Бесконечный Вавилон
Глава 1. Собеседование
Очередь двигалась медленно.
Артём стоял в коридоре уже три часа, прислонившись спиной к стене, и наблюдал за тем, как люди перед ним по одному исчезали за матовой дверью. Некоторые выходили через пару минут — бледные, с опущенными головами. Некоторые задерживались дольше, но всё равно выходили с тем же выражением на одинаковых, штампованных лицах.
Все они были такими же, как он. Муниципальные тела. Базовый класс. Никаких имплантов. Никаких навыков, кроме тех пяти стандартных, которые государство выдавало каждому при рождении.
Артём насчитал уже тридцать семь человек перед собой. Тридцать семь отказов. Он знал, что они получали отказ, даже не спрашивая — по тому, как они выходили, как отводили взгляд, как торопились уйти.
Он посмотрел на свои руки. Обычные руки. Десять пальцев. Никаких шрамов от портов подключения. Никаких утолщений под кожей, где могли бы быть вживлены бронепластины. Ничего.
Два года он искал работу. Два года он обходил десятки компаний, сотни отделов кадров, тысячи виртуальных собеседований. Его резюме было пустым, как его душа. «Навыки: базовые (государственный набор). Опыт работы: отсутствует. Достижения: отсутствуют. Дополнительные импланты: отсутствуют».
Его никуда не брали.
— Следующий.
Он поднял голову. Дверь открылась, и из кабинета вышел очередной соискатель — мужчина в начальном теле, с атлетической фигурой и идеальной осанкой. Он даже не посмотрел на Артёма. Прошёл мимо, будто его не существовало.
Артём шагнул в кабинет.
Он ожидал увидеть кого-то важного. Секретаря, менеджера по персоналу, может быть, заместителя. Вместо этого за столом сидела девушка — такая же, как он, в муниципальном теле, с таким же безликим лицом. Ей было, может быть, двадцать пять лет по возрасту тела, но глаза у неё были старше. Гораздо старше.
— Садитесь, — сказала она, даже не взглянув на него. Её пальцы бегали по голографической панели, открывая и закрывая файлы. — Имя?
— Артём.
— Возраст тела?
— Двадцать три.
— Двадцать три, — повторила она без всякого интереса. — Навыки?
— Базовые. Ходьба, речь, письмо, базовое распознавание, элементарная логика.
Она подняла глаза. В них читалось: «Очередной».
— Это всё?
— Это всё.
— Опыт работы?
— Нет.
— Импланты?
— Нет.
— Семейный архив? Доступ к навыкам?
— Нет.
Она вздохнула и уже потянулась к кнопке вызова следующего.
— Послушайте, Артём. Я понимаю, что работу найти сложно. Но у нас здесь не благотворительная организация. Мы ищем людей с опытом, с навыками, с... — она запнулась, подбирая слова, — с потенциалом. Вы же сами понимаете. У нас нет вакансий для базового класса.
Её палец почти коснулся сенсора, когда она бросила взгляд на экран, где висело его резюме. Пустое. Белое. Как чистый лист.
— Хотя... — она посмотрела на него с любопытством, которое появилось впервые за весь разговор. — А сколько вам лет? Не телу. Душе.
Артём замер. Этого вопроса он не ожидал. Никто никогда не спрашивал его об этом. В резюме не было графы «возраст души». На собеседованиях никто не интересовался, сколько жизней вы прожили, если вы были в муниципальном теле. Это было очевидно.
Но она спросила.
— Двадцать три, — сказал он. — Я родился двадцать три года назад. Впервые.
Она откинулась на спинку стула. Её пальцы перестали бегать по панели. Она смотрела на него так, будто видела призрака.
— Вы новая душа? — её голос изменился. Стал тише.
— Да.
— Вы родились? Не переселились?
— Да.
Она молчала несколько секунд. Артём чувствовал, как воздух в комнате становится плотнее. Он не понимал, что происходит, но знал — что-то изменилось.
— Подождите здесь, — сказала она и вышла из кабинета.
---
Он остался один.
В комнате было тихо. Только где-то за стеной гудела вентиляция, да на столе мерцала голографическая панель. Артём смотрел на закрытую дверь и не знал, что думать.
Минута. Две. Пять.
Он уже решил, что его забыли, что девушка вышла перекурить или просто ушла, бросив его здесь. Он уже собрался встать и уйти, когда дверь открылась.
В кабинет вошёл мужчина.
Он был не похож на тех, кого Артём видел в очереди. На нём не было муниципального тела. Он был в начальном — Артём заметил это сразу по осанке, по тому, как двигались его плечи, как он держал голову. Но что-то было в нём ещё. Что-то, что Артём не мог определить, но чувствовал кожей. Этот человек не просто жил долго. Он жил очень, очень долго. Тысячи лет.
На нём был дорогой костюм, под которым угадывались контуры вживлённого нейроинтерфейса. Девушка шла следом. Она выглядела растерянной.
— Это он? — спросил мужчина, даже не взглянув на Артёма.
— Да, господин Владов.
— Оставьте нас.
Девушка вышла, закрыв за собой дверь.
Владов не сел. Он стоял напротив Артёма, рассматривая его так, будто пытался заглянуть внутрь. Сквозь кожу, сквозь кости, сквозь муниципальное тело — туда, где пряталась душа.
— Вы новая душа? — спросил он.
— Да.
— Сколько жизней вы прожили?
— Одну. Эту.
— Родились, а не переселились?
— Да.
Владов медленно опустился на стул. Он смотрел на Артёма, но мысли его были где-то далеко.
— Знаете, Артём, — сказал он после долгой паузы, — наша компания существует всего пятьдесят лет. Это ничего по меркам тех, кто живёт тысячелетиями. Но за эти пятьдесят лет мы выросли из маленького цеха в главного производителя тел на этой планете. И у нас появились враги.
Он замолчал, собираясь с мыслями.
— Вы знаете, что такое конкуренция в мире, где люди не умирают? — спросил он. — Это не борьба за прибыль. Это борьба за существование. Компании здесь не исчезают. Они воскресают. Вместе со своими основателями. Вместе со своими врагами. Каждый раз, когда вы думаете, что победили, ваш противник перерождается в новом теле и продолжает войну.
Артём слушал, не понимая, к чему всё это.
— Мои конкуренты живут тысячами лет, — продолжал Владов. — Они видели, как рождались и умирали цивилизации. Они пережили сотни тел, сотни жизней. Они научились ждать. Они научились врать. Они научились быть теми, кем угодно.
Он встал и подошёл к окну. За ним простирался город — купола, башни, летящие капсулы. Внизу, на нижних уровнях, располагались инкубаторы — десятки тысяч тел, которые его компания производила каждый год.
— В прошлом году, — сказал Владов, не оборачиваясь, — мой личный телохранитель перерезал мне горло во время подписания контракта. Он жил три тысячи лет. Он работал на меня триста. А потом оказалось, что всё это время он был агентом «БиоАрм». Он ждал момента, когда я буду подписывать бумаги о слиянии с новой платформой. Убил меня. Убил моих юристов. Уничтожил контракты. Переписал документы. За три часа, пока я перерождался и вспоминал, кто я такой, компания потеряла три крупнейших заказа.
Он повернулся.
— Я вернулся. Но рынок — нет.
— И вы... — начал Артём.
— Я больше не могу доверять тем, кто прожил больше одной жизни. — Владов посмотрел на него в упор. — Я не могу знать, кто передо мной — человек, который ищет работу, или враг, который ждёт своего часа две тысячи лет. Я не могу отследить. Никто не может. Они могут менять тела, как одежду. Они могут жить под чужими именами столетиями. Они могут быть кем угодно.
— Но вы... — Артём запнулся. — Вы сами живёте тысячу лет.
— Я знаю, — усмехнулся Владов. — Ирония судьбы. Я не могу доверять тем, кто похож на меня.
Он снова сел напротив Артёма.
— Поэтому мне нужны те, кто только родился. Новые души. Те, у кого нет прошлого. Те, кого никто не успел завербовать. Те, кто не может быть агентом, потому что они даже не знают, что такое «БиоАрм».
— Но почему вы думаете, что я не смогу предать? — спросил Артём. — Я же человек.
— Потому что вам нечего предложить, — сказал Владов. — Вы — чистый лист. У вас нет связей, нет долгов, нет обещаний. Вы не знаете, кто ваши враги. Вы не знаете, за кем шпионить. Вы не знаете, как подделать документы. Вы даже не знаете, как выглядит контракт на поставку тел.
Он помолчал.
— А мои враги знают всё. Они живут этим тысячи лет. И именно поэтому они никогда не возьмут в свою охрану человека, который прожил всего двадцать три года. Что вы можете им дать? Ничего. Вы даже не знаете, как стрелять. Вы даже не знаете, как отличить своего от чужого.
