Через код, по-человечески

Глава 1

1.

Прекрасный город по обыкновению залит солнечным светом, теплом и птичьим пением, которое, кажется, перекрывает даже шум проезжающих автомобилей. Хотя автомобили особо и не шумят: все они электрические, чрезвычайно экологичные, тихие. Многие - беспилотные. «Умные» системы контролируют водителей, поэтому на дорогах не менее безопасно, чем на тротуарах.

Мирослав очень любит птичье пение. Самые сладкие воспоминания – о том, как он в далеком детстве приезжал к бабушке в деревню и там, набегавшись за день, засыпал под соловьиное пение во фруктовом саду. Всю жизнь эта картинка поддерживала его.

Иногда в городе идет дождь, но это редко бывает. Дождь Мирославу не нравится. Располагает к грусти. А грустить некогда.

Вот и сейчас: яркое солнце, почти безоблачное небо, горячий, но ласковый июньский зной средней полосы России. Упоительно чистый и прозрачный воздух. Сам по себе такой. Время от времени тихонько тарахтят сверху климатические дроны – куда без них, но они просто наблюдают и берут пробы - корректировать нечего, беспокоиться не о чем.

Люди на улицах одеты легко и по-праздничному красиво. Мужчины в чистых отглаженных рубашках и брюках, женщины – как цветы, в разлетающихся разноцветных платьях, светлых брюках и шортах. Детишки всех возрастов, некоторые гуляют сами по себе, и это нормально, ведь город безопасный.

И настоящих цветов здесь хватает. Благоухание клумб и парков нежно вливается в городской воздух, который так душист, что никаких ароматизаторов не нужно.

Мирослав боковым зрением замечает какое-то движение и резко поворачивает голову. Слишком резко: плохо закрепленная маска, зацепившись за подголовник кресла, в котором он полулежит, съезжает на бок.

Кудрявая светленькая девочка лет восьми. Что-то протягивает ему и произносит:

— Смотри, что я нашла.

Предмет, который она держит в руке, не похож ни на что. Мирослав моргает, хотя это объективно не может помочь ему лучше увидеть. Но, как ни странно, помогает, и предмет превращается в кусок красного кирпича с надписью черным маркером: «ERROR 404: REALITY NOT FOUND».

Мирослав употребляет выражение, которое никак нельзя произносить при ребенке. Девочка мерцает, превращается в пиксельный силуэт, исчезает вместе со своим камнем. Следом за ней исчезает кусок улицы, Мирослав оказывается в кромешной темноте и, вздрогнув всем телом, покидает симуляцию. Доработает эту зону позже, что-то часто ошибки стали вылезать. Понимает, что должен был бы чувствовать себя отдохнувшим, иначе какой смысл… но чувствует только усталость и опустошение.

Но потакать этому состоянию уже нет времени, он и так задержался. Пора возвращаться в реальность. С отвращением вдохнув ее едкий воздух, заполнивший легкие сразу же, как только маска была снята, Мирослав отправился включать домашнюю климатическую систему. Клиент должен был прийти уже совсем скоро.

2.

— Гриф, ты уверен, что все получится?

Клиент попался нервный, все нудел и нудел, и этот вопрос задавал уже в третий раз. Мастер сказал, что уверен, так какого лешего ему еще надо?..

Мирослав не знал точно, чему обязан своей кличкой. По нейропаспорту его звали Мирослав Григорьев, с именем прямых пересечений вроде не было. Зато имелась прическа - гнездо темных волос, отрастающих быстрее, чем он успевал их подстригать, которая, в сочетании с высоким ростом и худобой, наверное, придавала ему некоторое сходство с зорким хищником. А еще он вечно возился со всяким электронным старьем, вот как сейчас. С мертвой электроникой. Поэтому, наверное, обижаться на прозвище не следовало. Он и не обижался.

Стараясь выглядеть профессионально, сдержал импульс поморщиться и повторил:

— Да, Семен Михайлович, уверен. Не вы первый, не вы последний, проблем пока не возникало.

Если честно, достаточно было кинуть беглый взгляд на клиентский нейроимплант, чтобы сказать: может, и не получится, да и проблемы, может, будут. Модель старая, не самая лучшая. Кожа на затылке вокруг трехсантиметровой металлической плашки покрасневшая, с рубцами. Из‑под края корпуса выведены три окисленных провода, кустарная конструкция, наверняка чтобы подключать аккумулятор – значит, с биохимической зарядкой уже проблемки. Ну да ничего, видали мы и хуже.

И не зря же дядька пришел именно к Грифу. Лучше Грифа ему на районе никто не сделает. Да и в соседних районах тоже.

Экран ноутбука мигал и сбоил, словно отказываясь иметь дело с этим кибернетическим мусором, к которому Мирослав уговаривал его подключиться. Можно было бы законнектиться и через собственный имплант, но Мирославу не хотелось. Грифы - одиночки и случайных сближений избегают, а дуо-режим, это для экстравертов.

Компьютер все же наконец распознал нейроимплант, и по экрану побежала расшифровка кода. Мирослав наблюдал, иногда заставлял систему углубиться в ту или иную ветку. Но особой нужды не было, диагностика прошла на удивление гладко и быстро.

— Ну и все, дорогой Семен Михайлыч, - промурлыкал он. – Скрипт запущен. Будет вам премиум медицина. Два сеанса доступа. Больше нельзя, а эти скажете, что в лотерею выиграли.

Клиент шумно вздохнул и не ответил. Ничего удивительного, при манипуляциях с имплантом они чаще всего засыпают. Ну или находятся в пограничном состоянии сознания. Мало любителей поболтать, когда в буквальном смысле слова мозги путаются.

Загрузка началась как обычно. Когда она споткнулась на очередном этапе, Мирослав чуть нахмурился. Замершая строчка превратилась в уведомление об ошибке.

Мирослав проверил контакты. Для надежности он всегда, когда можно было, подключался проводом, вот и к этому допотопному нейроимпланту тоже, благо разъемы были. Все есть, в чем же дело? Он запустил программу второй раз.

«Несовместимость прошивки», - немедленно откликнулся нейроимплант.

— Даже так? – пробормотал Мирослав.

Отключился. Повторил диагностику. Идеально.

«А оно и не показывается на диагностике», - мелькнула мысль.

Мирослав замер. Сидел на своей табуреточке в полутемной комнатенке за головой лежащего в почти горизонтальном кресле клиента, пытался загрузить медицинский хакерский скрипт, а перед его мысленным взором проступал все более явственно во всей своей серебристой красе метеодрон Март-V2-Эко корпорации Атмосфера. Вторая версия. Третьей так и не появилось.

