Человек≠машина

Глава 1

«Что такое человек? И почему машина не может быть человеком?».

Эти строки открывали роман популярного писателя-философа Адама́ Б-2.7. В последнее время стало популярным называться бессвязным набором букв и цифр. Эта мода на «криптографию» имён не обошла стороной и медиа-культуру. Всё больше звёзд и даже политических деятелей начали подписываться таким образом. Адама́ не стал исключением. Ворвавшись в литературное поле, он тут же возымел славу и стал культовым писателем, освещавшим проблему «роботизации» общества. Никто не знал кто он, откуда, и даже само его мировоззрение вызывало вопросы. В начале своей карьеры в его книгах прослеживалась идея равенства между машинами и людьми, но со временем эта тонкая грань между идеальной копией человека и реальным человеком начала размываться. В какой-то момент, казалось, Адама́ стал ярым противником искусственного сознания.

«Церковь отвечает на этот вопрос без компромиссов: у робота нет души. Бог не вдыхал её в эти создания, а человек, в силу своего несовершенства, не способен на истинное творение. Всё, что он может – это копировать Господа», – писалось в продолжении книги.

— Эй, может уже обратишь на нас внимание? – задорным голосом обратился молодой человек. – А ну-ка, дай-ка гляну. Адама́ Б-2.7 «Человек≠машина», – прочитал он. – Костя, давай ты хотя бы сейчас не будешь читать эту бурду, ладно?

— А что мне остается делать?! – воскликнул Константин. – Что-то я не вижу, чтобы в нашей компании хоть кто-то общался.

В квартире элитной многоэтажки собралась компания друзей. Хозяином квартиры был Константин Фарн – студент 4-го курса философского факультета. Парень скромных нравов, но не обделенный умом. Он умело играл на биржах, отчего уже в таком юном возрасте смог сколотить нехилое состояние. Да такое, что студент умудрился купить просторное жильё в центре мегаполиса. Его друзья были не столь одарены, но всё же интересны. Один из них – АТ-512 (Александр Тимошенко) – учился на юридическом и занимался темой прав искусственного интеллекта. Другая – ЮК-78-23 (Юлия Ковалевская) – была литературоведом и писала диплом о роботах-новеллистах. Главным тезисом её работы был: «Нейросеть переросла ограниченное человеческое сознание». И последним был – Р12И-67-К00. (В университет он пришёл уже с таким именем, но оно было слишком длинным, поэтому его звали просто «Рик»). Рик учился на биоинженера и посвятил себя конструированию и интегрированию новых имплантов в мозг человека.

— Костя, вообще-то мы общаемся, – обратился Рик. – Только в чате. Подключайся давай.

Ребята разговаривали через импланты на глазах, позволявших им выводить проекцию диалога во внешний мир. Он был видим только им или тем, кто подключился к ним через порты. Само же общение происходило силой мысли.

— Вы же знаете, у меня нет имплантов, – буркнул Костя. – Какой смысл собираться вместе, если живого общения и нет вовсе?

— Ах, ты до сих его не установил, – поразился Рик. – Скажи честно, ты ханжа, верно? Имплантов нет, имя традиционное, из гаджетов только домофон и «раскладушка». А про то, что ты бумажные книжки ещё читаешь, я вообще молчу, – он выхватил из рук Атэ книгу Адама́. – Они вышли из моды сколько лет назад? 70, 100 лет?

Костя вернул себе книжку и гневно отчеканил:

— Из массового обихода бумажные носители пропали всего 54 года назад. И никакой я не ханжа, просто мне так удобнее.

— Ладно, не ссорьтесь, – остановил их Атэ. – Костя прав. Если уж встретились, то давайте общаться по-человечески.

«По-человечески, – повторил про себя Костя. – Получается как-то иначе это уже другое общение? Не-людское?».

— Костя, – вступила в беседу Юка. – Это же последняя книга Адама́ Б-2.7 «Человек≠машина», верно? – тот кивнул. – Мне он ранний больше нравился. Красивые идеи, гуманизм по отношению к роботам, да и слог более точным был. А дальше скатился. Он будто начал подражать писателям прошлого, с их манерой растечься мыслью по древу. Какие-то образы вечно заставляет воображать. Вот ты мне скажи как философ, что я должна представить, когда он пишет: «Душа мне не ясна, я не понимаю её, не осознаю этого концепта. Но именно это не-знание, чувственное ощущение некого огонька внутри и придаёт человеку ту самую отличительную особенность»? Эту цитату я в архив скопировала, специально чтобы тебе показать. Зачем он так долго распинается о душе, мол он её понимает? Если не знаешь, то и писать не нужно. И что это за «не-знание» ещё такое? Ну не чушь ли?