Артём сидел, не двигаясь. Он вдруг почувствовал, как тяжело дышать.
— Но вы можете это узнать, — сказал Владов. — Я научу вас. Я дам вам навыки. Я дам вам тело. Я дам вам всё, что нужно. И когда вы станете моим человеком, вы будете знать, что ваше прошлое — это я. Никто другой. Потому что вы начинали с нуля. Со мной.
— А если я откажусь?
Владов усмехнулся.
— Откажетесь? Вы два года ищете работу. У вас нет навыков. У вас нет опыта. У вас даже нет тела, которое стоит дороже муниципального. Вы — низший класс. Самый низший. И вы умрёте в этом теле, через пятьдесят-шестьдесят лет, и вас переселят в такое же муниципальное, и вы снова будете искать работу, и снова получите отказ, потому что за эти пятьдесят лет вы не накопите ничего, что могло бы вас выделить.
Он говорил спокойно, будто констатировал факт.
— Вы останетесь никем. Навсегда. Потому что в мире, где люди живут тысячелетиями, пятьдесят лет — это мгновение. Вы не успеете ничего накопить. Ничего создать. Вы будете бедны всегда.
Артём сжал кулаки.
— А если соглашусь?
— Если согласитесь, я дам вам тело. Не муниципальное. Начальное. А если проявите себя — премиальное. С имплантами. С экзоскелетом. С нейроускорителями. Я дам вам навыки. Я дам вам доступ к архиву. Я дам вам то, что другие накапливают тысячелетиями.
Он наклонился вперёд.
— И вы станете моей тенью. Вы будете везде, где я. Вы будете защищать меня. А я буду защищать вас. Потому что если я умру — компания умрёт. Её не воскресить. Компания не перерождается вместе с телом. Бумаги, контракты, печати — всё это физическое. Всё это можно уничтожить, пока я перерождаюсь. Пока я вспоминаю, кто я такой. Пока я жду новое тело.
Он посмотрел Артёму в глаза.
— Я не могу доверять тем, кто живёт тысячи лет. Поэтому я выбираю тебя. Чистый лист. Тот, кто не знает, как предавать. Тот, кто не научился врать. Тот, кто будет рядом, когда придёт время.
Он протянул руку.
— Согласен?
Артём посмотрел на его руку. Руку человека, который жил тысячелетиями. Руку человека, который боялся так же, как он. Может быть, даже больше.
Он вспомнил два года отказов. Сотни собеседований, где на него даже не смотрели. Тысячи резюме, которые никто не читал. Он вспомнил, как стоял в очередях, как его отодвигали локтями те, кто прожил сотни жизней и считал себя лучше.
Он пожал руку Владову.
— Согласен.
Владов кивнул.
— С завтрашнего дня вы в моей личной охране. Вас будут учить. Вам дадут навыки. Вы будете везде, где я. Вы будете моей тенью. Вы будете тем, кто прикроет меня, если понадобится.
Он направился к двери, но на пороге остановился.
— И ещё, Артём.
— Да?
— Никогда не забывайте, кто вы. Это единственное, что отличает вас от них. Они живут тысячи лет и забывают, кем были. А вы — помните. Вы — чистый лист. И это ваше главное оружие.
Дверь закрылась.
Артём остался сидеть, глядя на свои руки. Обычные руки. Десять пальцев. Никаких шрамов. Никаких имплантов.
Сегодня они были пусты.
Завтра всё должно было измениться.
Глава 2. Чистый лист
Квартира была маленькой.
Артём вошёл внутрь, и дверь за ним автоматически закрылась, отрезая шум коридора. Четыре стены, окно, кровать, стол, шкаф. Всё. Три метра на три. Капсула, в которую государство селило тех, кто только начал жить.
Он бросил на стол тонкую пластиковую карточку с удостоверением. На ней было его лицо — штампованное, безликое, такое же, как у всех в этом доме. Имя. Возраст тела. Отметка о временном проживании.
Временном. Пока он не умрёт или не найдёт работу.
Артём сел на край кровати. Пружины скрипнули под его весом — муниципальная мебель, сделанная из переработанных пустых контейнеров, служила недолго, но её хватало на одну жизнь. На одну.
Он закрыл глаза и попытался вспомнить, как здесь оказался.
Пустота. В его памяти был только первый вдох, первый крик, первые руки, подхватившие его. Всё остальное — темнота. Он помнил, как очнулся в каком-то здании — полуразрушенном, с выбитыми окнами, где пахло пылью и озоном. Кто-то нашёл его там. Добрые люди. Они накормили его, напоили, дали одежду.
А потом их машина сбила другая машина. Или капсула. Или что-то ещё. Он не помнил точно. Он помнил только вспышку, крик, потом тишину. И он стоял один посреди улицы, глядя на дымящиеся обломки.
Он не знал, как выжил. Может быть, потому что был новым. Потому что его душа ещё не успела привязаться к этому миру, не успела обрасти слоями воспоминаний, которые делают людей уязвимыми. Он просто стоял и смотрел, как люди вокруг него падают, кричат, умирают. А потом пришли другие люди. В форме. Они смотрели на него странно, переглядывались, что-то шептали.
— Новая душа, — сказал один из них. — Чистая.
— Что с ней делать?
— В муниципальный фонд. Пусть учится выживать.
Так он оказался здесь. В этом доме. В этой комнате. В этом теле.
Артём открыл глаза и посмотрел на свои руки. Он помнил, как впервые увидел их — тонкие, бледные, с идеально ровными ногтями. Руки, которые никогда ничего не держали. Руки, которые не знали усталости. Руки, которые могли продержаться ещё лет пятьдесят, а потом умереть.
И тогда его выселят. И он станет никем. Бездомным. Безработным. Душой без тела, которую переселят в новое муниципальное тело, и всё начнётся заново. Только в следующий раз у него не будет даже этой комнаты. Потому что муниципальное жильё даётся только на первую жизнь. На вторую — нет.
Он встал и подошёл к окну.
За окном был город. Бесконечные ряды домов-капсул, одинаковых, серых, уходящих вдаль. Над ними нависали огромные защитные купола, защищающие жилые кварталы от метеоритных дождей. Сквозь прозрачные стены куполов было видно небо.
Оно было не спокойным.
Тонкие светящиеся нити тянулись откуда-то сверху вниз, пронзая атмосферу и исчезая за горизонтом. Пустые контейнеры. Отработанная упаковка навыков, которые кто-то купил, использовал и выбросил. Они падали каждый день. Миллиарды песчинок, которые когда-то были чьими-то умениями, знаниями, талантами. А теперь просто падали на землю, поднимая пыль, оставляя воронки, сбиваясь в огромные астероиды, которые могли уничтожить целый квартал.
Артём смотрел на этот вечный дождь и думал о том, что он тоже когда-то станет таким. Пустым. Ненужным. Выброшенным.
— Нет, — сказал он вслух.
Голос прозвучал громко в пустой комнате.
Он посмотрел на удостоверение, лежащее на столе. «Артём. Муниципальное тело № 734-В-21. Статус: временное проживание».
Завтра он должен был прийти в офис. Первый рабочий день в жизни.
Он лёг на кровать, накрылся тонким одеялом и закрыл глаза. Завтра всё изменится.
---
* * *
Утром он проснулся от звука сирены. Где-то на верхних уровнях города система раннего предупреждения оповещала о крупном кластере пустых контейнеров, который должен был войти в атмосферу через несколько минут. Артём привычно взглянул в окно — купол над его кварталом уже засиял голубоватым светом, включая защитное поле.
Он быстро оделся, взял удостоверение и вышел.
Коридоры дома были пусты. Все, у кого была работа, уже ушли. Те, у кого не было, спали. Артём спустился по лестнице, вышел на улицу и замер.
Небо над ним горело.
Миллионы голубоватых искр пронзали атмосферу, оставляя за собой длинные светящиеся шлейфы. Крупные кластеры сгорали в защитном поле, рассыпаясь на тысячи мелких осколков, которые продолжали падать, но уже не могли пробить купол. Артём смотрел на этот дождь, и в его груди что-то сжалось.
Он знал, откуда берутся эти контейнеры. В школе им рассказывали. Каждый раз, когда кто-то покупал новый навык, контейнер с ним отправляли к личной чёрной дыре. Там навык записывался на горизонт событий, а пустой контейнер выбрасывался через белую дыру и летел сквозь космос, пока гравитация какой-нибудь планеты не захватывала его. Эта планета была одной из них. И дождь из пустых контейнеров шёл здесь каждый день.
— Красиво, правда? — раздался голос рядом.
Артём обернулся. Рядом стоял мужчина в форме охранника — начальное тело, лёгкий экзоскелет, нейроинтерфейс на виске. Он смотрел на небо с улыбкой, которая не вязалась с опасностью происходящего.
— Вы ко мне? — спросил Артём.