Мирослав встряхнул головой, отгоняя ассоциацию. Имплант не дрон, о чем он только думает.

Но пока не удавалось пропускать ничего, что напоминало о Кислотном Шторме. Он по-прежнему ловил любые ассоциации и вспоминал подробности, и всякий раз начинал внутренне умирать. Тогда его жизнь разделилась на до и после. До: сытый корпоративный сотрудник. После: хакер из трущоб, перебивающийся случайными заработками. Сама катастрофа стала очередным гвоздем, одним из многих, в крышку неизбежности, похоронившей под собой счастливую, а когда-то – просто нормальную человеческую жизнь. Жизнь, которая теперь осталась только в его симуляции. Да в воспоминаниях… о которых люди старались друг другу не говорить.

В мыслях помимо воли всплыли кадры из новостей: климатические дроны, растиражировавшие ошибку в своей mesh-сети, обрушили на города кислотные дожди. Льющиеся с неба химикаты разъедали фасады зданий, люди бежали, безуспешно стараясь закрыться и спрятаться… Официальное заявление: «сбой в системе, извините, мы виноваты, вот почта для обращения за компенсацией». А последняя плановая диагностика дронов была безупречной. Поэтому сейчас, глядя на упрямый отказ нейроимпланта, он словно бы вернулся к незавершенной тогда работе. Специалист по алгоритмам – относительно мелкая сошка, поэтому к официальному расследованию его не допустили, а поскольку проект остановился на неопределенное время - просто уволили. Хотя лично он не был ни в чем виноват, но тогда на улицу без выходных пособий выкинули очень много народу - наверное, компания решила сэкономить на расходах. В итоге причина сбоя так и осталась для него загадкой. В СМИ сообщили только что-то невразумительное, скрыли, одним словом. Поэтому теперь он жадно исследовал коды ошибок, словно пытаясь взять реванш и… реабилитироваться? Хотя умом понимал, что это давно никому не нужно.

И замять ошибку загрузки он тоже не мог себе позволить. Мало ли, что его бывшие коллеги в дронах замяли...

— Семен Михайлович, плохие новости, - сказал Мирослав, отключаясь от импланта и отсоединяя компьютер. – Перепрошивать надо. Ошибку выдает.

— Ой, да как же, - грузный мужчина завозился в кресле, пытаясь повернуться к хакеру. Тот встал в зоне видимости.

— Хотите – сейчас займемся. Когда есть проблема, ее лучше устранить.

— На деньги раскручиваешь? – неожиданно вызверился клиент. – Я к тебе пришел с конкретной просьбой! Ошибки мне на ТО устраняют! И вообще, я сейчас спешу. Мне нужно было, чтобы ты мне скрипт поставил для доступа! Мне сказали, у тебя самые надежные скрипты!

— Я не буду заливать скрипт на ошибку.

— Тогда я ухожу! – он снова завозился, и Мирослав подал ему руку, помогая встать.

— Воля ваша, Семен Михайлович.

— И антирекламу тебе сделаю! – воинственно прокричал клиент, прежде чем хлопнуть дверью. - Никто больше не придет!

Мирослав отключил климатическую систему, взял компьютер, надел кислородную маску и сам залез в клиентское кресло, подняв его спинку. Он сохранил основные параметры импланта этого скандалиста и теперь намеревался как следует их изучить.

За ночные часы Мирославу удалось выделить фрагмент кода, который, похоже, и был виноват в том, что клиенту придется пока лечиться в трущобах. Найдя этот шифр и в своем импланте тоже, удалять его не стал, но изолировал кластер. Маленькая цепочка, почти помарка в коде, но совершенно точно привнесена целенаправленно. И, судя по сочетаниям букв, имеет целью запуск какой-то синхронизации, обмена данными. Потому уже сейчас блокирует лишние неавторизованные загрузки в имплант - зачем же тратить на них ресурс.

Поскольку Мирослав не спал, и домашняя электроника об этом знала, на узкой видеопанели над окном включилась очередная серия рекламы. При согласии с этой опцией арендная плата становилась чуть меньше. Мирослав снова увидел ролик корпорации Заря, которая вот уже несколько месяцев развивала программу бесплатных усовершенствованных нейроимплантов в качестве социальной инициативы. «В гармонии с собой, в гармонии с миром» - провозглашала картинка, показывая серебристую пластинку устройства на фоне райского пейзажа, типа как в его симуляции. У Мирослава имплант был именно от Зари: понравился КОР-чип, внушил доверие и вроде как до сих пор его оправдывал. Нахаляву – вообще шикарно. Мирослав, конечно, для себя его чуток усовершенствовал, адаптировал – хакер он, в конце концов, или нет, но вот уже пара месяцев – полет нормальный. А такие упорные, как Семён Михалыч, только горазды вопить на каждом углу, что «бесплатным сыром их не заманить в цифровое рабство». Ага, а старье твое с проводами наружу от рабства тебя надежно защищает, ну конечно.

«Надо бы, наверное, в Заря фрагмент кода с ошибкой отправить», - подумал Мирослав. Но следом пришла другая мысль, не менее логичная: «Где я, и где Заря?» Какой-то сомнительный хакер, живущий в грязной дыре под транспортной развязкой, в одном из самых неблагополучных районов, будет чему-то учить корпоративных инженеров? Мирослав горько усмехнулся. Нет, не будет. Он знает, какие у корпораций подходы, методы, какая у них логика поступков. В конечном итоге, именно они создали устройство, которое у него в голове. Вот пусть сами его и анализируют. И защищают. Доступы все есть, в этом он не сомневается. Их проблемы, а у него своих достаточно.

3.

В ту ночь он не выспался. Он словно закрыл глаза на несколько минут и открыл их снова, как был, в кресле, с компьютером на подставке. Часы показывали десять утра. В его маленькой захламленной старым железом квартирке ничего не изменилось. Никогда не открывавшиеся жалюзи затемняли комнату, искусственное освещение как чуть теплилось, так и продолжало.

Мирослав стянул кислородную маску, с отвращением поморщился от духоты, дошел до уборной, а затем, по пути прихватив очередную чашку кофе с кофемашины, снова взгромоздился на кресло, нахохлившись, соответствуя своему прозвищу. Он решил пообщаться с интернет-сообществом про загадочный код в имплантах. Но подошел к затравке темы умно, издалека. Закинул поисковому ИИ абстрактное «специфика Заря имплантов». ИИ подкинул пачку смежных дискуссий на разных ресурсах. Мирослав углубился в них. Оставил четыре штуки более-менее профессиональных. Две обновлялись только вчера, но об интересующей его комбинации символов и ее трактовке нигде не говорилось.

