Без фильтра

Глава 1

До того дня я знал страх как жёлтый треугольник в углу зрения.

Треугольник появлялся, когда аэротакси входило в грозовой фронт или рейтинг безопасности квартала падал ниже семидесяти. Интерфейс приглушал сердцебиение, сушил ладони и предлагал решение. Обычно — сменить маршрут. Иногда — купить десять минут уверенности.

Эмоции вообще были удобной услугой. Бодрость входила в рабочий тариф, нежность продавалась семейными пакетами, скорбь на похороны выдавали по QR-коду. Я развозил картриджи шестой год и ни разу не интересовался содержимым посылок.

В тот вечер я вёз «Утешение. Мягкий профиль» на четыреста двенадцатый ярус. Грузовой лифт дёрнулся между башнями, свет погас, а у меня в голове раздался треск — будто кто-то смял металлическую фольгу.

На сетчатке вспыхнуло:

НЕЙРОИНТЕРФЕЙС ЗАБЛОКИРОВАН.

ОШИБКА ИЗОЛЯЦИИ.

НЕ ПЫТАЙТЕСЬ ИСПЫТЫВАТЬ СИЛЬНЫЕ ЭМОЦИИ.

Я даже успел подумать, что это глупая инструкция.

Потом кабина качнулась.

Что-то ударило меня изнутри. Сердце рванулось к горлу, воздух стал густым, тесным. Под формой мгновенно выступил пот. Колени задрожали так сильно, что пришлось сесть на пол.

— Отключить страх, — сказал я.

Ответа не было.

— Аварийное спокойствие. Любой профиль. Немедленно.

Лифт молчал. Я тёр разъём за ухом, давил на него ногтем, повторял команды, пока голос не сорвался. Мне казалось, что я умираю. Потом — что уже умер, а тело почему-то продолжает метаться в железной коробке.

Городская справочная ответила безмятежно:

— Ваш запрос важен для нас. Расчётное время подключения оператора — сорок семь минут.

Я заорал и ударил дверь. Боль немного прояснила голову. За панелью что-то часто щёлкало. Я знал этот звук: так остывали магнитные захваты старых лифтов. Только щёлкали они обычно по одному, а сейчас — сразу десятки, сверху вниз.

Справочная уверяла, что кабина зафиксирована.

Страх уверял в обратном.

Я не привык считать ощущение аргументом. Но тело уже ползло к сервисному люку, прежде чем я решил ему поверить.

Аварийный замок не принимал мой идентификатор без интерфейса. Я разбил пломбу ребром контейнера. Внутри жалобно хрустнуло чужое «Утешение», зато крышка люка поддалась.

Над кабиной тянулся узкий технический мостик. Я подтянулся, лёг на холодную решётку и не смог встать. Сквозь неё, далеко внизу, сияли транспортные линии. Я видел каждую из них — и одновременно представлял, как падаю, как пальцы соскальзывают, как ветер переворачивает тело.

— Вызываю медикаментозную коррекцию, — сообщила справочная. — Оставайтесь на месте.

Щёлкнул последний захват.

Кабина ушла вниз бесшумно. Через несколько секунд башня вздрогнула от далёкого удара.

Я лежал, вцепившись в решётку, и смеялся. Наверное, это тоже была ошибка изоляции.

До получателя я добрался на час позже. Дверь открыла седая женщина без светового кольца вокруг зрачков — значит, без активного интерфейса. Я протянул ей треснувший контейнер.

— Ваше утешение испорчено.

Она посмотрела не на посылку, а на мои руки.

— Вам страшно?

От этого слова всё началось снова. Я вжался спиной в стену.

— Оно не выключается.

Женщина отложила картридж.

— Конечно. Вы же его не включали.

Она усадила меня на пороге и велела дышать: вдох короче, выдох длиннее. Я решил, что это шарлатанство. Потом заметил, что сердце уже не пытается проломить рёбра.

— Какой профиль вы применили? — спросил я.

— Никакой. Страх не команда. Он может кричать, но решаете всё равно вы.

— Он спас меня.

— Сегодня — да. Завтра может помешать выйти из дома. Придётся учиться различать.

Она рассказала, что есть люди, которые живут без фильтров. Не подпольные торговцы яростью и не фанатики «чистых чувств», которых показывали в сводках. Просто люди. Они учились замечать, называть, выдерживать. На это уходили месяцы, иногда годы. У них случались срывы. Зато ни одно чувство не требовало лицензии.

В клинике мне предложили новый интерфейс бесплатно. В обмен — очистить память об аварии: нефильтрованный аффект считался травматическим загрязнением. Врач терпеливо объяснил, что страх не спасал меня. Спасли знания лифтового курьера и двигательный рефлекс. Всё остальное было шумом.

Я согласился с ним. Почти.

Когда на экране появилась кнопка «ПОДТВЕРДИТЬ ОЧИСТКУ», пальцы опять задрожали. Страх советовал нажать: без интерфейса я лишусь допуска, страховки, работы. Я выслушал его до конца.

И нажал «ОТКАЗАТЬСЯ».

Курьерское приложение уволило меня раньше, чем открылась дверь клиники.

Домой я пошёл по лестнице. На каждом прозрачном пролёте страх требовал вернуться. Я держался за перила, дышал и спускался дальше.

Впервые в жизни внутри меня звучал голос, который нельзя было выключить.

И впервые этот голос не был приказом.