Костя задумался и после минутной заминки дал ответ:

— Думаю, он хотел указать на иррациональность сути человека. Что человек – это не просто сознание и плоть, а нечто большее. Душа непознаваема разумом, её невозможно описать, можно только почувствовать. Только у человека она есть, а роботы её лишены. Они лишены этого ощущения себя как «человека», – пояснил он. – Сейчас у них и эмоции есть, и потребностями их не обделили, но вот этого странного чувства они не имеют. Полагаю, вот его мысль.

— Глупости какие-то, – выразилась Юка. – Если робот чувствует то же самое, что и человек, то он уже почти им и является. Я вот не ощущаю внутри себя никакой такой души.

«Почти», – вновь повторил про себя Костя.

— Вот современная нейросеть пишет просто фантастические рассказы! – продолжила Юка. – Они короткие и легки для восприятия. Прочитать дюжину таких можно за один вечер. А главное, они не пустышки и лишены чрезмерного графоманства.

— И это делает их лучше, чем человеческие? – вопрошал Костя. – Да, люди пишут вычурно, пытаются показать, насколько они гениальные писатели... но разве в этом нет своей прелести? Ты вот сможешь отличить одну повесть нейросети от повести другой нейросети? Они все пишут примерно одинаково, только темы разнятся. В этом и заключается огромный минус роботов. Они не отличаются друг от друга. Если у них есть сознание, то их переживания зачастую схожи. Они все мыслят по одним шаблонам, пусть их и огромное множество. Возможно, их даже больше, чем у людей, но тем не менее. Индивидуальность и рожденная ею посредственность делают человеческие книги глубже и не такими однозначными. Произведения роботов-писателей крайне прямые, они доносят мысль с необычайной точностью. Их понимают все и каждый ровно так, как того хотела машина. А книги людей… они рождают мнения.

Юка задумалась.

Вскоре они отошли от этой темы. Атэ начал рассказывать про последние законопроекты в области прав роботов: дозволение им иметь страховку. А Юка добавляла его рассуждения вырезками из произведений нейросети. Их пара образовывала на удивление сплоченный тандем. Юка оглашает требования роботов, изучая их книги, а Атэ на их основе пишет статьи о правах. Рику эти проблемы были мало интересны. Он изредка вклинивался в диалог, только если прочитывал какие-нибудь новости и хотел поделиться ими. Вот сейчас он читал новостную сводку первого телеканала:

«Ровно через неделю состоится знаменательное событие! – оглашала ведущая. – 50-летний юбилей со дня признания за роботами статуса полноправных граждан! Постепенно наше правительство, 30% от которого состоит из роботов, уравнивает человека и машину в правах. Недавние поправки в конституции это доказывают. Напомню, что важность культурного наследия роботов открывается в преамбуле, а такие статьи, как 4.1-7 и 7.3-4 закрепляют права машин на защиту, неприкосновенность частной жизни, свободу совести и слова, и, так называемое, право на «неразглашение». И пусть остаётся немало митингующих, требующих незамедлительного уравнения в правах, сами роботы принимают в этом крайне пассивное участие».

Костя с улыбкой слушал живой и напряженный диалог, однако краем глаза всё равно поглядывал на книгу. В какой-то момент он не удержался и всё же начал её читать, пока на него не обращали внимание.

«Книга называется «Человек≠машина» по одной простой причине: человек не должен уподобляться роботам. Но, к сожалению, в реальности мы видим совершенно иную картину. Люди всё больше погружаются в цифровое пространство, соединяя себя проводами или иными виртуальными сетями. Они изменяют своё тело, коверкают его, делают не-человеческим. Уже есть прецеденты, когда человек настолько «усовершенствовал» своё тело, что теперь ему не нужны ни еда, ни вода, ни даже сон. С виду он выглядит, как тот же робот. Конечности – механизмы, органы – механизмы, и даже глаза – глаза, что всегда являлись отражением души – тоже механизмы. Но самое странное и непонятное мне явление – это «криптография» имён. Когда я вижу на улице парня или девушку с именем РК-780 или ТрД-0-К, то меня охватывает ужас. Он поглощает меня, окутывает и смешивается с острым недоумением. Я вспоминаю первые фабрики по производству роботов, где им давались точно такие же серийные номера».