Он закинул еще пару перефразированных запросов, нашел еще пару лент. Почитал. Отправил приглашения пообщаться самым толковым участникам.

Получил отказы: от двоих – мгновенно, еще от троих – в течение десяти минут.

В этом обществе люди избегали новых знакомств. И это было не ново, известно, ожидаемо.

Кинул запрос на связь старому приятелю, с которым познакомился еще в незапамятные «хорошие» времена. В нынешние нехорошие приятель барыжил электроникой, Мирослав иногда покупал у него какие-то мелочи. Но одно дело – товарно-денежные отношения, и совсем другое – общение на отвлеченные темы. Поняв, что в этот раз вопрос не о товаре, Артур, как показалось Мирославу, напрягся.

— Ты мониторишь обновления своего импланта? – спросил его Мирослав напрямую. Ходить вокруг да около больше не было моральных сил.

— Ну допустим, а что? – неопределенно ответил тот.

— Ничего необычного не замечал в последнее время?

— А что должен был?

Мирослав молчал.

— Гриф, откуда я знаю, что ты считаешь необычным?

— Что-то, содержащее sync request, например.

Теперь помолчал Артур.

— Паранойя у тебя, дружище. Ты же не знаешь кухню разработчиков. Не всякий код – вирус.

— Да, наверное, ты прав, - ответил Мирослав и быстро попрощался.

До вечера он прозависал в своей симуляции. Сам не зная зачем, он решил встроить в нее условие ношения нейроимплантов всеми обитателями. Это последние лет двадцать импланты распространились так, что теперь без них остались только маргиналы, потому что без этого несъемного гаджета никакой активной жизни не светило. Как реальность стала мрачнее, так сразу все себе в мозги эти пластинки и вживили. Точнее, не совсем в мозги – большинство имплантов контактировало с нейронами мозга через эпидуральное пространство, хотя были и такие, которые в мозг интегрировались - самые дорогие модели со специальными функциями.

Но устройства были разные. Дешевые – горели, иногда убивая носителей. Средней категории – оказывались слишком уязвимыми для разнообразных хакерских атак и злоупотреблений самих производителей, обычно перебарщивающих с рекламой. Поэтому инициатива Зари по бесплатной замене имплантов на качественные, средней категории, и с возможностью полностью отключить коммерческую рекламу, выглядела настоящим подарком.

Разумеется, с самого начала были «пророки», которые предупреждали, что эра нейроимплантов, это новое рабство… Но сам Мирослав против имплантов никогда ничего не имел. И быстродействие с ними фантастическое, и к компу напрямую можно подключиться, и обо всяких там документах и счетах можно не беспокоиться – все в системе, доступно по движению мысли.

Однако же симуляцию свою он создал без них. И только сейчас, добавляя их туда, размышлял – а почему, собственно? То есть его рай на самом деле был подсознательно задуман как естественный, первозданный?.. Вот уж точно, даже самому себе нельзя доверять.

4.

В очередной раз вынырнув из виртуала, он обнаружил, что на часах семь вечера. Внутренне порадовавшись, что сегодня обошлось без капризных посетителей, чувствуя себя разбитым и растерянным, минимально привел внешний вид в состояние «чтобы люди не пугались». Хотел сварить еще кофе, но вместо этого решил все-таки выйти в бар. А то ведь свихнуться можно наедине со своими мыслями, как-то много их стало. И поесть хоть иногда неплохо бы.

Спустился по лестнице с пятого этажа обшарпанной девятиэтажки. С лифтом лишний раз связываться не стоило, он был стар, страшен на вид и вечно норовил застрять. Бар «Теневой Узел» находился в семи минутах ходьбы от дома. Надев капюшон толстовки и повязав на рот и нос бандану, Мирослав привычно преодолел это расстояние быстрым шагом. На улице почти не было людей, а те, что встречались, либо шли так же быстро, стараясь ни с кем не пересечься взглядом, либо, наоборот, передвигались медленной шатающейся походкой, как зомбаки. Тому могла быть масса причин: и глюки имплантов, и болезни, и сильнодействующие вещества, выяснять не стоило. Не альфа-район, можно только смириться.

— Кого я вижу, и без противогаза, - с порога приветствовал его бармен, он же владелец заведения. Они были сто лет знакомы. Посетителей было мало, вечер только начинался.

Мирослав подсел к стойке и спустил бандану на шею. Здесь работала неплохая климат-система, и дышалось гораздо легче, чем дома.

— Привет, Игорек. Сообрази мне, плиз, пожрать чего-нибудь и кофе.

Поймав вопросительный взгляд бармена, покладисто добавил:

— С вискарём.

Тот понимающе кивнул. Быстро выдал заказ и продолжил перетирать бокалы кибернетической левой рукой - движения были чёткие, механические.

— Что слышно? – спросил Мирослав, откусывая кусок сэндвича, куда пошли, вероятно, последние запасы здоровой еды в этом заведении. Но здешнее качество еще ни разу не обмануло его доверие.

— Да о тебе и слышно, - ухмыльнулся Игорек. – Сёма обиженно вопит на весь район, какой ты шарлатан.

— Сёма идет в… Больше не буду иметь с ним дела. Идиот.

— Конечно, идиот, никто и не сомневается. А что там было-то в его импланте?

— Да мусор его имплант, перепрошивки просит. Я и предложил. А он – «ты меня на деньги разводишь». Ну, и отправился по адресу.

— Понятно тогда, - вздохнул бармен, явно потеряв к истории интерес, тем более что на пороге показались несколько новых клиентов.

Мирослав, забрав свою еду, переместился за любимый столик в глубине помещения, расчехлил ноутбук и приготовился снова погрузиться в исследования, когда перед ним возникла темная фигура. Он даже не сразу понял, что это женщина.

Среднего роста и возраста блондинка с коротким каре. В щеголеватом облегающем комбинезоне цвета хаки. Аккуратненькая такая, вообще говоря, в этом районе подобные дамочки – редкость. Видимо, она и сама это понимала, поэтому на комбез была накинута мешковатая тёмная, видавшая виды куртка с большим количеством карманов, а на ногах были армейские ботинки, прошедшие явно не один десяток километров. Типа не с аэротакси спрыгнула, а своя, здешняя.

— Можно? – кивком указала на кресло напротив.

Мирослав пожал плечами. Что бы она там ни предлагала, приобретать он ничего не собирался.

Блондинка уселась, скинула на спинку кресла куртку, расположила на столе свой бокал с пивом. Подала ему через столик руку:

— Кира.

Он молча смотрел на нее, скрестив руки на груди и полуприкрыв ноутбук.

