Выбор

Глава 1

Детские глаза смотрели восторженно на пичужку, что выпевала свою песенку на кустике. Ее простая песня, будила детские воспоминания. Снова воскресение, запахи шанег. Шипение чего-то на печи. Бабушка копошилась на кухне. В окно заглядывало весеннее солнце. Не хотелось вставать, но запахи картофельных шанег вытаскивали из кровати.

Старик сидел у тропинки и смотрел на птичку. Седые длинные волосы, борода делали его похожим на доброго кудесника.

Тихо, совсем тихо из кустов вышел человек. Спутанные темные волосы, грязная, изодранная одежда и беспокойные глаза, выдавали в нем опасного то ли бродягу, то ли бежавшего каторжника.

— Здравствуй, мил человек. Садись рядом и поешь, чего Бог послал.

Бродяга оглянулся по сторонам и присел на поваленную березу.

Старик отломил кусок черного хлеба, развернул аккуратно тряпочку, там оказалась соль, и предложил все это бродяге.

— Не бойся меня, — старик ласково смотрел на молодого бродягу. Никого здесь больше нет. Кроме нас.

Молодой бродяга быстро жевал хлеб и напряженно смотрел на старика.

— Где тут река Ярнивая? — голос бродяги был хриплый, простуженный.

— Недалеко, верст пять будет, — старик, склонив голову, глянул на бродягу.

— Ты, это… деньги есть… — бродяга подался к старику.

— Нет у меня денег. Да и не нужны они мне.

— А если я поищу?

Старик засмеялся. Его смех был детским. Так смеются дети, когда взрослые говорят явную глупость.

Что-то знакомое было в глазах старика. Бродяга пытался вспомнить, но от голода мешались мысли, да и ощущение опасности никуда не делось.

— Скоро кончится твоя дорога. Отдохнешь маленько. А потом … — старик покачал седой головой.

У Матвея мелькнула мысль, — не убрать ли старика. Не дай Бог сдаст и снова мучения…

— Ты это … не шали. — старик строго посмотрел на бродягу. — ты что себя убить хочешь?

Старик смотрел в глаза Матвея и словно видел его изнутри. Будто понимал его мысли, его желания.

Ну как можно … этого странного, помешанного человека убрать? — Мысли Матвея неожиданно потекли в сторону детства. Запах воскресных пирогов, шарканье бабушки и её приговоры…

Когда Матвей вышел из своих грез, старика уже не было. И следов его тоже. То ли почудился, то ли взаправду был. Матвей осмотрелся, но ничего уже не напоминало о старике. Он поднялся, вздохнул и направился дальше.

***

Темно-синие сумерки выползали из подворотен, переулков, узких улочек на широкую освещенную улицу. Из окна было видно прохожих бредущих по своим делам. Изредка торопясь, проезжали кареты.

В ресторане было тепло. Между столами сновали половые. Пахло дамскими духами.

За столом сидели двое. Молодой человек с темными волосами, среднего роста и полноватый мужчина с пробором на правую сторону.

— Илья Петрович, ну так думать не совсем верно, — говорил молодой человек.

— Это почему же? Все так и устроено. И устроено вполне справедливо.

— Счастье и свобода не должны быть только у избранных. Все должны иметь право радоваться жизни.

— Ну так, и пусть радуются. В меру своего положения и места в жизни, — у мужчины начинали блестеть глаза. — Богу богово, кесарю кесарево.

Молодой человек замешкался, он пытался подобрать слова, чтобы выразить свои мысли.

Мужчина продолжил: « Ведь что такое свобода? У крестьянина своя свобода, у него свои границы, он например никогда не сможет побывать за границей. У рабочего — своя свобода, также ограниченная своими границами. Только умные могут раздвигать свои границы. Конечно с помощью денег. А как по-другому?»

— Да причем здесь деньги? Задача умных людей дать свободу более глупым. Раздвинуть их границы! Дать им возможность съездить за границу!

— А нужна ли глупым заграница? Ну конечно нет! — мужчина налил из графина молодому человеку и себе водки, и не чокнувшись, они выпили.

Мужчина оглядел зал, словно он искал кого-то. Его глаза вглядывались в людей, он явно кого-то ждал.