— А ты Артём? — мужчина оглядел его с ног до головы. — Муниципальное тело, новая душа, принят в личную охрану господина Владова. Я правильно понял?
— Да.
— Ну, пошли. — мужчина развернулся и зашагал к высокому зданию в центре квартала. — Меня зовут Марк. Я буду твоим наставником.
Артём поспешил за ним.
Здание, к которому они направлялись, было непохоже на те, что он видел раньше. Вместо серых бетонных панелей — стекло и металл. Вместо узких коридоров — просторные холлы. Вместо запаха пыли и дешёвой еды — чистота и тишина.
Они вошли внутрь, и Артём на мгновение замер.
Потолок уходил вверх на десятки этажей, залитый светом, который проникал сквозь прозрачные стены. В центре холла бил фонтан — настоящий фонтан, с водой, которая переливалась на солнце. Артём никогда не видел столько воды в одном месте.
— Не отставай, — сказал Марк, проходя к лифтам. — У нас много дел.
Лифт оказался не обычным. Это была прозрачная капсула, которая поднималась по внешней стене здания. Артём вошёл внутрь, и пол под его ногами слегка качнулся.
— Ты когда-нибудь был на такой высоте? — спросил Марк, нажимая кнопку сорок пятого этажа.
— Нет.
— Привыкай. Теперь это твоё рабочее место.
Капсула рванула вверх.
Город открылся перед ним как на ладони. Кварталы муниципальных домов, похожие на серые соты. Инкубаторные комплексы с огромными белыми куполами. Заводы по переработке пустых контейнеров, из которых торчали трубы, выбрасывающие в небо тонкие струйки пара. И над всем этим — защитные купола, сквозь которые продолжали падать голубые искры.
— Красиво, — сказал Артём.
— Это город, — ответил Марк. — Город, который построила компания твоего босса.
— Почему моего?
— Потому что с сегодняшнего дня ты — его тень. Его тело. Его последняя линия защиты. — Марк посмотрел на него. — Ты готов?
Артём хотел сказать, что не готов. Что он не умеет стрелять. Не умеет драться. Не умеет защищать. Но вместо этого он кивнул.
— Готов.
Лифт остановился.
Они вышли на этаж, где всё было другим. Здесь не было бетона и пластика. Полы были выложены тёмным деревом, стены — матовым стеклом, за которым угадывались очертания кабинетов. В воздухе пахло чем-то свежим, чистым.
— Это этаж руководства, — сказал Марк. — Здесь ты будешь проводить большую часть времени. Кабинеты, переговорные, зона отдыха. Запомни расположение. В экстренной ситуации ты должен знать, где находится твой подопечный, где выход, где укрытие.
Они прошли по коридору, и Марк показывал на двери.
— Здесь кабинет финансового директора. Здесь — юридический отдел. Здесь — архив. Сюда заходить без разрешения нельзя. Сюда — можно, но только с провожатым.
Артём старался запомнить, но названия и номера путались в голове.
— А это? — спросил он, указывая на массивную дверь в конце коридора.
— Кабинет господина Владова. Твоё рабочее место.
Марк открыл дверь.
Кабинет был огромным. В центре стоял массивный стол из тёмного дерева, на котором лежали бумаги — настоящие бумаги, напечатанные на плотном пластике, который здесь называли просто «бумагой». Артём слышал о таких, но никогда не держал в руках.
Вдоль стен тянулись стеллажи с папками, а за огромным окном открывался вид на весь город.
— Красиво, — снова сказал Артём.
— Это не просто вид, — сказал Марк, подходя к окну. — Это напоминание. Смотри.
Артём подошёл ближе.
Прямо перед окном, на уровне сорок пятого этажа, нависал огромный защитный купол. Сквозь него было видно небо. И в этом небе...
— Метеоритный дождь, — сказал Марк.
Тысячи голубых искр падали с неба, рассыпаясь о купол и стекая вниз огненными ручьями. Это было красиво. Опасно. Завораживающе.
— Они всегда падают, — сказал Артём.
— Да, — Марк кивнул. — Знаешь, почему?
Артём вспомнил уроки.
— Пустые контейнеры. Когда кто-то покупает навык, контейнер летит к чёрной дыре, записывает информацию, а пустой выбрасывается через белую дыру. Гравитация притягивает их к планете. Так они и падают.
Марк усмехнулся.
— Неплохо для новичка. Но ты знаешь, что это не просто отходы?
— Что?
— Это память. Каждый контейнер когда-то был чьим-то навыком. Чьим-то умением. Чьей-то жизнью. Они падают, чтобы переродиться. Их собирают, переплавляют, делают новые контейнеры. Новые навыки. Новые жизни.
Он повернулся к Артёму.
— Как и ты. Ты — чистый лист. Твои контейнеры ещё пусты. Но скоро они наполнятся.
Он хлопнул Артёма по плечу.
— Пошли. Нас ждут.
---
Они прошли ещё несколько коридоров, спустились на этаж ниже, где располагались склады. Здесь Артёму выдали форму — тёмно-синий костюм из плотной ткани, который не стеснял движений. На груди — значок с логотипом компании.
— Примерь, — сказал Марк. — Потом получишь свой, с индивидуальной подгонкой. А пока сойдёт и этот.
Костюм сидел хорошо. Лучше, чем любая одежда, которую он носил раньше.
— Дальше — снаряжение, — Марк открыл следующую дверь.
В небольшой комнате на стеллажах лежало оружие. Артём никогда не видел столько оружия в одном месте. Плазменные пистолеты, нейтронные винтовки, защитные экраны, гранаты.
— Это тебе пока рано, — сказал Марк, заметив его взгляд. — Сначала научишься стоять, потом — стрелять.
Он достал с полки небольшой наруч.
— Это персональный щит. Активируется касанием. Держит плазменный выстрел, осколки, лёгкие баллистические заряды. Носи всегда.
Артём надел наруч. Он был лёгким, почти невесомым.
— А это, — Марк протянул ему маленький прозрачный кристалл, — твой нейроинтерфейс. Вживляется в основание черепа. Без него ты не сможешь получать навыки, не сможешь подключаться к архиву. Господин Владов оплатил тебе премиальную модель.
Артём взял кристалл. Он был тёплым.
— Вставлять его ......это больно ?
— Нет, — Марк усмехнулся. — Тебе сделают укол, поспишь несколько часов, а проснёшься уже с ним. Главное — не забывать калибровать каждые десять лет.
— А если забуду?
— Тогда забудешь всё. Связь с архивом прервётся. Ты останешься с тем, что в голове. А в твоей голове, — Марк посмотрел на него, — пока ничего нет.
Артём сжал кристалл в кулаке.
— Не забуду.
— Надеюсь.
---
К вечеру они обошли почти всё здание. Артём увидел тренировочные залы, медицинский центр, столовую для сотрудников, подземный гараж, где стояли бронированные капсулы. Он запоминал коридоры, лифты, лестницы, запасные выходы.
— А это, — Марк открыл последнюю дверь, — твоя комната.
Она была маленькой. Гораздо меньше, чем кабинет Владова. Но гораздо больше, чем его муниципальная квартира. Здесь была нормальная кровать, душ, небольшой стол.
— Жить будешь здесь, — сказал Марк. — Твоя работа — быть рядом с господином Владовым всегда. Отдыхать будешь, когда он отдыхает. Есть — когда он ест. Спать — когда он спит.
— Я понял.
— Хорошо. — Марк посмотрел на часы. — Завтра в семь утра встречаемся у лифта. Господин Владов приезжает в восемь. У тебя будет час, чтобы проверить маршрут, машину, охрану.
Он направился к двери, но на пороге остановился.
— Артём.
— Да?
— Ты знаешь, почему господин Владов выбрал тебя?
— Потому что я — новая душа, — ответил Артём. — Чистый лист. Никто не успел меня испортить.
Марк усмехнулся.
— Это только половина правды. Вторая половина в том, что ты — единственный человек в этой компании, который не может быть врагом. Потому что ты даже не знаешь, кто такие враги. Ты не знаешь, как предавать. Ты не знаешь, как лгать. Ты не знаешь, как смотреть на человека и думать о том, как его убить.
Он помолчал.
— Это и делает тебя идеальным телохранителем. Не умение стрелять. Не опыт. Не навыки. А пустота. Чистота. Доверие, которое появляется только тогда, когда человек ещё не научился врать.
Он вышел и закрыл за собой дверь.
Артём остался один.
Он подошёл к окну. За стеклом всё ещё падал Метеоритный дождь— голубые искры, которые уже не казались ему просто отходами. Каждая из них когда-то была чьим-то навыком. Чьим-то умением. Чьей-то жизнью.
Он посмотрел на свою руку. Пустую.На ней не было даже царапин .
— Завтра, — сказал он тихо. — Завтра видимо и я наполнюсь.