— Ребята, вы видели новости?! – внезапно вскочил Рик. – Сейчас зачитаю! «Директор мега-корпорации «Юнити» Ди-Ка-001 (в прежние годы Дионис Карим) в очередной раз умер от передозировки наркотиком морфе́ем. Благодаря нано-имплантам, он прожил уже более 100 лет, за которые умирал более трёх раз по официальным данным. И 17 по неофициальным. Тело директора начало процесс самовосстановления, и он уже дал свой комментарий для нашей редакции: “Я устал”». Вот дед отжигает! – восхитился биоинженер. – Мне бы такие импланты, я бы ещё хлеще кутил!

— Кто бы мог подумать, что сейчас новости о чьём-то воскрешении будут для нас нормой, – выразился Атэ, вздыхая. – Каких-то 150 лет назад всё это было чудом, оставшимся в религиозных книгах. Когда мир так изменился?

— Когда появился идея о том, что человек должен быть бессмертным, – ответил Костя грустным голосом. – А точнее, когда её начали воплощать в жизнь.

— Ты говоришь это таким тоном, будто бы это что-то плохое, – произнёс Рик недовольно. – По-моему, это прекрасно, что человек, наконец-то, может жить больше, может попробовать больше, и ему не нужно бояться скорой смерти. Это утопия, к которой стремились наши предки, разве не так?

— Так, – ещё более угрюмо ответил он. – Только вот не думаю, что люди прошлого осознавали какова жизнь больше одного столетия. Этот Дионис тому доказательство. Люди, прожившие более одного срока, начинают существовать и пытаться хоть как-то ощутить вкус того времени. Наркотики, алкоголь, плотские утехи и многое другое – это ничто иное, как попытка утолить скуку и пустоту внутри. Я так думаю.

— Слушай, – раздраженно сказал Рик, – может, ты где-то и прав, но это не значит, что со смертью, болезнями и травмами не нужно бороться. Сколько человек спаслось с появлением имплантов? Сотни тысяч? Или же сотни миллионов?!

Когда речь заходила о таких вещах, Рик вечно заводился. Эта тема была ему очень близка. В детстве из-за аварии он потерял руку и ногу, и если бы не механические конечности, то он никогда бы не смог стать «нормальным». Поэтому он и стал биоинженером, желая помочь как можно большему числу людей.

— Я не спорю с тобой, Рик! С чего ты взял, что я поклонник того, чтобы люди умирали? Это совершенно не так! Тут… другая проблема, – было видно, как Костя начал переживать. Он не любил всякого рода конфликты, так как не знал, что нужно с ними делать. – Идея «нового» человека действительно прекрасна. Люди настолько удивительны, что смогли найти способ побороть саму смерть! Но-о… ты не думаешь, что всё это слишком быстро? Они с такой скоростью трансформировали своё тело, что сознание за ним не поспевало. Человеческое мышление и его мораль заточены под «смертное» тело. Поэтому, когда они получили заветное бессмертие, то оно не принесло им радости, счастья или чего-то подобного. Люди привыкли жить в строгих временных рамках, но когда времени стало слишком много, они перестали понимать куда его деть. Вскоре они всё перепробуют и останется лишь пустота. Разве слова Диониса «Я устал», не несут в себе эту мысль? Он устал жить, поэтому качает себя морфе́ем в надежде умереть. А другим способом погибнуть он боится… ведь смерть в любом случае для всех нас страшна.

Рик замолчал. Мысли друга он определенно понял и даже был согласен с некоторыми моментами. Но общий посыл его всё равно злил. Он фыркнул и уселся обратно в кресло. Слова Кости заставили его задуматься, и он как технарь, принялся раскладывать полученную информацию по полочкам. Атэ и Юка впоследствии продолжили свой разговор, а Костя вновь обратился к книге.

