Аммиачный лёд

1. Осенняя окрошка

День начался с лёгкой привычной перебранки. Накануне Анатолию пришло пособие, и он тайком от жены заказал огурцы, редиску и пучок укропа. Настоящие овощи! Дрон-курьер привёз заказ утром, когда Марина ещё спала, положил пакет на столик – и тут же вылетел в форточку, сверкнув на солнце карбоновой обшивкой.

Вскоре через вентиляционную решётку просочилось чёрное облачко наноботов и приняло форму летающего пылесоса. Влетев в спальню, он своим жужжанием разбудил Марину. Когда она вошла на кухню, Анатолий как раз мыл редиску и огурцы.

– Это ещё откуда?! – возмутилась она.

– Купил.

– Истратил половину пособия?

– Всего десятую часть. Неужели мы не можем устроить себе праздник? На седьмую годовщину нашего брака? Мы же с тобой с прошлого лета не ели окрошку.

– Какая мне от неё радость? «Всего десятую часть пособия», говоришь? Пособия! А ведь я выходила замуж за известного и уважаемого в городе человека. За нейроклавишника и композитора.

– Как бы я хотел забыть этот «аммиачный лёд»!

В те недавние, но навсегда ушедшие времена в моде были песни заключённых, отбывающих пожизненные сроки в Поясе астероидов. Эта смесь отчаяния, боли и гнева приятно щекотала нервы жителям восточноевропейской Городницы, изнывающим от скуки и благополучия. Им так не хватало острых ощущений! Поэтому многие музыканты Земли играли тогда в мрачном стиле «аммиачный лёд», и Анатолий тоже.

– Какой у тебя был напор, какой драйв! – начала вспоминать Марина. – Какие мелодии – простые, но яркие. Один раз услышишь – никогда не забудешь. А с какой фантазией ты импровизировал! Когда я впервые услышала твою игру, то подумала, что ты и в постели такой же виртуоз. И не ошиблась! А сколько лайков я стала получать, когда вышла за тебя! Это были лучшие годы в моей жизни… а сейчас что? О тебе все забыли! Не звонят ни поклонники, ни поклонницы, ни даже бывшие коллеги. Может, устроишься в Дом счастья?

– Кем? – усмехнулся Анатолий. – Швейцаром? Официантом? В Дофамин-центрах авторские песни не нужны.

– Но там же играет музыка.

– Её пишет искин. Неужели не знаешь? Посетителям всё равно, под какую музыку скакать. Мы-то надеялись, что роботы начнут делать за людей грязную работу, а мы предадимся творчеству, станем писать музыку, книги, картины… Однако всё вышло иначе. Совсем иначе!

Жена опустила голову. Она почувствовала, что наговорила глупостей. Понимала, что искусство уходило из мира, в котором она жила, и поделать с этим уже ничего было нельзя.

– Ну, так что? Режем овощи? – повременив, примирительно спросил Анатолий.

– Нет, дождёмся вечера. Купим к окрошке водочку и отвяжемся. А сейчас сыграй что-нибудь. Ради меня.

– Сменила гнев на милость! – усмехнулся он. – Только забыла, что нейроклава завирусована.

– А ты попробуй без нейри, – ответила жена. – По старинке, пальчиками, как наши прадедушки.

– Где ж я тебе возьму рояль или орган?

– В шкафу другие фамильные инструменты пылятся, – она указала на шкаф. – Небольшие. Гитара, например…

– Я с детства не брал её в руки…

– Так настрой и потренируйся!

Анатолий возился с гитарой так увлечённо, что не заметил, как прошёл день. Ближе к вечеру в форточку постучался дрон с заказанной водкой. Мокрый весь: погода испортилась. Однако ужину дождь не помеха, и супруги сели резать овощи…

– Может, всё-таки поищешь работу? – вновь начала его точить Марина. – Сколотишь группу? Остались же ещё ценители старой музыки… ну, которую люди пишут.

– Таких гурманов с гулькин нос, Марина! На них не заработаешь.

– Ну, хоть попытайся! Или ты совсем уже дерьмо на пособии?

– Уймись! Мы же договорились не портить друг другу настроение…

Марина что-то хотела сказать в ответ, но не успела. Запищал дверной звонок. Анатолий посмотрел на всплывший над запястьем экран и пошёл открывать дверь. За ней стояла соседская дочка в грязной курточке. С ещё не впитавшимися в ткань каплями дождя на плечах. Она тряслась от испуга.

– Они там… в доме на пустыре… их убили и втащили… я видела… я убежала… – мямлила девочка.

– Кого убили? Кто убил?

Малышка в ответ мелко застучала зубами.

– Почему ты пришла к нам, а не к маме? – поинтересовалась Марина.

Девочка задрожала ещё сильнее…

– Мать, наверное, очередного мужика привела, а дочку выгнала на улицу. Наркоманка и нимфоманка грёбаная! – выругался Анатолий. – Марина, оставайся с девчонкой. Накорми окрошкой. Она же никогда в жизни не ела настоящих овощей.

Он взял из ящика стола налобный фонарь и нож, надел куртку и кепку.

– Ты куда?! – вскрикнула жена.

– Посмотрю…

– С ума сошёл? Ты же не знаешь, что там.

– Вот и посмотрю.

– Вдруг на тебя тоже нападут?

– Брось! Убежали они давно. Что им делать в заброшенном концертном зале? Нюхать вонь дохлых кошек и крыс?

– А если не убежали? – жена вцепилась в рукав его куртки.

– Ну, и хрен со мной! Ты баба красивая, другого найдёшь. Зачем я тебе? Я же дерьмо на пособии!

Анатолий вырвался и вышел на лестничную клетку. Марина выбежала вслед за ним и сорвала с него кепку.

– Ты же не пойдёшь без неё. Под дождём! – победоносно сказала она. – Вон, посмотри!

На стене лестничной клетки светилась реклама и предупреждение о сильном ливне. Анатолий ухмыльнулся и вошёл в кабинку лифта.

– Иду с тобой! – закричала ему Марина.

– Не вздумай! Ты что, девчонку одну оставишь? Покорми её! – бросил Анатолий.

2. Заброшенный концертный зал

Немой двор тонул в голубоватом мертвенном свете. Не слышалось ни человеческой речи, ни собачьего лая. Шелестел лишь дождик.

У Анатолия из кармана выпала салфетка. На неё, как ястреб, спикировал дрон-дворник, подобрал и немедленно начал перерабатывать в строительный материал для наноботов. Чистота городских улиц – превыше всего!

Анатолий направился к пустырю, посреди которого высился остов здания бывшего концертного зала. Его забросили после того, как в городе открылся первый Дом счастья. Среди местных компаний не находилось желающих ни ремонтировать его, ни сносить и строить на его месте что-нибудь новое: не было экономического смысла.

В пустом здании часто ночевали бомжи и бездомные собаки, и возле входа Анатолий прислушался, чтобы понять, с кем он может столкнуться. Изнутри, однако, не доносились никаких звуков, кроме треньканья сверчка, которому в уютной щели было плевать на непогоду.

Анатолий подошёл к проёму, из которого давно была выбита дверь. Бывшему музыканту было не столько страшно, сколько больно входить в тёмный вестибюль, ведь в этом концертном зале он когда-то играл. В шуме дождя ему померещились голоса детского хора, который ансамбль иногда нанимал для выступлений. Жизнерадостное чириканье ребятишек подчёркивало суровость основной вокальной партии, где были перемешаны ярость и отчаяние. Её исполняла белокурая девушка с очень низким, чувственным, чуть хрипловатым голосом. Анатолию нравилось, как она пела. У них даже начинался роман. Он мог бы перерасти в брак, если б не появилась Марина.

Где сейчас эта певица? Потерялась из виду: не пишет, не звонит. Скорее всего, тоже сидит дома на пособии и стыдится своего положения…

Анатолий включил налобный фонарик и вошёл. В ноздри ударили запахи тухлой мочи, какой-то химии, гниющих кухонных отбросов и дохлятины. Да, клининговые дроны никогда сюда не залетали!

Он огляделся по сторонам. Целое кладбище бродячих кошек! Соседи по дому натравливали на них своих псов, а потом выбрасывали трупы на съедение крысам, опарышам и жукам-могильщикам.

В вестибюле он осторожно переступал между коробками, останками животных, пустыми банками, испражнениями, мокрой ветошью… Крыша здания давно прохудилась, и с потолка падали крупные капли воды.

Когда сверчок замолчал, Анатолий услышал крысиный писк и короткий человеческий стон. Они доносились из дальнего угла холла. Значит, надо было идти туда!

Он шёл как можно медленнее и тише, стараясь не споткнуться о банку или о кошачий труп.

Вскоре луч фонарика выхватил из темноты двух человек, лежащих на полуистлевшем тряпье – женщину лет сорока и юношу. Скорее всего, это были мать и сын.

На груди у женщины сидела крыса и принюхивалась к лицу, собираясь полакомиться. Анатолия она не испугалась. Наоборот, повернула к нему морду и зашипела. Он отшвырнул её носком ботинка. Раздался истошный визг. Видимо, зверок ударился о стену.

Анатолий притронулся к левой руке покойницы. Над её запястьем загорелся голографический экран. Значит, для работы вживки ещё хватало энергии.

Вживки тогда были единственными высокотехнологичными устройствами, доступными всем без изъятия жителям восточноевропейской Городницы. Нейрохимическими компьютерами, которые стали, по сути, органами человеческого тела. Очень важными, кстати. Они хранили паспортные данные о владельце. Следили за его здоровьем. Служили средством связи с другими людьми. Использовались для денежных расчётов… Да много для чего ещё! Функций у этих имплантов было бесчисленное множество, однако из всего набора задач Анатолия сейчас интересовали лишь две.

Он пробежал табличку с личными данными женщины.

Разведёнка… Уроженка здешних мест, но четверть века прожила где-то в Центральной Азии…

Название азиатского города Анатолию ничего не сказало. Он продолжил читать.

Месяц назад бежала оттуда. От кого? Добралась сюда непонятными тропами… Никакой информации о пути следования…

Анатолий открыл её медицинскую карточку.

Хронический бронхит, варикоз, гипертония, перелом руки два года назад… Ничего интересного… А вот свежие данные, снятые полчаса назад! Черепно-мозговая травма… Диффузное повреждение… Видимо, женщину били головой о стену или о пол… Клиническая смерть наступила полчаса назад, биологическая – двадцать две минуты назад… Спасать поздно!

Анатолий выключил голограмму над рукой мёртвой женщины и притронулся к собственному левому запястью. Посмотрел мгновенные сообщения на экране вживки. Один спам! Ничего интересного!

Затем он включил свою вживку и начал изучать таблицу медицинских показателей.

Пульс 90, давление 160. Нервничаю, однако! Ритм сердца ровный. Координация движений – 0,75 от обычного уровня. Плохо, хотя и объяснимо…

Дальше Анатолий читать не стал. Подошёл к лежащему на животе пареньку и перевернул его на спину. Тот открыл глаза и застонал сквозь стиснутые зубы. Жив!

– Сумеешь подняться? Или помочь?

– Не надо. Не смогу, – ответил юноша. – А мама жива?

– Нет.

Тот замотал головой, и его лицо обезобразила гримаса.

«У парня сотрясение мозга», – понял Анатолий и притронулся к запястью подростка. Имплант показал лёгкую черепно-мозговую травму и повреждение позвоночника.

Познакомиться подробнее с состоянием здоровья паренька не получилось: по стене заскакало пятно света от чьего-то фонарика.

«Преступники? Кто же ещё? Вернулись, чтобы добить парня», – решил Анатолий и выключил фонарь.

Снаружи дождь уже перерос в ливень, и вода с потолка не капала, а струилась. Волосы Анатолия напитались ей, и она начала стекать за воротник и на лицо. Ощущение мерзостное, но что поделать.

Анатолий ждал, присев на корточки возле парня и стараясь как можно меньше шевелиться. Бежать отсюда он не собирался. Двигаясь в темноте по памяти, он наверняка бы задел пустую бутылку или ящик – и обнаружил бы себя шумом.

«И потом, даже если я рвану изо всех сил, они всё равно догонят. Да если и получится удрать, здесь останется паренёк. На верную смерть! Его либо добьют преступники, либо съедят крысы».

Анатолий представил себе, как лицо ещё живого юноши облепили мерзкие зверки и рвут его на кусочки. «Нет, придётся драться!» – и он нащупал складной нож, который всегда лежал в кармане куртки.

Пятно света блуждало по стене, а затем вдруг исчезло. «Может, они включили приборы ночного видения?» – заволновался Анатолий.

В темноте каждая минута казалась часом. Скоро стал слышен шорох мусора, по которому можно было оценить расстояние до приближающегося человека…

Вот шаги послышались совсем рядом. Анатолий выхватил из кармана нож, выдвинул лезвие и включил фонарик.

Луч выхватил из темноты тонкое лицо тридцатилетней женщины, обрамлённое мокрыми волосами.

– Зачем припёрлась? – в бешенстве закричал Анатолий. – И ни одного сообщения не прислала! Не предупредила, что идёшь сюда. Вживка ни разу не кольнула мне в руку.

Он включил экран над левым запястьем:

– Вот, смотри… Пусто! Ни одного сообщения.

– Забыла послать, – виновато ответила Марина. – Так перепугалась за тебя.

– Сказано же было тебе оставаться дома! Я мог принять тебя за убийцу и поранить. И, кстати, ты зачем свой фонарь погасила?

– У него, наверное, питание село.

Она со злостью бросила фонарик на пол.

– Девочку покормила?

– Нет. Соседка выскочила, начала вопить и материться, – стала оправдываться Марина. – Откуда-то узнала, что её дочка у нас. Пришлось отдать.

