавшего математически точным визуальным восприятием Идмона. Фаболи отыскал среди дисплеев фотографию Кацуба, обрисовал манипуляторами контуры его лица и загрузил абрис в программу-анализатор.

— Вот, вот и вот, — сказал Идмон через несколько минут.

Все фреймы, кроме трёх, погасли; обозреватель сдёрнул оставшиеся вниз, поближе к Гейлу.

— Этот, — часовой указал на иностранца.

Фаболи проверил найденного человека по картотеке и меланхолично произнёс:

— Браво.

— Отличная работа, — поблагодарил Гейл. — Дай адрес, и я поехал.

* * *

Гейл взял служебный лётер без опознавательных знаков и отправился в центр.

Перед выходными несколько улиц с клубами и барами превращались в сплошную пробку — он едва нашел, где припарковаться. Бросив лётер в воздушном кармане на втором уровне, молодой человек спустился вниз и двинулся по выданному Фаболи адресу, на ходу включая коммуникатор:

— Идмон, чужак ещё на месте?

— Да, попросил счёт. Так что, поторопись.

— Понял.

Бар находился через два перекрёстка вверх по улице, и Гейл ускорил шаг, пока не остановился перед большими жёлтыми окнами заведения. На стёклах полыхала неоном реклама, однако внутри всё просматривалось отлично. За стойкой суетился бармен, на сцене играл гитарист, официантки сновали между столов, а посетители приятно проводили время.

Сарби Кацуб сидел у окна и слегка рассеянно смотрел на улицу. Гейл поспешно отвернулся, но — поздно.

Чужак его заметил — и узнал.

Он торопливо запихал плату за ужин в пепельницу, встал и заторопился вглубь зала.

— Объект движется, — сообщил Фаболи.

— Я в курсе и на хвосте…

Часовой вбежал в бар, нашёл глазами долговязую фигуру Сарби и устремился за ним. Отмахнувшись от охранника значком Артели, Гейл протиснулся между официанткой и встававшим посетителем и ворвался на кухню в тот самый момент, когда чужак выскочил на улицу. Часовой бросился следом и едва не опрокинул на себя кастрюлю с кипятком. Повар выругался, но Гейл не различил ни слова.

Оказавшись в переулке, он потянулся за шокером и крикнул беглецу:

— Стой!

Кацуб даже не обернулся.

Он вылетел из переулка на запруженный людьми проспект, и на лице Гейла заиграли желваки. Не останавливаясь, часовой вогнал оружие обратно в кобуру и тоже врезался в человеческий поток. Данецарский преступник определённо знал, как удирать от его коллег, — только не на того напал. В отличие от многих часовых, для которых толпы превращались в сущую пытку, Гейлу было плевать на любой эмпатический фон.

Подтвердив предположение Гейла, чужак скрылся в клубе.

«Вот ты и попался», — ухмыльнулся часовой.

Беглец прошмыгнул под рукой амбала на входе и бросился к танцполу. Гейл показал охраннику значок, спокойно зашёл внутрь и, чувствуя, что полностью контролировал происходящее, посмотрел на зал сквозь Когнию. Грохочущие каналы музыки, яростное возбуждение танцоров, застойные лужи пьяных, радуги влюблённых — буйство ощущений заставило бы растеряться любого.

Но — не Гейла.

Его взгляд остановился на чужаке, дёрганом чёрном пятне в вихре красок.

Гейл уверенно двинулся сквозь танцующих. Он обошёл чужака по дуге слева и прыгнул вперёд. Тот отскочил, однако недостаточно далеко, и часовой схватил его за запястье. Кацуб развернулся, попытался с размаху врезать в челюсть, но Гейл ушёл от удара и сильнее сдавил кисть беглеца. Выкрутив ему руку, часовой потянулся за наручниками.

Люди отхлынули прочь. Винил взвизгнул под пальцами диск-жокея. Кто-то позвал охрану.

— Сарби Кацуб, вы арестованы за нарушение четвёртой арки третьего свода канона, — громко произнёс Гейл, — незарегистрированное пребывание в Малке.

Он сковал беглецу руки и развернул к себе лицом.

Сарби выглядел так же, как на фото: лет сорока, в нелепых очках, русый, взъерошенный и остроносый. Он беспомощно щурился и напоминал скорее безумного учёного, чем грабителя.

