2035

Маршрут построен

Санжар уже пожалел, что повёлся на уговоры Рустама, и согласился участвовать в гонках в “серой” зоне. Какой же из него гонщик? Да и его “Вебер” совсем не был предназначен для экстремального вождения… Но, как назло, их разговор слышала Малика; а в её глазах совсем не хотелось выглядеть хлюпиком и маменькиным сынком.

И теперь Санжар уныло тащился в сторону автодрома где-то за Бетонкой. В голове крутились отговорки одна другой нелепее. По мере удаления от Сити настроение портилось, подстраиваясь под проплывавшие за окном унылые пейзажи.

Впрочем люди на улицах пугали даже больше, чем заброшенные здания. Замотанные в какие-то тряпки грязно-бурого цвета, с массивными респираторами и очками на серых лицах, тощие и сутулые — они напоминали гигантских стрекоз.

— Айрис, затемнить окна на двадцать процентов, — скомандовал Санжар.

— Выполняю, — ответил бархатный голос ИИ помощника. — Готово. Окна затемнены.

Салон авто погрузился в приятный полумрак. Вот так хорошо. Знакомая обстановка, мигание индикаторов всех цветов радуги на приборной панели, запах кожи и ароматизатора вернули его в уютный вайб Сити. Самообладание стало понемногу возвращаться.

«А может быть, у меня даже есть шансы не проиграть, — пронеслась в голове Санжара шальная мысль, — В конце концов, “Вебер” — это тоже не игрушка: всё-таки, две с лишним тонны веса — это серьёзный автомобиль. Может быть, он тяжеловат и немного неповоротлив; но на старте пободаемся… Хе-хе… Упс… Простите, я помял вашу реактивную пукалку из фольги? — Ну не надо было стоять у меня на пути…» — Санжара здорово повеселила эта вымышленная сценка.

О, да! У Рустама сегодня нет шансов! Санжар поправил свой белоснежный пиджак, и сделал музыку погромче. Подвиньтесь, папочка едет!

И вдруг в стальном сердце машины что-то щёлкнуло, и приборная панель полыхнула красным. Машина медленно стала тормозить, пока не остановилась совсем.

— Критическая ошибка, — сообщила Айрис тем же доброжелательным голосом, каким зачитывала прогноз погоды. — Отказ фильтра воздухозаборника. Перегрев двигателя. Дальнейшая эксплуатация транспортного средства невозможна. Рекомендуется незамедлительно обратиться в службу поддержки.

Санжар нажал на тревожную кнопку.

— Служба поддержки “Вебер Моторс”, меня зовут Камила, чем я могу помочь? — ответил приятный женский голос.

— У меня тут, это… машина внезапно заглохла, и не едет.

— Спасибо за ваше обращение. Сейчас мы установим ваше местоположение, и вышлем ремонтную бригаду. Минутку…

Минута тянулась, казалось, целую вечность.

— Благодарю за терпение, — вернулась к разговору Камила. — Судя по данным с навигатора, вы находитесь в районе станции метро Куйлюк. К сожалению, эта зона не покрывается вашей страховкой. Вы согласны вызвать платную бригаду?

— Подождите… — Санжар мысленно представил, что скажет отец, когда узнает.

— Конечно, я всегда к вашим услугам, — так же учтиво ответила Камила.

— Я… перезвоню, — сдавленно пробормотал Санжар.

— Хорошего дня, Эркин Вахидович, — ответила Камила.

— И вам, — буркнул Санжар и сбросил звонок.

Что же делать? Отец явно не обрадуется, что его машину пришлось вытаскивать из какого-то Задрищенска… Решение пришло неожиданно.

— Алло, Рустам? — он позвонил другу. — Тут… такое дело. У меня машина сломалась. Ты не мог бы за мной приехать?

— Что струсил, цыплёнок? — раздался задорный голос из трубки. — Куд-куд-кудах!

— Да вовсе нет! Я и правда застрял где-то посреди серой зоны.

— Давай, рассказывай мне! Небось сидишь в кафешке около универа, да?

— Да ну тебя! — разозлился Санжар и нажал на кнопку отбоя. — Друг ещё, называется…

Санжар посидел пару минут в тишине. Хотя он знал, что корпус герметичен, и не пропускает грязный воздух извне, в горле почему-то запершило. Не иначе, просто волнение.

— Что посоветуешь, Айрис?

— В сложившейся ситуации я рекомендую обратиться в службу поддержки пользователей.

— Тьфу на тебя! Не могу я туда обратиться! Меня отец убьёт, если узнает!

— Я понимаю ваше раздражение, Санжар. В таком случае, я советую воспользоваться услугами такси. Вызвать для вас такси?

— Да!!! — вырвался из груди Санжара крик досады и раздражения.

— Выполняю… — привычно ответила Айрис, — Запрос отклонён. Данная область находится в серой зоне. Компания-перевозчик не оказывает услуги в этой области.

— Да вы все сегодня сговорились, да?! — теперь уже Санжар был в гневе. — Засунь себе это такси…

— Простите, что не могла быть полезна. — привычно извинилась Айрис.

— Ладно, проехали… — остыл Санжар, понимая, насколько нелепо злиться на бездушную железяку. — Оцени состояние машины.

— К сожалению, у меня нет такой возможности, — в голосе Айрис сквозило сожаление, смешанное с раскаянием.

— Ну, а хотя бы погоду за бортом можешь сказать?

— Температура плюс четырнадцать градусов, влажность двадцать три процента, ветер юго-юго-западный, четыре километра в час, индекс AQI 457, основной загрязнитель — PM2.5, концентрация 304 микрограмма на кубический метр, видимость…

— Довольно, — прервал Санжар сухой доклад. — Как мне попасть теперь домой?

— Можно воспользоваться общественным транспортом… — предложила Айрис.

— Я… и на транспорте?! — каждое слово сочилось иронией. — Нет, вместе во всеми в этой консервной банке я не поеду. Вдруг там есть заразные?

— В таком случае, предлагаю пойти пешком… Маршрут построен. Расстояние: тринадцать целых, четыре десятых километра, время в пути три часа четырнадцать минут.

— Ты совсем, что ли? — шикнул Санжар — Я ж не дойду! Ладно, сам решу вопрос!

— Я должна предупредить, что уровень PM2.5 снаружи превышает предельную допустимую концентрацию в пять раз. — в голосе Айрис появилась тревога, — Уровень загрязнения оценивается как опасный для жизни. Нахождение на открытом воздухе более сорока минут без средств индивидуальной защиты способно привести к необратимым последствиям для здоровья. Рекомендуется надеть респиратор со степенью защиты FFP3.

— Вот ты смешная! Где я тебе сейчас респиратор достану?

— Ищу подходящие магазины поблизости… — Айрис с облегчением вернулась в свою привычную стихию.

— Стоп! — остановил её Санжар, — Не надо ничего искать. Это был риторический вопрос.

— Поняла, — коротко согласилась Айрис.

— Ну что, попробуем выйти в народ? Отец рассказывал, что за Стеной до сих пор процветают “бомбилы”, только рукой махни — очередь из желающих выстроится.

Санжар нажал на ручку, и дверь плавно открылась. В салон хлынул прохладный воздух, и панель очистителя сразу же зажглась угрожающими оранжевым цветом.

«Если дышать неглубоко, и быстро сесть в машину, ущерб для здоровья минимален…» — успокаивал себя Санжар. Но самовнушение помогало слабо. Сердце заколотилось как бешеное, горло сдавил спазм, и Санжар зашёлся в продолжительном кашле.

«Нельзя глубоко дышать, опасно!» — командовал мозг, но тело жило своей жизнью. От нехватки воздуха перед глазами поплыли цветные круги, и Санжар судорожно вздохнул. Ртом. Полной грудью.

Воздух, конечно, был пыльный, сразу защипало в горле. Но дышать можно. Если аккуратно. Санжар постарался дышать помедленнее, и приступ паники постепенно прошёл.

Итак, надо ловить попутку. — А как? Вроде бы, в кино он видел, что автостопщики вытягивают руку с поднятым вверх большим пальцем. Санжар сделал так же; но никто не останавливался.

— Айрис, как поймать такси?

— Для вызова такси укажите адрес назначения…

— Да нет же, как поймать попутку? — грубо перебил он голосового ассистента.

— Ищу в интернете…

— Кто бы сомневался… — Санжар снова начал раздражаться.

— Информация передана на ваше телефон.

Санжар с нетерпением посмотрел короткое видео, которое прислала Айрис. Ага, значит, надо просто вытянуть руку, ладонью вниз, кисть расслаблена… Понятно…

Он сделал, как учили в видео, и очень скоро около него остановился потрёпанный жизнью… какой-то Шевроле. Вроде бы, Кобальт: Санжар не разбирался в таких машинах. Окно со стороны пассажирского сиденья опустилось.

— До центра подвезёте?

— Садись, — коротко сказал водитель.

— А сколько?

— Э, садись, дорогой. Потом обсудим. Зачем сразу про деньги заладил?

Санжар осторожно сел. Привычно стал шарить на стойке за спиной в поисках застёжки ремня безопасности.

— Брат, пристёгиваться не обязательно, — доверительно сказал водитель.

— Но я хочу пристегнуться… — Санжара учили делать это в первую очередь, когда садишься в машину. Он не чувствовал себя в безопасности, пока не защёлкнет застёжку ремня.

— Ты что, мне не доверяешь? — с подозрением спросил водитель.

— Нет, что вы? Я… просто так привык. — пролепетал Санжар.

— А, ну привык, так привык… — усмехнулся водитель, и тронулся с места. Не включив поворотник.

— Остановитесь! — эта фраза вырвалась у Санжара непроизвольно.