— Вот смотри, Матвей, — мужчина провел рукой по сторонам, — вокруг нас одни купцы, да богатые люди. Нет ни одного рабочего, или крестьянина. Нет даже приказчиков. А почему?

— Ну, это же ресторан…

— Разумеется ресторан. Здесь сидят умные люди. Люди — хозяева жизни. Они имеют деньги. Они управляют своими делами, своими людьми, своими деньгами. Они управляют собой, наконец.

— Но мы тоже здесь сидим.

— Да мы тоже здесь. Человек умеющий управлять собой, сможет и управлять другими. И вот для чего все это управление? Ну конечно, для свободы! Больше денег, больше свободы!

Молодой человек посмотрел в сторону, на молодую даму. Дама делала вид, что слушает своего спутника, а на самом деле поглядывала на Матвея.

Через несколько секунд к столу подошли двое мужчин в штатском, и, не спрашивая разрешения, присели на свободные стулья.

— Ну-с, молодой человек, — один, который постарше, положил левую ладонь на стол, — будьте любезны встать и спокойно, подчеркиваю, спокойно выйти с нами из ресторана.

Другой достал из кармана бумагу и сказал: « Это ордер на ваш арест.»

Когда молодой человек выходил из ресторана в сопровождении мужчин, он оглянулся, и увидел, что мужчина, с которым он был за столиком, шепчется о чем-то с половым и что-то отдает ему, похожее на деньги.

Небольшой городишко появился на реке не так давно. Раньше здесь было поселение вогулов. Но пришли купцы, и поселение стало расти. Появились большие дома, на реке мельница молола зерно, мещане ходили на службу. Из лесу приходили вогулы и сдавали шкуры купцам, те в свою очередь отправляли все это в столицу. Появились лавки с разными товарами. Поговаривали, что и золотишко недалеко нашли.

Ресторан, хотя он больше походил на кабак, располагался на центральной площади. Невысокий мужчина с темной бородой прошел по краю площади, незаметно оглянулся по сторонам и вошел в ресторан.

Он быстро посмотрел по сторонам и направился в угол, туда, где стояла пальма. Он сел за стол и заказал рыбу. Мужчина явно кого-то ждал. Утром в ресторане народу, было немного. Купцы, чиновники, барышни сидели, пили, ели.

Подвыпивший купец шумно вкатился в ресторан и оглядел зал. И почему-то он направился к пальме. Там он увидел мужчину, пьяно развел руками и свалился на стул.

— Извини, здесь удобное место. Человек, водки и мяса!

Мужчина сидел и внимательно смотрел на купца.

— Ну-ну, не смотри на меня так… я тебе ничего не сделаю, — купец поправил волосы и наклонился к мужчине. — Вот, гуляю… сделку хочу обмыть. Ты не против?

Мужчина поморщился и согласился.

— Вот ты скажи, господин хороший, в чем радость простого человека, а? Вот, к примеру меня?

Ответа купец не дождался. В кабак вошли две женщины. И сразу сели за ближайший столик. Обе быстро взглядом обежали зал, и не найдя ничего интересного, заговорили о своем.

Купец пытался что-то сказать, но снова ему не удалось. В кабак один за другим зашли двое мужчин. Похожие на чиновников средней руки, они сразу направились к женщинам. Одна из них, наклонив голову, посмотрела на чиновников, потом на подругу, кивнула мужчинам, и те сели за столик.

— Смотри, — купец кивнул на женщин, — быстро как всё. Деньги есть! И весь вопрос…

Купец начал говорить и пытаться философствовать, но принесли водку и он замолчал.

Матвей, а это был он, повзрослевший, поседевший, ждал своего человека. Наблюдая за людьми, он рассеяно кивал надоевшему купцу. Вот купец снова обратился к Матвею.

— Ты, посмотри, — кивнул головой купец, и Матвей насторожился. Откуда-то из двери, что вела в кухню, появился городовой. Матвей принял пьяный вид и облокотился на локоть, слушая купца. Тот улыбнулся, и кивнул на городового.

— Тоже здесь пасется, мало ему жалованья! Все хотят денег. И ты хочешь! Скажи, нет…?

Наконец городовой ушел и купец снова предложил выпить. Матвей не отказался.