Дрожа, чужак с трудом разлепил бледные губы и сказал тихо, но отчётливо:

— Не отдавай меня им. Я прошу тебя: не отдавай.

* * *

Гейл вытащил Сарби из клуба и повёл к лётеру.

— Гейл, у тебя всё в порядке? — прозвучал в коммуникаторе голос обозревателя.

— Да, можешь передать мастеру Осану, что я уже везу в Артель данецарскую пропажу.

— Отлично. Так и сделаю.

Кацуб плотно сжал губы, смотря на часового из-под редкой чёлки. Гейл нахмурился: взгляд чужака, рассредоточенный и испуганный, совершенно не подходил преступнику.

«Только не отдавай…» — эхом звякнуло в голове.

Отведя глаза, Гейл подтолкнул его к лифту.

Двери сомкнулись, кабина поползла на второй уровень.

— Я не хочу обратно, — повторил чужак. — Данецарцы убьют меня. Они...

— Послушай, — перебил Гейл, — хватит. Ты свой послужной список видел? Я уже молчу о нашей встрече в Когнии.

— Но я проследил, чтобы тебя вытащили… — словно извинился Кацуб.

Гейл скривился: он не верил ему ни на йоту. Провал в Когнии болезненно ударил по самолюбию часового, и лишние напоминания ему не требовались. Сарби обречённо ссутулился и замолчал, будто прочитав мысли Гейла.

Лифт остановился, и часовой вывел задержанного на площадку перед воздушным карманом. Лётер стоял с краю — внизу в предвкушении выходных бесновался Малк. Гейл открыл дверь машины, сделал приглашающий жест, но Сарби не двинулся с места.

— Ты родился мёртвым...

Гейл недоверчиво уставился на чужака.

— Мать и отец поругались и разошлись незадолго до того дня, когда ты должен был появиться на свет, — громче продолжил Кацуб, подбодрённый неуверенностью Гейла. — Они не хотели иметь между собой ничего общего и решили отключить твою ячейку от питания.

У молодого человека пересохло в горле.

— Откуда?..

— Твоя сфера в Системе рождения погасла. Если бы не приемный отец, она никогда бы и не раскрылась. Он обожал твою мать, хотя та всегда его игнорировала, и хотел получить хоть что-то о ней на память. Однако простого желания было недостаточно: без материнской любви ты родился незавершённым. Отчим считает твой эмпатический дефект следствием отключения сферы, но в глубине души знает, что лжёт сам себе.

Гейл не удивился бы, знай Кацуб его имя, — не такая уж секретная информация, если умеешь работать с Когнией, — но детство... Он непроизвольно потянулся за шокером, однако тут же передумал и, схватив чужака за куртку, толкнул к лётеру:

— Откуда ты всё это знаешь?

Позади разъехались, потом закрылись двери лифта.

— Ну, говори! Тебя подослали в Артель?! Под кого ещё из часовых ты копал?!

— Я не... — Кацуб отшатнулся, прижавшись к ограждению. — Я лишь хотел, чтобы ты мне поверил! Я просто вижу такие вещи! Я!.. А-а-а!..

Он в ужасе уставился за плечо Гейла. Часовой обернулся и краем глаза заметил какое-то движение.

Сарби, не отрывая взгляда от площадки, медленно сделал шаг в сторону лётера и пролепетал:

— Д-данец-ц-царец...

Сузив глаза, Гейл осмотрел парковку через призму Когнии.

— Слева! — крикнул чужак.

Оттуда немедленно прилетел удар. Противник схватил часового за плечо и прижал к его затылку ледяную пятерню.

Гейл резко вдохнул и почувствовал, что воздух застрял у него в горле: площадка, лифт, соседние небоскрёбы — общая реальность меняла очертания, дробилась и, шипя, стекала стеклянным крошевом, обнажая краски Когнии.

«Действительно, данецарец», — закашлялся Гейл и саданул противника локтем под рёбра.

Только химеры могли, как акробаты, прыгать из стандартного пространства в Когнию и обратно.

Тот отпустил часового и позволил ему упасть.

Гейла протащило через несколько поверхностных связей, прежде чем он сумел перегруппироваться.

«Если переговоры начались с кулаков, не стоит рассчитывать на дипломатию», — иронично подумал Гейл и извернулся, оказавшись подальше от слишком бурного канала.