— Что такое? Забыл что-то? — удивился водитель.

— Нет. Я не поеду! — убеждённо ответил Санжар. (С таким водителем недолго и в аварию попасть)

— Вот странный… Ну ладно, бывай. — и с этими словами водитель высадил Санжара и укатил.

— Кто из нас ещё странный! — сердито буркнул Санжар вслед уехавшей машине.

Ну что делать? Вариантов больше не осталось. Придётся ехать на общественном транспорте…

— Айрис, как мне добраться до дома? На общественном транспорте.

— Если не хотите стоять в пробках, самый быстрый и комфортный способ — воспользоваться метрополитеном.

— Веди! — коротко скомандовал Санжар.

— Маршрут построен. — сообщила Айрис спустя пару секунд. — Прямо триста метров. Далее, перейдите дорогу. Будьте осторожны на пешеходном переходе. Переход нерегулируемый. Убедитесь, что слева не приближается транспортное средство…

— Да умею я дорогу переходить, идиота из меня не делай, ладно?

— Извините, я не хотела вас оскорбить. — привычно попросила прощения Айрис.

Итак, триста метров… Санжар уткнулся носом в сгиб локтя, чтобы поменьше дышать грязным воздухом, и поплёлся в сторону пешеходного перехода.

Откуда-то сверху сквозь грязно-белёсую дымку неярко светило красноватое зимнее солнце. М-да… Санжар привык, что в Сити в их квартире на 34 этаже солнце было ярким и радовало глаз. Печалька…

Санжар засмотрелся по сторонам, и не заметил, как наступил в глубокую лужу. Во все стороны полетели грязные брызги.

— Да ё… — непроизвольно вырвалось у него.

— Эй, поаккуратнее! — отчитала его какая-то бабка с красными воспалёнными веками и рыбьим взглядом.

А маска-то у бабки была обычная, медицинская, да ещё старая… Интересно, бабка вообще в курсе, что такая маска бесполезна от смога?

Но подумать об этом как следует Санжару не удалось: кто-то толкнул его, и извинившись поплёлся дальше.

«Странный человек: весь тротуар свободен, но именно тут ему надо было пройти,» — подумал Санжар.

А вот и вход в метро. Санжар остановился, чтобы перевести дыхание.

— Рекомендую профилактическую ингаляцию… — подала голос Айрис.

А что — это можно! Санжар достал ингалятор, приложил его к губам, и привычно втянул воздух. Лёгкие наполнились лекарственным туманом с ароматом ледяной вишни, и, кажется, сразу расправились. Но это, скорее всего, просто самовнушение.

Санжар подошёл к кассе, чтобы купить билет, и полез в задний карман за бумажником. Бумажника на месте не было. Неужели где-то потерял? А может быть, оставил в машине? Или он выпал у того дядьки в попутке?

— Что, щипанули тебя? — раздался за спиной насмешливый голос из-под маски.

— А, что? — Санжар обернулся. Перед ним стояла миниатюрная девушка. Вероятно, симпатичная. Сказать наверняка сложно, потому что большую часть лица закрывал громоздкий респиратор. Но глаза — точно были красивые.

— Украли, говорю, твой кошелёк.

— Украли? — Санжар не верил, что такое может быть.

— Ты всегда так тормозишь? Или не выспался сегодня? — девушка, похоже, начинала терять терпение.

— А… Нет… То есть, я не местный… — начал оправдываться Санжар.

— Да я уж вижу, — иронично ответила девушка, — Наши люди в белом пальто по улице не ходят.

— Это пиджак, — поправил девушку Санжар.

— А это — Куйлюк, — мгновенно сострила та, — здесь в моде другие наряды.

— И… что теперь делать? Как мне попасть домой? — Санжар вспомнил, зачем он здесь оказался.

— Не знаю… — равнодушно ответила девушка.

— У меня же в бумажнике и права, и карты, и наличные были… — до Санжара стал медленно доходить масштаб проблемы.

— Ну, да: за красивые глаза тебя в метро не пустят…

— А ты не займёшь мне денег на проезд? Мне на “Пахтакор” надо… — в глазах Санжара загорелась надежда.

— Тоже мне дурочку нашёл! — ответила странная собеседница в респираторе.

— А я думал, наши люди славятся добротой и милосердием к сирым и убогим… — решил надавить на жалость Санжар.

— Тоже мне убогий нашёлся… — глаза девушки засмеялись. — Ну… хорошо. Давай сделаем так. Я куплю у тебя ингалятор. За билет на метро. Идёт?

— Мне кажется, ингалятор стоит дороже, чем билет в метро. — Санжар тоже умел торговаться. — За ингалятор ты должна как минимум сопроводить меня до пункта назначения.

— Ой, ну не знаю… Я так занята сегодня… Столько дел, столько хлопот… — девушка картинно запричитала: тоже вошла в азарт.

— Ну и ладно! — разозлился Санжар. — Сам решу вопрос!

И он отвернулся, чтобы гордо уйти.

— Стой! — внезапно схватила его за руку девушка.

«Ага, попалась! Сейчас уж поторгуемся!» — внутренне ликовал Санжар. Он сделал вид, что твёрдо решил поступить по-своему.

— Да остановись же ты, тупой мажор!

Это подействовало. Санжар обернулся, чтобы высказать всё, что думает об этой грубиянке, но слова застряли у него в горле, когда он увидел расширенные от страха глаза девушки.

— Видишь вон тех, троих? — негромко сказала она.

— Ну, да… — неуверенно протянул Санжар.

— Это ребятки Вагифа.

— А кто такой Вагиф?

— Тебе лучше не знать. Крепче спать будешь.

— И что?

— Тебя щипнул малёк, так: шавка. А они поймали малька и вытрясли свою долю. А теперь они “пасут” тебя. Стоит только уйти из людного места, быстро догонят, оберут до нитки и прибьют. — новая знакомая говорила страшные вещи, но таким обыденным тоном, будто рассказывала, как пройти до молочного отдела в супермаркете.

Кровь отхлынула от лица Санжара. Это уже было не смешно. Он посмотрел через плечо. И правда: в стороне от толпы стояли трое. В спортивных костюмах и кроссовках. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять по их бандитским рожам, что они совсем не на пробежку вышли.

— И что же делать? — в голосе Санжара заплескалась паника.

— Не играть в их игру, конечно.

— Ты мне поможешь?

Девушка тяжело вздохнула.

— Я ещё об этом сто раз пожалею…

Санжар смотрел на неё глазами кота из Шрека.

— Хорошо. Давай так. Заходи в метро, и стой на платформе, никуда не уходи. Я зайду минут через десять с другого входа. Пусть думают, что ты просто спросил дорогу, и мы мило поболтали о погоде. Да не вертись ты так! Давай, улыбайся во все зубы, как будто тебя свидание сегодня вечером ждёт, и дуй в метро. Жди меня там… А, ну да. Вот, возьми, это на билет. Надеюсь, ты не смоешься с деньгами, пока я иду до другого входа… — и с этими словами странная девушка сунула ему в руку мятую купюру, и посмотрела прямо в глаза.

На миг её рука оказалась в его, и Санжару даже показалось, что она не хотела его отпускать. Но потом она отпустила его руку, и быстро ушла.

Санжар мельком глянул в сторону бандитской троицы, и подошёл к кассе.

— Один билет до “Пахтакора”, будьте любезны. — сказал он кассирше.

— Вот тебе проездной, катайся хоть весь день — хохотнула сквозь маску женщина с усталыми кругами под глазами и вручила ему бумажку с QR-кодом.

Санжар ещё раз оглянулся. Те трое проводили его взглядом, сплюнули под ноги насвай и ушли.

Дальше Санжар просто следовал за толпой. Ничего сложного. Просто пройти рамку металлоискателя на входе. Потом миновать милиционера, подойти к турникету…

А вот теперь снова стало сложно. Санжар беспомощно застыл перед турникетом, не понимая, куда девать этот клочок бумаги с QR-кодом, пока остальные пассажиры привычно пикали проездными карточками. На помощь пришла дежурная: она тяжело вздохнула, забрала у него билет и сама прижала бумажку к нужному месту на сканере. Лампочка загорелась зелёным, и Санжар, бормоча извинения, поспешил на станцию.

Станция оказалась открытой надземной платформой. Такой же пыльной и серой, как и всё вокруг. Санжар принялся ходить по платформе туда-сюда, чтобы скоротать ожидание. От вынужденного бездействия время тянулось преступно долго. Он тревожно глянул на индикатор качества воздуха на запястье: экран светился зловещим багровым. В его мире это означало критическую аварию в системе очистки воздуха. На ежегодных учениях по гражданской обороне их учили по сигналу тревоги багрового уровня надевать респиратор и маску за тридцать секунд. Кто ж знал, что средств защиты под рукой не окажется, и как раз в тот момент, когда они очень нужны? Впрочем, платформа вокруг кишела людьми, и никто особо не паниковал. Обычный вторник в пыльном аду.

Наконец, с другой стороны платформы к нему подошла недавняя знакомая.

— Ого, ты даже не сбежал на первом же поезде… — похоже, ему в попутчицы досталась та ещё язва.

— Невысокого же ты обо мне мнения! — отрезал Санжар. — Или у вас тут не принято держать слово?

— Ладно, я же пошутила, — голос незнакомки смягчился.

— Да куда я отсюда денусь? — резко ответил Санжар, ещё не до конца отошедший от пережитого шока.

— Ну, тут есть указатели… — незнакомка указала на таблички, висевшие над платформой.

— Читать-то и я умею… — вздохнул Санжар. — Но кто знает, что меня ждёт в пути?

— Ночь темна и полна ужасов, да?

— Откуда ты… — осёкся Санжар.