— Вот люди думают — что они управляют жизнью. Ан нет! Вот вошел городовой и все изменилось. Все зашевелились. Бабы эти с чиновниками, да и ты, господин хороший…

Вот и нет для нас здесь свободы. А почему? Да просто нет денег, и все! Были б у меня деньги, ну больше конечно, я бы думаешь сидел здесь с тобой, водку пил? Ну нет! Был бы я где-нибудь в Европах, на каких-нибудь водах. Гулял бы, выбирал бы женщин…

Надоел купец Матвею. И пришлось решать вопрос. Вовремя в кабак ввалилась пьяная толпа. Матвей подошел к буфетчику и попросил чаю покрепче. У буфета стоял совсем пьяный здоровый мужик, похожий на деревенского старосту. Матвей легонько толкнул его. Тот стал поворачиваться, и Матвей толкнул его сильнее. Этот староста с поворота махнул рукой, Матвей еле успел увернуться. Староста снес с прилавка несколько стаканов.

Матвей крикнул: «Наших бьют!». Словно этого и ждали в кабаке. Ввалившаяся толпа с радостью ввязалась в драку. Скоро по залу перемещалась орущая толпа. Летали кулаки, смачные звуки доносились со всех сторон. Брань отражалась от неровного потолка, и растекалась по залу.

Собеседник Матвея, купец был тут же. Он с удовольствием махал кулаками. И даже покрякивал при каждом попадании.

В дверях ресторана появился мужчина. Он спокойно скользнул взглядом по дерущимся, и, увидев, Матвея, направился к нему. Неожиданно воющая и матерившаяся толпа покатилась на мужчину. Тот пытался избежать столкновения, но не успел. Толпа покатилась дальше, и вдруг женский визг разорвал воздух: «Зарезали, зарезали…».

Матвей кинулся ко входу, растолкав дерущихся, склонился к раненому. Финский нож торчал по рукоятку в груди мужчины. Хватая воздух, мужчина шептал: «Матюша, записка в кармане… ты… это… помоги отцу моему… он один… у меня… остался…».

Матвей вытащил записку, глаза его сощурились, он искоса посмотрел на молчащую толпу, потом поднялся и вышел. Когда ворвались городовые, мертвый мужчина лежал в луже крови, и вокруг уже было совсем мало народу.

***

В полуземлянке было две комнаты. В одной была спальня атамана, в другой он обедал и собирал товарищей на разговор. Вот и сейчас в этой комнате было шесть крепких мужичков, да еще в углу сидел старик, и со всех сторон пахло потом и дегтем.

Первым разговор начал мужичок с порваным ухом.

— Атаман, давай решать по ярмарке. Ты говорил, что это последнее дело, потом мы разойдемся. Ярмарка на носу, а мы ничего и не решили.

Все посмотрели на Матвея. Именно он был атаманом.

— Да. Это последнее дело. Потом разойдемся. Документы на днях будут готовы на каждого. После дела выдам.

— Ну, мы тебе конечно верим. Но разговоры идут, что денежки не полностью есть. Сказывают, что ты в проценты часть денег отдал. Что скажешь?

Матвей заметно помрачнел. Коротко глянул на всех и сказал: «Кто не верит мне, тому могу деньги сейчас отдать…, но он никуда не уйдет, пока с ярмаркой не закончим.»

Мужичок, который говорил, заметно сник и начал оправдываться: «Да я чего, я ничего…»

Матвей предложил высказываться по будущему делу на ярмарке.

— Выбираем купца побогаче, и все, — высокого роста мужчина опустил большую ладонь на стол.

— А как охрана? Там ведь не только городовые будут, там охрана ярмарки будет? — подал голос, мужчина, сидевший за столом справа от атамана.

— Да, главное взять, а там… отобьемся. Что в первой что ли… — раздалось с другого конца стола.

— Как отобьемся? Кому хочется помирать? Там охраны понаедет. По-другому надо, — спор над столом разгорался.

Скоро уже все кричали и махали руками.

Атаман хлопнул рукой об стол. Все замолчали.

— Никто не должен помереть. После дела все поделим и разойдемся. Пока я не услышал, как все дело устроить. Сейчас разойдемся, а завтра вечером снова соберемся, и каждый должен придумать свой способ, как решить это дело.

Атаман сидел за столом и смотрел на свечу. Воск со свечи оплывал, медленно очень медленно стекая в бронзовую подставку.