– Девчонка тебе что-нибудь успела рассказать?

– Лепетала только, что у неё на глазах убили двух человек…

– Не двух, – поправил жену Анатолий. – Мертва только мать.

Он посветил на лицо лежащей неподалёку женщины:

– Откуда она? – спросила Марина. – Где живёт?

– Она вернулась откуда-то Азии. В её город ворвались одичалые, всё там разграбили…

– Толя, это бред. Как же одичалые смогли захватить целый город? Их бы сожгли на дальних подступах. Только углекислота бы и осталась. Даже если бы отказали системы защиты, на помощь пришли бы другие города.

– Не пришли. Это официальная информация. Прочёл по вживке…

Марина посмотрела на мёртвую женщину, сжала губы и затрясла головой:

– Что эта баба делала здесь вечером, да ещё и в дождь? Зачем сынишку с собой приволокла? Кстати, ты вроде сказал, что он жив. Это так?

– Да, он жив. Возьмём парня домой, приведём в порядок и отвезём к врачу.

– Возьмём домой?! – ужаснулась Марина. – Может, ещё и в полицию заявим? Нас же подозреваемыми и сделают. Потом доказывай, что ты не верблюд. Да и свидетелями быть ещё тот геморрой. Пошли отсюда!

– Не оставлять же парня здесь! – урезонил её Анатолий. – Не будем мы никуда заявлять. Отвезём в больницу и скажем врачам, что он поскользнулся у нас на глазах. Упал и ударился спиной о бордюр…

Они подняли юношу и попытались повести, положив его руки себе на плечи, но тот не смог сделать ни шага.

– Я пробежал инфу в его вживке. Серьёзная травма позвоночника. Не сможет он идти, – шепнул Анатолий.

Он поднял парня на руки и понёс. Тот стонал, но вырваться не пытался. Чувствовал, что ему вправду хотят помочь.

На улице дождь лил уже сплошной стеной. Супруги этому порадовались, хоть и промокли до нитки. Их ведь никто не видел – ни люди, ни дроны-дворники. Значит, удастся избежать и вопросов соседей, и визита полиции.

Дома Марина бросила надувной матрац на пол в гостиной.

– Клади его сюда, – приказала она.

Анатолий осторожно уложил юношу и отдышался.

– Как тебя зовут?

– Игорь. Мама где? – вновь спросил тот.

– Выпей обезболивающее и отдохни! Отвезём тебя в больницу, когда ливень прекратится…

Марина помогла парню раздеться. Синяков на его теле не оказалось. Значит, его не избивали. Просто перешибли позвоночник и ушли, оставив на съедение крысам.

3. Мглистое утро

Дождь закончился лишь перед рассветом. Пока жена и нечаянный гость спали, Анатолий добежал до бывшего концертного зала.

Утро было серым и туманным. Поёживаясь, Анатолий вошёл в вестибюль и начал медленно его обследовать. Наконец, нашёл место, где вчера лежали мёртвая женщина и её сын.

Да, это было оно! Возле рваной мокрой шубы из искусственного меха валялся выброшенный Мариной фонарик. Однако тела Игоревой мамы рядом не оказалось. Не было его ни в фойе, ни на сцене, ни в партере, ни на балконах…

«Куда же делась женщина? Вчера её вживка отчётливо показывала биологическую смерть. Не в зомби же её труп превратился!» – задумался Анатолий.

Бродя между рядами сломанных сидений, он вспоминал свои концерты, которые здесь проходили.

Однажды у ремонтного дрона заглючила управляющая программа, и он распылил краску прямо над головами членов ансамбля. Музыканты, однако, продолжали играть. Все были в белых крупинках, будто обвалянные в муке рыбьи тушки.

Зал хохотал. Ансамблю же было не до смеха, ведь робот испортил дорогую экипировку из натуральной кожи. Сконцентрироваться на игре исполнители уже не могли, и их нейроинтерфейсы выдавали в зал невообразимую какофонию.

Тогда Анатолий злился на судьбу, но сейчас вспоминал тот случай с умилением. Добрые были времена по сравнению с нынешними!

В вестибюле чернел вход в подвал. Может быть, кто-то отволок тело туда? Анатолий включил фонарик и спустился, переборов страх. Он ходил по тёмному лабиринту коридоров, наполненному влажным спёртым воздухом, но встречал только мелкие поганки, растущие гроздями на сырых стенах.

В одной комнатке он увидел большой короб с плоской крышкой. Это был преобразователь напряжения, который когда-то питал электричеством концертный зал. У Анатолия при его виде защемило сердце. Он вспомнил первую ночь с Мариной. Она так страстно стонала на этом агрегате, накрытом красным ковриком! Моргал умирающий светильник, и её изящное тело мерцало в неритмичных проблесках…

Да, когда-то в этом подвале было сухо, уютно и романтично! Сейчас же Анатолия окружали темнота, сырость и запах плесени – признаки наступивших новых времён. «Ничего я тут не найду. Труп, видимо, давно отсюда утащили. Пора к благоверной! Не случайно же она мне вспомнилась», – решил он.

Когда Анатолий вернулся домой, Марина уже готовила завтрак.

– Этой женщины там нет, – доложил он. – Ни в вестибюле, ни в зале, ни внизу… Я всё обыскал. Даже подвальные коридоры…

– Хреново, – перебила его жена. – Значит, убийца вернулся и забрал тело.

– Скорее, не убийца, а какой-нибудь некрофил…

– Некрофил? – хмыкнула Марина. – Среди ночи? В проливной дождь? Взял и забрёл в этот бомжатник? Нашёл там свеженький труп и унёс? – издевательским тоном добавила она. – Не фантазируй! Конечно, женщину забрал убийца. Теперь он, наверное, ищет Игоря. И к нам может наведаться…

– Не выбрасывать же парня на улицу. В больницу отвезём его, начнём искать родственников.

– А вдруг их нет? – заверещала Марина. – Тогда после выписки придётся забрать его к себе, повесить едока себе на шею. На что его кормить? У нас обоих только пособия.

Анатолий устал слушать жену, ушёл в гостиную и плюхнулся в кресло недалеко от Игоря. Марина ещё долго причитала на кухне, разговаривая сама с собой. Лишь через четверть часа она успокоилась, принесла бутерброды и чай, потеребила подростку плечо.

– Просыпайся, завтрак подан!

Парень открыл глаза.

– Ты кто? Ты не мама! Мама где?

– Я же тебе вчера всё сказал, – ответил за жену Анатолий. – Её больше нет.

– Как нет?..

Игорь застыл на несколько секунд, упёршись пустыми глазами в пятно на стене, но вскоре очнулся, взял себя в руки и стал пить чай.

– Вы заявили в полицию, наверное? – спросил он.

– Зачем? – ответил Анатолий. – Маму твою мы всё равно не воскресим, а проблем себе наживём. Я в больнице скажу, что с тобой произошёл несчастный случай у меня на глазах… Ты уж там не спорь со мной, хорошо?

Парень кивнул и обежал глазами комнату.

– Шлем с нейри… Со звуком клавишных…

– Ты разбираешься в музыкальной технике? – удивился Анатолий. – Да, это нейроклава, но надевать её не стану: она завирусована.

– Давайте тогда просто споём. Вместе. Мне это поможет успокоиться…

– Нет, – Анатолий сочувственно посмотрел на мальчика. – Тебе нельзя напрягаться. Надо сообщить обо всём твоим родственникам. Дай мне их координаты.

– У меня нет родных. Их перебили. Наш город разорили одичалые.

– Ты жил в Центральной Азии?

– Да…

Анатолий дотронулся до левого запястья, и над его ладонью зажёгся голографический глобус, словно опутанный паутиной. Континенты были усыпаны блестящими точками, которые соединяли мерцающие линии.

– Понимаешь, что это? – спросил он.

– Конечно, – ответил Игорь. – Это Городница. Мировая сеть городов и коммуникаций между ними. Мы сейчас в её восточноевропейском сегменте.

– Сможешь отыскать свой город?

Игорь присмотрелся и дотронулся пальцем до чёрной точки к востоку от Каспия. К нему тянулись линии, тоже чёрные. Анатолий покачал головой и вздохнул.

– Вправду несколько городов разорены… а мы тут ничего и не слышали. Как же одичалые сумели их захватить? Это же деграданты, мусор человечества!

– Смогли, однако…

– Почему вас не эвакуировали?

– Не успели, наверное. Одичалые ворвались в город. И никто, никто нас не защитил!

Игорь заплакал. Анатолий решил больше не мучить его расспросами. Через час он отвёз парня в больницу.

4. Сканирование по медминимуму

В приёмном покое новых пациентов осматривал и оформлял Валерий Просов – низенький врач с сальными пшеничными волосами и колким взглядом крохотных глаз. Своей квадратной фигурой он напоминал клеща.

Очередь быстро дошла до Игоря. Доктор прикоснулся к левому запястью юноши, и вживка высветила голограмму с личными данными, коротким перечнем перенесённых заболеваний и актуальным состоянием здоровья.

– Сотрясение мозга, травма позвоночника, – начал читать Просов.

– Знаю…

– Что же с ним случилось?

– Игорёк поскользнулся и стукнулся спиной о бордюр… – начал рассказывать Анатолий.

– Но случилось это вчера вечером, судя по информации во вживке, – прервал его доктор Просов. – Почему вы сразу не вызвали летунчик скорой помощи? Почему привезли парня к нам только утром?

– Мы с женой, может быть, повели себя нелогично… но нас можно понять. Ведь мы пережили такое потрясение! Мы решили принести Игоря домой, там дали обезболивающее, помыли, и он сразу же уснул. Мы не стали тревожить парня. На улице всё равно был ливень: вымокнешь насквозь, пока дойдёшь до летунчика. Когда дождь закончился, я сразу же вызвал аэротакси и повёз Игорька сюда. Душа болела за него, хоть он и не родной…

– Не родной? Вы разве не его отец? – удивился врач.

– Он же Васильевич.

– Не обратил внимания.

– Мы с парнем не знакомы. Совсем. Он сказал мне, что у него вообще нет родных.

– Ты потерял всех родных? – повернулся Просов к Игорю. – Как?

Парень замялся, и Анатолий ответил за него.

– Он беженец из Центральной Азии. В его город ворвались одичалые.

– Одичалые? – недоверчиво фыркнул Просов. – Как такое могло случиться? И почему у нас об этом никто не слышал?

– Загляните в его вживку. Там всё написано.

Доктор Просов вновь начал рассматривать голографический экран над рукой парня.

– Вправду одичалые… – наконец, хмыкнул он. – Хм… Как же им это удалось? Куда же делись защитники?

– Не знаю, – ответил Игорь.

– Ладно! Моё дело – лечить людей. Игорь Васильевич, надо будет провести тщательное обследование вашего организма. Кто заплатит за него? У вас, как я догадываюсь, денег нет…

– У меня тоже, – сухо ответил Анатолий. – Мы с женой живём на пособие.

– Быть того не может! – всплеснул руками доктор Просов. – С вашим-то именем?

– Вы меня знаете?

– Конечно, Анатолий Потапович. С вашим талантом – и нет денег?

– Моё имя осталось в прошлом.

– Печально… – сочувственно посмотрел на него Валерий Павлович. – Придётся обследовать парня на старенькой диагностической аппаратуре.

– Из неё, наверное, уже песок сыплется?

– Сами понимаете, Анатолий Потапович: медминимум есть медминимум. Обследование на приборах последнего поколения в него не входит. Но ничего! Томограф морально устарел, однако для работы пригоден. Четырёхмерное сканирование имеется. Разрешение неплохое. Не до молекулы, конечно, но вполне-вполне. Для анализа результатов используется облачный ИИ…

При слове «ИИ» Анатолия передёрнуло. Просов не сразу понял, почему.

– Нет-нет, лежать в томографе ему не будет скучно, – затараторил он. – Приятную музычку поставим парню во время сканирования…

– Музычку? – процедил сквозь зубы Анатолий. – Музычку, говорите?

– Не волнуйтесь. Мы выберем то, что нравится молодёжи.

– Молодое поколение выбирает нейросеть, – вздохнул Анатолий. – Предпочитает музыку, сварганенную искином. Если можно, не крутите её парню. Поставьте что-нибудь человеческое.

– Так и сделаем, – успокоил его врач.

– Когда начнёте обследовать парня?

– Примерно через час.

– Подожду. Времени у меня вагон.

– Здесь есть маленький кабинетик, – шепнул Просов. – Там коротают время наши vip-посетители. И экран кинодайвинга имеется, и кресло из наноботов. В нём очень удобно сидеть: оно подлаживается под анатомические особенности тела.

– Не слишком ли жирно для такой птицы, как я? – печально усмехнулся музыкант.

– Что ж вы так себя принижаете, Анатолий Потапович! У вас ещё остались поклонники. Я, например, люблю слушать «аммиачный лёд». И Аркадич тоже любит…

– Много ли вас таких? – вновь вздохнул Анатолий.

– Мало, конечно, но сохранились ещё. Так что же вам включить?

– Какой-нибудь развлекательный фильм. Лучше комедию.

Войдя в богато обставленную комнату, Анатолий расположился в кресле-трансформере, подстраивающемся под сложение тела. Оно и вправду оказалось очень удобным: набранный за годы безделья вес словно бы исчез, исчезла тяжесть в пояснице…

Вскоре Анатолия окружили голографические образы и виртуальные запахи: кинодайвинговый экран умел создать иллюзию живого мира.

Через час с небольшим фильм закончился, и в комнату заглянул доктор Просов.