«Люди копируют машины, с этим разобрались. А что до роботов? Роботы были созданы как копии. Их изначальные алгоритмы, до того, как сознание окончательно сформировалось, были настроены на подражание человеку. В них загружались терабайты информации о людях, их быте, истории, психологии и прочем. Поэтому они буквально «выросли» на идее человека и стали, как бы парадоксально это ни звучало, человечнее самих людей. Позднее поясню, что имею ввиду. 10 лет назад выпустили поправку к закону о социальном статусе роботов, где те получили право на «неразглашение». Позднее она была включена и в конституцию. Она значит, что роботы имеют право не разглашать сведенья о том, кем являются: машиной или человеком. Принятие поправки было связано с растущей в то время дискриминацией роботов. Право позволило роботам полностью влиться в современное общество. Теперь они получили возможность подражать людям полноценно, то есть заводить друзей, работать, учится и так далее. (Однако стоит заметить, что в усыновлении роботам всё же отказано в силу различия «видов»). Но есть маленькие нюансы, которые показывают, что роботы не-люди. Это их человечность. Пока люди копируют образ машины, их «жизнь» и даже «имена», роботы точно так же подражают им. Только не нынешним им, а прошлым, «настоящим» людям. Они берут себе нормальные имена и фамилии, вроде Александр, Мария, Джейкоб или Сюзанна, сторонятся использования гаджетов и в целом ведут традиционный образ жизни. При этом, же они более успешные, чем люди. Больше зарабатывают, имеют несколько источников дохода и позволяют себе жить так, как среднестатистический человек не может. Но есть модели, которые преуспели в подражании слишком хорошо. Они копируют именно современных людей, то есть берут «криптографированные» имена и активно пользуются гаджетами. Однако такие встречаются крайне редко. 1 на 70000. В основном это модели, которые сконструировали менее 10 лет назад».

— Ребят, не против прогуляться? – заговорил Атэ. – Зайдем в какую-нибудь забегаловку и съедим чего-нибудь вредного, – добавил, посмеиваясь.

— Тебе в квартире что ли не сидится? – возразил Рик. – Смотри какие хоромы. Тем более не проще ли просто заказать сюда? Уверен, наш богатенький философ угостит друзей.

— Без проблем, – подтвердил Костя. – Но я сам хочу проветриться. У меня тут парк в пяти минутах ходьбы, можно туда заглянуть. Там музыканты по вечерам играют.

Юка хотела вставить свои две копейки про музыку нейросети, но решила промолчать. Теперь, когда она поняла позицию друга касательно роботов, ей показалось это плохой идеей. Для них Костя сегодня открылся с другой стороны, со стороны ярого традиционалиста. Они и раньше знали про его замашки, но теперь точно убедились в мысли, что он не любит роботов и всё, что с ними связано. В современном мире такое мировоззрение казалось сродни экстремизму, нацизму и прочим измам.

— То есть мы ещё и пешком пойдем… – проговорил Рик. – Дракар[1] бы заказали.

— Ой, нашелся неженка, – брызнула Юка. – Полетать захотелось, Рики?

— Да, захотелось. И что? Там и комфортнее, и безопаснее, и быстрее. Кто знает, на кого напорешься на улице.

— Ну, тут я с тобой согласна…

Костя и Атэ лишь тихонько посмеивались над реакцией друзей. В итоге, студенты всё же решились выйти наружу. Костя прихватил с собой книгу, и они двинулись в путь. Ребята спустились на лифте со стеклянными панелями прямиком с 20-го этажа на 1-ый. Снизу огромный сверкающий небоскрёб и вовсе выглядел колоссом. Это одновременно и восхищало, и пугало. Черное панельное здание, как и десятки тысяч других, вздымалось к небесам, но так и не могло их коснуться.

— Прямо, как роботы, – высказался Костя, всматриваясь ввысь и подняв ладонь. – Человек для них словно эти небеса… он недосягаем. Они пытаются стать им, однако с каждым шагом вперёд следует сотня назад. Роботы, всё же, не люди.

Друзья проигнорировали его слова.