— Что, удивлён? — глаза девушки снова хитро улыбнулись. — Ну, мы тут тоже не в каменном веке живём. Читаем книги, смотрим Ютуб.

— А я вот хотел спросить… Почему те головорезы не пошли за мной в метро? — решил замять неудобную тему Санжар.

— И “светиться” на камеру?

— Какую ещё камеру?

— А ты не заметил? Тут кругом камеры. Даже на рамке металлодетектора стоит камера с распознаванием лиц. Если заметит кого подозрительного, сразу сирена пищать начинает.

— А… Вон оно чего… Поэтому люди маски на входе снимают, да?

— Ну, да. Проще сразу снять маску, чем доказывать милиционеру, что камера тебя с кем-то перепутала.

— Ох…

— Да, так и живём. Метро — самое безопасное место в округе. Добро пожаловать в реальный мир, друг мой. И прости, что назвала тебя мажором. Иначе тебя было не убедить.

— Ну, по сути ты права. Я не в обиде. Давай нормально познакомимся. Я — Санжар. — и парень протянул руку.

— Мадина, — коротко ответила девушка, но руки не подала. Санжар неловко опустил свою руку.

— Давай договоримся сразу. Я отвожу тебя куда надо, а ты мне отдаёшь свой ингалятор.

— Хорошо, но я отдам его по факту, не сейчас. Договорились?

— Договорились. Только постарайся больше не встревать в неприятности, ладно?

— Да я же… — Санжар хотел что-то добавить, но понял, что ничего не знает об этом мире, и потому не может ничего обещать заранее. — Я постараюсь… — наконец пробормотал он.

— Вот и славно. — подвела итог Мадина. — Сейчас нам нужно сесть на поезд в сторону центра. Держись ко мне поближе, если не хочешь потеряться. И… это… приготовься поработать локтями. И держись крепко за поручень, чтобы толпа не вынесла тебя ненароком из вагона.

Наконец из-за поворота показался состав. Голубые вагоны были старыми, наверное, ещё полумифический СССР застали — настолько оказались потёртыми и изношенными.

Двери с грохотом распахнулись, и внутри оказалось до неприятного много людей. Мадина смело шагнула внутрь, и Санжару ничего не оставалось, как проследовать за ней. Поезд тронулся, и девушка ловко растолкала толпу у дверей, уверенно продвигаясь к центру вагона.

— Нам до конца, — бросила она Санжару через плечо.

Санжар двигался за ней, боясь отстать, потому что так же ловко лавировать в людском потоке у него бы не получилось. Наверное, со стороны эта сцена выглядела нелепо; но сейчас это была последняя вещь, о которой Санжар стал бы думать.

— А долго нам ехать? — спросил Санжар, перекрикивая стук колёс.

— Если Всевышний пожелает, за час управимся.

— Ну, будем надеяться…

Поезд остановился. Робот объявил название станции: «Янгиобод. Следующая станция: Рохат. Уважаемые пассажиры, уступайте места пожилым, инвалидам и пассажирам с детьми».

В вагон утрамбовалось ещё больше народу, и дышать стало ещё тяжелее. От кого-то резко пахло потом, и Санжара начало мутить.

— Меня щас стошнит… — коротко сообщил он Мадине.

— Только не сейчас… — вздохнула она. — Дыши глубже. У тебя есть жвачка? — Пожуй.

С зелёным от дурноты лицом Санжар принялся шарить по карманам. Трясущимися руками он достал сразу две подушечки и засунул их в рот. Мятная прохлада разлилась по его носоглотке, и приступ тошноты понемногу сошёл на нет.

— Мне уже получше, — коротко сообщил Санжар.

— Давай встанем поближе к двери, там воздуха побольше. — предложила Мадина.

«Рохат. Следующая станция: Олмос».

Санжар смахнул испарину с лица. Неплохое начало. Судя по данным, которые сообщила Айрис, оставалось всего четыре станции до Технопарк. А там — пересадка на синюю, подземную, ветку. Там, под землёй, воздух должен быть чище.

И тут случилось это. То, чего Санжар больше всего опасался. Непредвиденные обстоятельства. Какой-то дед, который кашлял всю дорогу (Санжар старался от него брезгливо отодвинуться: а вдруг он туберкулёзный какой?), стал синеть, и хватать ртом воздух. Люди вокруг засуетились, деда усадили на сиденье, расстегнули ему воротник рубашки… Ничего не помогало.

— Дай свой ингалятор, — потребовала Мадина. — Что там: сальбутамол, беклометазон?

— Ну, там сложный авторский коктейль… — начал Санжар. — Сальбутамол, сурфактанты, пептиды…

— Давай его сейчас же, — прервала его размышления Мадина.

— Но мы же ещё не доехали… — возразил Санжар.

— Когда мы доедем, этот дед уже помрёт от удушья.

Санжар посмотрел на свою новую знакомую с удивлением.

— Ты дашь ему мой ингалятор?

— Ну, если бы у меня был свой ингалятор, я бы не водила за ручку великовозрастного болванчика, который в метро ни разу в жизни не был. Давай ингалятор!

Санжару не оставалось ничего, кроме как повиноваться. Он послушно достал из кармана бордовый флакон с металлическим отливом, и отдал его Мадине.

Мадина уверенным движением вставила мундштук незнакомому деду в рот, и нажала на клапан:

— Ну же, дедушка! Давайте, дышите! Глубже вдыхайте, боритесь!

Дед начал кашлять, но задышал, синюшность около носа и вокруг губ отступила.

— Держи, — Мадина вернула ингалятор Санжару, — Заберу у тебя после поездки.

— Да нет… Оставь уже… себе. — выдавил из себя Санжар.

— Ты что — брезгуешь, что ли? — в глазах Мадины вспыхнул гнев.

— Нет, просто… Он мне не нужен, всё равно он уже твой… — выкрутился Санжар и быстро сменил тему разговора. — А кстати, ты это ловко деда-то в чувство привела… Училась на медика?

— Жизнь заставила. У меня братик астматик. Это для него ингалятор нужен.

— А…эм-м-м… — только и смог глубокомысленно промычать Санжар в ответ.

— Да, она самая, полнейшая а-эм… — с усмешкой подхватила Мадина.

Санжар мгновенно покраснел, и повисло неловкое молчание. Дед хрипел, колеса стучали, за окном проплывали всё тот же унылый мёртвый пейзаж.

«Яшнобод.» — сообщил бодрый голос на записи.

— Приготовься, — коротко сказала Мадина, — Сейчас будет немного трудно. Держись за мной, чтобы не потеряться. И это… не бойся так людей. Мы не чумные, бедность не заразна.

— Да я… — хотел возразить Санжар, но Мадина строго зыркнула на него, и пришлось признаться себе, что она была права: он до чёртиков боялся людей вокруг.

«Технопарк. Конечная станция. Переход на станцию Дустлик. Уважаемые пассажиры, не забывайте свои вещи».

— Приехали. Выходим. — сообщила Мадина. — Не отставай.

Толпа выплеснулась из вагонов, и увлекла Санжара за собой. Какая-то тётка с объёмной клетчатой сумкой сразу оттеснила его к стене, и Санжар едва не потерял Мадину из виду.

— Не отставай, — напомнила Мадина, когда Санжар её догнал. — Сейчас у эскалатора будет давка, надо поторопиться.

— Ну извините, мне не каждый день приходится состязаться с сумоистками…

— Ой, прости… — глаза Мадины улыбнулись. — Я постоянно забываю, что ты впервые в метро.

— И ничего не впервые! Я ездил на метро! Просто… не на этом. Не у нас. В Китае ездил!

— Ладно-ладно… — примирительно ответила Мадина. — Нам нужно в переход. Пойдём.

Они шли по длинному тоннелю, который соединял надземную ветку с подземным метро. Здесь было тише, и не так пыльно; но воздух казался спёртым и влажным. Прямо на полу расположились женщины-попрошайки с младенцами на руках, неопределённого возраста женщины торговали семечками и сигаретами, подозрительного вида тип предлагал купить фильтры 2097, как он утверждал, “оригинал, Пекин фабричный”. И правда, похожи издалека. Если бы Санжар не видел, как выглядят настоящие фильтры 3M, мог бы и поверить.

— Почему, зачем они здесь? — спросил он у Мадины.

— Каждый выживает как может. — ответила она, а потом спросила сама. — Скажи… а правда, что в Сити в домах окна не открываются?

— Ну, технически открываются, только зачем? — удивился Санжар.

— А как же кислород? Душно сидеть круглые сутки с закрытыми окнами.

— Ну, для этого есть бризеры. В каждом здании в подвале стоит промышленный бризер, который забирает с улицы воздух, греет его, очищает, и подаёт в квартиры.

— А если надо выйти на улицу?

— Спускаешься на лифте на подземный паркинг, оттуда едешь на машине или на такси. В машине стоит фильтр. А потом точно так же заезжаешь в гараж, и идёшь куда надо — в кафе или магазин. Очень удобно. Ни грязи, ни пыли. Обувь можно неделями не чистить.

Мадина хмыкнула.

— Как рыбки в аквариуме, честное слово. А если хочется… ну, не знаю… в парке погулять?

— Так для этого в центре Сити есть парк. Под куполом.

— То есть, большая теплица, по сути? — Мадина иронично прищурилась.

— Это называется “комфорт и безопасность”! Ты ничего не понимаешь в комфорте! — обиженно отрезал Санжар.

— А я думаю, что это называется “золотая клетка”. Сидите там, и жизни не знаете. Ты хотя бы знаешь, как классно пахнет земля после дождя? У вас там под куполом дожди вообще бывают? Или вместо них поливалки?