Второй перегрузки за день часовой бы не вынес.

Он представил, как беспомощной куклой валяется сейчас в общей реальности и, сцепив зубы, рванулся обратно, наверх. Кипенный силуэт химеры преградил ему путь; очертания противника подрагивали и расплывались. Данецарец оттолкнул Гейла, выставил перед собой ладони, и часовой ощутил, как вокруг что-то неуловимо изменилось.

Противник скользнул мимо часового, словно хищник, загнавший добычу в ловушку и уверенный, что та теперь никуда не денется. Гейл повернул голову, и пространство вокруг закрутилось спиралью. Верх и низ, право и лево — все направления поменялись местами. Он протянул руку к одному из каналов, но нащупал только пустоту.

«Код, — определил часовой, — программа».

Данецарец возник перед ним и ударил, заставив отступить. Гейл схватил его за предплечье, чтобы не упасть. Вовремя — за спиной взревел поток. Кусок Когнии, созданный химерой, был обманом восприятия: на самом деле, все связи остались на прежних местах.

Гейл схватил данецарца и камнем рухнул с ним вниз — или вверх?

Какое-то время они боролись, прилипнув друг к другу, словно близнецы-дицефалы. Противник бешено вырывался, и Гейл чувствовал, как c каждым новым его ударом уставал всё сильнее и сильнее. Для данецарца Когния была родной стихией — часовой бился на чужом поле. Разумеется, здесь синяки — обман, а боль — лишь игра сознания. Однако перегруженный импульсами разум в общей реальности мог умереть по-настоящему.

Гейл не видел истинное расположение потоков, но заметил, что от некоторых мест противник держался подальше. Это навело часового на мысль и, когда данецарец в очередной раз начал отбиваться с особой яростью, Гейл просто его отпустил и позволил отлететь по инерции.

Краски вспыхнули, сияющие капли брызнули из-под ног химеры — из потревоженного канала выстрелили тонкие нити.

Противник отскочил, будто ошпаренный.

Иллюзия мигнула, на секунду открыв настоящую Когнию.

Гейл засек, где находился самый глубокий поток, и скользнул туда, поджидая данецарца. Тот встряхнулся, прыгнул к часовому. Они вновь сцепились, но теперь Гейл знал, как действовать дальше.

Закрыв глаза, он доверился своему чутью часового и оттеснил противника к найденному каналу.

Руки молодого человека онемели от боли, лёгкие горели от тяжёлого и частого дыхания, но успех придал сил. Гейл сдавил данецарца локтями и коленями и навалился всем телом, заставляя миллиметр за миллиметром приближаться к связи, пока тот не дотронулся лопатками до невидимой оболочки.

От прикосновения поток превратился в брызги. Кипенный силуэт вспыхнул, выгнулся дугой.

Гейл напрягся, вдавливая химеру в объятия полыхавшей сети. Противник беззвучно закричал.

— Гейл! — голос Форси был глотком свежего воздуха. — Сюда!

Отчим возник, словно из ниоткуда. В его руках полыхал шар, сплетённый из нескольких связей — явно не собственная работа.

Гейл бросился к старшему часовому, и Форси швырнул узел в химеру. Нити блеснули, как полихромные, и вмиг проросли сквозь данецарца. Будто пожирая, они раздирали химеру на части и по кусочкам вбирали в себя. Вспышки белого света вливались в потоки и гасли в синей глубине.

Гейла замутило.

Программа данецарца отключилась.

— Как ты узнал? — тяжело выдохнул Гейл.

— Это не я, — ответил Форси и кивнул в сторону: — Кацуб подсказал.

Гейл посмотрел туда и впервые рассмотрел чужака в Когнии.

По спине молодого человека скользнул холодок. Поглоти безумие, но Сарби точно не был человеком!

* * *

Прошло несколько минут. Гейл сидел у ограждения, пытаясь отдышаться. Его тошнило, в ушах звенело, в глаза точно насыпали песка.

Форси молча протянул сыну бутылку с водой; тот благодарно взял её и, поморщившись, сделал глоток.

— Что он сказал тебе? — Гейл осторожно, чтобы не закружилась голова, кивнул в сторону запертого в лётере Кацуба.

— Ничего.

— Хочешь сказать, ты просто доверился какому-то преступнику?