Глава 3. Имплант
Операционная была белой.
Белые стены, белый пол, белый потолок. Свет лился отовсюду, мягкий, без теней, и Артёму казалось, что он плывёт в облаке. Он лежал на кушетке, и руки его были сложены на груди, как у покойника.
— Не бойся, — сказал врач. Женщина в белом халате, с добрым лицом и усталыми глазами. — Процедура простая. Укол, поспишь, проснёшься с новыми возможностями.
— А больно будет? — спросил Артём. Он уже задавал этот вопрос Марку, но сейчас, лёжа на холодной кушетке, чувствовал, как страх поднимается из живота, сжимает горло.
— Нет. Ты ничего не почувствуешь.
Она взяла шприц — маленький, прозрачный, с голубоватой жидкостью внутри. Артём смотрел, как игла приближается к его шее, и хотел закрыть глаза, но не мог отвести взгляд.
— Считай до трёх, — сказала женщина. — Раз...
Он почувствовал укол. Тонкий, острый, как укус комара.
— Два...
Темнота наступила раньше, чем она сказала «три».
---
Он проснулся от тишины.
В комнате было темно. Артём лежал на кровати, укрытый одеялом, и чувствовал, что что-то изменилось. Он не мог понять, что именно. Всё было как раньше: стены, потолок, окно. Но внутри, глубоко, там, где он не умел называть словами, появилось что-то новое.
Он прикоснулся к затылку. Пальцы нащупали маленький бугорок под кожей — гладкий, тёплый. Нейроинтерфейс.
И в тот же миг мир изменился.
Он увидел цифры. Они плыли перед глазами, полупрозрачные, зелёные, будто нарисованные на стекле. «Уровень заряда: 100%». «Связь с архивом: не установлена». «Статус: ожидание».
Артём моргнул. Цифры исчезли.
Он сел на кровати, и пол под ногами показался ему твёрже, чем раньше. Или это его ноги стали легче? Он не знал. Он встал, и движения его были плавными, точными, будто тело наконец перестало быть чужим. Он подошёл к зеркалу, провёл пальцем по затылку, и в отражении увидел едва заметный шрам — тонкую белую линию, которая уже начала затягиваться.
В дверь постучали.
— Артём? Ты проснулся?
Марк. Голос звучал не из коридора, а прямо в голове, и Артём вздрогнул.
— Я... да, — сказал он, не понимая, как это работает.
— Не пугайся, — голос Марка звучал ровно, спокойно. — Нейроинтерфейс уже активен. Связь установлена. Я дал команду на твой приёмник. Сейчас привыкнешь.
Артём провёл рукой по затылку. Шрам уже почти не чувствовался.
— Выходи, — сказал Марк. — Господин Владов уже в кабинете. Важные гости. Ты нужен.
— Я? — переспросил Артём. — Зачем?
— Для виду, — коротко ответил Марк. — Просто постоишь. Покажешь, что у него есть охрана. Что он не один. Давай, время.
Артём быстро умылся, поправил форму, вышел в коридор. Марк ждал его у лифта, держа в руке маленький прозрачный диск.
— Надень это, — сказал он, протягивая диск. — Крепится за ухо. Связь с охраной. Если что — скажу, что делать.
Диск был лёгким, почти невесомым. Артём приложил его к коже за ухом, и тот прилип сам, будто всегда там был.
— В кабинет зайдёшь через три минуты, — сказал Марк, пока лифт поднимался на сорок пятый этаж. — Насчёт времени тебе скажут. Не спеши. Не суетись. Просто войди, встань у стены и молчи. Ни на кого не смотри. Особенно на гостей.
— Почему? — спросил Артём.
— Потому что они не любят, когда на них смотрят. А ты сейчас должен быть мебелью. Мебель не смотрит. Мебель стоит и молчит. Понял?
— Понял.
Лифт остановился. Двери открылись, и Артём шагнул в коридор. Пол под ногами был тёмным, гладким, стены — матовыми, с едва заметными швами, за которыми угадывались кабинеты. Где-то в конце коридора, за массивной дверью, слышались голоса.
— Жди, — сказал Марк в наушнике.
Артём замер.
Секунды тянулись медленно. Он слышал, как бьётся сердце, как шуршит ткань формы при каждом вдохе, как где-то далеко, за стенами, гудит вентиляция. Голоса за дверью становились громче, потом тише, потом снова громче. Кто-то смеялся. Кто-то возражал.
— Заходи, — сказал Марк.
Артём толкнул дверь.
---
Кабинет был огромным. Свет лился из окон, заливая комнату, и на мгновение Артём ослеп, не различая лиц, только силуэты. Он моргнул, и зрение привыкло.
В центре кабинета, за массивным столом из тёмного дерева, сидел Владов. Он был в начальном теле, как и в прошлый раз, но сегодня на нём был другой костюм — тёмно-серый, строгий, с тонкой полоской. Рядом с ним, по правую руку, сидели двое.
Артём узнал их по форме. Охранники. В таких же костюмах, как у него, но с нашивками на рукавах, которые он не видел раньше. Они сидели неподвижно, как статуи, и смотрели прямо перед собой.
Напротив Владова, по другую сторону стола, сидели двое мужчин. Один — крупный, с широкими плечами и тяжёлой челюстью. Он был в премиальном теле, Артём понял это по тому, как двигались его руки, когда он перекладывал бумаги — плавно, точно, с лёгким гудением встроенных сервоприводов. Второй — худой, с острым лицом и быстрыми глазами, которые бегали по комнате, не задерживаясь ни на чём.
За их спинами, у стены, стояли два охранника. Такие же, как у Владова, но в другой форме — чёрной, с серебристыми вставками. Они смотрели на Артёма, когда он вошёл, и продолжали смотреть, не отводя взгляда.
Артём прошёл к стене, встал рядом с охранниками Владова. Никто не обратил на него внимания. Тот, что сидел слева, даже не повернул головы.
— Продолжим, — сказал Владов, и голос его звучал ровно, спокойно. Он взял со стола лист пластиковой бумаги, пробежал глазами. — Цена вас устраивает?
Крупный мужчина откинулся на спинку стула.
— Цена — да. — Голос у него был низкий, раскатистый, с хрипотцой. — А гарантии?
— Гарантии стандартные, — Владов положил бумагу на стол. — Десять лет на все импланты. Двадцать — на тело. Замены — по накладной.
— Мы не про замены, — встрял худой. Голос у него был тонкий, быстрый. — Мы про безопасность.
Владов поднял глаза.
— Безопасность — это не ко мне. Это к тем, кто охраняет ваши тела после покупки.
— А если тело украдут до того, как мы его получим? — спросил худой, и в голосе его послышалась насмешка.
— Тела не крадут, — спокойно ответил Владов. — Их перепродают. Но это уже не моя зона ответственности.
Крупный усмехнулся, и в этот момент охранник, стоявший у стены, что-то сказал ему в наушник. Крупный повернул голову, посмотрел на Артёма, потом на Владова.
— Это кто? — спросил он, кивнув в сторону Артёма.
Владов не обернулся.
— Новый сотрудник.
— Я не помню его в списке охраны.
— Потому что он новый, — повторил Владов, и в голосе его послышалось лёгкое раздражение. — У вас есть претензии к моим сотрудникам?
— Есть, — сказал худой, и его быстрые глаза остановились на Артёме. — Он в муниципальном теле. В охрану берут в муниципальном?
— Берут, если умеют работать, — ответил Владов.
— А он умеет?
Владов усмехнулся.
— Узнаем.
Крупный и худой переглянулись. Худой хотел что-то сказать, но крупный остановил его движением руки.
— Ладно, — сказал крупный. — Твои люди — твоё дело. Но у нас есть свои предложения.
Он достал из внутреннего кармана тонкий пластиковый лист, протянул Владову.
— Вот. Наши люди. Опытные. Проверенные. С ними ты будешь спать спокойно.
Владов взял лист, пробежал глазами. Артём видел, как его пальцы сжались, всего на мгновение, но сжались.
— Спасибо, — сказал Владов, откладывая лист в сторону. — Но я сам решаю, кого нанимать.
— Ты уверен? — спросил худой, и в голосе его прозвучало что-то, от чего Артёму стало не по себе. — Мы слышали, у тебя были проблемы.
— Были. Решил.
— Как знаешь, — сказал крупный, и в его голосе не было сожаления. — Подписывай.
Владов взял со стола стилус. Артём не видел таких раньше — тонкий, серебристый, с голубоватым свечением на кончике. Владов коснулся бумаги, и под его пальцами побежали светящиеся линии, сплетаясь в подпись.
В тот же миг Артём почувствовал, как что-то сжалось в груди. Он не знал, что это было — страх, предчувствие, напряжение, которое висело в воздухе всё это время. Он смотрел на руку Владова, на стилус, на бумагу, и ждал.