– Как я и думал, у парня перелом суставных отростков и травматический спондилолистез, – сказал он. – Но ничего, это лечится. Даже в рамках медминимума. Правда, нужна операция. Могу посоветовать удаление нескольких позвонков с помощью нанокротов и установку протезов. Новые диски мы вырастим из клеток больного. Гарантия выздоровления почти стопроцентная. Правда, пациент пролежит здесь неделю, а потом будет восстанавливаться в домашних условиях. Только где, вот вопрос. У Игоря Васильевича ведь не осталось родных.

– Я заберу парня к себе. Пусть поживёт, пока будет поправляться. У меня просторно. У нас с женой ведь нет детей…– ответил Анатолий и попрощался с доктором.

Потом он ещё четыре раза заглядывал в больницу, чтобы поинтересоваться здоровьем парня. Тот быстро выздоравливал после операции, и никакого беспокойства врачам не доставлял – до тех пор, пока не прозвонил злополучный «вечевой колокол»…

5. Имплант-убийца

Кружочки сухой колбасы жирно отблёскивали в свете катодолюминесцентной лампы.

– Что-то вы сегодня шикуете, Борис Аркадич! Колбаска-то из выращенного мяса. Из свинины, а не из дрожжевого белка и не из мучных червей, – улыбнулась главврачу секретарша, раскладывая бутерброды на хирургическом лотке, который она вытащила из шкафа: другой посуды там не нашлось.

– У меня и водочка зерновая имеется. Не химия. Расслабимся, девочки! Отметим конец этого страшного сна, – ответил ей вислогубый толстячок с чёрными глазами навыкате.

До позднего вечера кабинет Бронницкого ни на секунду не покидали сотрудники Корпуса безопасности восточноевропейского сегмента Городницы. Ох, и нагнали же они страху! Ох, и потрепали нервы Борису Аркадьевичу!

К ночи главврач настолько вымотался, что даже забыл выключить электронную сигару, и теперь попахивающий гарью дым змеился вокруг и его самого, и секретарши, и двух готовящих закуску сестричек. Бронницкий не замечал противного запаха, а девушки не решались сказать о нём начальнику.

А ведь начинался день обыденно! С утра доктор Просов сделал обход, потом осмотр пациентов, и ни у кого не нашёл ухудшения. Все поправлялись.

После обеда все врачи, медсёстры, санитарки и пациенты внезапно ощутили щипок в левых запястьях. Это их вживки просигнализировали о том, что приближается время голосования.

Вопрос референдума был пустяшным. Горожанам предстояло решить, надо ли построить ещё один Дофамин-центр или же стоит ограничиться имеющимися Домами счастья. Борис Аркадьевич не помнил, как проголосовал: сразу после того, как он нажал на кнопку на голографическом экране, в его кабинет вбежала нянечка. На её лбу блестели капли пота. Бронницкий чиркнул по ней недоумённым взглядом.

– Почему вы без стука врываетесь к главврачу?

– Не проголосовал один пациент в пятой палате травматологического отделения!

– Почему же? – удивлённо поднял брови Борис Аркадьевич. – Отказался?

– Нет, он не почувствовал «вечевой колокол».

– Как зовут пациента?

– Игорёк. Совсем юный паренёк. Поступил к нам неделю назад с травмой позвоночника.

Бронницкий немедленно вызвал Просова. Тот робко, с виноватой гримасой вошёл в кабинет главврача.

– Валерий Павлович, как вы могли положить в отделение парня с дефектным универсальным имплантом? – набросился на него Борис Аркадьевич. – Почему сразу не доложили?

– Вживка у Игоря Васильевича работала нормально. Я смотрел и его паспортные данные, и историю перенесённых заболеваний, и нынешнее состояние здоровья… Имплант и сейчас исправен: час назад парень звонил по нему Анатолию Подшивалову.

– Кому-кому? – удивился Бронницкий. – Не тому ли музыканту?

– Ему-ему…

– Ах, «аммиачный лёд»! Ах, песни старых добрых времён! Какой же талантище этот Подшивалов! Как же я его любил!

– И я тоже, – вздохнул доктор Просов.

– С какой стати парень звонил ему?

– Так Анатолий Потапович его сюда и привёз.

– Кем музыкант приходится пациенту?

– Никем. Случайно подобрал парня на улице. Тот, по словам Подшивалова, поскользнулся и травмировал себе спину. Я положил Игоря в пятую палату. Анатолий Потапович потом его навещал.

– Почему привёз Игоря именно он? У парня нет родственников?

– Они погибли, когда его город захватили одичалые. Парень жил в Центральной Азии, хотя он русский.

– Какие ещё одичалые? Как они могли захватить город? Ерунда какая-то…

– Сам удивился, когда услышал. Однако и сам Игорь Васильевич так говорит, и полицейская служба этот факт подтверждает. Правда, судя по информации во вживке, мать у парня выжила, а сам он утверждает, что умерла. Скорее всего, это баг импланта. Какой смысл парню врать?

– Почему вы мне об этом не рассказали?! – раздражённо бросил Бронницкий.

– А чего тут необычного?

– Игорь Васильевич не голосовал на референдуме, хотя «вечевой колокол» разбудит даже мёртвого. Меня он так саданул током в запястье, что до сих пор рука побаливает.

– Был бы повод серьёзный! – усмехнулся Просов. – А то ведь строительство очередного Дома счастья…

– Вы считаете это несерьёзным поводом? Дофамин-центры помогают нам победить наркоманию, – наставительно произнёс Борис Аркадьевич. – Все горожане должны были высказаться! Таковы правила…

– Правила… – вздохнул Валерий Павлович. – Голосуй, не голосуй. Всё равно ж Цифра Ахра заблокирует решение Вече, если сочтёт его идущим во вред человечеству.

– Не трогай великую нейросеть! – перейдя на «ты», рыкнул на него Бронницкий. – Она избавила нас от коррупции и фальсификаций.

– Может, с коррупцией-то было и лучше?

– Не хули прямую квантовую демократию, а то сам знаешь! – одёрнул Просова главврач. – Вернёмся к нашим баранам. Что-то не так с универсальным имплантом у пациента. И не звонит, когда надо, и о маме парня информация неверная. Вызови мастера. Пусть проверит вживку у Игоря и поменяет, если найдёт там дефект.

– Конечно-конечно, – забормотал Просов и выбежал из кабинета.

Через двадцать минут в больницу приехал Евгений Суховеев, лучший в городе специалист по универсальным имплантам. Он быстро протестировал Игореву вживку и сухо бросил:

– Цела!

– Евгений Петрович, неужели? – строго спросил его Бронницкий. – Почему же Игорь Васильевич не почувствовал «вечевой колокол»?

– Может быть, парень спал? – предположил Суховеев.

– Проснулся бы…

– Или упал в обморок?

– Он всё это время был в сознании.

– Не находился ли он в экранированной комнате?

– Экранированы у нас только операционная и процедурный кабинет, – возразил Борис Аркадьевич. – И там, и там работали врачи. Игоря Васильевича туда бы никто не пустил.

– Не знаю, что и подумать…

– Может быть, его вживка в целом исправна, но иногда подглюкивает? – предположил доктор Просов. – Разве этого никогда не случается?

– Да, такое бывает, – согласился Суховеев. – Наши приборы ведь не боги делают. Мне придётся остаться здесь на час-другой. Посижу рядом с парнем. Понаблюдаю, как ведёт себя его вживка.

– Только не в палате! – бросил ему Бронницкий. – Зачем смущать пациентов? Мы выделим вам кабинет. Сидите там с парнем хоть неделю.

Ближе к вечеру всполошённый Суховеев, даже не заглянув в ординаторскую, вбежал в кабинет главврача. Тот чаёвничал с секретаршей.

– Извините, Борис Аркадьевич, что отрываю от дел. Ситуация из ряда вон. Имплант у вашего пациента полностью исправен, однако он очень подозрительный! Какие-то данные куда-то передаёт и откуда-то принимает.

– Иди отсюда, Ирочка! – рявкнул Бронницкий на секретаршу. – Допила чай, вот и ступай.

Когда девушка закрыла за собой дверь, Борис Аркадьевич поинтересовался:

– Что за данные, Евгений Петрович?

– Кто ж знает? – пожал плечами Суховеев. – Они передаются на обычных радиоволнах, но очень уж замысловато зашифрованы.

– Расшифровать удастся?

– Думаю, спецслужбы смогут. Я записал получасовой трафик. На всякий случай.

– Куда вживка передаёт данные? – полюбопытствовал Бронницкий.

– Это я определить не могу.

– Откуда ж у парня такой имплант?

– Игорь Васильевич утверждает, что камешек ему поставили в полиции, в родном городе, – ответил Суховеев. – С тех пор не меняли. Может, парень и не врёт. Имплант могли ведь и незаметно подменить. Когда он находился под воздействием гормонов счастья, например… или спал после секса с девкой-агентшей…

– Или был без сознания… – добавил Бронницкий. – Версий можно выдвинуть сколько угодно. Игоря привёз сюда музыкант, некогда знаменитый, а ныне забытый. Он нашёл парня на улице. Тот поскользнулся и травмировал спину. Вдруг это Анатолий Потапович поменял ему вживку? Он же сейчас нуждается, вот его кто-то и уговорил подработать.

– Ну, это маловероятно, – возразил Евгений Петрович. – Чтобы поменять вживку, нужна квалификация. Откуда она у музыканта? К тому же, на запястье у парня должен был бы остаться свежий шрам, а его нет.

– Верно, нет там никакого рубца, – согласился Борис Аркадьевич. – Просов бы заметил…

– Значит, музыкант тут ни при чём, скорее всего. В любом случае надо срочно сообщить в Корпус безопасности Городницы. Пусть они определят источник сигналов, займутся их расшифровкой и хорошенько допросят парня, да и Подшивалова тоже. Вдруг он что-то недоговаривает?

– Приглашайте сотрудника!

– Ваша виза требуется…

Бронницкий брезгливо приложил указательный палец к аппаратику связи. Не прошло и четверти часа, как в больницу прибыл представитель Корпуса – неприметный, улыбчивый, в скромном буром костюме.

– Александр Владимирович Филимонов, – представился он Бронницкому. – Где парень?

– В пятой палате, – ответил Борис Аркадьевич.

– Отведите Игоря Васильевича в отдельный кабинет. Надо поговорить с ним наедине и попытаться определить местоположение источника сигналов. Хотя бы приблизительно, по отражениям. Аппаратура у нас с собой.

Из кабинета Филимонов вышел через час.

– Ну и откуда же идут сигналы, если не секрет, – спросил Бронницкий.

– Источник где-то на юго-востоке, и очень далеко. Не меньше трёх тысяч километров. Точнее определить не получилось. Там, видимо, находится чья-то база.

– Чья же?

– Интересный вопрос, – усмехнулся Филимонов. – Не одичалых же… Надо будет выяснить, а пока срочно поменять парню вживку! Ту же, что сейчас у него, отправим на экспертизу.

Игоря отвели в процедурный кабинет, посадили в кресло. Суховеев сделал надрез на его запястье и вынул имплант.

– По виду от обычной не отличишь, – покачал головой он. – Всё на месте – и серийный номер, и ID, и год выпуска… Кто ж тебе её всё-таки поставил, Игорёк?

Парень не ответил. Руки у него безвольно повисли. Сам он словно бы растёкся в кресле.

– Что с тобой? – вскрикнул Суховеев.

Бронницкий, который наблюдал за операцией, бросился к Игорю.

– Не дышит… Потерял сознание?

Борис Аркадьевич хотел было коснуться запястья парня, чтобы посмотреть состояние его здоровья, но вспомнил, что вживка была только что вырезана. Он расстегнул Игорю рубашку, прислонил ухо к его груди и прислушался.

– Сердце не бьётся!

Главврач выбежал в коридор и закричал:

– Ирочка! Леночка! Оленька! Валерий Павлович! Кто-нибудь! Скорее!

На его крик сбежались сёстры, санитарки, врачи…

Доктор Просов склонился над Игорем, а затем вдруг инстинктивно отпрянул и тихо произнёс:

– Увы, Аркадич. Игорь умер.

– С чего бы? – вспыхнул Бронницкий. – Парень только что был здоров. Это просто глубокий обморок.

– Нет, это смерть, Аркадич! Не надо себя обманывать.

– Только этого нам не хватало! – вскипел главврач. – Пациент умер в больнице, а у нас и без того ужасные показатели смертности. Нет, ты всё-таки ошибся, Палыч!

– Сердце у него не бьётся, мышцы расслаблены, зрачки как у кошки. Это даже не клиническая, а уже биологическая смерть.

– Как же такое могло случиться? И так быстро… – всё ещё не мог поверить Бронницкий.

– Диагностика покажет, – ответил Просов и крикнул персоналу. – Везите парня на сканирование. Наушники ему надевать не надо…

В кабинете тело Игоря переложили на выдвижной стол раритетного томографа. Просов сел неподалёку от диагноста и, пока тот работал, вслушивался в стук поршня криокулера и катушек, словно бы надеясь в этом шуме расслышать голос пробудившегося человека. Как и Бронницкому, ему не хотелось верить во внезапную и необъяснимую смерть пациента.

Сканирование закончилось. Выкатив глаза, оба врача рассматривали томограмму.

– У него нет мозга, Валерий Павлович! – недоумённо прошептал диагност.

– Как это?

– А вот так – нет мозга. Ни головного, ни спинного. Разве сами не видите?

– Ну да, в черепе какая-то мочалка, – кивнул Просов. – Томограф не мог… эээ… того? Он ведь старый у нас.

– Сломался бы – вообще б ничего не показал.

– Может, у Игоря в голове какая железка? Вот она и…

– Никакой металлический имплант так бы не исказил картину, – уверенно ответил диагност. – У пациента нет мозга!

Медперсонал, Филимонов и Суховеев оставались в коридоре. Все они ждали, когда выйдут из кабинета Просов и диагност. Наконец, те показались в двери – растерянные, ошеломлённые, подавленные…

– Игорь Васильевич умер, – печально сказал Просов.

– От чего же? – спросил Бронницкий.

– Что-то уничтожило всю его нервную систему.

– Ещё десять минут назад он ходил, говорил, кушал… мочился, наконец… – недоверчиво сказал Борис Аркадьевич. – Значит, нервная система у него была.

– А сейчас черепная коробка пуста. И позвоночник тоже. И вообще в его теле, похоже, не осталось ни одного нейрона.

– Может, это ошибка аппаратуры? – предположил Филимонов. – Ваш томограф дышит на ладан. Может, ему пора на покой?

– Томограф исправен, – ответили в один голос Просов и диагност.

– А к психиатру вы давно обращались? Оба? – злобно бросил Бронницкий.

– Разве так можно, Борис Аркадич? – урезонил его Просов. – Посмотрите томограмму сами, если нам не доверяете.

Бронницкий повернулся к Суховееву.

– Итак, вы удалили имплант, и у парня сразу же исчезли головной и спинной мозг. Вообще вся нервная система. Вы раньше с чем-нибудь подобным сталкивались?

– Нет, даже не слышал ни о чём таком, – пожал плечами Евгений Петрович. – По-моему, это даже теоретически невозможно. Сами подумайте, что может целенаправленно убить все нейроны в теле человека. Убить мгновенно и одновременно. Так, чтобы от них и мокрого места не осталось?

– Может, какое-то излучение… или там электрический разряд? – задумался Бронницкий.

– Ничего не слышал ни о таком излучении, ни о таких энергетических импульсах… И потом, вживка – это крохотный маломощный процессор. Вычислительная машинка. Он не способен на столь разрушительные действия.

– Может быть, какое-то излучение проникло извне?

– Почему же тогда выжили все остальные? – ехидно спросил Суховеев. – Я находился рядом с Игорем Васильевичем. Вы, Борис Аркадьевич, тоже стояли неподалёку. Однако мы с вами невредимы. Или хотите сказать, что на Игоря откуда-то из космоса нацелили гамма-лазер? Но даже он не смог бы так аккуратно удалить все нервные клетки. К тому же, ваш процедурный кабинет защищён от всех видов электромагнитного излучения, и от гамма-лучей тоже.

– Однако мозг у парня уничтожен, и это явно связано с удалением вживки, – сказал главврачу Филимонов. – Борис Аркадьевич, надо срочно просканировать тело парня. В больнице ведь простаивает современный аппарат. С разрешением почти до молекулы. Даже у нас такого нет. Дайте добро на его использование.

– Мы его бережём, – ответил Бронницкий. – Пользуемся в исключительных случаях.

– Разве сейчас не такой случай, Борис Аркадьевич? – поднял брови спецслужбист.

– Хорошо, разрешаю, – буркнул главврач.

Тело Игоря вновь положили на больничную каталку и повезли в кабинет, где редких пациентов ждал современный сканер. Медперсонал во главе с Бронницким сгрудился возле двери и с волнением ждал результата.

Наконец, из кабинета выглянули ошеломлённые диагност и Просов. Главврач отвёл их в свой кабинет, пригласив туда же Суховеева и Филимонова.

– Всё тело п-п-парня п-пронизано т-тончайшими белковыми нитями… словно гифами грибов, – заикаясь, сказал Валерий Павлович. – Ветвящимися, т-толщиной в несколько молекул. Все они с-сходятся к запястью.

– К вырезанной вживке? – спросил Бронницкий.

– Именно т-т-так. Львиная доля их т-тянулась от импланта к голове. В черепной коробке вместо мозга сейчас лежит мочалка из этих нитей. Видимо, они были п-подведены к каждому нейрону. Никогда ни с чем п-подобным не сталкивался.

– Неудивительно, – не сдержал ухмылку главврач. – Нейронов ведь у человека десятки миллиардов. Разве можно к каждому подвести нить?

– Вдруг организм сам их выращивает? По команде вживки. Может, она как-то модифицирует ДНК клеток, создаёт что-то вроде метастаз?

– Метастазы по всему телу? Это ведь очень больно! – возразил Бронницкий. – Но у Игоря ничего не болело.

– Эти нити могли подавлять боль.

– Какие-то запредельные технологии! – вскрикнул Бронницкий. – У кого на Земле они могут быть?

– Откуда ж нам знать?! – вздохнул Просов.

– Парень находился под чьим-то контролем, – вклинился в их разговор Суховеев.

– Но к-кому нужно б-было к-контролировать его разум? – пожал плечами Просов.

– Вот именно! – согласился Евгений Петрович и повернулся к Филимонову. – Не ваши ли люди тут постарались, Александр Владимирович? Больше некому.

– Точно не наши! Вот если бы сейчас была эпоха конкуренции сверхдержав… – скривил губы тот. – Тогда можно было бы предположить работу иностранной разведки. Однако сейчас нам никто не противостоит, кроме одичалых, а у них таких биотехнологий нет и быть не может. К тому же, Игорь не трудился на секретном объекте, он не был вхож в дома ответственных работников. Ему негде было получить секреты, которые заинтересовали бы врага. Может, парень был чьим-то подопытным кроликом?

– Ну, и какова была цель эксперимента? – усмехнулся Бронницкий.

– Даже предположить не могу, – ответил Суховеев.

– Игоря Васильевича привёз к вам музыкант, верно? – сказал Филимонов. – Надо допросить Подшивалова на полиграфе. Вдруг что-нибудь да прояснится? И ещё надо его просканировать. Попробуем обнаружить эти загадочные нити и в его теле.

– Едва ли вы найдёте подобные нити у музыканта, – бросил Бронницкий.

– Тоже не надеюсь, но проверить всё же надо.

– Когда вы его сюда привезёте?

– Ближе к ночи. Вы уж не уходите сами и парочку врачей тут оставьте – диагноста и этого… ну… Валерия Павловича!

Как только Суховеев и Филимонов раскланялись с главврачом, тот рухнул в кресло и беспомощно прошептал секретарше:

– Позови Леночку с Оленькой. Возьмите из шкафа лоточек. Порежьте хлеба и колбаски. Посидим чуть-чуть, водочки выпьем, придём в себя… Какой же страшный нынче день!

6. Ностальгическое красное покрывало

Марина бросила на кровать алое покрывало.

– Решила вспомнить молодость? – улыбнулся ей Анатолий.

– Да! Хочу, чтобы вернулись те времена, – с некоторым вызовом ответила она. – Ну, когда мы трахались на красном коврике в подвале концертного зала. Я тогда боготворила тебя. Тряслась, как бы тебя не увела очередная поклонница.

– Кто ж от тебя-то сумел бы увести мужика? От такой красавицы!

Марина в ответ самодовольно улыбнулась, скинула халат и распустила вьющиеся каштановые волосы. Анатолий залюбовался её смугловатым гибким телом с узкой талией, прямыми плечами и по-девичьи высокой, в меру пышной грудью.

– Десять лет прошло, а ты не изменилась, – искренне, не в качестве комплимента сказал он. – Сверстницы твои уже обрюзгли, а ты какой была, такой и остаёшься.

– Так они детей нарожать успели, – вздохнула в ответ Марина. – А я все эти годы ходила порожней…

– Сама ж не хотела рожать, – буркнул Анатолий.

Марина бросила на него злобный взгляд, но быстро успокоилась.

– Не старики мы ещё, – прошептала она. – Люди устанут от музыки искинов, и ты устроишься на работу. У нас опять будут деньги, и я, наконец, зачну. Всё у нас впереди. Иди ко мне…

Не успел он снять рубашку, как раздался звонок. Вошедший человек коснулся своего левого запястья, и над ним всплыла маленькая голограмма с именем и должностью. Представившись, он сказал:

– Анатолий Потапович! Вы нам нужны. Одевайтесь и следуйте за мной.

– Куда?

– Не волнуйтесь. Это не арест. Зададим вам парочку вопросов, затем просканируем на томографе, и вы вернётесь домой.

– На томографе? Это ещё зачем?

– Потом объясню, – беспрекословным тоном произнёс вошедший.

Во дворе их ждал летунчик спецслужб с шашечками, как у аэротакси.

– Это чтобы у ваших соседей лишних вопросов не возникло, – шепнул спецслужбист. – Садитесь. Полетели!

Вскоре Анатолия привели в маленький кабинет с зеленовато-серыми стенами. Из мебели там были только два кресла и столик, на котором лежал шлем, похожий на его нейроклаву.

– Это детектор лжи, – пояснил сотрудник Корпуса безопасности. – Он будет снимать вашу энцефалограмму. К тому же, в него встроен позитронный анализатор нейрохимических процессов. Антивещество не обманешь, Анатолий Потапович! Говорите всё, как на духу.

– Я и не собирался вам врать.

– Не собираетесь? – хмыкнул спецслужбист. – Тогда скажите честно, где вы на самом деле встретили Игоря Васильевича…

Через четверть часа в кабинет вошёл Филимонов. Сотрудник Корпуса доложил ему:

– Мы допросили Подшивалова на полиграфе, и вот что выяснилось. Он нашёл парня вовсе не на улице, а в заброшенном концертном зале. Игорь там был кем-то покалечен и лежал рядом с мёртвой матерью.

Филимонов повернулся к Анатолию.

– Зачем вы солгали врачам?

– Боялся, что они сообщат в полицию, и на нас с Мариной повесят убийство.

– Логично, – кивнул Александр Владимирович. – Значит, вы с Игорем заранее условились, что именно говорить врачам?

– Получается, так.

– Но мать Игоря убили, конечно же, не вы? И левый имплант в запястье ему поставили тоже не вы?

– Не я, разумеется. Можете ещё раз допросить.

Филимонов в ответ разочарованно вздохнул и распорядился:

– Это лишнее. Полетели в больницу.

Там Александр Владимирович сразу же вбежал в кабинет Бронницкого.

– Надо просканировать музыканта. На всякий случай. Вдруг и у Подшивалова в теле окажутся нити.

Главврач кивнул, и тут же Анатолия отвели в кабинет с новым томографом. Через пятнадцать минут в коридор вышел диагност, где его нервно ждали Бронницкий, Просов и Филимонов с подчинёнными.

– У этого всё в порядке, – радостно сообщил он. – Мозг на месте. Никаких нитей в теле нет. Практически здоров, разве что в крестцовом и шейном отделах начинается остеоартроз… Вот и всё, однако.

– Слава Богу! – выдохнул Борис Аркадьевич.

Он чувствовал себя так, будто свора голодных вампиров выпила из него всю кровь. «Поскорей бы отсюда убрались эти спецслужбисты!» – мечтал он. Когда, наконец, его надежды сбылись, и Филимонов с подчинённым увели из больницы Анатолия, главврач повалился на ближайшую кушетку-каталку и захрапел…

– Мы вас подбросим домой, – во дворе улыбнулся Филимонов Анатолию. – Пойдёмте.

Через три минуты летунчик расправил крылья. Управлялся он надёжным 49-кубитным процессором, и пилот ему не требовался. Внутри аппарата не было никого, кроме спецслужбистов и Анатолия.

– Итак, в заброшенном концертном зале вы нашли мёртвую женщину и подростка с травмированной спиной? – вновь спросил Филимонов.

– Всё так. На этот раз я ничего утаивать не собираюсь.

– Как же сможете доказать, что не убивали мать Игоря?

– Если бы я был убийцей, разве стал бы парень разговаривать со мной? – ответил вопросом на вопрос Анатолий. – Разве он согласился бы ночевать у меня, а потом вместе со мной ехать в больницу? Игорь мне доверял.

– Это не алиби. Его разум был под контролем. Если полиция заведёт дело об убийстве, то подозреваемым сделают вас. И не только в убийстве…

– Поэтому-то я и боялся говорить врачам о мёртвой матери Игоря… Вы, значит, возбудите дело?

– Ни в коем случае. Я же не полицейский. И от меня сейчас зависит, узнают ли об этом случае в полиции.

– Что я должен сделать, чтоб не узнали? – догадался Анатолий.

– Сами не понимаете?

– Догадываюсь…

– Мы хотим предложить вам сотрудничество, – без обиняков сказал спецслужбист.

– Похоже, у меня нет выбора… – вздохнул Анатолий.

– Альтернатива всегда есть, но не советую вам её выбирать. Не бойтесь. Мы не заставим вас идти против совести, не сделаем нашим информатором. «Стучать» вы ни на кого не будете.

– Чего же вы от меня потребуете?

– Нужно поговорить кое с кем в виртуальном мире. Точнее, кое с чем.

– С ботом? С искином? – удивился Анатолий.

– Нет, с копией сознания погибшего человека. Догадываетесь, кого?

– Игоря?

– Конечно. Вы согласны?

Анатолий молча кивнул.

– Очень надеюсь, что вы никому не расскажете о нашем сотрудничестве… кроме вашей Марины…

– Не скажу. Куда ж деваться? – процедил Анатолий.

– Пока вы свободны, – продолжил Филимонов. – Когда потребуетесь, сообщу вам. Ну, вот мы и прилетели…

Летунчик убрал крылья, развернул пропеллеры параллельно земле и сел на площадку возле многоэтажки, где жил Анатолий. Филимонов попрощался с ним, улыбнулся на прощание и открыл дверь летательного аппарата.