— Мне не нужно было ему доверять, — сухо ответил Форси. — Ты лежал на площадке и задыхался.

Гейл смолк и отвёл глаза.

— Я проверил то досье, которое подсунули данецарцы, — помедлив, продолжил отчим. — Фаболи связался с родным городом Кацуба и узнал, что такой человек там никогда не жил. В Единой базе Альменды — тоже пусто. Кем бы он ни был, нам солгали.

Молодой часовой без единого звука проглотил скрытый в словах отчима укор. Форси знал, о чём говорил: прежде, чем бросаться за чужаком очертя голову, Гейлу следовало самому проверить досье.

— В общем, я понял, что ты влип, и поехал следом. Похоже, Артель просто использовали, чтобы добраться до Кацуба побыстрее. Сейчас Фаболи проверяет, действительно ли наши данецарцы работают на Особую службу, или это тоже враньё.

— Идмон мог бы и предупредить... — мрачно пробормотал Гейл, поднимая руку к коммуникатору.

Однако динамик запищал сам.

Молодой человек удивлённо приподнял брови, нажал на кнопку и тихо застонал от пронзившей виски боли. Это был не звонок — к Гейлу словно подключились напрямую из Когнии.

— Мастер Луцен, вам говорили, что воровать — нехорошо? — слова раздавались у часового прямо в голове. — Мы позаимствовали кое-что у вас дома, поскольку вы взяли одну нашу вещь. Предлагаю вернуть друг другу любимые игрушки, пока события не вышли из-под контроля. Встретимся на обзорной площадке возле восьмой гиперповерхности.

Гейл нахмурился, ничего не понимая.

— Мы следили за вами с того момента, как вы подключились к делу. У нас — ваша невеста. Вы получите Карол в целости и сохранности, когда вернёте нашу разработку. Пожалуйста, не заставляйте нас ждать — мы потеряли уже достаточно времени. Также не стоит обращаться в Артель: коллеги вряд ли вам помогут. До встречи, — голос стих.

Форси присел на корточки рядом с сыном и с тревогой заглянул ему в глаза:

— Что случилось?

— Карол... — прошептал молодой человек. — Химеры забрали Карол.

Гейл опёрся на решётку, поднимаясь; отчим помог ему встать.

— Чего они хотят?

— Кацуба — и рвануть из Малка, — Гейл запустил пальцы во всклоченные волосы. — Гори Когния с её проклятой доступностью информации! Как они смогли?.. Так быстро?..

— Я поеду вместо тебя, — Луцен-старший твёрдо сжал плечо сына.

Тот резко сбросил его руку:

— Форси, там — Карол!

— Здесь что-то не так. Ты видел Кацуба в Когнии?

— Тот, звонивший, назвал его «вещью», «разработкой», — заспорил Гейл. — Я думаю, они его преследуют. Он боится химер до колик.

— Значит, это я верю, кому не надо? — прищурился Форси.

Молодой человек растерянно посмотрел в ответ.

Отчим был прав. Чужак умел убивать химер, не хотел снова попасть к ним в руки и выглядел в Когнии, точно причудливая вязь микропотоков, — вот всё, что Гейл знал о Сарби Кацубе. На второй чаше весов находились данецарцы, чьи действия не укладывались в логику поведения заказчиков, которым достаточно подождать, пока беглеца доставят с бантиком наручников на запястьях.

Никаких причин доверять ни первому, ни вторым.

Однако Гейл упрямо наклонил голову.

Луцен-старший сжал губы так, что на лице напряглись все мышцы.

— Поезжай вперёд, — отрывисто сказал он. — Я вызову подкрепление и поеду следом. Будь осторожен.

Не дожидаясь ответа, Форси развернулся и быстро пошёл к своему лётеру.

Гейл заскочил на водительское место, включил системы и, сжав джойстик обеими руками, рванул вверх сразу на двенадцать уровней — на скоростную магистраль. Кацуба вжало в кресло; он дёрнулся, недовольно вякнул и до крови прикусил губу.

Гейл не обратил на пассажира внимания, сосредоточенно диктуя навигатору место назначения.

— Эй!.. — не выдержал беглец. — Если врежешься — грохнемся вместе!

Часовой бросил на него взгляд в зеркало заднего вида: чужак удивлённо рассматривал кровь на рукаве, которым вытер рот.

