3.Сахар и соль

Глава 1

С наступлением темноты усталый город преобразился. Ночное небо притягивало взгляд безумной экспрессией красок. Мрачные кристаллы жилых ульев во втором кольце преобразились – светящиеся панели и пучки неоновых, ксеноновых и аргоновых трубок рисовали неповторимые узоры на фоне подсвеченных облаков. Казалось, что небоскребы опутала чудовищная сеть.

Вит Качмарек поспешно опустил взгляд, но было поздно – по сетчатке еще долго плыли цветные пятна.

«Зато за четвертым периметром хронические перебои с электричеством, а за пятым… кому какое вообще дело, что за пятым творится?» – зло подумал Вит, часто перебирая ногами в направлении станции подземки. Пронизывающий ноябрьский ветер игнорировал короткое черное пальто с квадратными вставками, что делали узкие вечно ссутуленные плечи чуточку шире.

Пришлось задержаться на работе, хотя Вит давал себе зарок управляться с делами засветло. А все новый замначальника отдела, с его шизой по корпоративной этике!

Вяло мазнул пальцами по сенсору распознавания отпечатков. Автомат мигнул, и створки турникета послушно разошлись. Лицевой счет похудел на две с половиной условные единицы.

Вит вымотался настолько, что даже возвращение домой не радовало. Да и чему радоваться? Времени осталось только поесть и лечь спать. Парой ступеней эскалатора ниже некрасивый мальчик лет восьми клянчит у толстухи-матери какой-то леденец, который та ему всегда покупала.

«Ну и что из него вырастет? – Качмарек внутренне скривился. – Жалкий слизняк. Таким ремня давать надо, а не сладости. Хотя эта корова сама меры в еде не знает.»

В позднем возвращении есть все-таки плюс – в подземке нет обычной сутолоки, люди имеют хоть какое-то личное пространство. Вит с облегчением опустился на скамейку. Табло обещает следующий попутный поезд через десять минут. Достаточно, чтобы достать планшет.

Новых сообщений нет, даже та случайная деваха из сети, над которой он прикалывался в обеденный перерыв, закрыла доступ к своей странице. Похоже, что с пищей духовной нынче не особо.

Проходивший мимо немолодой потрепанный мужчина в дурацкой вязаной шапке хотел сесть на соседнее место, но Вит спешно положил туда рюкзачок. Мужчина посмотрел на рюкзачок сквозь толстые линзы старомодных очков и двинулся к скамейке напротив.

Клацнуло входящее сообщение от Анзи:

«Ходь с нами в «BUMP!»

Вит стиснул зубы – ему на покупку игры не хватало двух сотен. Можно, конечно, занять у предков, но после разговора недельной давности это значило убить остатки уважения к себе.

«В «BUMP» геймплей тупой. Обещали крутую графику, а сами прячут убогие текстуры за эффектами авторазмытия…» – сообщение все больше походило на отговорку, и Вит злился еще сильнее.

Анзи не ответил. До поезда еще четыре минуты. Не радует музыка в наушниках, даже читать неохота. Может, еще пошерстить по сети, поискать очередного несуразного персонажа, чей абсурдный гнев сгладит острые углы минувшего дня? Обычно такие находятся сами, достаточно пробежаться по спискам групп… Но нет какой-то аппетитной остроты, слишком уж привычно.

Наконец-то поезд! Вит закинул одну лямку рюкзачка на плечо. Перед створками дверей его подрезал коренастый мужик в светло-серой потертой куртке. От мужика исходил какой-то неприятный запах. Качмарек посторонился.

В вагоне людно, но сидячие места есть. Какая-то компания ярко одетых молодых людей разноголосо гнусит под гитарный бой и кастаньеты. Рядом сел крупный мордатый тип, пришлось подвинуться.

Тронулись. Мордатый покачнулся, толкнул Вита плечом. Качмарек украдкой покосился на неприятного соседа – чисто выбрит, прилично одет, едва ощутимо пахнет одеколоном. Одним словом, мерзавец, из тех, что олицетворяют совсем другую жизнь. Какого ему надо в подземке?

«Наверняка это все внешние понты, а на деле он по горло в долгах, только марку держит, – эта мысль немного успокоила Вита. – В конце концов, что этот тип, что остальные люди не стоят внимания. У них ни идеалов, ни понимания жизни, того, что есть у меня. Кто они? Потребители дешевых развлечений, ржавые винтики в машине, обслуживающей правительство и богатых. Все равно им ничего не объяснишь, пусть себе барахтаются в своем…»

От подзатыльника у Вита наушники из ушей выпали. Он повернулся и встретился взглядом с мордатым. Вообще на удар отвечают ударом, но даже что-то сказать страшно. Может просто пересесть?