— Да я… — осёкся Санжар, понимая, что крыть ему нечем, поэтому он пошёл с козырей. — Да ты просто мне завидуешь! И ты бы так жила, если бы могла себе позволить!

— Если бы я могла, я бы свалила отсюда первым же рейсом. — жёстко отрезала она. — Как Сашка, сосед наш. Продал квартиру, и уехал то ли в Испанию, то ли в Португалию, ещё лет пять назад.

— А ты почему не уехала? Денег не было?

— И денег тоже. Но куда я — с больным подростком на руках? Тут хотя бы тётя Гуля, соседка наша, зайдёт днём, проведает его, пока я на работе.

— Понятно… — протянул Санжар, чтобы просто заполнить неловкое молчание.

— А ты почему ещё тут? — неожиданно перевела разговор Мадина на него самого. — Почему вы не уехали?

— Парадокс, да? — усмехнулся Санжар. — Уехали те, у кого были деньги, и кому нечего было терять. А остались или те, у кого нет денег даже на билет до Самарканда, или такие как мы. Отец мой — уважаемый человек. Тут у него бизнес на миллионы, связи, знакомства. А там — он никто. Всего лишь ещё один мигрант, пусть и богатый. Придётся строить всё сначала. Здесь он живёт как король. Пусть и на вершине свалки, а там…

— А зато там чистый воздух. — закончила за него мысль Мадина.

— Ну, это да… — согласился Санжар, — Но бизнес жалко бросать. Он для него как ребёнок.

Они и сами за беседой не заметили, как подошли к спуску в старое советское метро.

— Ладно, философ, пришли. — Мадина кивнула в сторону тёмного зёва. — Побереги свой нос, внизу вентиляция работает неважно, там пованивает. Будет непросто, но привыкнуть можно. Дала бы тебе респиратор, да у самой есть только этот.

Когда-то, в свои лучшие времена, это была красивая станция метро. Белый мрамор и люстры мгновенно погружали в тёплую, уютную атмосферу музея. Но сейчас большинство лампочек не горело, и на станции царил полумрак. Санжар даже не хотел представлять, что же творилось в тёмных углах, куда не добирались робкие пятна света.

И запах. То, о чём предупреждала Мадина. На него обрушился сырой, душный воздух. Сразу появилась одышка, в глазах поплыли круги. Санжар привычно потянулся к карману, но потом вспомнил, что респиратор уже не у него. Он отдёрнул руку, и постарался дышать помедленней.

— Потерпи немного, сейчас подойдёт поезд. — подбодрила его Мадина. — Там будет полегче дышать.

Из тоннеля выполз состав метро. Санжара удивил контраст со старым, потрёпанным жизнью вагоном, на котором они ехали совсем недавно.

— Да, мы ещё не в полной… — Мадина не договорила, но Санжар понял намёк.

Если не считать народа (и куда только едут все эти люди?), внутри было вполне комфортно. Работал кондиционер, на экране над дверями крутили какую-то рекламу.

«Осторожно, двери закрываются. Следующая станция — Машинасозлар».

За окном промелькнула станция, и поезд заехал в тоннель. Санжару стало немного неуютно от мысли, что они несутся на большой скорости по тесному тоннелю в хрупкой скорлупке из тонкой стали, пластика и стекла. А вдруг на пути упадёт булыжник с потолка, и их поезд сойдёт с рельсов? Но Санжар постарался отогнать эти мысли из головы. Уж, наверное, тоннели обслуживаются, а пути регулярно осматривают…

Мадина заметила, как притих Санжар.

— Не грусти, скоро уже приедем. — подбодрила она парня.

— Да нет, всё нормально, я просто задумался, — оторвался от внутреннего монолога Санжар. — Скажи… как вы каждый день ездите в метро? Это же… ужасно.

— Ужасно?! — усмехнулась Мадина. — О, боюсь, мой друг, ты ещё не видел, что такое ужасно… Вот когда я ездила на метро в универ на учёбу — вот это был настоящий ад.

— Что, так много народу?

— Да, народу тоже немало. Но… пока доедешь, тебя всю пощупают, а временами — и нагло облапают. Я юбку надевать боялась, чтобы кто-то под неё свои грязные руки не запустил.

— Это отвратительно. — отрезал Санжар.

— Увы, не всем повезло родиться в башнях цвета слоновой кости. Но это было давно. Не хочу вспоминать. Давай сменим тему.

— Давай. Что будешь сегодня делать?

— Провожу тебя до выхода из метро. Поеду обратно. Постараюсь успеть до вечера вернуться на работу, да так, чтобы не заметил шеф.

— Ох… Прости. Я совсем не подумал, что у тебя могут быть из-за меня проблемы.

— Выговор от шефа — это не проблемы. Ребята Вагифа — вот это проблемы.

— И что будешь делать?

— То же, что и всегда. Не высовываться, чтобы не нарваться на них, а там, глядишь… и забудут про меня. В конце концов, что с меня взять? Я ж соплячка с инвалидом на шее.

— Ну… не знаю… Они могут выместить свою злобу на тебе.

— Санжар, ты пересмотрел дешёвых боевиков. Они — бандюки и уголовники: всё так. Но не садисты и не маньяки. Они не творят зло просто так, за бесплатно. Для них это работа…

— Странная работа.

— Какая уж есть. Оплата нестабильная, зато высокие заработки, и подоходный налог платить не нужно.

«Осторожно, двери закрываются. Следующая станция — Алишер Навои».

— Ого, что-то мы с тобой заболтались. Чуть мимо не проехали. Давай двигаться к выходу. Нам выходить на следующей станции. — вернулась к реальности Мадина.

— А мне же нужен был “Пахтакор”.

— А выход на поверхность — со станции “Алишер Навои”… — Мадина картинно закатила глаза (Боже, дай мне сил и терпения…), и Санжар предпочёл промолчать, чтобы не раздражать её ещё больше тупыми вопросами. Дальше ехали молча.

«Станция Алишер Навои. Переход на станцию Пахтакор. Выход к деловому центру. Внимание! Вход в санитарную зону только по спецпропускам. Приготовьте документы для сканирования».

Санжар вышел из поезда, и… обомлел. Он словно оказался во дворце персидского шаха в Герате, а не на вшивой станции метро. Колонны из дымчато-серого мрамора венчали нежно-голубые купола, украшенные бирюзовой резьбой с позолотой и сложным, богатым орнаментом. Он стоял, задрав голову в восхищении, и не мог налюбоваться.

— Ну что, не так уж тут и противно, да? — подколола Мадина. — Можно потерпеть?

— Это… это что-то невероятное! — воскликнул Санжар. — Я был в Дубае и в Стамбуле, но даже там не видел ничего подобного!

— А надо-то было всего лишь спуститься в родное метро, да?

— О, да…

— Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам.

— Что это? — удивился Санжар.

— Ты что, правда, не знаешь? Это Шекспир.

— Не смотрел.

— Не могу осуждать; но и понять не смогу. Ладно. Идём, тут уже недалеко.

Они быстро прошли в конец платформы, и подошли к эскалатору. Там, наверху, начиналась “чистая” зона.

— Вон там — выход. Ну всё, бывай… — Мадина развернулась, собираясь уходить.

— Подожди… — Санжар позволил себе схватить её за предплечье.

— Что ещё? Я свою часть сделки выполнила.

— Пойдём со мной. Зачем тебе возвращаться? Мы что-нибудь придумаем: и для тебя, и для братишки. Я скажу отцу, у него есть связи…

— Не нужно, — осторожно освободила руку Мадина. — Пусть у нас и паршиво, но моё место тут, понимаешь?

— Нет, не понимаю… — искренне удивился Санжар.

— Жаворонок в неволе живёт много лет. Но уже никогда не поёт. Наверное, это звучит глупо, я знаю. Но я не приживусь в твоём мире.

— Тогда…. Тогда, идём со мной хотя бы погуляем по Сити. Я тебя проведу.

— Увы, мне надо идти… Прости, ты славный малый. Но мне, правда, нужно возвращаться.

— Хотя бы давай до шлюза дойдём. Я перед тобой в неоплатном долгу. Отец меня учил, что долги надо возвращать. Не хочешь экскурсию, давай я хотя бы новый ингалятор куплю в аптеке. Для твоего братишки. В старом и лекарства-то почти не осталось…

— Ну, если только один ингалятор…

— Да, я мигом сбегаю до аптеки! Пойдём!

Они поднимались на эскалаторе, и обстановка вокруг чудесным образом менялась с каждым метром. Вроде как стало чище. И светлее. И воздух свежее. Мадина повернула лицо к выходу, и правда: в лицо дул свежий, чистый воздух.

— Это шлюзовая камера, она создаёт избыточное давление, чтобы пыль не залетала вовнутрь. — пояснил Санжар.

— Умно… — усмехнулась Мадина. — Технология, понимаешь…

Они вошли в шлюзовую камеру. Дверь за ними закрылась, загудел какой-то механизм, как поняла Мадина, что-то вроде исполинского пылесоса. Спустя пару минут механизм затих, и открылась дверь на противоположной стороне.

— Ну всё, тут уже чистый воздух, можно снять респиратор. — сообщил Санжар.

— Да ладно, я так похожу, недолго же… — замялась Мадина.

— Когда ещё представится возможность полной грудью вдохнуть воздух Сити? — подмигнул Санжар.

— Ну, хорошо, уговорил… — Мадина стянула маску с лица. На её скулах и подбородке остались красные следы от респиратора.

Но Санжар застыл, поражённый красотой девушки. Даже эти полоски её не портили.

— Я… Тебе говорили, что ты очень красива?

— Беги за респиратором, Ромео, — усмехнулась Мадина. Я пока что тут на скамеечке посижу, подожду тебя. Только недолго, ладно?