— На парковке ты хотел мне что-то рассказать, — Гейл постарался отстраниться от мыслей о Карол. — Это о химерах?

— Ну, — беглец замялся, — да.

Гейл взглянул на навигатор:

— Сможешь за двадцать одну минуту убедить меня не отдавать тебя им? Если верить их досье, по тебе плачет тюрьма, откуда ты смылся с дорогим оборудованием для затирания следов в Когнии.

— Оборудование? — криво улыбнулся Сарби. — Данецарцы так сказали?

Часовой кивнул.

— Из-за них я сам себе оборудование: «проект», «экспериментальный образец». Они… Пытались найти подходящий для людей способ полного перемещения в Когнию. Ну, чтобы все остальные тоже могли существовать как химеры. Ты же, правда, не думаешь, что я такой в подпространстве благодаря какой-то технике?

— Не думаю. Как ты правильно заметил, я немного неполноценный. У этого свои плюсы: меня очень сложно обмануть в Когнии.

— Вроде как у слепого — чуткие пальцы, а у глухого — отличное обоняние? — Кацуб немного расслабился и усмехнулся: — Значит, вот как ты добрался до меня в том клубе…

— Откуда ты узнал про историю с Форси? — Гейл наклонил джойстик, перестраиваясь в центральный коридор магистрали.

— Случайно. Со мной много чего делали, и память — не исключение. Я постоянно подключён к Когнии и притягиваю к себе разные образы, ощущения, воспоминания…

— И ты ещё не спятил?

— Нет, в общем-то… — несмотря на свои слова, чужак поёжился. — Я как бы состою из множества маленьких связей, которые вращаются вокруг некоего ядра. Связи меняются, ядро остаётся. Информации — куча, но большую часть я сразу забываю. Там, ну, на парковке, я запаниковал и схватился за первый же серьёзный касавшийся тебя факт.

— Гейл, — ожила рация голосом Фаболи, — Форси всё объяснил, мы уже в дороге. Задержи химер до нашего прибытия. Я навёл справки: они не имеют никакого отношения к данецарским властям. Поаккуратнее, договорились?

Часовой зажал кнопку рации:

— Принято.

Навигатор замигал, напоминая о съезде с магистрали; Гейл послушно сдвинул джойстик.

Поток лётеров мчался вперёд. Машины перестраивались и стремительно обгоняли друг друга. Гейл сменил несколько коридоров, оказавшись возле нужного поворота, и высотные здания центрального Малка окончательно остались далеко позади.

— В досье написано: ты приехал в Данецар изучать Когнию, но потом вылетел с работы и перешёл на грабежи, — продолжил Гейл. — Итак, вместо тюрьмы тебе предложили быть подопытной мышью?

Сарби прикрыл глаза, его передёрнуло.

— Я ничего не помню до лаборатории.

Гейл замолчал. Амнезия многое объясняла.

Он ещё раз повернул и начал снижаться к месту встречи.

— Послушай, — Гейл принял решение, — я не знаю, что ты там сейчас улавливаешь, но я — часовой. Моя работа: следить за соблюдением канона. Карол или нет — данецарцы нарушили с полдесятка законов. Но, если ты мне солгал, окажешься в одной камере с ними. Усёк?

Чужак пораженно раскрыл глаза. Не оборачиваясь, часовой бросил ему ключ от наручников и посадил лётер на обзорную площадку.

Отсюда открывался поразительный вид: слева — на пригороды Малка, справа — на сине-голубую дымку Альменды.

Однако Гейлу было не до пейзажей. Он отыскал глазами три фигуры возле незнакомого лётера, вышел из машины и открыл дверь Кацубу:

— Пойдём.

Карол стояла рядом с химерами, мужчиной и женщиной. На ней была простая чёрная рубашка, свободные брюки и домашние туфли-лодочки; каштановые кудри легонько качал ветер. Заметив Гейла, Карол подняла голову, жестом показала, что всё в порядке, и слегка нервно улыбнулась.

Часовой подобрался. Сарби взглянул на него с опаской.

— Мастер Луцен, — громко поприветствовал Гейла данецарец, — вы быстро! Закончим, пока не приехали ваши коллеги?

— Да, — просто ответил часовой; врать не имело смысла.