Взрыва не было.
Владов отложил стилус, отодвинул бумагу к крупному.
— Ваш экземпляр.
Крупный взял лист, сложил, убрал во внутренний карман.
— Работать будем, — сказал он, вставая. — Надеюсь, твой новый сотрудник оправдает доверие.
— Оправдает, — ответил Владов, тоже вставая.
Крупный и худой направились к выходу. Их охранники двинулись следом, бесшумно, как тени. У двери крупный остановился, обернулся, посмотрел на Артёма.
— Удачи, новичок, — сказал он.
И вышел.
Дверь закрылась. Тишина. Владов стоял у стола, смотрел на закрытую дверь, и Артём видел, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки.
— Подойди, — сказал Владов, не оборачиваясь.
Артём подошёл.
— Видел их? Запомнил?
— Да.
— Запомни навсегда. Это враги. Они хотели, чтобы я взял их человека. Чтобы он был рядом. Чтобы ждал своего часа. — Владов повернулся. — Но я взял тебя.
Он посмотрел на Артёма в упор.
— Теперь докажи, что я не ошибся.
---
Тренировочный зал находился на двадцатом этаже.
Артём никогда не видел таких помещений. Пол был покрыт мягким, пружинящим материалом, стены — панелями, которые светились голубоватым светом. В углу стояли манекены в полный рост, с разметкой на груди, голове, конечностях. На стеллажах — оружие.
Марк ждал его у входа.
— Раздевайся, — сказал он, кивнув на скамью. — Форма только мешает.
Артём стянул куртку, остался в тонкой футболке. Марк оглядел его.
— Худой. Но это поправимо.
Он подошёл к стене, коснулся панели. В зале зажёгся свет, яркий, белый.
— Начнём с простого, — сказал Марк. — Стойка.
— Стойка? — переспросил Артём.
— Ноги на ширине плеч. Колени чуть согнуты. Вес распределён равномерно. Спина прямая. Руки... — Марк вышел на середину зала, показал. — Руки вот так. Ладони открыты, пальцы расслаблены. Ты должен быть готов к удару с любой стороны.
Артём повторил. Марк поправил его плечи, ноги, голову.
— Хорошо. Теперь держи.
Минута. Две. Три. Ноги начали дрожать. Спина заныла. Артём чувствовал, как мышцы горят, как пот стекает по спине, но он стоял, стараясь не шевелиться.
— Дыши, — сказал Марк. — Ровно. Глубоко. Не задерживай.
Артём выдохнул. Вдохнул. Ещё. Ещё.
— Хватит, — сказал Марк. — Отдыхай.
Артём опустился на скамью, согнувшись, пытаясь отдышаться.
— Это только начало, — сказал Марк. — Вставай. Пойдём дальше.
Он учил его двигаться. Шагать, поворачиваться, падать, вставать. Каждое движение отрабатывалось десятки раз, пока тело не начинало подчиняться бездумно, на автомате.
— Зачем это? — спросил Артём, когда в очередной раз поднялся с пола. — Если меня убьют, я просто перерожусь.
Марк посмотрел на него.
— Переродишься, — согласился он. — А пока перерождаешься, пока ждёшь новое тело, пока вспоминаешь, кто ты, — тебя уже не будет. Компании не будет. Владова не будет. А ты будешь стоять в очереди на муниципальное тело и ждать, когда тебе дадут новую жизнь. Как в прошлый раз.
Он подошёл ближе.
— Ты понял? Ты не просто защищаешь тело. Ты защищаешь жизнь. Не свою. Его. И пока ты жив — он жив.
Артём кивнул.
— Я понял.
— Тогда продолжай.
---
К вечеру он не чувствовал рук и ног. Он лежал на скамье, глядя в потолок, и слышал, как бьётся сердце, гулко, тяжело, где-то в груди.
Марк сидел рядом, пил воду из пластиковой бутылки.
— Неплохо для первого раза, — сказал он. — Через месяц ты будешь двигаться как настоящий охранник. Через полгода — как профи. А через год, может, научишься стрелять.
— А Владов? — спросил Артём. — Он будет на меня рассчитывать?
Марк усмехнулся.
— Он уже рассчитывает.
Он встал, протянул руку.
— Вставай. Завтра будет тяжелее.
Артём взялся за его руку, поднялся. Ноги дрожали, но он стоял.
— Готов, — сказал он.
Марк хлопнул его по плечу.
— Молодец.
---
В тот вечер Артём стоял у окна своей новой комнаты и смотрел на город. Метеоритный дождь всё ещё шёл — голубые искры падали с неба, разбиваясь о купол, и стекали вниз огненными ручьями.
Он вспомнил лица тех двоих. Крупного, с тяжёлой челюстью. Худого, с быстрыми глазами. Он вспомнил, как они смотрели на него, когда он вошёл — оценивающе, холодно, как смотрят на вещь, которую можно купить или выбросить.
Он вспомнил, как Владов сказал: «Теперь докажи».
Артём посмотрел на свои руки. Пустые. Но уже не чистые. Сегодня он написал на них первую строчку.
Он сжал кулаки.
— Докажу.
Глава 4
Садись.
Голос Владова был ровным, спокойным, как всегда. Артём опустился в кресло напротив стола, и мягкая кожа приняла его тело, обхватила со всех сторон, будто пыталась удержать.
Владов сидел, откинувшись на спинку, и смотрел на Артёма. В его глазах не было ни насмешки, ни снисхождения. Только холодное, внимательное спокойствие.
— Сегодня, — сказал он, — ты получишь то, что есть у каждого, кто прожил больше одной жизни.
Он взял со стола маленький прозрачный кристалл, размером с ноготь. Внутри него, глубоко, пульсировал голубоватый свет, как сердцебиение.
— Это координаты, — сказал Владов. — Твоей личной чёрной дыры.
Артём смотрел на кристалл, и в груди у него что-то сжалось. Он слышал о чёрных дырах. В школе им рассказывали, что после смерти душа падает в ближайшую чёрную дыру, записывается на горизонт событий и ждёт, пока её извлекут. Но у него никогда не было своей. Он был новой душой. Пустой. Чистой.
— Зачем она мне? — спросил он. — Я же ещё не умер.
— Она не для смерти, — ответил Владов. — Она для жизни.
Он положил кристалл на стол, подвинул к Артёму.
— В этой дыре будет храниться всё, что ты узнаешь. Каждый навык, который ты получишь. Каждый опыт, который ты проживёшь. Каждый враг, которого ты запомнишь. Это твоя память. Твоя библиотека. Твоё бессмертие.
Артём взял кристалл. Он был тёплым.
— Как это работает?
— Нейроинтерфейс запишет координаты в твой архив. Ты никогда их не забудешь. Даже если сменишь тело. Даже если проживёшь тысячу лет. Они будут с тобой всегда.
Владов кивнул на кресло.
— Расслабься. Закрой глаза.
Артём откинулся на спинку. Кожа скрипнула, и он почувствовал, как что-то меняется в затылке, там, где вживлён нейроинтерфейс. Тёплая волна прокатилась по спине, поднялась к голове, и перед глазами, за закрытыми веками, вспыхнули цифры.
«Обнаружен новый источник данных. Координаты: 42.36.18.07.22.41.58.03. Принять?»
Он не знал, как ответить. Просто подумал: «Да».
Цифры вспыхнули ярче, завертелись, складываясь в длинные ряды, и Артём вдруг понял, что запомнил их. Все. До единой. Они вплавились в него, стали частью его, как имя, как дыхание, как биение сердца.
Он открыл глаза.
— Готов, — сказал он.
Владов кивнул.
— Теперь у тебя есть то, чего нет у многих. Место, где твоя душа будет жить вечно. Даже когда твоё тело умрёт. Даже когда ты забудешь всё, что знал. Твоя чёрная дыра будет ждать.
Он встал, подошёл к окну.
— Но помни. Чёрная дыра — это не только память. Это и ответственность. Всё, что ты запишешь туда, останется там навсегда. Твои ошибки. Твои страхи. Твои слабости. Никто не сможет их стереть. Даже ты.
Он повернулся.
— Надеюсь, ты запишешь туда что-нибудь достойное.
---
А в это же время на другом конце города
В кабинете пахло дорогим табаком и кожей.
Крупный мужчина, которого Артём запомнил по лицу и тяжёлой челюсти, сидел в кресле у окна, держа в руках тонкую сигару. Худой, с быстрыми глазами, стоял у стены, листая пластиковые листы, сложенные в тонкую папку.
— Он взял новичка, — сказал худой, не поднимая головы. — Муниципальное тело. Новая душа. Ни навыков, ни опыта.
Крупный выпустил струю дыма.
— Знаю.
— Это наш шанс. Пока охрана слаба. Пока он не успел обучить этого щенка.
Крупный молчал. Смотрел в окно, на город, на купола, на падающие с неба голубые искры.