Старик, который сидел в углу, подал голос: «Ты Матвей не переживай. Все будет как надо.»

— Будет… как надо… — протянул Матвей, — а как надо, кто это знает?

— Вопрос не в том, как взять деньги, а в том, как уйти потом. Чтобы не нашли, не повязали.

— Да я боюсь, когда заначу достану, чтобы поделить деньги, передерутся все. За деньги друг друга порежут.

— Вот за это не бойся. Ты со своей долей уйдешь, а общак своим близким друзьям оставишь, они и разделят по справедливости.

И тут старик предложил план ограбления. Это было неслыханно. И сначала Матвей категорически отверг этот план. Поразмыслив, он согласился.

— А зачем тебе деньги? — старик прихлебывал густой черный чай. — Ну, говорил мне сынок, твой дружок-то. Мечтали вы про именье свое. Чтобы можно было спокойно жить и не бояться никого.

Он говорил, что ты хочешь за границей дом купить и ездить туда. И что? И это все?

— Ничего ты, старик не понимаешь. Ты вот всю жизнь бедным прожил. Каждую копейку считал…, а я так не хочу. Я свободу люблю. А деньги, большие деньги это и есть свобода! Никто меня не тронет, никто слова худого не скажет. Хочу сюда еду, хочу туда…

— Свобода говоришь. Вот сейчас посмотри. Ты и твоя ватага. Ты управляешь ею, и сам зависишь от нее. Без них бы ты не имел столько денег. Нету у тебя здесь свободы.

Вот ты сейчас думаешь, как же обстряпать это дело с ярмаркой. Думаешь, думаешь и бросить это думанье не можешь. Выходит не отпускает оно тебя. Ты опять не в свободе. А кто захотел это дело обделать? Ты! Выходит ты сам себя загнал за ворота. И крутишься там сейчас и ничего другого делать не можешь.

Матвей со злостью посмотрел на старика. — Если бы ты не был отцом моего друга, конец бы тебе пришел за такие слова.

Матвей отпустил старика и долго лежал, раздумывая. Какая она свобода? Настоящая свобода. В конце концов, скоро его мечта осуществится, и у него будет много денег. Перед тем как собрать ватагу, Матвей промышлял небольшими грабежами. После того, как он сбежал с каторги, все его мысли поменялись. Сейчас он не был наивным молодым человеком, который всех хотел осчастливить.

У него было трое близких друзей, с ними он провернул после побега несколько дерзких ограблений. Вначале они просто гуляли, проматывая все деньги. Потом он рассказал о своей мечте, о свободе, и они решили, что будут копить деньги для будущей счастливой жизни.

Через некоторое время их ватага насчитывала уже больше двадцати человек. Условие приема в банду были такие — с каждого грабежа откладывалась часть в общак. Когда общак достигнет суммы в пятьсот тысяч рублей, тогда он будет поделен на всех оставшихся членов ватаги.

И вот последнее ограбление, близких друзей осталось двое. Ну и дед. Старик был отцом одного из друзей, погибшего совсем недавно в ресторане. Как и обещал, Матвей принял его к себе и как мог заботился о нем.

***

— Это невозможно! Это что у вас здесь делается? Я привез товар и что… у меня нет товара… — дородный купец стоял перед столом полицейского и брызгал слюной.

— Занимаемся, занимаемся, — полицейский вытирал пот со лба и что-то писал на бумаге.

— Когда вы их всех перевешаете. Честному народу жить невозможно. Ограбили, ограбили, подчистую ограбили… давайте что-нибудь делайте!

Полицейский еле выпроводил взбешенного купца. Да и было отчего. Целый воз пушнины разбойники вывезли. И никаких оправданий купец не хотел слышать.

В участке собрались доверенные люди. Урядник, его помощник и судья города. Решали всего два вопроса: доводить дело до суда или уничтожать разбойников на месте.

— Уйдут разбойники в Китай! И все, не возьмем больше их. У меня сведения верные. Атаман хочет раздать по долям награбленное, и скрыться. Это их последний разбой был. — урядник заметно нервничал.