Он подумал, что сообщение о Карол передал именно мужчина, и взглянул на данецарцев через призму Когнии. В общей реальности они выглядели как клерки, одинаково невыразительные в мышиного цвета деловых тройках; волосы женщины стянуты в пучок, её спутник гладко выбрит. В Когнии же это были кипенно-белые силуэты с масками человеческих лиц.

Гейл скривился: химеры меняли кожу, как костюмы.

Мужчина взял Карол за плечо и подвёл к часовому. Гейл обернулся на Кацуба — того колотило — и сказал:

— Иди.

Сарби затравленно уставился на Гейла.

— Верно, пойдёмте домой, господин Кацуб, — данецарец протянул руку.

Чужак попятился, снова посмотрел на Гейла — часовой кивнул.

Вздрогнув, Сарби нерешительно шагнул к химерам. Мужчина довольно улыбнулся и отпустил Карол к Гейлу.

Следующие несколько событий произошли почти одновременно.

Гейл поймал невесту и оттолкнул к лётеру. Данецарец схватил Кацуба. Женщина прыгнула вперёд, теряя человеческие очертания, и часовой, переключившись в Когнию, уклонился от химеры, схватил ближайшую связь и замкнул её сферой вокруг себя, чужака и данецарцев.

Карол увидела, как похитители растворились в воздухе, а жених и незнакомец застыли, смотря перед собой.

Химеры, часовой и беглец повисли в Когнии, стараясь не касаться оболочки потока. Человеческие личины спали с данецарцев, обнажив факельные тела. Сарби вспыхнул в руках противника и обжёг его роем искр. Мужчина зашипел, попятился и грубо спросил:

— Что вы делаете, мастер Луцен?

— Я не могу позволить вам уехать, — Гейл отступил к границе сферы. — Вы арестованы за нарушение четвёртой и шестой арок пятого свода канона, а также за нарушение восьмой арки седьмого свода. Шантаж должностного лица, нападение на часового при исполнении и похищение с целью выкупа.

— А себе не хотите вменить пятую арку седьмого свода за убийство?

— Нет, — прищурился Гейл. — Первый же слепок с Когнии покажет, что это была самозащита.

Данецарец хмыкнул, а его спутница чуть-чуть подступила к Сарби. Гейл сосредоточился и изогнул оболочку сферы, перекрыв ей дорогу. У него кружилась голова. Перегрузка, преследование Кацуба, драка на парковке и переживания за Карол вымотали часового физически и морально.

Гейл встряхнулся, собираясь с мыслями.

— Не боитесь проблем с Данецарской службой? — продолжил мужчина.

— Вы не имеете к ней никакого отношения, — Гейл не отводил взгляда от женщины.

— Уверены?

— Да.

Она продолжала приближаться к Кацубу. Гейл снова изменил форму сферы и дотронулся оболочкой до локтя химеры. Силуэт данецарки вспыхнул — она метнулась назад.

— Мы будем стоять так, пока не приедут мои коллеги, — добавил Гейл. — Я видел, что случается, если искупать вас в канале.

— Вы догадались сами, или вам подсказал господин Кацуб? — мужчина склонил голову набок. — Он интересный экземпляр, не правда ли? Постоянное подключение к Когнии, полностью изменённая, абсолютно новая схема взаимодействия с ней…

Женщина снова двинулась вперёд, старательно обходя преграды часового. Гейл продолжал изгибать сферу и в какой-то момент заметил, что у него дрожат руки. Сегодня он провёл в Когнии слишком много времени.

— Знаете, почему его невозможно там обнаружить? Эти маленькие связи, из которых он состоит, просто разлетаются по миллионам других вокруг. Конечно, в каком-то роде мы уничтожили его личность…

Гейл слушал данецарца краем уха, чувствуя, что рухнет на месте, если Форси не появится в ближайшее время. Женщина и Сарби кружили по сфере; чужак старался держаться от противницы подальше. Гейл шёпотом считал, сколько раз они сближались и расходились, — ему требовалось на чём-то сосредоточиться, чтобы удерживать канал.

— …зато практически объединили с Когнией! Представляете, что будет, когда каждый сможет переключаться между реальностями и передвигаться со скоростью информации?

«Так вот как вы добрались до Карол!» — отвлёкшись, Гейл нашёл её взглядом за пределами сферы.

Заметив это, женщина прыгнула в сторону Кацуба. Гейл обнаружил манёвр в последний момент и едва успел преградить ей дорогу потоком.