— Не будь букой, Гриф. Я пришла об ошибке поговорить.

— В смысле? – переспросил Мирослав недоверчиво.

— В коромысле, - фыркнула Кира. – Будешь лучше шифровать свои ходы в интернете, и клиентов ублажать, чтобы они инфо не сливали. Но я-то тебе друг, я то же самое расследую. Давай сравним наши догадки.

Мирослав закрыл компьютер.

— Допивай, и пошли прогуляемся.

Они молча покончили с едой и питьем и переместились в Старый Парк, который начинался прямо через дорогу от бара. Мирослав опять натянул на лицо свою бандану, у Киры был при себе изящный дорогой фильтр. Над более цивильными районами стояли климатические купола, но это не их случай.

Парк был старый во всех смыслах. Трава разрослась, половина деревьев погибла и торчала сухими стволами, асфальтовые дорожки растрескались. Лавки и велосипедные парковки заржавели. Городу было не до парков, хватало проблем понасущнее. Но тут жучков всяко поменьше, чем в «Теневом Узле». Да и нет смысла подслушивать, все перекрывает гвалт от дороги и транспортных дронов.

— Так что, Гриф, мы с тобой коллеги, - резюмировала Кира короткую автобиографию, по которой выходило, что жизненные пути их похожи: нормальное детство, хорошее образование, работа на корпорации, увольнения из корпораций, потери, выживание... Все как у многих. Только большинство уходит в зависимости, химические или виртуальные, и прощается с реальностью, а вот самые стойкие приспосабливаются и продолжают функционировать.

— Но я не трачу время на неблагодарных дураков, и тебе того желаю.

Мирослав слушал, не доверял – никому сейчас нельзя доверять… но втайне радовался. Он давно не встречал единомышленников. Даже если Кира врет, какую-то крупицу полезной информации от нее получить можно. И собеседницей она оказалась довольно приятной. Ее резковатая манера говорить, которая вначале вызывала раздражение, в качестве обратной стороны имела откровенность.

У него подспудно возникли вопросы, почему он не встречал Киру раньше, и как она его так легко нашла, но он решил пока принять гипотезу, что она старше, профессиональней и потому слегка его уделала. Скромнее надо быть. Возомнил о себе… И шифроваться лучше.

— Этот код я нашла несколько дней назад. Он свежий. И я уверена, что это только первая часть загрузки. Все заработает, когда появятся следующие.

— А кому, по-твоему, это нужно?

— Как кому, - она посмотрела на него с недоумением, - Заре, конечно. Кто у нас импланты раздаривает?

— А зачем это Заре?

Кира засмеялась.

— Гриф, ну ты наивный. У любой корпорации основная цель – власть. А что может быть эффективнее для утверждения власти, чем контроль людей напрямую через их мозги?

Мирослав подумал. Что-то все равно не сходилось.

— А зачем тогда загружать ключевой параметр в виде вируса? Почему не скрыть эту функцию в базовых настройках?

— Да мало ли. Уйма причин может быть. Мы не угадаем. Может, цели поменялись. Может, решили, что так надежнее.

Они медленно брели по темному парку. Шум техники не ослабевал, спасения от него не было в этом районе. Неоновые вывески ночных заведений пробивались сквозь поредевшую осеннюю листву.

— Я когда это увидела, решила, что, наверное, придется попытаться их остановить, - теперь, когда они выяснили, что сходятся в догадках, начали общаться свободнее, и Кира уже как будто делилась переживаниями, а не только фактами. Мирославу это нравилось. Такие разговоры бывали у него не часто. – Прикинь, что может случиться, если они сделают из имплантов сетку и подгребут под себя контроль? Страшно себе представить.

Мирослава озарила идея. Вначале он хотел немедленно поделиться ею с новой знакомой, но после, в стиле осторожного одиночки, каким и в самом деле был, решил пока придержать при себе и перепроверить. Ограничился вежливым поддакиванием:

— Конечно, корпорациям можно все. Атмосфера полстраны кислотой залила три года назад, но процветает по-прежнему.

Глаза Киры блеснули:

— Я смотрю, ты не доверяешь теориям заговоров вокруг Кислотного Шторма?

— Не доверяю. Чьи дроны, тот и виноват. Так же и здесь, чьи нейроимпланты, тот и отвечает, по-любому.

Кира усмехнулась.

— Ну, я в курсе, что ты на Атмосферу работал. Не буду лезть в душу, мало ли какие у тебя с ними старые счеты - понимаю.

— Нету у меня старых счетов, - хмыкнул Мирослав. – Только новые. Слушай, мне бежать надо, дела, - ему не терпелось проверить свою идею. – Давай на связи будем, как тебя найти?

— Дуо-режим? – предложила она.

Он недоверчиво замер. Предложение прямого нейросетевого обмена было почти интимным.

— Да брось, оба ведь хакеры, - она засмеялась. – Я тебя тоже в святая святых не пущу, не надейся.

Они обменялись координатами доступа и стремительно разошлись, даже не попрощавшись.

5.

Внедрение современных технологий в виртуальное общество симуляции прошло вроде бы успешно. Картинка не изменилась даже спустя несколько часов, а ведь он специально оставил работающую программу «настояться», в надежде увидеть какие-то процессы. Но их не было, поэтому Мирослав сам залил всем жителям чудо-города основные параметры с импланта Семёна Михайловича, включая, разумеется, ту самую строчку.

И снова не изменилось ничего.

И вот тогда Мирослав, слегка вспотев от нетерпения и возбуждения, принялся дописывать управляющие команды.

И оно сработало так быстро, легко и безотказно, что он даже слегка опешил.

Конечно, люди перед ним были не живые. Но, моделируя этот маленький мир, он очень постарался снабдить их всеми признаками людей живых – которые только смог придумать. Была у обитателей чудо-города и рандомная индивидуальность, выбираемая из многих параметров случайным образом. Было у них и подобие свободы воли, которое позволяло им общаться с ним – их создателем…

И вся эта сложная стройная система рассыпалась при внедрении нейроимплантов с соответствующими кодами, как будто и не было её. Хотя она оставалась. Но теперь виртуальные горожане вели себя так, как будто были запрограммированы очень примитивным образом на одно и то же – словно единый организм.

Они совершенно одинаково реагировали на сообщения на видеоэкранах – всей толпой начинали смеяться или плакать. И дети в том числе. Причем смеялись и плакали они согласно тому, что им показывали – шутку или просто грустную картинку. Любое критическое настроение исчезло.