— Я мигом! — выпалил Санжар, убегая куда-то в боковой проулок.

Его не было долго. Наверное, минут двадцать. Мадина уже хотела уйти. Вероятно, Санжар встретил кого-то из знакомых, заболтался, и совсем про неё забыл…Но тут он вынырнул совсем из другого проулка. В руках у него была какая-то коробка.

— Вот… это… тебе… — отрывисто произнёс он, переводя дыхание.

— Что это? — удивилась Мадина.

— Это… это… подарок. Открой.

Мадина открыла коробку. Внутри лежал новенький респиратор. Красивый. Изящный. С розовой крышкой фильтра.

— Это хороший респиратор, — Санжар наконец-то отдышался. — Оригинальный 3M. Возьми. Это меньшее, что я мог для тебя сделать. И ингаляторы… Вот. Этого должно надолго хватить…

— Извини, я не могу принять такой подарок. — опустила глаза Мадина.

— Что? Тебе не понравился респиратор?

— Респиратор чудесный. Я бы с радостью его носила.

— Так, а в чём же проблема?

— В этом и проблема. Если я появлюсь на улице в новеньком розовом респираторе, ко мне уже вечером наведаются ребята Вагифа. Вопросы будут задавать неудобные… А оно мне надо?

— Прости… Я как-то совсем не подумал.

— Да. За ингаляторы спасибо, я возьму, не в моём положении от них отказываться; но респиратор… Извини. Подари какой-нибудь симпатичной подруге. Она оценит модный лук.

— Так что же, мне совсем нечего тебе подарить от души? — замялся Санжар. — Погоди, у меня есть идея.

И с этим словами Санжар снял с руки свои часы с индикатором качества воздуха и надел их на запястье Мадины:

— Вот, возьми хотя бы часы на память. Уж старые часы, я надеюсь, не привлекут внимание.

— А что скажет отец? Не наругает, что часы потерял?

— Я же тупой мажор, ты не забыла? Что с меня взять? — и Санжар заговорчески подмигнул.

— Мне так неловко за эту фразу… Прости ещё раз.

— Уже давно простил. Спасибо тебе. За всё.

— Пожалуйста. Ты это… заходи, если что…

— Лучше уж вы к нам.

— Посмотрим. Как пойдёт.

— Мы… ещё увидимся? — голос Санжара вмиг стал серьёзным.

— Всё может быть… Жизнь — штука длинная и непредсказуемая. — и с этими словами Мадина натянула маску респиратора, взяла у Санжара пакет из аптеки, и направилась в сторону входа в метро.

А Санжар долго-долго стоял на улице и смотрел ей вслед. Это был долгий, трудный, но, без сомнений, самый захватывающий день в его жизни.

Когда Мадина окончательно скрылась в проёме шлюзовой камеры, Санжар посмотрел на коробку в руках, и у него появилась идея.

— Айрис, посмотри, пожалуйста, где можно купить оптовую партию респираторов. И пока ищешь, набери отца…

— Набираю номер… — мгновенно отозвался голосовой ассистент.

— Алло, дада, нам надо кое о чём серьёзно поговорить…

Ночная смена

— Как зовут? — спросил Федя-ака высокого парня в очках. Спецовка на его долговязой фигуре висела мешком, но зато очки были модные, “умные”, с функцией дополненной реальности. “Этот тут долго не продержится: слишком амбициозный” — мелькнула грустная мысль в голове старого мастера.

— Жасур, — ответил стажёр. — Я вам сейчас скину свой профиль, там есть все сертификаты и результаты экзаменов.

— Сертификаты, говоришь? — хмыкнул Федя-ака. — Ну-ну… А мы тут по старинке: предпочитаем доверять только тому, что можно пощупать руками.

— Будущее за технологиями, Федя-ака. У нас же установлена новейшая система климатического контроля от Siemens. Опрос параметров каждые три секунды. Интеллектуальная система смарт-анализа аварий. Вы пока поймёте, что авария произошла, система уже устранит её. Человеческий фактор полностью исключён. Дежурный персонал только мониторит дашборд.

— Напридумывали же модных словечек… Ладно, мониторь свой… дашборд. А краткий инструктаж по ТБ перед началом смены я всё же обязан зачитать. Первое. Видишь вон тот красный шкаф? — Голыми руками лезь: убьёт! Второе. Перед воздухозаборниками не ходи, когда турбина работает. Внутрь улитки засосёт — костей потом твоих не соберём.

— Да знаю, я знаю! Инструкции по ТБ, документы номер 5 и 14. Я ж экзамен по ним на сто баллов сдал. — нетерпеливо перебил старика стажёр.

— Экзамен, говоришь? Экзамен — это хорошо. Но то теория. А здесь — механизмы, повышенной опасности. Учись, студент… пока старый Федя-ака жив… — засмеялся старый мастер, и потянулся к чайнику. — Чаю хочешь? Жена пирожки с картошкой дала, угощайся.

— Я такое не пью, как-то кофе предпочитаю. — и с этими словами Жасур достал из рюкзака глянцевый термос.

— Ну ладно, пей свой кофе, а я по старинке, чай… Ух, стихия сегодня разыгралась, не на шутку. — и с этими словами Федя-ака нажал на кнопку на чайнике.

За стеной загудело.

— Что это? Вентилятор работает? — спросил Жасур.

— Эх ты… теоретик! “Вентилятор”... Это пылевая буря накрыла город, нагрузка растёт, турбина вышла на рабочие обороты.

Щёлкнул выключатель. Федя-ака налил кипяток в заварочный чайник. Дай настояться. Налил в пиалу, а потом залил чай обратно: “пусть перемешивается”. Жасур смотрел на эти действия как на ритуал первобытного племени. Наконец, Федя-ака налил чай в пиалу.

По поверхности пошла мелкая рябь.

— Что это, метро проезжает? — спросил Жасур.

Лицо Феди-ака мгновенно побледнело, и стало предельно серьёзным.

— Вырубай турбину! СРОЧНО!!!

— Но почему? — удивился Жасур. — Ведь датчики не показывают аварии… вибрация всего 2,3… А, наверное, датчик завис. Сейчас перезагружу контроллер…

— Не смей! После рестарта мы потеряем управление, пока система заново загрузится.

Но Жасур уже отправил команду “холодной” перезагрузки. Рябь в пиале сменилась бурунами. Чай выплеснулся на стол.

— Что за чертовщина?! — голос Жасура сорвался на фальцет.

Но Федя-ака его уже не слушал. Ровное низкое урчание за стеной сменилось нарастающим визгом, словно гигантская кошка угодила в мясорубку.

— На пол! — коротко рявкнул Федя-ака, и потянул Жасура за собой.

БАМ! Здание содрогнулось. С потолка посыпалась штукатурка.

Мониторы погасли, а вслед за ними погас и свет. Затем, спустя несколько секунд включилось аварийное освещение: тусклое, мерцающее, неживое.

— Мы живы? — спросил Жасур. — Что это было? Взрыв?

— Хуже, — коротко ответил Федя-ака, поднявшись на ноги, и проверяя показания аналоговых манометров. – Турбину разорвало. Наверняка фильтр порвался, попал в лопасти и заклинил их. Говорил же Акбару: начальник, фильтры в нашем пыльном климате надо почаще менять…

— Но должна же включиться защита. — пробормотал Жасур.

— Защита? — Федя-ака криво усмехнулся. — А нет у нас защиты. Отключили.

— Кто отключил?!

— Я и отключил. И ты бы на моём месте отключил, если бы позвонил хоким района, и сказал, что он нахер уволит тут всех, включая уборщиц, если у него ещё хоть раз не будет работать кондиционер.

— А резерв? — растерянно спросил Жасур.

— Резерва тоже нет. Ещё на той неделе контроллер турбины стал барахлить, мы его с резерва и сняли, пока новый из Германии едет.

— Но ведь так не положено! Это нарушение правил эксплуатации. Вы угробили систему.

— Не я. Я всеми силами пытался поддерживать её живой. Но теперь она мертва. — Федя-ака бросил взгляд на приборную панель — И, судя по датчику углекислого газа, у нас есть от силы пара часов, чтобы открыть заслонки. Иначе жители района уснут навсегда.

— Нужно звонить в МЧС! — запаниковал Жасур.

— Звони в МЧС, звони старшему инженеру, оповести всех. Ну… ты экзамен на сто баллов сдал, знаешь процедуры.

— А вы? — спросил Жасур.

— А я… — с этими словами Федя-ака достал старый противогаз и набор инструментов. — Я полезу в шахту, и открою заслонки вручную. Пылевая буря, видимость околонулевая. Помощь и до утра не доберётся. А у них нет столько времени. И, вот ещё. Запиши в журнале: “авария вследствие обстоятельств непреодолимой силы”. Держим связь по рации. Ну, бывай.

Федя-ака уже собрался выходить из диспетчерской, когда тишину разрезал звук телефонного звонка. Жасур поднял трубку:

— Алло…

— Старшего по смене позови, — рявкнуло оттуда.

— Это вас… — он передал трубку старшему.

— Слушаю, — коротко ответил Федя-ака.

— Федя, что за… диверсия у вас там творится?

— И тебе добрый вечер, Рустамыч. Вероятно, турбину разорвало. Как раз шёл проверить, когда ты позвонил.

— Извини, что так резко начал… — голос начальника смягчился, — Меня самого только что пропесочили. У одного важного человека был банкет. И гости немного… недовольны ситуацией. В зале очень душно.

— Ну, авария, сам знаешь. Форс-мажор…

— А когда сможешь починить? Ситуация на контроле у хокима. Может быть, можно запустить резервный компрессор, посадить его как-нибудь на скрутку?