– Понял за что? – спокойно поинтересовался мордатый и сам же ответил: – За узколобость.

– У меня… – начал Вит, лихорадочно соображая, чем бы пригрозить уроду.

– У тебя зависть и страх. Сиди, больше не трону.

До следующей станции ничего не происходило. Разве что горе-музыканты прекратили петь и громко спорили о том, верен ли какой-то исполнитель прежнему стилю или перевелся на попсу. Затылок болел. Произошедшее как-то не укладывалось в голове.

«А ведь попутчики, твари, даже не моргнули, когда он меня ударил!» – Качмарек с ненавистью вцепился в планшет.

– А ты бы за кого-нибудь заступился? – произнес мордатый.

Вит представил панка в шипастой куртке, который пристает к хорошенькой девушке, и как он бьет этого панка монтировкой по голове. Мужчина усмехнулся:

– Ты часто видишь, чтобы хулиганы поодиночке ходили?

«Ага. И он сейчас рядом сидит.»

– Я не хулиган, я – актер и немного сценарист, – беспокойный попутчик протянул лапищу. – Богдари Ожешко.

Узкая кисть Вита утонула в рукопожатии. У Богдари оказались очень мягкие пальцы, почему-то это пугало.

– Не знал, что актеры так хорошо читают мысли.

Новый знакомый наклонился к юноше и чуть слышно произнес:

– Я – телепат.

– Тогда скажи…

– Одна тысяча девятьсот сорок шесть.

– Стоп! – возмутился Вит. – Я хотел сказать, что загадаю трехзначное число.

– Но загадал именно это, – Ожешко развел руками. – Потому, что считаешь тысяча девятьсот сорок шестой годом окончания Второй мировой.

– Я ролик смотрел! – Качмарек уже забыл про недавний подзатыльник.

– На самом деле, – ироничным тоном перебил Богдари. – Второй мировой вообще не было. Это все заговор!

– Не, ну так можно любое обсуждение на ерунду перевести.

– Ну, так и не говори ерунды, – парировал Ожешко. – Вторая мировая закончилась второго сентября сорок пятого. Не веришь? – Богдари кивнул на сидящего в углу стройного молодого человека с рассеянным взглядом. – Это учитель истории из элитной школы. Можем спросить у него.

Вит фыркнул:

– В школе учителя говорят то, что заставят. Кроме того, слишком он молодой, однозначно по блату устроился.

– Погоди! – перебил Богдари. Повисла пауза, которая продолжалась еще две остановки. Затем названный учителем молодой человек вышел из вагона.

– Он продумывал урок для шестого класса, – пояснил Ожешко. – Обычно у людей мысли скачут с одного на другое, а вот у него из головы читать одно удовольствие, – телепат вздохнул. – Жаль, у меня не было таких учителей.

– Актер из тебя действительно неплохой, – признал Вит. – Но я все равно тебе не верю.

– Это понятно, – отстраненно произнес здоровяк. – Ты же пуп Земли, а вокруг серая масса. Прости, что ударил, просто я немного устал от людей вроде тебя.

– А что, – язвительно поинтересовался Качмарек, – они лучше меня? Вон видишь толстуху с пацаном? Он клянчил у нее леденцы еще на эскалаторе. Что про них скажешь?

– Она торгует косметикой с рук, – начал Ожешко. – Недавно ее муж заболел и потерял работу. Ей очень страшно, а сын чувствует тревогу, но ничего не может понять.

– А как насчет того придурка в очках и вязаной шапке?

– Инженер с завода полимеров. Пишет стихи про химические элементы.

– Хорошие? – Вит скептически дернул щекой.

Богдари пожал плечами:

– Не знаю, он сейчас не о них думает. Ему стыдно, что не заступился за тебя, безотносительно случая с рюкзаком. Кстати, помнишь того мужчину, в серой куртке? От него еще пахло неприятно?

– Он уже вышел.

– Неважно – ты его помнишь, а я успел почитать его мысли.

– И что с ним?

По вагону прошли женщина-контролер и два патрульных. Они остановились возле компании с гитарой и кастаньетами. Контролер поинтересовалась лицензией на игру в публичных местах. Молодые люди ответили, что денег ни с кого не брали. Один из патрульных выразительно ударил дубинкой по металлическому поручню. Музыканты убрали инструменты и сошли на следующей остановке.

– И что с тем типом? – напомнил Вит.

– Работает в цеху натуральной косметики, потому и воняет. А еще на заказ клеит картины из спичек.

– Тебя послушать, вокруг одни только добрые и хорошие.

– Нет. Просто хотелось показать, что ты слишком однобоко о них судишь, – Богдари посмотрел на часы – то ли дорогие, то ли качественную подделку. – Развлечения у них действительно дешевые, а лучше сказать – по деньгам. Можешь не верить, но уровень счастья от стоимости удовольствий не зависит. Сверх определенного предела даже наркотики удовлетворить не могут. Сегодня я могу себе позволить больше, чем могу потребить.