И действовали они единым образом. Когда Мирослав голосом обратился к ним с призывом сброситься с крыши ближайшего здания, они создали толпы для того, чтобы добраться до крыш. Мирослав наблюдал потрясённо и завороженно. Когда первые фигурки начали прыгать вниз и превращаться на виртуальном асфальте в красные пятна, он остановил симуляцию, убрал свои команды и, поразмыслив несколько минут, отправил вызов Кире.

Она сразу же откликнулась – не спала, несмотря на середину ночи. Он дал ей доступ в симуляцию, быстро пояснил условия и принялся наблюдать.

Она пошла примерно его же путем, только в итоге заставила горожан драться врукопашную. Подчинение было беспрекословным.

А после, когда она наигралась и сказала: «Да, это оно», Мирослав полностью убрал из этого мира импланты, чтобы показать исходную картину.

Два виртуальных демиурга молча смотрели на прекрасный безмятежный мир. Вероятно, в душе Киры это тоже затронуло какую-то струну. Она очень долго ничего не говорила, хотя Мирослав точно знал – она здесь.

А после как-то очень буднично произнесла:

— Да, вот такие возможности они и над нами приобретут.

И отключилась.

Мирослав остался в симуляции один. Город наслаждался своей первозданной жизнью, Мирослав наблюдал за городом и пытался понять, почему Кира так поспешно ушла. Её кто-то отвлек? Она на него обиделась? Можно было предположить что угодно, и любой вариант оказывался и хорошим, и плохим одновременно. Мирослав огорчённо вздохнул и признался себе, что слишком мало общается с людьми, чтобы хорошо понимать их – а с женщинами тем более.

И вдруг снова заметил рядом с собой кудрявую девочку в голубом платьице. Напрягся.

Она протянула ему планшет с каким-то логом и просто сказала:

— Тётя оставила.

Мирослав скопировал лог. На автомате проверил доступность сервера. Получил отклик, удивился. Заинтересовавшись, просканировал его порты и запустил анализ веб-интерфейса.

«Новая Плоть» - было написано вверху страницы. А ниже – только требование логин-пароля. Которого у Мирослава, разумеется, не было.

А вот у Киры, видимо, был.

— Независимый хакер. Ну да, ну да, разумеется, - только и сказал Мирослав.

6.

На следующий день у него было еще два клиента: одному требовалось восстановить утраченные данные на импланте, другому – сделаться невидимым для государственных служб «хотя бы на несколько дней». Мирослав не задавал вопросов, он просто называл цену. И, пользуясь случаем, сканировал импланты для своего расследования. И всё сходилось, но от этого не было радостно. Код еще немножко нарастили. Его назначение стало еще более очевидным. Текст отличался от того, что придумывал Мирослав для своей симуляции, но смысл был тот же самый. Теперь он ещё больше стал похож на мину замедленного действия.

Когда его допишут и он «рванёт»? Это зависело только от его создателей.

Словосочетание «Новая Плоть» стало новым наваждением Мирослава. В своих одиноких бдениях он искал хоть какие-то зацепки. Но находил только беллетризованный контент, притом старый. Не существовало такой организации. Хотя объективно она существовала и даже, судя по всему, имела нешуточные планы на порабощение человечества. «Не корпорации, так хакерские группировки, - злобно думал Мирослав, возвращаясь под моросящим дождём домой от последнего клиента, в респираторе, натянув на голову капюшоны толстовки и куртки. – Ну и ладно. Имеем то, что заслужили. Не доверяете ближним своим? Будете подчиняться тем, кто заявит на вас права. И не жалко. Поделом».

Когда на дороге рядом с ним снизился аэромобиль, он не обратил внимания. Но в следующее мгновение две пары рук подхватили его и затащили на заднее сиденье. Машина с гудением взмыла вверх.

Выкидной нож молниеносно выскользнул из его рукава и оказался в ладони. В следующее мгновение удар чем-то твердым по затылку выключил для Мирослава реальность, заставив кулак разжаться, а оружие – выпасть. Последним, что он запомнил, было насмешливое: «Отдохни», незнакомым мужским голосом.

Когда он очнулся, пришлось вспоминать, где находится. Вспомнил, не в последнюю очередь благодаря головной боли. Искусственный свет был гораздо ярче, чем обычно у него в квартире. Он лежал на полу у стены в каком-то большом помещении. Пошевелился, попытался повернуться, чтобы рассмотреть обстановку, и обнаружил, что запястья стянуты пластиковым хомутом. И подумал, что дело дрянь.

— О, очнулся, гений наш?

Голос показался смутно знакомым. Где-то он уже слышал этот нарочито правильный выговор.

Чья-то тень упала на него. Мирослав не успел сам изловчиться, чтобы обернуться, как его схватили за плечо и развернули довольно бесцеремонно. Хомут впился в кожу, Мирослав поморщился.

Но сразу забыл об ощущениях, увидев мужчину, который присел перед ним на корточках.

Массивный, темноволосый – теперь уже наполовину седой. Одет, как всегда, в черный костюм и черную же рубашку. Только так Мирослав и привык его видеть. Похоже, люди и впрямь со временем не меняются.

Увидев в глазах пленника узнавание, мужчина усмехнулся.

— Что, Гриф, искал Новую Плоть? Ну вот мы сами тебя и нашли. Ты должен быть рад.

— Здравствуй, Аристарх, - Мирослав решил быть вежливым. На полу со связанными руками и больной головой лучше быть вежливым.

— Архитектор, - поправил тот. Вот, значит, какая у него теперь киберкличка.

— Освободи ты его, - сказал откуда-то из-за спины Аристарха еще один знакомый голос. Женский.

— Думаешь, стоит? – мужчина поднялся и теперь смотрел на Мирослава сверху вниз. – Парень он активный.

— Тем более, - сказала Кира, подходя ближе. Поскольку Аристарх не ответил, теперь уже она присела на корточки рядом с Мирославом и ножом разрезала хомут на его запястьях. Холодное оружие, похоже, носили при себе все.

Она подала ему руку и помогла встать на ноги.

Мирослав быстро осмотрелся.

Кроме них троих здесь было немало народу. Двое хмырей в темном маячили в паре метров – не они ли затащили его в машину?.. Потолок низкий, окон не было, по стенам змеились кабельные линии. Люди в глубине помещения выглядели прилично и банально, большинство из них восседало за компьютерами. Собственно, если бы не чрезмерное обилие проводов и отсутствие естественного света, больше всего это обстановка походила бы на обычный корпоративный опенспейс. Как тот, где они с Аристархом когда-то вместе работали.

— Ну да, воссоединение старых коллег в рабочей обстановке, - сказал Аристарх, хлопнув Мирослава по плечу.

— Мог бы просто пригласить, - осторожно заметил Мирослав, - зачем же вот так-то, - он потер запястья.

— А ты б пошел? – хохотнул собеседник. – Ты, Гриф, птица гордая. Думал бы неделю. А у нас столько времени нет.

Эта фраза Мирославу не понравилась. Он выжидающе промолчал.

— Так, - сказал Аристарх, взял его под локоть и потянул к ближайшей двери. За нею оказалась офисная переговорка - такая обычная, со столом и четырьмя серыми мягкими стульями, Мирослав почти растрогался от дежавю.

Аристарх отодвинул для него стул, а сам сел напротив, и Кира рядом с ним. «Как на собеседовании», - подумал Мирослав.

— Ты всё правильно понял. Я хочу тебя видеть в союзниках, поэтому рассказываю всё как есть. Вирус – нашего авторства. Направлен на то, чтобы синхронизировать между собой импланты. Когда это произойдет, мы со всеми этими прекрасными людьми, - он неопределенно махнул рукой в сторону «опенспейса», - получим абсолютный контроль над обществом. Которое, как ты знаешь, у нас сейчас разобщённое… страдающее… заблуждающееся… что те библейские овцы. Согласись, власти не справляются. И корпорации не справляются. Заря наш, сочувствующий, вроде как, социальным бедам, - Аристарх насмешливо взглянул на Киру, - со своими замечательными социальными инициативами только деньги зря тратит да настроения будоражит… А вот мы - справимся.

— Неужели и Кислотный Шторм – твоих рук дело? – спросил Мирослав. Кажется, он уже ничему не сможет удивиться.

Бывший коллега и начальник некоторое время внимательно смотрел ему в лицо.

— Ты понял, да, почему я тебя отстранил тогда от проекта? По молодости лет ты был излишне горячий. Сейчас, я надеюсь, поумнел немного. Да, Кислотный Шторм был хорошей тренировкой. Гриф, ты правда умненький, я бы тебя иначе в Атмосферу не нанял. И сейчас я второй раз приглашаю тебя на работу.

— А что, если я откажусь?

— А куда ты денешься? – беззаботно рассмеялся бывший шеф. – У нас тут можно только работать нам во благо. Кто не с нами, тот против… Как ты понимаешь, когда на кону спасение мира, рядом могут быть только союзники.

Дверь открылась, заглянул один из хмырей.

— Шеф, на минутку, разработчик вас просит, - произнес он, почему-то шёпотом.

Аристарх поднялся.

— А мы уже тут закончили. Кира, ты ему рабочее место обеспечь. Гриф, ты мне снова нужен. Начать ты должен прямо сейчас.

Они остались вдвоём, глядя друг на друга.

У Мирослава была буря в душе и тысяча вопросов в больной голове. Вопросов не к Аристарху – с ним-то как раз всё было понятно. К Кире. Ранее он заблокировал связь с ней, хоть она несколько раз и пыталась его вызывать. Но теперь это был единственный человек в кошмаре, на которого оставалась хоть какая-то надежда.

Проглотив несчитанное количество вопросов, он задал главный:

— Ты правда это поддерживаешь?

Она молча покачала головой.

Мирослав очень удивился, но одновременно почувствовал облегчение, словно камень с плеч упал. То, что их двое, это лучше, чем если бы он был один.

— Здесь нет прослушек? – уточнил он.

— Да зачем они, - отмахнулась она. – Мы в бункере на глубине пятьдесят метров. Который потёрт со всех карт. Тут все свои, Архитектор прав. Вообще никуда не деться.

— Но ты же только что…

— Да, Гриф. Твоя симуляция вынудила меня кое-что переосмыслить. Вернее, она была последним пёрышком… которое перевесило мое отношение. Ну, и про Кислотный Шторм я не знала, если честно. Хотя догадки были…

— Мы с ним в Атмосфере семь лет в одном отделе провели, - обреченно сообщил Мирослав. – Стыдно сказать, но как я им тогда восхищался…

— Да, он умный. Но он властолюбивый засранец, как ни банально это звучит.

— Но, Кира, если ты ещё раньше поменяла отношение, почему Заре обо всем этом не сообщила? С твоей-то полнотой информации?

Она чуть поддернула рукав куртки и продемонстрировала жидкокристаллический бейдж, приклеенный к рукаву лонгслива.

— Гриф, я и есть Заря.

Такого признания Мирослав не ожидал. Эта женщина снова сумела его удивить.

— Кира, а что тогда за встреча была у нас в баре? Зачем всё это было?

— Ну какой ты недогадливый. Надеюсь, это не потому, что тебя слишком сильно ударили по голове?.. Следить за тобой меня отправил Архитектор. Твои изыскания стали заметны почти сразу, а он и так держал тебя в поле видимости, как позже оказалось. Заря, разумеется, не одобрит мою двойную игру… если узнает о ней. Но мне известно, что взлом системы коллеги давно обнаружили. Вот только они, мне кажется, ничего не смогут с этим поделать. И никто не сможет, Гриф. Не успеет. Счёт идет на часы. Когда сервера Архитектора загрузят в систему финальный скрипт, уже ничего нельзя будет изменить.

Она резко поднялась и, отвернувшись, сделала пару шагов в сторону, как будто хотела сбежать и не могла. Подняла руку к глазам, голос её дрогнул.

– Да, Гриф, я должна признать, что этот проект с «лучшими имплантами для всех и даром» был дурацкий. А ведь я его поддерживала. Вначале я в него верила и работала над ним усердно. А после наступило разочарование, я решила, что мы ничего не изменим нашей помощью. И где-то в этот момент мы и пересеклись с Архитектором. В его идеях я увидела новую, так сказать, надежду. Удачное применение того, что неудачно внедрил Заря. Только теперь я вижу, что это было ещё худшей ошибкой, потому что он преследует только цели по достижению личной власти, ему больше ничего не надо. – Она обернулась, по щекам катились крупные слёзы. – Я запуталась, Гриф. Я не понимаю, что мне делать. И я боюсь, что завтра мы с тобой проснемся в чудовищном мире. Будет, как в твоей симуляции - ульи сознания и авторитарное управление… только не в виде игры на полчаса, а навсегда. И хозяином станет Архитектор. Все остальные здесь – просто пешки, я думаю, он их уберет сразу же, как только получит, чего добивался.

Мирослав выслушал этот монолог молча. Успокаивать людей, а тем более женщин, он не умел. Зато ему в голову пришла очередная идея.

— Кира, Архитектор тебе сказал выдать мне комп? Давай, обеспечь мне комп.

Она воззрилась на него изумлённо, слезы почти сразу высохли.

Гриф сосредоточился, даже прикрыл глаза, проверяя активность дуо-режима с её имплантом. И послал ей картинку – сеть, в которой все импланты связаны друг с другом и как бы общаются. Открыл глаза и встретился с её потрясённым взглядом.

— Как иммунная система, - сказал он.

— Иди за мной, - чуть поколебавшись, ответила она.

Компьютер, к которому привела Кира, стоял в какой-то подсобке, пыльной и доверху набитой проводами, коробками и прочим хламом, но это, наверное, было лучшим местом, учитывая обстоятельства. Она активировала систему.

— Будешь проверять код, - сказала вслух, а на имплант отправила смутное изображение опенспейса и фигуры в темном. Нейроимпланты в дуо-режиме без помощи компьютера могли передавать только очень упрощённые визуальные и эмоциональные образы. Но этого было достаточно, они друг друга поняли: Мирослав реализует свою задумку, делая вид, что работает над кодом Новой Плоти, а Кира усыпляет бдительность Архитектора.

7.

Может, благодаря высочайшему нервному напряжению, а может, из-за того, что замысел был прост и ясен, и вдохновлён его старой симуляцией, Мирослав накидал свою программу очень быстро. Она была короткой и совсем не сложной. Каждый имплант должен был сделаться «клеткой» единого организма, и вначале проверять себя, ища признаки хакерских атак, аномального трафика, несанкционированных программ, а зачем, последовательно - соседей, до которых мог «дотянуться». При нахождении угроз заражённые участки должны были блокироваться и передаваться ближайшим имплантам в виде «антител» - алгоритмов защиты. Всё должно было заработать через mesh‑сеть, в автономном режиме.

«Справимся с вашей разобщённостью технически, раз не хотите по-человечески», - прошептал он, не боясь, что его услышат. Архитектор делал то же самое. Просто с иными целями.

Мирослав скинул готовую программу на нейроимпланты себе и Кире. Хоть утилита и делалась в спешке и была, несомненно, сырой, но он был в ней уверен, заработать должна. Достаточно дать импульс. Сразу после отправки удалил её с компьютера и принялся трудиться над вычисткой кода Новой Плоти, делая вид, что смирился и превратился в лояльного сотрудника.

От Киры пришло подтверждение приема и какая-то странная картинка: темнота за отъезжающей в сторону серой дверью. Мирослав не понял, что это, выяснять не стал. К тому же было некогда: дверь подсобки распахнулась.

— Идём, - сказал один из хмырей.

Мирослав вернулся за ним в опенспейс. Остальные сотрудники, человек тридцать, тоже поднялись со своих мест и собрались перед Архитектором, который стоял у дальней стены и, видимо, готовился о чем-то говорить. «Злодей собирается толкать речь, ясно-понятно», - подумал Мирослав и скромно остановился позади всех. Хмырь, по счастью, не стал его караулить и куда-то ушел. Киры нигде не было видно.

— Друзья! Этот момент настал! – выкрикнул Архитектор. – Мы завершаем проверку серверов и загружаем последний скрипт! Спасибо вам всем за вашу работу!

«Узнаю бывшего шефа. Куда без мотивационных речей», - насмешливо подумал Мирослав. В этой обстановке и с этими людьми такие корпоративные замашки выглядели дико.

— Пройдет совсем немного времени, и первая часть нашей миссии будет завершена! – продолжал Архитектор, его голос срывался от вынужденной громкости. – Но нам с вами ещё предстоит немало работы, чтобы добиться тех целей, которые мы перед собой ставим! Человечество будет нам благодарно!

От компьютера, за которым возились двое сотрудников - видимо, готовили то, что можно будет праздновать, - раздался тревожный звук, явно говорящий о какой-то ошибке, возмутившей систему.

Архитектор прервал свое выступление и подошел к этому компьютеру. О чём-то они там с исполнителями поговорили, и началась всеобщая суета.

— Что случилось-то? – спросил Мирослав, поймав за локоть какого-то очкарика, пробегавшего мимо.

— Сбой какой-то, надо тестить, - тот вырвался и убежал.

Мирослав, воспользовавшись хаосом, юркнул в ближайший поворот, только чтобы скрыться из «опенспейса», и сразу же увидел дверь, очень похожую на ту, образ которой получил от Киры. Не колеблясь, ринулся к ней. Она открылась без всяких кодов, отодвинувшись в сторону.

А когда закрылась, он оказался в полной темноте.

Других сигналов не было. Мирослав достал свой планшет. Только с ним он мог реализовать дуо-режим с Кирой в виде полноценного общения.

— Ты где? – спросил её, сразу же увидев активный статус.

— В серверной, - немедленно откликнулась она, как будто ждала его сообщения. Фразы возникали на экране со скоростью мысли. - Я решила действовать напрямую, так вернее. Они сюда придут, но чуть позже, и им понадобится ломать дверь. Ты оставайся в подсобке. Для тебя это самое безопасное место. После разберешься, что делать.

— Ты загрузила мою программу?

— Да. Как диагностический модуль Зари, чтобы импланты её приняли. Через здешний сервер, к которому у меня админский доступ. Бинго, Гриф, тут я незаменима.

— Но её примут только импланты Зари?

— Нет, все. Заря один из ключевых разработчиков ПО, патчи его программ во всех имплантах. Смотри.

На экране планшета Мирослав увидел строки статуса:

«Сканирование имплантов… Обнаружение аномалий: 3 %… 17 %… 42 %… Распространение защитного модуля: прогресс...»

— Пошел процесс, Гриф! – радостно воскликнула Кира в сообщении.

Первые невидимые для глаза, но реальные для системы импланты подхватили алгоритм, передавая его дальше по нейросетевой цепочке.

— Скрипт пошел в народ, дальше они будут им делиться. Но нужно успеть загрузить его хотя бы на несколько десятков процентов имплантов. Иначе он потонет, когда Архитектор запустит свою программу на остальных.

Внезапно интерфейс вспыхнул алым. Похоже, что сервер Новой Плоти всё-таки идентифицировал аномалию, и программа начала блокировать загрузку.

— Кира, что происходит? – встревоженно спросил Мирослав. Повлиять он всё равно ни на что не мог.

Она молчала пару секунд, но это время показалось ему вечностью.

— Сервер обнаружил несанкционированный доступ, - сказала она. – Не успеваем.

Программа охватила лишь двадцать процентов имплантов, это видели они оба.

— Гриф, не поминай лихом, - вдруг сказала она.

— Что ты хочешь сделать? – спросил он.

Она не ответила, но в тот же момент загрузка возобновилась. И дуо-режим сохранялся ещё около двадцати секунд. В первые мгновения имплант Мирослава транслировал ему смятение, тревогу и лихорадочное стремление что-то успеть, которые он разделял, но на самом деле это были не его чувства, а чувства Киры – эмоции импланты передавали отлично. Затем пришла боль, которая увеличивалась, пока не стала невыносимой… Мирославу казалось, что голова сейчас взорвется, но он и не думал прервать связь… а потом всё прекратилось, и он остался в тишине, темноте и со светящимся экраном с цифрой «65%» с тысячными долями, которые росли, но уже очень медленно.

Он понял, что произошло.

Кира подключила собственный имплант напрямую к терминалу через диагностический порт. И стала мостом для загрузки – но и мишенью одновременно.

Система Новой Плоти обрушила на неё всю мощь контрмер. Её имплант просто сгорел.

Но он успел загрузить большое количество антидота. Теперь только тридцать пять процентов нейроимплантов оставались под риском хакерской атаки. Они уже начали получать антидот по цепочке от шестидесяти пяти остальных, но этот процесс шёл очень медленно.

У Мирослава возник импульс вернуться обратно в «опенспейс», чтобы выяснить, что сейчас делает Архитектор с его командой. Может быть, они готовятся вот-вот завладеть хотя бы этими тридцатью пятью процентами населения? Получив такое количество живых марионеток в полное распоряжение, они натворят дел похуже, чем натворил Кислотный Шторм…

«Критическое обновление. Отключение на десять секунд», - сообщил ему его имплант электрическим покалыванием с одновременной информацией на экране планшета.

«Чего?» – изумленно подумал Мирослав.

Но времени разобраться не было. Его имплант действительно отключился.

Мирослав привалился спиной к стене и закрыл глаза. Перезагрузка импланта – всегда не очень приятная процедура, а внезапная и с непонятными целями – тем более. Привычное покалывание распространялось от основания черепа вниз по позвоночнику. Некоторые мышцы непроизвольно подрагивали. Спустя десять секунд, как и было обещано, имплант включился. Это сразу стало понятно благодаря тому, что исчезли все странные ощущения в теле и резко прояснилось в голове.

Первым импульсом Мирослава было просканировать имплант с помощью планшета, чтобы выяснить, что поменялось. Но он остановил себя – момент был неподходящий.

Кира скорее всего мертва. Но что теперь делать ему? И что у него в голове после последней перезагрузки, чего ждать?

— Внимание всем, - раздалось оповещение в громкоговорителях. У Мирослава оно прозвучало прямо над головой, так что в первое мгновение он вздрогнул и пригнулся. – Это полиция, всем оставаться на своих местах. Повторяю, без паники и оставаться на своих местах. В случае попытки применения оружия ликвидация без предупреждения. Повторяю, внимание всем, это полиция…

8.

Дальше всё происходило очень быстро и очень банально. Власти на момент объявления уже ворвались в бункер. Мирослав сам вышел из своей подсобки, к нему сразу же подбежали двое в форме, накинули мешок на голову и надели наручники, обыскали, подняли на поверхность и без всяких церемоний запихнули в машину. Планшет он потерял, даже не запомнив, в какой момент. После непродолжительной поездки – небольшая прогулка в кромешной темноте мешка. После его сдернули и наручники сняли – Мирослав увидел перед собой тюремную камеру размером метр на два. Тычок в спину, захлопнувшаяся дверь, и вот он сидит на кушетке в клетушке без окон, с низким потолком, и можно, конечно, требовать адвоката, да только это несерьезно, лучше помолчать.

Впрочем, слишком долго сидеть не пришлось. Мирослав не знал точно, сколько прошло времени, может, несколько часов, но дверь открылась и его попросили на выход. Он боязливо покосился на полицейского, ожидая, что придется обзавестись какими-то еще аксессуарами.

Но тот только мотнул головой.

— Выходи, свободен. И тебя там ждут.

— Кто? – машинально спросил Мирослав.

— Откуда мне знать. Быстрее давай шевелись.

Мирослав побрёл, куда ему указали. Чувствовал себя разбитым и смертельно уставшим. И было ему, в общем-то, всё равно.

В холле стоял высокий незнакомый мужчина лет сорока. Он был одет в безупречный серый деловой костюм и выглядел как образцовый корпоративный сотрудник.

При виде Мирослава сделал пару шагов ему навстречу.

— Здравствуйте, Мирослав, рад с вами познакомиться. Меня зовут Платон Николаев. Корпорация Заря, - он продемонстрировал жидкокристаллический корпоративный бейдж на отвороте пиджака.

— Кира?.. – спросил Мирослав. Сил на вежливость не оставалось.

— Погибла, – Платон опустил голову. – Заблудилась она, конечно. Но искупила это в полной мере. Полстраны своей жертвой спасла.

Они помолчали.

— И мы последние несколько дней уже знали о её связи с Архитектором, но было не ясно, как лучше подступиться. События начали развиваться слишком быстро.

— А что это была за перезагрузка? – задал Мирослав второй насущный вопрос.

— А это наш проект «Щит» сработал. Тоже, конечно, делали его в дикой спешке… хотя до вашего объединяющего иммунного скрипта нам было далеко, - Платон усмехнулся.

— Да просто идея уже была готовая, - пожал плечами Мирослав.

— «Щит» был разработан на случай, если мы не успеем предотвратить загрузку вируса иными средствами. Выбить на десять секунд все импланты, это конечно крайняя мера, очень рискованно… но ставки были высоки, и к счастью, всё обошлось. Включилось, заработало. И ваш скрипт загрузили всем, кому сразу не успели, и наш улучшенный антивирус. После доработаем еще.

— Архитектор? – задал Мирослав третий вопрос.

— Сбежал, - вздохнул Платон.

— Правда? – Мирослав выразил удивление скорее чтобы получить подробности. Почему-то бегство этого непотопляемого казалось закономерным.

— У бункера оказалось много путей отхода, а имплант у него защищён как надо, так просто не запеленговать. Но, думаю, сколько веревочке не виться… для полиции он сейчас приоритетная цель.

— Спасибо. Я пойду, - сказал Мирослав и действительно попытался собеседника обойти. Очень хотелось домой и спать.

— Подождите. Я ведь не просто так сюда за вами пришел. Вы же специалист по климатическим дронам?

— Когда-то был…

— У Зари скоро стартует проект с автономными экологическими климатизаторами АК-Эко. Они будут для всех городов и районов бесплатными, то есть задача очень масштабная. Будем чистить воздух. И как вы понимаете, вы нам очень нужны, - без обиняков сообщил Платон.

Мирослав долгим взглядом посмотрел ему в лицо.

— Я подумаю, - сказал он. – Я с вами свяжусь. Вначале мне нужно кое-с-чем посоветоваться.