— Сколько у него людей? — спросил он наконец.
— Трое в личной охране. Плюс этот новичок. Ещё пятеро на периметре. И двое водителей.
— Десять человек.
— Восемь, если не считать новичка. Он не в счёт.
Крупный усмехнулся.
— Он не в счёт, говоришь?
— Ни одного импланта. Ни одного навыка. Он даже не знает, как держать оружие.
Крупный поднялся, подошёл к столу. На столе лежала карта — схема здания, маршруты, посты охраны.
— Тогда сделаем так, — сказал он, водя пальцем по карте. — Нападение на трассе. Прямое. Громкое. Чтобы отвлекли внимание.
— А потом?
— А потом — внутренний периметр. Пока они будут разбираться с нападением, наши войдут в здание. Через подземный гараж. Сменят охрану. Подменят документы.
Он повернулся к худому.
— У тебя есть люди?
— Есть. Четверо. Все в премиальных телах. С имплантами. С навыками.
— Хватит.
Крупный взял сигару, затянулся.
— Когда?
— Чем скорее, тем лучше. Пока новичок не научился стрелять. Пока Владов не усилил охрану.
— Завтра, — сказал крупный. — На переговорах. Он будет возвращаться вечером. В это время трасса пустая.
Он посмотрел на карту.
— Устроим ему горячую встречу.
_________________
Колонна выехала из подземного гаража ровно в семь.
Артём сидел во второй машине, сзади, и смотрел, как впереди, за тонированным стеклом, медленно плывёт чёрная капсула Владова. Первая машина, с охраной, ушла вперёд, сканируя дорогу, проверяя маршрут.
— Расслабься, — сказал водитель, мужчина с широкими плечами и тяжёлым взглядом. — Первые километров пять ничего не будет.
Артём кивнул, но расслабиться не мог. Руки лежали на коленях, пальцы сжаты, спина прямая, как учил Марк.
— Ты новенький? — спросил водитель, сворачивая на основную трассу.
— Да.
— Первый выезд?
— Да.
Водитель усмехнулся.
— Не бойся. Здесь скучно. Семь лет вожу, ни одного выстрела. Только эти... — он кивнул на небо, где падали голубые искры.
Артём посмотрел в окно. Город остался позади, теперь по бокам тянулись пустыри, перерабатывающие заводы, редкие огни. Вдалеке, на горизонте, виднелись купола инкубаторных комплексов.
— Красиво, — сказал он.
— Если привыкнуть, — ответил водитель.
В наушнике щёлкнуло.
— Внимание, — голос Марка был ровным, спокойным. — Впереди сужение. Держать дистанцию.
Первая машина притормозила. Капсула Владова замедлилась. Артём почувствовал, как его машина тоже сбавляет ход.
— Всё штатно, — сказал водитель. — Обычное...
Он не договорил.
Взрыв разорвал тишину.
Артём не услышал звука — только увидел, как первая машина взлетает в воздух, переворачивается, падает. Как капсула Владова дёргается, уходит в сторону, пытаясь уйти с линии огня. Как что-то тяжёлое, яркое, летит с неба, врезается в асфальт перед ними, поднимая фонтаны огня и дыма.
— Нападение! — заорал водитель, выкручивая руль. — Нападение!
Артёма бросило вперёд, потом вбок, потом вдавило в кресло. Машина вильнула, уходя от столба огня, и он увидел в окне, как из темноты вылетают другие машины — чёрные, без опознавательных знаков, с открытыми люками, из которых торчат стволы.
— Марк! — крикнул он в наушник. — Марк, что происходит?
— Молчи! — голос Марка был резким, рубленым. — Сиди! Не высовывайся!
Впереди капсула Владова рванула вперёд, уходя от обстрела. Артём видел, как её корпус вспарывают очереди, как искры летят из брони, как водитель ведёт машину, не сбавляя скорости.
— Стреляют! — закричал водитель его машины. — Они по нам стреляют!
Артём пригнулся, закрыл голову руками. Стекло слева от него разлетелось вдребезги, и в салон ворвался ветер, горячий, пахнущий озоном и горелым пластиком.
— Выходим к туннелю! — голос Марка прорвался сквозь шум. — Все к туннелю!
Впереди, в темноте, замаячил въезд в защищённый тоннель — серый бетонный зев, освещённый редкими фонарями. Капсула Владова нырнула туда первой. Машина Артёма влетела следом, и в тот же миг сзади с грохотом захлопнулись защитные ворота.
Тишина.
Только вой сирены в ушах и стук собственного сердца.
Артём поднял голову. Пальцы дрожали. Рубашка прилипла к спине. Он посмотрел на водителя — тот сидел, вцепившись в руль, белый как бумага.
— Живы? — спросил Артём.
— Живы, — выдохнул водитель. — Живы...
Дверь его машины открылась. Марк стоял снаружи, с плазменным пистолетом в руке, оглядывая тоннель.
— Выходим, — сказал он. — Быстро.
Артём выбрался из машины. Ноги не слушались. Он опёрся на дверь, глубоко вдохнул, выдохнул.
— Где Владов? — спросил он.
— Впереди. Жив. Не ранен. — Марк посмотрел на него. — А ты как?
— Нормально.
— Не врёшь?
Артём посмотрел на свои руки. Пальцы дрожали, но он сжал их в кулаки, и дрожь ушла.
— Не вру.
Марк усмехнулся.
— Пошли.
---
Владов стоял у своей капсулы, разговаривал с охраной. Пиджак его был расстёгнут, на рубашке — тёмные пятна, но лицо было спокойным, ровным, будто он только что вернулся с прогулки.
— Потери? — спросил он, увидев Марка.
— Первая машина уничтожена. Водитель погиб. Охранник ранен.
— Имена?
— Сергеев и Коваль.
— Семьям выплатить премию. Тела восстановить за счёт компании. — Владов повернулся к Артёму. — Ты?
— Жив.
— Вижу. — Владов смотрел на него внимательно. — Испугался?
Артём хотел сказать «нет», но перед глазами ещё стоял взрыв, огонь, летящие осколки. Он вспомнил, как пригнулся, закрыл голову руками, как стучало сердце.
— Да, — сказал он. — Испугался.
Владов кивнул.
— Это нормально. Кто не боится, тот глуп. Или мёртв.
Он расстегнул рубашку, стянул её, бросил на сиденье. Водитель подал ему новую, свежую, из запасного комплекта.
— Кто напал? — спросил Владов, надевая чистую рубашку.
— Установили, — ответил Марк. — Мелкая группировка. Бандиты с окраин.
— Бандиты? — Владов усмехнулся. — С таким вооружением?
— Непрофессионалы, — сказал Марк. — Но оружие... у них оружие, которого у бандитов быть не должно. Плазменные установки. Тяжёлые. Армейские.
Владов замер, застёгивая пуговицу.
— Армейские?
— Да. Такие стоят на военных капсулах. Их не купить на чёрном рынке. Их можно только... получить.
— Понятно, — сказал Владов. — Кто-то их снабдил.
— Мы думаем, это та же группировка, что приходила на переговоры.
Владов посмотрел на Марка. Долго. Потом кивнул.
— Хорошо. Разберёмся.
Он повернулся к Артёму.
— А ты, новичок. Сегодня ты держался молодцом.
— Я ничего не делал, — сказал Артём. — Просто сидел.
— Иногда этого достаточно, — ответил Владов. — Просто быть рядом. Не убежать. Не запаниковать. Не бросить.
Он хлопнул Артёма по плечу.
— Иди. Приведи себя в порядок. Через час выезжаем.
---
Они выехали через час.
Колонна была меньше — две машины, без переднего дозора. Артём сидел на заднем сиденье, рядом с Владовым, и смотрел в окно на тёмные пустыри, на редкие огни, на небо, где всё ещё падали голубые искры.
— Ты знаешь, кто это был? — спросил он.
— Догадываюсь, — ответил Владов. — Те, кто не хотел, чтобы я жил.
— А что теперь?
— Теперь я живу дальше. И они будут знать, что меня так просто не взять.
Он посмотрел на Артёма.
— Ты сегодня доказал, что я не ошибся.
— Я ничего не доказал.
— Доказал. Ты не сбежал. Ты не закричал. Ты не бросил оружие, которого у тебя даже не было.
Владов отвернулся к окну.
— Это больше, чем делали многие.
Они ехали молча. Город приближался, зажигались огни, купола начинали светиться, отражая падающие искры. Артём смотрел на них и думал о том, что сегодня он сделал первый шаг. Не тот, который хотел. Не тот, который планировал. Но шаг.
Машина свернула в подземный гараж. Ворота закрылись за ними, отрезая шум города. Артём вышел, и ноги его не дрожали.
Глава 5
Подземный гараж встретил их запахом озона и горелого пластика.