Стемнело уже давно, и Анатолий зашагал к своему дому в холодном свете катодолюминесцентных ламп. Как только он вошёл, Марина поставила на стол водку и блюдо с салатом из натуральных овощей, разогрела сосиски из мяса сверчков.

– Видишь, огурцы настоящие заказала. Вся изнервничалась, пока ждала… а ты по пути домой ни разу вживки не коснулся, – укоризненно сказала она.

– Был не в себе, прости.

– Надеюсь, тебя не пытали?

– Нет, – коротко улыбнулся ей Анатолий. – Расспрашивали об Игоре. Он ведь умер в больнице.

Марина удивлённо подняла брови и застыла, словно бы превратившись в восковую куклу. Лишь минуты через три она ожила, затрясла головой и прошептала:

– Умер? Это как? От чего?

– Умер, – повторил Анатолий.

– Врачи его, значит, угробили. Прооперировали так «удачно»! – она мрачно усмехнулась. – Пусть теперь отвечают. Это ж уголовка… но тебя ведь забирали в Корпус. Причём он тут?

– Не знаю, – пожал плечами Анатолий. – Тёмное какое-то дело. Меня на полиграфе допрашивали…

– И чего же они от тебя хотели?

У Анатолия мелко затрясся подбородок.

– Не надо, Марина! Не лезь с расспросами!

– Успокойся. Приди в себя. Выпьешь чуть-чуть?

Она разлила водку по стопочкам.

– Вот…

Вскоре оба немного расслабились, и Марина спросила:

– И ты, конечно, рассказал им про Игореву мать?

– А ты как думаешь? Полиграф же…

– Подозреваемыми нас не сделали? – заволновалась она.

– Нет… Меня потом на томографе сканировали. В больнице. Искали в теле какие-то нити.

– Что за нити? – испугалась Марина. – Метастазы? У тебя заподозрили рак?

– Нет. Это, наверное, какая-то технология контроля над нервной системой.

– Кто ж её в людей вживляет. Эти?..

– Нет, не эти. Не знаю даже, кто.

– Вправду тёмное дело, – покачала головой она. – Их обнаружили, эти нити?

– К счастью, нет.

– Вот и забудем о них. Надо развеяться. Мы, кажется, что-то не доделали.

Она засмеялась, подошла к кровати с красным покрывалом и сняла халат, обнажив изящное тело, украшенное кружевным серебряным колье.

– Я даже моргающий светильник заказала. Чтоб всё у нас было, как в первую ночь.

– Два раза в одну реку не входят.

– Давай всё-таки попробуем, – Марина легла на покрывало, рукой поманила мужа, погасила свет и включила неровно мигающий ночник. – Забудь обо всём, кроме меня.

– Постараюсь… – вздохнул Анатолий.

7. Летунчик с шашечками

Утром Марина услышала за окном рокот и выглянула во двор. На площадку рядом с домом, приминая траву напором воздуха, приземлился летунчик.

– Смотри-ка, Толя! На нём шашечки. Кто ж в нашем доме такой богатый, чтоб пользоваться аэротакси?

– Богатый, говоришь? Такой аппарат к нам уже прилетал, – усмехнулся Анатолий. – Забыла или не заметила?

Марина не успела ответить. Раздался звонок, и на голографическом экране высветилось лицо Филимонова.

– Разрешите сделать объёмное видео комнаты, где спал покойный Игорь Васильевич? – с порога попросил он. – Это нужно для расследования.

– Да-да-да! – тихо, мелким бисером забормотал Анатолий.

– Зачем вы поставили шашечки на свой летунчик? – спросила Марина.

– Чтоб избежать пересудов в вашем доме, – ответил спецслужбист. – Пустые вы задаёте вопросы, Марина Олеговна! Неужели вам неинтересно, что за расследование мы будем проводить? С вашим участием, однако. Я ведь хочу попросить о помощи не только вашего мужа, но и вас. Вы согласны?

Анатолий растерянно кивнул. Марина же оторопело распласталась в кресле.

– Мы не смогли расшифровать сигналы, поступавшие на вживку Игоря, – продолжил Филимонов. – Однако сумели декодировать данные, которые отправлял имплант. Как вы думаете, что это были за данные?

– Какая-то шпионская информация? – предположил Анатолий.

– Нет! – победоносно усмехнулся спецслужбист. – Совсем нет! Копии сознания и памяти Игоря. Нити вправду были подведены к нейронам и периодически снимали данные об изменении их связей. Потом имплант составлял карту мозга и отсылал…

– Кому и зачем? – удивлённо затряс головой Анатолий.

– Это мы и хотим выяснить. С вашей помощью. Мать Игоря мертва, и вы с Мариной Олеговной – единственные на свете люди, которым парень доверял.

– Разве сейчас это имеет значение?

– Копия его сознания помнит вас и благодарна вам. Снята она была ещё до смерти парня и не знает, что он умер. Мы создадим виртуальный образ вашей комнаты и поместим её туда. Она будет считать, что она и есть Игорь. Живой. Вы же поговорите с ней.

– Думаете, она не почует подвох?

– Трудно смириться с собственной смертью. Даже если она и заподозрит неладное, то будет сама себя убеждать, что она настоящий человек и её окружает настоящий мир.

– Сомневаюсь… – пожал плечами Анатолий.

– Зря. Вы часто видите сны?

– Как и все.

– А часто ли во сне вы понимаете, что находитесь не в настоящем мире, а в иллюзии, созданной вашим мозгом?

– Иногда.

– Но ведь очень редко, согласитесь. Осознанные сновидения – явление нечастое. Поговорите с копией, как с живым парнем. Расспросите её…

– О чём?

– Мы вам всё скажем. Однако беседуйте с ней непринуждённо. Она не должна понять, что её допрашивают.

– Это… жестоко… – прошептал Анатолий.

– По отношению к кому? – ухмыльнулся спецслужбист. – Точнее, к чему… К цифровой копии?

– Она ведь будет осознавать себя человеком…

– Отбросьте сантименты, Анатолий Потапович! Мы расследуем дело, может быть, планетарной важности. Оно касается судьбы всей Городницы. Поговорите с копией.

Анатолий нехотя кивнул, потом печально сказал:

– Конечно.

– А вы, Марина Олеговна?

Та очнулась от забытья.

– Я согласна, – ответила она. – Поговорю, но…

– Вы хотите чего-то от нас потребовать? Деньги? Работу? Мы вам поможем, разумеется.

– Это тоже не помешает. И мне, и моему мужу. Однако я вас хотела попросить о другом.

– О чём же? – заинтересовался Филимонов.

– Отдайте мне потом копию, программу и виртуальный интерьер этой комнаты. Хочу подарить парню вторую жизнь.

– Копии сознания оживают только в очень мощных компьютерах. Мы используем как минимум 165-кутритные КВМ с кристаллом из наночастиц таллия и мышьяка. Едва ли вам по карману такая машина.

– Вы поможете мне её приобрести. Таково моё скромное условие. Я ведь прошу деньги не на наряды и украшения…

– А зря, – не удержался Филимонов. – Вы очень красивая женщина.

– Не заговаривайте мне зубы, – отрезала Марина.

– Мы вам отдадим программу, копию сознания и образ вашей комнаты. Это я могу гарантировать. Что же касается квантового компа, то… подумаем. На бюджетные деньги мы его никак вам не купим. Может, уговорим какого-нибудь богатого благодетеля… – спецслужбист задушевно улыбнулся ей. – Так вы согласны нам помочь?

– Да, – кивнула она. – И очень надеюсь на вашу порядочность.

8. Разговор с копией сознания

Разговор состоялся на следующий день в здании Корпуса безопасности. В небольшой захламлённой комнатке без окон стоял троичный квантовый компьютер с кристаллом, охлаждённым почти до абсолютного нуля.

Когда сюда вошли Анатолий с женой, пространство чулана изменилось: экран кинодайвинга создал образ спальни и лежащего на кровати Игоря.

Марина быстро освоилась в виртуальном мире, сходила на «кухню» и принесла парню цифровой завтрак – горячий шоколад и бутерброд.

– Какао на настоящем молоке, – похвалилась она. – Из-под коровки.

– Стоило ли так разоряться?

– Ради тебя же, Игорёк. Специально тебе купила.

– Очень вкусно, – сказала копия, отхлебнув из кружки. – Но… где я?

– Разве ты не узнал нашу квартиру? – с притворным удивлением спросила Марина.

– Да-да, припоминаю… Вы нашли нас с мамой и сюда принесли… но почему-то меня одного.

– Твоя мама умерла. Мы тебе уже говорили.

– Кажется, да… Говорили…

Игорь вздохнул и заплакал.

– Значит, всё это правда? – сквозь слёзы спросил он. – Её больше нет?

– Правда, – печально кивнула Марина. – Это тебе не приснилось.

Игорь встрепенулся.

– Хочу дойти до того места… Может, мама ещё там?

– Пока нельзя. Тебя же только-только выписали из больницы. Тебе надо лежать. Если захочешь в туалет, муж принесёт судно, а я отвернусь.

– А где ваш музыкальный нейри? – вдруг спросил Игорь.

– Да вот же она, нейроклава! – Анатолий указал на низкий столик. – Вот.

– Ты вылечил её от вируса? Сыграешь?.. А я спою…

– Петь тебе тоже пока не надо. Давай просто поговорим.

– Моя мама, значит, умерла? – опять спросил Игорь.

– Да. Её убили. Разве не помнишь, как вас затаскивали в тёмный дом?

– Да, там ещё дохлятиной воняло… Но ты туда пришёл не сразу… они уже убежали…

– Кто ж на вас напал?

– Они… Они… – испуганно забормотал парень.

– Кто?

– Мне нельзя о них говорить. Иначе вживка меня убьёт.

– У тебя больше нет той вживки. Её вырезали.

Парень недоверчиво посмотрел на него.

– Её нельзя вырезать. Иначе нити меня убьют.

– Их удалили противораковыми наноботами, – нашёлся Анатолий. – Удалили, а потом вырезали вживку.

– Разве такое возможно?

– Как видишь, – в один голос ответили Анатолий с женой.

Парень осмелел.

– Правда ведь, вживка меня не убила! – радостно произнёс он.

– Мы ж тебя сказали, что у тебя её вырезали.

Парень притронулся к левому запястью.

– Зачем вы это сделали? – ужаснулся парень. – Я теперь не стану бессмертным. Меня не воскресят, если я умру.

– Воскресят? – подняла брови Марина. – Ничего не могу понять. Кто тебе обещал бессмертие?

– Они… Кто менял вживку.

– Это были люди? Надеюсь, не чудовища с другой планеты?

– Люди, – уверенно ответил Игорь. – Руки у них были тёплые. Ели они человеческую пищу. Говорили, как жители Городницы. На всеобщем языке. Не как одичалые. Выглядели как люди из ваших мест. Белокожие. Глаза у многих были светлые. И имена у них были… ммм… их ещё европейскими называют.

– Откуда ж эти люди?

– Не знаю. Однажды они мне показали маленький фильм. Странное место. Долина в горах. Быстрая река. Золотистые громадные рыбы. И ещё чёрные колокола с золотыми узорами. Такие огромные колокола до неба.

– Колокола? – переспросил Анатолий. – Это сейсмостойкие здания. Значит, в тех краях часто случаются землетрясения?

– Да. Наверное, оттуда эти люди и прибыли.

– Они поменяли вживки и тебе, и маме?

– Только мне. Сказали, что мама старовата уже. Организм не сможет вырастить нити, и новая вживка её убьёт.

– Маме твоей было за сорок, так?

– Сорок три. Я поздний ребёнок.

– Как же деграданты смогли разграбить ваш город? Как они туда проникли?

– Мама меня часто брала в Дом счастья. Мы горевали, когда папа её бросил. Тяжело нам было. Хотели хоть ненадолго стать счастливыми. Сначала там всё было как обычно: эндорфинами тебя накачают, и ты радуешься жизни. А потом там появились проповедники. Они звали нас в новый мир, где никому не будут нужны Дома счастья. Все и так станут равными и счастливыми. И ещё они обещали всеобщее воскрешение. Для этого надо было только поменять вживки…

– Хорошо… а дальше что было?

– В город ворвались одичалые. Кто-то отключил защиту.

– Эти загадочные проповедники? – невольно усмехнулся Анатолий.

– Не они сами, конечно. Кто-то из городской элиты. В Дома счастья ходят ведь не только бедняки. Несчастных полно и среди влиятельных людей. Кто-то мучается из-за неразделённой любви, кого-то угнетает смерть родных, у кого-то неудачи на службе или в бизнесе… И почти все хотят бессмертия… Не где-то в бестелесном мире, а здесь, на земле. Проповедники как раз обещают вечную жизнь и вечную молодость. На научной основе….

– Почему же директора Домов счастья не выгоняли их оттуда?

– А ты как думаешь?

– Они были заодно с сектантами.

– Вот!

– Когда-нибудь они ведь и сюда доберутся… – вздохнул Анатолий.

– Уже добрались! – усмехнулся парень. – Как думаешь, где мне обслуживали вживку? В Доме счастья! В каждом из них есть проповедники и их люди.

– Как же ты их находишь?

– Сами отыщут. Они как-то определяют, что за имплант у тебя стоит в запястье.

– Если вовремя не обслужат, и вживка отключится, что тогда? Смерть?

– Нет. Нити убивают, только если вырезать вживку. Если же она просто повредилась, то даётся время на починку.

– От чего же вы с мамой бежали? Получается, не от сектантов…

– Какая же это секта? Это давно не секта. Их много, очень много.

– Секта, не секта – не суть. Если они и сюда добрались, значит, не от них вы бежали. Тогда от чего же?