Осложнял решение вопроса тот факт, что у разбойников были большие суммы денег, много пушнины и золота. Как быть с этим. Сдавать в казну? Ну, это глупо. Раздать тому кого ограбили? Еще глупее…

В конце концов, порешили так: чтоб неповадно было другим, уничтожить разбойников на месте, то есть где поймаем, там и уничтожим. А их добычу … поделим между собой по справедливости. Ну, можно полицейскому, кто будет заниматься поимкой, премию дать.

Началась охота на разбойников. Во все места, где жили люди, полетели секретные депеши. Одни письменные, другие устные, но смысл их был один: тому кто выдаст расположение разбойников, будет большая премия. Очень большая.

Через неделю понесли донесения. Народ старался как мог. Все хотели награду. Но ценного было мало. И вот на исходе десяти дней пришла информация. База разбойников была в Кривых скалах, что посередине Гемского хребта.

Казалось, что вот, обложили разбойников, но не тут-то было. Ускользнули они, не иначе кто-то предупредил их. Ушли буквально за день до того, как полиция нагрянула на лагерь разбойников. Пустые землянки, потушенные костры, обложенные камнями, и большая полуземлянка, скорее всего атаманская.

До урядника дошла информация, что разбойники ушли на Комарьинское болото. Болото тянулось на сорок с лишним верст. Полицейские с привлеченными после ярмарки охранниками закрыли все выходы из него. Жителям окрестных поселений, строго настрого запретили принимать лихих людей.

Вопрос времени, когда они выйдут из болота. Однако у урядника в запасе была одна задумка, один потайной вариант, о котором знал он и еще один человек.

Сроку на поимку разбойников урядник определил три недели.

***

Разбойники пробирались по болоту. Вовремя предупрежденные, они быстро собрались и ушли. Перед уходом было короткое совещание. Сначала крепко спорили, потом голос подал старик. Он предложил уйти на болота, там почти в середине был каменный остров. На острове была пещера, в ней и отсидимся. Снова начали спорить, но атаман сказал свое веское слово и все засобирались.

Разбойники добрались до пещеры, она оказалась не такая уж большая. Двадцать три человека еле помещались в ней. Правда в глубине пещеры был темный ход. Узкий и мрачный он таился почти в самом полу. Спросили у старика, однако тот не знал, куда ведет этот ход.

Сначала пересчитали припасы. Оказалось если экономить, то можно протянуть месяц с небольшим. Атаман тут же назначил ответственного за съестные припасы. Стали решать, как быть с огнем. На первое время дров хватит, но как быть дальше. Поблизости деревьев не было, вернее были, но худосочные березки и сосенки не спасали положение.

Когда в замкнутом пространстве собирается большая толпа, то естественно через некоторое время начинаются распри. В пещере ссоры начались из-за карт, вернее проигрыша. Играли на долю в общаке. Никто точно не знал сколько денег кому причитается, все доверяли атаману. Пока же он никого не подводил.

Времени было много. Играли в карты. Однажды мужичок из-за проигрыша, когда проиграл свою долю, схватил нож и кинулся на обидчика. Их разняли, но проигравший затаил злобу. Ему здесь было уже нечего делать. Его доля была проиграна, и он был пустой. Отыграться он не мог, карты забрал атаман.

Шло время, еды было мало, развлечений никаких, люди устали. Некоторым стали по ночам чудиться огоньки на болоте. Начали поговаривать, что леший по ночам ходит. А один, так тот вообще кикимору видел. Понемногу начиналась паника.

И на самом деле воздух, пропитанныйболотными миазмами, плохо действовал на психику и настроение разбойников.

Сам атаман стал ловить себя на странных мыслях. Он начал задумывался — а зачем он здесь? Нужен ли он кому-то? И кто ему нужен? Однако же не будь его, разбойники давно бы передрались, и скорее всего утонули бы в болоте. И старик бы не помог.

А старик больше молчал. Иногда его скупые замечания просто доводили до бешенства. Он спрашивал — зачем тебе деньги, Матвей? Ты не умеешь с ними обращаться. Когда они кончатся, ты снова пойдешь на разбой? Даже если ты уедешь в Европу, там ты никому не нужен. И будешь ты тосковать по России… хотя и России ты тоже не нужен. Она обойдется без тебя…

В такие моменты хотелось убить старика. В последнее время Матвей еле сдерживался. Да и товарищи тоже начали ворчать. Ссоры и скандалы участились.