Резко изменив направление, химера кинулась на часового.

На её пути возник чужак. Он оттолкнул Гейла и подставился под удар.

Часовой откатился в сторону, потеряв из виду всех, включая мужчину.

В то же мгновение ледяные руки данецарца сдавили горло часового.

Гейл дважды ударил противника локтем, но безуспешно — тот вцепился намертво. Лёгкие горели; часовой зажмурился, сужая сферу, и ощутил, как мужчина напрягся, когда связь начала дробить его сияющую структуру. Гейл решил, что данецарец разожмёт тиски, но вместо этого противник схватил молодого человека одной рукой за волосы, развернул и, невзирая на боль в полуразрушенных каналом пальцах, окунул в связь.

Поток был неглубоким. В любое другое время Гейл шутя бы справился с нахлынувшей информацией, но сейчас он едва держался на ногах. Виски взорвались болью, в ушах пронзительно зазвенело, глаза полезли из орбит. Часовой забился в руках данецарца, пытаясь вынырнуть из вливавшихся в сознание воспоминаний. Противник держал крепко.

Гейл вдруг понял, что тот никогда его не отпустит. Он прекратил вырываться и затих. Усилием воли часовой выкинул из головы все чужие ощущения и сконцентрировался на сфере.

Неважно, что с ним случится. Ничего не важно, кроме канона, Карол, Форси и Кацуба. Он обязан удерживать сферу, пока не прибудет подкрепление. Фаболи сказал, что Артель уже в пути… Значит, осталось простоять недолго… Не отпускать связь совсем немного… немного дольше… ещё чуть-чуть… ещё… и ещё… В конце концов, он — часовой.

Страж городской памяти. Хранитель Малка, а не какая-то химера-выродок.

В общей реальности Карол увидела, как жених упал на землю и сжался в комок.

— Гейл! — крикнула девушка.

Она беспомощно оглянулась на группу снижавшихся лётеров с официальными знаками Артели и бросилась к часовому.

* * *

Гейл ощущал себя стеклянной статуэткой, разбитой на тысячи осколков-воспоминаний. Он стоял в абсолютной темноте и чувствовал, как они вращались вокруг, словно спутники у своей планеты. Однако, в отличие от спутников, то и дело меняли траектории и как будто постепенно отдалялись, хотя на самом деле им больше всего хотелось воссоединиться в прежней форме.

Некоторые воспоминания были совсем свежими, другие вызывали только смутное ощущение дежавю, третьи и вовсе принадлежали младенцу, с которым нянчился Форси. Гейл не понимал, как они связаны, и пытался сложить мозаику. Ничего не получалось. С каждым новым фрагментом молодой человек лишь сильнее запутывался в датах, событиях и людях.

Справа играла музыка Карол, слева раздавались нотации Осана, далеко впереди стрекотали щупальца-манипуляторы Идмона. Звуки вызывали вспышки воспоминаний, заставляя Гейла сбиваться и начинать сбор паззла с самого первого фрагмента.

Позади послышался голос Форси, и Гейл быстро обернулся:

— Отец!

Ничего. Ни красок Когнии, ни направлений.

Пустота…

— Он обожал твою мать, хотя та всегда его игнорировала… — раздался голос Кацуба.

В голове Гейла в мельчайших деталях прокрутился разговор на парковке.

Если бы Форси до безумия не любил мать приёмного сына, Гейл никогда не появился бы на свет. Канон Малка следил, чтобы новорождённых не оставляли на произвол судьбы. Поэтому, когда семьи хотели продолжить род, они приходили к Системе рождения, огромному стальному дереву с тысячами сфер, и сдавали соответствующие образцы.

Сформированный плод помещался в ячейку, подключённую к Когнии. Параметры капсулы поддерживались, только пока существовала особая энергия — связь-надежда, связь-ожидание, — поток, возникавший из желания родителей заботиться о будущих детях.

Форси хотел. Карол — мечтала.

«Карол!» — Гейл дёрнулся.

Он вспомнил, как помчался на обзорную площадку возле восьмой гиперповерхности, и закружился на месте, ища связанные с невестой ассоциации и воспоминания.

Не то. Всё — не то.

Гейл, точно слепой, ощупывал осколки, пока не наткнулся на знакомый фрагмент.

Пытаясь различить в темноте подробности, часовой поднёс его к глазам и всмотрелся.