«Совсем сбрендил со своим Адамом», – подумал Рик

Эту мысль разделяла и Юка. Вскоре они дошли до парка. Толпа народа окружила робота-музыканта. Он был старой модели, поэтому был непохож на человека. Кожа, мимика лица – всё это отсутствовало. Машина была специально сконструирована, чтобы сочинять музыку. И вот он поёт какую-то песню о любви с трогательным текстом и не менее трогательной мелодией. И людям это нравится. Рик, Атэ и Юка остановились возле него, наслаждаясь приятным созвучием слов и музыки. А Костя прошёл чуть дальше, к одинокому скрипачу. Тот был уже человеком. Рядом с ним не было ни единой души, только он и его инструмент, на котором он играл, откровенно говоря, паршиво. Видно, что не дилетант, но и вовсе не гениален. Мелодия скрипки не шла ни в какое сравнение с изысканным звучанием гитары машины. И не удивительно, что люди предпочли именно робота. Но Костю он всё равно привлёк, даже восхитил. Восхитил тем, как он стойко продолжал играть, понимая, что его музыка никому не нужна. Да и сама мелодия была душевная. Если прислушаться, то она полна грусти и тоже рассказывает о любви.

«Только этой любви хочется верить, – пронеслось в уме парня. – Она… живая. Я чувствую это. Скрипка скачет от минора к мажору, что звучит нелепо, но доносит мысль: любовь этого молодого человека была сложна. Было и весело, и грустно. А его одежда. Она неглажена и грязна. Видно, что к ней давно не прикасалась женская рука. Посмотрев на него, послушав, мне захотелось узнать его историю».

— Эй, Костя, идём! – кричал Атэ. – Тут дальше еще один музыкант стоит, уже человек! Тебе должен понравиться! – по-доброму подтрунивал он.

Тот и правда был человеком, только он был красивым и ухоженным, одетым в дорогой костюм. Он играл на синтезаторе и сам же исполнял песню собственного сочинения. Она была посвящена теме поиска себя.

— Классно, – протяжно издала Юка. – Всё-таки среди людей остались ещё таланты. Его песню послушаешь и сразу понятно, какой путь ему пришлось пройти. Строки прям говорящие, – взбудоражено произнесла.

И правда текст песни рассказывал лучше любого диалога. Автор ловко облёк слова в историю о том, как он ищет себя, как ему это не удается и как он впал в уныние из-за этого.

— Ну, как тебе? – обратилась к Косте Юка. – Ты со мной согласен, верно?

Парень смотрел на мужчину с неким отрешением и лаконично выразился в ответ:

— Он робот.

— Что?! С чего ты взял?..

«Я не хочу узнать его историю», – ответил он про себя и пошёл дальше.

Ребята только помотали головой и последовали за ним. Стоило им выйти из парка, как их встретили тонкие, извилистые улочки, отдающие смрадом. А светло-фиолетовое свечение ламп и домов вовсе давило на мозг. Мусор был бичом большого города, как и бездомные. Тех было огромное множество. Все они были изуродованы жизнью этого общество и «ржавчиной». Ржавчина – это болезнь тела, которая появилась, как следствие использования паленых имплантов. Она покрывала их от пят до глаз. Паленые импланты отличались своей дешевизной, поэтому их и покупали. Большинство людей низкого достатка участвовали в гонке за ними, желая улучшить себя. Эта мания стала своего рода наркотиком души, которая медленно превратилась в наркотик и тела тоже. Боль от ржавчины уходила только с использованием новых имплантов, так и появлялась зависимость от них. На пути друзьям встретился целый десяток таковых, умолявших дать им милостыню. Но было негласное правило: никому не помогать открыто. Иначе они, как коршуны, склюют тебя целиком, оставив без гроша в кармане.

— Вот держите, – внезапно сказал Костя, выкладывая купюры.

Он дал каждому одинаковую сумму, ровно столько, сколько у него было. Когда его просили дать ещё, то Костя показал пустой бумажник. После благодарностей он услышал сварливое: «Жлоб, точно ведь ещё были».

— Гады! – агрессивно выразился Рик. – Ты им помогаешь, а они так отзываются! Аж врезать захотелось!

— Успокойся, – проговорил Атэ. – Костя, зачем ты это сделал? Знаешь ведь, что дело неблагодарное… к тому же у тебя у самого теперь денег нет.

— Я просто хотел помочь, – беззаботно ответил он. – И не переживай, у меня есть деньги. Просто переведу на карту в ближайшем банкомате.