– Сказал человек, пользующийся подземкой.

Ожешко рассмеялся:

– Я здесь набираюсь впечатлений. Ты никогда не пил чай с сахаром и солью?

Что-то в рассказе попутчика не сходилось.

– Ты говоришь, что хорошо зарабатываешь, но я твое лицо никогда нигде не видел. Какие фильмы поставлены по твоим сценариям?

– Не так много людей могут купить билеты на мои моноспектакли. И не ищи видеозаписи в сети, их там нет, – в голосе телепата звучала неподдельная гордость.

– Слив засчитан, – Вит довольно облизал губы. – Может ты и читаешь мысли, но голову мне не заморочишь. Что такого может показать один человек богачам, у которых есть все?

Скоро уже нужная станция, но Качмарек не хотел уступать в споре. Ожешко покачал указательным пальцем:

– Тебе же со мной интересно? Не ври, ты сейчас даже готов свою остановку пропустить, лишь бы договорить. А ведь что наше общение? Только импровизация, не сверх того. Спектакли же готовятся неделями.

– Мы просто убили время, – Вит поднялся на ноги. За время пути он успел согреться, но перспектива снова оказаться на ветру не прельщала. А впереди зима…

– Станция «Медовые ворота», – сладко пропел женский голос. Дверцы разошлись в стороны, но Вит из вагона не вышел. Развернулся на месте и сел рядом с актером.

– А научить меня телепатии можешь?

– Нет, – лицедей покачал головой. – Я таким родился. И долго не мог понять, как пользоваться своей особенностью.

«Мутант что ли?» – непроизвольно подумал Вит.

– Да, – ответил Богдари.

Людей в вагоне оставалось все меньше. Поезд достиг большого перегона, скорость возросла, пол раскачивался под ногами, точно корабельная палуба.

– Купи со следующей зарплаты нормальное пальто, – посоветовал Ожешко. – И хватит себя жалеть. Холодно? Ходи быстрее и начни уже обливаться водой по утрам.

– А что мне делать с моей жизнью?

– Я – телепат, а не пророк. А даже если бы и был – многие ли живут по заветам Христа, Магомета и Будды? Какой бы я совет не дал, он тебя не изменит. Иногда остается только смириться с неизбежным.

– Тебе еще далеко ехать?

– До следующей станции.

Вышли вдвоем. Логично было дождаться следующего поезда в обратном направлении, но Вит поднялся на эскалаторе следом за удивительным собеседником. Способность Богдари читать мысли перестала раздражать. Телепат одновременно притягивал и отторгал. Точно – чай с сахаром и солью.

От станции они шли по хорошо знакомому району. Богдари шагал размашисто, уверенно. Силясь не отстать, Вит забыл про холод.

– А ты не пробовал заниматься промышленным шпионажем? Это же золотое дно – сел рядом и все тайны узнал.

– Мне еще рано умирать, – саркастически заметил актер. – И это в подземке я могу свободно подсесть к искомому человеку. Вообще-то ни члены совета директоров, ни особо ценные специалисты случайных людей к себе не подпускают. Они бывает годами безвылазно живут в небоскребах корпораций.

– Это же долбануться можно!

– Всякое бывает, но человек живучее существо. Кроме того, если любишь свое дело, то можно пойти на самоограничение. Зато на работу можно на лифте ездить и никаких случайных попутчиков, – Богдари шутя ткнул Вита под ребро.

Качмарек задумался. Перспектива жить, не выходя на улицу, теперь уже не казалась такой уж каторгой. Особенно, если оплата на уровне.

– Вот мой дом, – телепат указал на вход в самый обычный высотный улей. – Точнее, здесь моя рабочая квартира-студия. Для шлифовки сценария и первых прогонов без нее никак.

Ожил коммуникатор. Звонила мать. Вит отключил мелодию и, позволив вызову продолжаться, сунул девайс в карман.

– Зря не ответил, – в голосе Ожешко прозвучала какая-то странная злость. – Я бы много дал за звонок от родителей.

– А чай с сахаром и солью действительно вкусный?

По всем правилам Богдари должен был ответить что-то вроде «сделай сам да выпей», но вышло иначе:

– Смотря какой сорт. Пойдем, попробуешь, все равно тебе на такой зарплаты не хватит.

Уже в лифте Качмарек вспомнил, что бывал здесь по работе. То ли два, то ли три года назад здесь проводили капитальный ремонт и было много беготни с бумагами.

Принято считать, что творческому человеку простителен бардак в доме, но квартира радовала и даже смущала исключительной, медицинской чистотой.

– Когда у меня творческий кризис, я занимаюсь уборкой, – развел руками хозяин. – Вот, держи тапочки сорок первого размера.

– Вот это я понимаю – муза улетела, – ошарашено произнес Вит. – А чем это пахнет?

– Лаванда с ромашкой и миндалем. Снимай пальто и пойдем на кухню.

Планировка квартиры ничем не отличалась от стандартной, чего не скажешь про обстановку. Складывалось впечатление, что в особо тяжелых случаях Богдари не то что уборку – ремонт делает. Кухня маленькая, тесная, но гарнитур дорогой. Холодильник выше Качмарека, и пока Ожешко доставал угощение, Вит еще глубже осознал, насколько бедно живет.

– В твои годы я питался куда скромнее, – исполнитель моноспектаклей в очередной раз прочел мысли. – В моей семье считалось важным жить по совести, пусть и в ущерб материальным благам. На самом деле, мои родители тоже телепаты и мой жизненный путь был ясен еще с рождения. Прости, на людях не получилось все сразу внятно объяснить, – хозяин покосился на сидящего за столом Вита. – Руки мой!

– А твои родители еще живы?

– Да, – мутант наполнил чаем два простых граненых стакана. – Но считают мой выбор предательством.

К чаю прилагались конфеты пяти сортов в изящной вазочке и кексы со сгущенным молоком.

– Но ведь твой дар приносит людям радость?..

– Скажу больше, – перебил Богдари. – Я исполняю их мечты. Случается, мои зрители плачут, потому что годами не могли, не знали, как разрешить стянувшие их путы из старых ошибок, неоплатных долгов и попросту комплексов детства и юности.

– Так в чем же предательство? – Вит подавил зевок.

Вместо ответа зазвучали стихи:

– А по ночам все ждать я буду снег,

Хоть иней на висках моих давнишний.

И позабыв про свой безумный бег,

Я буду вспоминать, как расцветает вишня…

Глубокий, но вкрадчивый и сочный голос убаюкивал. Чтобы не обидеть собеседника сонным видом, Вит пил чай, но помогало слабо. Когда прозвучали последние слова, он пробормотал:

– Теперь понимаю, за что люди деньги платят, но меня уже конкретно рубит.

– Стакан на стол поставь, – заботливо подсказал Ожешко, – а то разобьешь ненароком.

Проснулся Вит лежа на животе. Вытекшая изо рта слюна осквернила плотную, но удивительно нежную подушку. Он попробовал перевернуться на спину, но оказалось, что руки и ноги привязаны эластичными ярко-алыми лентами к роскошной кровати.

– Ббогдари! – крикнул Вит. – Мужик, ты че творишь?

Послышались мягкие шаги. Тем временем Качмарек обнаружил, что его переодели в бежевую пижаму и даже помыли. Вошел хозяин:

– Отвечаю сразу – насиловать тебя не буду, у меня с ориентацией все в порядке, – мутант присел у кровати, так чтобы Вит мог видеть его лицо. – Но работа, есть работа. А заработок мой действительно состоит в реализации человеческих фантазий. У меня очень узкая ниша, в наш век секс-андроидов и виртуальных удовольствий очень непросто найти урода, который захочет надругаться над живым человеком. Но мой дар помогает. Единственная сложность – по первости, трудно было вступить в контакт с состоятельными клиентами. Вот, пожалуй, и вся нехитрая история, – Богдари упредил вопль Качмарека. – Подожди, кажется уже пришли.

Вскоре в комнату вошел коренастый мужчина в деловом костюме. Противоестественно плавные движения говорили о множестве дорогих имплантов. Телохранитель тщательно осмотрел помещение, отсутствие в руках аппаратуры указывало на встроенные анализаторы угрозы.

Из коридора донесся надтреснутый стариковский голос:

– Помните, мы договаривались, что по завершении наших утех я смогу его задушить? Так вот, я сегодня завтракал в японском ресторане и там при мне готовили рыбу. Скажите, если доплатить, то можно вместо удушения, я его выпотрошу?

– Это выйдет дороже, что-то около сорока тысяч, – бархатистый голос телепата был полон обаяния. – Позже, когда придет время полной оплаты, я подробно распишу из чего складывается эта сумма.

– Вы уходите? – спросил старик.

– Да, – немного рассеянно ответил Богдари. – Меня истощает общение с людьми, приходится разыграть целый спектакль, чтобы пригласить их в мою студию. Сейчас мне нужно отдохнуть. Если что – на кухне есть и стальные, и керамические ножи.

– У меня последний вопрос, – не унимался клиент, – а как вы выбираете, кого пустить в расход?

– По пути наименьшего сопротивления – самых узколобых.

22 – 24 августа 2018 г.