— Ты сам-то в это веришь, Рустамыч? — хмыкнул Федя-ака.

— Хоким же ждёт. Что мне ему сказать?

— Ну пусть пока что откроют окна. А… ну да: они же не могут…

— Ты мне ещё пошути тут, клоун нашёлся…

— Рустамыч, ну так что, я пошёл чинить, или дальше будем погоду обсуждать?

— Иди… — выдохнула трубка. — Держи меня в курсе.

Но последнюю фразу Федя-ака уже не слушал. Он вышел из диспетчерской, и понял, что после этого неприятного разговора очень хочется закурить. Но сигареты остались на столе. Возвращаться — плохая примета. Да и время поджимает. Федя-ака с досады сплюнул под ноги: “Ладно, покурю, когда вернусь. Дело не ждёт!” — сказал он себе.

Он пробирался по тёмным извилистым коридорам, заставленным хламом. Какие-то коробки, старые фильтры, ветошь какая-то… В свете фонарика мельчайший мусор обретал поистине гротескный, драматический масштаб.

Под ногами прошмыгнула юркая тень. “Не иначе, крыса” — подумал Федя-ака. “Крыс нам ещё не хватало. Нужно будет собраться как-нибудь с мужиками, и вынести отсюда весь хлам. Сегодня они прячутся от бури, а завтра — провода погрызут или на фильтры нагадят.”

А вот наконец и форкамера. Дверь перекосило и замок заклинил: видимо, кожух компрессора сорвало, и он угодил прямиком в дверь. Неприятная ситуация. Придётся ломать. Сейчас бы сюда этого новенького, чтобы на очки свои новомодные снял обстановку. Так будет меньше вопросов. Но ничего не поделаешь: стажёр сидит на телефоне, и обзванивает всех по списку.

Федя-ака поддел дверь ломом, и нажал. Металл поддавался неохотно. На совесть сделано, ещё немцы строили… А может быть, просто он уже старый, сил в руках маловато? Федя-ака отогнал эту мысль, и навалился на лом всем телом. Со скрежетом металл поддался, и дверь распахнулась.

Ну вот, путь в форкамеру свободен. Дальше надо двигаться осторожнее, чтобы ненароком не напороться на какой-нибудь острый осколок. Федя-ака натянул противогаз. В нос сразу ударил резкий запах резины, и стало тяжело дышать. Противогаз отсёк, приглушил звуки внешнего мира, отчётливо было слышно только собственное тяжёлое дыхание, да гулкий пульс где-то в голове.

“Мечта клаустрофоба” — шутил Федя-ака лет этак …дцать назад, когда впервые надел противогаз. Но лучше уж подышать спёртым воздухом из коробочки, чем глотать пыль в венткамере. Он включил фонарик. Тусклый луч фонаря выхватывал столб густой пыли, и слабел буквально в паре шагов. “Ну, с богом!” — произнёс Федя-ака про себя, и вошёл внутрь.

Он сразу физически ощутил, что система мертва. В форкамере стояла непривычная тишина, только тихо поскрипывает здание, остывает после удара, да его ботинки шуршат по полу. А ещё невыносимо жарко. Лицо под противогазом мгновенно стало мокрым, пот стал заливать глаза. Впрочем, от зрения сейчас мало проку. Фонарь в этой пыльной хмари практически бесполезен. По счастью, Федя-ака знал тут каждый уголок наощупь. И не в таких ещё условиях работали…

А вот и улитка. Сейчас в этой груде металла сложно узнать сердце компрессора. Федя-ака молча постоял немного рядом, словно прощаясь с другом, которого хорошо знал. Но времени на сантименты было преступно мало, и он пошёл дальше, к вентилю обводного вентиляционного канала.

Попробовал покрутить вентиль. Конечно, тот не поддался. Но никто и не рассчитывал, что будет легко. Для того он и тащил через половину здания тяжёлые инструменты. Руками провернуть проржавевший вентиль невозможно.

“Эх, взяли!” — крякнул Федя-ака, приладив лом, и пытаясь повернуть вентиль при помощи него. Безрезультатно.

“Может быть, надо смазать?” — Федя-ака обильно полил резьбовое соединение маслом. Керосин был бы ещё лучше, да где ж его сейчас взять-то… Подождал пару минут. Попробовал снова. И снова без результата. Вентиль заклинило намертво.

— Эй, стажёр, ты тут? Приём? — голос из-под противогаза звучал неестественно и глухо; но сейчас снимать его было бы самоубийством.

— Да, я тут! — раздался немного искажённый помехами голос Жасура.

— Слушай, тут такое дело… Вентиль обводного вентканала заклинило. Оставь телефон на минутку, бери противогаз в шкафу, и дуй сюда. Надо поработать руками… Приём? — продолжил Федя-ака.

— Да-да, понятно! — ожила рация. — Сейчас, бегу!

— Не спеши… — даже по рации в голосе старого мастера угадывалась усмешка. — Ещё не хватало, чтобы ты там по пути травму получил. Понятно? Приём…

— Понятно, — повторил Жасур.

— Ну всё, жду. — Федя-ака кивнул сам себе, и отпустил тангенту.

Жасур прибежал минут через пять.

— Ты датчик концентрации углекислого газа контролируешь?

— Да, было 970, когда уходил.

— Быстро растёт… — отметил старый мастер. — Давай, хватайся за лом. На три-четыре дави со всей силы… И, давай!

Вентиль стоял намертво.

— Давай ещё. Взялись!

Жасур давил изо всех сил. Наверное, никогда ещё он не работал с такой отдачей. На миг показалось, что вентиль поддался, а потом раздался громкий хруст. Они повалились на землю. Рядом упал оторванный штурвал вентиля.

— Мы… сломали его. — голос Жасура дрожал. — Что же теперь делать?

Федя-ака посмотрел на Жасура, вцепившегося в штурвал.

— Снаружи не открыть. — ответил он спокойно. — Тяга привода оборвана. Придётся лезть внутрь и выбивать шплинт на самом клапане.

Жасур молча кивнул.

— Пойдём, — коротко сказал Федя-ака. — Надо обесточить двигатель.

— Но… ведь света и так нет…

Федя-ака молча махнул рукой, и в этом молчаливом жесте угадывался невысказанный вопрос: “Как же ты на сто баллов сдал экзамен по ТБ?!”.

Федя-ака открыл щиток, и подозвал Жасура.

— Смотри, вот это щиток. Настоящий, не как в книжках рисуют. Вот тут и вот тут — отсоединяем все автоматы. Убеждаемся, что в цепи есть видимый разрыв. Без этого работать внутри категорически запрещено! Я бы и табличку вывесил: «Не включать! Работают люди!» — Но нас тут только двое, надеюсь на твоё благоразумие.

Жасур снова молча кивнул.

— А вот это… — Федя-ака вытащил короткую перемычку, — это мой смертный грех, который защитный контур отключал. Держи, спрячь подальше, а лучше выкинь где-нибудь за забором, как будет возможность. Не ровен час, примчатся прокурорские… до чего же пронырливые, едва ли не раньше МЧС на месте ЧП оказываются. Найдут “жучка” — посадят нас всех…

Жасур шумно сглотнул, а Федя-ака продолжил:

— Ну всё, теперь дуй в диспетчерскую, и следи за датчиком углекислого газа. Если показания поползут вниз, значит, заслонка открыта.

— Удачи… — только и смог выдавить из себя Жасур.

— Сплюнь… — коротко ответил Федя-ака, и скрылся в пыльном мареве.

Внутри трубы было темно и душно, сразу появилась одышка из-за нехватки кислорода, но Федя-ака упрямо полз вперёд. Не ради напыщенных индюков, которым стало немного жарко на банкете. Деток жалко. Детки первыми пострадают от нехватки воздуха. “А если бы там были мои внуки?” — думал он, и эта мысль гнала старого мастера вперёд.

Он зацепился плечом за какой-то штырь внутри трубы. Вроде, обошлось… Кожу, конечно содрал, ссадина ещё неделю потом будет болеть. Но не до неё сейчас… На зубах заскрипело. А вот это уже — паршиво. Скорее всего, шланг противогаза тоже повреждён. Федя-ака наскоро намотал фум-ленту на вероятное место обрыва шланга. Вроде бы, скрипеть перестало… Или это просто самовнушение?

Дышать становилось всё труднее. От нехватки воздуха и жары Федя-ака на короткий миг потерял сознание. Ему внезапно показалось, что труба начала пульсировать и извиваться как живая, сужаться и растягиваться, да так, что заветная заслонка теперь была недосягаемо далеко. В ушах зазвучал детский смех, переходящий то ли в вой, то ли в плач. Сюрреализм ситуации вернул Федю-ака в чувство, он часто-часто подышал, чтобы прогнать туман в голове. Стало немного легче.

В любом случае, нужно было ползти вперёд. Снаружи путь не казался длинным, но внутри каждый сантиметр давался с трудом. Он уже практически ослеп от пота и пыли под маской противогаза, когда руку наткнулась на что-то твёрдое. Вот она: заслонка!

Федя-ака стал ощупывать заклинивший клапан. Так и есть: дроссель не поворачивается. Не иначе, приржавел от долгого бездействия. А может быть, деформировался от удара. Это потом пусть комиссия решает… всё потом. Сейчас — дело. Федя-ака достал плоскогубцы, и снял шплинт. Теперь гайка свободна, можно попробовать её открутить. Увы, ключ из набора не подошёл, а разводной газовый ключ остался в шкафу с инструментами.