Атаман чувствовал, что-то назревает в его команде. Люди не понимали, как они могут спастись. Все равно всем виселица. За разбой, тем более годами продолжавшийся, каторги не давали, сразу смерть.

Однажды, когда еды оставалось совсем мало, старик прошептал атаману, — пойдем поговорим.

Ночь шептала, светилась далекими ведьмиными огоньками. Воздух был тяжелым, спертым, словно в глухом подземелье.

— Так вот Матюша, скоро конец нам будет, и так, и так. Что скажешь?

— Конец… — протянул Матвей, — а всему бывает конец…

— Матвей, есть один способ. Но не для всех он. Можно спастись, — старик словно подталкивал атамана.

— Это как, не для всех? То есть я спасусь, а остальные что … все … в могилу?

— По-другому не получится.

-Н-е-ет. Я своих товарищей не брошу. Какие никакие, они люди. Они жизнью рисковали…, а я что… вот так и брошу всех?

Старик на мгновенье показался самим чертом, искушающим душу человека.

Так ни до чего ни договорившись, они вернулись в пещеру. Грозное молчание встретило их. Костер еле тлел. Лица разбойников были в темноте, лишь глаза их изредка поблескивали. И вдруг началось.

— А-а-а, — с диким криком один из разбойников бросился на атамана. Тот машинально отбросил его. Но остальные тоже с воплями кинулись на Матвея. Атаман отбивался от рук, от ног, а в голове прыгала мысль — всё, это начало конца…

— Не давай ему уйти…

— Живьем его, живьем …

— Веревками его опутывай, веревками…

Скоро атаман и его двое ближайших помощников лежали связанные, во рту каждого был кляп.

Напротив горел костер, никто уже не экономил дрова. И среди всех суетился старик.

— Ну вот, и хорошо. Справились. Утром понесем их полиции, и там сдадим. И будет нам великое послабление. Обещали только каторгу, а виселицы не будет. Если живого принесем.

— Ну ты, дед, молодец! По гроб жизни тебе обязаны будем, — один из разбойников похлопал по плечу старика.

— Это не все, ребятушки. — дед подкинул дров в костер, — мне атаман по секрету выдал, где он деньги и золотишко хранит. Так что из болота без меня выйдете. А я возле выхода в сторону уйду, схоронюсь.

— Это как, старик, сбежать решил? — здоровый разбойник подвинулся к старику и взял того за шкирку.

— Ну что, вы ребятушки, куды я от вас денусь. Откопаю деньги, да золото, и искать вас буду. По острогам, да каторгам. Там кого подкуплю, кого подмажу, в общем вытащу я вас, и поделим мы все.

— А если кинешь ты нас, старик? Да сбежишь с нашими деньгами и золотом?

— А зачем мне столько денег? Мне много не надо. Приткнусь к кому-нибудь из вас, и буду доживать век свой. Ну что, ребятушки? Лады?

Разбойники поспорили немного между собой, и на том порешили — довериться старику. А если кто сдаст старика, того и на каторге, и в остроге найти и удавить.

Атаман слушал это все и недоумевал. Как это? О чем говорит старик. Ничего он старику не говорил, никто кроме атамана не знает, где схоронено золото и деньги.

Немного повозившись, разбойники уснули. Только атаман, да двое его друзей не спали. Неожиданно Матвей почувствовал, как кто-то шепчет ему на ухо. Неизвестный говорил, что сейчас освободит его, и поэтому не надо сопротивляться. Атаман ощутил, как веревки его стягивающие, расслабляются, и наконец, он может спокойно растереть онемевшие руки.

Когда Матвея освободили, он потребовал от незнакомца освободить также его друзей.

Всё, все трое свободны. Но что делать, куда двигаться? Незнакомец потянул вглубь пещеры. Когда подползли к норе, которая была в конце пещеры, незнакомец первый полез туда, следом он потянул атамана. Последний из друзей атамана замешкался. И видимо он заерзал ногами и задел камень, который покатился, и его стук разбудил разбойников. В пещере раздались крики.

Разбойники обнаружили пропажу беглецов. Сначала разбойники кинулись к выходу, потом один крикнул, что беглецы ушли по норе в конце пещеры. Засветили факелы, и все увидели торчащие из норы ноги. Они стали вытаскивать за ноги беглеца, но тот крепко уцепился руками, и не поддавался. Тогда разбойники стали от бешенства колоть ножами ноги беглеца.