Вначале он не увидел ничего, но потом сквозь черноту проступили смутно вспоминаемые очертания. Гейл напрягся, и окружавший его мрак вдруг вспыхнул блеском софитов.

Гейл сидел на трибуне стадиона, а внизу колыхалось танцующее море. В тот день он познакомился с Карол — на большом экране над сценой кадры старого чёрно-белого детектива резко перемежались с видео девушки за ударной установкой. Палочки летали в крепких и сильных пальцах. Барабанщица, не стесняясь, упивалась ритмом.

Ритм тёк над людьми яркой и глубокой связью. Поток, как водоворот, втягивал в себя звуки, образы и ощущения — всё то, что выплёскивало из своих глубин человеческое море. Канал набухал, увеличивался в размерах — наливался силой, целиком заполняя стадион и заставляя людей ощутить себя частью чего-то большего, чем просто шоу.

Тогда Гейл впервые увидел, как один человек создаёт новый поток и связывает тысячи сознаний в новую память. От этого захватывало дух, сжималось сердце, на глазах выступали слёзы.

На миг Гейлу даже показалось, что он не только увидел, но и почувствовал творение Карол…

— На самом деле, обманул сам себя… — ностальгически улыбнулся Гейл. — Хотя это ничего и не меняет.

Гейл закрыл глаза и представил невесту такой, какой запомнил при последней встрече: в чёрной рубашке, свободных брюках, белых туфлях-лодочках и с растрёпанными каштановыми кудрями. До знакомства с ней часовой почти не задумывался о будущем — вся его жизнь состояла из дежурств в Артели и разговоров с Форси.

Карол протянула Гейлу руку, и часовой крепко сжал пальцы девушки — пальцы Кацуба.

— Кажется, я тебе должен? — негромко спросил чужак.

— Спасибо, — ответил Гейл и позволил ему выдернуть себя на поверхность.

* * *

Гейл открыл глаза. Он лежал на койке в кабинете Скои, и Кацуб сидел рядом, опустив руку ему на лоб.

Когда часовой очнулся, Сарби с облегчением выдохнул и выпрямился. Гейл внимательно посмотрел на него. Именно он, чужак и беглец без прошлого, подсказал ему выход из безумия.

— Ну, остальное ты сделал сам, — уловил мысли часового Кацуб.

— Знаешь, — хриплым шёпотом ответил Гейл, — если ты постараешься, то соберёшь себя по кусочкам также, как меня.

Чужак печально улыбнулся. Гейл напрягся. Он попытался вспомнить, что произошло после того, как данецарец искупал его в потоке, но из памяти словно вырезали несколько сцен.

— В чём дело? Мастер Осан и Идмон не смогли разобраться с химерами?

— Нет. Всё хорошо, в общем-то… — успокоил беглец. — Просто Сарби Кацуба больше не существует. Теперь меня зовут Марик Роц. Идмон покопался в Единой базе Альменды — мой новый профиль не отличить от настоящего. А данецарцы под арестом. Химер обыграли на собственном поле. Мастер Осан собирается отправить их на родину.

Гейл перевёл взгляд с чужака на доктора. Аль с обычной безупречной невозмутимостью отслеживала по наладоннику состояние пациента, но на губах был заметен лёгкий намёк на улыбку облегчения.

Доктор подняла руку к коммуникатору, подтвердив предположение Гейла:

— Форси, показатели стабилизировались. Только погоди, дай ему отдышаться.

— Постой, — перебил часовой, — пусть приходит. Он и Карол. Я бы не выбрался без них.

Аль с сомнением покачала головой.

Гейл упрямо повторил свои слова и как никогда прежде был уверен в том, о чём просит.

___

[i] Когнитивные технологии работают с нашим познанием и следят за деятельностью мозга, пытаясь «понять» человека. Исследованиями в этой сфере занята когнитивистика — наука, на стыке нейрофизиологии, лингвистики, физиологии, математики, теории познания и исскуственного интеллекта и психологии.

___

Рассказ сходит в сборник «Пусть эта музыка стихнет»: https://author.today/work/548606

___

Подписывайтесь на обновления!

Ксения Котова: https://author.today/u/soularte/works

Буду рада видеть вас в ВК и Телеграм ID @skiesofanu

Другие рассказы: https://author.today/work/series/28071