Не оставалось ничего, кроме как сбить гайку. Эх, не “повесили” бы потом все убытки на него… Федя-ака размахнулся ломом, и ударил. Не попал. Попробовал снова. И снова. В глазах снова потемнело. Он сел отдохнуть. Вроде бы, голова стала кружиться меньше; но поддаваться чувству ложного комфорта нельзя: можно потерять сознание, и остаться тут навсегда. Федя-ака встал на четвереньки, и снова подполз к заслонке.

Федя-ака потерял счёт времени. Его затуманенный рассудок не мог сейчас сконцентрироваться на чём-то ещё. Гайка казалась ему чудищем, которое надо побороть в бою на мечах. Размах. — Удар. Промазал. Ещё раз. Размах. — Удар. Мимо. Размах… — Удар! В темноте вспыхнули и тут же погасли искры. Попал! С резким лязгом лепестки разошлись в стороны, и Федя-ака едва устоял от налетевшего порыва ветра.

Дело сделано: заслонка открылась. Федя-ака устало лёг прямо тут, внутри трубы. Никаких иллюзий по поводу противогаза уже не осталось: шланг порвался ещё там, на повороте по пути сюда, и теперь он пропускал пыль словно дырявый носок. Горло обжигали сотни острых пылинок, которые наждаком саднили в груди при каждом вдохе. Федя-ака рефлекторно начал кашлять, но от этого стало только хуже.

“Неудобно будет меня отсюда вытаскивать…” — промелькнула в его голове слабая мысль. — “Надо поближе к шлюзу подползти…”

И Федя-ака пополз. И полз, пока последние силы не оставили его. “Вот тут хорошо, тут никому не буду мешать…” — подумал он. — “Надеюсь, Наргизе выплатят за меня компенсацию”. Он закрыл глаза, и провалился в беспамятство.

***

— Фирдавс… — заместитель хокима сощурился, разбирая речь, которую ему набросал спичрайтер. Ещё мельче шрифт не мог выбрать? Бумагу, что ли пожалел? Надо было надеть очки… Но в очках он был похож на енота, и потому на публике старался их не носить.

Наконец, он смог разобрать имя целиком:

— Фирдавс Абдумаликович был истинным профессионалом своего дела. Человеком с большой буквы, который героически встретил удар стихии лицом к лицу, не спасовал перед трудностями, и ценой… — чиновник снова сбился, но быстро нашёл нужную строку, — ценой собственной жизни спас наш район от массовой трагедии. Подвиг… э-э-э… Фирдавса Абдумаликовича…

Жасур стоял в стороне от траурного митинга, и почти не слышал, что говорил зам. хокима. В его голове вертелась одна и та же мысль: “А что, если бы я не запаниковал, и не отправил систему на перезагрузку? Что, если?”

Он запустил руку в карман, и нащупал там кусочек проволоки, который ему дал Федя-ака в ту злополучную ночь. Жасур достал проволочку, покрутил её в руках, а потом сжал в ладони. До крови, до хруста. Странным образом это помогло притупить душевную боль. Он снова спрятал проволочку в карман, развернулся и пошагал прочь.

Дух Старого города

С возрастом слаб стал старик глазами. Нет уж той ясности во взгляде, всё заволокло белёсым туманом. Сарвар, внук его, уговаривал пойти к врачу. А что скажет врач? — Это старость. От старости нет лекарства.

Исмоил-бобо сидел на топчане, и привычными, выверенными за многие десятилетия движениями насыпал заварку в чайник. Ему не требовались ни глаза, ни весы, чтобы отмерить нужное количество. Порции заварки он знал точно: на слух. На вес.

Теперь вода. Горячая, но не кипящая. Обязательно нужно брать водопроводную воду: та, что в бутылках — не живая, невкусная. Вот все говорят, что вкус чая делает заварка. Старый чайханщик никогда не спорил по этому поводу. Потому что не о чем спорить. Основа всего — вода. Не будет хорошей воды, и чая вкусного не будет.

Исмоил-бобо залил воду в заварочный чайник. Пока заваривается чай, он обвёл своими полуслепыми глазами махаллю. Как же быстро тут всё изменилось! Вон там был арык. Давным-давно, так давно, что и не помнит уж никто, он тоже был черноглазым мальчуганом. Бывало, после школы, а иногда — и вместо, они с друзьями бегали купаться в том арыке. Хорошее было время.

А вон там — где сейчас высятся небоскрёбы, был дом культуры. Он же там с женой и познакомился, как не помнить это место? Библиотека там была. И пирожки-гумму рядом жарили. Удивительное дело: сколько лет прошло, а вкус и аромат тех пирожков до сих пор во рту стоят. Что на прошлой неделе было — трудно вспомнить, а белый фартук хохотушки Матлюбы-хола будто только вчера видел.

Сейчас кругом небоскрёбы. Только его чайхана с пристроенным домиком на пару комнат и осталась. Маленькое лысое пятнышко среди частокола высоких зданий.

А вот и чай заварился. Исмоил-бобо сделал кайтар, дал чаю ещё минутку, чтобы созреть, и налил в пиалу. Гостям положено на донышке наливать, чтобы чай всегда горячим был. А себе — можно и побольше плеснуть. К себе можно и без уважения.

Как же сегодня тихо. Хорошо. Не гремят самосвалы, не гудят натужно двигатели экскаваторов. Всё поглотила рыжая мгла. Будто нет и не было мира вокруг. Есть этот топчан, есть старый чайник с отколотым носиком. Пиала есть, любимая, сын из Китая привёз, лет тридцать назад. А заборов нет. И котлованов нет, которые с утра до вечера роют экскаваторы. По живому режут. Там, где были вишни и урючины, там, где стояли дома, жили люди, играли дети… Ничего нет. В целом мире есть только он и тусклая мгла.

Боятся. Они все боятся испачкать руки в грязи. Старик невольно рассмеялся. Эти сильные, молодые люди боятся родного города. Сидят в своих стеклянных коробках, и с тревогой смотрят на приборы. Опасно! — говорят они. И технику свою не заводят: чтобы моторы пылью не засорялись. Неженки.

Впрочем, сверхчеловеком Исмоил-бобо себя не считал. Сколько лет Всевышний отпустит — так тому и быть. Кто мы такие, чтобы перечить воле Создателя? Ему довелось прожить долгую жизнь, не о чем сожалеть. Всё успел, всё сделал. Давно бы отправился к супруге. Да вот только эта чайхана… На кого её оставить? Сын сказал, что учиться пойдёт, чтобы не пришлось как отец — до старости гостям чай по пиалам разливать. А что плохого в том, чтобы угощать людей чаем? Разве это не достойный труд?

Из-за густого смога городская жизнь приостановилась. Ну и хорошо. Значит, и сегодня никто не придёт, не будет зудеть над ухом: продай, мол, дом с участком, продай! — А как же продашь? Эту чайхану с домом его отец с братьями строили. В этом доме он всю жизнь прожил, а чайхане — всю жизнь и работал. Как продашь? Это же словно отца своего продать. Всю жизнь свою продать. Память.

На поверхности чая образовалась плёночка из пыли. Привычным движением Исмоил-бобо дунул на чай, разгоняя плёнку, и наконец сделал первый глоток. Первый глоток — самый вкусный: терпкий, душистый, горячий. Возиться с заваркой стоит хотя бы ради этого, первого, глотка. Вот он, чай — так чай! Не то, что эти ваши пакетики…

В ворота настойчиво постучали. “Кому это дома не сидится?” — подумал Исмоил-бобо, а вслух сказал:

— Иду, иду! Кто там?

— Это я, Сарвар.

И правда, за воротами стоял Сарвар. В глухой маске на пол лица и очках его было почти не узнать. Если бы не волнистые непослушные волосы (в нашу породу пошёл парень!), то и вовсе бы не признал.

— Заходи, углим, чего на улице стоять? Я чай сейчас тебе заварю.

— Бобо, вы живой? Почему на телефон не отвечаете? — в голосе Сарвара слышалась тень тревоги.

— А зачем мне умирать? — удивился Исмоил-бобо. — Я же у себя дома, и жив-здоров пока. Это вы там у себя — снаружи — постоянно болеете.

— Не пугайте нас так! Отец вам уже раз пять звонил, меня срочно прямо с занятий к вам отправил.

— Да что мне будет-то? Я такой старый, что наверное, уже забыл, что пора умереть. — Исмоил-бобо рассмеялся, но от резкого вдоха запершило в горле, и он закашлялся.

Сарвар бросился ему помогать, но Исмоил-бобо остановил его жестом: не нужно!

— Почему вы не хотите переехать? Живёте тут один, мы же за вас волнуемся! Поедемте к нам? У нас для вас всегда угол найдётся! И чай ваш… будет, где заваривать! Какой хотите чай, такой вам купим. Хоть китайский, хоть кенийский, а хоть и цейлонский. Я вам ещё на телевизоре канал с ретро подключу…

— Я по старинке, наш чай люблю, рука привыкла уже к нему, а ваши новомодные улуны и пуэры… я такое не очень понимаю. — стал отнекиваться Исмоил-бобо.

— В воздухе висит яд, а у нас в квартире фильтры, климат-контроль, врач под боком… Поехали, а? — предпринял ещё одну попытку Сарвар.

— Яд, горишь? А яд не в воздухе, яд в сердцах. В умах. Все попрятались по своим коробчонкам, и забыли, что значит добрососедство и дружба.

— Бобо, вы меня не слышите!

— Я слаб глазами, углим, но на уши, хвала Всевышнему, ещё не жалуюсь.

— Нет, я хотел сказать, слышите, но не хотите понять… — Сарвар немного остыл, убедившись, что дед, и правда, чувствует себя удовлетворительно. — Ну, я тогда пойду…

— Как это, “пойду”? — возмутился Исмоил-бобо. — Останься хоть пиалу чая выпить, пыль в горле размочить.