– Думаешь, легко жить в городе, где на твоих глазах убивали людей? Одичалые истребили всех, кому не поменяли вживки.

– Как же твоя мама осталась в живых?

– Мне нет шестнадцати. У таких щадили пап и мам. Даже дедушек и бабушек не трогали…

– Не хотели травмировать подростков? – невольно хмыкнул Анатолий. – Хотели воспитать из вас янычар или кого-то наподобие?

– Да, наверное… – неуверенно прошептал парень. – Недели две эта жуть тянулась. Может, и месяц… Наконец, одичалые поубивали всех ненужных и убрались. Выход стал свободным, однако нам посоветовали не уезжать. Мой духовный отец сказал мне ласково так: «Лучше оставайся здесь. В другом городе у тебя попытаются вырезать нашу вживку. Тогда тебе конец». Однако мы с мамой не послушали его, не захотели оставаться.

– Почему так далеко уехали?

– В другие города нас не пускали, принимали за одичалых. Мы и вправду тогда стали выглядеть, как эти деграданты.

– Когда-нибудь одичалые и здесь появятся… – грустно сказал Анатолий. – Впустят их сюда адепты новой веры. Всех они перережут, и нас с женой тоже…

– Вас не тронут, – возразил парень. – Если замените вживки. Ни тебе, ни Марине Олеговне ведь ещё нет сорока…

– Думаешь, нам поставят?

– Ходите почаще в Дома счастья. Глядишь, там вас и приметят…

– А что вы с мамой забыли в концертном зале? Зачем пошли на это кладбище кошек?

– Мы туда и не собирались. Просто мимо проходили. Мама беспокоилась по поводу моей вживки. Думала пойти в полицию и рассказать о ней…

– И пошла?

– Нет, но со мной поговорила о том, что хочет заявить. Только со мной! А скоро в Доме счастья ей встретился один мужчина. Поухаживать за ней решил, пообещал найти ей работу. Пригласил нас с ней к себе на чай. Самый короткий путь лежал как раз через пустырь, мимо заброшенного здания…

– Твоя мама так легко поверила незнакомому человеку? – удивился Анатолий. – Не подумала, что он может оказаться, например, маньяком?

– Что ей оставалось делать? Мы не работали, и пособия у нас не было. Мы ж не постоянные жители вашего города. Приезжие. Вот мама и пошла на риск. Ухватилась за гнилую соломинку.

– И ты, значит, пошёл с ней?

– Нас же двоих пригласили. Вот и пошёл. Да и чтобы защитить в случае чего…

– Вот и защитил! – невольно вырвалось у Анатолия.

Парень скользнул по его лицу взглядом, полным обиды и негодования, а затем, запинаясь, продолжил.

– Ничего вы не понимаете. Я бы её обязательно защитил… но всё вышло так неожиданно! Мы проходили мимо этого страшного пустого здания. Хмарь была такая, что как будто начало смеркаться. На меня напали сзади, исподтишка. Ударили чем-то тяжёлым по спине, потом по голове. Я даже обернуться не успел…

– Смешной ты, Игорь! – вклинилась в их разговор Марина. – Думал, на тебя выйдут с открытым забралом? Вступят в честную схватку? Впрочем, и тогда бы у тебя не было шансов. Никаких! Их и у мужа-то моего не было бы, хотя он мужик взрослый и физически крепкий. А уж у тебя…

Копия игорева сознания словно не расслышала её слова.

– Вот бы найти того мужика, что женихался к маме! Я бы его прибил!..

– Ты его когда-нибудь видел? – спросила Марина.

– Нет, с ним говорила только мама.

– Как же ты его будешь искать? Моли Бога, чтобы он тебя не нашёл. Он-то знает, как ты выглядишь…

Тут Филимонов выключил компьютер, и иллюзия комнаты исчезла.

– Знаете, сейчас я впервые обрадовалась, что Игоря уже нет в нашем мире, – сказала Марина. – Его эти твари теперь уже не найдут. Значит, и нас тоже.

– Не надо расслабляться, Марина Олеговна! – вздохнул спецслужбист. – Ничего ещё не закончилось. Эти люди здесь, рядом. Они затаились в Домах счастья.

– Зачем мы им нужны?

– Понадобитесь, Марина Олеговна. Не сегодня, так завтра. Вы же всё слышали, – Филимонов указал на погасший квантовый компьютер. – Либо убьют, либо поставят новую вживку. Вам ведь ещё сорока, Марина Олеговна, и нескоро будет. Значит, поставят… Правильно, Анатолий Потапович?

Он повернулся в сторону задумавшегося Анатолия.

– Мне тридцать восемь, – опомнившись, сказал тот. – А Марине так и вовсе тридцать. Чувствую, вы нам что-то ещё хотите поручить?

– Не поручить, а попросить, – поправил его спецслужбист. – Я ведь вам не начальник. Да и был бы начальником… Это ведь вопрос сугубо свободного, добровольного выбора.

– Добровольно-принудительного? – поправил его Анатолий.

– Нет, добровольного. Вы ведь уже убедились, что от нашей цивилизации камня на камне не останется, если всю Городницу захватят адепты новой религии.

– Вы что, думаете воевать с ними?

– Боже упаси! Я ж не политик. Моё дело – собирать информацию. Нам нужно раздобыть как можно больше сведений о них и об их технологиях. Поэтому и прошу вас о помощи, а Марину Олеговну – о понимании.

– Что вы теперь хотите от нас? – раздражённо бросила Марина.

– Не заставляю вас, а прошу. И не вас обоих, а одного вашего мужа. Пусть он несколько раз сходит в Дом счастья. За каждое посещение мы будем ему платить. Побольше даже, чем он когда-то получал за концерт.

– Озолотимся! – хмыкнула Марина.

– Марина Олеговна! Это будет подвиг во имя спасения нашего мира. Если он поможет отвести угрозу от восточноевропейского сектора Городницы, мы перед вами в долгу не останемся.

– Вы меня, значит, вдовой хотите сделать?

– Почему же, Марина Олеговна? Просто поставим вашему мужу имплант, который станет передавать нам все его разговоры. Ему не успеют поставить вживку-убийцу.

– А если всё же успеют? – сказал Анатолий.

– Ходить в Дом счастья на обслуживание импланта вы не сможете: эти люди быстро поймут, что вы связаны с нами. Придётся сжечь вживку. В этом нет никакой угрозы для вас, ведь пока имплант будет оставаться в руке, нити не убьют вашу нервную систему.

9. Певица из Дома счастья

Летунчик высадил Анатолия нескольких шагах от Дофамин-центра. Над входом светилась надпись «Мы желаем счастья вам!» и звучала мелодия очень старой песни. Анатолий не помнил её слова. Она была всеми забыта задолго до его рождения, но сейчас вдруг пришлась ко двору.

Перед дверью миловидная девушка в синем костюме проверила его вживку.

– У вас ведь нет работы? – спросила она.

Анатолий кивнул.

– Тогда платить за вход не надо. Дом счастья рад вас обслужить. Хотите потанцевать, поиграть, помедитировать, посидеть в баре с коктейлем?

– Видеоигры не люблю, танцевать не хочу, – отрезал Анатолий. – А вот от коктейля не откажусь.

– Какой бар выберете – обычный или с кинодайвингом?

– С кинодайвингом…

– Куда хотите погрузиться? У нас три зала. В одном можно посмотреть комедию, от души посмеяться. В другом хоррор, чтоб нервишки пощекотать. В третьем будет концерт. Полная иллюзия присутствия исполнителя в зале. Даже запах духов и пота наличествует.

– Звучать будет музыка ИИ? – брезгливо спросил Анатолий.

– Разумеется. Однако она ничем, ничем не хуже авторской. К тому же, в отличие от живых музыкантов, ИИ никогда не ошибается. Все ноты берёт верно. Итак, что выберете? Хоррор? Комедию? Концерт? – настойчиво продолжила девушка.

– Даже не знаю…

– Так выбирайте же!

«Интересно, смогу ли я испытать счастье под музыку искинов? – спросил себя Анатолий. – Не стошнит ли меня прямо в зале? Или всё-таки гормоны счастья возьмут своё?» В нём проснулся дух экспериментатора, и он ответил:

– Концерт.

– Напоминаю: стимуляция проводится за десять минут до его начала. Небольшое безопасное облучение. Никаких последствий. Впрочем, можем вас облучить и чуть раньше или чуть позже. Всё зависит от индивидуальных особенностей вашего организма. Сколько вам нужно времени для выработки оптимальной концентрации гормонов счастья?

Анатолий пожал плечами:

– Понятия не имею. Ни разу не ходил в Дофамин-центр.

– Тогда начнём за десять минут до начала концерта. Ровно столько нужно обычному человеку. Проходите!

Обстановка в баре мало отличалась от тех атмосферных мест, где Анатолию приходилось играть в юности – задолго до того, как к нему пришла известность. Такие же грязные обшарпанные стены. Такие же неопрятные посетители и посетительницы. Только сидели они не на барных стульях, а на пуфиках поодаль от сцены. Напитки разносили услужливые официанты. Живые!

– Что предпочитаете? – спросил Анатолия один из них. – Какой коктейль? «Воспалённый квазар»? «Улыбка кота Шрёдингера»? «Влюблённая чёрная дыра»? «Поэма хаоса»?

– Есть что-нибудь приближенное к земле?

– Коктейль «Кентавр и кентаврица».

– Он безалкогольный?

– Разумеется, как и все остальные. Однако у вас возникнет полная иллюзия, что это крепкие напитки.

– Давайте «кентаврицу», – безразлично сказал Анатолий и уселся на пуфик.

Потягивая коктейль, он начал разглядывать зал и так увлёкся, что не сразу узнал голос певицы. Лишь признав, посмотрел на сцену. Да, это была девушка, которая пела «аммиачный лёд» в его ансамбле! Такая же нервная угловатость движений, такая же худоба, такие же огромные светло-голубые глаза и взъерошенные белокурые волосы.

– Кира! – удивлённо вскрикнул он.

У сидевшей неподалёку посетительницы оказался острый слух. Она подошла к Анатолию, уронив ему на плечо локоны цвета морёного дуба.

– Какой классный коктейль у тебя! – произнесла она томным бархатистым голосом. – От одного запаха тащусь. Угостишь?

Он даже не посмотрел на неё.

– Бери, когда принесут… – буркнул он. – Если не побрезгуешь.

– С чего это я буду тобой брезговать, Толя? – ответила она и наклонилась над ним.

Только теперь он поднял глаза и не поверил им.

– Кира! – вновь ахнул он. – Всё такая же хорошенькая! Ты здесь в двух… экземплярах? Хотел сказать… в двух… иллюзиях?

– Иллюзия, – ответила она. – Это та, что поёт на сцене. А я вполне себе живая. Немного только изменила себя, чтоб посетители не узнали.

Девушка отпила коктейль и опустилась на пуфик рядом с Анатолием. Тут же подбежал официант с ещё одним бокалом.

Первая песня скоро закончилась. Зал наполнился аплодисментами и восторженными воплями. «Кира, ты самая лучшая!» – кричали посетители голограмме на сцене. – «Мы любим тебя, Кира!»

–Ты пела хуже, чем раньше, – сказал ей Анатолий. – Намного хуже. Бездушно как-то…

– Так пела не я. Пение синтезирует искин. Я продаю Дому счастья только свой образ и свой голос. Узнаваемый, известный. Мне за него хорошо платят.

Анатолий покосился на Киру. В его взгляде она прочитала вопрос: «Ты точно живая?»

Девушка подвинула свой пуфик ближе и обняла его.

– Не бойся меня, Толя! – улыбнулась она. – Чувствуешь моё тепло? Настоящая я, настоящая!

– Как же ты могла? – раздражённо спросил он.

– И ты бы смог. В тебе просто ещё мало гормонов счастья. Минут через пять ты будешь иначе смотреть на жизнь.

– Как?

– Позитивно! Ещё вчера я даже не мечтала, что буду здесь выступать. Сейчас же у меня стабильный заработок. Встречу старость достойно.

– Это же так мерзко! Продать свой голос нейросети!

– Подожди чуть-чуть, Толя, – рассмеялась она. – В тебе, наверное, счастье медленно вырабатывается. Такое бывает: личная особенность. Скоро и у тебя станет всё, как у всех. Успокойся. Если захочешь порадовать меня, обними. Разрешаю даже поцеловать.

– Неудобно как-то… при всех…

– Кого ты стыдишься? Оглянись вокруг. Ты ведь уже не видишь ничего, кроме сцены и моей поющей голограммы. И нас тоже никто не видит.

– Я вижу зрителей.

– Подожди минуту-другую. Счастье обязательно придёт, и реальный мир исчезнет. Ты будешь видеть только мою поющую голограмму, слышать её и осязать меня. Обними покрепче и не отпускай!

Анатолий прильнул к Кире, ощутил тепло и свежий запах её молодого тела. Он и вправду вскоре перестал видеть и зрителей, и даже её. Только чувствовал, как она дышит и шевелится в его руках.

– Класс! – восторженно вскрикнул она. – Ты так крепко меня сжал! Даже дыхание спёрло. Мне это по душе… Тебе нравится, как я пою?

– Всегда нравилось… когда пела ты сама.

– Сама, не сама – какая разница? Там же мой голос.

– Но душа там не твоя…

Кира плотнее прижалась к Анатолию.

– Моя душа с тобой, Толя, – прошептала она. – Тебе ведь плохо с Мариной?

– С чего ты взяла?

– Счастливые сюда не приходят. Я тебя утешу. Тряхнём стариной? Ложись на спину. Я буду наездницей. Хорошо, Толя?