Тем временем незнакомец быстрым шепотомторопил всех.

Они ползли и ползли. Казалось целая вечность прошла, пока они остановились. Звуков из пещеры не было. Их товарища скорее всего схватили.

Когда зажгли факел, то увидели старика, который почесывал бороду. Атаман схватил его и слегка придушил. Старик выпученными глазами давал понять, что хочет все объяснить.

Отдышавшись, старик начал говорить. По его словам выходило, что он понял, что в среде разбойников созрел заговор. Они хотели схватить атамана и сдать его властям. Среди них был предатель. Старику ничего не оставалось делать, как притвориться, что он принял сторону заговорщиков. Без него они не смогли бы выйти из болота. Тропинку знал только он. Поэтому он и решил спасти атамана и его друзей.

Разбойники продвигались по пещере несколько часов. Факел почти не зажигали. Экономили. Иногда встречались развилки, и тогда старик ненадолго задумывался. Старик знал примерно, куда тянется пещера. И вел в ту сторону, в какой ему казалось, болото кончается.

Старик сначала уверенно двигался вперед, однако скоро он стал сомневаться, и однажды вдруг сказал.

— Все! Я запутался. Не знаю куда двигаться.

— А раньше знал? — голос атамана звучал глухо.

— Раньше я чуял, где солнце всходит, где заходит. Сейчас вот запутался. Очень много поворотов.

Что оставалось делать атаману с товарищем? Только надеяться на чутье старика.

Скользкие стены пещеры были к тому же холодными. Ощущение замкнутого пространства давило. Казалось, что вот сейчас обвалится потолок и всё… конец, мучительный конец. Раздавит как курёнка.

По ощущениям прошло несколько дней, как они были в пещере. Похоже, старик начал сильно сдавать. Иногда он говорил странные вещи. Словно просил у кого-то прощения. Иногда он страшно ругался. В такие минуты хотелось его убить.

У Матвея были свои видения. Вначале это были деньги, много денег, затем золото, потом был блеск алмазов и драгоценных камней. Потом пошли женщины. Десятки красивых девушек танцевали вокруг него…

Товарищ Матвея тоже маялся от видений. Иногда он тихо стонал и просил прощения. В такие моменты вспоминались свои грехи. В минуты отрезвления все понимали, что это, скорее всего, действовал болотный газ, который просачивался сквозь трещины пещеры.

В одном из ходов они попали в яму полную воды. Там чуть не утонули.

Как-то одновременно все начали видеть страшных чудовищ. Огромные морды с горящими глазами и длинными клыками преследовали их. Молитвы сначала спасавшие, потом перестали помогать. И неконтролируемый гнев заставлял их рычать, и делать дикие выпады ножом против этих чудовищ.

Никто не хотел сдаваться. В минуты просветления они понимали — это голод, это газы, это сдавливающее пространство сводит их с ума.

Матвею казалось, что вот-вот что-то должно случиться. Либо пол пещеры провалится, либо потолок обрушится… А может кто-то из чудовищ оживет, и нападет, и будет рвать и кромсать живую плоть.

Мысли путались, и уже казалось, что не по пещере они передвигаются, а по подземному миру. И вся нечисть, что там живет, повылезала из всех щелей и вот-вот накинется на беглецов.

Они понимали, что полностью заблудились. И единственным, что их двигало, была злость. Злость на себя, на людей, которые загнали их под землю, на жизнь, которая так поступила с ними. Ведь каждый из них, даже старик, думали, что это не конец, это не может быть концом. Что всё пройдет, и именно ему разрешат жить дальше. Они то молились, то проклинали то высшее существо, что управляло их жизнями.

Матвей двигался посередине, первым был его товарищ, старик уже часто отставал. Беглецам приходил конец. Сколько они еще протянут. Ну, сутки, ну двое…

Они ползли по длинному узкому ходу. Факел уже не горел, спички кончились. И только упрямство двигало ими. И вот тогда Матвей застрял.

Застрял он в области грудной клетки. Его руки и плечи были впереди, а таз и ноги сзади. Он попытался закричать, но из простуженного горла раздались только хриплые звуки. Друг его уполз далеко вперед, и его не было слышно. Старик отстал, и неизвестно было, то ли он умер, то ли где-то отдыхает.