— Да я же… — слабо стал сопротивляться Сарвар, уже зная заранее, что дед его просто так не отпустит.

— Да-да… знаю я вас. Вечно бежите куда-то. — заворчал дед. Но это так, без личной злобы, просто чтобы отвести душу. — Сейчас мигом чай будет. Ты же знаешь, у меня чайник всегда горячий для гостей. Давай, садись на айване, отдохни немного. Сейчас орешки принесу, специально для тебя приберёг. Хороший миндаль, наш, горный. В ваших супермаркетах такой не продают.

— Да есть у нас всё… — хотел возразить Сарвар, но Исмоил-бобо отрезал, выглядывая из кухни: — Именно такого — нет.

Он вынес блюдце, на котором россыпью лежали разные сухофрукты, орешки, мелкие конфеты, кусковой сахар нават… Поставил на стол: вот, угощайся!

Миндаль, и правда, был необычный. Мелкий, невзрачный. Сарвар из вежливости попробовал одно ядрышко. — А ведь вкусно! Орешек мелкий, но вкус насыщенный.

Дед принёс чайник и пиалы. Не иначе, специально держал для гостей праздничный набор. Посуда чистая, видно, что мыли буквально утром. Будто знал, что надо гостей ждать…

— А, это… — дед понял немой вопрос в глазах внука, — Да, ты не думай, я же тут не один. И дня не проходит, чтобы не пришли. То строители, то пожарные, то СЭС наведываются. Ну, это ничего. Уж пиалушечки чая мне для них не жалко. Они не плохие люди, это просто их работа.

Сарвар закрыл рот, который сам непроизвольно открылся от удивления.

— Ну всё, чай готов. Давай, пей, пока не остыл. — с этими словами Исмоил-бобо налил в пиалу душистый напиток.

Сарвар отхлебнул чай. На зубах скрипнула пыль; но чай, и правда, был неплох: бодрящий, терпкий, с лёгкой горчинкой.

— Халву бери, — пододвинул дед блюдце, — Мне столько не съесть, высохнет же, жалко…

— Ну завтра ещё поедите, — поскромничал Сарвар.

— Бери-бери, не жалей. Завтра уже не то будет.

— Ух, ну и погода сегодня, да? — решил сменить тему Сарвар. Когда не знаешь, о чём говорить, говори о погоде.

— Посмотри на эту пыль, углим. Что ты видишь? — похоже, сегодня у деда было философское настроение.

— Ну… грязный воздух… — вопрос поставил Сарвара в тупик, и он брякнул первое, что пришло на ум.

— Йо, товба… — протянул страдальчески Исмоил-бобо, покачивая головой. — Каждая пылинка — это история. Это частички стен, что снесли. Это глина тандыров, что разломали. Пот, которым обильно полита земля. Прах наших предков. Понимаешь? Ты видишь тысячелетия истории, поднятые порывами ветра.

— Да, наверное… — неловко согласился Сарвар.

Зазвонил сотовый телефон. Сарвар мельком глянул на экран.

— Иди уже, — ухмыльнулся Исмоил-бобо, — Слышу же, как ногами под столом нетерпеливо перебираешь…

— Да я просто сидеть на топчане не привык… — стал оправдываться Сарвар.

— Всему своё время. — примирительно изрёк Исмоил-бобо. — Не дело молодым весь день сидеть со стариками. Пока ноги бегают, надо бегать. Успеешь ещё в старости посидеть. Иди.

— Я завтра приеду, бобо. — сказал Сарвар, поднимаясь на ноги, — Продукты привезу, и маски нормальные.

— Приезжай, — кивнул старик, глядя куда-то сквозь глиняный дувал, в кружащуюся рыжую мглу. — В этом доме всегда рады гостям.

Сарвар ушёл. Скрипнула калитка, Исмоил-бобо остался один. Он налил себе ещё чаю. Пар, поднимаясь над пиалой, смешивался с пылью, сплетаясь в причудливые узоры, напоминающие арабскую вязь.

— Ну вот, — тихо сказал он пустоте. — Мы снова остались с тобой одни.

***

Анвар заглушил мотор экскаватора, вылез из кабины, и спрыгнул на землю. После грохота дизеля тишина утра показалась осязаемой, почти живой. Такое бывает накануне бури или большой беды. Его сердце кольнуло нехорошее предчувствие.

— Ну, чего встали? — крикнул прораб, поправляя белоснежную каску. — Что там, опять: дед бухтит? На шум жалуется?

— Да вот, тихо сегодня как-то, начальник… Непривычно. — отозвался кто-то их рабочих.

— Иди, проверь, — приказал прораб Анвару.

— А чего сразу я? — насупился Анвар.

— Потому что, пока я тут начальник! — отрезал прораб.

Пришлось подчиниться.

Анвар обошёл вокруг забора. Подошёл к калитке. Не заперто. Странно.

Он аккуратно заглянул внутрь, опасаясь самого худшего. Не самое приятное зрелище — обнаружить деда, который решил дать дуба именно в его смену… Но внутри было пусто.

Начальник, вытянув шею, напряжённо наблюдал за Анваром издалека: мол, что там?

— Тут пусто! — с облегчением выдохнул Анвар! — Никого нет дома!

— Отлично! — обрадовался прораб, — Значит, родственники всё-таки уговорили деда уехать. Все за работу! У нас план простаивает!

Затем он обратился к Анвару:

— Давай, быстро залезай в свой экскаватор, и чтобы к вечеру дувал был разобран.

— Тут… это… — нерешительно начал Анвар.

— Ну что?! — начальник начал терять терпение.

— Из чайника пар идёт. Может быть, хозяин в магазин ушёл? Неудобно получится, если он вернётся, а мы тут забор ломаем…

— Ты нормальный, вообще? — покрутил пальцем у виска прораб. — Там дед жил, слепой на один глаз, инвалид первой группы. Он же даже по своему двору наощупь передвигался. Куда он денется?

— Ну… всё равно. Давайте подождём.

— Да ну вас… — прораб устало махнул рукой. — Я схожу покурить, а как вернусь, начнём.

— Не по-божески это как-то… — Анвар стоял, потупившись, боясь поднять на начальство глаза.

— Тут мне тут давай без этой вашей… религии! — взвился прораб. — Что не по-божески?

— Чайник, — коротко ответил Анвар. — Чайник горячий.

— Ну и что? Деда утром увезли, чайник не успел остыть. Ломайте!

— Не, начальник, нельзя. Примета плохая — дом рушить, пока очаг не остыл. Беда будет. Давайте часок подождём. Остынет — тогда и снесём.

Прораб чертыхнулся: всё надо самому делать! Тронул чайник — и сразу отдёрнул руку. Горячо!

— Ладно. Подождём. Перекур.

Они курили час. Чайник всё ещё оставался горячим.

Ждали до вечера. Чайник не остывал. Прораб заглянул в очаг: пусто. Огня нет. Но чайник кипит. Пар тонкой струйкой поднимается из носика. И вода не выкипает. Аномалия какая-то…

И на следующее утро чайник был на месте, и исправно кипел.

— Ну всё, поиграли, и хватит! Сносите халупу! — приказал прораб.

— Тебе надо, начальник, ты и сноси, — с этими словами Анвар бросил ключи под ноги прорабу. — Я ломать не буду. Там шайтан… или святой. Я грех на душу брать не хочу. У меня дети.

— Я тоже не буду, — буркнул другой рабочий.

— И я… — раздался голос из толпы.

— И я — тоже, и я… — похоже, вся бригада решила саботировать стройку.

Когда на другой день прислали другую бригаду, рабочие сразу заявили, что дом авлиё-бобо трогать не будут. Прораб грозил уволить всех без содержания, но рабочие побросали каски, и ушли.

Шли дни, недели, наступила осень, а потом и зима пришла.

Сменялись бригадиры и прорабы, пригоняли стройбат и нацгвардию. Неизменным оставалось одно: забор стоял, а за ним — на очаге стоял чайник, и тихо кипел, словно незримый хозяин всё так же, как пятьдесят лет до этого, каждый день без выходных ждал гостей в своей чайхане.

***

Девушка-гид поправила бейджик и улыбнулась группе туристов выходящих из автобуса.

— А теперь, дамы и господа, жемчужина нашей экскурсии. Обратите внимание: прямо посреди современного архитектурного комплекса мы бережно сохранили уникальный памятник истории, это аутентичная чайхана с подлинным, не реконструированным интерьером. Такая отменная сохранность — целиком и полностью заслуга национального агентства по развитию туризма.

Она указала на аккуратный глинобитный домик, окружённый бронированным стеклянным забором. Перед входом стоял турникет и касса с терминалом для оплаты по Face ID. Над старой калиткой висела неоновая вывеска на трёх языках: THE SPIRIT OF THE OLD CITY / ДУХ СТАРОГО ГОРОДА / ESKI SHAHAR RUHI.

— Цена билета чисто символическая, — щебетала девушка-гид. — Зато внутри вы увидите уникальный артефакт: Вечный Чайник. Учёные говорят, что это редкий геотермальный феномен, утечка магнитного поля Земли на тектоническом разломе; но местные жители верят, что там живёт дух хранителя. Подходите, пожалуйста, поближе. Фотографировать можно, трогать — нельзя, по соображениями безопасности, конечно.

— Ну да, ну да… — скептически кто-то хмыкнул из толпы. — Знаем мы эти ваши… нерукотворные чудеса…

Но толпа туристов всё же потянулась к кассе, чтобы лицезреть воочию чудесный агрегат.

За толстым стеклом, на пыльном очаге стоял старый чайник с отбитым носиком. Над ним вился лёгкий, едва заметный парок.

Чайхана Исмоила-бобо продолжала работу. Он теперь никуда не торопился. Он остался.