Анатолий в ответ не произнёс ни слова. Просто поцеловал Киру в губы и почувствовал, как ласковая бесцеремонная рука скользит вниз по его животу…

Он лёг на ковёр. Она села на него, быстро приноровилась и застонала.

– Как же классно! Ты всегда был хорош в постели…

Анатолий после женитьбы старался не изменять Марине, однако сейчас он наслаждался и ласками Киры, и убогой жизнерадостной музыкой, под которую бодро пел её голосом искин.

Прошёл час. Анатолий и Кира в изнеможении лежали друг возле друга. Приходя в себя, они потягивали кисловатый коктейль, и наблюдали за поющей иллюзией.

– Придёшь ко мне послезавтра? – спросила Кира.

– У меня же Марина… – ответил Анатолий.

– Ну, и что? Жена не стена. Я так о тебе мечтала все эти годы! Даже замуж не вышла, так и прожила одна. Приходи, порадуй меня.

– Конечно, приду.

Прошло ещё минут пять, и они услышали хор восторженных голосов: посетители Дома счастья вновь увидели и бар, и друг друга. Многие ещё не успели одеться…

Домой Анатолий вернулся в смятении и сомнениях, догадается ли Марина о его интрижке с Кирой. Нет, не догадалась. Или, скорее, сделала вид.

– Ну, и как прошло посещение Дома счастья? – с усмешкой поинтересовалась она.

– Пока безрезультатно. Надо бы ещё раз сходить.

– Сходи, сходи… – ухмыльнулась Марина.

Через день в доме всё повторилось. На сцене вновь пела голограмма Киры, а на пуфике рядом с Анатолием сидела настоящая, живая певица, но только с египетским макияжем и чёрными локонами.

–Почему бы нам не записать всё на вживку? – задумался Анатолий, когда закончился сеанс счастья. – В следующий раз. На память. Потом будет интересно посмотреть.

– Толя, вживку тебе сегодня поменяют. Поставят новую. Вот на неё и запишем. Потом на облачко отошлём.

– Мне поменяют вживку?

– Да. Я уже договорилась…

– Я тебя об этом не просил, – ответил он… но не возмущённо, а ласково и даже с благодарностью: гормоны счастья не позволили ему рассердиться.

– Я сама себя об этом попросила, – ответила певица.

– Кира! Почему ты всё решила без меня? Почему? – сбивчиво выпалил Анатолий.

– Хочу сделать тебя вечно счастливым. Я ведь к тебе всегда тепло относилась.

– Что значит «вечно счастливым»?

– Ты забудешь дорогу в Дом счастья, – сказала Кира. – Новая вживка позаботится о том, чтобы у тебя всегда было отличное настроение. И ещё она станет снимать копии твоего сознания. Каждые полчаса. По ним тебя когда-нибудь воскресят. Для того же у тебя возьмут и генетический материал…

– А тебе самой уже поменяли вживку?

– Конечно.

– Зачем же ты сюда ходишь?

– Чтоб видеть, как посетители меня любят. Смотреть и наслаждаться их любовью. Слушать, как поёт моя голограмма, и вспоминать, как я пела раньше… Кстати, и ты скоро сдашь свой образ в аренду. Будешь денежки получать. Я уже об этом договорилась. Ну, а теперь пойдём…

Кира указала на неприметную дверь сбоку.

– Пойдём-пойдём туда. Там тебе всё расскажут.

Она взяла Анатолия за руку и повела к двери.

В соседнем зале тоже был кинодайвинг. Горная долина. Быстрая река с кристально чистой водой. Огромные, возвышающиеся до неба чёрные здания-колокола, покрытые золотой вязью… Всё, как рассказывал Игорь… точнее, копия его сознания.

Кира скромно села в уголок, а к Анатолию подошёл светловолосый мужчина со смазливым, несколько женственным лицом.

– Анатолий Потапович, Кира давно вас знает. Ей известно, как глубоко вы несчастны… хотя казалось бы… У вас красавица-жена, и она вас любит. Любит, несмотря на то, что вы давно вступили в полосу неудач. Любит и не бросает. Однако вам всё равно тяжело. Вот мы и решили помочь.

– Хотите сделать меня бессмертным и вечно несчастным? – вырвалось у Анатолия.

– Где вы слышали про бессмертие? Ах да, Кира вам уже всё рассказала! А насчёт вечного несчастья вы зря. Новый имплант станет поддерживать в вашем мозгу оптимальную концентрацию гормонов счастья. Вы забудете о том, что такое горе, печаль, депрессия…

– Что за горная долина нас окружает? – перевёл разговор Анатолий.

– Она далеко отсюда. Там мы живём и работаем.

– Кто такие «вы»?

– Те, кто не принимает ни вашу квантовую демократию, ни ваш диктат великой нейросети Цифра Ахра и её царедворцев-настройщиков. Каждый из нас когда-нибудь воскреснет в обществе равных и свободных людей, станет бессмертным. Остальные погибнут навсегда, но вы избежите этой участи. Мы свяжем вас с хранилищем ЦОСИГО.

– Это ещё что такое?

– Центр образов сознания и генетических образцов. Дайте мне левую руку. Я возьму у вас немного тканей и заменю вам имплант. Не бойтесь, это не больно.

– Новая вживка сразу же начнёт отправлять мои копии в этом хранилище?

– Нет. Во-первых, комната экранирована. Очень надёжно. Через её стены не проникают никакие электромагнитные волны. Так что отсюда ваш имплант не сможет связаться ни с чем и ни с кем… А во-вторых, ваш организм должен ещё подстроиться под новую вживку. Случится это не сразу.

– Страшновато что-то, – дёрнул плечами Анатолий. – Я могу отказаться от вашего импланта?

– Нет, уже поздно. Если вы откажетесь, то мы будем вынуждены вас убить, – мягко и задушевно произнёс его собеседник.

Он взял руку Анатолия и поднёс к ней небольшой прибор. Тот на секунду почувствовал слабый укол. Даже игла медицинского шприца колет больнее.

– Ну, вот, – сказал пожилой мужчина. – Вы теперь наш послушник… это если говорить языком христиан. Потом, как и Кира, вы станете подниматься всё выше и выше по ступенькам нашей иерархии – Лестницы к воскрешению. Вы будете невозмутимо идти среди непосвящённых и не питать к ним никаких чувств, кроме брезгливости. Вы ведь прикоснётесь к бессмертию! Вас ждёт вечная жизнь… когда уровень науки позволит.

– Почему я должен поверить, что уровень науки у какой-то непонятной секты станет выше, чем у всего человечества?

– Потому что у «всего человечества», как вы неосторожно выразились, деградируют и науки, и искусства. Оно скоро опустится на уровень одичалых. Вам ли это не понимать? Разве не вы страдаете из-за того, что музыка уходит из вашей жизни?

– А вы, значит, хотите вернуть музыку? – ухмыльнулся ему в лицо Анатолий.

– Не вижу тут ничего смешного. Вас, наверное, уже впечатлил уровень наших технологий. Как вы думаете, может ли их создать отсталое, деградирующее сообщество? Мы заинтересованы в развитии человечества – и интеллектуальном, и эстетическом. Вы сильно удивитесь, если я назову имена людей, которые стояли у истоков нашей Лестницы к воскрешению. И ещё больше поразитесь, если я перечислю теперешних наших сторонников и покровителей. Среди них есть именитые и влиятельные люди во всех секторах Городницы. Очень, очень многих тяготит статус кво, и в нас они видят альтернативу.

– В тоталитарной секте?

– Бросьте! Все мировые религии начинали как тоталитарные секты, а христианство так в первую голову. Скоро нашей иерархии покорится вся планета, но пока мы не набрали силу, вот и таимся. Помните: никому о нас ни слова. Иначе…

– А если о вас расскажу не я, а, скажем, моя жена?

– Предупредите её… иначе смерть ждёт вас обоих. Я бы на вашем месте привёл Марину сюда. Так будет лучше. Мы её тоже сделаем посвящённой.

– Чем же мы будем заниматься, пройдя посвящение?

– Образ Киры поёт для посетителей Дома счастья. Сама же Кира тоже поёт, но только для нас. И вам найдётся место, и вашей Марине…

10. Спасительная операция

Дома Анатолия ждали Филимонов и ещё два сотрудника Корпуса безопасности.

– Что случилось в Доме счастья? Вас целый час не было видно.

– Был в экранированной комнате. Мне заменили вживку. Под угрозами, однако… – смущаясь, ответил Анатолий.

– И ещё подействовали уговоры красивой женщины, – с ухмылкой добавила Марина. – Воздушной такой… Правда ведь, Толя?

– Откуда знаешь? – растерянно покосился на неё муж.

– Уж как-то догадалась. Не умеешь ты прятать следы своих шашней. Светлые волосы короткие. Тёмные длиннее. Похоже, она блондинка, но была в чёрном парике.

– Это певица из нашей группы, – злобно буркнул Анатолий. – Сто лет её не видел, обнял пару раз – вот и всё. Не было между нами ничего.

– Так я и поверила!

– Отставить семейные ссоры! – цыкнул на них Филимонов. – Вам, Анатолий Потапович, поставили новую вживку. Надо срочно отправить вас на томографию. Мы ведь не знаем, насколько быстро растут нити. Просканируем, и сразу же обсудим в экранированной комнате, как вас избавить от нового импланта. Полетели скорее в больницу! И вы, Марина Олеговна, отправляйтесь с нами.

– Мне надо помыться, причесаться, накраситься, надушиться…

– Срочно летим, Марина Олеговна! Времени на сборы нет…

– А потом мы с Толей получим квантовый компьютер? – поинтересовалась Марина.

– Не можем вам его дать, – ответил спецслужбист. – Все такие компьютеры на учёте. Их нет в свободной продаже.

– Вы же обещали…

– Вправду ведь обещал, – ухмыльнулся Филимонов. – Попробуйте подать объявление. Может, и обрящете. Тогда мы возместим вам расходы. Уж как-нибудь проведём… но сейчас не время об этом говорить. Летим скорее!

Через минуты полторы-две спецслужбист, Анатолий и Марина сели в летунчик, который быстро довёз их до больницы, где «пациента» уже ждали врачи и специалист по вживкам.

– Быстрее, быстрее на сканирование! – поторопил Анатолия Бронницкий.

Тот недолго пролежал на выдвижном столе томографа. Очень скоро в коридор вышел раздосадованный диагност.

– Нити уже пронизали всё тело, – вздохнул он. – Они, видимо, не растут от вживки к мозгу, а создаются сразу по всему организму. Точнее, всем организмом по команде импланта.

– Нет худа без добра, – улыбнулся ему Филимонов и повернулся к Суховееву. – Вживка скоро начнёт посылать копии в хранилище и получать оттуда сигналы. Правильно?

– Наверное, да, – ответил специалист по имплантам.

– Тогда-то мы и сможем определить точное местонахождение их базы.

– Это большой риск, – вмешался в их разговор Бронницкий. – Вдруг имплант получит команду уничтожить Подшивалова? Музыканта надо срочно поместить в экранированный кабинет.

– Нет, риск невелик, – возразил Филимонов. – Как только с базы на вживку поступит первый импульс, мы немедленно экранируем «пациента». Пока там разберутся в копии его сознания… пока там поймут, что он сотрудничает с нами… Сигналы ещё какое-то время будут прилетать сюда. Мы успеем определить их частоту и настроить несколько приёмников в разных частях города. Вычислить источник будет уже делом техники.

Ждать сигнала пришлось недолго. Через полчаса пропищал приёмник, и Анатолия немедленно отвели в экранированное помещение.

– Ну что? – спросил Филимонов Суховеева.

– Та же частота, что и у Игоря, – ответил тот.

– Передавайте её нашим ребятам.

– Уже передал.

Через четверть часа Филимонову позвонили коллеги из Корпуса безопасности.

– Долина Читрала…

– База находится в долине Читрала? – поразился Александр Владимирович. – Надо же!

– Это где? – поинтересовался Бронницкий.

– В горах Гиндукуша. Когда-то там проходила граница между Афганистаном и Пакистаном… если вам эти названия хоть что-то говорят.

Бронницкий задумался, потом неуверенно пробормотал:

– Это где-то в Азии?

– Вот-вот, – кивнул Александр Владимирович. – Испокон веков в этой долине никто не жил, кроме реликтовых племён. Они поклоняются языческим богам. Имра Сияющий там, ещё какие-то…

– Значит, сигналы передаёт Сияющий Имра? – усмехнулся Бронницкий.

– А вот мне совсем не смешно, – одёрнул его спецслужбист. – Вопросы только прибавляются. Почему база не видна со спутников, например? Она под землёй? Значит, никаких колоколов там нет, а «посвящённым» показывают лишь компьютерную модель? Или колокола всё-таки есть, но защита долины сбивает с толку наши спутники, не позволяет им видеть местность?

– Вы об этом спрашиваете врача? – удивлённо поднял брови Борис Аркадьевич.

– Нет, разговариваю сам с собой! – огрызнулся Филимонов. – Правда ведь, это не ваши заботы. Однако станут вашими, когда в город ворвутся одичалые…

– Я до этого едва ли доживу, а детей у меня нет.

– Хорошо, вас это не касается, Борис Аркадьевич. Но подумать, что делать с «пациентом», уже ваша обязанность.

– Как что? – ответил Бронницкий. – Вот порядок действий, смотрите.

Бронницкий коснулся своего левого запястья, и над ним высветилась голографическая таблица.

– Ну, так действуйте! – сказал Филимонов, взглянув на неё.

Они с главврачом вошли в операционную, где грустил Анатолий.

– Врачи решили полностью вас очистить, – обратился к нему Филимонов. – Однако это связано с риском. Нужно ваше согласие.

– В чём риск?