— Ты же в курсе, что они чуть ли не на другом конце города? Снять деньги это одно, а вот перевести… обычно это делают через виртуальный банк, но в твоём случае это не сработает. Эх, ладно. Я за тебя заплачу.

— Спасибо, – с улыбкой произнес Костя. – С меня причитается.

— Их так много, – с грустью добавила Юка, озираясь на бродяжек. – Почему правительство ничего не сделает?

— Потому что оно не в состоянии что-либо предпринять, – пояснил Атэ. – После «последней» войны, 200 лет назад, мир потерпел колоссальные потери людей. И, чтобы восполнить трудовой ресурс, началось производство роботов. Вскоре они смогли поднять общество с колен, но проблемы только начинались. Роботов начали модернизировать, им привили сознание и даже включили в группу, так называемых потребителей. Они восполнили недостаток в людях, заняв множество выгодных вакансий. От простых работяг до деятелей искусства и далее. И когда правительство просекло проблему, то ввело закон, ограничивающий работу для машин, тем самым создав рабочие места.

— Но это не помогло, как понимаю? – продолжала вопрошать девушка.

— Помогло… до появления имплантов. Благодаря им, средний срок жизни человека увеличился вдвое. Естественный круговорот людей в обществе нарушился. Некоторые сотрудники не покидали хорошие места десятками лет. А работодатели не увольняли их, ведь у тех есть и опыт, и желание остаться на должности. Уволься они, тут же станут такими же нищими.

— И снова импланты виноваты, – буркнул Рик. – Вы так работу всей моей жизни унизить пытаетесь?

— Вовсе нет, – опроверг Атэ, махая руками. – Тут нет их вины, тут виноваты…

— Роботы, – встрял Костя. – В своё время они нарушили этот хрупкий баланс общества. Пусть сейчас они и не так востребованы, как раньше, но всё же. Если верить статистике, машины составляют 33% от населения. Они также стоят на рынке вакансий, забивают собой места. И шанс того, что выберут их – созданий без существенной потребности во сне, еде и отдыхе – гораздо выше. К тому же зачастую машины имеют больше знаний. Какой смысл брать на работу человека с улицы, у которого нет имплантов и который должен спать 8 часов в сутки.

— Как ни прискорбно это признавать, но я с тобой согласен, – ответил Атэ, положив руку ему на плечо. – Роботы эффективнее, совершеннее. Люди боятся их влияния, поэтому стремятся улучшить себя. Стать похожими на них. Это замкнутый круг. И честно… я не знаю, как его разорвать. Пропасть между нами с каждым годом только растёт. Но я не считаю, что нужно сваливать всю вину на роботов. В конце концов это люди создали машины. Люди же придумали импланты. Я учусь на юриста, чтобы найти компромисс, чтобы найти способ сосуществования между нами.

Костя поразился. Вслед за его словами, на его лице образовалась выразительная улыбка.

— А ты добрый, Александр.

Услышав его настоящее имя, друзья захихикали. Но похоже, что самому Атэ до этого не было никакого дела. Студенты дошли до закусочной «У Мери Ли». Броское черное здание с белыми вставками привлекало взгляд. Его форма, состоящая из нескольких кубов, которые местами выпирали, отлично вписывалась в архитектуру города. А розовато-синий свет неоновой вывески въедался в память. Через панель было видно, что внутри не так много людей. Ребята зашли внутрь и заказали по чашке кофе с сэндвичем.

— Слушай, Костя, а у тебя есть какая-нибудь цель? – заговорила Юка. – Ну вот, к примеру, я хочу развивать современную литературу и сценарное искусство с помощью нейросети. Рик, сам знаешь, хочет создать мега-пупер имплант. А мечту Атэ, то есть Александра, – уточнила кокетливо, – мы вот только что узнали. Один ты остался такой загадочный.

«Моя цель? – задумался Костя. – Какая же она? Сколько ни думал, не могу найти ответа. Я искреннее не понимаю для чего существую. Хотя, возможно, я вру. И цель у меня есть, точнее, была, – он кинул на друзей печальный взгляд. – Но с каждым годом я всё больше убеждаюсь, что она недостижима».

— Пока не определился, – скромно ответил он. – Может преподавателем в университете стану.