Артём вышел из машины и прислонился к дверце, давая ногам привыкнуть к неподвижной земле. В ушах всё ещё гудело. Перед глазами стояла картинка — первая машина, взлетающая в воздух, переворачивающаяся, падающая. Он закрыл их, открыл снова. Ничего не изменилось.
— Артём.
Он поднял голову. Марк стоял в трёх шагах, смотрел на него с выражением, которое нельзя было назвать ни улыбкой, ни хмуростью. Что-то среднее.
— Ты как?
— Нормально.
— Нормально, — повторил Марк. — Это слово ты уже говорил. Я спрашиваю — ты как?
Артём подумал. В голове всё ещё гудело, в ушах стоял звон, но руки не дрожали. Он посмотрел на них — обычные руки, без шрамов, без имплантов, без ничего. Они были пусты. Но сегодня он сделал ими то, чего не делал никогда.
— Я жив, — сказал он. — Этого достаточно?
Марк усмехнулся.
— Для начала — да.
Он хлопнул Артёма по плечу и пошёл к лифту. Артём двинулся следом, но на полпути его окликнул Денис.
— Стой.
Артём замер. Денис стоял у бетонной колонны, прислонившись плечом, и чистил плазменную винтовку. Он делал это медленно, тщательно, будто никуда не торопился.
— Ты чего? — спросил Артём.
— Ничего, — ответил Денис, не поднимая головы. — Смотрю.
— На что?
— На тебя. Первый выезд, обстрел, двое погибших, а ты стоишь. Не бежишь. Не плачешь. Не просишься домой.
— А должен?
Денис поднял глаза. В них не было насмешки. Только холодное, спокойное любопытство.
— Должен, — сказал он. — Нормальный человек после такого должен трястись, плакать, звонить маме. А ты стоишь. Как дерево. Как будто тебя это не касается.
— Касается, — сказал Артём.
— Тогда почему не бежишь?
Артём посмотрел на свои руки. Пальцы не дрожали. Он сжал их в кулаки, разжал.
— Не знаю, — сказал он. — Может, потому что бежать некуда.
Денис усмехнулся. Коротко, без звука.
— Это уже ответ, — сказал он.
Он сунул винтовку за спину, подошёл к Артёму вплотную. Артём чувствовал запах смазки и озона, исходивший от его одежды.
— Слушай меня, новичок, — сказал Денис. — Ты сегодня не сбежал. Это хорошо. Но это не значит, что ты готов. Ты не умеешь стрелять. Не умеешь драться. Не умеешь думать под огнём. Ты — обуза. Если завтра нападут, я буду прикрывать тебя, а не Владова. И если я умру из-за тебя, я найду тебя в следующей жизни и убью сам. Понял?
— Понял, — сказал Артём.
— Хорошо.
Денис развернулся и пошёл к лифту. Артём смотрел ему вслед, и в голове у него крутились слова. Обуза. Не умеешь. Умру из-за тебя.
— Не умрёшь, — сказал он тихо.
Денис не обернулся.
---
Лифт поднимался медленно. Артём стоял в углу, смотрел на цифры, сменяющие друг друга. 23... 28... 31... Марк стоял рядом, молчал. Денис — у противоположной стены, смотрел в потолок.
— Марк, — сказал Артём.
— Что?
— Денис сказал, что я обуза.
— Ты и есть обуза, — ответил Марк. — Ты не умеешь стрелять. Не умеешь драться. Не умеешь думать под огнём. Это правда.
— А что я умею?
Марк повернулся к нему.
— Ты умеешь не убегать. Это больше, чем умели многие в первую жизнь.
— Этого мало.
— Этого достаточно, чтобы начать.
Лифт остановился. Двери открылись, и они вышли в коридор. На сорок пятом этаже было тихо, только где-то далеко гудела вентиляция.
— Владов хочет тебя видеть, — сказал Марк. — Иди.
Артём пошёл по коридору. Пол под ногами был тёмным, гладким, стены — матовыми. Он шёл и считал шаги. Двадцать три до двери. Двадцать четыре. Двадцать пять. Остановился.
— Войдите, — сказал голос изнутри.
Он толкнул дверь.
---
Кабинет был погружён в полумрак. Владов сидел за столом, перед ним лежала карта — та же, что в прошлый раз, с отмеченными маршрутами и постами охраны. Но сейчас на ней появились новые значки. Красные. Артём не знал, что они означают, но догадывался.
— Садись, — сказал Владов, не поднимая головы.
Артём сел. Кресло скрипнуло.
— Ты знаешь, что случилось?
— Марк сказал.
— И что он сказал?
— Что напали. Что наши погибли.
Владов поднял глаза. В них была усталость — та, которую не скроешь ни за каким спокойствием.
— Не просто напали. Их ждали. Знали маршрут. Знали время. Знали, где мы будем.
— Кто?
Владов усмехнулся. Коротко, без звука.
— Кто, — повторил он. — Ты хочешь знать имена?
— Да.
— Зачем?
— Чтобы знать, кого бояться.
Владов посмотрел на него. Долго. Внимательно.
— Их двое, — сказал он. — Один — крупный, с тяжёлой челюстью. Зовут Виктор Морозов. Был военным. Теперь — бизнесмен. Владеет сетью инкубаторов на восточной стороне. Второй — худой, с быстрыми глазами. Зовут Андрей Белов. Он никто. У него нет своего дела, нет своего имени, нет своего тела. Он просто работает на Морозова. Делает то, что скажут.
— Они приходили на переговоры, — сказал Артём.
— Приходили. Предлагали своих людей. Хотели, чтобы я взял их в охрану. Я отказался.
— Поэтому они напали?
— Поэтому.
Владов откинулся на спинку.
— Теперь они знают, что я жив. И они знают, что у меня есть ты.
— Я? — переспросил Артём.
— Ты. Новая душа. Чистый лист. Тот, кто не убежал. — Владов усмехнулся. — Они думают, что ты слабое звено. Что тебя можно убить, запугать, купить. Они не понимают, что ты — моя лучшая защита.
— Я не умею стрелять.
— Научишься.
— Я не умею драться.
— Научишься.
— Я не умею...
— Ты умеешь не убегать, — перебил Владов. — Это важнее.
Он встал, подошёл к окну. За стеклом падали голубые искры, и в их свете его лицо казалось высеченным из камня.
— Завтра, — сказал он, — я еду на подписание контракта. Та же дорога. Те же машины. Те же люди.
— Но они будут ждать, — сказал Артём.
— Будут.
— Тогда зачем ехать?
Владов повернулся.
— Затем, что если я не поеду, они подумают, что я испугался. А если они подумают, что я испугался, они нападут снова. И снова. И снова. Пока не убьют.
— А если убьют?
— Убьют — я перерожусь. А они узнают, что меня не так просто убить.
Он подошёл к столу, взял со стопки пластиковый лист, протянул Артёму.
— Это твой контракт. На три года. За это время ты получишь навыки, тело, доступ к архиву. Если выживешь.
Артём взял лист. Буквы плыли перед глазами. Он не читал. Он смотрел на подпись внизу — размашистую, уверенную, чужую.
— Я не подписывал этого, — сказал он.
— Подпишешь.
— А если откажусь?
Владов усмехнулся.
— Откажешься? Ты два года искал работу. Два года получал отказы. Два года сидел в муниципальной квартире и ждал, когда тебя выселят. Ты — никто. У тебя нет ничего. Ни навыков, ни опыта, ни архива. Ты — чистый лист.
Он наклонился вперёд.
— Я даю тебе шанс. Стать кем-то. Иметь своё место. Свою чёрную дыру. Свою жизнь. Всё, что нужно, — это подписать бумагу.
Артём смотрел на лист. Буквы всё ещё плыли.
— И не убегать, — сказал он.
— И не убегать, — повторил Владов.
Артём взял стилус. Он был тяжёлым. Или это рука дрожала?
Он подписал.
Владов взял лист, сложил, убрал в ящик.
— Завтра, — сказал он, — ты поедешь со мной. Будешь рядом. Сделаешь то, что скажут.
— А если нападут?
— Тогда ты узнаешь, стоишь ли ты чего-то.
Он сел за стол, взял следующую бумагу.
— Иди. Отдыхай. Завтра будет долгий день.
Артём встал. Ноги не слушались.
— Владов, — сказал он.
— Что?
— Спасибо.
Владов поднял глаза. В них мелькнуло что-то, похожее на удивление.
— Не за что, — сказал он. — Ты сам выбрал.
Артём вышел.
---
В коридоре его ждал Марк.
— Ну что? — спросил он. — Подписал?
— Подписал.
— Молодец.
Они пошли к лифту. Артём шёл и чувствовал, как в груди что-то меняется. Не страх. Не уверенность. Что-то, для чего у него ещё не было слов.
— Марк, — сказал он.
— Что?