– Анатолий Потапович, мы тщательно продумали весь порядок вашего лечения, – ответил за Филимонова Бронницкий. – Сначала сожжём чужую вживку, но вырезать не будем. Потом особым образом запрограммируем наноботы. Они подберутся туда, где к вашим нервным клеткам подходят нити, и обрежут их. Затем уже станут чистить организм. Удалять нити, как раковые метастазы. В самом конце операции мы вырежем чужую вживку и поставим нормальную. Теоретически всё должно закончиться успешно, но… сами понимаете… гладко бывает на бумаге… Поэтому и спрашиваем, согласны ли вы. Не лучше ли оставить всё как есть? Вдруг вы всё-таки хотите стать бессмертным? – невольно ухмыльнулся Бронницкий.

– Не хочу, – ответил Анатолий. – Эти люди просто решили захватить город, остальное болтовня в пользу бедных. Я не верю в сказки о цифровом бессмертии. Копия моего сознания и я сам – разные личности… если копию вообще можно так назвать, – он взглянул на молчавшую всё время жену. – Марина, ты ведь тоже так думаешь?

Та кивнула.

– Удаляйте вживку! – сказал Анатолий и пошёл в операционную.

Доктор Просов начал настраивать гамма-лазер и программу для наноботов, и через полчаса в коридор вывели Анатолия, усталого и улыбающегося. Страхи остались позади. Марина бросилась мужу на шею.

– Ну вот! – улыбнулся Анатолию Бронницкий. – Вы живы и здоровы. Нити удалены из организма. Вживка у вас теперь такая же, как и у всех нас.

– Поздравляю вас, Анатолий Потапович! – важно сказал Филимонов. – Мы вас, конечно же, отблагодарим.

– За что? – немного удивился Анатолий. – Я не смог вам помочь. Враги не побеждены. Они продолжат вербовать людей.

– Мы пусть и немного, но узнали об их биотехнологиях. И мы вычислили, где находится их база. Они теперь уберутся из Домов счастья, и им будет сложнее искать приверженцев. Разве этого мало?

– Вы возместите покупку квантового компа? – вклинилась Марина. – Я могу на это рассчитывать?

– Ищите его, ищите! Оплатим. Обещаю! – ответил Филимонов, скрыв за усами ухмылку.

11. Долгожданный ответ

Марина выскользнула из-под простыни и застыла, сидя на краю кровати. Она напоминала статуэтку, бронза которой ещё не покрылась патиной, но уже успела потемнеть и утратить блеск. Перестаралась немного в социальном солярии!

Анатолий лежал, наблюдая за женой. Она просидела минут пять, не шевелясь и вперившись в окно.

– Мы, похоже, больше не боимся дронов-киллеров? – наконец, прервал он тишину. – Занавески открыли…

– Отстань! – шикнула Марина. – Лучше взгляни, что там! Будто огромная летающая тарелка! Видел когда-нибудь такое?

Он посмотрел за окно. Накрывшее город облако напоминало циклопическую юлу. Чёрный диск был сжат светло-серым ободом.

– Здесь никогда, – ответил Анатолий. – А на юге пару раз. Над степью, недалеко от моря. Такие тучи называют суперячейками. Они несут град и смерчи.

Тем временем из бурлящих в центре диска клоков выпрыгнула молния. Марина съёжилась, услышав раскаты.

– Не бойся, здесь смерча не будет, – улыбнулся ей Анатолий. – Наблюдай. Когда ещё такое увидишь!

– Я так редко бывала на море! – мечтательно вздохнула Марина. – Это ты по гастролям шастал, а меня не брал…

– Слетаем ещё… когда-нибудь. Потихоньку накопим… уж на одну-то поездку…

Марина не ответила. Она вновь застыла на краю кровати и просидела так ещё четверть часа.

– Ты о чём-то крепко задумалась, – сказал Анатолий. – На тучу любуешься или о море мечтаешь?

– Объявление хочу подать. Сочиняю текст.

– Что за объявление?

– Надо дать Игорьку вторую жизнь!

– Марина, ты опять за своё? – вспылил он. – Никакая это не вторая жизнь!

– Лучше такая, чем никакой.

– Пойми, копия – это не Игорёк. Забудь!

– Не могу. Я ведь виновата перед ним. Хотела оставить его там, в заброшенном концертном зале. Крысам на съедение. Сказала, зачем нам такая обуза. Помнишь? Он ведь всё слышал… Теперь вот раскаиваюсь. Обязательно надо найти квантовый комп!

– Даже если найдёшь в продаже, откуда деньги на него брать? Всё, что у нас есть, истратим. О море придётся забыть.

– Филимонов же обещал возместить расходы.

– Нашла, кому верить!

– Иногда надо верить людям. Как без этого жить?

Марина встала и накинула халат.

– Толя, помоги подать объявление! – беспрекословным тоном сказала она. – Помнишь характеристики компьютера?

– Кажется, троичный квантовый…

– А ещё какой? Спецслужбист ведь подробно о нём рассказывал. Давай вспоминать!

Только на следующее утро Марина с Анатолием написали, что ищут 165-кутритный компьютер с кристаллом из наночастиц таллия и мышьяка, охлаждённым почти до абсолютного нуля. Потом целый месяц они изо дня в день повторно размещали объявление, но ни одного предложения в ответ так и не пришло. Лишь однажды супруги получили письмо. От Филимонова. Он велел готовиться к выходу на офисную работу. Правда, месяца через два…

Незаметно шли неделя за неделей. Чета постепенно перестала бояться дронов-убийц. В памяти Анатолия бледнели и посещение Дома счастья, и беседа с проповедником Лестницы к воскрешению, и секс с Кирой, и замена вживки в запястье. Он бы и Игоря сумел забыть, если б не Марина.

– Месяц прошёл. Целый месяц! – однажды начала причитать она. – А никто так и не откликнулся на наше объявление,

– Так напиши, зачем тебе нужен комп, – в шутку посоветовал Анатолий. – Может, кто-нибудь сжалится и откликнется?

Марина так и сделала. И правда, спустя три дня она с воодушевлением прочитала вслух:

«Уважаемая Марина Олеговна! Ваши благородные чувства по отношению к безвременно ушедшему молодому человеку глубоко нас тронули. В нашем институте имеется списанный квантовый компьютер. Мы занимаемся моделированием сложных белковых молекул. Для наших исследований он морально устарел. Однако машина исправна и для ваших задач вполне пригодна. Мы готовы вам её продать за символическую сумму. Вы можете осмотреть КВМ у нас лаборатории, после чего мы доставим её по указанному вами адресу. Оплатить доставку придётся вам. Перед выходом из дома позвоните».

– Смотри, Толя! – воскликнула она. – Это же совсем недорого, да и идти недалеко. Даже аэротакси заказывать не придётся. Звоню прямо сейчас!

– Вдруг это ловушка? – засомневался Анатолий.

– Какая ещё ловушка! – рассмеялась Марина. – Всё ещё боишься? Ну, тех, кто вживлял тебе имплант в Доме счастья… певичку эту и проповедника? Брось! Если б нас решили убить, то давно бы прикончили. Мы ведь даже окна перестали занавешивать. Прилетел бы дрон-киллер, нацелился – и нет нас. Но ведь не прилетает! Не до нас сейчас этим… сектантам. Надо сходить за компом, Толя! Не успокоюсь я, пока его не куплю. Квартира у нас большая. Есть, где поставить.

– Куда надо идти?

– Это здание НИИ органической химии. Разве не помнишь?

– Помню… но, по-моему, его закрыли. Ещё два года назад.

– Нет, институт работает! Они ведь написали мне ответ. Значит, не закрыли их.

– Это ловушка, Марина!

– Вот заладил… Брось! Я пойду, а ты как хочешь.

– Одну тебя я не отпущу, – вздохнул Анатолий и пошёл одеваться.

Они пошли под руку по тротуару залитого солнцем города. Вокруг, переливаясь перламутром, ловили мух и комаров крохотные дроны-дезинсекторы. Воодушевлённая Марина сияла, любуясь на них.

– Мы с тобой словно ролями поменялись, – усмехнулся Анатолий. – Помнишь тот день, когда мы нашли Игоря? Не забыла, как удерживала меня, как отговаривала идти в концертный зал? Даже кепку сорвала с головы. Думала, что дождя испугаюсь… а сейчас я тебя пытался удержать… да вот не удержал.

– Тогда был ливень, а сегодня ясная погода, – ответила Марина. – Бабочки порхают. Дроны-стрекозоиды мух ловят. Лишь редкие облачка виднеются на небе, да и те перистые. Красота! Скоро уже дойдём до института и купим этот кутритный комп. Поставим его в гостиной, и будет Игорёк в нём жить. До самой моей смерти… а если дети у нас появятся, то и им накажу его беречь. Теперь ведь мы сможем их завести. Будет на что поднимать: через два месяца выйдем на службу, а в Корпусе хорошо платят.

– Скучная работа, – вздохнул Анатолий. – В офисе придётся сидеть с утра до вечера…

Марина хлопнула его по плечу, чтобы подбодрить.

– Не гневи судьбу! Недавно у нас и такой работы не было…

– А ведь мне предлагали продать мой образ Дому счастья… Шли бы нам деньги, и не надо было бы на работу таскаться…

– Правильно сделал, что отказался.

– Слово за слово, а мы подошли, – сказал Анатолий. – Странно только, что по пути нам никто не встретился. Да и в само здание никто не заходит. Никто и не выходит оттуда. Девушки не судачат возле двери.

– Работают люди, некогда им у подъезда прохлаждаться, – махнула рукой Марина. – До сих пор боишься, что это ловушка?

– Всё может быть…

– Брось! Я ж говорила тебе: они давно бы нас убили, если б им было надо. Не хочешь со мной идти – я пойду одна.

– Пошли уж вместе… – вновь вздохнул Анатолий.

Марина прикоснулась к левому запястью, и через минуту дверь здания открылась. Оттуда выглянул немолодой мужчина с лицом, похожим на маску.

– Это точно не андроид? – шепнул Анатолий.

– Какой же ты мнительный, Толя! – засмеялась Марина. – Успокойся! Андроиды-охранники запрещены, как и андроиды-швейцары, и андроиды-официанты… Неужели не знал? Были б разрешены, для людей вообще бы никакой работы не осталось.

Мужчина холодно улыбнулся им, обнажив ровные красивые зубы, очень похожие на искусственные. Супруги подошли к нему.

– Вы прибыли за КВМ? – спросил он.

– Да, – ответила Марина. – За квантовым компом.

– Проходите, я провожу вас.

Они пошли по безлюдным коридорам, в которых еле-еле брезжил свет. Светильники будто бы специально кто-то включил на минимальную мощность, чтобы не было видно висящей в углах паутины. При этом на полах не лежало ни соринки. Анатолий незаметно толкнул Марину:

– Смотри, полы успели подмести, а до потолка уборка не дошла. Спешили, видно. Не к нашему ли приходу?

– Отвяжись! – шикнула на мужа Марина.

– Неужели не видишь, что здесь никто не работает?

И правда, из кабинетов не доносились ни человеческая речь, ни шум каких-либо приборов. Тишина стояла, как в морге.

– Отвяжись! – вновь буркнула Марина.

Скоро они подошли к двери в какую-то лабораторию.

– Постойте здесь, подождите! – сказал похожий на робота мужчина и скрылся за дверью.

Они простояли минуты три. Наконец, послышался голос:

– Марина Олеговна, заходите.

– Я с тобой, – сказал Анатолий.

– Зовут только меня. Подожди здесь, – отрезала она и вошла в кабинет.

Через полминуты удар железной трубой по пояснице сшиб Анатолия с ног. Он не успел даже вскрикнуть: кто-то сразу же оглушил его…

12. Бессмертие

Анатолий очнулся в пустом лабораторном помещении. Он лежал на полу и был не в силах пошевелиться. Рядом на корточках сидела Кира. Она сняла чёрный парик и сейчас выглядела почти так же, как в первый день их знакомства.

Белокурое каре обрамляло худое продолговатое личико. Светло-голубые глаза застыли, как аммиачный лёд. Тонкие бледные губы дрожали.

– Благодари судьбу, что в этом городе есть я, – сквозь зубы процедила она. – Ты не будешь медленно умирать в заброшенном доме или на свалке. Тебя не съедят заживо крысы.

– Спасибо, – через силу ухмыльнулся Анатолий.

– Толя! Ты осуждал меня за то, что я продала свой голос Дому счастья. Осуждал… а сам что сделал?! Настучал на моих друзей, которые желали тебе только добра. Настучал на меня, хотя знал, что я всегда тебя любила. Как же ты мог!?

– Ты заманила меня сюда, чтобы… – прошипел Анатолий.

– Чтобы ещё раз признаться в любви? – перебила его Кира. – Может быть, и так… Даже твоё предательство не изменило мои чувства к тебе. Копии твоего сознания останутся в памяти ЦОСИГО. Я вымолила это на коленях! Унижалась ради тебя… Однако мне поставили условие.

– Какое? Я верно догадываюсь?..

– Да… но не бойся. Ты умрёшь безболезненно и уйдёшь не навсегда. Тебя воскресят. Обязательно воскресят! Как и меня…

– А что случится с Мариной?

– Её я тоже убью. Однако перед этим заменю ей вживку и дождусь, когда в хранилище полетит хотя бы одна копия её сознания. Я не буду уничтожать твою жену, хотя всегда мечтала, чтоб её не стало. Переборю свою ненависть к ней. Марину возродят, и вы с ней когда-нибудь встретитесь. Обещаю! Ну, а теперь…

Кира вздохнула и вынула из сумочки шприц с быстродействующим ядом…