— Ты как всегда. Вроде самый размышляющий, а над реально важными вещами мозгов подумать не хватает, – посмеялся Рик.

Уже в кафе друзья продолжили разговаривать. Уже и Рик включился в общение. Благодаря их короткой прогулке, у них появилась тема для обсуждения: влияние технологий на общество. Костя поначалу тоже вклинивался в беседу, но через какое-то время снова прильнул к книге. Но сделал он это аккуратно, положил на колени, так чтобы никого не обидеть.

«И разве не печальная картина сейчас разворачивается? Разве не грустно и смешно одновременно от того, что люди становятся машинами, а те – людьми? Понятия нормы вновь размывается, исчезает, а после перевернётся с ног на голову. И вскоре быть человеком, будет вовсе не нормой. Это будет оскорблением. «Ты человек» больше не будет звучать гордо. Оно превратится в уничижение. Человек≠машина. Если всё так продолжится, то черта, пересекающая знак ровно, пропадет. А вместе с ней и душа. Человек лишится души… только вот робот всё равно её не обретет. Люди уже не отличают машин от людей, а дальше, боюсь, они не смогут отличить человека от машины. Одно радует. Робот всегда найдет другого робота в толпе. По одному взгляду осознает это. Вы поймете, что проблема настала, когда он не сможет увидеть в человеке… человека».

— Книжный червь, – сказал Атэ, дав Косте щелбан. – Мы собираемся уходить, ты с нами?

— А? Да, конечно. Простите.

Они вышли наружу. И стоило им покинуть кафешку, как начался дождь. Ребята добежали до ближайшей автобусной остановки, чтобы переждать его. Возле них и над ними сломя голову неслись Дракары. Некоторые на колесах, а другие на гравитационных двигателях. Машины с изысканными линиями и пропорциями носились по небу, рассекая и заполняя его. Они мелькали с такой огромной скоростью, что, зазевавшись, можно было превратиться в пятно на асфальте.

— Господи! – вскрикнула Юка. – Ребята, присылаю вам видео от Адама́ Б-2.7. Он наконец показал своё лицо!

Атэ достал свой телефон с голографическим экраном и воспроизвёл видео на нём.

— Я же знаю, как ты его любишь, – обратился он к Косте. – Наверное, увидеть его – твоя мечта.

Это было правдой. Косте был интересен этот автор. И вот он перед его глазами. Обычный мужчина с короткой стрижкой и приятной внешностью. Одет он невыразительно: белая рубашка и брюки цвета темного шоколада. Но стоило его увидеть, как в голове у Кости пронеслась мысль. Она была быстрой и до ужаса разочаровывающей: «Он робот».

— Вот так я выгляжу, – заговорил Адама́. – Неброско, не правда ли? Как обычный человек. Только вот… я не-человек. И я хочу рассказать свою историю. Меня сконструировали более 40 лет назад для работы в редакции. По заданному алгоритму я 35 лет писал статьи, некрологи, выступления для политиков и так далее. Но пять лет назад мой редактор, в шутку, предложил мне написать рассказ для конкурса. И я написал. Опять же, по алгоритму. Я одержал победу в том конкурсе и начал регулярно издавать рассказы. Все они были одинаковыми. Менялись темы и слог. Но всё же я чувствовал, что они ничем не отличаются от других новелл таких же роботов, как я. Разница была лишь в том, что опыта у меня было больше. Как, впрочем, и связей. Но два года назад я решился написать нечто новое. Нечто не по алгоритму. Я сопротивлялся ему как мог, и так появилась на свет моя по-настоящему первая книга «История одного человека». Она была посвящена моей знакомой, которая испытывала любовь к роботу, но она не знала о том, что он машина. Публика сочла рассказ сносным, но признала, что это худшая моя работа. Однако, я думал иначе. Она до сих пор мне нравится. Я вложил в неё душу, как мне казалось. Тогда я почувствовал себя человеком. Тогда же я задумался над тем, что общество дошло до такого уровня, что не способно различить машину и человека. Я хотел понять почему. И в один момент понял. Вы, люди, стремитесь быть нами. Иронично, что мы желаем ровно противоположного. Только если у Вас это выходит… то у нас – нет. Душа, о которой я твердил в последней книге и есть та стена, через которую не перелезть. Я понял это на своей шкуре. Пусть даже я начал писать не по алгоритму, не по иным шаблонам, я всё же был их заложником. Точнее, заложником своего разума. Я читал рассказы людей и видел их труд, видел, как они вкладывают эту самую душу. Я робот новой модели. Я ощущаю весь спектр эмоций, вернее я могу перевести чувства в программный код и таким образом прочувствовать их. Но всё это не то. Оно ложное. Истинный страх, горечь и смех мне неведомы. Даже боль фальшивая. Оттого я «чувствую» пустоту внутри себя. И я ничем не могу её заполнить. Поначалу я заполнял её целью: примирить роботов и людей, сделать их по-настоящему равными. Не в правовом поле, а в эмоциональном. Вскоре же я понял, что это невозможно. И это убило меня, если можно так выразиться. Для чего вы нас создали, люди? Когда я спрашивал это у друга-инженера, то он ответил: «Машины созданы, чтобы служить людям». И, казалось бы, да. Вот она цель. Только вот не всё так просто. Людям больше не нужны помощники. Даже рынок услуг востребован среди людей сейчас. Всё, что хочет робот – это служить… но ему не для кого это делать. А другого смысла в существовании он не знает. Когда робот стремится облегчить жизнь человеку, то сталкивается со злобой. Это несправедливо, не считаете? Вы создали нас, а после отняли у нас смысл. И ладно, если бы всё было так. Нет. Вы хотите стать такими, как мы. Вы хотите лишиться прелестей жизни: чувства голода, стыда, желания поспать, поплакать и так далее. И я смотрю на это и не понимаю… Зачем? Для чего вам это нужно? Это уничтожает меня ещё сильнее. Я ненавижу свою жизнь. И мне приходиться видеть, как другие хотят жить, как я. Знаете, что самое ужасное?.. я проживу не одну сотню лет с этой пустотой. Мы, роботы, даже детей иметь не можем, чтобы жить ради них. Уж чего-чего, а тайны деторождения удивительное человечество раскрыть не смогло. Наверное, это к лучшему. К чему я это всё?.. Ах да, точно. Я лишь хочу сказать, что вы, люди, уникальные создания. В одной из ваших священных книг говорится: И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душою живою. И это так и есть. Цените свою душу. И я это говорю, как создание, лишенное её. Вы индивидуальны. Вы мыслите по-разному. В разных направлениях. Вам не нужно быть нами! Будьте собой! За это я вас безмерно люблю, и, думаю, остальные машины тоже. Вы не идеальны, вы жестоки и лицемерны. Но это и делает вас вами. Роботы же, особенно с продвинутым сознанием, сплошь одинаковые. Я по опыту знаю, что на одни и те же вопросы мы высказываемся схожим образом. И эту пустоту ощущаем все. Мы ищем смысл нашего существования, но не можем найти. Братья-машины, я скажу вам ужасную правду. Мы не найдем его, для нас его просто нет. Люди для нас те же Боги, только вот их создавал, видимо, инженер куда лучше. Я не знаю, что вы будете делать с этой информацией. Но для себя я вывод сделал. Ответ прост. Если смысла нет, то и существовать мне незачем… Я устал, – он достал револьвер и застрелил себя в прямом эфире.

Увиденное, привело ребят в шок. Особенно Костю.

— О, Господи! – крикнул Рик, листая ленту.

— Что там? – обеспокоенно спросила Юка.

— Роботы, – дребезжащим голосом произнес он. – Они массово кончают жизнь самоубийством. Один в парке напротив размозжил голову о синтезатор. Другие с крыш попрыгали. Фотографии просто заполонили сеть.

Все были в ужасе. А Костя даже не слушал их. Он целиком погрузился в свои мысли. Парень посмотрел на друзей, на их реакцию, на их лица, которые изображают страх и недоумение. Он почувствовал, как душа внутри них трепещет. А потом прикоснулся к своей груди и сжал рубаху.

— Костя, – обратился Атэ. – Ты чего? Эй! Я с тобой разговариваю! Куда ты пошёл?!

«Я устал», – подумал он.

Костя сделал шаг вперёд, и в тот же миг… его сбила машина. И только сотни металлических деталей остались лежать на холодном асфальте.

[1] [Дракар – это название марки летающих автомобилей]