Вот сейчас Матвей почувствовал всю толщу земли над собой. Стало страшно, нет … жутко. Паника охватила его. Усилием воли он подавил её. Но он прекрасно понимал — она вернется, она свое возьмет.

Матвей пытался спокойно рассуждать. Он не первый раз застревал в пещерных ходах, но так как сейчас это было впервые. Да и сил почти не оставалось. Что-то внутри Матвея начало кричать — сдавайся, сдавайся!

Тело то покрывалось липким потом, то ослабевало настолько, что невозможно было пошевелить ни одним пальцем. В те моменты, когда паника накрывала его, тело начинало дергаться, извиваться из стороны в сторону. Потом разом затихало, словно умирало.

В довершение ко всему снова появились морды чудовищных животных. Они лезли со всех сторон, и Матвей стал чувствовать, что сходит с ума.

Было трудно сосредоточиться на одной мысли. Атмосфера вокруг стала становиться темно-фиолетовой. Звуки стали раздаваться со всех сторон.

Где тот предел, который может выдержать психика человека? Одни ломаются раньше, другие позже. Матвей держался изо всех сил. Какой-то круг владел им. То он ощущал свое задыхающееся тело, зажатое в земле, то активизировались морды, то снова фиолетовые волны колыхались вокруг него. Он держал из последних сил оборону. Он не собирался сдаваться. Пусть он умрет, но не сдастся.

И тут, когда уже он готов был умереть, пришла новая волна образов. Он ощутил свежий воздух. Он был на рыбалке с отцом. Отец рассказывал куда надо забрасывать лесу, где водится рыба. Он видел, как встает солнце, как свежий ветерок гонит маленькие волны по реке…

Он решил сдаться. Пусть будет, что будет. Пусть он сойдет с ума. Пусть он будет вопить, рыдать, как женщина, пусть он будет жалким червем на этой Земле. Перед такой силой, какая нападала на него ему не устоять. Он … сдался …

Все изменилось. Морды пропали. Страхи исчезли. Даже тело перестало дрожать. Ослабленный Матвей улыбался. Легкость чувствовалась во всех членах. Все мысли улетучились. Ощущение счастья владело им. Он был здесь и сейчас. Не было прошлого, не было будущего. Был он и была Земля. Сейчас она была не опасна. Она была матерью его, и он знал, что с ним ничего не будет.

Сзади кто-то толкнулся в его ноги. Старик, конечно, это старик. Чуть погодя, спереди раздался еле слышный крик: «Матюша, сюда, сюда!»

Матвей легко, даже не было никакого удивления, выполз из препятствия, и устремился на голос товарища. Сзади поспешал старик.

Вот они на свободе. Грязные, худые и счастливые. Нора, из которой они выползли, находилась на обрывистой стороне небольшого оврага. Весь овраг зарос молодыми сосенками и дыру эту, было совсем не видно.

Было раннее утро. Солнце еще не вышло из-за деревьев. Но его появление призывали мелкие пичужки. Они радовались солнцу и не обращали внимания на подземных жителей этого леса.

Матвей смотрел на товарищей и улыбался. Возможно, впервые за долгие годы он легко и просто радовался тому, что он дышит, смотрит, чувствует свои руки, ноги. Внутри зрело понимание, что скоро это прекратится, и он снова окажется в реальной жизни, и снова придется решать насущные задачи. Но пока он улыбался…

Товарищи тем временем стали собирать сосновые верхушки. Они давали их Матвею, и он жевал их. Сами сидели рядом и тоже улыбались.

— Ну, что атаман, командуй, — подал голос старик.

Пришлось Матвею вернуться в реальную жизнь. Он объяснил товарищам, где находятся деньги и ценности. Там же были новые документы. Он сказал им, чтобы взяли оттуда сколько им надо, остальное оставили.

Они не поверили, когда узнали, что Матвей с ними не пойдет. Друг стал уговаривать, но старик что-то понял и остановил его. Друг стал спрашивать — куда же Матвей пойдет. Бывший атаман обвел глазами лес, прислушался к посвистыванию пичужки и сказал: «Земля большая, она меня не оставит теперь. Пойду я искать себя, того которого я потерял давным-давно».