— Денис сказал, что если умрёт из-за меня, то найдёт меня в следующей жизни и убьёт.
— Он так и сказал?
— Да.
Марк усмехнулся.
— Не умрёт.
— Откуда вы знаете?
— Он уже умирал три раза. Каждый раз возвращался. Злой. Ещё злее, чем был.
Они зашли в лифт. Двери закрылись.
— Артём, — сказал Марк.
— Да?
— Денис тебя провоцировал. Хотел посмотреть, как ты отреагируешь.
— Я не отреагировал.
— Именно. — Марк посмотрел на него. — Ты не испугался. Не разозлился. Не полез в драку. Ты стоял и слушал. Это правильно. В нашей работе тот, кто не умеет слушать, долго не живёт.
Лифт остановился. Двери открылись.
— Иди, — сказал Марк. — Отдыхай. Завтра в семь утра. Спортзал.
— А Денис?
— Денис будет. Он хочет посмотреть, чему ты научился.
— Он же не верит в меня.
— Он не верит в новичков. — Марк усмехнулся. — Но он поверит в того, кто не убежал.
Он развернулся и пошёл по коридору. Артём остался один. Он постоял несколько секунд, прислушиваясь к тишине, потом двинулся к себе.
---
Комната встретила его темнотой. Он не стал включать свет. Сбросил куртку, сел на кровать и долго смотрел в окно, на голубые искры, падающие с неба. Метеоритный дождь не прекращался никогда. Артём уже привык к нему, как привыкают к шуму за окном, к запаху озона, к мысли, что каждая падающая искра — это чей-то навык, чья-то память, чья-то жизнь, которую кто-то продал, купил, использовал и выбросил.
Он лёг, закрыл глаза. Перед веками ещё плыли цифры — координаты его чёрной дыры. 42.36.18.07.22.41.58.03. Он знал, что никогда их не забудет. Они вплавились в него, стали частью его, как имя, как дыхание, как биение сердца.
Он заснул.
---
А в это время, на другом конце города, в кабинете на верхнем этаже стеклянного небоскрёба, зазвонил телефон.
Виктор Морозов сидел в кресле у окна, держа в руках тонкую сигару. Он не оборачивался. Андрей Белов стоял у стола и смотрел на экран, где мерцали координаты.
— Возьми, — сказал Морозов.
Белов поднял трубку.
— Слушаю.
Голос в трубке был тихим, торопливым. Белов слушал, кивал, что-то записывал на пластиковом листе. Потом положил трубку.
— Он ушёл, — сказал он. — Все трое живы. Новичок не сбежал.
Морозов выпустил струю дыма.
— Не сбежал?
— Сидел в машине, пока вокруг стреляли. Марк сказал, что он держался.
— Марк сказал? — Морозов усмехнулся. — А Денис что сказал?
— Денис промолчал. Это уже много.
Морозов встал, подошёл к столу. На столе лежала карта — схема здания, маршруты, посты охраны. Он провёл пальцем по бумаге, остановился на отмеченном квадрате.
— Значит, трое, — сказал он. — Марк, Денис и новичок.
— Да.
— Двое профи и один щенок, который не сбежал.
— Он не сбежал, — повторил Белов. — Но это не значит, что он умеет стрелять.
— Это значит, что он умеет не бояться, — ответил Морозов. — А это хуже. Тот, кто не боится, живёт дольше.
Он взял со стола ручку — тонкий серебристый стилус — и написал на краю карты: «Владов. Трое. Через три дня».
— Когда? — спросил Белов.
— Через три дня, — повторил Морозов. — Пусть успокоятся. Пусть поверят, что всё кончилось. А потом — нападение на трассе. Прямое. Громкое.
— А внутренний периметр?
— Внутренний периметр будет готов. — Морозов повернулся к нему. — У тебя есть люди?
— Есть. Четверо. Все в премиальных телах.
— Хватит.
Морозов взял сигару, затянулся. Дым тянулся к потолку, таял в полумраке.
— Убери их имена из всех списков, — сказал он. — Никто не должен знать, кто они.
— Уже убрал.
— И ещё. — Морозов посмотрел на него. — Тот новичок. Как его зовут?
Белов заглянул в пластиковый лист.
— Артём. Новая душа. Двадцать три года. Муниципальное тело. Ни имплантов, ни навыков.
— Артём, — повторил Морозов. — Запомни это имя. Если он не сбежал сегодня, он не сбежит и завтра. Таких либо убивают сразу, либо они становятся проблемой.
— Он не проблема, — сказал Белов. — Он никто.
— Он тот, кто не сбежал, — ответил Морозов. — Это уже не никто.
Он отложил сигару, подошёл к окну. За стеклом падали голубые искры, и в их свете его лицо казалось высеченным из камня.
— Через три дня, — сказал он. — Три дня. А пока пусть думают, что всё кончилось.
---
Глава 12. Тишина перед бурей
Следующие три дня прошли как один.
Артём просыпался в семь, шёл в спортзал, где его уже ждали Марк и Денис. Они учили его стрелять, двигаться, падать, вставать. Он учился держать оружие так, чтобы оно не дрожало в руке. Учился дышать ровно, когда цель перед глазами. Учился не думать о том, что будет, если промахнётся.
— Лучше, — сказал Денис на третий день, глядя на мишень, где чёрные точки наконец-то собрались вокруг центра.
— Лучше — это хорошо? — спросил Артём.
— Это не плохо, — ответил Денис.
Марк усмехнулся.
— Слышишь? Он тебя хвалит.
— Это похвала?
— Для Дениса — да.
Артём опустил пистолет. Рука болела, плечо ныло, но он не жаловался. Он смотрел на мишень, на чёрные точки, которые сам сделал, и чувствовал, как что-то меняется в нём. Не страх. Не уверенность. Что-то другое.
— Ты готов? — спросил Марк.
Артём подумал.
— Нет, — сказал он. — Но я буду.
Марк кивнул.
— Этого достаточно.
---
Вечером третьего дня Владов вызвал их всех в кабинет.
Артём стоял у стены, как учили. Марк сидел в кресле. Денис стоял у двери. Владов смотрел на карту, разложенную на столе.
— Завтра, — сказал он, — я еду на подписание контракта. Та же дорога. Те же машины. Те же люди.
— Они будут ждать, — сказал Денис.
— Будут.
— Тогда почему мы едем? — спросил Артём.
Владов посмотрел на него.
— Потому что если я не поеду, они подумают, что я испугался. А если они подумают, что я испугался, они нападут снова. И снова. И снова. Пока не убьют.
Он подошёл к окну.
— Я должен показать им, что меня не запугать. Что я езжу по этой дороге, когда хочу. Что я не прячусь. Что я не боюсь.
— А если они убьют вас? — спросил Артём.
— Убьют — я перерожусь, — ответил Владов. — А они узнают, что меня не так просто убить.
Он повернулся к ним.
— Завтра мы едем. Маршрут тот же. Машины те же. Люди те же. Но будьте готовы. Они не успокоятся, пока не попробуют снова.
---
Артём не спал всю ночь.
Он лежал на кровати, смотрел в потолок и слушал, как гудит вентиляция. Пистолет лежал на тумбочке, тёмный, тяжёлый. Артём смотрел на него и думал о том, что завтра он, может быть, впервые выстрелит в человека.
Он не знал, сможет ли.
В дверь постучали.
— Артём? — голос Марка. — Ты не спишь?
— Нет.
— Я знал.
Дверь открылась. Марк вошёл, сел на стул у стола. Он был в форме, при оружии, но лицо было спокойным, почти домашним.
— Ты боишься? — спросил он.
— Да.
— Хорошо. — Марк кивнул. — Бояться — это нормально. Страх помогает выжить. Главное — не дать ему управлять тобой.
— А если я не смогу выстрелить?
— Сможешь. Когда на кону будет твоя жизнь или жизнь Владова, ты сможешь.
Он помолчал.
— Я в первую жизнь был таким же, как ты. Ничего не умел. Ничего не знал. Боялся всего. А потом пришёл день, когда нужно было стрелять. И я выстрелил.
— И что было?
— Я промахнулся. — Марк усмехнулся. — Три раза подряд. Но я стрелял. И это было важнее, чем попасть.
Он встал.
— Отдыхай. Завтра будет тяжелый день.
— Марк, — сказал Артём.
— Да?
— Спасибо.
Марк посмотрел на него.
— Не за что. Просто не подведи.
Он вышел. Артём остался один. Он смотрел на пистолет, на тёмный, тяжёлый предмет, который завтра должен был стать продолжением его руки.
Он взял его. Провёл пальцем по холодному металлу. Закрыл глаза. Цифры 42.36.18.07.22.41.58.03 вспыхнули перед ним, как всегда. Он подумал о том, что завтра, может быть, запишет в свою чёрную дыру что-то, что нельзя будет стереть.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге