Василий Васильевич Галин

Вторая мировая война. Политэкономия истории

Василий Галин

Вторая мировая война. Политэкономия истории. Том 5

Апокалипсическое настроение охватило нынче землю.

Нас уже не оставляет ощущение близящегося рока.

В. Шубарт, 1939 г.

Сайт Автора: Galin.biz

Версаль

Война не имела себе равной в истории по напряжению и по жестокости, с какой уничтожались человеческие жизни и имущество. Мир, в свою очередь, должен был открыть новый путь, ведущий к лучшему международному взаимопониманию… к устойчивому и справедливому миру.

Э. Хауз, советник

американского президента В. Вильсона1

На Парижской мирной конференции, подводившей итог Первой мировой войне, «нашей первой задачей, – указывал премьер-министр Великобритании Д. Ллойд Джордж, – было заключение справедливого и длительного мира, и основание новой Европы на принципах, предотвращающих возникновение войн навсегда»2.

Первые идеи восстановления вечного мира появились уже на следующий год после начала Первой мировой: в сентябре 1915 г. Циммервальдская международная социалистическая конференции выдвинула Манифест, в котором, указав на «империалистический характер войны», призвала к миру «без аннексий и контрибуций», на основе самоопределения народов. В мае 1916 г. к воюющим сторонам обратился американский президент В. Вильсон, который, сформулировав свои основные принципы демократического мира, призвал к «миру без победы».

Однако официальные круги противоборствующих сторон фактически проигнорировали послание президента. Вместе с тем в 1916 г., после побед ген. Брусилова, в Англии и Франции были созданы комитеты по выработке условий предстоящего мирного договора. 22 января 1917 г. Вильсон снова призвал положить конец войне, без завоевателей и побежденных: «разрешение вопроса, когда та или иная сторона остается раздавленной и исполненной духом мщения, – пояснял президент, – не даст безопасности в будущем.Это должен быть мир без победы»3. Ответ от союзников по Антанте последовал всего через несколько дней в Декларации премьер-министра Франции А. Бриана4.

Фактическим ответом на эту Декларацию стала февральская революция в России: 14 (27) марта с манифестом «К народам всего мира» обратился Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов, который призвал к «всеобщему миру без аннексий и контрибуций на основе права наций на самоопределение». В апреле В. Ленин, в своих программных «Апрельских тезисах», призвал к братанию на фронте, к миру «без аннексий и контрибуций», и немедленному переходу ко второму этапу революции – к социалистической революции[1].

Рассматривая мирные предложения и настроения союзников по Антанте, друг президента и американский посол в Лондоне У. Пэйдж приходил к выводу, что «Мир… принесет такие же проблемы, как и сама война. Я не могу думать о худшей задаче, чем длительные конференции союзников с их противоречивыми интересами и амбициями… И, конечно, многие будут недовольны и разочарованы, и, возможно, из этих разочарований могут произойти новые войны…»5.

«Мирные намерения» союзников действительно практически не выходили за рамки тех традиционных взглядов, которые господствовали в Европе в последние столетия. Они утверждали господство тех империалистических принципов, в которых война рассматривалась лишь, как форма проявления свободной конкуренции между народами. Настроения союзников, все более усиливавшиеся с приближением победы, не оставляли в этом никаких сомнений. И вдруг на европейском горизонте неожиданно сверкнул луч надежды: «Что за великий человек, – писал в те дни Дж. Кейнс – пришел в Европу в эти ранние дни нашей победы!»6

Этим человеком был американский президент В. Вильсон. Основные принципы его послевоенного мира покоились на «четырнадцати пунктах», подготовленных в исследовательском бюро Э. Хауза. В них, империалистическому «миру» европейцев, были противопоставлены новые принципы – принципы «демократического мира»[2]. Американская пресса восторженно встретила предложения своего президента: «Вчерашнее обращение президента Вильсона к конгрессу, – провозглашала «New York Tribune», – будет жить, как один из величайших документов американской истории и как одно из неизменных приношений Америки на алтарь мировой свободы»7.

Предложения президента несли надежду измученным войной народам Европы. Вильсона горячо встречали «в Париже, Лондоне и в английской провинции. Повсюду его приветствовали как вождя нового крестового похода за права человечества»8. «Невозможно было слушать документ, который зачитывал президент Вильсон…, не ощущая при этом, что всемирные проблемы поднимаются на новые высоты, – восклицала лондонская «Дейли мейл», – Старые представления национального индивидуализма, тайной политики соперничества в вооружениях, насильственных аннексий для своекорыстных целей и безоговорочного государственного суверенитета были подняты, хотя бы на одно мгновение, на более высокий уровень, где реально вырисовывалась перспектива организованной моральной сознательности народов, гласности международных соглашений и правления с согласия и для блага управляемых. Как долго продлится это мгновение?.. Сейчас этого никто сказать не сможет. Можно сказать только то, что вчера в зале конференции царил дух созидания чего-то нового, чего-то неотразимого. Все речи были выдержаны в тоне людей, которые поистине не боятся творения собственных рук, а, наоборот, вполне сознают смелость попытки создать новую хартию для цивилизованного и нецивилизованного человечества»9.

Передавая свои ощущения, от переговоров с Вильсоном и Ллойд Джорджем, 78 летний французский премьер Ж. Клемансо писал: «Я чувствую себя, словно сижу между Иисусом Христом по одну сторону и Наполеоном Бонапартом с другой». Вильсон по его словам «верит, что все можно сделать при помощи формул и «14 пунктов». Сам Бог удовлетворился десятью заповедями…». Отношение Вильсона к своей миссии характеризовал его ответ на предложение французов посетить опустошенные войной районы Франции: «Это негативно повлияет на мое хладнокровие… Даже если бы Франция целиком состояла из орудийной воронки, это не должно изменить конечного решения проблемы»10.

«Мне действительно кажется, – подтверждал Ллойд-Джордж, – что в начале настроенный идеалистически президент вполне серьезно считал себя миссионером, который должен спасти бедных европейских язычников от векового поклонения ложным и жестоким богам…». Наиболее наглядно эти настроения проявились тогда, «когда президент… решил объяснить нам, почему христианству не удалось достигнуть своих высоких идеалов. «Почему, – спросил он, – Иисусу Христу до сих пор не удалось убедить весь мир последовать его учению? Потому, что он проповедовал идеалы, не указав практических мер к их достижению. Вот почему я предлагаю вам план для достижения его целей»11.

Свой миссионерский ответ на 14-ть пунктов Вильсона Ллойд Джордж дал 25 марта, в своем «Меморандуме из Фонтебло», включавшем проект мирных условий. «Меморандум…» начинался с фразы: «прочный мир должен быть основан на справедливости…, нам никогда не простят и не забудут проявления несправедливости и высокомерия в час победы»12.

«Мы ехали в Париж, – пояснял британский дипломат Г. Никольсон, –

Однако еще до того, как отзвучали восторженные речи, переговоры о будущем мире пошли совсем не в том направлении, который провозглашали организаторы конференции. Победители споткнулись уже на первом вопросе:

Перемирие

Окончание войны, по инициативе американского президента, должно было начаться с подписания перемирия между сражающимися сторонами. Однако эта, очередная мирная инициатива Вильсона, как и все предыдущие, не вызвала восторга у «союзников».

«Не лучше ли нанести немцам поражение и дать немецкому народу возможность почувствовать подлинный вкус войны, – отвечал президенту Ллойд Джордж, – Это не менее важно с точки зрения мира на земле и лучше, чем их сдача в настоящий момент, когда германские армии находятся на чужой территории». «Было бы тысячекратно обидно, если бы мы прекратили битву до того, как разобьем их полностью на Западном фронте, – пояснял британский дипломат Х. Рэмболд, – Мы обязаны загнать их в их звериную страну, ибо это единственная возможность показать их населению, что на самом деле представляет собой война»14. Петен, Першинг и Пуанкаре настаивали на энергичном продолжении боевых действий. В Штатах республиканцы напоминали Вильсону старый лозунг генерала У. Гранта: «безоговорочная капитуляция». Противник президента сенатор Г. Лодж требовал «идти в Берлин и там подписать мир»15.

Столкнувшись с открытым сопротивлением своим взглядам, Вильсон был вынужден обмениваться нотами с немцами без оповещения своих «союзников». Споры длились бы еще долго, если бы представитель президента ультимативно не потребовал от «союзников» принять американские условия мира. В противном случае Хауз пригрозил заключением сепаратного мира с Германией. Можно представить, какое влияние оказал этот ультиматум на «союзников», в финансовом и материальном плане уже давно и полностью зависевших от своего американского партнера16.

«Европа, – пояснял Кейнс, – находилась в полной зависимости от продовольственных поставок из Соединенных Штатов, а в финансовом отношении вообще, абсолютно была в их милости. Европа не только была должна Соединенным Штатам более того, чем могла заплатить, но и нуждалась в дальнейшей массированной поддержке, которая только и могла спасти Европу от голода и банкротства. Никогда еще ни один философ не держал в руках подобного оружия, связывающего правителей этого мира»17.

Как ни странно, в Германии инициативы Вильсона так же не встретили особого энтузиазма: «Условия перемирия стремятся нас обезоружить…, – указывал фактический главнокомандующий немецкой армией ген. Э. Людендорф, – если… требования будут направлены на умаление нашего национального достоинства или лишат нас возможности защищаться, то наш ответ будет, во всяком случае, отрицательным»18. Военно-политическая элита, несмотря на подавляющее превосходство противника, истощение ресурсов и наступающий голод, горела желанием продолжать войну. «Чтобы добиться мира, – пояснял свою настойчивость Людендорф, – нам нужно было военной победой поколебать положение Ллойд Джорджа и Клемансо. До того о мире нечего было и думать… я не мог верить в какой-либо достойный нас мир»19.

Однако в словах Людендорфа уже звучали нотки пессимизма: «В общем, наши войска дрались хорошо, но некоторые дивизии… явно неохотно шли в атаку; это наводило на определенные размышления… С другой стороны, такие факты, как задержка войск у найденных складов и поиск отдельными солдатами продовольствия в домах и дворах, приводили к тяжелым сомнениям. Эти явления указывали на недостаток дисциплины… Отсутствие старых кадровых офицеров сильно давало о себе знать… К тому же в первой половине войны рейхстаг смягчил дисциплинарные взыскания…, был отнят самый действенный способ дисциплинарного взыскания, а именно замена строгого ареста подвешиванием… В другое время смягчение наказаний пошло бы на пользу, но теперь оно оказалось роковым… Антанта своими значительно более строгими наказаниями достигала большего, чем мы»20.

Но если на фронте военная дисциплина в той или иной мере еще сдерживала эксцессы и брожения, то в тылу уже вовсю бушевала революция. Так же, как и годом раньше в России, в Германии «большинство запасных частей… перешли на сторону революционеров»21. «Германия – прямым ходом движется к революции…, – вспоминал об октябре 1918 г. немецкий дипломат Г. фон Дирксен, – Повсюду маршировали матросы с красными флагами… В начале ноября был «захвачен» Магдебург, и стало вопросом нескольких дней, когда и Берлин постигнет та же участь». В Германии ясно ощущалась смертельная опасность «всеобщего хаоса и замедленного падения в пропасть… Коммунисты захватили власть… в Бремене, Саксонии и в Руре…»22.

Немецкие последователи русских большевиков – независимые социалисты и спартаковцы требовали немедленного мира на любых условиях. В начале ноября над Берлином развевались красные флаги. К. Либкнехт провозгласил свободную Германскую социалистическую республику. Транспаранты над демонстрациями, отличавшимися чисто немецкой дисциплиной, требовали «Свободы, Мира, Хлеба!». Солдаты массами переходили на сторону восставших. Сменивший Людендорфа, командующий немецкой армией ген. В. Гренер сообщал Вильгельму II, что армия больше не будет подчиняться ему. Это заявление подтвердили все высшие чины германской армии: «Войска не выступят против своей страны…, Они хотят лишь одного перемирия немедленно»23.

Четыре года страна стояла, как скала, а сейчас, – восклицал Гренер, – зараженная ядом большевизма она превратилась в труп: «Везде… и полностью уничтожалась способность отечества к обороне. Исчезла гордая германская армия, которая выполнила невиданные в истории дела и в течение четырех лет противостояла превосходящему по силам противнику»24. Западный фронт рухнул, солдаты толпами сдавались в плен. «Мир созерцал с удивлением эти события и не мог понять, что происходит: слишком невероятным являлся развал гордой и могущественной Германской империи… Но Антанта, – отмечал Людендорф, – еще опасалась нашей силы, которая в действительности была уже уничтожена, и продолжала делать все возможное, чтобы использовать благоприятный момент, поддерживая посредством пропаганды процесс нашего внутреннего разложения, и вынуждала нас заключить мир илотов…»25.

С немецких генералов слетел их боевой пыл, революция виделась им гораздо большей опасностью, чем даже мир Вильсона. Теперь они уже сами требовали мира, пугая союзников большевистской угрозой: «Наш заслон против большевиков стал уже очень тонким и едва ли был достаточным. Генерал Гофман и я, – вспоминал Людендорф, – подчеркнули, что опасность большевизма очень велика, и настаивали на необходимости сохранить пограничный кордон»26. Эти опасения полностью разделял Ллойд Джордж: «Величайшая опасность в данный момент заключается… в том, – писал он своим партнерам по «Сердечному согласию», – что Германия может связать свою судьбу с большевиками… Такая опасность не химера… Если мы благоразумны, мы предложим Германии такой мир, который, будучи справедливым, покажется

Но главнокомандующий союзными войсками маршал Ф. Фош не поддавался на эти угрозы: «До тех пор, пока германские делегаты не примут и не подпишут предложенные условия, военные операции против Германии остановлены не будут». Зачем Эрцбергер пугает союзников большевизмом: «Иммунитет к нему исчезает только у наций, полностью истощенных войной. Западная Европа найдет средства, как бороться с этой опасностью»28. «Немцы, – приходил к выводу Клемансо, – пользуются большевизмом как жупелом, которым они хотели бы запугать союзников»29.

В то же время союзники сами были полностью истощенны войной и под давлением ультиматума Хауза они все больше шли у него на поводу. Тот же Фош писал: «Я вижу в подписании перемирия только преимущества. Продолжать борьбу в текущих условиях означало бы подвергать себя огромному риску. Примерно пятьдесят или сто тысяч французов погибнут при достижении необязательной цели. Я буду в этом упрекать себя всю оставшуюся жизнь. Крови пролито достаточно. Все, хватит». «Я, – отвечал Клемансо, – полностью с вами согласен»30. Соглашение о перемирии было подписано 11 ноября 1918 г.

«Я боюсь того, – откликнулся на этот акт командующий американскими войсками в Европе ген. Дж. Першинг, – что Германия так и не узнает, что ее сокрушили. Если бы нам дали еще одну неделю, мы бынаучилиих». И действительно, после подписания перемирия генерал фон Айнем, командир 3-й германской армии, обратился к своим войскам: «Непобежденными вы окончили войну на территории противника»31. Принимая парад у Бранденбургских ворот, Эберт говорил солдатам: «Враг не победил вас. Никто не победил вас»32. Армия возвращалась домой гордым маршем, она осталась непобежденной. Немецких солдат Германия встречала торжественно и радостно, как «героев» покоривших почти всю Европу. Вся Германия восклицала: «Мы не победили, но и не проиграли…»33.

К признанию ответственности за Первую мировую войну немцев, осенью 1919 г., призовет только идейный лидер германской социал-демократии К. Каутский: «германский народ гнуснейшим образом обманут своим правительством и… вовлечен в войну. Теперь это… должно быть признано всеми честными элементами Германии… Это будет лучшим средством для Германии приобрести вновь доверие народов и устранить у победителей влияние милитаристической политики насилия, которая в настоящее время стала самой сильной угрозой покою и свободе всего мира»34.

В тот же год, одним из лекторов для противодействия революционной пропаганде среди солдат, военное командование Мюнхена направит, только что оправившегося от ран, бывшего ефрейтора. Спустя четыре года он напишет: объяснение причины катастрофы Германии проигранной войной является наглой «сознательной ложью»35. Виновниками катастрофы, будущий фюрер назовет «партийно-политическую шваль» Эбертов, Шейдеманов, Бартов, Либкнехтов… «Разве эти апостолы мира не утверждали…, что только поражение германского «милитаризма» обеспечит германскому народу небывалый подъем и процветание? Разве именно в этих кругах не пели дифирамбов доброте Антанты и не взваливали всю вину за кровавую бойню исключительно на Германию?»36

Между тем принципы мира, предложенные Вильсоном, действительно подкупали своей демократичностью. «Послания президента Вильсона сделали столько же, сколько голод и жестокие потери на поле боя, чтобы сломить упорное сопротивление немецкого народа»37, – приходил к выводу экс премьер-министр Италии Нитти, «слова Вильсона, который пообещал справедливый мир…, полностью сломили ту силу сопротивления, которая еще оставалась»38.

В соответствии с принципами, установленными Вильсоном, должна была осуществляться и процедура перемирия: «Характер контракта между Германией и союзниками…, – пояснял Кейнс, – ясен и недвусмысленен. Мирные условия должны согласоваться с обращением президента, а предметом занятий мирной конференции является обсуждение деталей их проведения в жизнь. Обстоятельства, сопровождающие этот контракт, носят необычайно торжественный и связывающий характер, ведь одним из его условий было согласие Германии принять статьи перемирия, которые были таковы, что делали ее совершенно беспомощной. Так как Германия обезоружила себя в уповании на контракт, то для союзников было делом чести выполнить принятые на себя обязательства; если эти обстоятельства допускали двусмысленное толкование, то союзники не имели права использовать свое положение, что бы извлечь для себя выгоду из этой двусмысленности»39.

Однако, как отмечает историк Дж. Фуллер, «союзники не выполнили своих обязательств. Вместо этого поставив Германию в беспомощное положение, они, во-первых, отказались от процедуры, применявшейся на предшествовавших мирных конференциях, включая переговоры в Брест-Литовске, а именно устные переговоры с представителями врага, во-вторых, на всем протяжении конференции не снимали блокады, в-третьих, союзники разорвали в клочья условия перемирия»40.

«Все наши средства принуждения действуют или мы намерены пустить их в ход, – подтверждал У. Черчилль в своем выступлении в палате общин 3 марта 1919 г., – Мы энергично проводим блокаду. Мы держим наготове сильные армии, которые по первому сигналу двинутся вперед. Германия находится на грани голодной смерти. Информация, которую я получил от офицеров, посланных военным министерством в Германию и объехавших всю страну, показывает, что, во-первых, германский народ терпит величайшие лишения, во-вторых, есть огромная опасность того, что вся структура германского национального и социального устройства может рухнуть под давление голода и нищеты. Именно теперь настало подходящее время для мирного урегулирования»41. Именно в этот момент, повторял в своих воспоминаниях Черчилль, «победители продиктовали немцам либеральные идеалы западного мира»42.

Конференция открылась 19 января 1919 г. в Зеркальном зале Версаля, в тот же день и в том же месте, где в 1871 г. было провозглашено создание Германской империи[3].

«Уполномоченные 27 наций, собрались в Версале… Глядя на знакомые лица, я понял, – писал вл. кн. Александр Михайлович, – что перемирие уже вызвало пробуждение самых эгоистических инстинктов: основы вечного мира вырабатывались теми же государственными людьми, которые были виновниками мировой войны. Спектакль принимал зловещий характер даже для видавших виды дипломатов. Бросалась в глаза фигура Артура Бальфура… Вот и я, – казалось, говорила его капризная усмешка. – Я готов принять участие в мирной конференции в обществе всех этих старых лисиц, которые сделали все от них зависящее, чтобы поощрить мировую бойню. В общем, ничего не изменилось под солнцем, несмотря на уверения газетных публицистов… За исключением американской делегации, состоявшей из весьма неопытных и неловких людей…, все остальные делегаты были виновниками преступления 1914 года»43.

Лига Наций

Мы способны создавать действенные миротворческие организации не более чем люди 1820-х годов способны были построить электрическую железную дорогу. И все-таки мы уверены, что наша задача вполне реальна и, возможно, уже близка к разрешению.

Г. Уэллс44

В Англии комиссия, по обсуждению «старой идеи» о создании Лиги Наций, была создана в январе 1917 г. Во Франции палата делегатов приняла постановление о создании Лиги Наций 5 июня 1917 г., в целях «обеспечения прочных гарантий мира и независимости

Создание Лиги Наций стало первым вопросом, поставленным на Парижской конференции американским президентом: «С созданием Лиги Наций, – провозглашал Вильсон, – спадет пелена недоверия и интриг. Люди смогут смотреть друг другу в лицо и говорить: мы братья, у нас – общая цель. В Лиге Наций у нас есть теперь договор братства и дружбы»47. Лига Наций рассматривалась Вильсоном, как фундамент, «как первооснова, необходимая для постоянного мира»48.

Однако, несмотря на полное единодушие в вопросе создания Лиги Наций, ни одна из Великих Держав не была готова поступиться ради нее своими интересами[4]. Англия держалась за свои священные принципы «блестящей изоляции», которые на протяжении веков давали ей полную свободу действий, обеспечивая ее мировое лидерство. Отказываться от своих преимуществ Лондон не собирался. Лед тронулся, когда США разрешили Лондону ввести в совет Лиги пять своих доминионов: Канаду, Австралию, Индию, Новую Зеландию и Южную Африку. Хауз обосновывал этот шаг своей страны тем, что «вернейшей гарантией мира во всем мире является тесная политическая дружба народов, говорящих на английском языке»…, «успех Лиги в значительной мере будет зависеть от прочного сотрудничества между Соединенными Штатами и Великобританией с ее заморскими доминионами»49.

Для привлечения на свою сторону Италии, Вильсону пришлось пойти против собственных принципов – отрицания тайных договоров, и фактически гарантировать помощь Италии в овладении Трентино, которую Англия и Франция обещали Италии по Лондонскому тайному договору.

Для Франции Лига наций имела какое-либо практическое значение только в случае, если она могла защитить ее от Германии. В этих целях Франция потребовала создания международной военной силы, действующей под контролем Лиги наций. Вильсон ответил категорическим отказом, поскольку «конституция Соединенных Штатов не допускает подобного ограничения суверенитета страны; лорд Р. Сесиль занял подобную же позицию в отношении Британской империи… заседание было прервано, причем создалось очень тяжелое положение»50. Франция уступила только после того, как американский президентпообещалпомощь Франции в случае «неспровоцированной агрессии Германии».

Оставались сами Соединенные Штаты, в которых вопрос создания Лиги наций встретил непреодолимое сопротивление. «Несомненно, народ Соединенных Штатов в подавляющем большинстве стоит за Лигу наций. Это я могу заявить с полной уверенностью, – комментировал существовавшее положение Хауз, – однако есть многовлиятельных кругов, в особенности среди людей, относящихся с предубеждением к Великобритании, которые оказывают весьма значительное сопротивление в вопросе о Лиге»51.

Позиция «влиятельных американских кругов», которые сначала поддерживали планы Вильсона, определялась тем, что они представляли себе Лигу Наций, как своеобразное «акционерное общество», где США имея абсолютное экономическое превосходство, фактически получали бы контрольный пакет над управлением всем миром. Эти настроения подогревал сам Вильсон, который заявлял: «Становясь партнерами других стран, мы будем главенствовать в этом союзе. Финансовое превосходство будет нашим. Индустриальное превосходство будет нашим. Торговое превосходство будет нашим. Страны мира ждут нашего руководства»52. Комментируя свои слова, Вильсон цитировал южноафриканского генерала Сметса: «Европа ликвидируется, и Лига Наций должна быть наследницей ее огромных достояний»53.

Европейцы почувствовали эту угрозу, таящуюся в новых принципах международной демократии провозглашенных Вильсоном. По мнению Клемансо, они создавали возможность вмешательства во внутренние дела европейских империй. «Недопустимо, чтобы президент Вильсон диктовал нам, как должен управляться мир, – восклицал, отражая общие настроения премьер-министр Австралии У. Юз, – Если бы спасение цивилизации зависело только от Соединенных Штатов, то цивилизация была бы сегодня в слезах и цепях»54.

Противодействие союзников по Антанте заставило американцев засомневаться в достижимости их глобальных целей. Госсекретарь Р. Лансинг 19 мая 1919 г. приходил к выводу, что Лига Наций бесполезна для Америки, что эффективно преодолеть сопротивление других великих держав США не смогут55. Защищать же, в рамках Лиги Наций, статус-кво дряхлеющих Европейских империй, уже поделивших мир между собой, было явно не в интересах Америки.

И «влиятельные круги» предпочли возвращение Соединенных Штатов к политике изоляционизма. Поясняя ее принципы, экс-президент Т. Рузвельт заявлял: «Мы не интернационалисты, мы американские националисты»56. Но даже изоляционизм, сам по себе, казался уже паллиативом. Утверждая новые принципы американской внешней политики, самый громкий противник Вильсона сенатор Г. Лодж пояснял: «Это не изоляционизм, а свобода действовать так, как мы считаем нужным, не изоляционизм, а просто ничем не связанная и не затрудненная свобода Великой Державы решать самой, каким путем идти»57.

Американский Конгресс отказался ратифицировать Версальский договор. Потрясенным европейским союзникам «без особых церемоний» было предложено лучше изучать американскую конституцию58. Этим решением Вашингтона, – по словам Черчилля, – Лиге Наций был нанесен «смертельный удар»59. «При такой эгоистической точке зрения никакое моральное усовершенствование международных отношений невозможно, – подтверждал, комментируя решение американского Конгресса ген. Н. Головин, – потому, что всякий духовный идеал достижим лишь для тех, кто готов бороться за его достижение, а не только говорить о высоких принципах. Добрыми намерениями вымощена дорога в ад»60.

О последствиях провала своих усилий, президент Вильсон предупреждал еще до начала версальской конференции: «Я не могу принять участие в мирном соглашении, которое не включало бы Лигу наций, потому что такой мир через несколько лет приведет к тому, что не останется никаких гарантий, кроме всеобщих вооружений, а это будет гибельно»61.

Вместе с уходом США из Лиги Наций теряли силу и британские гарантии Франции, находившиеся в зависимости от обязательств США. Франция оставалась один на один с Германией. Правда борьба за мир не прекратилась, но из принципа сосуществования, она отошла в область стратегических интересов Великих Держав… Вашингтон, следуя своей стратегии «неограниченной свободы», в августе 1921 г. заключил сепаратный мир с Германией. Мирный договор провозглашал, что США будут пользоваться всеми привилегиями, которых им удалось достичь в 1919 г. в Париже, но не признают никаких ограничений, содержавшихся в послевоенной системе мирных договоров.

В 1928 г. США попытаются перехватить лидерство в мировых делах, посредством инициирования, вместе с Францией, многостороннего пакта об отказе от войны как орудия национальной политики. Пакт Келлога по своей идее вступал в конкуренцию с институтом Лиги Наций. Но на деле, как отмечала консервативная «Нью-Йорк ивнинг пост», это был чисто декларативный документ: «Пакт означает как будто так много, но на деле означает так мало»62. Даже многие сторонники пакта, подтверждал Нью-Йоркский «Джорнал оф коммерс», считали его лишь «красивым жестом»63. Пакт Келлога изначально носил характер лишь морального обязательства, а интерпретации, внесенные Англией и США, вообще фактически дезавуировали его.

Единственным государством, которое сразу без всяких

Однако скоро наступило разочарование, как докладывал нарком иностранных дел М. Литвинов Сталину в мае 1930 г.: «В настоящее время всем ясно, что пакт Келлога никакого влияния на разоружение не оказал. Англо-французское морское соглашение…, англо-американское соглашение, закончившееся Лондонской конференцией, с ослепительностью молнии показали, что, несмотря на десятилетние разговоры в Лиге наций о разоружении и на пакт Келлога, капиталистические государства намерены и впредь строить свои внешнеполитические планы и взаимоотношения на соотношении военно-морских сил, на учете новых войн…»64.

Французы не строили иллюзий и начали вкладывать миллиарды в постройку оборонительной линии на границе с воинственным соседом. За 1928–1935 гг. на укрепление границ будет ассигновано 4,5 млрд франков чрезвычайных кредитов. Военные расходы Франции в этот период составляли 4–6 % ВВП.

20 сентября 1932 г. президент США Г. Гувер заявит, что Версальский договор касается только Европы65. А в 1935 г. принцип американского изоляционизма будет закреплен в Законе о нейтралитете.

Репарации

Эгоистические интересы обыкновенно вызывают самообман. Жадность бывает слепа. Нельзя доверять эгоизму и корыстолюбию, чтобы обеспечить мир. Эгоизм не обеспечивает в мире ничего, что стоило бы оберегать. Эгоизм выплачивает высокие дивиденды, но растрачивает капитал…

Д. Ллойд Джордж66

Репарации внешние

Человечество не доросло еще до действительного проведения в жизнь начал «объективной» справедливости… каждый народ защищает свою «субъективную справедливость», свое «субъективное понимание права».

Н. Головин67

Принцип репараций, утвержденный в соглашении о перемирии, гласил, что Германия возместит весь убыток, причиненный немцами гражданскому населению союзников и их имуществу. Однако после заключения перемирия европейские представители Антанты потребовали включить в репарационные платежи, помимо ущерба гражданских лиц еще и косвенные убытки, и военные расходы, тем самым, по сути, превратив репарации в контрибуцию.

Британская комиссия по исчислению репараций, составленная из ведущих представителей правительственных, деловых и научных кругов (отражая мнение Объединенных торговых палат и Федерации британской промышленности) исчислила общую сумму только прямых расходов союзников на войну в 24 млрд ф. ст., проценты по этой сумме составляли 1,2 млрд ф. ст. ежегодно. Таким образом, общая сумма репараций исчислялась в 40 млрд ф. ст. (177 млрд долл.)68 Министр финансов Франции определил общую сумму немецких компенсаций в 200 млрд долл. с выплатой в течение 34 лет69, американцы остановились на – 22 млрд долл.70

Ллойд Джордж назвал эти цифры: «дикой и фантастической химерой»71. Общая сумма компенсаций, которую требовали Лондон и Париж72, была эквивалентна 265–300 тыс. тонн золота73, и в 2,5 раза превосходила величину довоенного национального богатства Германии74, или в 200 раз – сумму, которую французы заплатили немцам в 1871 г. и которую французы считали тогда чрезмерной75. Тем не менее, 27 февраля 1919 г. «англичане и французы пожелали невозможного, требуя, чтобы Германия оплатила всю стоимость войны…»76.

Лидеры обеих оппозиционных партий британского парламента: либералов и лейбористов, обещали заставить Германию заплатить за все «до последнего фартинга»77. Не отставала, по словам итальянского экс-премьера Нитти, «наглая и невежественная пресса, которая обманула общественность, убедив ее в том, что Германия может платить 20 или 25 миллиардов долларов в год»78. Общество «не удовлетворено термином «предел платежеспособности», который может означать все и ничего…, – заявлял газетный магнат Нортклиф, – Опасаюсь серьезных волнений в стране по этому поводу»79. За безусловную выплату репараций выступил даже такой консервативный и авторитетный журнал, как «Экономист»80.

Во Франции министр финансов Л. Клоц, по словам Ллойд Джорджа, «возбуждал неосуществимые надежды» и с упорством «всегда отстаивал взгляд, что Германия может и должна заплатить полностью… Весьма способные люди, как Тардье (будущий премьер-министр) и другие почтенные французские государственные деятели, в том числе Думер, впоследствии президент республики, разделяли этот взгляд»81.

Ллойд Джордж сам виноват в этих непомерных требованиях, заявлял в ответ Кейнс: «Они заплатят за все», он сделал лозунгом своей избирательной кампании. «Политический инстинкт не подвел Ллойд Джорджа. Ни один кандидат не мог противостоять этой программе»82. «Не к чему порицать политических деятелей, – оправдывался Ллойд Джордж, – Если они не поведут за собой общественное мнение, которое лишь одно дает им авторитет, они непременно потерпят неудачу»83. «Мы, – пояснял Ллойд Джордж, – явились в Париж уже связанные неоднократными заявлениями по поводу мирных условий, обеспечившими нам поддержку народа и его готовность идти на жертвы, что только и дало нам возможность продолжать борьбу до полной победы»84.

Европейские «премьер-министры далеко не обладали полнотой верховной власти, – подтверждал Хауз, – Разбудив во время войны народные страсти, – а это являлось изведанным средством воюющих сторон, – они породили франкенштейнское чудовище, перед которым они теперь сами были беспомощны. Они могли идти на компромисс, если они были достаточно искусны, но уступать им не позволили бы»85.

Действительно, на всем протяжении конференции английская и французская пресса обвиняла своих премьер-министров в том, что они обманули доверие своих избирателей «позволив Германии легко отделаться»86. А лидеры оппозиции, по словам Ллойд Джорджа, «проявляли исключительную готовность воспользоваться любым недовольством среди сторонников правительства, чтобы вступить в сношение с недовольными и добиться свержения кабинета»87.

При этом союзники сами признавали невозможность удовлетворения Германией всех претензий победителей. Этот факт фиксировала ст. 232 Версальского договора, в которой отмечалось, что «союзники и ассоциированные члены признают, что ресурсы Германии… неадекватны требованию компенсации всех потерь и убытков»88. Финансовый советник президента Вильсона Н. Дэвис, оценивал текущие платежеспособные возможности Германии в 3 млрд. ф. ст., а максимальные, с частичным покрытием в немецких марках, в 6 млрд ф. ст. При этом в американском меморандуме отмечалось: «целесообразно ли с политической точки зрения потребовать от Германии такую большую сумму…, все это может в конце концов повлечь за собой отказ от мирного договора и привести к нарушению всеобщего мира»89.

Советник президента Хауз вообще считал бесполезным пытаться исчислять величину репараций: «Несомненно, что они были больше того, что Германия могла бы уплатить без разрушения экономической организации Европы и поощрения германской торговли за счет самих союзников. Весь мир только выиграл бы, если бы Германия сразу уплатила своими ликвидными средствами»90. К подобным выводам, приходил и Кейнс: «страны Европы находятся между собой в такой тесной экономической зависимости, что попытка осуществить эти требования (выплаты репараций Германией) может разорить их»91.

Для Европы, утверждал

Видный американский экономист Т. Веблен еще в 1917 г. заклинал государственных деятелей Запада, в случае если они одержат победу, не подвергать Германию непосильным репарациям и торговому бойкоту – не запускать традиционный механизм возбуждения национальной вражды94.

Выход из положения нашел Клемансо, который предложил вообще не включать в договор, какой-либо определенной суммы. «Мсье Клемансо… выступил с заявлением, что о какой бы сумме, в конечном счете, ни договорились эксперты, для предъявления счета Германии эта сумма окажется значительно меньше,чем ожидает французский народ, а поэтому никакой кабинет, который принял бы ее как окончательную, не смог бы удержаться. М-р Ллойд Джордж…, с готовностью присоединился к этой точке зрения»95.

«Если бы в договоре была указана цифра в 2,5 млрд ф. ст., – пояснял свое согласие Ллойд Джордж, – ни одно из союзных правительств не удержалось бы, потому что ни один парламент в союзных странах… не санкционировал бы такую низкую цифру»96.

В итоге в Версальском договоре относительно величины репараций было записано только то, что: «Германия и ее союзники ответственны за причинение всех потерь и всех убытков, понесенных союзниками и ассоциированными членами и их гражданами вследствие войны, которая была им навязана нападением Германии и ее союзников»97. Статья 235 договора предусматривала выплату 1 млрд марок к 1 мая 1921 г., после чего будет определена общая сумма репараций98.

При распределении репараций, Ллойд Джордж предложил поделить их в соотношении: 50 % – Франции, 30 % – Англии, остальным странам – 20 %. Клемансо потребовал 56 % и «не центом меньше», Англии оставалось – 25 % и 19 % – всем остальным99. По итогам торгов Франции досталось 52 %, Британской империи – 22 %, Италии – 10 %, Бельгии – 8 % и т. д.

В феврале 1921 г. общая сумма репараций была определена в 226 млрд золотых марок (54 млрд долл.). В мае 1921 г. на Лондонской конференции она была снижена до 132 млрд марок ~ 6,4 млрд ф. ст. (31 млрд долл.), что в 3 раза превышало национальный доход Германии в 1913 г., или в 5,6 раза – среднегодовой национальный доход в 1920–1923 гг. В основе расчетов срока выплаты репараций лежала «постоянно сумма, которую Германия сможет уплатить», максимальный срок принимался в пределах 30–35 лет. Так как «При более длительном сроке нарастающие проценты превысили бы сумму ежегодных взносов в счет основного долга»100. Срок был установлен в 37 лет, с 5 %-ной пеней на просроченные платежи, ежегодный объем выплат составлял 4 млрд золотых марок, т. е. 10 % ВНП 1920–1923 гг.

Назначенные Германии выплаты в несколько раз превышали ее платежные возможности, отвечал на это Кейнс, который пришел к выводу101, что максимальная сумма репараций, которую Германия могла выплатить, составляла всего 2 млрд ф. ст.102 Эта сумма была озвучена за год до Кейнса в Меморандуме британского министерства торговли от 26 ноября 1918 г., который определял всю сумму репараций (как прямых, так и косвенных) в 2 млрд ф. ст., при этом отмечалось, что «остается еще, однако, установить, возможно ли практически взыскать такую большую сумму с центральных держав…, взыскание этих сумм будет связно с очень серьезным экономическим давлением на центральные державы в течение долгого времени»103.

При этом, еще до начала выплаты репараций, Германия должна была удовлетворить ряд первоочередных требований победителей. Целая серия статей была посвящена ликвидации немецкой собственности за рубежом. Представление о них давала ст. 217 договора устанавливавшая, что «союзники и партнеры оставляют за собой право конфисковать и ликвидировать все имущество, претензии и интересы, принадлежащие на дату ратификации договора гражданам Германии или контролируемым ими фирмам, расположенным на их территориях, колониях, владениях и протекторатах, включая территории, переданные в соответствии с положениями договора»104. И союзники не преминули воспользоваться этими статьями. Французы конфисковали всю частную и государственную собственность немцев в Эльзасе-Лотарингии105. Американцы секвестрировали всю германскую собственность на американской территории на сумму 425 млн. ф.ст. (более 2 млрд долл., или свыше 8 млрд золотых марок) и захватили германские корабли общим тоннажем вдвое против потерянного.

Еще до выплаты репараций Германия должна была поставить победителям 371 тыс. голов скота, 150 тыс. товарных и 10 тыс. пассажирских вагонов, 5 тыс. паровозов, передать союзникам все свои торговые суда водоизмещением более 1600 т, половину судов водоизмещением свыше 1000 т, четверть рыболовных судов и пятую часть речного флота, поставить Франции 140 млн. т. угля, Бельгии – 80 млн., Италии – 77 млн. а также передать победителям половину своего запаса красящих и химических веществ. По Версальскому договору Германия так же теряла 13 % территории, 10 % населения, 15 % пахотных земель, 75 % железной и 68 % цинковой руд, 26 % угольных ресурсов, всю текстильную промышленность и т. д. Дополнительно Франции были предоставлены в собственность: все права на использование вод Рейна для ирригации и производства энергии, все мосты на всем их протяжении и наконец, под управление немецкий порт Kehl сроком на семь лет106.

Англичане, в свою очередь, прибрали к своим рукам зоны деятельности германского рыболовного флота. Все крупнейшие германские водные пути были отданы под управление союзников с широкими полномочиями, большинство локального и местного бизнеса в Гамбурге, Магдебурге, Дрездене, Штеттине, Франкфурте, Бреслау передавались под управление союзников, при этом, по словам Кейнса, почти вся мощь континентальной Европы находилась в Комитете по охране водных ресурсов Темзы или Лондонского порта107. И это была еще только часть всех требований и претензий победителей. «Что за пример бесчувственной жадности самообмана, – восклицал Кейнс, – после конфискации всего ликвидного богатства требовать от Германии еще и непосильных для нее платежей в будущем…»108.

Репарации объявлялись первоочередной статьей расходования внутренних ресурсов Германии. Союзная комиссия по обеспечению репарационных выплат была «уполномочена осуществлять управление налоговой системой… и внутренним потреблением Германии, а также влиять на экономику Германии путем решения вопросов поставок оборудования, скота и т. д., а также определяя график отгрузки угля»109. Ст. 241 по сути окончательно превращала Германию в колонию: «Германия обязуется принимать, издавать и осуществлять исполнение любых законов, приказов и декретов, которые необходимы для полного исполнения настоящих положений»110. Чтобы у немцев не возникало иллюзий, ст. 429–430 предусматривали прямую оккупацию войсками союзников германских территорий, в случае: «если… Комиссия по репарациям найдет, что

«Таким образом, – приходила к выводу Германская финансовая комиссия, – германская демократия уничтожается в тот самый момент, когда немецкий народ собрался установить ее после жестокой борьбы – уничтожается теми самыми людьми, которые в течение войны без устали утверждали, что собираются принести нам демократию… Германия больше не народ и не государство, она остается лишь торговым вопросом, отданным кредиторами в руки управляющих… Комиссия, штаб-квартира которой будет расположена за пределами Германии, будет иметь неизмеримо бóльшие права, чем когда-либо имел германский император, под ее властью немецкий народ на десятилетия будет лишен всех прав в гораздо большей степени, чем любой народ в эпоху абсолютизма…»112.

Американские представители на конференции Бэйкер и Стид обвинили англичан и французов в «жадности» и пеняли на Хауза, который дает «жадным все, чего они требуют»113. Однако «жадность» европейских союзников отчасти объяснялась претензиями самих американцев: европейцы соглашались снизить требования по репарациям, в обмен на пропорциональное снижение их долгов перед Соединенными Штатами[5]. Однако Вашингтон свои военные кредиты союзникам, к союзническим военным расходам не относил, и требовал покрытия по ним в полном объеме, вместе с процентами[6]. «Ни одна встреча в верхах по поводу репараций, – отмечал этот факт Л. Холтфрерих, – не обходилась без единодушного обращения к американским представителям с мольбой о списании внутрисоюзнических долгов. Но каждая такая просьба встречала… отказ США»114.

Кейнс предложил осуществлять выплату долгов через специальные бонны, которыми бы расплачивалась Германия, а получившие их союзники – с США, передавая им право на взыскание долга прямо у Германии, из ее репараций115. В ответ Казначейство США в категоричной форме отказалось даже обсуждать связь между долгами и репарациями. Долг должен быть выплачен и все116. Таким образом, европейцам самим предстояло взыскивать репарации с Германии.

Хауз отрицал распространение союзнических обязательств на свою страну: «Все свидетельствует о том, что союзники все больше утверждаются в своем намерении не возвращать нам денег, которые мы дали им взаймы. И во Франции и в Англии приходится слышать доводы, что мы должны полностью уплатить свою долю в общем военном долге союзников, что мы должны были вступить в войну гораздо раньше, и что их борьба являлась также и нашей борьбой. Что касается меня, то я с этим никогда не был согласен. Я всегда считал, что Соединенные Штаты достаточно сильны, чтобы самим позаботиться о себе; мы никогда не боялись немцев, и мы бы не стали их бояться, даже если бы Франция и Англия были опрокинуты»117.

«Я не верю, что какой-либо из этих долгов будет выплачиваться в лучшем случае дольше нескольких лет», – заявлял в ответ Кейнс, эти военные долги «не соответствуют человеческой природе и духу эпохи»118. В мае 1919 г. Кейнс выдвинул план «Оздоровление европейского кредита», по которому участники войны прощали друг другу свои военные долги. Хауз тогда с тревогой писал президенту «Если мы не добьемся урегулирования расчетов…, то несомненно, что нам не удастся полностью взыскать следуемые нам долги и также несомненно, что мы навсегда станем ненавистны тем, кому мы предоставили займы»119.

«Не кажется ли вам… целесообразным, – продолжал Хауз, – предупредить наш народ о том, чтобы он не ожидал полной уплаты долгов Антанты? Не следует ли подать мысль, что значительная часть этих займов должна рассматриваться, как доля неизбежных наших военных расходов и не лучше ли было бы нам, а не нашим должникам, предложить урегулирование расчета? Если уже делать, то лучше, делать это с beau geste»120. К середине 1919 г. Хауз однозначно приходил к выводу, что разоренные войной европейские страны просто физически не смогут покрыть своих долговых обязательств. Требование возврата долгов, по его мнению, привело бы их к банкротству, которое отразилась бы на кредиторах, не менее пагубно, чем на должниках121.

В поисках компромисса, в обмен на снижение репарационных претензий союзников в Германии, Хауз предложил списать часть их военных долгов Америке. При этом он подчеркивал, что делает это «не потому, что на Соединенных Штатах лежали какие-либо моральные обязательства, а просто исходя из принципа, что с деловой точки зрения долги, которые нельзя взыскать, благоразумнее списать»122. Была и другая причина подталкивавшая Хауза. По его словам, над европейскими странами «навис огромный долг, проценты по которому можно уплатить только с помощью чрезвычайных налогов. После войны заработная плата неизбежно должна понизиться, а налоги – повыситься. Это может привести чуть ли не к восстанию»123.

Однако на мольбы европейцев Вильсон ответил отказом, заявив, что он «постоит за свою страну»124. Мало того, США в 1922 г. принимают закон Фордни-Маккумбера поднявший таможенный тариф в 8 раз (таможенные сборы, в % от объема облагаемого пошлинами импорта, выросли с 5 до 40 %)125, препятствуя тем самым ввозу европейских товаров. Но только посредством продажи своих товаров на американском рынке европейцы и могли получить доллары для погашения своих долгов Соединенным Штатам126. В результате повышения таможенных пошлин, расчетная величина европейского долга Америке автоматически возрастала почти на треть.

Версальская конференция закончилась, а вопросы репарационных платежей и долгов так и остались неурегулированными. Вина за это, по мнению Хауза, лежала на лидерах Великих европейских держав: «Если бы в этот критический момент мсье Клемансо и м-р Ллойд Джордж хоть несколько больше доверяли собственным силам, то они присоединились бы к президенту Вильсону и навсегда уладили бы этот вопрос о возмещении немцами убытков», таким образом, можно было бы избежать «в значительной мере ужасных последствий длительной неустойчивости, терзавшей Европу и весь мир в результате того, что мирная конференция закончилась, оставив нерешенной проблему германских платежей»127.

Хаузу грех было упрекать европейцев, ведь нерешенной осталась проблема и европейских долгов американцам. Хауз, в этой связи, делал оговорку, намекая, что на позицию президента повлияли «довольно влиятельные элементы американского общественного мнения», которые «откровенно выступали против вильсоновской программы. Их лейтмотивом было: «Пусть Германия заплатит за свои злодеяния»»128. Вильсон, конкретизировал Хауз, стоял «перед лицом враждебной и влиятельной хунты в Соединенных Штатах…»129.

Основным бедствием, порожденным версальским миром, – по мнению Хауза, – стало именно отсутствие договора об урегулировании послевоенных финансовых претензий: этот договор «предотвратил бы крах валютных систем континентальной Европы. Он помог бы избежать многолетней затяжки в урегулировании репараций, затяжки, которая имела трагические последствия. В центрально-европейских странах бесполезно принесены были в жертву бесчисленные жизни молодежи и стариков; можно было бы избегнуть отчаянной нищеты среди слоев населения, имеющих твердо ограниченные доходы,

Основная проблема заключается в том, подтверждал в 1923 г. итальянский экс-премьер Нитти, что в результате разорения вызванного Первой мировой, «возможности государств Европы по обмену значительно сократились». И ни одна европейская страна, в том числе «Франция и Италия не в состоянии выплатить свои долги»131. Безусловное требование Соединенных Штатов по выплате военных долгов, приведет к «еще большему снижению, если не уничтожению, покупательной способности своих лучших клиентов; и это, в конечном счете,наносит Соединенным Штатам бесконечно больший ущерб, чем отказ от всех их кредитов»132.

«Наличие огромных военных долгов повсюду представляет угрозу финансовой стабильности»133, – повторял Нитти, и фактически призывал к повторению примера русских большевиков: «Мы не сможем сдвинуться с места, если нам не удастся освободиться от этой бумажной цепочки. Работа по восстановлению может начаться только с аннулирования межсоюзнических долгов»134.

* * *

Взыскание репараций началась 9 февраля 1921 г., когдасенат США потребовал от союзников выплаты всех долгов «до последнего пенни».Спустя три месяца в мае 1921 г. в Лондоне союзники предъявили Германии ультиматум, потребовав немедленной выплаты 1 млрд золотых марок, как аванса в счет репараций135. Франция отказывалась принимать репарации в виде немецких услуг или товаров. Британия в свою очередь 24.03.1921 приняла Закон о погашении репараций, обложив все ввозимые германские товары 50 % пошлиной (с 26 мая пошлина снижена до 26 %).

К 31 августа 1921 г. Германия выплатила первый миллиард репараций в золотых марках. Деньги были собраны под поручительство международной банковской сети и превращены в тысячи тонн золота и серебра136. Продолжение выплаты репараций привело к обрушению марки: если в 01.07.1921 за доллар давали 75 марок, то 01.07.1922–400, а 02.01.1923–7200.

Причина гиперинфляции, утверждал управляющий рейхсбанком Хафенштейн, «коренится, с одной стороны, в непомерном бремени репараций и в отсутствии достаточных источников дохода для формирования сбалансированного государственного бюджета – с другой…»137. В гиперинфляции виноват сам управляющий рейхсбанком Хафенштейн, заявлял в ответ британский посол в Берлине лорд д'Эбернон: он «отличается невежеством и упрямством… и приводит в действие печатный станок, не сознавая катастрофические последствия таких действий»138.

«Утверждение, что эти (репарационные) выплаты сделали Германию нищей и обрекли немцев на голод, было бы гротесковым искажением фактов», – утверждал один из апостолов либерализма Л. Мизес, «инфляция… не являлась результатом Версальского договора»139. Гиперинфляцию в Германии, по мнению Мизеса, «вызвала реализация на практике тех же этатистских идей, которые породили национализм»140. Гиперинфляция, утверждали, в свою очередь, французские экономисты, была намеренно вызвана германским правительством в целях уклонения от репарационных обязательств. «Вопрос о репарациях Германии, – подтверждает ведущий современный исследователь версальских репараций А. Ритчл, – был проблемой, не столько отсутствия платежеспособности, сколько скорее отсутствия желания платить»141.

Прямо противоположного мнения был итальянский экс-премьер Нитти: «Тот факт, что Франция и Италия, хотя и вышли из войны победителями, не смогли выплатить свои долги или даже проценты по ним, является доказательством того, что Германия, у которой отняли лучшие ресурсы, не сможет выплатить» тех чудовищных сумм, которые потребовали от нее на Парижской конференции142. Гиперинфляция в Германии, приходил к выводу Кейнс была вызвана «безрассудными», «порочными» требованиями победителей143. Для «правительства Германии, – подтверждает экономический историк Г. Кларк, – не осталось других путей к финансированию своих расходов, кроме печатания денег»144.

Подписавший Компьенское перемирие, и ставший министром финансов, М. Эрцбергер был сторонником самого жесткого выполнения репарационных и долговых обязательств. Он призвал затянуть пояса и «выполнить условия договора, какими бы ужасными они не были»145. Правые обвинили Эрцбергера «в том, что он был финансовым агентом врагов рейха, стремившихся выжать из немецкого народа все деньги в пользу стран-победительниц»146. Политика Эрцбергера невыполнима, утверждал в декабре 1919 г. лидер правых в Национальном собрании А. Гугенберг, и приведёт к оккупации Рурской области уже в ближайшее время147.

В конечном итоге политика Эрцбергера, подводил итог Гугенберг, поставит страну в такую зависимость от иностранного капитала, которая «вернет Германию к состоянию «средневековой деревни», у жителей которой ничего не было, кроме их труда. В такую деревню мог совсем скоро прийти иностранец, предложив крестьянам работу за мизерное вознаграждение. Эту работу жители, скорее всего, примут с благодарностью, потому что с ней иностранец приносил им еду»148.

Репарации внутренние

Первопричина краха и расплавления германской экономики заключалась в военном займе.

Ж. Герман149

Отличительная особенность мобилизации капитала во время Первой мировой, особенно в Германии и Франции, заключалась в том, что она осуществлялась главным образом не за счет прогрессивного повышения налогов, а за счет внутренних военных займов. Внутренние военные займы, по своей сути, представляют собой ничто иное, как внутренние репарации. Репарационный характер военных займов отражают пояснения Кейнса: «только капиталисты, а не общество в целом, станут основными владельцами выросшего государственного долга – то есть, по сути, владельцами права тратить деньги по окончании войны…»150.

Финансовое состояние Германии передавал в своей первой речи на заседании Национальной ассамблеи, ставший в июне 1919 г. министром финансов М. Эрцбергер. В своем выступлении Эрцбергер отметил, что военные расходы Германии за Первую мировую составили 160 млрд марок151. Эти расходы были покрыты за счет: долгосрочного военного займа (die Kriegsanleihe) на сумму более 98 млрд марок; краткосрочных государственных облигаций – на 47 млрд; оставшееся за счет налогов152.

Более 90 % взносов по облигациям военного займа, на сумму около 23 млрд марок, поступило от «маленьких людей»: общее число подписчиков военного займа составило 39 млн. человек, которые на профессиональном языке относятся к «неквалифированным инвесторам», т. е. к тем, чье решение об инвестициях основывается не столько на расчете, сколько на чувствах или эмоциях (в случае военных займов, возбужденных патриотической пропагандой).

Имущие классы, подходят к инвестициям осознано, не случайно их относят к «квалифицированным инвесторам», для них вложения являются обдуманными инвестициями с целью получения прибыли. На долю этих инвесторов, давших оставшиеся 10 % взносов, приходились 75 млрд марок, не говоря о краткосрочных заимствованиях. 5 % подписчиков обеспечили поступление более половины всей суммы займа153. Для «квалицированных инвесторов» война является, прежде всего, чистым бизнесом. По окончанию войны, в случае победы, покрытие этих долгов ложилось на проигравших, а в случае поражения, на собственную разоренную войной нацию, в том числе и на семьи солдат погибших и покалеченных на войне. Таким образом, инвесторы войны в любом случае выходили из нее с прибылью.

Внутренний долг является частной собственностью, которая согласно международному праву, даже несмотря на ответственность его держателей за войну, является священной. Этот пункт в правилах ведения войны был утвержден Гаагской мирной конференцией 1899 г.,

И союзники в Версале оставили нетронутым собственность правящего класса и германский военный долг. Сохранив, таким образом, как отмечал в 1920 г. видный американский экономист Т. Веблен, в неприкосновенности правящий класс Германии – хранителя реакции «чья вина в развязывании войны не подлежит никакому сомнению»154. Единственно, что было зафиксировано в мирном договоре, так это то, что «Германия может уплатить проценты по своему внутреннему долгу только после того, как она удовлетворит требования союзников»155.

Величина этого внутреннего военного долга Германии составляла 141 % ВНП156, для сравнения: оплачиваемая часть внешних репараций (А+В bonds) составляла – 99 % ВНП157. (Облигации категории «С» внешних репараций, которые составляли 152 % ВНП, являлись более гипотетическим бременем, возложенным на Германию для того, чтобы угодить общественному мнению стран победителей и иметь гарантию от энергичного экономического подъема бывшего врага158.) Веблен рекомендовал Германии безусловное списание государственного долга в целом, а вырученные деньги предлагал направить на восстановление экономики159. Проблема внутреннего военного долга, как указывал Кейнс, могла быть решена и «за счет послевоенных сборов с капитала»160.

Именно эту меру и попытался осуществить Эрцбергер, за счет перераспределения налоговой нагрузки на наиболее состоятельные круги общества. Политика социализации национальной экономики, строилась Эрцбергером, на введении «справедливых налогов», которые были бы способны ликвидировать былое «различие между имущими и неимущими», «богатыми и бедными»161. Эрцбергер связывал эти меры с мобилизационной политикой военного времени, когда «военная машина» подчинила себе доходы, труд и гражданские свободы, прикрываясь лозунгами о «национальном долге»162.

Налоги Эрцбергера: двойной налог на военные прибыли (на собственность и доход); большой налог на наследство; налог на роскошь (на потребление) и главный сбор – Reichsnotopfer («пожертвования на экстренные нужды рейха»)[7]. Особой критике подвергся именно последний налог – Reichsnotopfer, которым по ставке от 10 до 65 % должны были облагаться материальные и реальные активы, банковские счета, дебиторские задолженности, ценные бумаги, акции, облигации, оборудование и недвижимость163. Введение этого налога обосновывалась необходимостью выплаты военной контрибуции.

Благодаря этим налогам, по подсчетам Эрцбергера поступления в казну «должны были вырасти на 90 %…»164. Правые доказывали, что такие налоги невозможно выплатить без разорения частных собственников. Даже социал-демократ Носке, как и Гугенберг, приходил к выводу, что социализация Эрцбергера, по своей сути, приводит к национализации крупного капитала, посредством налогов165. Эрцбергер отвечал, что чрезвычайный налог выплачивается не сразу, «у всех на это есть 30 лет, у фермеров – 50 лет. Эти долги будут в бухгалтерских книгах, но фактически останутся в хозяйстве…»166.

Ответом на «свирепые» налоги Эрцбергера167 стало бегство капиталов из Германии. По данным газеты «Neue Zrcher Zeitung» к концу 1919 г. из страны «сбежало» 3,5 млрд. марок168. Эрцбергеру ничего не оставалось, как подкреплять свои налоговые законы, подзаконными актами, призванными блокировать бегство капиталов169.

В конечном счете, у правительств Веймарской республики, подводил итог этой борьбе видный американский историк Х. Джеймс, «не хватило власти для того, чтобы ввести более высокие налоги на немецкие элиты. Землевладельцы протестовали, заявляя, что любые [такие] налоги есть не что иное, как большевизм; а промышленники угрожали банкротствами, если налоги будут повышены. В результате налоги были низкими, и дефицит государственного бюджета увеличивался»170.

В период между первыми кварталами 1919–1920 гг. покрытие дефицита бюджета осуществлялось за счет эмиссии марки. На выплаты шло до 30 % общих расходов рейха (или 60 % всех денег (наличными и в чеках), созданных в Германии за это время)171. В результате эмиссионного финансирования и бегства капиталов, стоимость бумажной марки, с июня по декабрь 1919 г. упала с 1/3 до ~1/10, а к марту до ~1/20, по отношению к золотой марке 1913 года. Вместе с этим происходило и обесценивание внутреннего долга, что фактически означало национализацию, вложенного в него, частного капитала.

Гр. 1. Индекс оптовых цен в Германии172

Один из столпов консерватизма, бывший имперский вице-канцлер и министр финансов в годы войны К. Гельфрейх обвинил Эрцбергера в коррупции, обмане и незаконном вмешательстве в политику и в дела частного бизнеса, оформив свои обвинения в виде брошюры «Долой Эрцбергера». Правые и нацистские газеты пылко поддержали обвинения, левые молчали. Лидер немецких националистов Гугенберг назвал «социальные мероприятия» «предателя Эрцбергера» «экспроприацией среднего класса»173.

Эрцбергер выдвинул встречное обвинение в клевете. Судебный процесс начался в январе 1920 г. В это время на Эрцбергера было совершено первое покушение, однако на этот раз ему повезло, и министр отделался легким ранением. Суду не удалось обнаружить никакого криминала в действиях Эрцбергера, Гельфрейх был найден «виновным в клевете и предъявлении фальшивых обвинений», незначительность штрафа, который ему был назначен, судьи объяснили тем, что «Гельфрейх сумел доказать истинность своих обвинений». Т. е. обвинения Гельфрейха были признаны небеспочвенными, но лишь чрезмерными. Эрцбергер в свою очередь был вынужден уйти в отставку174.

Суд вынес свой вердикт 12 марта 1920 г., на следующий день начался мятеж Каппа-Лютвица. К 1921 г. правые заблокировали в рейхстаге все законопроекты Эрцбергера175. Сам Эрцбергер был убит в августе 1921 г.

С марта 1920 по июнь 1921 гг. уровень инфляции в Германии был близок к нулевому (Гр. 1), несмотря на 15 % дефицит госбюджета. Правительство покрывало бóльшую часть дефицита за счет выпуска 5 %-ных долговых обязательств, которые считались «надежными» и активно приобретались иностранцами. Так, только в период между 1919 и 1921 гг. иностранцы приобрели более 40 % немецкой ликвидности (наличности и банковских чеков)176. В существовавших условиях, эти долговые обязательства являлись ничем иным, как одним из инструментов отсроченной инфляции.

Достаточно было только одного внешнего толчка, что бы прорвать плотину, сдерживавшую все нарастающую ее лавину. Этим толчком стало начало выплаты репараций, с которой началось массовое обналичивание ценных бумаг177. Именно эти выплаты, а «не (внешние) репарации, – приходил к выводу Препарата, – обусловили германский финансовый крах, они лишь ускорили его наступление. За период с 1919-го по 1922 год Германия уплатила в качестве репараций всего около 10 % своего дохода»178.

С началом гиперинфляции, наступил второй акт драмы: «При помощи продолжительной инфляции, – пояснял Кейнс, – власти могут незаметным образом конфисковывать значительную часть богатств своих граждан. Таким образом, они проводят не просто конфискацию, но конфискацию как произвол, и в то время как одних этот процесс ведет к обнищанию, другие обогащаются… Нет более тонкого и более верного пути разрушения основ общества, чем обесценивание валюты. В этот процесс вовлекаются все скрытые разрушительные экономические

Рост цен, «по сути, – пояснял Кейнс, – означает передачу заработка потребителей в руки класса капиталистов»180. Здесь Кейнс фактически повторял французского министра финансов Ж. Неккера, который за полтора века до Кейнса отмечал, что инфляция, ведет к перераспределению народного богатства в пользу наиболее состоятельных сословий и по сути является «налогом на бедных».

Американский журналист и историк У. Ширер считал, что гиперинфляция в Германии 1922–1923 гг. была вызвана именно в интересах крупного бизнеса: «правительство, подстегиваемое крупными промышленниками и землевладельцами, которые лишь выигрывали от того, что народные массы терпели финансовый крах, умышленно шло на понижение марки»181. Э. Генри в этой связи приводил пример короля Рура Г. Стиннеса, который больше всех заработал на войне и теперь сознательно провоцировал инфляцию: «Он тем самым секвестрировал в свою пользу большую часть национального дохода Германии в обмен на кучу бесполезных бумажек»182.

Частные интересы крупного капитала тут не были доминирующими, отвечал стальной магнат Ф. Тиссен, они являлись лишь следствием проводимой политики: «капитал, необходимый немецким промышленным предприятиям, можно было сколотить на кредитах Рейхсбанка. Действительно, немецкая промышленность работала бесперебойно, поскольку – из-за девальвации германской валюты – могла выбрасывать свою продукцию на мировой рынок по низким ценам. Эта процедура нашла поддержку у доктора Хавенштайна, президента немецкого Рейхсбанка. Он прекрасно сознавал, что таким образом ценность марки будет постоянно снижаться, но считал это наилучшим способом доказать миру неспособность Германии выплачивать военные репарации. Многие промышленники воспользовались этой возможностью, учитывая колоссальные переводные векселя в Рейхсбанке и выплачивая их все более и более девальвирующимися банкнотами»183.

Механизм в данном случае заключался в следующем: Рейхсбанк принимал векселя от частных предприятий с дисконтом 5 % годовых вплоть до середины 1922 г., когда инфляция достигла 100 % в месяц. Затем дисконт неоднократно поднимался, но все равно он был значительно ниже уровня инфляции. Так, к сентябрю 1923 г. дисконт составлял 90 % годовых, а инфляция была в 10 раз выше. Политика Рейхсбанка привела к тому, что банковский кредит для предприятий был практически бесплатным, а номинальная денежная масса раздувалась еще больше184. Крупный немецкий бизнес неплохо зарабатывал на «инфляционной спекуляции» – коротких кредитах, которые он брал в центральном банке под расширение и модификацию производства, а затем возвращал его обесцененными деньгами. Этими же деньгами платили по своим закладным и крупные сельхозпроизводители185.

Свой капитал магнаты сохраняли переводом его за границу: «спекулянты оплачивали товары внутри страны обесцененными деньгами, а за границей получали за них твердую иностранную валюту… С 1919 по 1923 г. крупные капиталисты вывезли за границу 12 млрд. золотых марок»186, что составляло примерно треть ВВП Германии в 1923 г. Самым крупным реципиентом германских капиталов, после США, как отмечает Препарата, была Голландия[8]: «Из Голландии восстановленные там корпорации путем слияния приобретали в Германии обанкротившиеся концерны, которые использовались для сокрытия доходных зарубежных предприятий…»187.

Бегство капиталов оказало «огромное давление на обменную стоимость марки», стимулируя рост гиперинфляции, поскольку теперь, как отмечает Препарата, именно зарубежный курс марки стал определять цены в Германии. «Только после того, как марка теряла стоимость за границей, происходил рост цен в самой Германии, что и дало повод Хафенштейну обвинить репарационные платежи в таком обесценивании германской валюты… Однако, – приходит к выводу Препарата, – внешнее обесценивание было в действительности обусловлено бегством капитала и только во вторую очередь – требованиями Версальского договора»188.

В 1941 г. Гитлер так подытожил оборотную сторону инфляционной динамики: «Инфляцию можно было преодолеть. Решающим здесь был вопрос о военном займе: другими словами, выплата ежегодно 10 млрд по процентам при долге 166 млрд… Я бы вынудил лиц, нажившихся на войне, заплатить звонкой государственной монетой за различные ценные бумаги, которые я бы заморозил на двадцать, тридцать или сорок лет…»189.

* * *

«Легковерие, с которым относятся к басням о «германском заговоре», имеющем целью обесценивание марки свидетельствует, – указывал на свою версию причин гиперинфляции Кейнс, – лишь о беспредельном невежестве публики…»190. Обесценивание марки, пояснял Нитти, приводит «к высоким обменным курсам, что в случае с Германией, равносильно разорению, поскольку делает практически невозможным закупку сырья, в котором нуждается Германия»191.

Решающую роль в обрушении марки, по мнению Кейнса, сыграли предварительные платежи, которые были умышленно предусмотрены в Версальском договоре, для того, чтобы Германия не смогла осуществить выплаты по репарациям: «Эффект этого положения в сторону увеличения бремени, исходя из предположения, что Германия не может выплатить очень большие суммы поначалу, огромен»192.

О размере этих предварительных платежей говорил тот факт, что «в течение трех лет, предшествовавших Рурской оккупации, Германия уплатила союзникам наличностью и в виде поставок свыше 10 млрд зол. марок… Это, – подтверждал Ллойд Джордж, – весьма значительные усилия для страны, которая только, что вышла из разорительной войны, и чья торговля упала до 60–70 % нормы»193; «Включая расходы на содержание оккупационной армии и уже понесенные платежи по репарациям, Германия уплатила союзникам до сегодняшнего дня (к январю 1923 года) тройную контрибуцию, взысканную Бисмарком с Франции в 1872 г.»194.

Французские репарации

Английская политика стремилась к равновесию на континенте, Франция – к доминированию.

Ж. Моне195

Уход Америки с Версальской конференции Ллойд Джордж расценивал, как катастрофу: председательское место в комиссии по репарациям заняла Франция и «уже не могло быть и речи о рассудительности и умеренности… Отпадение Америки, таким образом, погубило весь план репараций»196.

«Французы ничего не уступят, если их к этому не принудить…, – указывал на главную проблему Ллойд Джордж, – ненависть французов к немцам совершенно невообразимая… Это свирепая ненависть…»197. Франция, подтверждал Нитти, «ненавидела Германию слишком глубоко, чтобы сделать возможным внезапное прекращение ее бури ненависти, и договоры были порождены злобой и применялись с насилием»198. «Ни один серьезный человек никогда не думал, что Германия сможет заплатить эти репарации», но «основная цель французских договоров, – приходил к выводу Нитти, – состояла в том, чтобы сломить Германию, расчленить и задушить ее»199.

Наиболее ярким выразителем интересов Франции Ллойд Джордж считал ее министра финансов Клоца, который, по его словам, «принадлежал к тому типу жестоких и безжалостных людей, которые, когда дело касалось денег, не способны думать ни о чем другом, кроме чистогана. Его нисколько не волновала перспектива новых страданий, новой ненависти, воскрешенных старых обид, новых ссор и всеобщего беспокойства, которые возникнут в Европе по мере того, как мы будем вымогать у Германии все, вплоть до последнего пенса»200.

Президент Франции Р. Пуанкаре, в ответ на попытки заместителя ген. секретаря Лиги Наций Ж.

Условия для применения этой статьи складывались благоприятно: вследствие экономического хаоса в Германии, к маю 1921 г., ею было выплачено всего 8 из 20 млрд марок, установленных предварительных платежей. В ответ «державы Антанты… направляли Германии многочисленные требования и ультиматумы в отношении этих выплат»203. Французские войска несколько раз входили на неоккупированные территории Германии. В марте 1921 г. они оккупировали города Дуйсбург и Дюссельдорф, находившиеся в Рейнской демилитаризированной зоне, тем самым обеспечив себе плацдарм для дальнейшей оккупации всего промышленного района в Рейнланд-Вестфалии.

Выплата первого транша репараций в 1921 г. окончательно подорвала платежеспособность Германии. В июле 1922 г. Германия потребовала моратория на выплату всех наличных платежей на 30 месяцев, Франция ответила согласием, при условии предоставления ей «продуктивных гарантий». Для введения залоговой статьи договора в действие нужен был только повод. Р. Пуанкаре нашел его 26 декабря 1922 г., когда, на совещании комиссии по репарациям в Лондоне, он обвинил Германию в задержке поставки телеграфных столбов и угля. Англия, на созванной в начале 1923 г. Парижской репарационной конференции, предложила уменьшить размер репараций до 50 млрд марок и предоставить Германии мораторий (отсрочку платежей) на четыре года, Франция выступила с решительными возражениями, и конференция была сорвана204.

9 января 1923 г. Франция, поддержанная Бельгией и Италией, официально обвинила Германию в дефолте по обязательствам. Два дня спустя 17 000 французских и бельгийских солдат в сопровождении группы горных инженеров вступили в Рур. Оккупированная область не превышала 60 миль в длину и 30–в ширину, но на этой территории проживали 10 % населения Германии, производилось 80 % немецкого угля, чугуна и стали, осуществлялось 70 % грузовых перевозок…, в этом районе была самая густая железнодорожная сеть в мире205.

Французы ультимативно потребовали от предприятий Рура «дани» на 20 % большей, а за отказ угрожали военным судом. Ответом стало прекращение Германией выплаты всех репараций, призыв Берлина к всеобщей забастовке в регионе и к «пассивному сопротивлению»: добыча угля и работа предприятий не прекращались, но железнодорожники и рейнские водники парализовали транспортную сеть, и прекратили вывоз сырья во Францию. Промышленники Рура Стиннес, Кирдорф, Тиссен и Крупп, в виде компенсации за проведение «пассивного сопротивления», получили от государства 360 млн. золотых марок на заработную плату горнорабочим, 250 млн. – в возмещение материальных затрат и 700 млн. – за «недополученную прибыль»206.

Французы и бельгийцы в ответ вызвали своих железнодорожников, но сопротивление нарастало, заводы останавливались. Французы дополнительно воспользовались услугами… поляков, которые тут же призвали военнообязанных и направили их в Германию для обслуживания Рурской промышленности и транспорта.

В «конце марта французские войска расстреляли из пулеметов демонстрацию рабочих на территории завода Круппа в Эссене – тринадцать убитых, тридцать раненых. В похоронах приняло участие более полумиллиона человек, французский военный суд приговорил хозяина фирмы и восемь его служащих, занимавших руководящие посты, к 15 и 20 годам тюрьмы»207. «В данное время в Руре больше французских солдат, – восклицал Ллойд Джордж, – чем у Наполеона, при Ватерлоо»208.

Описывая отношение к оккупации Рура в Британии, Дж. Фуллер приводил слова членов британского парламента и отзывы прессы: Дж. Саймон заявил, что это по существу «акт войны». Ч. Робертс: «Роковые мероприятия, проводимые сейчас, в конечном итоге могут привести только к одному результату – новой мировой войне, которая, по моему мнению, будет означать закат цивилизации». Р. Беркли: «если и было в прошлом когда-нибудь действие, граничащее с актом войны… то приказ французского правительства об оккупации Рура является таковым». Журнал «Либерел Мэгезин»: «Перспектива новой войны через несколько лет становится все более очевидной и определенной». Ежегодник «Либерел ир бук»: «С каждым днем неизбежность европейской войны становится все более очевидной… психологическая рана нанесенная немцам, возможно настолько глубока, что не затянется до того времени, когда Германия соберется с силами и станет способной к возмездию»209.

Все попытки обеспечить репарационные выплаты силой не приведут к желаемому результату, указывал Ллойд Джордж: «Пока нужный для репараций уголь будет добываться при помощи штыков, а репарационный лесной материал вырубаться при помощи сабель, представляется праздным делом говорить о восстановлении германской марки путем упорядочения германских финансов»210.

Тогда какие же цели преследует Франция, задавался вопросом Ллойд Джордж? «Целью Клемансо, – отвечал Кейнс, – было ослабление и разрушение Германии всеми возможными путями…»211. «У Франции, – подтверждал Нитти, – была только одна идея, и позже она без колебаний признала это: разрушение единства и расчленение Германии»212. «Возможным результатом принятой Францией политики, вероятно, – подтверждал эти подозрения Ллойд Джордж, – является распадение Германии. Я знаю, что ожидание этого присуще многим французам»213.

«Если Германия распадется, то Рейнская и Рурская области останутся под властью Франции… Давние французские мечты будут осуществлены. Здание, возведенное Бисмарком, рухнуло, а достижения Наполеона восстановлены и закреплены навсегда за Францией…»214.«Среди многих во Франции существует старая концепция Наполеона I, – подтверждал Нитти, – который рассматривал всю европейскую политику…, с точки зрения прочной французской гегемонии в Европе»215.

Меры, предпринятые Францией, не имеют никакого отношения к убыткам, возмещаемым Германией, приходил к выводу Нитти, а лишь «приводят в исполнение весьма обширный план добиться французского контроля над добычей угля и железа континентальной Европы…»216. И для этого есть все предпосылки, указывал Ллойд Джордж: «Гигантский трест, объединяющий Рурскую промышленность, руду Лотарингии и уголь Саара. Кроме этого французские финансисты вложили большие капиталы в приобретение угольных копей Силезии: весь «континент будет находиться во власти громадного угольного и стального треста»217.

Этот трест сможет просто задушить Германию, отмечал Ллойд Джордж, поскольку «одним из залогов, предусмотренных Францией, является контроль над Германскими таможнями. Как может Германия сбалансировать свой бюджет без доходов? Какие сборы более доходны, чем таможенные ставки на заграничный уголь и металлические изделий? Таким образом, по французскому проекту эти предметы ввоза будут устранены с германского внутреннего рынка. В таком случае трест будет всемогущ»218.

«Они заняты планами грабежа, и при том в громадных размерах, – приходил к выводу Ллойд Джордж, – Французская печать строит в данное время планы, идущие гораздо дальше, чем простой контроль над германской промышленностью. В этот план должны войти Италия, Польша и даже Россия…Россия должна покупать,

«Как долго согласятся Италия и Россия подвергаться эксплуатации для обогащения французских капиталистов? …, – задавался вопросом Ллойд Джордж, – Согласятся ли германские государственные люди продать свою страну в политическое и экономическое рабство на неопределенный срок? Это невероятно… Рурская оккупация пробудила германский патриотизм от столбняка…»220. «Навязанные французами условия будут постоянным источником трений, а методы, применённые чтобы заставить немцев исполнять их, вызовут дух патриотического гнева. Это, в конце концов, приведет к погибели сегодняшнего победителя»221.

«В Германии все классы объединены мыслью о сопротивлении, – отмечал Ллойд Джордж, – Национальная гордость делает их выносливыми и склонными к самопожертвованию»222. «Неизвестно, что произойдёт, когда храбрый народ в 60 млн. очутится лицом к лицу с разорением. Пойдет ли он налево или направо – будет зависеть от личностей его предводителей… В случае коммунистической революции в Германии, она может заразить всю Европу… Многим ли лучше окажется реакционная Германия, замышляющая и подготавливающая месть за прошлое?»223.

* * *

Совокупность внешних, внутренних и французских репараций стала причиной гиперинфляции в Германии: уже к марту 1923 г. доллар стоил 21 тысячу марок, к 1 июля 160 тыс., к 1 августа – 1 млн., к сентябрю 110 млн., к декабрю – более 4-х млрд![9] Меры, предпринимаемые немецким правительством, по обузданию инфляции не поспевали за нею. Так, несмотря на то, что налог на заработную плату взимался за 2 недели, а налог на продажу помесячно, инфляция все равно их съедала. К ноябрю 1923 г., налоговые сборы покрывали только 1 % государственных расходов, рейхсбанк потерял половину своего золотого запаса, а его управляющий Хафенштейн умер от сердечного приступа224.

Гр. 2. Курс бумажной марки по отношению к доллару225

Гиперинфляция привела к резкому снижению заработной платы. Если до войны лучше германского рабочего оплачивался только американский, то в апреле 1922 г., как подсчитал английский статистик Дж. Гилтон: чтобы купить один и тот же набор продуктов, американскому каменщику нужно было работать один час, английскому – три, французскому – пять, бельгийскому – шесть, а немецкому – семь часов с четвертью. По отношению к 1913 г. реальная заработная плата в апреле 1922 г. составляла – 72 %, в октябре – 55 %, в июне 1923–48 %226.

Но даже эта динамика не отражала всего драматизма ситуации: размер инфляции был таков, что на заработок, который рабочие приносили домой вечером, их женам на утро уже нечего было купить. Немцев спасал только дешевый хлеб (который до 23.06.1923 добывался по разверстке) и высокая урожайность хорошо поставленного сельского хозяйства[10]. Но Германия, все же, голодала227. «Этот безумный год сегодня уже почти забыт, но, – как отмечает С. Хаффшер, – это был самый тяжелый год из всех тяжелых лет, выпавших на долю Германии в первой половине столетия»228.

Гиперинфляция подрывали не только экономику государства, указывал Ф. Папен, но и дух нации: «В течение всего периода выплаты репараций, в результате обесценивания денег, «экономический пессимизм» приобрел характер эпидемии»229. Экономический кризис привел к росту рабочего движения. «Чтобы рабочие не сожгли заводы, промышленникам и муниципалитетам, – по словам Тиссена, – пришлось создать чрезвычайную валюту на фиктивном золотом базисе»230.

Но наиболее пострадавшим оказался средний класс. И Германия не была здесь исключением: самые серьезные социальные последствия Первой мировой, заключались в том, отмечал американский историк К. Квигли, что «средний класс Европы с его банковскими сбережениями, чековыми вкладами, ипотекой, страхованием и облигациями был классом кредиторов, он пострадал и даже был разорен расходами военного времени…, инфляция зашла так далеко, что средние классы были в значительной степени уничтожены, а их представители были доведены до отчаяния или, по крайней мере, до почти психопатической ненависти к форме правления или социальному классу, который, по их мнению, был ответственен за их бедственное положение»231.

В Германии эти последствия мировой войны, отягощенные репарациями, проявились лишь в наибольшей степени, и фактически привели к уничтожению остатков среднего класса. Именно представители этого бывшего среднего класса, стремящиеся вернуться в свое прежнее состояние, стали основным радикализующим общественным фактором: «Крайне сомнительно, – приходил к выводу, подводя итог истории 1923 года, американский банкир, финансовый советник Ф. Рузвельта Дж. П. Варбург, – чтобы Гитлер когда-либо пришел к власти в Германии, если бы перед этим обесценивание немецких денег не уничтожило средний класс»232. «Уничтожение преуспевающего среднего класса, – подтверждал Ф. Нойман, – обернулось самым сильным стимулом для агрессивного империализма»233.

Характеризуя ситуацию в стране 12 сентября 1923 г. на заседании парламентской фракции Народной партии, Стиннес предупреждал: «Через две недели у нас будет гражданская война…»234. В сентябре 1923 г. в памфлете «Диктатура или парламент», будущий канцлер Ф. Папен указывал, что Германия находится на грани полного крушения и что спасение не придет от механического применения парламентских методов или бесплодного столкновения застывших партийных доктрин235. Папен призывал командующего сухопутными войсками ген. Секта «возглавить новое правительство в качестве единственного человека, способного исправить положение». Но Сект, после того, как Эберт вручил ему неограниченные административные полномочия, противился, как установлению военной диктатуры так и предложению стать канцлером236. Ситуация явно выходила из под контроля…

8 ноября 1923 г. в Мюнхене произошел «пивной путч» – первое серьезное выступление национал-социалистов. Одновременно в Саксонии и Тюрингии произошли коммунистические восстания. В Гамбурге – уличные столкновения рабочих с войсками и полицией. Финансовая система страны была практически уничтожена.

Кейнс не видел для Германии выхода из сложившегося положения: «Во всяком случае, перспективы для Германии являются малоотрадными. Если теперешнее обесценивание марки окажется длительным явлением и уровень внутренних цен придет с ним в равновесие, то перераспределение богатств между различными классами общества может принять размеры социальной катастрофы. Но, с другой стороны, если курс марки улучшится, то исчезновение имеющегося сейчас искусственного стимула для промышленной жизни и прекращение подъема на бирже, связанного с обесцениванием марки, может привести к финансовой катастрофе»237.

Американские репарации

Это был период «немецкой кредитной и потребительской Бонанзы (золотого процветания) 1920-х годов».

А. Ритчл238

Гиперинфляция «очистила» рейх от вериг военного займа, в ноябре 1923 г. он номинально стоил один доллар двадцать три цента239, но в той же пропорции инфляция уничтожила и все накопленные капиталы. Продолжение политики гиперинфляции уже само по себе было финансовой катастрофой, поскольку вело к полному разорению государства. Выход из гиперинфляционной спирали становился для Германии вопросом жизни и смерти.

Победа над инфляцией в Германии вошла в историю, как «чудо» уполномоченного по национальной валюте Я. Шахта. Первым делом необходимо было стабилизировать

Вторая «веха» чуда Шахта основывалась на восстановлении кредита, что было достигнуто при поддержке англо-американских займов, которые Германия получила в ноябре 1923 г., а в декабре был подписан американо-германский торговый договор. Тем самым Шахт совершил, то, что чего не смог добиться даже ценой своей жизни его предшественник на посту управляющего центральным банком Германии Хафенштейн – Шахт получил иностранные кредиты. В чем же крылся секрет Шахта?

По словам Препарата, ответ крылся в представленном Шахтом, по предложению американского уполномоченного Дж. Даллеса, «решении проблемы репараций» согласно которому, союзники, вместо того чтобы одалживать деньги Веймарскому правительству, будут кредитовать напрямую несколько огромных конгломератов (картелей), специально созданных для этой цели. Картели наделялись эксклюзивными экспортными лицензиями, чтобы иметь возможность генерировать валюту, для покрытия кредитов. Предложение Шахта привело Даллеса в полный восторг241.

Секрет третьей «вехи» чуда Шахта крылся в прямой, и непосредственной заинтересованности союзников в продолжении выплаты репараций и союзнических долгов. Именно в этих целях они постарались вывести Францию из Рура. Международные банкиры, поясняет С. Шукер, не желали ссужать деньги Германия, до тех пор, пока она «не избавится от той пагубной комбинации финансовой неопределенности и дестабилизирующей военной угрозы», которую создавала франко-бельгийская оккупация Рура242.

И Францию, до этого главного сборщика репараций, – по словам Дж. Алви, – изящно вывели из игры спекулятивной атакой против франка, проведенной «Морган и К°», приведшей к обвалу французской валюты243. На выручку Франции пришел все тот же «Морган и К°» предложивший ей кредит в 100 млн. долларов на шесть месяцев под залог французского золота244. Итог сделки в конце апреля подвел в своем дневнике посол США в Берлине А. Хьютон: «Англия и Америка взяли франк под контроль и, видимо, могут теперь делать с ним все, что захотят»245. Главную скрипку в данной партии, по мнению К. Квигли, играл управляющий английским банком М. Норман246.

«Морган и К°» поставил условием, возобновления своего 100 млн. займа, проведение Францией «миролюбивой внешней политики». По словам Препарата, «это означало, что Франции придется согласиться на: 1) отказ от полноценного участия в работе Комиссии по репарациям; 2) передачу всех своих полномочий генеральному Агенту (главному представителю) по репарациям, которым вскоре стал П. Гилберт, старый бюрократ из американского казначейства, нашедший впоследствии свою лучшую долю под крылышком «Морган и К°»; и 3) немедленный вывод войск из Рура»247.

Реакцию французов передавал один из участников Лондонской конференции 1924 г., на которой рассматривались эти вопросы. «В Лондоне, – отмечал он, – на минуту приподнялся занавес, обычно скрывающий сцену от взоров народа. И мы увидели на ней «деус экс махина» современной политики, подлинного хозяина демократий, считающихся суверенными: финансиста, денежного туза»248.«Я лишний раз убедился в том, – писал в те дни премьер-министр Франции Э. Эррио, – как в трагические минуты власть денег торжествует над республиканскими принципами. В государстве, являющемся должником, демократическое правительство – раб»249.

Четвертая «веха» чуда Шахта опиралась на стабилизацию бюджета. Именно на решение этой задачи было нацелено новое правительство католического «Центра» В. Маркса, пришедшее к власти в конце 1923 г. В целях балансировки бюджета в декабре 1923 г. были введены прогрессивные налоги на доходы и богатство (от подоходного налога освобождались лица с низкими доходами (до 600 марок), средние доходы облагались по ставке 10 %, максимальная ставка доходила до 40 %. Прогрессия налога на богатство составляла от 0,5 % до 5 %). Кроме того, в феврале 1924 г. правительство приняло решение, по которому получение кредитов в период гиперинфляции приравнивалось к получению прибыли, которая теперь была обложена соответствующими налогами250.

Недовольство этими мерами имущих классов привело к успеху на парламентских выборах мая 1924 г. радикальных партий, в результате коалиционное правительство В. Маркса могло опереться на поддержку только трети депутатов251. В. Маркс настоял на роспуске парламента и проведении досрочных выборов. И хотя на выборах в декабре 1924 г. левые партии Веймарской коалиции получили большее количество голосов избирателей и мест в парламенте, чем прежде, сформировано было не левое, а правое правительство Веймарской коалиции, во главе с Х. Лютером. Однако на отмену налоговых законов правительства В. Маркса, оно не пошло, поскольку других вариантов, для того чтобы сбалансировать бюджет, просто не существовало.

Но даже всех этих «чудес» было недостаточно, поскольку стабилизация бюджета и укрепление марки сами по себе не могли дать разоренной экономике необходимый для ее восстановления Капитал. И начиная со стабилизации марки в апреле, германский кредит встал. Шахт распределял банкноты только благополучным концернам, предоставив неблагополучным обанкротиться: весной 1924 г. число банкротств возросло на 450 %252. Прекращение кредита, Kreditstopp, по мнению американского экономического историка T. Балдерстона, стало решающим фактором, открывшим «дверь интернационализации немецкой денежной системы» – недостаток собственного национального Капитала должны были покрыть иностранные займы253.

План Дауэрса

На помощь вновь пришли американцы: от окончательного банкротства Германию спас «План Даурса». В его основе лежало предоставление Англией и Соединенными Штатами кредитов Германии для восстановления промышленности, доходы от которой должны были пойти на уплату репараций Англии и Франции. Получив их, Лондон и Париж в свою очередь должны были покрыть свои долговые обязательства перед Вашингтоном. План Дауэрса был принят рейхстагом в августе 1924 г. Согласно плану, Германии был открыт иностранный золотой кредит в 800 млн. марок254. Кредит предназначался для «покрытия» эмиссии новой рейхсмарки, восстанавливающей ее золотой паритет на довоенном уровне255.

Для обеспечения кредитов, все железные дороги Германии были объединены в единую компанию под руководством американского управляющего. Вся прибыль от их эксплуатации шла на покрытие американских кредитов. Кроме этого кредиты обеспечивались залогом ценных бумаг некоторых немецких предприятий, транспортными и другими налогами. Постоянная иностранная контрольная комиссия, разместившаяся в Берлине, должна была следить за немецким бюджетом и функционированием заложенных предприятий. Для оценки германской собственности, ставшей косвенной гарантией займа, была послана целая команда специалистов из США256.

План Дауэрса не фиксировал общую сумму германских репараций, а только определил способ выплат: до 1929 г. Германия должна вносить ежегодные платежи, начав с 1 млрд золотых марок и постепенно, к пятому году, увеличить их до 2,5 млрд с 1930 г. При этом должен был применяться «индекс уровня экономики», в случае его увеличения репарации увеличивались, в случае снижения – оставались на прежнем уровне. Указанные платежи составляли 3–4 % национального дохода.

«Каждый год обязательства Германии считались бы выполненными, если бы ежегодные платежи

Пятилетка «синтетического процветания» Германии, как назвал ее Препарата, началась с лета 1924 г.260 В Германии начали одалживать все и всё: рейх, банки, муниципалитеты, земли, предприятия и частные домашние хозяйства. Деньги тратили на строительство домов, оборудование и организацию общественных работ. Веймарская республика воздвигала храмы из стекла и стали, планетарии, стадионы, велотреки, фешенебельные аэродромы, развлекательные парки, современнейшие морги, небоскребы, титанические плавательные бассейны и подвесные мосты261.

При этом «значительная часть германского импорта капитала в 1920-е годы служила для выплаты репараций в кредит и, таким образом, не отражалась в торговом балансе»262. Вся «эта кредитная авантюра», – как назвал ее Ритчл263, вызывала недоумение, как у современников, так и исследователей событий. По оценке видного немецкого экономиста И. Шумпетера, из всех инвестиций в Германии, сделанных после 1924 г., около четверти было так или иначе выброшено на ветер264. Министр иностранных дел Германии Г. Штреземан в 1928 г. назвал эту финансовую политику «танцем на вулкане»265.

«Мир и даже американские кредиторы все чаще спрашивали своих политиков: «Во имя чего мы так рьяно помогаем Германии?» «Она, – отвечали политики, – наш союзник в борьбе с коммунизмом»»266. Конгрессмен Л. МкФедден был другого мнения: пропагандистскую кампанию помощи Германии, по его словам, двигали частные интересы американских банков кредиторов, поскольку, «именно американской публике следовало продать основную часть германских репараций, и чтобы достичь этой цели, понадобилась систематическая фальсификация исторических, финансовых и экономических фактов. Это было необходимо, чтобы создать в Америке такое настроение, которое сделало бы успешным продажу немецких облигаций»267.

Облигации, выпущенные американскими банками, предоставившими Германии займы, были распроданы рядовым американцам, которые в результате и потеряли эти миллиарды марок268. «Я знаю, конечно, – подтверждал этот факт президент Ф. Рузвельт, – что наши банкиры получили непомерные прибыли, когда в 1926 году ссудили огромные суммы германским компаниям и муниципалитетам. Им удалось перепродать облигации германского займа тысячам американцев…»269.

Технически, приток капиталов в Германию обеспечивала значительная разница в процентных ставках между ней и кредиторами, достигавшая 2-х кратной величины (Гр. 3).

Иностранных инвесторов привлекали и дешевые немецкие активы: с началом плана Дауэрса американские фирмы стали владельцами и совладельцами многих немецких компаний: «Опель», электро- и радиофирм «Лоренц», «Микст-Генест», угольного концерна «Стиннес», нефтяных и химических концернов «Дойче-американише петролеум» и «ИГ Фарбениндустри», объединенного «Стального треста» и т. д.270 Если бы «деньги продолжали литься рекой, – приходил к выводу Препарата, – то Германия в скором времени превратилась бы в настоящую колонию Уолл-стрит»271.

Гр. 3. Разница в процентных ставках по отношению к США,%272

Первоначально иностранные кредиты оказали благотворное влияние на германскую экономику, приведя к быстрому росту заказов в машиностроении, увеличению выпуска промышленной продукции и соответственно повышению фондового индекса. Однако одновременно Германия все в большей мере сталкивалась с ограниченностью внутреннего рынка сбыта, но была вынуждена продолжать брать все новые кредиты, даже несмотря на то, что ее внутренний рынок уже не мог эффективно поглощать их. Это вынуждало немцев идти на неэффективные инвестиции, т. е. попросту «проедать» иностранные кредиты. Как отмечает Ритчл «заимствование, таким образом, принимает форму потребительского кредита»273.

Предусмотренные планом Дауэрса вливания достигли пика в 1927 г., когда германский рынок оказался окончательно перенасыщен, с одной стороны, деньгами, с другой, – промышленной продукцией. Снятие внешнеторговых санкций с Германии в 1925–1926 гг. привело к стремительному росту иностранных заказов. Но они не смогли остановить продолжавшегося снижения индекса фондового рынка (Гр. 4).

Гр. 4. Заказы германской машиностроительной промышленности и индекс Берлинского фондового рынка, по кварталам, 1928 г. – 100 %274

Перспективы неизбежного краха «кредитной пирамиды» забеспокоили президента Рейхсбанка Шахта уже с начала 1926 г. Тогда Шахт попытался установить контроль над частными заимствованиями за рубежом, но безуспешно. Когда он пытался наладить финансовую дисциплину, правительство в ответ наоборот вводило налоговые привилегии для иностранных кредитов, правительству были необходимы средства для финансирования экономики. Проблема Шахта, в свою очередь, заключалась в том, что при росте долговой нагрузке, доля накоплений в Германии оставалась ничтожной, а финансовые резервы практически отсутствовали. Платить было нечем. Почувствовав угрозу J. P. Morgan, а за ним в конце 1927 г. и другие американские банки снизили кредитный рейтинг Германии.

Причина трудностей, с которыми столкнулась германская экономика, заключалась в том, приходил к выводу М. Адалет из университета Беркли, что гиперинфляция 1921 и последующая стабилизация по плану Дауэрса, «значительно ослабили немецкие банки, снизив их коэффициенты достаточности капитала и ликвидности…, приток иностранного капитала (особенно краткосрочного) маскировал эти проблемы, но выявил и обострил их в период, предшествовавший кризису»275.

«Трудности немецкой экономики… были вызваны не внешним бременем»276, отвечал С. Шукер из Принстона, а «социальными изменениями в Веймарской Республике», которые «оказали пагубное влияние на экономическую активность»277. На эти социальные изменения, указывал генеральный агент С. Гилберт в своих ежегодных обзорах: за шесть лет работы надзирателем за возмещением ущерба он обнаружил, что трансферты из Рейха штатам и муниципалитетам выросли на 19,1 %, административные расходы правительства выросли на 57,7 %, а социальные расходы выросли на 419,3 %278.

Следствием этих социальных изменений, указывает Шукер, стало снижение эффективности немецкой экономии, которое выразилось: в «болезненно медленном накоплении инвестиционного капитала»279, и в относительно медленном повышении производительности труда, в результате экспортные цены в Германии снизились всего на 1,7 % по сравнению с 12,8 % в Соединенных Штатах и 10,7 % в промышленной Европе в целом280.

На деле, причина медленного накопления капитала в Германии крылась не столько в социальных изменениях, сколько во все увеличивающемся его оттоке (Таб. 1). В результате американской помощи, пояснял Препарата, «в системе денежного обращения Германии не оказалось ни единой капли ее собственных денег, в течение всего срока «золотой помощи» она дышала на одолженной крови. Теперь, когда мельница была запущена, Германии предстояло жить за счет «потока», как образно выразился Дауэрс в своей парижской речи»281.

Суть подобных планов была отчетливо понятна и самим американским кредиторам. Еще в мае 1919 г. Вильсон заявлял: «Наши экономические специалисты и финансовые эксперты… убеждены, что представленный план, снабжения Германии работающим

Таб. 1. Выплаты по Репарациям и по Плану Дауэрса, млн. RM283

Социальные изменения, произошедшие в Германии, были вызваны не столько вдруг полевевшими правыми, стоявшими у власти, сколько необходимостью сохранения социальной стабильности, после обнищания средних классов во время гиперинфляции, и расширения внутреннего рынка сбыта, в условиях ограниченных внешних рынков. Уровень производительности труда, при прочих равных условиях, определяется размерами рынков сбыта. Кредитная пирамида Даурса стала рушиться именно тогда, когда она уперлась в пределы платежеспособного рынка.

По плану Дауэрса Германии должна была получить 30 млрд золотых марок, но с 1924 по 1929 гг. успела взять всего 13,7 млрд рейхсмарок (RM)284, выплаты репараций с 1924 по 1929 гг., с процентами по плану Дауэрса, составили 10,3 млрд285. Примерно 40–45 % этой суммы было уплачено в виде материальных поставок, остальное – за счет иностранных кредитов286. В 1929 г. дефицит консолидированного бюджета Германии составил 1,2 млрд RM или 14 % текущих доходов бюджета287.

План Юнга

На «помощь» вновь пришли американцы. «План Юнга»288, принятый летом 1929 г., устанавливал репарационные платежи в размере до 2 млрд RM для первых 37 лет и 1607–1711 млн. RM для последующих 22 лет. (т. е. Германия должна была платить репарации почти 60 лет, до 1988 г.). Таким образом, в отличие от плана Даурса ежегодные платежи Германии были несколько снижены (на 0,5 млрд RM), но с другой стороны – определены общая сумма и сроки выплат. Отменялся международный контроль над бюджетом Германии и данными Германией обязательствами. Германия снова становилась хозяйкой собственных железных дорог. Заложенные предприятия освобождались от залога, а генерального агента Комиссии по репарациям сменял Банк международных расчетов в Базеле289.

Но главным в этом плане было значительно ужесточение взимание платежей. Ежегодные платежи требовалось выплачивать только валютой. Кроме этого, в отличие от плана Дауэрса, где закон о защите трансфертов защищал немецкую валюту от обесценивания, план Юнга ставил часть годовых платежей (612 млн. плюс проценты по плану Дауэрса) вне законов, о защите трансфертов. Часть долга могла быть возмещена в ценных бумагах и продана частным инвесторам, чтобы выручить наличность для выплат Франции, которая взамен обязывалась к 1930 г. вывести войска из Рейнской области.

Руководитель немецкой делегации на переговорах по плану Юнга в 1929 г., президент Рейхсбанка Я. Шахт «предупреждал, что, учитывая высокие требования о возмещении ущерба, отказ от защиты трансферов и карательные санкции Плана Юнга, его принятие приведет Германию к глубокой депрессии и вызовет политический хаос»290. Тогда «любой здравомыслящий человек понимал, – подтверждал стальной магнат Ф. Тиссен, – что по плану Юнга залогом выполнения обязательств Германии становилось все ее национальное богатство…, (что) означало начало финансовой ликвидации Германии…»291.

«Спустя 11 лет после окончания войны этот план, – приходил к выводу историк И. Фест, – казалось, издевался над идеей «семьи наций»»292. Этот план, по словам А. Ритчла, подрывал даже те слабые перспективы на оздоровление экономики, которые еще оставались в Германии. Именно План Юнга обрушил германскую экономику в Великую Депрессию, даже раньше, чем она приобрела мировое значение293.

Действительно, немедленным следствием только объявления плана Юнга в марте 1929 г., еще до его ратификации, стал отказ внутренних и внешних кредиторов Рейхсбанку в новых кредитах, одновременно «ряду немецких частных банков пришлось приостановить платежи, так как они были не в состоянии выполнять требования американских банков по возвращению предоставленных им кредитов»294. Разразившийся и все более углубляющийся финансовый кризис повлек за собой радикализацию политической ситуации в Германии. Именно «План Юнга, – приходил к выводу Тиссен, – был одной из главных причин подъема национал-социализма в Германии»295.

Даже склонный к одиозности британский историк А. Буллок был вынужден признать: «Разносторонние усилия Гитлера и нацистов заполучить поддержку, предпринятые ими между 1924 и 1928 гг., являют собой неприглядную и бессмысленную картину. Совершенно очевидно, что до тех пор, пока обстоятельства не переменились в пользу нацистов и большие массы людей не прониклись их идеями, даже такие талантливые пропагандисты, как Гитлер и Геббельс, не могли ничего поделать и заставить к себе прислушаться»296. Эти «обстоятельства», указывает Ритчл, переменил План Юнга, который «привел к экономическому кризису…, и что более важно придал силу немецкому фашизму»297.

Самый важный документ современности

Версальский договор «это самый важный документ современности».

Д. Ллойд Джордж298

Свобода торговли

Можно ли, по правде говоря, верить в искренность людей, которые говорят о том, что война есть пережиток варварства, льющих слезы об ужасах войны, но в то же время не желающих добровольно уступить тех преимуществ, которые они уже захватили.

Н. Головин299

Третий пункт вильсоновской программы провозглашал «устранение, по мере возможности, всех экономических барьеров и установление равенства условий для торговли между всеми государствами… членам(и) Лиги наций. Оно означает уничтожение всех особых торговых договоров, причем каждое государство должно относиться к торговле всякого другого государства, входящего в Лигу, на одинаковых основаниях, а статья о наибольшем благоприятствовании автоматически применяется ко всем членам Лиги наций. Таким образом, государство сможет на законном основании… сохранить любые ограничения, которые оно пожелает, по отношению к государству, не входящему в Лигу. Но оно не сможет создавать разные условия для своих партнеров по Лиге. Эта статья, естественно, предполагает честную и добросовестную договоренность по вопросу о распределении сырья»300.

Доля США в мировом промышленном производстве в то время более чем в два раза превышала долю всех остальных участников Лиги вместе взятых. Принцип «свободы торговли», при подавляющем экономическом и промышленном превосходстве США, открывал рынки стран членов Лиги для сбыта американской продукции. Англия и Франция более чем отчетливо понимали это. Европейцы, указывал на этот факт глава американского совета по мореплаванию Э. Херли, «бояться не Лиги Наций…, не свободы морей, а нашей морской мощи, нашей торговой и финансовой мощи»301.

Но еще больше европейцев страшил более близкий и грозный соперник, указывал итальянский экс-премьер Нитти, – Германия: «Во всех странах Европы преобладает только один страх: немецкая конкуренция»302. Во Франции экономическая мощь даже поверженной Германии вызывала суеверный ужас: «Источники германской мощи, – утверждал Клемансо, – остались в основе своей нетронутыми»303, в то время, как наиболее промышленно развитые районы Франции, побывавшие под многолетней немецкой оккупацией, были разрушены. «Мы должны быть готовы к тому, что так или иначе нам придется встретиться с неведомой Германией, – восклицала газета «Тан», – Возможно, Германия потеряла свою армию, но она сохранит

«Ллойд Джордж, к этому времени, уже включил в свою предвыборную программу пункт о необходимости «имперских преференций», для «защиты ключевых отраслей национальной промышленности». Нам нужен будет барьер, чтобы не допускать германские товары, – требовал представитель Бельгии Гиманс, – Германия легко может наводнить наши рынки»305. Австралийский премьер У. Хьюз призывал: «обрубить щупальца германскому торговому осьминогу»306.

Версальский договор, как раз и выполнял функцию барьера, закрывавшего Германии, не допущенной в Лигу Наций, рынки сбыта основных конкурентов. Дополнительно, договор предусматривал, что «в отношении импортных и экспортных тарифов, регулирования и запретов, Германия должна на пять лет предоставить наиболее благоприятные условия для союзников и ассоциированных членов»307.

Но это было только началом. По условиям Версальского договора, германский торговый флот, репатриированный и ограниченный союзниками, не мог быть восстановлен в течение многих лет, как следствие Германия могла осуществлять свою морскую торговлю только посредством торговых судов союзников, т. е. с их согласия и на их условиях308. Другой пункт договора требовал, чтобы германская нация предоставила все свои права и интересы в России, Китае, Турции, Австрии, Венгрии и Болгарии в распоряжение победителей. Влияние Германии в этих странах уничтожалась, а капитал конфисковывался. Следующий пункт требовал от Германии отказа от всех прав и привилегий, которые онамоглаприобрести в Китае, Сиаме, Либерии, Марокко, Египте. Другой пункт провозглашал, отказ Германии от участия в любых финансовых и экономических организациях международного характера309.

Одновременно условия Версальского договора подрывали внутренние основы экономической мощи Германии, на которые указывал Кейнс: «германская империя была в большей степени построена углем и железом, чем «железом и кровью»»310. Именно на металлургической промышленности строилась вся база германской химической, стальной, электротехнической индустрии.

С возвращением Франции Эльзаса-Лотарингии, Германия теряла 75 % всех запасов железной руды311. Если Франция заберет у Германии и уголь, предупреждал экс-премьер Италии Нитти, то «немецкое производство будет обречено. Лишить Германию Верхней Силезии означало бы убить производство после того, как оно было дезорганизовано в самых корнях своего развития»312. По Версальскому договору Германия теряла Рур, Саар, Верхнюю Силезию, дававших треть всего довоенного германского производства угля. Кроме этого в течение 3–5 лет после заключения договора Германия должна была поставлять еще почти 25 % довоенной добычи угля в виде репараций и компенсаций Франции, Италии, Бельгии и Люксембургу313.

У победителей, доминировала «одна преобладающая цель: уменьшить конкуренцию Германии», но это восклицал итальянский экс-премьер Нитти, «практически равносильно тому, чтобы сделать невозможным выплату ею военного возмещения»314. Действительно, откуда в таком случае Германия могла взять валютные активы для выплаты репараций и собственного выживания?

«Русский вопрос, – отвечал на этот вопрос, Дж. Кейнс, – жизненно важен»315. Россия должна была стать «новым каналом» для отвода немецких товаров. Этого, по мнению Кейнса, требовала и объективная необходимость: только германская промышленность, организаторский и деловой талант могут поднять экономику России из руин и в итоге обеспечить Европу зерном и сырьем, «в наших интересах ускорить день, когда германские агенты и организаторы… придут в Россию движимые только экономическими мотивами»316.

Но главное указывал Кейнс, заключалось в том, что: «мировой рынок един. Если мы не позволим Германии обмениваться продуктами с Россией и таким образом прокормить себя, она неизбежно будет конкурировать с нами за продукты Нового Света. Чем больше мы будем преуспевать в разрыве экономических отношений между Германией и Россией, тем больше мы будем снижать уровень наших собственных экономических стандартов и увеличивать серьезность наших собственных внутренних проблем»317.

Однако доля России в германском экспорте, даже на пике 1913 года, достигала всего 10,8 %318. Мало того, существовала угроза того, что экономическое сближение двух стран перерастет в политическое. Эти опасения, казалось, получат реальное подтверждение в 1922 г., когда в Лондоне и Париже, по словам немецкого публициста С. Хаффнера, царил не страх – ужас: Рапалльский договор «нарушал европейское равновесие, поскольку Германия и Советская Россия по совокупной мощи превосходили западные державы»319.

Тем не менее, союзники не смогли найти каких-либо других альтернатив. «Если поток товаров из Германии пойдет по старым каналам, предназначавшимся для совершенно других отношений, – предупреждал Д. Штамп (сотрудник созданного в марте 1923 г. «Комитета по экономическому восстановлению», под председательством американского банкира Ф. Дж. Кента), – он переполнит и разрушит их. Поэтому для отвода немецких товаров должны быть созданы новые каналы»320. Этих каналов найти не удалось и в 1924 г. немецкий экспорт рухнул.

Стремительный рост германского экспорта начнется только после 1925–1926 гг.: в январе 1925 г. истечет 5-ти летний срок торговых преференций для победителей, а в 1926 г. Германия будет принята в члены Лиги Наций321.

На руинах империй

В день заключения мира мы так перекроим карту Европы, что опасность войны будет устранена.

В. Маклаков, посол России во Франции, октябрь 1917 г.322

Наконец, отмечал Черчилль «множество препятствий и пошлостей убрано с дороги, и мы можем подойти к центральным проблемам, к расовым и территориальным вопросам, к вопросу о европейском равновесии и создании мирового правительства. От того или иного разрешения этих вопросов зависит будущее, и нет на Земле ни одной хижины… обитатели которой не могли бы в один прекрасный день испытать на себе все последствия данного разрешения их, и притом в очень неприятной для них форме»323.

В Европе слова Черчилля относились к тому пункту вильсоновской программы, который провозглашал право наций на самоопределение. В соответствии с этим принципом границы новых государств «должны определяться сообразно нуждам всех заинтересованных народов», что «успокоит малые нации, которые сейчас находятся в состоянии крайнего возбуждения»324. Основой мира, настаивал Вильсон, «должно быть право каждой отдельной нации самой решать свою судьбу без вмешательства сильного внешнего врага»325.

Однако перспективы практической реализации этого принципа с самого начала вызывали сомнения даже среди ближайших сотрудников Вильсона. «Когда президент говорит о самоопределении, что, собственно, он имеет в виду? – вопрошал госсекретарь Р. Лансинг, – Имеет ли он в виду расу, определенную территорию, сложившееся сообщество? Это смешение всего… Это породит надежды, которые никогда не смогут реализоваться». «Эта фраза начинена динамитом.Она возбуждает надежды, которые никогда не будут реализованы. Я боюсь, что эта фраза будет стоить многих тысяч жизней»326.

Между тем, перед раздираемыми противоречиями вершителями судеб европейских народов лежали осколки трех Великих империй, Российской, Австро-Венгерской и Германской, и с ними необходимо было, что-то делать.

Франция взяла свою добычу сразу – вернув себе, в соответствии с восьмым пунктом Вильсона, утраченные земли: «Несправедливость,

Но Франции этого было мало: «Эльзас и Лотарингия, так сказать не в счет, – указывал министр иностранных дел А. Бриан, – мы только получаем обратно то, что было отторгнуто от нас…. Эльзас-Лотарингия должна быть восстановлена не «в искалеченном виде», в каком она была в 1815 г., а в границах, существовавших до 1790 года. Территория Саарского бассейна с его полезными ископаемыми должна отойти к Франции, более того, Рейн должен служить оплотом Франции»329.

«В Сааре вообще не было французского населения… Но разве в прежние времена Саар не принадлежал полностью или частично Франции? Политика и экономика – это еще не все, сказал Клемансо; история также имеет большое значение. Для Соединенных Штатов сто двадцать лет – большой срок; для Франции они мало что значат. Материальных репараций недостаточно, должны быть и моральные репарации, и концепция Франции не может быть такой же, как у ее союзников. Стремление к Саару отвечало, по словам Клемансо, потребности в моральном возмещении ущерба»330.

На требование отдать Саар Франции, Хауз ответил отказом, «потому что это будет означать передачу Франции 300 тыс. немцев… Мсье Клемансо обозвал меня германофилом и порывисто вышел из комнаты» – вспоминал он331. Ради продолжения мирной конференции Хаузу пришлось пойти на компромисс и в собственность Франции перешли угольные копи Саарской области, дававшие в 1913 г. 12 млн. т угля. Управление областью было передано Лиге Наций сроком на 15 лет, с последующим плебисцитом.

Претензии французов на Рейн крылись в их страхе перед немцами, приходил к выводу Ллойд Джордж: «Нельзя иметь продолжительного разговора с французом без того, чтобы не отдать себе отчета, насколько призрак германских детей пугает Францию и влияет на ее суждения. Эти дети, говорят, вскармливаются для мести…»332. «В почти мучительном стремлении Франции уничтожить Германию», «занять многочисленными войсками левый берег Рейна и плацдармы», «мы видим, – подтверждал Нитти, – ее страх перед будущим больше, чем просто ненависть»333.

«Здесь нет никакого естественного барьера вдоль границы, – пояснял маршал Ф. Фош, требуя отдать левый берег Рейна, – Можем ли мы удержать немцев, если они нападут на нас опять?.. природа создала лишь одну преграду – Рейн. Этот барьер должен быть противопоставлен Германии. Таким образом, Рейн будет западной границей германских народов»334. «Мы должны (были) захватить немецкую территорию вплоть до Рейна, но, – как отмечал французский посол в Берлине, – Вильсон помешал нам сделать это»335.

Вместе с этим рухнули надежды Парижа и на создание независимой Рейнской республики, под французским протекторам336, которая должна была расположиться в 50-ти километровой зоне по правому берегу Рейна, для предотвращения неожиданного развертывания немецких войск. В итоге Рейнская республика переродилась в Рейнскую демилитаризованную зону, оккупированную войсками союзников, причем содержание оккупантов возлагалось на рахитичный германский бюджет337.

Создавая Чехо-Словакию, творцы версальского мира щедро одарили ее прежними австрийскими землями: Богемией, Моравией, большей частью Австрийской Силезии, Венгерской Словакии и Прикарпатской Руси на территории 140.485 кв. км. Она объединила около 14 млн. жителей, из них 5,5 млн. других национальностей (в том числе и более миллиона богемских немцев). К Чехословакии отошло 75 % промышленности бывшей Австро-Венгрии, в то время как по площади и количеству населения она составляет лишь 20 % старой габсбургской монархии. Чехо-Словакия получила 53 % австрийской химической промышленности, 75 % – бумажной, 76 % – угольной, 78 % – металлургической, около 85 % – текстильной, 93 % – стекольной и 100 % – фарфоровой промышленности338. Вся эта щедрость была платой за «подвиги» Чехословацкого корпуса во время интервенции в Поволжье, на Урале и в Сибири[11]. Кроме этого Париж преследовал и практические цели: в усилении Чехословакии, он видел укрепление своего «санитарного кордона» против Советской России, и одновременно противовеса Германии на Востоке.

Небольшие приобретения сделала Дания, Бельгия получила 989 кв. км. Свою долю взяла и Румыния, которая, по словам Кигана, как: «главный победитель, получила более чем щедрую компенсацию за свое вмешательство на стороне союзников в 1916 году, унаследовав тем самым постоянный источник разногласия с Венгрией – а также потенциально с Советским Союзом, – и включила в свой состав малые народности, которые составляли более четверти населения»339.

Самым сложным оказалось удовлетворение претензий Польши. «Никто нам не принес столько неприятностей, как поляки…., – отмечал по итогам конференции Ллойд Джордж, – Опьяненная молодым вином свободы, которым ее снабдили союзники, Польша снова вообразила себя безраздельной хозяйкой Центральной Европы»340. «Получив многое, получив гораздо больше, чем они думали или надеялись, они, – подтверждал Нитти, – считают, что их преимущество заключается в новой экспансии. Польша нарушает договоры, нарушает законы международного права и защищена во всем, что она предпринимает»341.

К началу 1919 г. Польша вела захватнические войны со всеми своими соседями, с немцами, чехами, литовцами, украинцами, белорусами, русскими. Поляки заявляли, что «эти различные национальности принадлежат им по праву завоевания, осуществленного их предками»342. Представитель Польши Дмовский требовал возвращения ее в границы 1772 г. – до первого раздела Польши343, и при этом указывал, что «украинское государство представляет собой лишь организованную анархию… Ни Литву, ни Украину нельзя считать нацией»344.

На Востоке Польша, прежде всего, претендовала на Восточную Галицию, которая согласно официальным американским комментариям к «14 пунктам» была «в значительной мере украинская (или русинская) и по праву к Польше не относится. Кроме того, имеется несколько сот тысяч украинцев вдоль северной и северо-восточной границ Венгрии и в некоторых частях Буковины (которая принадлежала Австрии)»345. В комментариях прямо указывалась, что «На востоке Польша не должна получать никаких земель, где преобладают литовцы или украинцы»346. Тем не менее, при поддержке «союзников» и прежде всего Франции, Польша начала польско-советскую войну[12]. В ней польские «войска едва избежали поражения. Их случайный и неожиданный успех хотя и был явным национальным триумфом, но, – как отмечает британский историк Д. Киган, – перегрузил молодую страну множеством представителей национальных меньшинств, в основном украинцев, что уменьшило пропорцию польского населения до 60 % от общей численности»347. На Северо-Востоке Польша произвольно оккупировала Вильно – «город, который по обычному договору принадлежит Литве», и мало того претендует еще и на Ковно348.

Претензии Польши на Западе Дмовский обосновывал Хаузу тем, «что Германия в духовном отношении на

В ответ на претензии Польши, Ллойд Джордж предупреждал участников конференции: «Если, в конце концов, Германия почувствует, что с ней несправедливо обошлись при заключении мирного договора 1919 года, она найдет средства, чтобы добиться у своих победителей возмещения… Я не могу не усмотреть причину будущей войны в том, что германский народ, который достаточно проявил себя как одна из самых энергичных и сильных наций мира, будет окружен рядом небольших государств. Народы многих из них никогда раньше не могли создать стабильных правительств для самих себя, и теперь в каждое из этих государств попадет масса немцев, требующих воссоединения со своей родиной. Предложение комиссии по польским делам о передаче 2 миллионов 100 тысяч немцев под власть народа иной религии, народа, который на протяжении всей своей истории не смог доказать, что он способен к стабильному самоуправлению, на мой взгляд, должно рано или поздно привести к новой войне на Востоке Европы»351.

«Если англичане так обеспокоены умиротворением Германии, – отвечал на это Клемансо, – то они могут предложить колониальные, военно-морские или торговые уступки… Англичане морской народ они не испытали на себе чужого нашествия». «Эрозия же французской военной мощи ускорена исчезновением прежнего жизненно важного противовеса в виде России»352. Вместо России Клемансо теперь делал ставку на Польшу, как на потенциального союзника против Германии. В этих целях французы совершенно сознательно поддерживали поляков в их стремлении создать Великую Польшу353.

«Все акты насилия Франции против Германии до позавчерашнего дня были следствием ненависти; сегодня, они проистекают из страха»354, подтверждал Нитти. Вместе с тем Нитти считал, что Франция преследовала и экономические цели: она «стремилась разрушить немецкую промышленность и, получив контроль над углем, монополизировать в Европе металлургическую промышленность и ее производные»355. Отторжение Саара – это потеря Германией 13,2 млн. тонн угля в год, Верхней Силезии – еще 43,8 млн. тонн. В результате с остальными требования союзников, в отношении угля, производство Германии, приходил к выводу Нитти, «будет полностью парализовано»356.

При поддержке Франции, Польша добилась получения от Германии: части Познани; Западной Пруссии; Силезии (95 % силезского угля); Померании и Восточной Пруссии, служившей для Германии продовольственной базой (42.865 кв. км с 2,9 млн. населения); а также, вопреки плебисциту, правый берег Вислы. Мало того, для обеспечения выхода Польши к морю Германия была разрезана Польским коридором, отделявшим ее от Восточной Пруссии. По итогам конференции, Ллойд Джордж назвал поляков «кликой жадных феодальных лендлордов, которые вовсе не сражались во время войны с Британией»357.

* * *

«Версальский договор» привел Германию, Австрию, Турцию, Венгрию и Болгарию, к таким экономическим и территориальным потерям, «что у них нет возможности восстановить свое национальное существование», – приходил к выводу Нитти358. Но «наибольшее беспокойство, – указывал он, – вызывает тот факт, что (три десятка) второстепенных государств, особенно те из них, которые не принимали участия в войне, с каждым днем становятся все более требовательными и проявляют новые устремления»359. Польша была тому только наиболее крупным и ярким примером.

«Антанта, – подводил в 1922 г. итог Нитти, – построила Европу на зыбком песчаном фундаменте, полную маленьких государств, отравленных империализмом и находящихся в разрушительных экономических и финансовых условиях»360. «Освободительная» война, подтверждал видный правовед и философ Н. Устрялов, наводнила Европу «карликовыми империализмами»361. «Верьте мне, – восклицал Ллойд Джордж, – эти малые народы большие империалисты, чем Англия или Франция»362.

«Только что освобожденные народы южной Европы, готовы были перегрызть друг другу глотку, в погоне за лучшими кусками умерших империй…»363, описывал состояние континента после Версаля Ллойд Джордж, «Десятки маленьких войн происходили в разных частях Европы, некоторые из них велись так свирепо, будто человек снова стал варваром»364. «Впереди тридцатилетняя война, – приходил к выводу американский военный советник Т. Блисс, – Возникающие нации едва всплывают на поверхность, как сразу бросаются с ножом к горлу соседа. Они – как москиты – носители зла с самого начала»365.

Колонии

В мои намерения больше не входит проводить различие между неизбежными плодами войны и неизбежными несчастьями мира.

Дж. М. Кейнс366

Следующим пунктом мирной конференции был раздел германского и турецкого колониальных наследств, которое оказалось поделено между европейскими союзниками по Антанте тайными договорами еще во время войны. Против тайных договоров, вслед за большевиками, опубликовавшими их, выступил президент Вильсон, который в своих «Пунктах…» провозгласил, в качестве одного из принципов международной политики, отказ от тайной дипломатии, поскольку, как пояснял Хауз, именно тайные договора делящие мир на зоны влияния, возвращают эпоху империалистического соперничества и вспахивают «почву для новой войны»367.

Такой подход выходил за рамки привычной дипломатии европейских стран: «Я, – заявлял в ответ Клемансо, – не могу дать согласие, на то, чтобы никогда не заключать особых или тайных дипломатических соглашений какого-либо рода». К этому м-р Ллойд Джордж с такой же краткостью и решительностью добавил: «Не думаю, чтобы можно было так себя ограничивать»368. Английский премьер торопил: «Мир ждет реальных, а не абстрактных решений. Удовлетворим же общественный аппетит скорым разрешением судьбы германских колоний».

И здесь Вильсон снова двинул свои «пункты»: «Соединенные Штаты Северной Америки не считаются с притязанием Великобритании и Франции на владычество над теми или другими народами, если сами эти народы не желают такового. Один из основных принципов, признаваемых Соединенными Штатами…, заключается в том, что необходимо считаться с согласием управляемых. Этот принцип глубоко укоренился в Соединенных Штатах. Поэтому… Соединенные Штаты желали знать, приемлема ли Франция для сирийцев»369. «Мы боремся за создание нового международного порядка, – пояснял Вильсон, – основанного на широких универсальных принципах права и справедливости, а не за жалкий мир кусочков и заплат»370.

Президент предложил мандатный принцип управления бывшими германскими и турецкими колониями, поскольку последние в силу своей отсталости не могут сразу обрести политическую независимость[13]. Согласно мандатному принципу «колониальная держава действует не, как собственник своих колоний, а как опекун туземцев, действующий от имени ассоциации наций; условия осуществления колониальной администрации являются делом международного значения и могут на законном основании стать предметом международного расследования, и, следовательно, мирная конференция имеет право составить кодекс колониального управления, обязательный для всех колониальных

Вильсон настаивал, чтобы все мандаты были переданы Лиге Наций, в которой американцы планировали играть ведущую роль. Англия и Франция стояли за передачу мандатов крупным державам, за прямое присоединение колоний к развитым странам: «Все великие державы, заслуживающие этого названия, рассматривают свои колонии, как опекаемые территории, доверенные им человечеством…»372.

Дискуссия по вопросу мандатов на колонии, по словам Ллойд Джорджа, «была единственным неприятным эпизодом в работе конференции. Отношения иногда очень обострялись»: Вильсон, «как правило, говорил спокойно и вежливо. Но на этот раз он был чрезвычайно раздражен и держал себя заносчиво. В его разговоре с премьерами доминионов чувствовалась угроза…»373. Действительно Вильсон здесь впервые перешел на новый язык – язык силы и угроз, он заявил, что если мир не пойдет по пути предложенному США, то им придется создать такую армию и флот, что бы их принципы уважали.

Чтобы не сорвать конференцию Ллойд Джорджу пришлось спустить вопрос на тормозах. Поправки к «принципу Вильсона», введенные странами Антанты оставляли оболочку, но фактически девальвировали само его значение. Статья 22 Устава Лиги Наций фактически подтверждала существовавший колониальный раздел мира: «Благосостояние и развитие этих (колониальных) народов составляет священную миссию цивилизации… Лучший метод практически провести этот принцип – это доверить опеку над этими народами передовым нациям…»374.

Американский Конгресс, в свою очередь, принял решение о святости и нерушимости «доктрины Монро», в результате чего Западное полушарие фактически выпадало из сферы действия Лиги Наций. В ответ Чемберлен «предложил разъяснить президенту Вильсону, что для южной части Тихого океана должна быть применена английская доктрина Монро»375.

Теперь схватка разгорелась непосредственно по поводу дележа самих колоний. «Австралия захватила Новую Гвинею, Новая Зеландия – Самоанские острова, Южно-Африканский союз – германскую Юго-Западную Африку. Они не желали отказываться от этих территорий, и на них, – по словам Черчилля, – нельзя было оказать давления в этом смысле»376. Настойчивость их была столь высока, что «казалось, весь план (мирной конференции), – по мнению лорда Ю. Перси, – подвергался опасности разбиться об утес южноафриканского и австралийского национализма»377.

Франция, получившая львиную долю германских репараций, была вынуждена при разделе колоний отойти на второй план. При этом Пуанкаре искренне сожалел, что «Италии, которая совершенно не знала первых тяжелых времен войны, достанутся лучшие плоды победы»378. Итальянцы, во время войны взывавшие, чтобы английский флот защищал их побережье, а русские отвлекали на себя австрийцев, теперь «требовали себе Триест, Истрию, Далмацию, Албанию, турецкие Анталию и Измир. Претендовать на германские земли было трудновато, но Италия заявляла – раз Германию будут делить без нее, пусть дадут ей компенсации в Эритрее и Сомали»379. Из-за позиции Франции, Италии не досталось почти ничего из того, что ей наобещали союзники во время войны. Остатки германских владений забрали: Бельгия, взяв Руанду и Урунди; Португалия – треугольник Конго; Япония – тихоокеанские острова к северу от экватора и концессии в Шаньдуне и т. д.

Главным претендентом на колониальное наследство поверженных империй была Великобритания. «Британское правительство не могло безразлично относиться к территориальным приобретениям, – пояснял Черчилль, – Нация желала чем-нибудь компенсировать свои страшные потери»380. Заручившись поддержкой своих доминионов, Англия получила то, чего хотела, в том числе и сказочные нефтяные ресурсы Персидского залива, наследство Оттоманской империи. Министр иностранных дел лорд Керзон, выступая в палате лордов, в те дни торжественно возвестил: «Никогда еще британский флаг не реял над более могущественной и более единой империей! Никогда еще наш голос не имел столько веса в совете народов и в определении судеб человечества, как сейчас!»381

В итоге британская империя, по словам У. Манчестера, «вышла из Зала зеркал увеличившейся на миллион квадратных миль, населенных 13 млн. подданных. Теперь Британский флаг развевался над Германской Новой Гвинеей, Юго-Западной Африкой, Танганьикой, частями Того и Камеруна, над более чем сотней германских островов и над ближневосточными странами, которые позже станут Ираном, Ираком, Иорданией и Израилем. Мечта Родса о создании сплошной колониальной оси между Кейптауном и Каиром наконец-то была осуществлена»382. Великобритания получила 60 % территории и 70 % жителей всех колониальных владений в мире383.

Таб. 2. Колониальные владения великих держав в 1932 г.384

Германия протестовала, она заявляла, «что нуждается в доступе к тропическому сырью, что ей необходимо пространство для увеличивающегося населения, что согласно принципам, на которых был предложен мир, победа не дает ее врагам права на владение ее колониями»385. Но тщетно. Между тем раздел колониального наследства не нанес существенного ущерба Германии. Колонии играли крайне незначительную роль в ее экономике: она контролировала всего 2,9 млн. кв. км. с населением в 12 млн. человек, которые привлекли только 24 тыс. белых колонизаторов, из них 5,7 тыс. военных. В свои колонии Германия вкладывала не более 2 % своих иностранных инвестиций. Германские правящие круги, по словам М. Бальфура, рассматривали эти колониальные приобретения как «печальное и досадное разочарование»386.

Проблема заключалась в другом – в блокировании для Германии возможности колониальной экспансии, что уже привело ее к Первой мировой войне, Версаль же окончательно перекрывал все надежды Германии на любой империалистический путь развития. И вместе с тем Версальский мир фактически утверждал право войны.

Доктрина германского пути будет изложена Гитлером в 1926 г.: «Ежегодный прирост народонаселения в Германии составляет 900 тысяч человек. Прокормить эту новую армию граждан с каждым годом становится все трудней. Эти трудности неизбежно должны будут когда-нибудь кончиться катастрофой»: ограничение рождаемости неприемлемо, поскольку оно нивелирует естественный отбор и ведет к деградации нации; внутренняя колонизация должна привести к еще худшим последствиям, поскольку приводит к самоограничению «культурных рас, являющихся носителями всего человеческого прогресса», в то время, когда другие расы размножаются на все больших и больших территориях. В итоге благодаря «представлениям современной демократии» «весь мир может попасть в распоряжение той части человечества, которая стоит ниже по своей культуре, но зато обладает более деятельным инстинктом»387. Кроме этого, большая территория, добавлял Гитлер, в значительной мере обеспечивает обороноспособность государства, что «является известной гарантией свободы и независимости данного народа».

В итоге, выживание германской нации, приходил к выводу Гитлер, может быть обеспечено либо «приобретением новых земель в Европе», либо активной колониальной торгово-индустриальной экспансией388. «Политику завоевания новых земель Германия могла бы проводить только внутри Европы, – пояснял Гитлер, – Колонии не могут служить этой цели, поскольку они не приспособлены к очень густому заселению их европейцами. В XIX столетии мирным путем уже нельзя было получить таких колониальных владений… Но если уж борьба неминуема, то гораздо лучше воевать не за отдаленные колонии, а земли, расположенные на нашем

Недовольной колониальным переделом мира осталась не только Германия, «Япония и Америка, – отмечал Ленин, – так же крайне обижены при теперешнем разделе колоний, и которые усилились за последние полвека неизмеримо быстрее, чем отсталая, монархическая, начавшая гнить от старости Европа»390.

Свобода морей

Наиболее полная победа, когда-либо выигранная силой оружия, не разрешила европейской проблемы и не устранила опасностей, вызвавших войну.

У. Черчилль391

Под «свободой морей» понималось право свободной торговли нейтральных стран во время войны, помехи которой, по словам Хауза, «привели к таким трениям между Соединенными Штатами и союзниками в 1915 и 1916 гг.» и, в конечном итоге, к «признанию неприкосновенности частной собственности в открытом море»392. Торговля с воюющими странами принесла нейтралам, в том числе США баснословные прибыли[14]; в Швеции, Норвегии, Дании за время войны прибыль пароходных обществ выросла в 7–16 раз393.

Термин «свобода морей» был введен Хаузом в 1915 г., однако в 1919 г. он был вынужден ввести ограничение на его трактовку, в связи с планами создания Лиги наций, которая получила право закрывать мореходные пути в случае всеобщей войны. Принцип «Свободы морей» теперь распространялся только на ограниченные войны, не связанные с нарушением международного права.

Американская декларация буквально взорвала Ллойд Джорджа: «Этот пункт…, мы не можем принять ни при каких условиях; это значит лишиться мощного средства блокады; Германия была сломлена блокадой почти в такой же мере, как и военными методами; и если бы это мощное средство было отдано Лиге наций, а Великобритания дралась бы не на жизнь, а на смерть, то никакая Лига наций не смогла бы помешать ей защищаться…». «Да, – вмешался Клемансо, – я не могу понять смысла этой доктрины (свободы морей). При существовании свободы морей война не была бы войной»394.

«Вопрос о «свободе морей», – по словам Хауза, – едва не расколол конференцию»395, однако «необходимость достигнуть какого-то соглашения по этому пункту с англичанами преобладала над всеми прочими политическими вопросами, кроме вопроса о Лиге наций»396. Поэтому, в ответ на возражения европейских союзников, представитель американского президента предупредил «англичан, что существующие условия морского права несут в себе опасность взрыва»397. И Вильсон действительно предъявил ультиматум: «я не могу согласиться принять участие в переговорах о мире, который не включал бы свободы морей, ибо мы обязались воевать не только с прусским милитаризмом, но и с милитаризмом вообще»398.

Вильсон уполномочил Хауза заявить, что если англичане этого не примут, то могут: «наверняка рассчитывать, что мы используем наше наличное оборудование для постройки сильнейшего флота, допускаемого нашими ресурсами, чего наш народ давно жаждет»399. В ответ Ллойд Джордж «сказал, что Великобритания истратит все до последней гинеи, чтобы сохранить превосходство своего флота над флотом Соединенных Штатов или любой другой державы, и что в Англии ни один министр, который занял бы иную позицию, не смог бы остаться у власти…»400.

Но в начале XX века, грозный рык некогда самой великой державы мира, означал уже только слова… Хауз вполне отдавал себе в этом отчет: «если англичане не будут осторожны, они навлекут на себя неприязнь всего мира… Я не верю, чтобы Соединенные Штаты и другие страны согласились предоставить Великобритании полное господство на морях, равно как Германии – господство на суше, и чем скорее англичане это поймут, тем для них будет лучше; более того, наш народ, если ему бросят вызов, построит флот и будет содержать армию еще большую, чем у них. У нас больше денег, у нас больше людей, и наши природные богатства гораздо более велики. Такая программа в Америке будет популярна, и если только Англия даст повод, то остальное доделает уже сам народ»401.

От ультиматумов Хауз перешел к открытым угрозам: «вмешательство англичан в американскую торговлю в случае новой войны бросит Соединенные Штаты в объятия врага Великобритании, кто бы он ни был»402; рано или поздно США и Англия придут «к столкновению, если не будет достигнуто соглашение о законах, регулирующих мореходство»403.

В Великобритании лишь немногие признавали бессмысленность противостояния с американцами. Среди них был бывший министр иностранных дел Э. Грэй: «Ни при каких обстоятельствах Великобритания не станет строить флот для противопоставления Соединенным Штатам… В то же время Англия сохраняет за собой полное право строить флот против любой европейской державы и в любом объеме, который она сочтет необходимым…». Грэй обосновывал свои взгляды, во-первых, тем, что война между США и Великобританией невозможна, во вторых США всегда могут построить кораблей больше, чем Великобритания»404.

Что касается Ллойд Джорджа, то когда он согласился пойти на встречу американцам, США отказались от вхождения в Лигу наций. И Вильсон был вынужден снять вопрос «свободы морей» с повестки дня конференции. Но даже если бы конгресс США ратифицировал его, правоприменение принципа «свободы морей» оставалось бы под вопросом. Ведь тот же Хауз утверждал, что: «При том положении, какое создалось во всем мире в 1914 г., война между Францией и Германией сама по себе не являлась нарушением международного права»405. Точно также США расценит в 1939–1941 гг. и войну Германии против Польши, Франции и Англии…

«Призрак коммунизма»

Судя по положению вещей, скоро наступит кризис. Изо дня в день нарастает ропот недовольства. Народ желает мира. Большевизм повсюду завоевывает новые позиции. Только что поддалась Венгрия. Мы сидим на пороховом погребе, и в один прекрасный день какая-нибудь искра взорвет его… Если бы мир не был в таком состоянии неопределенности, я не возражал против того, чтобы переговоры продолжались так неторопливо, как они протекали до сих пор. Но в нынешней обстановке каждый новый день означает новый риск.

Э. Хауз, 22.03.1919406

Шестой пункт Вильсона был посвящен России: «Обращение, оказанное России братскими народами в предстоящие месяцы, – говорилось в нем, – должно стать решающим доказательством их доброй воли, их понимания ее нужд, помимо их собственных интересов, и их разумного и бескорыстного сочувствия». Однако, как отмечал Нитти, «если политика Антанты в отношении Германии и завоеванных стран не соответствует ни коллективным заявлениям, сделанным во время войны, ни обещаниям, торжественно данным Вильсоном, то политика в отношении России была целым рядом ошибок»407. Действительно это было больше, чем преступление: это была ошибка408.

Вместо «эвакуации всех российских территорий и сердечного сотрудничества для восстановления и развития России, – продекларированных в шестом пункте вильсоновской программы, – В течение длительного времени Антанта поддерживала военные предприятия Колчака, Юденича, Деникина и Врангеля, всех людей старого режима»409. Но

Победа большевиков и стремительный рост их популярности привели к тому, что работу Версальской конференции, по словам американского представителя в Европе Г. Гувера, подстегивал «призрак большевистской России, почти ежедневно бродивший по залам мирной конференции». «Мы должны без всякой задержки пойти на заключение мира, – призывал госсекретарь США Р. Лансинг, – Если мы будем продолжать колебаться и медлить, пламя большевизма перекинется на Центральную Европу и создаст серьезную угрозу разрушения нашего социального порядка»411.

«Величайшая опасность в данный момент заключается, по моему мнению, в том, – указывал Ллойд Джордж, – что Германия может связать свою судьбу с большевиками и поставить все свои материальные и интеллектуальные ресурсы, весь свой огромный организаторский талант на службу революционным фанатикам, чей мечтой является завоевание мира для большевизма силой оружия»412. «Самая большая опасность, которую я вижу в создавшемся положении, это та, что Германия может не устоять против большевизма…, – вторил Черчилль, – Если мы хотим поступить разумно, то мы должны предложить Германии такой мир, который, будучи основан на справедливости, будет в то же время для каждого сознательного человека предпочтительней большевистской альтернативы… Мы не можем в одно и то же время и калечить Германию, и ждать, что она будет нам платить»413.

«Призрак коммунизма» можно было встретить во всех странах Европы. Во Франции в июне 1919 г. тысячи человек вышли на улицы с красными флагами, военное командование было вынуждено привести войска в боевую готовность. В Германии красные флаги завоевывали один город за другим. В Англии не прекращались демонстрации в поддержку Советской России, все популярнее становились призывы «сделать так же как в России». Август 1919 г., по словам историка С. Вебба, казался наблюдателям началом в Англии настоящей советской революции, тысячи солдат при поддержке танков безуспешно пытались подавить беспорядки на улицах414. В Венгрии у власти уже стояли коммунисты.

Силу этому движению придавали идеи Нового мира, которые несла с собой Русская революция. Несмотря на то, что они были еще слишком аморфны, искалечены войной, революцией и интервенцией, тем не менее, они утверждали социальные принципы того общественного устройства, которые были востребованы во всем мире[15]. «Большевики, – отмечал этот факт Н. Устрялов, – стали государственной и международной силой благодаря, несомненно, заразительности их идеологии…»415. Страны Антанты оказались бессильны подавить большевистскую революцию силой потому, что их солдаты отказывались воевать с Советской Россией, а когда их заставляли, они быстро революционизировались и поднимали красные флаги[16].

«Необходимо создать… базу на восточной стороне, состоящую из цепи независимых государств, – приходил к выводу маршал Ф. Фош, – финнов, эстонцев, поляков, чехов греков. Создание такой базы позволит союзникам навязать свои требования большевикам»416. Французскую стратегию Устрялов назвал «колючей проволокой» г. Клемансо417. Черчилль, в письме Ллойд Джорджу 9.04.1919, предложил свой вариант: «Следует накормить Германию и заставить ее бороться против большевизма»418. «Мир с германским народом, – повторял Черчилль в 1920 г., – и война с большевистской тиранией»419.

Весь Версальский договор, приходил в 1920 году к выводу видный американский экономист Т. Веблен, был лишь «дипломатическим блефом, рассчитанным на то, что бы выиграть время, отвлечь внимание… на тот период, который потребуется для восстановления Германии и создания в ней реакционного режима, то есть для воздвижения бастиона против большевизма»420. «Центральным и основополагающим содержанием Договора, – по мнению Веблена, – является незаписанная в нем статья, согласно которой правительства западных держав объединяются ради одной цели – подавления и удушения Советской России… Можно сказать, что это та главная канва, на которой был затем написан текст договора»421.

Германия была выбрана не случайно: не только распространение большевизма вызывало беспокойство Черчилля, через пять или шесть лет, пояснял он, «Германия будет, по меньшей мере, вдвое больше и мощнее Франции в наземных силах… Будущее таит эту угрозу… Русская ситуация должна рассматриваться как часть общей борьбы с Германией…»422. Черчилль, «ненавистник большевизма, все еще преисполненный мыслью о войне, лелеял те же идеи, – отмечал в 1919 г. немецкий писатель Новак, – какие лелеял и маршал Фош по поводу многообещающей кампании на Востоке…»423. По отношению к Черчиллю, приходил к выводу биограф лорда Керзона, «были бы вполне уместны слова «поджигатель» и «проповедник войны»»424.

Братство и мир Версаля

Договор не включает никаких положений, которые бы обеспечивали экономическое восстановление Европы, ничего, что бы сделало побежденные центральные державы хорошими соседями, что обеспечило бы стабильность новых государств и восстановление России; он не способствует созданию экономического сотрудничества самих союзников…

Дж. М. Кейнс425

Версальский договор приподнял маску с тех, кто провозглашал Первую мировую войну «решающей борьбой между силами самодержавия и свободы, между темными силами зла и насилия, и светлыми силами добра и справедливости»426. Из под маски борцов за свободу и демократию выглянуло реальное лицо вершителей мира.

«Я считаю, что грядущие поколения обратят больше внимания не на ошибки конференции…, – замечал в этой связи британский дипломат Г. Николсон, – а на ее ужасающее лицемерие»427. Действительно, подтверждал Кейнс, как только собралась конференция «началось плетение той хитрой сети софистики и иезуитских толкований, которая, в конце концов, покрыла лицемерием и обманом букву, и сущность всего договора»428.

Версальский «договор, с моральной точки зрения, – приходил к выводу итальянский экс-премьер Нитти, – неизмеримо хуже любых заключенных в прежние времена, поскольку они возвращают Европу к той фазе цивилизации, которая, как считалось, закончилась столетия назад»429; этот договор может «рассматриваться только как приговор к гибели и упадку, добровольно вынесенный целому народу»430. «Все это напоминало, – подтверждал Хауз, – обычаи прежних времен, когда победитель волочил побежденного привязанным к своей колеснице. По-моему, это не в духе новой эры, которую мы поклялись создать»431.

«Мир бесчеловечен и невыполним, – приходил к выводу Кейнс, – и не может принести с собой ничего, кроме несчастья»432. «Версальский договор едва ли может претендовать на определение «мирный», – подтверждал историк О. Ференбах, – Его результаты явились полной противоположностью в сравнении с его целями»433. «В этом трактате-договоре, – подтверждал историк И. Фест, – слишком уж явно игнорировалась мысль, что высшая цель любого мирного договора есть мир»434. Версальский «мир, – восклицал американский военный советник Блисс, – кажется мне еще худшим, чем война»435.

17 мая 1919 г., за 40 дней до подписания в Зеркальном зале Версальского дворца «мирного» договора, на стол Вильсона

«Экономические статьи договора были злобны и глупы до такой степени, что становились явно бессмысленными», восклицал Черчилль, «нелепые идеи относительно германских платежей… никогда не будут приведены в исполнение»436. Кейнс назвал Версальский договор Карфагенским миром, сеющим зло и разложение всей цивилизованной жизни Европы, обращающим немцев в рабство на целое поколение. «Некоторые проповедуют это во имя справедливости. В Великих событиях человеческой истории, – отвечал на это Кейнс, – в раскручивании сложные судьбы народов справедливость не так проста»437.

Глава правительства Германии Ф. Шейдеман отказался подписать Версальский договор. На заседании правительства, где решался вопрос, он заявил: «какой честный человек, не говорю – какой немец, но какой честный, верный своему слову человек может пойти на эти условия? Какая рука не дрогнет, надевая на себя и на нас эти оковы? Я убежден, что политическое будущее принадлежит только тем, кто на эти требования скажет прямо: нет! Допускаю, что государство в конце концов должно будет уступить силе и сказать: да! Но одно я должен заверить: я не буду в числе тех, кто это сделает. Я считаю, что мы должны совершенно прямо и честно сказать Антанте: то, чего вы от нас требуете, невыполнимо. Если вы не хотите нам верить, приходите в Берлин и взгляните сами. Не требуйте от нас, чтобы мы стали палачами своего собственного народа»438.

В своем обращении к мирной конференции 13 мая 1919 г. министр иностранных дел Германии У. Брокдорф-Ранцау указывал, что в случае подписания Версальского договора «огромная часть промышленности Германии будет обречена на разрушение… Таким образом, в скором времени Германия не сможет обеспечить хлебом и работой миллионы жителей, которым мешают заниматься судоходством и торговлей. Они могли бы эмигрировать, но на практике это невозможно, поскольку многие страны, и самые важные страны, будут противиться иммиграции из Германии. Претворение в жизнь условий мира логически приведет к потере нескольких миллионов жизней в Германии… Те, кто подписывает этого Договор, подписывают смертный приговор многим миллионам немецких мужчин, женщин и детей»439.

Договор, подтверждал президент Эберт, «невыносим и его невозможно выполнить»440. В июне Брокдорф-Ранцау ведший переговоры в Версале от лица Германии, Эберт и Шейдеман в знак протеста против договора подали в отставку. Но союзники были непоколебимы, Германии был предъявлен пятидневный ультиматум, коим предписывалось принять условия договора под угрозой военного вторжения441.

В существующих условиях, отмечал Ллойд-Джордж, необходимое давление на Германию можно было оказать и без вторжения, просто «прекратив снабжение ее продовольствием»442. Немцам, по словам Нитти, «ничего не оставалось делать, как подписать мир; голод, истощение, угроза революции не давали возможности поступить иначе…»443. Подписывая договор, М. Эрцбергер пояснял, что в противном случае, при реализации угроз союзников, в Германии «начнется кровавая гражданская война. Германское государство распадется…, Германия исчезнет с политической карты, а на ее месте возникнет масса маленьких государств», с которыми и будет заключен мир, и «этот мир будет еще хуже, чем настоящий»444.

«Свершилось невероятное, – комментировал подписание Версальского договора председатель Национального собрания в Веймаре, – Неприятель предъявляет нам договор, превосходящий самые пессимистические предсказания. Он означает уничтожение германского народа. Непостижимо, чтобы человек, обещавший всему свету справедливый мир, на котором сможет быть основано сообщество государств, мог содействовать составлению проекта, продиктованного ненавистью»445. «Цель, которую теперь преследует Антанта, состоит не только в том, чтобы на целые десятилетия ослабить противника, – восклицал Людендорф, – но чтобы стереть с лица земли государство и поработить целые народы; такие цели воюющие стороны ставили себе лишь в древности»446.

Справедливости ради, Версальский договор необходимо сравнить с целями самого Э. Людендорфа и Германии. Они их продемонстрировали еще в начале 1918 г. в Брест-Литовском договоре с Советской Россией. Навязанный, под угрозой немецких штыков, этот договор вел к полному экономическому порабощению и фактически цивилизационному уничтожению России. В экономическом плане, Брест-Литовский договор отбрасывал Россию в средневековье, не оставляя ей ни одного шанса на возрождение.

Грабительские условия Брест-Литовского договора вызвали шок у союзников. Экс-министр иностранных дел Великобритании Э. Грей отмечал, что германский мир привел его в депрессию и, что он не видит, «как быть в мире с людьми правящими Германией». Его наследник на посту министра А. Бальфур в январе 1918 г., повторял – война ужасна, но она «ничто по сравнению с германским миром»447.

В случае победы над западными союзниками Германия, по словам Г. Ремпела, собиралась содрать с них в четыре раза больше, чем они впоследствии определили ей в качестве репараций. В цивилизаторском плане, по мнению А. Тойнби, Германия «низвела бы Запад до состояния хаоса «вооруженного грабежа, неизвестного нам со времен «столетней войны» и подвигов Карла Лысого; она смела бы начисто работу четырех столетий, уничтожила бы не только «национальное самоуправление», введенное английской и французской революциями»448.

Версальский договор ничем не отличался от того грабительского, бандитского Брест-Литовского мира, который Германия навязала России.«Версальский мир доказал даже глупцам и слепцам, даже массе близоруких людей, – отмечал этот факт В. Ленин, – что Антанта была и осталась таким же кровавым и грязным империалистским хищником, как и Германия»449.

«Если мы становимся на позиции, что как минимум в течение поколения Германии нельзя желать и малейшего процветания, – писал Кейнс в 1919 г., – что все наши бывшие союзники – ангелы света, а бывшие враги – немцы, австрийцы, венгры – дети дьявола, что год за годом Германия должна нищать, ее дети голодать и болеть, и что она должна быть окружена врагами… Боже упаси, если такие взгляды наций на их отношения друг с другом могут быть приняты в демократиях Западной Европы и профинансированы Соединенными Штатами. Если мы сознательно стремимся к обнищанию центральной Европы, осмелюсь предположить, что расплата не заставит себя долго ждать»450.

Именно «Версаль» превратил немецкий национализм в германский нацизм: «Немецкий народ должен полагаться лишь на свои собственные силы, а не на чью-либо помощь. Когда во всех слоях нашего народа снова пробудится национальное самосознание, тогда начнется возрождение, – указывал на истоки этого превращения указывало послание Вильгельма II, – Все классы населения, хотя бы их пути в других областях государственной жизни и расходились, в национальном чувстве должны быть едиными…, все немцы снова обретут…

«Национальное чувство необходимо, если страна хочет преодолеть такие кризисы…, – подтверждал Людендорф, – Подобные взгляды отрицаются теми, кто на первое место выдвигает общечеловеческие идеалы. Их точка зрения понятна. Но сила обстоятельств будет свидетельствовать против них до тех пор, пока все государства не примут их точку зрения. Теперь же мы остро нуждаемся в сильном национальном чувстве»451.

Именно в тот год, Гитлер потрясенный «чудовищной катастрофой»452 постигшей немецкий народ, впервые решает посвятить себя политической борьбе и вступает в «немецкую рабочую партию». В том же 1919 г. появляется «Манифест об уничтожении процентного рабства» Г. Федера, одного из будущих признанных идеологов национал-социализма, оказавшего огромное влияние на Гитлера. «Сразу же после первой лекции Федера, – писал Гитлер, – мозг мой пронзила мысль, что я обрел все необходимые предпосылки для создания новой партии»453. Борьба против интернационального финансового и ссудного капитала стала «важнейшим программным пунктом борьбы всей немецкой нации за ее экономическую независимость и свободу»454.

28 апреля 1939 г. Гитлер, в ответе на предложение президента США начать переговоры о мирном разрешении конфликта, напомнит Рузвельту, что Германия однажды приняла участие в конференции в Версале, где представители Германии «подвергались большему унижению, чем когда-то вожди племени сиу»455.

* * *

Единственной, из всех стран, только одна Советская Россия официально выступила против Версальского договора[17]. «Война путем Версальского договора навязала такие условия, – пояснял этот отказ Ленин, – что передовые народы оказались на положении колониальной зависимости, нищеты, голода, разорения и бесправности, ибо они на многие поколения договором связаны и поставлены в такие условия, в которых ни один цивилизованный народ не жил. Это неслыханный, грабительский мир, который десятки миллионов людей, и в том числе самых цивилизованных, ставит в положение рабов»456. «Не нам, испытавшим позор Брестского мира, воспевать Версальский договор. Мы не согласны с тем, – указывал Сталин, – чтобы из-за этого договора мир был ввергнут в пучину новой войны…»457.

«Занавес опущен, Версальский мир остановил на время вооруженную борьбу в средней Европе. Для того, очевидно, – подтверждал ген. А. Деникин, – чтобы, собравшись с силами, народы взялись за оружие вновь целью разорвать цепи, наложенные на них поражениями… Идея «мира во всем мире», которую 20 веков проповедуют христианские церкви, похоронена надолго…»458. Вл. кн. Александр Михайлович клялся в 1919 г. в Париже «перед членами американской делегации, что через двадцать лет от Версальского договора не останется и камня на камне»459.

На другом конце мира в далекой и заснеженной Сибири колчаковский генерал А. Будберг восклицал: «условия мира, предъявленные союзниками центральным державам беспощадные, укладывают Германию в гроб…, кажется, что союзники чересчур закрутили гайки… 76 миллионов немцев нельзя выкинуть из мировой игры…, может вспыхнуть идея реванша, реванша немецкого, быть может, во много раз злейшего и острого, чем французский»460. «Версальский договор, – подтверждал ближайший соратник Колчака Г. Гинс, – это не мир, а перемирие…»461. Главный идеолог Колчака Н. Устрялов в 1920 г. приходил к выводу, что «не мир, а меч несет человечеству Версаль»462.

«Я склонен согласиться с теми, – писал Хауз, – кто говорит, что договор получился скверным, и его не надо было заключать, ибо при проведении его в жизнь он, вовлечет Европу в бесконечно трудное положение»463. Сенатор Ф. Нокс (госсекретарь в правительстве президента Тафта) призвал конгресс отвергнуть Версальский мирный договор, как слишком суровый по отношению к Германии, что неизбежно приведет к новой войне464. «В Европе и Азии, – подтверждал Черчилль, – условия созданные победителями во имя мира, расчистили дорогу для возобновления войны»465.

Основная проблема заключается в том, указывал Нитти, что«Версальский договор санкционировал насилие»466. «Нет ничего более значительного, чем отсутствие совести, с которым теперь легко воспринимаются программы насилия и разрушения, – пояснял Нитти, –нет ничего более прискорбного, чем бездумность, с которой культивируются зародыши новых войн»467. В результате Версальского договора Первая мировая «война, – подводил в 1922 г. итог Нитти, – пробудила в умах всех европейцев определенное чувство насилия, стремление к экспансии и завоеваниям»468.

Великая депрессия

Депрессия 1930-х привела к развязыванию Второй мировой войны.

А. Гринспен469

Ревущие 20-е

Никогда до этого, такое огромное количество различных товаров не было произведено и обменено, ни в одном обществе.

У. Черчилль470

Соединенные Штаты вступили в Первую мировую в апреле 1917 г., первая американская дивизия прибыла в Европу в июне, к декабрю 1917 г. их было всего четыре. Однако уже с первых дней вступления США в войну, их влияние стало решающим. Своими кредитами и военными поставками Америка, в полном смысле слова, спасла европейских союзников от банкротства и окончательного разгрома[18]. «Вне всякого сомнения, – подчеркивал этот факт экс-премьер Италии Нитти, – без вмешательства Соединенных Штатов Америки война не могла бы быть выиграна Антантой»471.

Вступив в войну в ее последней, решающей фазе, Америка, в удельных показателях, понесла самые низкие потери: в макроэкономических – в 2–4 раза, а в людских – в 20–40 раз меньше, чем европейские державы (Таб. 3). Вместе с тем в абсолютных показателях военные расходы Америки были весьма значительны, они почти в 2 раза превышали расходы Франции. Государственный долг США с 1916 по 1919 гг. взлетел в 20 раз с 1,2 до 25 млрд долл.472 Казалось, что подобное участие в войне не могло принести США ничего кроме убытков…

Таб. 3. Итоги Первой мировой473

Однако, как отмечал У. Фостер, «потоки крови, пролитой в годы Первой мировой войны, создали благодатную почву для процветания и роста промышленности США…»474. С началом войны, предвоенная депрессия в США действительно сменилась промышленным бумом. Только 48 крупнейших трестов США получили за один 1916 г. почти 965 млн. долл. прибыли – на 600 млн. долл. больше средней прибыли за последние три года перед войной. Среднегодовые прибыли таких компаний, как Du Pont; Bethlehem Steel; Hercules Powder; Niles, Bement Pond; Scovill Mfg. Co. и т. п. за время войны выросли по сравнению с довоенным периодом в 6–10 раз475 Неслучайно во время войны, как отмечал У. Фостер, «миллионеры вырастали как грибы»476.

Л. Троцкий в те годы был поражен комфортом в его квартире в Нью-Йорке для лиц со средним достатком: «квартира за 18 долл. в месяц была с неслыханными для европейских нравов удобствами: электричество, газовая плита, ванная, телефон, автоматическая подача

Процветание Америки во время войны было построено на европейском золоте и прочих ценностях, шедших на оплату военных заказы в США. «Одних только облигаций американских предприятий, прежде помещенных на европейских рынках, за время войны перешло в Соединенные Штаты почти на 10 миллиардов золотом. И этого мало. Европейские государства непосредственно задолжали Соединенным Штатам колоссальные суммы»477. Американские кредиты союзникам так же, более чем на 90 %, были использованы европейцами для закупки американских же товаров478. Эффект, который мировая война оказала на экономику США, наглядно передавал торговый баланс страны, который вырос в этот период почти в 7 раз (Гр. 5).

Гр. 5. Торговый баланс США, млн. долл.479

«Чтобы понять до какой степени война обогатила Соединенные Штаты, – писал Е. Тарле, – достаточно сказать, что от начала существования этого государства до начала войны 1914 г., т. е. за 125 лет, в общей сложности, перевес вывоза из Соединенных Штатов над ввозом… исчислялся в 9 с небольшим млрд долл., а тот же перевес за время с августа 1914 г. – до ноября 1918 г. равняется 10,9 млрд долл. Значит эти 4 года и 3 месяца войны с точки зрения торгового баланса выгоднее для Соединенных Штатов, чем в общей сложности все 125 лет (1788–1914) всей их предшествующей истории…»480. Мультипликатор экспорта трансформировал доходы от него в невиданный рост американского промышленного производства и частной прибыли.

И эту прибыль было куда утилизировать: количество автомобилей в США с 1914 по 1920 г. увеличилось с 1,8 млн., до 9,2 млн. шт. К концу войны население США составляло всего 6 % населения Земли, но оно производило 85 % автомобилей, почти 70 % всей нефти, больше половины чугуна и стали. К 1929 г. количество автомобилей в США выросло до 23 млн. шт. «Автомобиль с двигателем внутреннего сгорания, – как отмечает А. Гринспен, – стал центром американской экономики»481.

Действительно, если, по словам Кейнса, «германская империя была… построена углем и железом»482, то можно сказать, что американская – нефтью и автомобилем. И этой нефти американцы, в отличие от европейцев, имели в изобилии (Гр. 6)[19]. На вопрос, что значила нефть для американской экономики, отвечал в 1933 г. министр внутренних дел и руководитель нефтяной администрации в правительстве Ф. Рузвельта – Г. Икерс: «Нет сомнений в нашей абсолютной и полной зависимости от нефти, мы прошли из каменного века в бронзовый, железный, индустриальный, а теперь век нефти. Без нефти американская цивилизация в том виде, как мы ее знаем, не могла бы существовать»483.

Гр. 6. Объемы добычи нефти, млн. т.484

Переход на нефть был настоящей энергетической революцией. Энергетическая ценность нефти в среднем в 2 раза выше, чем угля, что дает огромную экономию в масштабах страны, но нефть еще и гораздо легче добывать. В результате себестоимость 1 т. условного топлива из нефти в среднем в 4 раза ниже, чем из угля. Значение нефти не ограничивается только ее энергетическим потенциалом. Нефть является незаменимым сырьем для получения основных видов моторных топлив, масел и смазок, дорожных покрытий, парафинов, нефтехимических продуктов, без них автомобильная революция, да и вообще технический прогресс в XX в. были бы просто невозможны.

Экономика автомобилей и нефти требует огромных стартовых инвестиций в ее создание. И эти 10-ти миллиардные инвестиции, вложенные в переоснащение американской экономики в 1924–1928 гг., были получены, прежде всего, из прибыли от военных заказов европейцев. Эти инвестиции стали основой нового роста экспорта в период «просперити» 1920-х гг. Доля США в мировом промышленном производстве, за этот период, выросла более чем в два раза и достигла 42 %485.

Следует отметить, что Капиталы, сами по себе, предоставляют только возможности для развития, но не обеспечивают его. И здесь американцы продемонстрировали свое главное преимущество – выдающуюся эффективность использования Капитала. «По сравнению с Соединенными Штатами Америки, Европа в целом, – отмечал этот факт в 1915 г. Ленин, – означает экономический застой»486.

«Для меня несомненно, что Америка в техническом отношении далеко ушла вперед в сравнении с отсталой Европой…, – сообщал в Москву в 1935 г. советский полпред в США А. Трояновский, – Все приезжающие сюда после нескольких месяцев пребывания удивляются, как в техническом отношении Америка ушла от Европы и какие ошибки мы иногда делаем, покупая в Европе отсталое оборудование»487.

Основную причину опережающего развития Соединенных Штатов Сталин находил в том, что «их нравы в промышленности, навыки в производстве содержат нечто от демократизма, чего нельзя сказать о старых европейских капиталистических странах, где все еще живет дух барства, феодальной аристократии»488.

1920-е годы в США не зря назвали «ревущими»: достижения Америки действительно были впечатляющими: с 1919 по 1929 гг. валовый национальный продукт вырос на 39 %; доходы корпораций – на 76 %, в 1923–1929 гг. их чистые прибыли (после уплаты налогов) составили около 50 млрд дол. Выпуск автомобилей в 1929 г., по сравнению с 1913 г., вырос в 11 раз с 0,5 млн. до 5,5 млн. Из общего числа автомобилей, эксплуатируемых тогда в мире – около 30 млн., доля США составляла 90 %.

В конце 20-х гг. новый автомобиль можно было приобрести примерно за 600 дол., подержанный – за 300 дол., а старый – менее чем за 100 дол. При среднемесячной заработной плате американских рабочих в 140–150 дол., да еще при распространенной системе продаж в рассрочку, автомобиль становился «средством передвижения», а не роскошью489. Создание общенациональной сети автодорог с твердым покрытием с 1905 по 1920 гг. повысило скорость автомобильного сообщения как минимум впятеро490.

Другим драйвером стремительного американского роста стала «электрическая» революция: «Электрификация американских фабрик в 1920-е годы, – отмечает этот факт Гринспен, – была ключевым элементом роста производительности»491. Решающую роль, по словам Г. Форда, здесь сыграли электрические двигатели, которые не только обеспечили переход к современной организации производства, в разы повышающей его эффективность, но и сделали его вообще технологически возможным: «при прежних условиях было бы невозможно использование высокоскоростного оборудования (для обработки высококачественной стали) – ни шкивы, ни ременные передачи просто не выдержали бы этих скоростей…», а следовательно «не возникло бы то, что мы сегодня называем современной промышленностью»492.

Производство электроэнергии в США с 1902 по 1929 гг. выросло с 6 до 118 млрд кв. ч., а его себестоимость за это время снизилась с 16,3 до 6,3 цента493 «Электрическая» революция внесла ключевой вклад и в повышение бытового благосостояния американцев: в 1920 г. лишь 35 % населения имели в домах электричество, а в 1930 г. – 68 %, за это

«Ни один конгресс в истории Соединенных Штатов не встречался еще со столь обнадеживающими перспективами, как в настоящее время, – говорил в своем обращении к Конгрессу 4.12.1928 президент Д. Кулидж, – Положение внутри страны отмечено спокойствием и удовлетворенностью… Мы переживаем самый длительный период процветания. Во внешней политике царят мир и добрая воля, основанные на взаимопонимании…»495.

Черный четверг

Крах фондового рынка в октябре 1929 г. является одной из тех драматических вех, таких как убийство Юлия Цезаря, высадка на берег Колумба или битва при Ватерлоо, которыми историки отмечают поворотные пункты истории человечества.

Д. Хоппе496

В «Черный четверг» – 24 октября 1929 г. на нью-йоркской фондовой бирже было продано 12,8 млн. акций – в 1,5 раза больше, чем когда-либо ранее. 29 октября, был достигнут новый пик – 16,4 млн. акций. За несколько часов Уолл-Стрит потерял около 10 млрд долларов. Началась паника. Всего лишь за несколько недель акции, котировавшиеся на Нью-йоркской фондовой бирже, потеряли более трети своей стоимости – 32 млрд долл. Но это было только началом.

Падение курса акций продолжалось безостановочно почти три с половиной года. Стоимость акций «Юнайтед стил» упала в 17 раз, «Дженерал моторос» – почти в 80 раз, «Радиокорпорэйшн» – в 33 раза, «Крайслер» – в 27 раз. Общая цена акций снизилась в 4,5 раза. Падение фондового рынка вызвало цепную реакцию обрушения всей американской экономики. Потерпели крах 130 тысяч бизнесменов, корпоративные доходы упали на 60 %. Валовый национальный продукт страны рухнул с 103 млрд долларов до 58 млрд. Безработица выросла с 3 % – в 1929 г. до 25 % – в 1933 г. Остались без крова 2,5 млн. человек. Доход на душу населения снизился на 45 % – с 847 до 465 долларов.

Обвал американской экономики повлек за собой в пропасть Великой Депрессии весь мир (Гр. 7). Мировое промышленное производство к 1933 г., по сравнению с 1929 г., упало на 30 %.

Гр. 7. Индексы промышленного производства, 1913 г.=100 %497

««По большому счету главной причиной Великой депрессии, – приходил к выводу президент Гувер, – стала война 1914–1918 гг.». Гувер имел в виду прежде всего то, – поясняет Гринспен, – что условия Версальского договора только усугубили и без того ужасающий экономический урон нанесенный Первой мировой войной: страны Антанты, обремененные огромными долгами, обложили Германию неподъёмными репарациями»498.

Свой вклад в усугубление ситуации внесли Соединенные Штаты, которые, с одной стороны, возвели высокие протекционистские барьеры, а с другой – одновременно требовали безусловного взыскания военных долгов. «Если страны-должники не могут вывозить своих товаров и услуг, – пояснял в своем предвыборном выступлении 1932 года Ф. Рузвельт, – они должны пытаться платить золотом.Мы начали подобную политику истощения золотых резервов главнейших торговых стран…»499.

О последствиях, предупреждал еще в марте 1917 г. американский посол в Лондоне У. Пэйдж: «существует острая опасность того», что в случае если «мир будет разделен на два полушария, одно из которых, наше собственное, будет обладать золотом и сырьевыми товарами; другое – Великобритания и Европа, будут нуждаться в этих товарах, но они не будут иметь денег, чтобы заплатить за них», то это приведет к тому, что «трансатлантическая торговля практически прекратится. Результатом такой остановки станет паника в Соединенных Штатах…, что приведет к краху мировой торговли и всей финансовой структуры Европы»500.

Угроза перепроизводства возникла уже с началом послевоенного кризиса 1921 г.: Америке необходимо было срочно, чем-то компенсировать резкое послевоенное сжатие спроса. Задача была решена при помощи массовых потребительских кредитов и рассрочек платежей (фирменных кредитов) стимулировавших рост частного спроса. Инструмент в национальных масштабах был опробован во время той же Первой мировой, когда Америка прокредитовала своих европейских «союзников» почти на 11 млрд долл.

Федеральная резервная система США (ФРС) стимулировала спрос снижением процентной ставки[20]. Лишь однажды управляющий Федеральной резервной системой США Б. Стронг отклонился от данного правила – в 1924 г. он поднял процентные ставки в период правления первого лейбористского правительства в Англии, что развернуло денежные потоки и способствовало его падению.

Повышение процентных ставок привело к немедленному резкому снижению производства в США. После этого руководство ФРС уже не экспериментировало, и последовательно накачивало экономику деньгами. В этом ФРС активно помогала банковская система. Даже такой прожженный «коммерсант до мозга костей», как владелец «Шелл» Г. Детеринг, в начале 1920-х, был потрясен инвестиционными действиями американских банкиров: «Изо всех хватких субъектов, которых я когда-либо встречал, – отмечал британец, – американские банкиры вне конкуренции»501. Промышленность не заставила себя ждать, ответив скачком роста промышленного производства ~ на 10 % в 1925 г.

Однако в тот же год появились и первые тревожные симптомы. Они выразились в том, что основная часть денег пошла не в реальный сектор, а на фондовый рынок. Стоимость акций на Нью-Йоркской фондовой бирже, за год выросла почти в 1,5 раза – с 27 млрд до 40 млрд долл. Опасаясь перегрева рынка, руководство ФРС в 1926 г. замедлило рост денежной массы, что тотчас же привело к замедлению темпов роста промышленности, до почти 3 % в год. Тем не менее, этот шаг погасил волну спекуляции на фондовом рынке. Часть избыточных капиталов была утилизирована в Германии, где после введения плана Даурса, для погашения репараций, правительство резко подняло стоимость денег. «Поток капитала из-за границы, особенно из Соединенных Штатов, хлынул в Германию, привлеченный высокими процентными ставками»502.

Но Америка уже не могла выскочить из монетаристской петли, отмечал в сентябре 1926 г., в лекции, прочитанной в Венском университете, швейцарский банкир Ф. Сомари: для Америки единственный выход состоит в постоянном расширении краткосрочного кредитования… И если сегодня Соединенные Штаты должны ссужать, чтобы поддерживать на плаву свою экономическую систему, то это значит, что мыльный пузырь фондовой биржи скоро раздуется до поистине циклопических размеров503. Все это, приходил к выводу Сомари, должно «закончиться банкротством правительств и крупных банков» и новой мировой войной504.

Слова швейцарского банкира получили свое первое подтверждение уже в 1927 г., когда в США наметилась стагнация промышленного производства, и начался крах на рынке недвижимости во Флориде. Рынок «быков» на недвижимость существовал и в других частях страны505. (Общая стоимость непогашенных закладных на дома взлетела с 12 млрд. в 1919 г. до 43 млрд. долл. в 1930 г.506) ФРС ответила снижением процентной ставки с 4 до 3,5 %, однако на этот раз спад в реальном секторе продолжился, все деньги

Масла в огонь добавили события в перенасыщенной спекулятивными капиталами Германии, в которой в 1927 г. начался кризис перепроизводства. Он обрушил процентные ставки, и краткосрочные капиталы побежали из Германии, главным образом, обратно в США.

Гр. 8. Доходность государственных ценных бумаг508

Доходность казначейских бумаг в США с января 1928 г. опустилась ниже нуля, что стимулировало продолжение стремительного экономического роста Соединенных Штатов, в течение двух последующих лет. Правда, основная масса средств вновь досталась не реальному сектору, а фондовому рынку. При росте промышленного производства за 1928–1929 гг. на 8 %, стоимость акций, за тоже время, на и без того перегретом фондовым рынке, выросла в 2,3 раза.

Привлеченный бумом на фондовом рынке, в Америку хлынул поток капиталов из Европы. «Однако отток капитала не радовал те страны, из которых он уплывал, – отмечает П. Бернстайн, – и они подняли процентные ставки, стараясь его удержать. К моменту, когда фондовый рынок рухнул в октябре, на Британию, Германию, Италию и Австрию уже надвигалась депрессия; в одной только Германии с лета 1928 г. до конца 1929 г. уровень безработицы вырос в 4 раза»509. Но европейцы не могли ничего противопоставить стремительно взлетающему американскому фондовому рынку.

В самих Соединенных Штатах в то время уже набрала обороты фондовая лихорадка, рост стоимости акций привлек капиталы из других отраслей экономики, которые хлынули на Уолл-стрит. Одним из наиболее эффективных средств привлечения капитала мелких вкладчиков на фондовый рынок стали инвестиционных трасты – которыеобещалипрофессиональное управление средствами. Деятельность этих инвестиционных компаний не регулировалась государством. Количество трастов с 1927 г. до начала Депрессии в 1929 г. выросло в 3,5 раза, а количество выпущенных ими ценных бумаг в 11 раз, достигнув 8 млрд. долл.510,[21].

Ажиотаж подогревала покупка ценных бумаг с оплатой части суммы в счет кредита, «кредитное плечо» составляло 1 к 10, т. е. кредит составлял 90 % от суммы покупки. В качестве обеспечения займа можно было использовать покупаемые акции. Деньги ссужались покупателям в виде «24-х часовой брокерской ссуды до востребования», т. е. долг должен был быть погашен в течение суток с момента требования кредитора[22]. Объем брокерских ссуд банков за 1925–1928 гг. вырос с 1,5 до 2,6 млрд долларов. Ссуды из внебанковских источников прыгнули с 1 млрд до 6,6 млрд во время пика, включая значительные суммы из-за границы511. К октябрю 1929 г. 40 % всех акций покупалось в кредит.

Политика «легких денег» привела к росту промышленного производства и экспорта, но одновременно еще большими темпами рос перегрев фондового рынка, приносящий огромные прибыли спекулянтам. Период 1921–1928 гг. остается самым длительным в истории Америки отрезком времени, когда наблюдались устойчиво положительные доходы на акции. Средний реальный доход на акцию достиг в эту восьмилетку 25 % годовых. В период с мая 1928 года по сентябрь 1929-го средняя цена акций увеличивалась на 40 % годовых. Оборот торговли подскочил почти в два раза: с 2–3 млн. акций в день до 5,5 млн.

Попытки охлаждения фондового рынка, предпринимавшиеся руководством Федрезерва, наталкивались на упорное сопротивление банков. Так, когда департамент ФРС в Вашингтоне попытался призвать свои банки оказать «прямое давление» на коммерческие банки, дающие «спекулятивные кредиты», отказывая им в федеральных кредитах, президенты региональных банков восстали, указывая, «что это предложение незаконно и невыполнимо одновременно: как можно обоснованно определить «спекулятивную ссуду»»?512

Тем не менее, ФРС постепенно поднимала ставку, по которой она кредитовала коммерческие банки с 3 % в 1925 г. до 5 % в 1928-м. С февраля 1929 г. уже Федеральный резервный банк Нью-Йорка стал добиваться повышения дисконтной ставки до 6 %, но теперь сопротивлялся Вашингтон, уступив только в августе513. Однако было поздно, спекулятивный доход от игры на бирже настолько превышал ставку ФРС, что последняя уже не являлась серьезным препятствием. Ставка процента по онкольным ссудам в 1929 г. подскочила до 15–20 %514 при том, что за II-й квартал 1929 г. на фондовом рынке можно было получить до 25 % прибыли515.

К сентябрю фондовый рынок достиг предела возможности амортизации избыточных капиталов516. (Стоимость акций, котировавшихся на Нью-Йоркской фондовой бирже к тому времени выросла, по сравнению с 1924 г., в 3 с лишним раза – с 27 млрд до 87 млрд долл.) Рынок рухнул, ввергая мир в Великую Депрессию (Гр. 9).

Гр. 9. Великая Депрессия «глазами» Доу-Джонса

«Мы думали, что американский бизнес – это Гибралтарская скала. Мы были процветающей нацией, и нас ничто не могло остановить. Дом из коричневого камня – это навсегда. Ты подарил его своим детям, и они украсили его мраморными фасадами. Было ощущение непрерывности. Если ты сделал это, то это было там навсегда. Внезапно большая мечта взорвалась. Воздействие было невероятным», – Е. Харбург «Brother Can You Spare a Dime», 1932 г.517

Ужас великого краха

Весь ужас Великого краха состоит в том, что ему не найдено объяснения. У людей осталось ощущение, что резкий экономический спад может произойти в любой момент, без предупреждения, без причины.

А. Рейнолдс518

До сих пор у специалистов нет единого взгляда на причины Великой Депрессии, они все так же, как и 80 лет назад остаются предметом ожесточенных споров. Среди наиболее популярных версий можно выделить следующие:

Заговор

Согласно Закону о Федеральном Резерве, паники создаются на научной основе; данная паника была первой, созданной научно, она была просчитана подобно математической задаче.

Конгрессмен Линдбург, по итогам паники 1920 г., в книге «Экономические тиски», 1921 г.519

Версий заговора несколько, но наибольшую известность получили две:

–Сторонникипервой версииуказывают, что за 1920–1929 гг. по одному и тому же сценарию были построены три финансовые пирамиды, в 1920–1921 гг., 1927–1929 гг. в США и 1925–1927 гг. в Германии. По мнению одного из наиболее известных американских сторонников теории заговора К. Куингли, во главе заговора стоял управляющим Федеральным резервным банком Нью-Йорка в (1914–10.1928) Б. Стронг, «как объединенный кандидат банков «Дж. П. Морган» и «Кун, Леб и Ко»520.

История кризиса 1920–1921 г. началась с подписания Версальского договора (в июне 1919 г.). Запущенная Первой мировой необычайная кредитная инфляция, с окончанием войны, обрушилась на Соединенные Штаты, вызвав рост цен, взлет на фондовой бирже и спекуляцию недвижимостью, достигшую своего апогея в ноябре 1919 г.521 О масштабах инфляции говорит размер процентов по займам до востребования, которые достигли астрономической

Б. Стронг пошел на резкое ограничение денежной массы, подняв процентную ставку до 7 %. Внезапное ограничение кредита привело к весне 1921 г. к тяжелейшей депрессии в истории США, головокружительное падение цен на 44 % стало самым крутым падением за всю историю страны523. Паника 1920 г. разорила 5 400 банков. Национальный доход в 1921 г. снизился на 15 млрд долл. (почти на 20 %), работу потеряли миллионы людей (уровень безработицы за год вырос более чем в два раза)524.

Тяжесть событий 1920–1921 гг. во многом определялась послевоенным промышленным кризисом, связанным с возвращением экономики на гражданские рельсы. Особенно сильный удар пришелся на американских фермеров, которых правительство во время войны стимулировало к увеличению объемов производства в расчете на то, что Америке придется кормить разоренную войной Европу. В течение мировой войны федеральное правительство платило неслыханные 2 долл. за бушель пшеницы. Фермеры набрали долгов в расчете на военные цены. Однако война закончилась и в 1920 г. цена упала до 0,67 долл.525 Требование банками возврата невыплаченных долгов, привело к массовым банкротствам фермеров. Стоимость фермерских земель упала на 25 млрд долл. и они по дешевке скупалась банками.

Великая Депрессия привела к еще большим подозрениям, поскольку вызвала кардинальное изменение на американском банковском рынке: из 30 000 американских банков разорилось 16 000, из оставшихся 14 000 банков, 100–стали контролировать 50 % банковских активов страны. 14 крупнейших банков владели 25 % депозитов526. «Денежные и кредитные ресурсы Соединенных Штатов, – приходил к выводу конгрессмен МакФэдден, – отныне полностью контролировались банковским альянсом – группой First National Bank Дж. П. Моргана и National City Bank Куна-Леба». 23 мая 1933 г. МакФэдден обвинил ФРС в организации Биржевого краха «Я обвиняю их в присвоении более 80 млрд долларов правительства Соединенных Штатов в 1928 г… Я обвиняю их… в произвольном и незаконном повышении и понижении цены на деньги…, увеличении и уменьшении объема денежной массы в обращении в частных интересах… Это было тщательно подготовленное событие…»527.

«В Америке нет банкиров, только торговцы, сказал в 1893-м Витте, русский министр финансов… Лишь через сорок лет понял я, – писал вл. кн. Александр Михайлович, – истинное значение этих слов»528.

– Сторонникивторой версиизаговора подозревают в организации Великой Депрессии управляющего Банком Англии М. Нормана, которому они приписывают поистине демонические черты, которые, по словам Препарата, выразились в его способности обаять нужных людей. Первым из них стал Б. Стронг, управляющий ФРС, президент США Гувер даже обвинил его в том, что он стал «ментальным довеском» Европы и Нормана529. При этом, репутация Нормана и Шахта, отмечал Д. Гэлбрейт, «заставляет предполагать наличие у них зловещих мотивов»530.

По мнению сторонников «заговора Нормана», снижение процентной ставки ФРС в августе 1927 г. было осуществлено под давлением Нормана, который на конференции в Лонг-Айленде в июле 1927 г.[23], под угрозой обрушения золотого стандарта в Англии, убедил Стронга удешевить кредит.

Угрозу золотому стандарту Англии, покоящемуся на кредитах Дж. П. Моргана и ФРС, представляли требования Франции, чьи кредиты Сити, благодаря высокой процентной ставке банка Англии, всего за полгода (11.1926–5.1927), выросли более чем в 30 раз531. Подозревая банк Англии в спекуляциях, директор банка Франции Моро потребовал от Нормана поднять процентные ставки, в противном случае он (Моро) конвертирует французские счета в золото Английского банка.

В ответ на просьбу Нормана Федеральный резерв не только понизил процентную ставку с 4 до 3,5 %, но и в больших количествах начал скупать государственные ценные бумаги и банковские акцепты. Второе полугодие 1927 г. стало периодом самого масштабного увеличения банковских резервов за все 1920-е гг. Полученные банками от ФРС средства сразу шли на биржу. Член правления ФРС А. Миллер впоследствии охарактеризовал этот шаг ФРС, как «самую масштабную и смелую операцию в истории Федеральной резервной системы, которая вылилась в самую дорогостоящую ошибку в банковской сфере за последние 75 лет!»532

Снижение Стронгом ставки ФРС, привело к притоку капитала из США в Англию, принеся с собой так необходимое Лондону золото. Благодаря этому банк Франции к середине 1929 г. сумел конвертировать треть своих стерлинговых резервов в золото. Правда, согласно договоренности в Лонг-Айленде Банк Франции менял эти фунты не в Лондоне на золото, а в Нью-Йорке на доллары. В результате, как отмечал Ч. Харди, если в первой половине 1925 г. [Соединенные Штаты] потеряли золота на 140 млн. долларов, то за четырнадцать месяцев до мая 1928 г. потеряли золота еще на 540 млн. долларов. Первый протуберанец составил основу новой золотой валюты Германии; второй – основу золотой валюты Франции533.

Однако передышка оказалась недолгой, рост фондового рынка США вызвал обратное движение капитала. В конце 1928 г. положение Британии ухудшилось; она продолжала терять золото, уходившее на Уолл-стрит и во Францию534. «Евреи, – писал Норман Шахту, – продолжают день за днем отбирать наше золото»535. «У Европы (вообще) не будет никаких надежд на выздоровление до тех пор, – указывал в 1929 г. директор Австрийского института экономических исследований Ф. Хайек, – пока не упадут процентные ставки, а процентные ставки не упадут, пока не обрушится американский бум, что, вероятно, произойдет в течение следующих нескольких месяцев»536.

По версии Препарата, этому обрушению способствовал М. Норман, который находил выход из тупика в схлопывании американского фондового пузыря, для чего его необходимо было проткнуть. Тогда деньги из Америки вновь бы ринулись на Туманный Альбион, и английское золото было бы спасено. В этих целях Норман, по словам Препарата, сделал решительный шаг и 7 февраля 1929 г. поднял ставку банковского процента на целый пункт, доведя ее до 5,5 %, ожидая немедленной реакции от Нью-Йорка. Но последний медлил. Десять раз подряд, с февраля по август 1929 г., боясь, что это неблагоприятно скажется на деловой активности, Совет ФРС отклонял предложение Нью-Йорка о повышении ставки. Наконец, 9 августа 1929 г., Совет федерального резерва установил ставку на уровне 6 %537.

Дождавшись зеленого света из Нью-Йорка, 26 сентября 1929 г., через неделю после того, как цены акций достигли своего пика за всю историю, Норман поднял ставку до 6,5 % и выпустил воздух из чрезмерно раздутого пузыря538. «Определенно ясно, что… повышение Лондоном банковской ставки до 6,5 %…, – подтверждал этот факт автор книги о кризисе (1931 г.) Ф. Хирст, – ускорило прекращение спекуляций в Соединенных Штатах… и в октябре вызвало кризис, и обрушение фондовой биржи»539.

Представители банка Англии оправдывали повышение процентной ставки кризисом, разразившимся в Германии. Ожидая распространения этого кризиса в Европе, центральные банки Франции, Голландии, Швейцарии и Бельгии ликвидировали часть своих стерлинговых счетов в Лондоне, изъяв оттуда 32 млн. золотых фунтов –

В том же сентябре неожиданно начались массированные продажи американских акций. «Тогда, совершенно внезапно началось падение… Никто не мог объяснить нарастание числа продажных поручений, которые буквально хлынули потоком… Возможно, – полагал финансовый редактор газеты «Нью-Йорк таймс» А. Нойес, – Лондон запустил беспорядочные международные продажи»542. Подозрения А. Нойеса очевидно строились не на пустом месте. Еще в марте 1929 г. Р. Леффингвелл из империи Моргана, узнав, что Норман стал агитировать за подогрев спекуляции на фондовом рынке, заметил, что «Монти и Бен посеяли ветер[24]. Полагаю, что мы пожнем бурю… Мы стоим на пороге мирового кредитного кризиса»543.

Деловой цикл

Среди экономистов нет разногласий в том, что такие связанные между собой проблемы, как повторяемость экономических депрессий и острые экономические или финансовые кризисы, не могут быть успешно решены в отрыве от главной проблемы, частью которой они являются, а именно проблемы экономического или торгово-промышленного цикла…

Г. Хаберлер544

Основная проблема циклического кризиса заключается … в определении его причин. Посвятивший целую книгу (1937 г.) исследованию этой проблемы Г. Хаберлер, в итоге приходил к выводу, что «проблему цикла составляет не только величина колебаний, но и их специфическая природа – об этом в данный момент нельзя ничего сказать»545. Между тем, с того времени, как проблема цикла начала волновать экономистов было выдвинуто немало теорий на этот счет.

Одна из первых, очевидно, принадлежит английскому экономисту XIX в. У. Джевонсу, который полагал, что экономический цикл порождается, прежде всего, колебаниями в величине урожая546. Впоследствии были разработаны теории инвестиционных, межотраслевых, строительных (С. Кузнеца), демографических547, глобальных энергетических548 и прочих циклов, выделены бизнес циклы, большие циклы Кондратьева и т. п.

Но в данном случае наибольший интерес представляет собой версия научно-технических циклов, которую впервые сформулировал Д. Рикардо: «эта тенденция» повторяется каждый раз «через повторные промежутки времени благодаря усовершенствованиям в машинах, применяемых в производстве предметов жизненной необходимости…»549. Эта версия основывает свои постулаты причин Великой Депрессии на влиянии неденежных факторов: изобретений, открытий, создании рынков новой продукции и т. п.

Конец XIX – начало XX вв. в Америке, как раз ознаменовались взрывом массового появления на рынке новых высокотехнологичных продуктов. В первом ряду шли электричество, автомобили, радио, телефонная связь и т. п., они тянули за собой революционное изменение всего технологического уклада. Вместе с этим, техническая революция создавала новые рынки, которые для удовлетворения возросшей потребности товарного обращения, требовали создания дополнительных средств финансового покрытия (денежной массы).

Запуск в 1913 г. Г. Фордом первого в истории конвейера, совпавший с созданием в том же году Федеральной Резервной Системы, в этой связи, кажется глубоко символичным. После создания ФРС, пояснял суть этой связи Гринспен, «технически золотой стандарт сохранялся… Однако теперь помимо золота, в качестве законного средства платежа… мог служить расширяемый Федеральными резервными банками кредит («бумажные резервы»)»550. Закон о Федеральном резерве открыто ставил перед ним главную задачу: «обеспечить эластичность денег».

Пример Форда, в данном случае, является весьма показательным: начиная с 1909 г. за десять лет, объем производства автомобилей марки «Форд» вырос в 60 с лишним раз551. Производительность труда на его заводах, благодаря внедрению конвейера и новых технологий, выросла за этот период в 4 раза (там, где при прежних технологиях должны были работать 200 тыс. человек, у Форда, по его словам, в начале 1920-х работало всего 50 тыс.)552. В другом виде рост производительности труда за 1912–1924 гг. наглядно демонстрировало снижение стоимости автомобилей «Форд Т» почти в 2 раза с одновременным ростом средней зарплаты по заводам Форда в 2,2 раза553.

Гр. 10. Количество и производство автомобилей в США, млн. шт.554

Форд был первым, но не единственным. Его опыт быстро перенимали другие автогиганты и производство автомобилей в 1920-х гг. в Америке росло невероятными темпами. К 1929 г. один автомобиль приходился на пятерых американцев.

Автомобильная индустрия стала движущей силой промышленного бума 1920-х гг.: в ней было занято 4 млн. человек, она потребляла 13 % всей производимой в США промышленной продукции. В том числе, в середине 1920-х – 96 % всей производимой в США нефти, 65 % – кожи, 80 % – резины, 20 % – стали. Помимо прямого спроса автомобильная промышленность создавала массированный косвенный спрос на объекты инфраструктуры. Уже в 1921 г. был принят Федеральный Highways Act, с которого до 1929 г. в США ежегодно строилось по 10 000 миль федеральных трасс. В течение 1920-х американцы тратили ежегодно около 1 млрд долларов на строительство и содержание хайвэев, и еще 400 млн. на городские дороги555.

Автомобиль стал инструментом урбанизации и соответственно строительства домов, заводов, фабрик и магазинов. С 1919 по 1928 гг. строительная промышленность выросла на 5 млрд долл., или примерно на 50 %556. Не меньший, если не больший вклад в промышленный бум «Ревущих Двадцатых» внесло массовое внедрение электричества. Если в 1907 г. только 8 % американских домохозяев имели электричество, к 1920 г. уже – 35 %, к 1929 г. – 70 %. Распространение электричества привело к появлению электрических утюгов, стиральных машин, холодильников, пылесосов, радио и даже ватерклозетов. К 1929 г. 25–30 % американских семей имели хотя бы один из видов бытовой электрической техники, а около 50 % – радио и ватерклозеты.

Но и это было не все: появились пластики, например Бакелит, которые применялись все шире от электровыключателей – до конвейерных лет и бетономешалок. Появились синтетические волокна, типа вискозы, ставшие очень популярными. О процветании Америки свидетельствовало и массовое строительство универмагов, количество которых с 1921 по 1929 гг. выросло более чем в 4 раза (с 312 до 1 395). Женская одежда стала делиться по размерам и серийно производиться промышленным способом. Продажа одежды в течение 1920-х выросла на 427 %.

Но этим экономический эффект внедрения новых технологий не исчерпывался, он вызвал кумулятивный рост производительности труда дальше по технологической цепочке. Наиболее показательным в данном случае являлось внедрение тракторов «Фордсон» в сельском хозяйстве. По подсчетам Г. Форда, один час работы на пашне трактора «Фордсон» с одним трактористом был эквивалентен работе 30-ти лошадей с 15-тью пахарями557. Кроме этого трактор, в отличие от сезонно использовавшихся лошадей, был загружен работой круглогодично, поскольку применялся, и как бульдозер, и как привод для мельниц, молотилок, генераторов и т. п. Форд насчитывал всего около 90-ста способов использования своего трактора с навесным оборудованием[25],558. С 1910 по 1930 гг. количество тракторов в США выросло с 1 000 до 920 000 шт.559

Конвейер

И у Федерального резерва, как отмечал Г. Хаберлер, в то время не было особых причин для беспокойства, несмотря на кредитную эмиссию, товарные цены оставались «сказочно стабильны»560.

Но в 1928 г. неожиданно завершился строительный бум, при этом общий показатель ипотечных кредитов в 1929 г. почти втрое превышал показатели 1920 г.561 А с весны 1929 г. началось снижение продаж автомобилей. Экономика США вступила в стадию рецессии в августе – за два месяца до краха биржи. За эти два месяца объемы производства упали на 20 %, цены розничной торговли снизились на 7,5 %, личные доходы американцев – на 5 %. В октябре рухнула биржа: за месяц потери составили 16 млрд долл. – астрономическая сумма по тем временам. Что же произошло с процветающей американской экономикой?

С точки зрения научно-технического цикла, ответ заключался в том, что экономика просто не успевала адаптироваться к столь стремительному технологическому прогрессу, т. е. создавать необходимые платёжеспособные рынки сбыта, что привело к кризису перепроизводства. Проблема усугублялась тем, что в то время как новые отрасли промышленности интенсивно прогрессировали, традиционные наоборот – деградировали. Сельское хозяйство и угледобыча с окончания Первой мировой пребывали в состоянии постоянной депрессии. Производство текстиля и обуви, судостроение и железнодорожные перевозки демонстрировали хронический спад.

Наиболее показательным являлся пример аграрного сектора, доля которого в населении страны в 1919 г. составляла почти 30 %, и в котором происходила настоящая «аграрная революция»562:

В 1920-х для фермеров наступили черные времена – они массово разорялись, в 1920-х гг. 66 % ферм работало в убыток. Более 3 млн. фермеров зарабатывало менее 1 000 долл. в год. К 1924 г. 600 000 ферм стали банкротами еще более 1 млн. работников ферм покинули землю. Многие из них закончили свою жизнь городскими бродягами. Чтобы поправить свое финансовое положение фермеры все чаще прибегали к кредитам, с 1921 по 1929 гг. фермерские займы составили около 2 млрд долл. Но все было тщетно количество заброшенных ферм в 1929 г. достигло 435 000[26]. Если среднегодовой доход американца в 1929 г. составлял 750 долл., то сельскохозяйственного рабочего – 273 долл.563 Объем произведенной фермерской продукции сократился с 21,4 млрд в 1919 г., до 11,8 млрд в 1929 г. Доля фермеров в национальном доходе упала с 16 до 9 %.

Основной причиной обрушения фермерского хозяйства стала массовая механизация сельхозпроизводства, что привело к стремительному росту производительности труда в крупных хозяйствах, и сделало неконкурентоспособными мелкие. Последние не могли позволить себе внедрение новых высокоэффективных методов производства и разорялись.

Кризисы перепроизводства стали болезнью индустриальной эпохи. С ее началом «изобилие– восклицал Черчилль, –стало проклятием»564. Определяющую роль в этом играл научно-технический прогресс, который создавал настолько высокоэффективные средства массового производства, что основной проблемой становился поиск платежеспособных рынков сбыта, для их продукции.

Пределы рынка, в модели экономики К. Маркса, определяются тем, что помимо заработной платы, представляющей собой конечный спрос, в стоимость товара включена еще и «прибавочная стоимость» (прибыль капиталиста), которая не идет на конечное потребление, как следствие спрос всегда будет меньше имеющегося предложения (т. е. совокупной стоимости выпущенных товаров). Чтобы распродать товаров на общую сумму больше, чем совокупная сумма заработной платы, владельцы капитала вынуждены реализовать товар в кредит. Общая сумма долга последовательно накапливается с каждым циклом производства. В итоге неизбежно наступает фаза, когда сумма выплат по долгу начинает превышать платежеспособные возможности, что приводит к резкому спаду товарного производства, массовым банкротствам и безработице.

Именно проблема перепроизводства стала доминантной уже на следующий день после окончания мировой войной: и в 1919 г. General Motors и Dupont предложили покупать автомобили в рассрочку. Вместо банка они создали General Motors Acceptance Corporation (GMAC). За ними последовали другие производители потребительских товаров. В результате к 1929 г. более 75 % всех автомобилей и почти 50 % бытовой техники было продано в рассрочку. Общая сумма потребительского кредита к 1929 г. составила 6,4 млрд долл., из которого только по автомобилям 1,4 млрд565. При этом количество непогашенных потребительских кредитов с 1925 по 1929 гг. более чем удвоилось с 1,38 млрд до почти 3 млрд долл.566 Дешевым кредитом американскую экономику снабжала Федеральная Резервная система.

Монетаристы

Просто печатайте деньги…

М. Фридман567

Австрийцы

Повышенный интерес к монетарной (неолиберальной) версии объясняется тем, что классики австрийской экономической школы во главе с Л. Мизесом, Ф. Хайеком, М. Ротбартом, Роббинсоном, и др. были одними из немногих, предсказавших Великую Депрессию задолго до ее начала. Австрийские экономисты сконцентрировали свое внимание на том, что искусственно низкие процентные ставки и кредитная экспансия поощряют развитие «опасного бума на фондовом рынке и рынке недвижимости»568.

Теоретические основы были изложены Мизесом в 1912 г. в книге «Теория денег и кредита». Основываясь на денежной теории К. Викселля, Мизес доказывал, что принудительное снижение процентных ставок центральными банками неизбежно создает искусственный бум, особенно в отраслях, производящих капитальные блага; и этот бум не может продолжаться долго. Более того, золотой стандарт, пусть даже ослабленный центральными банками, в конце концов, заставит отдельные страны отказаться от инфляционной политики и пройти через крах569.

Крах неизбежен вне зависимости от того, растут цены или нет. В своем главном произведении «Человеческая деятельность» Мизес пояснял: «крах явился необходимым следствием попыток понизить ставку процента посредством кредитной экспансии»570. В 1924 г. Мизес предупредил, что приближается обвал. Депрессия будет всемирной, поскольку почти каждая страна имела золотой стандарт и центральный банк, проводивший инфляционную политику после великой войны571. Наглядным показателем приближения к обвалу станет падение в апреле 1929 г. отношения золота к общему объему кредита в Америке ниже 7 %, – самый низкий уровень за всю ее историю572.

«Австрийцы» не были исключением, в США так же был обширный круг экономистов, предсказавших грядущий крах573. Они так же, как и представители австрийской школы, были сторонниками твердых денег. Наиболее известными из них были Б. Андерсон, главный экономистChase Manhatten Вапk,которыйнеоднократноназывал политику ФРС «неверной и опасной»574, и П. Уиллис, профессор банковского дела в Колумбийском университете и одновременно редакторJournal of Commerce575. Когда ФРС в августе 1927 г. снизил учетную ставку до 3,5 %, Б. Андерсон заявил: «мы подносим спичку к пороховой бочке» и «выпускаем на волю непредсказуемые психологические силы спекулятивной заразы»576.

Сторонник «золотого стандарта»,

Ротбард подсчитал, что с середины 1921 г. по середину 1929 г. ФРС раздула денежное предложение более чем на 60 %578, и отмечал, что искусственно низкие процентные ставки и кредитная экспансия поощряют развитие «опасного бума на фондовом рынке и рынке недвижимости»579. Как только рост денежной массы в США замедлится, предупреждал Ротбард, депрессия станет неизбежной580. Так и произошло (Гр. 11).

Гр. 11. Темпы роста совокупной денежной массы в США581

Экономические циклы, – приходил к выводу Мизес, – вызваны поведением банков. Если бы расширение банковского кредита не вело к снижению денежной ставки процента ниже естественной ставки, то равновесие не было бы нарушено. Но почему банки снова и снова совершают одну и ту же ошибку? «Ответ должен быть таков: потому что с точки зрения идеологии, господствующей в среде бизнесменов и политиков, понижение ставки процента является важной целью экономической политики и потому что инфляционное расширение кредита считается лучшим средством для достижения данной цели». «Коренная причина того явления, что один экономический цикл следует за другим, имеет, таким образом, идеологический характер»582.

Представители австрийской школы считали кредитную политику американского правительства и ФРС главной, если не единственной причиной краха583. По мнению Мизеса виной всему центральные банки, монополизировавшие денежную эмиссию. «Если бы каждый банк имел право эмиссии банкнот, которые могли бы быть обменены на золото, то чреватое опасностью расширение кредита и понижение процента стало бы невозможным»584.

Австрийские монетаристы настаивали на сохранении золотого стандарта и бесконечной эластичности заработной платы (т. е. возможности бесконечного ее снижения), последнее, по их мнению, должно было предупредить рост безработицы. По сути это было прямое возвращение к рикардианскому «железному» закону заработной платы: безработица в рыночной экономике невозможна, так как избыточное население просто вымирает. «Гибель в той или иной форме, – постулировал этот закон Т. Мальтус, – просто неизбежна»585.

Гимн золотому стандарту пропоет и будущий глава ФРС А. Гринспен в 1970-х гг.: «золото и экономическая свобода неразделимы…, золотой стандарт является инструментом политики невмешательства…, каждое из этих понятий подразумевает другое». «Золото стоит на защите прав собственности»586. Однако как ни странно, встав во главе ФРС, Гринспен на практике будет проводить прямо противоположную политику, все дальше и дальше уходя от призрака золотого стандарта. К концу его правления, твердый вначале доллар превратиться, по словам современных экономистов, в «разбавленный кисель». Рекомендациям австрийской школы не последует практически ни одно правительство или денежная власть мира. Почему?

Потому, что в XX веке, применение методов XIX века оказалось неприменимо, низшие слои не просто отказывались вымирать, но и даже снижать свой достигнутый социальный уровень. Выбор экономической стратегии в этих условиях выходит далеко за рамки экономики, отмечал Г. Хаберлер: «Это чрезвычайно важный вопрос, имеющий большое значение для определения политического курса»587.

«Урезание заработной платы, – пояснял практик реального капитализма Г. Форд, – это самый легкий и самый пошлый способ решить проблему, не говоря уже о нарушении общечеловеческих законов. В действительности это значит обвинить рабочих в собственном бессилии и некомпетентности»588. Но главное урезание заработной платы не решает самой проблемы, поскольку ее снижение ведет к сжатию спроса, а следовательно – к дефляции, экономическому и политическому кризису, радикализованному огромными размерами социальной пропасти…

Чикагцы

Основоположник «чикагской» экономической школы М. Фридман никак не объяснял обвал фондового рынка осенью 1929 г. По его мнению, крах и депрессия были непредсказуемы589. Его соавтор А. Шварц только добавляет, что накануне Великой Депрессии ценные бумаги в целом не были переоценены590. Американские монетаристы в своем исследовании обращали внимание, прежде всего, на совпадение динамики изменения денежной массы и ВВП в межвоенный период, и ее резкое сокращение в 1929–1933 гг.591

Гр. 12. Динамика реального ВВП и денежной массы (М2) США, млрд долл.592

Исходя из этой зависимости, Фридман пришел к выводу, что причиной обвала экономики США, стало ужесточение финансовой политики Федеральным резервом, повлекшим за собой резкое сжатие денежной массы. Фридман и Шварц в своем труде «Монетарная история США», указывая на этот факт, утверждали, что ФРС могла предупредить Депрессию. Именно действия ФРС, заявлял Фридман в своем фундаментальном труде «Капитализм и свобода», явились причиной Депрессии. По этому поводу член совета директоров ФРС Бен Бернанке, выступая на 90−летии М. Фридмана, скажет: «Я хотел бы сказать Милтону [Фридману] и Анне [Шварц]: что касается Великой депрессии – вы правы, это сделали мы. И мы очень огорчены. Но благодаря вам мы не сделаем это снова»593.

Общее мнение сторонников неолиберальной (монетарной) теории, поясняет американский экономист П. Кругман, заключается в том, что Великая Депрессия представляет собой «ничем не оправданную и вовсе не обязательную трагедию»: «Не пытайся Герберт Гувер сбалансировать бюджет перед лицом надвигающегося экономического спада, не защищай Федеральная система так рьяно золотой стандарт, и наконец, профинансируй чиновники быстро и своевременно банки… то крах фондового рынка 1929 г. привел бы лишь к заурядной рецессии, о которой все скоро бы забыли»594.

Основы монетарной теории были сформулированы за полвека до М. Фридмана британским экономистом Р. Хоутри, который утверждал, что в конечном итоге причиной повторения экономических кризисов является золотой стандарт: «Если бы не произошло ограничение кредита, то активная фаза торгово-промышленного цикла могла бы продолжаться безгранично»595.

Этой политике сначала и следовал Федеральный резерв: в ответ на разразившийся кризис в феврале 1930 г. он понизил ставку с 6 до 4 %, а Правительство приступило к покупке крупных партий бумаг казначейства. Однако в следующие два года власти не сделали практически ничего. Тон денежной политике задавал министр финансов Э. Меллон, который считал, что необходимо дать возможность рынку самостоятельно произвести необходимые корректировки пропорций и цен.

Причина отказа правительства от монетарных мер заключалась в том, что расширение денежной базы не привело к восстановлению ликвидности: в ответ на расширение денежной базы (с ~6 млрд долл. в 1929 г. до ~7 млрд в 1933-м) денежная масса не выросла, а наоборот упала с ~27 до ~20 млрд долларов. Даже в 1935 г., когда процентная ставка снизится до 0,14 % ситуация практически не изменится. Банки и население боялись финансовых операций

Фридман и Шварц отвергли подобные возражения. По их мнению, проблема состояла в том, что ФРС упустила время, она начала действовать слишком поздно, когда панические настроения уже охватили рынок. Федеральный резерв, поясняют Фридман и Шварц, виноват в создании «кризиса доверия», так как вовремя банкам не была оказана помощь и началась волна банкротств…596.

Понижать ставки в больной стране бессмысленно, отвечал на подобные обвинения, легендарный М. Экклз, глава ФРС в кризисные 1930-е г., накачивать экономику деньгами «можно в процветающей стране, где покупательная способность масс подталкивает их к усвоению более высоких жизненных стандартов и позволяет приобретать массу вещей помимо самых необходимых. Но разве можно надеяться на технологический прорыв в Америке 1930-х, в которой у миллионов людей не хватает покупательной способности даже для того, чтобы удовлетворить самые насущные потребности»597.

На фундаментальном уровне расхождение между монетарной (неоклассической) и кейнсианской школами сводятся к тому, что первая, по сути, отвергает влияние спроса на экономический рост, утверждая, что последний определяется технологическим трендом на увеличение производственных возможностей экономики, т. е. предложением. В подтверждение своей позиции монетаристы приводят реальный факт постоянно повышающегося тренда развития экономики США в XX веке, несмотря на встречающиеся значительные колебания его текущих значений.

Но главное, монетарная школа, в отличие от классической, фактически настаивает на равновесности рыночной системы, т. е. ее способности самостоятельно возвращаться в равновесное состояние. Монетаризм воскрешает принципы «невидимой руки рынка», которая должна сама расставить все по своим местам, обеспечить непрерывное процветание и развитие. По мнению монетаристов, именно государственное вмешательство в экономику вносит диспропорции в рыночную систему, что и приводит к экономическим кризисам.

Не случайно рецепт «эликсира вечной молодости» от «чикагской школы», сводится к радикальному снижению роли государства в экономике. Основные постулаты монетарной теории изложены в книге М. Фридмана «Капитализм и свобода» (1962 г.), ставшей экономической программой неоконсерватизма[27]. Базовая формула Фридмана включает в себя три фундаментальных положения: дерегуляция, приватизация и снижение социальных расходов.

Положения базовой формулы разъяснялись в большом количестве дополнений и уточнений, которые предписывали в частности, что налоги должны быть низкими и взиматься по единой ставке, а заработная плата должна быть абсолютно эластичной и не иметь установленного минимума, что любую стоимость должен определять рынок, что приватизации подлежат не только коммерческие предприятия, но и инфраструктурные: здравоохранение, почтовая служба, образование, пенсионная система, военное обеспечение и т. п. Мировой рынок должен стать полем для свободной торговли и инвестиций, а правительства не должны вводить протекционистских мер для защиты своих производителей или собственности и т. д.

Единственным инструментом регулирования экономики, по мнению Фридмана, должна была остаться – денежно-кредитная политика. Соответственно новая редакция неоклассицизма получила название монетарной теории. Она имела три основных постулата: стопроцентное резервирование под активы коммерческих банков, что должно исключить банковские кризисы; расширение денежной массы с постоянным темпом на уровне около 3−4 % в год (т. е. пропорционально среднегодовым темпам роста экономики в XX в.), причем точный показатель значительно менее важен, чем его постоянство (что должно предохранять от попыток стимулирования экономики со стороны государства); введение свободно плавающих гибких обменных курсов национальных валют.

Формула неолиберализма М. Фридмана приобрела не просто чрезвычайную популярность, а стала практически единственной общественно-политической и экономической теорией царящей на мировой арене с 80-х годов XX века.

* * *

Критики неолиберальной теории, прежде всего, указывают на невозможность достижения равновесия в рыночных условиях. К этому выводу приходил еще в 1926 г. шведский экономист К. Виксель. По его мнению, рыночная система не только не способна сама восстановить свое равновесие, но, наоборот, со временем ее дисбалансы нарастают и ускоряются в динамике.

Еще большую популярность получили взгляды К. Поланьи, который в своей книге «Великая трансформация» (1944 г.) заявлял, что идея саморегулирующегося рынка основывается на самой настоящей утопии. Подобный институт не мог бы просуществовать сколько-нибудь долго, не разрушив при этом человеческую и природную субстанцию общества. «Первопричины катаклизмов, лежат в утопической попытке экономического либерализма создать саморегулирующуюся рыночную систему»598. «Подобная система, что бы выжить, – предупреждал Кейнс, –должна развиваться не умеренно, а по нарастающей»599.

Политэкономисты

Прибыль имеет естественную тенденцию падать…

Д. Рикардо600

Основополагающий постулат политической экономии был сформулирован еще А. Смитом в 1776 г.: «Когда капиталы многих богатых купцов вкладываются в одну и ту же отрасль торговли, их взаимная конкуренция естественно ведет к понижению их прибылей»601. Этот постулат подтверждал в своих «Началах политической экономии» (1817 г.) Д. Рикардо, который указал на главный закон капитализма и источник его развития – накопление капитала. Накопление становится возможным благодаря прибыли, проценту на вложенный капитал. Проблема заключалась в том, отмечал Рикардо, что этот процент со временем снижается. Для объяснения этого явления он сформулировал свой закон «убывающей отдачи капитала»602. Кризис наступит тогда, предупреждал Рикардо, когда «весьма низкая норма прибыли остановит всякое накопление…»603.

«Норма прибыли, служит стимулом капиталистического производства (подобно тому, как увеличение стоимости капитала служит его единственной целью)», – подтверждал спустя более полувека К. Маркс604. Маркс подтвердил и объективность закона убывающей отдачи капитала, отметив что «при том огромном значении, какое имеет этот закон для капиталистического производства, можно сказать, что он составляет тайну, над разрешением которой бьётся вся политическая экономия со времени Адама Смита»605. Указав на объективные недостатки и ошибки работ предшественников, К. Маркс, исходя из своей теории прибавочной стоимости, сформулировал свой «Закон тенденции нормы прибыли к понижению»606.

Наглядный пример действия этого постулата давал глобальный кризис конца XIX в.: «в течение последних пяти лет процентные ставки здесь (в Америке) значительно сократились», писал в 1898 г. американский экономист Ч. Конант, Причина этого кроется в том, что «капитал, превосходящий спрос, более не нужен, и он начинает застаиваться…». В поисках своего применения капитал бросается во все более рискованные предприятия, основанные на принципах «ограниченной ответственности и выпуска оборотных ценных бумаг, что способствовало усилению… кризисов. Но все чаще в последние годы они были следствием тщетных поисков сфер безопасных капиталовложений, которые не удавалось найти. Создание бесполезных заводов, увеличение числа не приносящих прибыль предприятий способствовали переполнению рынка продукцией, которая не может быть потреблена, даже если все средства общества будут брошены на потребление»… Затоваривание «в свою очередь, ликвидировало прибыль, обанкротило крупные корпорации и разорило инвесторов»… «Американские инвесторы не желают

На первый взгляд тенденция нормы прибыли к понижению неочевидна. Причина этого заключается в том, что на динамику нормы прибыли оказывает влияние слишком большое количество факторов,которые сводятся к решению главной задачи–Как повысить процент?– Основные способы можно свести в следующую функциональную зависимость, которая лежит в основе алгоритма расчета потенциала развития, как любой цивилизации в целом, так и каждого народа в отдельности:

∑% = BP + STP + TR + СС + MP + MM + EIL + CCr + ME + ACM + АGD + RLC + EE + EC

BP – базовый процент (basic percent);

STP – научно-технический прогресс (scientific and technical progress);

TR – снижение налогов (tax reduction);

CC – концентрация капитала (concentration of capital);

MP – монополизация производства (monopolization of production);

MM – монополизация рынка (monopolization of the market);

EIL – внешние и внутренние займы (external and internal loans);

CCr – потребительское кредитование (consumer credit);

МE – денежная эмиссия (money emission);

ACM – искусственное создание денег (artificial creation of money);

АGD – искусственный государственный спрос (artificial government demand);

RLC – снижение стоимости труда (reduction of labor cost);

EE – внешняя экспансия (external expansion);

EC – экспорт капитала (export of capital).

Влияние каждого из этих факторов рассмотрено на конкретных примерах в книге: Галина В. Первая мировая. Политэкономия истории, т. 2, в главе: SUPREMA LEX DE CAPITALISMUS. (Основной закон капитализма). Именно исчерпание возможности повышения процента, в существующей политико-экономической модели развития, стало основной причиной Первой мировой. Окончание войны практически не изменило существовавших закономерностей.

Именно понижение нормы прибыли станет причиной новой мировой, предупреждал в 1918 г. С. Гезель: «Несмотря на то, что народы дают священную клятву заклеймить войну на все времена, несмотря на призыв миллионов: «Нет войне!», вопреки всем надеждам на лучшее будущее я должен сказать: если нынешняя денежная система сохранит процентное хозяйство, то я решусь утверждать, что не пройдет и 25 лет, и мы будем стоять перед лицом новой, еще более разрушительной войны. Я очень отчетливо вижу развитие событий. Сегодняшний уровень техники позволит экономике быстро достигнуть наивысшей производительности. Несмотря на значительные потери в войне, будет происходить быстрое образование капиталов, которые вследствие избыточности предложения снизят проценты. Тогда деньги будут изъяты из обращения. Это приведет к сокращению промышленного производства, на улицу будут выброшены армии безработных… В недовольных массах пробудятся дикие революционные настроения, снова пробьются ядовитые ростки сверх национализма. Ни одна страна не сможет больше понять другую, и финалом может стать только война»608.

Вместе с тем, в 1920-е годы в США набрал силу новый фактор, который сам по себе появился еще в конце XVIII в., но реальную силу приобрел только после Первой мировой. На произошедшие изменения указывал тот факт, что с 1900 по 1928 гг. количество акционеров в США выросло с 1 млн. до 7 млн. человек, к 1929 г. каждое десятое домовладение имело акции каких-либо предприятий609. Именно фондовый рынок, отмечает Гринспен, наиболее четко демонстрирует «характер происходящих перемен. Теперь акциями могли владеть не только заправилы бизнеса и банкиры с Уолл-Стрит: любой желающий мог таким способом накопить себе на старость. В 1929 г. около 50 % корпоративных дивидендов отошло людям, чей годовой заработок составлял 5000 долл. или меньше»610.

С 1913 по 1929 гг. количество компаний зарегистрированных на бирже выросло впятеро, а общая стоимость акций – в 2000 раз, с 15 млн. долл. до 30 млрд долл.611 В 1920-е годы фондовая биржа приобрела значение самостоятельного фактора, оказывающего самое прямое и непосредственное воздействие на норму прибыли. По словам Гринспена, «в экономическом смысле она стала сердцем американского капитализма»612. И ее на равных основаниях можно добавить в вышеуказанную функциональную зависимость, как самостоятельный показатель – SM (stock market). Его значение подчеркивает тот факт, что изменение цен на активы, которые отражает фондовый рынок, как указывает Гринспен, стали определять до 10 % роста ВВП613.

Теоретически механизм повышения процента на фондовом рынке заключается в вовлечении в инвестиционный оборот свободных средств бизнеса и населения, и перераспределение их в пользу наиболее эффективных компаний. На практике это привело к невиданной ранее концентрации капитала: с 1909 г по 1928 гг. 200 крупнейших компаний Америки росли в 2 раза быстрее остальных, в среднем на 5,4 % в год – по сравнению с 2 % ростом других корпораций614. А с 1921 по 1928 гг. они росли на 6,1 %, в то время как более мелкие – на 3,1 %. «К 1929 г. эти 200 чудесных компаний контролировали почти половину национального корпоративного богатства»615.

Оборотной стороной бума на фондовом рынке (SM фактора) стал всплеск спекуляций, когда в поисках прибыли, накопившиеся за время «просперити» капиталы, не находя себе применения, обрушились на фондовый рынок, затягивая в свой водоворот сбережения населения и капиталы из реального сектора экономики. И если с 1926 по 1929 гг. промышленное производство в США выросло на 8,1 %, товарные цены упали на 4,7 % то цены обыкновенных акций выросли на 93 %616. Согласно Standard Statistics Common Stock Average с 1924 по 1929 гг. стоимость сильно дифференцированного портфеля американских акций более чем утроилась617. Крупный капитал успел получить с фондового рынка такую норму прибыли, о которой даже и не мечтал.

Как же это ему удалось? Откуда взялись деньги?

Основным их источником в экономике является центральный банк, который и создает деньги. В целях стимулирования экономического роста Федеральный резерв, активно накачивал экономику деньгами, расширив кредит с 45,3 млрд долл. 1921 г. до 73 млрд в 1929 г. Кредитное плечо, за счет банковской эмиссии, активно увеличивал банковский сектор. «Посредством господства над кредитом, – указывал на значение этого фактора Г. Форд, – банкиры практически властвуют в обществе… могущество банков за последние 15–20 лет – и особенно со времен войны – выросло неимоверно…»618.

Подлинным «счастливчиками» этого денежного расширения оказался не реальный сектор экономики, продукция которого выросла за 1920-е гг. в 1,5 раза, а финансисты и фондовые спекулянты доходы, которых за то же время выросли в 3–4 раза. Таким образом, финансовый сектор вытесняет реальный, или, говоря словами Кейнса, «финансовое обращение ворует деньги у промышленного обращения»619.

Объясняя этот феномен, Г. Форд отмечал, что «банкиры мыслят исключительно категориями денег. Для них предприятие выпускает не товар, а деньги… Составить состояние при помощи финансовых махинаций намного легче,

* * *

Каким же образом может быть нарушена нормальная работа финансового и фондового рынка? Что заставило расти стоимость акций галопирующими темпами?

Ссылки на эйфорию от технического прогресса и политику «легких денег» Федерального резерва, конечно, оправданы, но они не дают ответа, почему размах спекуляций на фондовом рынке достиг такого размаха: В 1921 г. огромное число инвесторов сочло, что 1 долл. прибыли корпорации стоит 5 долл. цены акции. Но в конце 1920-х случилось нечто такое, что изменило их взгляды. К 1929 г. инвесторы были готовы платить по 33 долл. за каждый доллар прибыли и все еще полагали, что это выгодно622. В среднем прибыль превышала чистый доход на акцию (Р/E), на максимуме стоимости рынка в 1929 г. более чем в 15 раз[28].

По мнению практика рынка, короля спекулянтов Дж. Ливермора, это была чрезмерная цена: «То, что произошло…, – заявил он 21 октября 1929 г., – является неизбежным результатом биржевых спекуляций, сделавших цены на многие акции во много раз выше их действительной стоимости, определяющейся прибылью и чистым доходом на акцию…»623. А. Нойс, редактор отдела финансов New York Times, предупреждал о чрезвычайно опасном уровне спекуляций на фондовом рынке в редакционной статье еще за год до краха624.

Один из ведущих банкиров Америки, основатель Федерального резерва Пол Варбург, сыгравший, по мнению Ротбарда, решающую роль в формировании Федеральным Резервом политики легкого кредита и низких процентных ставок, прозреет в марте 1929 г., и заявит, что высокие цены на акции «совершенно не связаны с соответствующим увеличением производственных мощностей, собственности или способности зарабатывать прибыль», если финансовый разгул не прекратится, то дело кончится «общей депрессией, которая охватит всю страну»625.

Почему же ни у кого из спекулянтов не сработал инстинкт самосохранения? Почему галопирующий рост стоимости акций продолжался до самого последнего дня?

Отвечая на этот вопрос после наступления краха, А. Нойс предположил, что широкая публика была захвачена врасплох, потому что в отличие от предыдущих паник в 1929 г. не было никаких предупредительных сигналов вроде банкротства крупных предприятий или банков: «Конец великой спекуляции наступил в тот момент, когда все общество, казалось, убедило себя в том, что конец никогда не наступит»626.

Другой ответ дал Р. МакЭлван, по его мнению, рост стоимости курса акций давал такую норму прибыли, что инвестор просто уже не мог сопротивляться, для него уже ничего не имело значения, в том числе и прибыль которую демонстрировала компания627. Дж. Гэлбрейт связывал эти особенности с «характером американского народа», с его приверженностью «американской мечте», которая дает обещание достижения процветания и успеха для каждого. Стремление к этой мечте делает американцев чрезвычайно предприимчивыми, готовыми пойти на риск даже потери собственного капитала: «Это были люди, которых не надо было ни в чем убеждать. Наоборот они искали аргументы, чтобы убедить себя»628.

Р. МакЭлван приводил пример компании «RCA corporation» стоимость акций которой прыгнула с 85 до 420 в течение 1928 г., хотя компания не выплачивала никаких дивидендов629. Но даже эти почти 400 % прибыли для инвестора использующего маржинальный рычаг не были пределом возможного. Пример той же «RCA» демонстрировал, что инвестор мог купить 1 акцию компании за 10 своих долларов, а оставшиеся 75 долл. занять у брокера. Если он через год продавал акцию за 420 долл. то получал 3400 % годовых с учетом интересов брокера. «Инвесторы сходили с ума от таких перспектив»630.

Современные исследователи У. Боннер с Э. Уиггин объясняют иррациональный рост стоимости акций во время бума именно психологическими причинами, отмечая что «цена (акций) является функцией уверенности»631. А уверенность у обывателя обретается не посредством знаний, а под влиянием эмоций, поскольку «знание стоит сил и времени»632. Эмоциональное восприятие формируется под влиянием авторитетов и набирает силу, когда становится массовым.

Неслучайно Боннер и Уиггин назвали период фондовой лихорадки «Эпохой толпы». Посвятив этой проблеме одну из глав своей книги, они приходят к выводу, что здесь «мы имеем дело со сказочными химерами коллективного сознания»633. К подобным выводам Кейнс приходил еще в 1933 г., отмечая, что рынком накануне Великой Депрессии двигал в основном «чрезмерный оптимизм» присущий американцам634. Глава ФРС А. Гринспен, назовет соответствующую главу своей книги – «Иррациональный оптимизм»635, а У. Хаттон – «Иррациональная алчность»636.

Кто же представлял те авторитеты, которые формировали настроения фондового рынка?

Одним из них был самый известный американский экономист, представитель монетаристской школы, профессор Йельского университета И. Фишер[29]. В середине 1920-х гг. он утверждал, что «так называемый деловой цикл» больше не имеет основы в экономической системе637. Фишер считал бум на фондовом рынке отражением «новой эры» постоянного процветания Америки. В сентябре 1929 г. он отрицал, какую бы то ни было «спекулятивную оргию». 15 октября, менее чем за две недели до краха, Фишер возвестит: «Я ожидаю, что через несколько недель уровень цен на бирже будет значительно выше, чем сегодня» и даже 21 октября он заявлял, что «цены на акции еще не достигли своей реальной стоимости…»638. «Предсказания о резком изменении курсов ценных бумаг, которое затронет общий уровень цен, не имеет под собой оснований», – утверждал Фишер буквально накануне кризиса639.

Другой бесспорный, по словам М. Скоузена, авторитет в области экономического цикла: профессор Колумбийского университета и директор Национального бюро экономических исследований У. Митчел, так же как и Фишер был сторонником наступления «новой эры»640. За несколько месяцев до критического поворота в докладе для Национального бюро он писал: «Ключом к пониманию экономического развития последних лет является ускорение, а не структурные изменения… Ситуация складывается благоприятно, энергия движения поразительна»641.

Митчела активно поддерживал профессор Гарвардского университета Э. Гэй642, протагонистами «новой эры» выступало и Гарвардское экономическое общество643. Профессор Принстонского университета Дж. Лоуренс летом 1929 г. провозглашал «Консенсус миллионов людей, суждения которых определяют цены на фондовом рынке, гарантируют нам, что акции не переоценены»644. Профессор Ч. Дайс в книге «Новые уровни фондового рынка» заявлял, что цены акций всего лишь «регистрируют происходящие потрясающие изменения»645.

Редактор ведущего финансового изданияWall Street JournalУ. Гамильтон, сторонник теориитехническогоанализа, в октябре 1927 г. в редакционной статье заявлял: «рынок

ПрезидентрейтинговогоагентстваMoody's Investor Serviceи издательMoody's Bond RatingsДж. Муди, в январе 1929 г. предрекал беспрепятственное движение Америки к беспрецедентному будущему: «Уроки, преподнесенные грубыми финансовыми ошибками, усвоены правительством и финансовыми кругами страны»648.Dun's Review & Modern Industry5 октября 1929 г. отражал атмосферу уверенности, царившую в деловых кругах: «Не происходит ничего, что указывало бы на начало широкомасштабной рецессии»649.

Правящие круги США активно поддерживали царящую эйфорию. Президент Кулидж в марте 1928 г. называл американское процветание «абсолютно здоровым» и «акции дешевыми при текущих ценах»650. «Нью-Йорк таймс» 16 ноября 1927 г. в этой связи отмечала, что вашингтонская администрация является главным источником новостей о продолжении роста. Гувер продолжал делать широковещательные заявления о здоровье экономики. Даже на следующий день после «черного вторника», когда рынок упал на 100 пунктов, Гувер в обращении к нации заявил: «Основа деловой жизни страны… покоится на здоровом и процветающем фундаменте»651. И несколько месяцев спустя он продолжал утверждать: «Все указывает на то, что худшие последствия краха исчезнут в течение 60 дней»652.

Министр финансов при всех республиканских администрациях 1920-х гг. мультимиллионер Э. Меллон, давнишний союзник Моргана, в сентябре 1928 г. успокаивал: «Нет причин для беспокойства. Прилив процветания будет продолжаться»653. Бывший член правленияGeneral MotorsДж. Рэскоб, ставший председателем Демократической партии в августе 1929 г., ездил по стране и рекламировал фондовый рынок под лозунгом «Богатым должен быть каждый»654.

Заявления экономистов или членов Правительства подтверждал личный пример воротил Уолл-стрита – капитанов американского бизнеса, являвшихся крупнейшими апологетами фондового рынка и легкого кредита. Среди них был К. Дюран, президент General Motors655, «J. P. Morgan», «Goldman, Sachs», «Chase»656 и т. д. Ч. Митчелл президент National City Bank of New York игнорировал предупреждения, специалистов даже собственного банка, которые апрельском 1929 г. докладе предупреждали о наступлении «…чрезмерной уверенности, чрезмерной спекуляции и, в конце концов, крахе»657. И даже спустя полгода Митчелл, как ни в чем не бывало, заявлял: «В настоящее время рынки в целом находятся в здоровом состоянии»658. А легендарный Джон Д. Рокфеллер даже после краха утверждал: «В экономической ситуации нет ничего, что оправдывало бы разрушение ценностей, имевшее место на прошлой неделе»659.

Разгул спекулятивной лихорадки поощряли особо благоприятные условия, созданные капитализмом XIX века: «Это был, – как отмечал У. Хаттон, – абсолютно свободный рынок – естественная кульминация позиции республиканцев в вопросах собственности и неприкосновенности рынков, которую они отстаивали на протяжении первых 150 лет существования США»660. В результате, по словам Хаттона, «Вся страна играла в финансовый покер с компаниями в неком казино, которое, как казалось, гарантировало прибыль, пока вы продолжаете активно спекулировать»661.

Говоря о «безудержной спекулятивной оргии»662 на американском фондовом рынке, вновь избранный (в марте 1929 г.) президент США президент Гувер указывал, что «бывают преступления куда более опаснее убийства…»663. Используя методы грубого нажима, Гувер попытался повлиять на банкиров и заставить их поддерживать дешевый кредит для торговли и промышленности, и не подпускать к нему биржевиков. Одновременно Гувер потребовал от президента Нью-Йоркской фондовой биржи обуздать спекулянтов, предупреждая редакторов и издателей об опасных последствиях биржевой игры на повышение. В ответ члены Федерального резерва убеждали президента, что «Финансовой паники больше никогда не будет… Паника невозможна, немыслима»664.

Чем же руководствовалась в своих прогнозах деловая и правящая элита американской нации?

Экономисты мэйн-стрима, апологеты фондового рынка, обласканные в период бума престижными кафедрами, должностями, званиями и т. п., оправдывали крах своих прогнозов непредсказуемостью рынка и несовершенством своих теорий. По мнению же У. Боннера и Э. Уиггина, причина ошибочных прогнозов крылась в изменении приоритетов экономистов новой либеральной эпохи: «Для них экономика – это гигантская машина, не имеющая ни души, ни сердца, ни права, ни справедливости. Вся штука лишь в том, чтобынайти педаль газа. За последние 200 лет профессия экономиста радикально преобразилась. Если бы Адам Смит заказывал сегодня визитку, там стояло бы не «экономист», а «моральный философ»»665.

Истинным протагонистом эпохи стал крупный финансовый капитал, который руководствовался одним принципом – максимализации прибыли, и который за время просперити, благодаря господству радикального либерализма, перераспределил в свою пользу большую часть доходов и национального богатства Америки.

Сторонниками теории «процента» в этой связи указывают, что распределение «прибавочной стоимости» происходит не столько в «сфере производства», сколько в «сфере циркуляции денег», причем именно последняя запускает механизм «патологического развития экономики и денежной массы»666. Инструментом перераспределения «прибавочной стоимости» в «сфере циркуляции денег» являются проценты. Именно они обеспечивают перераспределение капитала, причем по экспоненциальному закону. В результате всё большие суммы денег концентрируются у всё меньшего количества людей[30],667.

Обратной стороной «медали» является экспоненциальное накопление всё большей суммы долга у всё увеличивающегося количества должников, что не может не закончиться всеобщим крахом. Американский экономический историк Дж. Кинг, в этой связи, назвал проценты невидимой«машиной разрушения»668. При существующем финансовом устройстве, предупреждал еще в 1921 г. лауреат нобелевской премии Ф. Содди, экономика неизбежно должна время от времени «уничтожать деньги» в форме финансовых кризисов, нанося тем самым тяжелые удары по реальному хозяйству669.

Представление о масштабах перераспределения капитала давал тот факт, что в промышленности за 1923–1929 гг. производительность труда выросла на 32 %, а средняя зарплата – только на 8 %, зато доходы корпораций выросли на 62 %, а дивиденды – на 65 %670. Верховный суд полностью поддерживал либертарианский подход. Примером мог служить случай 1923 г. Adkins v. Children's Hospital, когда Верховный суд посчитал установление минимума заработной платы неконституционным671.

Вклад Федерального правительства в перераспределение капитала выражался главным образом в проведении политики дерегулирования и последовательном снижении налогообложения личных доходов. Главной движущей силой снижения налогов был министр финансов, миллионер А. Меллон. По мнению Меллона, снижение налогов должно было предотвратить уклонение от них, в результате в абсолютном значении налоговые доходы должны были вырасти[31]. Меллон предлагал сохранить прогрессивную систему налогообложения, но при этом снизить максимальную ставку с 77 до 24 %, а минимальную с 4 до ½%, а так же снизить налог на наследство672.

На основании этой идеи в 1925 г. был принят Revenue Act, который радикально снизил налоги с дохода и наследства. В результате если в 1921 г. доходы свыше 300 000 долл. дали почти 65 % всех налоговых поступлений от подоходного налога, то в 1926–только 20 %. В

Гр. 13. Доля распределяемого дохода, приходящаяся на богатейшие 5 % семей Америки674,и максимальная ставка подоходного налога, %

Согласно оценке Brookings Institute, в 1929 г. богатейшие 0,1 % американцев получали такой же доход – как 42 % беднейших. Тот же богатейший 0,1 % американцев в 1929 г. контролировали 34 % всех сбережений, в то время как 80 % американцев не имело сбережений совсем675. 1 % населения владел 59 % всего национального богатства и 15 % национального дохода США. К 1929 г. 5% населения получало треть всех личных доходов страны. Средний класс составлял лишь 15–20 %, а доход более половины всех американцев не достигал даже уровня прожиточного минимума. Социальную картину Америки конца 1920-х наглядно представляло распределение американских семей по их годовому доходу – 71 % семей получал доход ниже черты бедности – 2 500 долларов (Гр. 14).

Гр. 14. Распределение американских домохозяйств по получаемому доходу в 1929,%676

В то же время миллионные состояния росли невиданными темпами. Америка стала страной миллионеров (Гр. 15). Известный журналист Ф. Ландберг в те дни отмечал, что состояния наиболее быстро росли «при поддержке со стороны правительств Гардинга и Кулиджа (1923–1928 гг.), приведенных к власти усилиями крупного капитала, что подтверждается подписными листами взносов в фонды избирательных кампаний»677.

Резкий рост миллионных доходов отражал не столько соответствующий рост экономики США, сколько перераспределение доходов внутри общества, в пользу его богатейших членов. Перераспределение богатства вело к сжатию наиболее емких сегментов потребительского рынка – рынка сбыта среднего класса, что привело к падению его спроса и кризису перепроизводства.

Гр. 15. Динамика числа доходов в миллион долларов и выше678

Г. Форд забил тревогу уже в 1922 г. Понижение оплаты труда, утверждал живой символ американской мечты, «ведет только к падению покупательной способности и сокращению внутреннего рынка… Уровень жизни – уровень оплаты труда – определяет преуспевание страны»679. Именно крайняя социальная поляризация, вызвавшая падение спроса, приходил к выводу глава ФРС (1934–1948 гг.) М. Экклз, в итоге и привела Америку к Великой Депрессии680. Слепое следование протестантской этике, отмечал Экклз, оказало плохую услугу американцам: «стремясь к личному спасению, мы принялись губить общественные интересы»681.

Обрушение фондового рынка было лишь следствием.

Вместе с перераспределением дохода, перераспределению подверглась и политическая власть, превращая слои общества в политические классы. На этот факт, на наступление Новой либеральной эпохи, задолго до Великой Депрессии – в 1903 г. обращал президент Т. Рузвельт: «Похоронный звон по республике прозвучал, едва власть попала в руки тех, кто служил не всем гражданам, как богаты, так и бедным, а определенному классу и, защищая интересы этого класса, противопоставлял их интересам остальных»682.

«Вся их деловая философия сводится к следующему, – пояснял в 1922 г. Г. Форд, – «Хватай, пока можешь». Это спекулянты эксплуататоры, нарыв на теле настоящего честного бизнеса…»683; «финансовая система не может быть признана правильной, если она отдает предпочтение какому-либо одному классу…»684; своими «уловками современная система подчиняет целые нации и народы власти нескольких человек»685.

Именно господство дикого либерализма, приходил к выводу в 1934 г. президент Ф. Рузвельт, привело Америку к Великой Депрессии, результатом стал «паралич, сковавший экономику после того злосчастного десятилетия, когда люди были охвачены погоней за незаработанным богатством, а их лидеры во всех сферах деятельности не желали ничего знать, кроме собственных корыстных интересов и легкой наживы»686. «Момент истины раскрыл следующее свойство американской экономики, – подтверждал известный журналист Ф. Ландберг, – она не может быть отдана на откуп безмерно жадным пройдохам и биржевым спекулянтам»687.

Бездна

Антикризисная политика президента Г. Гувера не смогла даже притормозить сваливания страны в пропасть Великой Депрессии. Последний год правления Гувера был падением в Бездну:

Промышленность

Администрация Гувера могла только наблюдать, разинув рот, за развитием неслыханной депрессии, вызванной перепроизводством.

У. Черчилль688

Объемы промышленного производства к концу 1932 г. сократились до 50 % от уровня 1929 г. Наибольший спад произошел в наиболее монополизированных отраслях тяжелой промышленности, сохранявших монопольные цены на свою продукцию, за счет сокращения производства и массовых увольнений. Об уровне монополизации говорил тот факт, что на 5,2 % американских предприятий было занято 55 % рабочих и производилось 67,5 % промышленной продукции.

Монополии буквально топили американскую экономику. К лету 1932 г. объем производства сталеплавильных монополий упал до 15–16 % от уровня 1929 г, т. е. в 6–7 раз. Из 285 доменных печей, числившихся тогда в стране, летом 1932 г. действовало только 46, т. е. сократилось в 6 раз, производство автомобилей – в 5 раз.

Гр. 16. Объемы промышленного производства США, 1913 г. =100 %689

В полностью свободных – рыночных отраслях ситуация была не намного лучше, цены в них зачастую падали ниже себестоимости, что приводило к массовым разорениям. Один из наиболее ярких примеров, характеризовавших особенности кризиса чисто рыночных сегментов промышленности, давала добыча нефти:

Во время «просперити» 1920-х нефть падала в цене. Этому способствовало, как открытие новых месторождений, так и развитие технологии крекинга[32]. Кризис перепроизводства наступил в 1927 г., приведя к обвалу рынка. «Индустрия не может помочь себе сама, – писал один из нефтяных магнатов в тот год, – Нам должно оказать помощь правительство»690. Но это было только началом.

Ситуация резко обострилась, когда в 1930 г. забил нефтяной фонтан на месторождении «Черный Гигант» в Восточном Техасе, обрушивший цены на нефть. К весне 1931 г. цена упала ниже себестоимости добычи – 0,8 долл., а нелегальная нефть продавалась даже за – 0,02 долл.691 Между тем оргия бурения продолжалась. За 8 месяцев, с момента первого фонтана, в Восточном Техасе была пробурена тысяча скважин[33]. Нефтяное цунами привело экономику Техаса на грань краха692.

В 1931 г. губернатор Техаса заявил, что Техас находится «в состоянии мятежа» и «открытого бунта» и послал к скважинам несколько тысяч национальных гвардейцев и техасских рейнджеров693. Губернатор Оклахомы объявил чрезвычайное положение, ввел в действие законы военного времени и приказал полиции взять под охрану все месторождения. Он объявил, что они не будут давать нефть до тех пор, пока «цена нефти не достигнет одного доллара»694. Федеральное правительство откликнулось на проблемы штатов введением в

Гр. 17. Цены на нефть, долл./баррель

Наиболее эффективной мерой могло бы стать регулирование добычи, однако многократные попытки двух основных добывающих штатов Оклахомы и Техаса ввести ее неизменно терпели крах, из-за противодействия Федеральных судов696. Требовалось вмешательство федерального правительства. Однако тут возникали трудности поскольку «каждый нелегальный шаг смазывался взятками и откатами[35]. В результате образовался большой и доходный бизнес»697, противодействующий решению проблемы.

В начале мая 1933 г. цены на нефть в Восточном Техасе упали до 4 центов. 8 мая министр внутренних дел и одновременно глава нефтяной администрации Г. Икерс предупредил, что «нефтяной бизнес почти рухнул и… если ничего не делать и дальше, то результатом станет полный крах промышленности»698.

Сельское хозяйство

Свободный рынок превратил к тому времени (1920-м г.) американское сельское хозяйство в арену периодических катастроф.

А. Шлезингер699

Массовое банкротство ферм в США началось с кризиса 1921 г. Основной причиной – была «аграрная революция», вызванная техническим прогрессом: механизация сельского хозяйства привела к стремительному росту производительности труда в крупных хозяйствах, мелкие фермеры оказывались неконкурентоспособными и разорялись. Великая Депрессия активизировала этот процесс, обострив отношения между свободным чисто рыночным (конкурентным) фермерским хозяйством и монополиями в промышленности:

С 1929 по 1932 гг. цены на сельхозпродукцию упали в среднем 3 раза, в то время как на промышленную – всего на 20–40 %. В результате возникновения «ножниц цен» покупательная способность сельскохозяйственный товаров по сравнению с промышленными снизилась в 8–10 раз. Совокупные доходы фермеров сократились в 2 с лишним раза с 9,9 до 4,4 млрд долларов, а их задолженность наоборот выросла до 12 млрд долларов. Свободное фермерское хозяйство не смогло выдержать конкуренции с промышленными монополиями, и стало массово разоряться.

На защиту мелких фермеров встал президент Гувер: «Фермерство есть и должно быть индивидуалистическим предприятием в небольших единицах, на началах полной собственности. Ферма больше, чем предприятие – это образ жизни. Мы не желаем превращения ее в машину массового производства»700.

В соответствии с этими принципами, в 1930 г. по законопроекту Хаугена, был создан правительственный Федеральный фермерский совет, с задачей: «Способствовать эффективному сбыту продуктов сельского хозяйства, как на внутреннем, так и на внешнем рынках, и поставить сельское хозяйство на основу экономического равенства с прочими индустриями». Для достижения этой цели предполагалось: ввести контроль за торговлей сельхозпродуктами, принимать меры для предупреждения непродуктивных и неэкономных методов распределения, ограничения колебаний цен, поощрять кооперативные ассоциации, предупреждать и контролировать излишки сельхозпродуктов при помощи планомерного производства и распределения»701.

Однако эти идеи вступали в противоречия с принципами свободного рынка и на деле остались лишь благими пожеланиями. За четыре года кризиса было принудительно распродано за неуплату долгов и налогов около 900 тыс. фермерских хозяйств – 15 % их общего числа в стране. К 1933 г. сбор пшеницы снизился на 36 %, кукурузы – на 45 %.

Банковская система

Прогнившие основы банковской системы были подорваны, а ее неадекватность стала очевидной. Соединенные Штаты оказались в тупике по всем направлениям.

У. Черчилль702

Старт валу банкротству банков дал тот же кризис 1921 г., Великая Депрессия, вызвав массовое разорение вкладчиков, лишь углубила процесс. «Где была Федеральная резервная система (ФРС), пока происходили все эти события? – задавался вопросом П. Бернстайн, – Известные экономисты М. Фридмен и А. Шварц дают ответ на этот вопрос в своей монументальной монетарной истории Соединенных Штатов: «Система была деморализована, и ее охватила общая паника, которая распространилась в финансовых кругах и в обществе в целом. Независимая центральная банковская система, призванная воздействовать на рынок, казалось, не подавала никаких признаков жизни»703.

В 1931 г. последовал очередной удар, за короткое время европейские банки, большей частью французские и швейцарские, напуганные кризисом, забрали со своих вкладов в США 755 млн. долл. золотом704. Поднятая волна паники привела к изъятию американцами золотых монет, после чего сразу обанкротились почти 800 банков705. ФРС не теряя времени, более чем вдвое повысила дисконтную ставку с 1,5 до 3,5 %. Отток золота сразу сократился. Однако повышение ставки вызвало новую волну снижения производства и роста безработицы.

Гр. 18. Количество американских банков, в тысячах706, отношение депозитарных долларов к наличным, в разах707

В целях защиты бизнеса в 1931 г. по инициативе Гувера создается своеобразная касса взаимопомощи – «Национальная кредитная корпорация» с капиталом в 500 млн. долл., который предполагалось собрать за счет добровольных взносов банковских групп. Затея закончилась полным провалом. В 1932 г. конгресс, вопреки вето Гувера, был вынужден принять закон о создании «Реконструктивной финансовой корпорации» (РФК) с капиталом 2 млрд долл., который пошел в основном на субсидии крупному бизнесу (доля помощи штатам и городам составляла менее 15 %). РФК повторяла пример «Финансовой корпорации» времен Первой мировой войны. Однако на этот раз эффективность ее работы оказалась невысока.

За 1929–1932 гг. прекратили существование 5800 банков, т. е. более 20 % их общего числа, с суммой депозитов более чем в 3,5 млрд долл.[36] Миллионы мелких вкладчиков потеряли свои сбережения и превратились в нищих. Банки не только прекратили выплату процентов по вкладам, но и стали брать за хранение денег плату, в размере 0,5–1 % годовых. Ставки по коммерческим кредитам не превышали 3 % годовых, но мало кто решался брать кредиты, поскольку эффективность промышленного производства стала отрицательной.

Рынок труда

Работа является залогом здравого ума, самоуважения, это наше спасение. Работа – не проклятие, работа – это благоволение… Ежедневный труд – величайшее благо! ОН лежит в основе мироздания…

Г. Форд708

Несмотря на резкий рост безработицы (Гр. 19), Гувер оставался верен своим либеральным принципам: он отклонил закон – о создании бюро по трудоустройству, полагая, что его появление снизит конкуренцию на рынке предложения труда. В 1931 г., когда по инициативе демократа Р. Вагнера был принят закон о государственных общественных работах, Гувер фактически саботировал его исполнение. В ответ губернатор Нью-Йорка создал у себя временную администрацию помощи (ТЕРА). Ее руководитель Г. Гопкинс так объяснял причины, заставившие его занять этот пост: «Я видел, как удлинялись очереди за куском хлеба и чашкой кофе и переполнялись ночлежки для бедняков… Скопища мужчин слонялись на тротуарах в безнадежных поисках работы… Впавшие в отчаяние, озлобленные толпы безработных штурмом брали местные муниципалитеты и помещения организации помощи только для того, чтобы узнать о пустой казне и быть рассеянными с помощью

Гр. 19. Уровень безработицы в США, общий и несельскохозяйственных работников, в %710

Что представляет собой безработица?

«Потерянное рабочее время это потерянные деньги, – указывал на ее экономические последствия Ф. Рузвельт, – Каждый день, в течение которого у рабочего не было работы, простаивал станок… – это убыток для страны. Из-за простоя людей и станков страна за три с лишним года – с 1929 г. по весну 1933 г. – потеряла 100 млрд долларов. В этом году вы, граждане нашей страны, все вместе зарабатываете на 12 млрд долларов меньше, чем в прошлом году»711.

Влияние безработицы на моральное состояние общества, передают строки из «Экономикса» К. Макконелла и С. Брю: «Безработица приводит к бездеятельности, бездеятельность – к потере квалификации, потере самоуважения, упадку моральных устоев, распаду семьи, а так же к общественным и политическим беспорядкам»712. Еще более конкретен был Р. Генри в «The Critical Decade»: «Работа дает надежду на материальное и социальное продвижение. Она обеспечивает детям более благоприятный старт в жизни. Она означает единственный честный способ жить не так бедно как родители… Лишить людей работы – это значит вычеркнуть их из нашего общества»713.

С начала Великой Депрессии до конца 1932 г. четверть рабочей силы страны полностью лишилась работы. По отдельным городам безработица была в разы выше, например, в Кливленде безработные составляли 50 % рабочей силы; Толедо – 80 %; по некоторым штатам уровень безработицы превышал 40 %. Широкое распространение получила частичная безработица. По данным Американской федерации труда, в 1932 г. полностью занятыми остались только 10 % рабочих.

За счет снижения ставок и неполной занятости общий фонд заработной платы американских рабочих сократился примерно на 60 %. США того времени – это 17 млн. безработных, живших на 2 доллара в неделю, 14 млн. бездомных детей714. Снижение прибыли и увеличение числа заявок на пособие по безработице привели к тому, что многие муниципалитеты оказались на грани разорения. В Нью-Йорке закрылись школы, а долг перед чикагскими учителями составил около 20 млн. долларов. Многие частные школы вообще разорились. Исследование, проведенное по заказу правительства, показало, что к 1933 г. закрылось около полутора тысяч колледжей, а продажи книг буквально рухнули. Например, за целый год библиотечная система Чикаго не приобрела ни одной книги715.

В 1933 г., в результате резкого снижения доходов, Соединенные Штаты захлестнул жилищный кризис, когда цены на жилье упали до 10 % от уровня 1925 г. Почти половина ипотечного долга оказалось просрочена716 и тысячи семей ежедневно лишались своих домов, из-за того, что не могли погасить своих закладных717.

Национальные особенности

Эта страна создана богом в качестве экспериментального полигона в целях изучения социологии функционирования общества в условиях максимального индивидуализма.

Д. Шляпентох718

Реакция американца на Великую Депрессию существенно отличалась от реакции европейца. Она была основана на крайнем, не имевшем мировых аналогов, индивидуализме американской нации. Соединенные Штаты изначально создавались на, не сдерживаемых никакими ограничениями, принципах либеральной этики. Американец рождался с непоколебимой верой, что его личное благосостояние зависит лишь от него самого. Во времена «золотого века» капитализма эта черта менталитета американцев, стимулировавшая их творческую и деловую активность, привела к невиданно быстрому развитию страны. Однако во время кризиса этот радикализованный индивидуализм привел к трагическим последствиям.

«Кризис привел к тому, – отмечает историк Е. Язьков, – что вину за катастрофическое ухудшение положения американцы возлагали не столько на действие объективных социально-экономических тенденций, сколько на собственные счет. Результатом этого была атрофия воли и особо трудный путь в поиске выхода из кризиса»719. Эти выводы подтверждали наблюдения А. Шлезингера: «И вот новые поиски работы – сначала энергичные и с надеждой, затем мрачные, потом отчаянные…, сбережения тают, и ужас овладевает семьей. Отец растерял свою бодрость, он многие часы проводит дома, раздраженный, виноватый…, Тени сгущаются в темных холодных комнатах, отец зол, беспомощен и полон стыда, исхудавшие дети все чаще болеют, а мать, бодрящаяся днем, тихо льет слезы в подушку по ночам»720. «Когда я училась в Беркли, – вспоминала те годы С. Теркель, – многие ребята фактически остались без отцов. Одни с позором уходили из дома, потому, что не могли содержать свои семьи, другие кончали жизнь самоубийством, что бы семья получила страховку. Семьи полностью разваливались. Каждый отец считал это своей личной неудачей…»721.

Гувер лишь подливал масла в огонь в своем выступлении в 1931 г. он заявлял, что «победить трудности… можно только готовностью наших людей бороться на своих местах… проявлять изобретательность в решении собственных проблем, мужественной решимостью быть хозяевами собственной судьбы в жизненной борьбе»722. Однако в общественном сознании, «дегенеративное видение будущего принимало угрожающие пропорции». В ту зиму в три раза увеличилось число самоубийств723.

В это время в Англии, Скандинавских странах появляется теория «регулируемого индивидуализма». Именно ее взял на вооружение Гувер, при этом усиленно пропагандировались идеи «социальной ответственности бизнеса». Утверждалось, что сам бизнес может эффективно решать все социальные проблемы, а главное, сделать рабочих «равноправными партнерами» предпринимателей. С этой целью в 20-е гг. началось распределение акций промышленных предприятий среди рабочих, создание частных пенсионных фондов, а также создание в противовес профессиональным союзам рабочих так называемых компанейских союзов, как органов классового сотрудничества… Утверждалось, что в Соединенных Штатах происходит решительный переход «от крайнего индивидуализма к ассоциативным действиям». Путем выработки «кодексов этики и практики бизнеса», под эгидой государства должно было осуществляться саморегулирование бизнеса и насаждаться дух его «коллективной ответственности»[37].

На практике, идеи «регулируемого индивидуализма», как и «социальной ответственности бизнеса», оказались лишь очередными «благими пожеланиями…». Первые люди Америки продолжали богатеть, а все остальные скатывались в нищету. Среди всеобщего кризиса перепроизводства только в Нью-Йорке зимой 1931–1932 гг. было зарегистрировано около двух тысяч случаев смертей от голода724. В 1930–1932 гг. по стране прокатилась волна многочисленных демонстраций и голодных походов безработных под лозунгами немедленной помощи безработным. Корреспондент журнала «New Republic» писал в 1931 г. о 22-летнем мужчине, который говорил: «Я всегда уважал частную собственность, но я не могу больше видеть, как богачи сидят в шикарных ресторанах и разъезжают в роскошных автомобилях. Я только что вышел из больницы: уже второй раз у меня случился голодный обморок, когда я стоял в очереди, надеясь получить работу. Я не могу больше выдерживать такую жизнь!»725

С другой стороны наступали фермеры, которые блокировали дороги, прекращая поставки продуктов в города. Фермеры организовывались и брались за оружие, когда к их разорившимся соседям приходили с конфискацией. Президент Американской ассоциации фермеров предупреждал: «Если что-нибудь не будет сделано для американских фермеров, в

* * *

К 1932 г. продукция фермеров обесценились на 60 %, стоимость акций на Уолл-Стрите упала с 87 млрд долларов в 1929 г. до 19 млрд в 1933 г., национальный доход рухнул с 81 млрд долларов до 38 млрд. «Страна, – по словам Ф. Рузвельта, – катилась к финансовому, экономическому и социальному краху»727. К концу 1932 г. финансового года, дефицит федерального бюджета исчислялся 2 млрд долларов – свыше 3 % национального продукта (для того времени поразительная цифра); на самом деле он оказался еще выше728. Безработица достигла своего пика – 25 млн. человек не имели ни работы, ни надежды обрести ее вновь. Ситуация накалялась. 28 июля 1932 г. под руководством начальника штаба американской армии генерала Д. Макартура против очередной демонстрации голодных и безработных, большинство из которых были ветераны Первой мировой войны, были брошены регулярные войска.

Ветераны требовали выплаты «бонуса» – обещанного еще Вильсоном пособия участникам войны. «Но власти не пошли на уступки, и безработные революционизировались на глазах. Ветераны встали лагерем в пригороде Вашингтона, на короткое время блокировали Конгресс и Белый дом»729. Поход ветеранов: «отличался исключительной воинственностью. По дороге на Вашингтон ветераны захватывали поезда, занимали железнодорожные станции и захватили также часть зданий в Вашингтоне»730. «Четверть опрошенных безработных считали, что в США необходима революция. Это означало, что в стране есть несколько миллионов человек, которым нечего терять, кроме чувства голода, и которые готовы пойти на свержение режима, если появится реальная сила, которая предложит выход из кризиса»731.

«Те, кто еще совсем недавно рекламировался как «капитаны индустрии» и «творцы просперити», были полностью дискредитированы. «Капитализм подвергся сейчас испытанию, и он его не выдержал, – говорилось на собрании одной из церковных общин в штате Огайо в сентябре 1932 г. – Экономическая система, при которой погоня за прибылью ведет к разрушению благосостояния народа, должна быть либо полностью отброшена, – либо фундаментально изменена». В журнале «World Tomorrow» в марте 1933 г. под заголовком «После капитализма – что?», виднейший протестантский теолог Р. Нибур писал: «Капитализм умирает, потому что его экономическая основа пришла в противоречие с индустриальным строем, базирующимся на массовом производстве… И он должен умереть, ибо он показал полную неспособность сделать богатства, творимые современной технологией, доступными тем, кто их создает»732.

Наиболее впечатляющими были картины жесткого голода при изобилии продовольствия, которое уничтожалось ради повышения цен на него: зерно сжигалось, созревшие поля запахивались, фрукты и овощи заливались керосином, в 1933 г. по указанию министра сельского хозяйства Г. Уоллеса, было зарезано 6 млн. поросят, для того, чтобы поднять цену на свинину733. Туши свиней закапывали в землю. Картины того времени передавал Дж. Стейнбек в своей книге «Гроздья гнева»: они двигались на Запад «потоком через горы, голодные, беспокойные…, спешили скорее дорваться до работы… – все что угодно, любое ярмо, лишь бы заработать на хлеб». Но вскоре их поток развернулся назад: «если и умирать с голоду, так среди своих. А голодать да чувствовать, что тебя все ненавидят, – так мы не хотим»734.

Демографические показатели (Гр. 20) наглядно передают глубину Великой Депрессии: согласно переписи 1940 г. прирост населения США за 1930- е годы составил 7,27 %, что в 2 с лишним раза ниже данных за 1920-е и 1940-е годы735. За вычетом среднего миграционного прироста населения за 1920-е гг. (в 1930-х его не было), демографические потери США за 1930-е годы составили ~5,5 млн. человек. Согласно официальным данным, они стали следствием снижения уровня рождаемости736.

Гр. 20. Темпы роста населения США, %737

* * *

Успех первой пятилетки в Советской России все больше привлекал внимание американцев к ее опыту. «Утверждение социализма в СССР, – отмечает этот факт американский историк А. Экирх, – привело к нарастанию разочарования в индивидуализме; усилению требований ввести экономическое планирование и расширить правительственное вмешательство в экономику»738. У. Чамберс в книге «Свидетель» описывал те годы, «как неудержимый дрейф к коммунизму американских интеллектуалов из средних классов»739. В марте 1934 г. на очередном съезде Фермерской – рабочей партии Миннесоты губернатор Ф. Олсон заявил: «Я считаю, что современная система государства потерпит крах, если капитализм не сможет предотвратить новое наступление экономической депрессии. Я думаю, что стабильность в обществе может быть достигнута только тогда, когда основные отрасли американской промышленности будут переданы в собственность государства»740.

Новая программа партии выдвинула требование национализации всех основных отраслей промышленности, транспорта и банковской системы страны. «Практически на всех уровнях социальной и политической мысли, – отмечал американский историк А. Экирч, – существовало убеждение, что американская система экономики и предпринимательства должна подвергнуться коренным изменениям. Впервые после популизма 1890-х годов широкую поддержку получили радикальные налоговые и политические теории. Существенно, что ни одна значимая группа интересов, ни один социальный класс не желали свободной игры естественных сил»741.

Реформация капитализма

Повсюду среди рабочих царит не просто дух недовольства, но дух гнева и даже открытого возмущения против довоенных условий. Народные массы всей Европы, от края до края, подвергают сомнению весь существующий порядок, все нынешнее политическое, социальное и экономическое устройство общества.

Д. Ллойд Джордж742

Появление капитализма привело к невиданному прогрессу человечества. «Буржуазия, – отмечал этот факт К. Маркс, – менее чем за сто лет своего классового господства создала более многочисленные и более грандиозные производительные силы, чем все предшествовавшие поколения, вместе взятые». Капитализм «впервые показал, чего может достигнуть человеческая деятельность»743. Наглядное подтверждение тому дают оценки А. Мэдисона, согласно которым с 0 по 1700 гг. объем мирового валового внутреннего продукта вырос всего в 3,2 раза, а затем, всего за двести лет, до 1913 гг., – в 8,2 раза!744

Однако уже с середины XIX в. все с большей контрастностью стала проявляться оборотная сторона Капитализма XIX века:

Столкнувшись с ним впервые, во время посещения Европы в 1847 г., В. Белинский был потрясен: «Только здесь я понял ужасное значение слов пауперизм и пролетариат. В России эти слова не имеют смысла. Там бывают неурожаи и голод местами…, но нет бедности… Бедность есть безвыходность из вечного страха голодной смерти. У человека здоровые руки, он трудолюбив и честен, готов работать – и для него нет работы: вот бедность, вот пауперизм, вот пролетариат!»745 И это был закономерный итог развития капитализма, отмечал К. Маркс, где «вместе с постоянно уменьшающимся числом магнатов капитала, которые узурпируют и монополизируют все выгоды этого процесса превращения, возрастает масса нищеты, угнетения, рабства, вырождения, эксплуатации…»746.

«Каждый, кто знаком с крупными промышленными центрами в Англии и за границей, – писал в конце XIX в. О. Хаксли, –

«Есть достаточно оснований сказать, что современный общественный строй едва ли представляет шаг вперед по сравнению с рабовладельческим или крепостным строем, если навсегда сохранится то положение, которое мы наблюдаем девяносто процентов фактических производителей материальных благ…, – то, приходил к выводу один из лидеров британского социального позитивизма Ф. Гаррисон, – мы должны будем признать, что цивилизация несет проклятие огромному большинству человечества»748.

«Сомнений нет. Цивилизация увеличила во сто крат производительные силы человечества, но по вине негодной системы управления, – отмечал в 1903 г., пораженный картинами Англии, Дж. Лондон, – люди в условиях Цивилизации живут хуже скотов», «цивилизацию нужно заставить служить интересам простого человека»749. «Эта система, столь грубо и преступно попирающая права людей, будет, – приходил к выводу Дж. Лондон, – неизбежно уничтожена, И надо сказать, что она не только расточительная и бездарная, но также и грабительская система. Каждый изможденный бедняк…, каждый малолетний преступник…, каждый человек, желудок которого сводят голодные спазмы, страдает потому, что богатства страны разграблены теми, кто ею управляет»750.

Нарастающие противоречия между техническим прогрессом и стремительным экономическим ростом, с одной стороны, и одновременным углублением социальной пропасти – с другой, вели к всё большему обострению общественных отношений.

Набиравшие силу тенденции находили отражение не только в работах философов и экономистов того времени, но и писателей. В конце XIX в. почти во всех развитых странах на смену романтизму пришел натурализм[38]. Натуралисты по своему боготворившие достижения цивилизации, были «исполнены трагического отношения к миру», потрясенные растущей пропастью «между техническими достижениями и ускоряющимся человеческим регрессом». Главное, по их мнению, состояло в том, что «не человек плох, не его даже самая позорная профессия (наподобие проститутки), плохо то, что лицемерное общество, которое не только не дает ему шанса стать лучше, реализовать заложенное в него природой, но и морочит голову «нового Адама» лжерелигей денег, собственности»751. Буржуазный мир индивидуализма, по мнению натуралистов, вел человечество к катастрофе[39].

Пророчество этой грядущей катастрофы звучало в последних строках романа Э. Золя «Человек-зверь»: «машинист и кочегар упали на рельсы, так и не разжав ужасных объятий, их затянуло под поезд, и колеса безжалостно раздавили и искромсали этих людей, так долго живших как братья. Их тела превратились в окровавленные обрубки без головы и без ног, но руки навсегда сплелись, как будто мертвецы все еще продолжали душить друг друга. А паровоз, которым никто не управлял, все несся и несся вперед. Наконец-то строптивая и норовистая машина получила волю, и теперь она мчалась во весь опор, точно необъезженная кобылица… воинский эшелон продолжал свой бешеный бег, не замечая ни красных огней, ни петард… Ему и дела не было до тех, кого он давил на пути! Что ему до пролитой крови ведь вопреки всему, он рвался к будущему! Никем не ведомый… он несся и несся вперед, везя пушечное мясо – пьяных, ошалевших от усталости солдат…»752.

После окончания Первой мировой традиция натурализма будет продолжена, например, в социальных романах Р. Олдингтона: «Все люди – враги», «Сущий рай», в которых он писал о нарастающем разочаровании в капитализме, о неизгладимых следах прошедшей войны и о надвигающейся новой войне753.

«Существующее моральное напряжение, – приходил к выводу в 1912 г. британский историк Х. Беллок, – становится невыносимо тяжелым с каждым совершенством капитализма»754. Именно радикализация противоречий Капитализма XIX в., привела к Первой мировой войне[40].

«Во всех странах Европы, – отмечал существующие тенденции в январе 1913 г. в статье «Опасность войны в Европе» итальянский историк Дж. Ферреро, – именно высшие классы… всеми способами стремятся возбудить воинственный дух населения, даже ценой развязывания ужасной войны»755. Причины этого явления кроются в том, пояснял француз А. Рюссье, что «вследствие растущей сложности жизни и трудности, давящей не только на рабочие массы, но и на средние классы, во всех странах старой цивилизации скопляется нетерпение, раздражение, ненависть, угрожающие общественному спокойствию; энергии, выбиваемой из определенной классовой колеи, и ей надо найти применение, дать ей дело вне страны, чтобы не произошло взрыва внутри»»756.

Победоносное завершение Первой мировой войны ведущими Демократиями мира, привело не к появлению у народов Европы новых светлых надежд, а наоборот поселило в них чувство неуверенности и тревоги. «Единственная абсолютная уверенность состоит в том, – отмечал этот факт Нитти, – что в Континентальной Европе завоеватели и побежденные находятся в состоянии духовного, а также экономического беспокойства»757. «Глубоко укоренившийся экономический кризис, который угрожает и готовит новые войны, глубоко укоренившийся социальный кризис, который угрожает и готовит новые конфликты, являются ничем иным, – приходил к выводу Нитти, – как выражением состояния души»758.

Основная проблема заключается в том, указывал в 1919 г. Дж. Кейнс, что «силы XIX века двигавшие развитием человечества изменились и истощились. Экономические мотивы и идеалы этого поколения больше не удовлетворяют нас: мы должны найти новый путь и должны снова страдать от недомогания, и в конце в острой боли обрести новое индустриальное рождение»759. В своей статье 1926 г. «The End of Laissez-Faire» Кейнс подверг разгромной критике: «прекрасный портрет капитана промышленности, мастера-одиночки, который, как любой художник, служа себе, служит и всем нам. Однако и его светлый образ меркнет. Мы все больше сомневаемся в том, что именно он приведет нас за руку в рай»760.

Что же ожидает человечество если оно не найдет пути к спасению? – «Тварь убивает творца – трагедия Голема во всемирно-историческом масштабе, – отвечал немецкий философ В. Шубарт, – Западная культура стремится к самоуничтожению. Конечно, все преходящее смертно, но форма гибели данной культуры присуща только ей. Она не будет сломлена чужеземными завоевателями, как культура инков и ацтеков. Она не умрет и от старческого истощения, как культура римлян. Она убьет сама себя от переизбытка сил. Это самоубийство целой культуры – особый случай в человеческой истории. Гете предчувствовал его, когда писал: «Предвижу время, когда Бог не будет рад человечеству и будет вынужден все сокрушить, чтобы начать творение заново»»761.

* * *

Неслучайно, Великая Депрессия – самый масштабный за всю историю современной цивилизации кризис 1930-х гг., «широко воспринимался, как признак конца капитализма»762. За этим следовал вывод

США

Экономика страны не должна быть храмом менял и нищих.

Ф. Рузвельт765

«Америка, – как отмечает Гринспен, – во многих смыслах относилась к числу самых благоприятных мест на Земле. Природа щедро одарила ее ресурсами…»766. И эти уникально-благоприятные политэкономические условия, на протяжении почти всего XIX столетия, обеспечивали Североамериканским Штатам устойчивое и опережающее развитие. «Свободная земля, – указывал на одно из этих ключевых условий С. Булгаков, – палладиум американских рабочих, вернее, обеспечивающий их интересы, нежели всякие рабочие организации»767. Однако к концу века прежние ресурсы свободной земли подошли к концу: Западный «фронтир создававший ощущение бесконечных возможностей», теперь был изрезан и распределен на участки, в 1893 г., «фронтир зарылся окончательно»768.

Динамику развития Америки задавали постулаты протестантизма, выродившиеся к концу XIX в. в радикализованный прагматизм. Его особенности характеризовали идеи Г. Спенсера, последователя Ч. Дарвина, введшего «в обиход выражение «выживание наиболее приспособленных», отражавшее философию конкуренции, которая, по словам Гринспена, – стала преобладающей установкой американцев того времени…»769. Спенсер считался одним из самых почитаемых мыслителей «величайший ум, выдающаяся фигура в истории человечества», как отзывался о нем Р. Хофстейтер770.

Епископ англиканской церкви США У. Лоуренс утверждал, что между «богатством человека и милостью Господа» существует элементарное равенство»; Джон Рокфеллер в свою очередь провозглашал, что «выживание сильнейших» – это «проявление законов природы, наравне с законом божьим»771. На защите этих законов стоял Верховный суд, блокировавший все попытки: введения прогрессивного налогообложения; запрета детского труда, ограничения монополий, и который фактически сделал незаконным проведение любых стачек и забастовок772.

Происходившая вместе с этим «промышленная революция принесла с собой очень радикальные изменения в общественных отношениях людей…, началась новая эпоха – отмечал М. Хилквит, – эпоха мультимиллионеров и денежных королей, небывалой роскоши и великолепия, но также эпоха крайней нищеты и страшных бедствий»773. «Огромные корпорации способствовали такой концентрации богатства, – подтверждает Гринспен, – что подверглась сама вера американцев в равенство возможностей», особенно на фоне того, что«сыновья «баронов-разбойников вели себя как феодальные властители»– ««природная знать» была целиком поглощена лихорадочным состязанием в бахвальстве и потреблении»774.

Стремительный экономический рост приводил не к всеобщему процветанию, а лишь к все большей концентрации капитала: если в 1893 г. 71 % национального богатства принадлежал 9 % американцев, то 10 лет спустя уже – 87 % и лишь – 1 %. К этому времени сохранявшийся было патернализм (некоторые владельцы фабрик строили школы, больницы для своих работников и т. п.) успел прочно умереть и смениться полным безразличием. Потогонная система – 60–70, а порой и 80 часовая рабочая неделя, с интенсивностью труда в 2–3 раза выше европейской775; детский труд; полное отсутствие какого-либо социального законодательства, пенсий, страховок, отпусков, техники безопасности. Пытающихся протестовать заносили в черные списки, а профсоюзы преследовались, как организации участвующие в антиправительственном заговоре.

Переломным стал экономический кризис 1890-х годов, который до крайности обострил отношения между трудом и капиталом. «Многие события в промышленной и политической жизни страны в последнее десятилетие прошлого столетия, – отмечал этот факт один из лидеров левого движения в Америке М. Хилквит, – способствовали распространению социалистических настроений в этой стране. Никогда еще тенденция к концентрации промышленности не была столь заметна… Эти громадные комбинации капитала привели к объединению огромных армий труда… Классовые границы были проведены более четко, и классовая борьба стала более ожесточенной и приобрела более широкие масштабы»776.

«Организация общества, как и развитие личности, должна быть гармоничной, – приходил в 1893 г. к выводу популярный американский протестантский священник Дж. Стронг (в 1885 г. его книга «Our Country» стала бестселлером, за несколько лет было продано 170 тыс. ее экземпляров777), – В физическом, интеллектуальном и духовном развитии общества должен сохраняться определенный паритет роста или равновесие. Порядок развития подобен порядку развития личности; как сказал апостол Павел, сначала то, что естественно, а затем то, что духовно. Прогресс материальной цивилизации в течение этого столетия был вне всякого сравнения»778.

Но вместе с тем, отмечал Стронг, «условия производства в значительной степени перестали быть демократическими, и можно с полным основанием задать вопрос: может ли наше правительство оставаться демократическим, а промышленность – аристократической или монархической, то есть управляемой корпорацией или промышленным королем?.. «Великая американская республика, кажется, вступает в новую эру, в которой она должна встретить и решить новую проблему – примирение демократии с современными условиями производства»»779.

«Если экономическая революция последних двадцати пяти лет и сделала что-то определенным, так это то, – указывал президент Университета Брауна Эндрюс, – что общество больше не может жить по старой либертарианской, конкурентной системе «делай, что хочешь», к которой, кажется, пристрастилось так много здравомыслящих людей. Население великих наций становится слишком сгущенным для этого»780.

«Слово «Социализм» становится все менее противным…, – замечал Стронг, – Наступила эпоха полной реакции против теории и практики laissez-faire»781. В конце XIX в. стало очевидно, подтверждает Гринспен, что настало время, для перехода от эпохи laisser faire, к эпохе массового процветания782. Но для этого«нам,– приходил в 1893 г. к выводу Дж. Стронг, –нужна новая Реформация, совмещенная с Ренессансом»783.

В подтверждение своих слов, Дж. Стронг приводил многочисленные выводы видных представителей церкви, указывавших на приближение новой эпохи: Вестминстерское обозрение говорит: «Каждый студент и каждый государственный деятель чувствует, что какое-то движение, огромное и важное, хотя и неопределенное, проходит, как огромная волна, над цивилизованным миром»784; «Везде старый порядок меняется и уступает место новому, – подтверждал У. Stead, – Человечество находится сейчас в одном из решающих периодов своей истории, когда фонтаны великой бездны разбиты, и поток перемен затопляет все старые устоявшиеся институты и условности, среди которых жили и умирали предшествующие поколения»785; «Со всех сторон властные голоса тревожат покой, который наша лень хотела бы сохранить нетронутым, – сообщал профессор Кембриджа епископ Уэсткотт, – Мы больше не можем жить отдельно в безопасной изоляции. Главные интересы людей вновь проходят через великую перемену. Они наверняка переходят от личности к обществу»786. «И такие цитаты, – отмечал Стронг, – можно умножать бесконечно»787.

«Мы должны решать огромные проблемы, возникающие из отношений между трудом и капиталом, – приходил к выводу в 1899 г. губернатор Нью-Йорка Т. Рузвельт, – В предстоящие пятьдесят лет нам придется уделять этому вопросу гораздо больше внимания, чем экспансии»788.

Однако, из-за активного сопротивления крупного капитала Т. Рузвельт не смог даже приблизиться к практической реализации своей политики получившей название «Прогрессизма». И в 1910 г. уже экс-президент Т. Рузвельт провозгласил программу «Нового национализма», суть которой заключалась в том, что над экономикой необходимо установить контроль в интересах большинства населения. Частная собственность вступает в противоречие с общим благом и ее, указывал Т. Рузвельт, следует ограничить: «Конкуренция показала пределы своей полезности, и сегодня мы должны думать о кооперации». Кооперация если и не разрешит проблему противоречия между трудом и капиталом, то поставит пределы высокомерному всевластию денег, откроет дорогу прогрессивному реформированию790.

В одном из своих многочисленных выступлений Т. Рузвельт конкретизировал свои предложения: «Промышленные корпорации являются результатом действия экономического закона, который не может быть отменен политическим законодательством. Попытка запретить создание корпораций, по существу, провалилась. Выход заключается не в запрещении таких объединений, а в установлении полного контроля над ними в интересах общественном блага…

Действительно крупное состояние, огромное богатство приобретает качества, отличающие его по сути и по размерам от того, чем обладает человек с относительно меньшими средствами. Поэтому я верю в прогрессивный подоходный налог на крупные состояния и в другой налог, который гораздо легче собирать и который является гораздо более эффективным – в прогрессивный налог на наследство, распространяющийся на крупные состояния…»791.

«Идея Теодора Рузвельта в первую очередь конструктивна», приходил к выводу в 1913 г. потомок двух президентов США Б. Адамс: «Капиталистическое господство в обществе, доминировавшее на протяжении более чем двух поколений, рухнуло, и люди капиталистического типа, по-видимому, имеют перед собой альтернативу: приспособиться к новой среде или быть устраненными, как всегда устранялись все устаревшие типы»792.

На очередных выборах Т. Рузвельт возглавил Национальную прогрессивную партию, расколовшую республиканцев, обеспечив тем самым победу демократу В. Вильсону, который назвал свою программу «Новой свободой»: «Я утверждаю это без оговорок, и каждый прогрессивно мыслящий человек фактически обязан разделить эту позицию – частные монополии нетерпимы…»793.

Однако идеи Вильсона, так же как и Т. Рузвельта, оставались не более чем «благими пожеланиями»… К 1914 г. расходы федерального правительства США составляли менее 2 % ВНП. Максимальная ставка подоходного налога для физических лиц была менее 7 %, при этом 99 % населения вообще не платила его[41].

В то же время необходимость перемен начала ощущаться и прогрессивной частью крупного бизнеса. Ее наглядным представителем стал Г. Форд, который в январе 1914 г. объявил, что платит рабочим на своем заводе 5 долларов в день, что почти в три раза превышало заработок среднего заводского рабочего! Узнав об этом одни стали называть Форда социалистом, другие сумасшедшим. The Wall Street Journal назвала его поведение «экономическим преступлением»794. А Форд пошел дальше и установил на своих заводах 8-ми часовой рабочий день, а в 1919 г. даже увольнял женщин, мужья которых имели работу795.

Первая мировая война, пролившая над Соединенными Штатами «золотой дождь», на время ослабила социальную напряженность, однако первый же послевоенный спад повлек за собой скачкообразный рост стачечного движения. В 1919 г. в США бастовало более 4 млн. человек, что было больше, чем когда-либо ранее в истории страны. Америка 1918 года, замечает Гринспен, «значительно полевела»796. Свою роль в этом, по мнению Вильсона, сыграл «русский пример»797. «Крупные потрясения в мире, заявлял он в декабре 1919 г. в своем послании Конгрессу, – заставляют нас добиваться скорейшего устойчивого урегулирования отношений между трудом и капиталом… Для этого надо признать фундаментальные права, за которые давно уже борются рабочие»798.

Русскую революцию Вильсон назвал «выдающимся событием века». В апреле 1923 г. в статье «Уход от революции», он пояснял, что «ее породила капиталистическая система, а не революционные заблуждения. При царизме в России отсутствовало право на свободу. Большевики нанесли удар капитализму. С тем чтобы избежать судьбы большевистской России, необходимо соблюдать принципы справедливости… Время требует отказаться от эгоизма, присущего капитализму»799.

Однако все попытки социальной модернизации столкнулись с упорным сопротивлением крупного капитала, различных религиозных и националистических организаций. Вместе с тем послевоенный кризис обострил ситуацию до предела, всего за один 1921 г. безработица выросла более чем в два раза. От радикальных потрясений Америку тогда спас только новый взрывной подъем экономики, начавшийся в 1922 г.

В это время к власти, с лозунгами «реконструкция, реадаптация, реставрация», что можно было перевести как «либерализация, демобилизация, изоляция» пришел У. Гардинг. Первый послевоенный президент возвращал страну к ее исходной, довоенной экономической модели. Он снизил ставки прогрессивных налогов, повысил таможенные пошлины, ввел ограничение иммиграции, а так же отменил большинство регулирующих норм введенных Вильсоном.

Следующий президент К. Кулидж продолжил начинания своего предшественника. Его позицию отражало послание к Конгрессу в декабре 1926 г.: «Сущность нашей системы правления состоит в том, что она базируется на принципах свободы и независимости индивидуума. В своих действиях каждый из них зависит только от самого себя. Поэтому они не должны быть лишены плодов своей предприимчивости. То, что накоплено их личными усилиями, не должно стать источником государственной расточительности»800.

Республиканцы, в ряды которых входили представители крупного капитала, такие например, как министр финансов Э. Меллон, один из богатейших людей Америки, пропагандировали откровенный «социал-дарвинизм» с его принципами «борьбы за существование» и «выживание наиболее приспособленных». В соответствии с этими принципами проводился курс на максимальное сокращение налогов и снижение государственных расходов801.

Президент блокировал все социальные законы, время от времени вносимые Конгрессом, даже закон о пособиях для ветеранов Первой мировой войны. Однако это не вызывало особых протестов, бурный экономический рост покрывал все антисоциальные меры правительства, число бастующих к 1929 г. сократилось до 289 тыс. человек. Наоборот меры правительства получали широкую общественную поддержку.

Одновременно происходило восстановление прежней довоенной олигархической модели: «Не осталось и следов былой маскировки. Правительство и большой бизнес, – отмечал в те годы Г. Фолкнер, – стали идентичными понятиями»802. По словам экономистов А. Берле и Г. Минс (середина 1920-х гг.), 2000 человек полностью контролировали американскую экономику, и, как хотели, манипулировали ценами и производством в стране803.

В марте 1929 г. президентом США стал Г. Гувер, являвшийся в 1920-е гг. влиятельным министром торговли. Именно

В ответ на требования увеличить финансирование социальных программ помощи безработным, президент заявлял: «Процветание не может быть восстановлено налетами на государственную казну»805. Вместо государственного вмешательства в экономику Гувер предложил программу «добровольной кооперации экономических групп». В ноябре 1929 г., он убеждал представителей корпоративного бизнеса не прибегать к узкокорыстным мерам, не свертывать производство, не увольнять рабочих и сохранять прежний уровень заработной платы. С другой стороны Гувер добился от руководства Американской федерации труда официального отказа от стачек на период кризиса во имя достижения «национального единства».

Основной принцип своей антикризисной программы Гувер озвучил в сентябре 1930 г., в своем послании Конгрессу: «Экономическая депрессия не может быть ликвидирована действиями законодательных органов или распоряжениями административных учреждений. Экономические раны залечиваются действиями клеток экономического организма – самими производителями и потребителями. Для восстановления экономики необходимы их кооперативные усилия»806. «Единственной функцией правительства, – утверждал Гувер, – является сейчас создание условий, которые благоприятствовали бы развитию частного предпринимательства»807.

Как ни странно, но наибольший шквал критики на антикризисные меры Гувера, обрушился справа. Политика Гувера, утверждали правые, не имела ничего общего с либерализмом. Они указывали, что даже Ф. Рузвельт в своей предвыборной кампании обвинял президента в «бездумном и экстравагантном» расходовании средств, в стремлении «как можно скорее сконцентрировать контроль в Вашингтоне» и руководстве «самой нерачительной администрацией мирного времени в истории». Кандидат в вице-президенты Д. Гарнер вообще заявил, что Гувер «ведет страну на путь социализма»808.

Гувер действительно резко увеличил бюджетные расходы на субсидии и программы вспомоществования. Только за один бюджетный 1931/1932-й год доля федерального правительства в ВНП повысилась с 16,4 до 21,5 %809. Всего, на меры по преодолению кризиса, администрацией Гувера было истрачено более 3 млрд долларов.

Критики программы «добровольной кооперации экономических групп» указывали, что ее реализация привела существенному повышению оплаты труда, поскольку снижение зарплат, составившее всего 15 % в 1929–1933 гг. было перекрыто падением потребительских цен почти на 25 % (т. е. реальная зарплата выросла). Именно «политика «высоких зарплат», проводившаяся администрацией Гувера и профсоюзами…, – утверждал экономист Р. Эбелинг, – привела к удорожанию рабочей силы и новому витку безработицы»810.

Еще больший взрыв критики вызвало подписание Гувером в 1932 г. (с подачи Конгресса) Revenue Act, увеличившего среднюю ставку подоходного налога вдвое (крупнейшее в истории повышение налога в мирное время). Максимальная ставка налога повысилась еще больше с 24 до 63 %. Были снижены налоговые вычеты, отменены налоговые льготы по трудовому доходу, повышены корпоративные налоги и налоги на недвижимость, введены новые налоги на подарки, бензин и автомобили, резко повышены почтовые тарифы.

Антикризисные меры Гувера действительно носили двойственный характер: с одной стороны, он пытался осуществить мобилизацию экономики, а с другой – одновременно утверждал, что именно «то правительство лучше, которое правит меньше»811.

Из предпринятых Гувером антикризисных мер, очевидно, наибольшей критике подвергся принятый в 1930 г. тариф Смута-Хоули, резко повысивший таможенные пошлины. По мнению критиков, этот тариф ударил, прежде всего, по самой американской экономике. Например, на фабриках по производству дешевой одежды из импортной регенерированной шерсти работало 60 000 человек – большая их часть осталась без работы после повышения пошлины на нее на 140 %812.

Важнейшей особенностью тарифа Смута-Хоули было то, что пошлины рассчитывались в конкретной денежной сумме, а не в проценте от цены. Когда в ходе Великой депрессии цены упали вдвое, фактическая ставка удвоилась, тем самым усилив протекционистский характер закона813. На деле, прямые последствия введение этого тарифа были не столь трагичны для США, импорт которых составлял тогда лишь 6 % ВВП. Зато косвенные последствия этого тарифа в мгновение ока уничтожили всю мировую торговлю…

Однако, несмотря на все предпринимаемые Гувером меры, экономика продолжала падать, а социальная пропасть увеличиваться. «Вызывающие беспокойство экономические явления не только превосходят все прежние эпизоды подобного рода, – приходила к выводу Нью-Йорк Таймс, – но и угрожают гибелью капиталистической системе»814. Слова «красный» и «левый» завоевывали все большую популярность даже среди губернаторов и сенаторов. Член команды губернатора Нью-Йорка В. Тагвелл заявлял: «Россия скорее осуществит цель – необходимое для всех, а не роскошь для немногих, чем наша собственная конкурентная система»815.

«Росло глухое отчаяние, – описывает те времена А. Уткин, – Тысячи людей, не видя просвета, занимали общественные здания. Стал популярен «Интернационал». Мэр Чикаго Чермак требовал в легислатуре штата: «Присылайте войска до закрытия пунктов помощи бедным». Пацифист Генри Форд впервые в жизни начал носить с собой пистолет. Мэр Нью-Йорка Джон О'Брайен пообещал: «Вы избрали мэра, у которого крутой подбородок и есть желание драться. Я защищу огромный город от Красной Армии». Представители профсоюзов на сенатских слушаниях пытались объяснить, что «огромное большинство этих людей ничего не знает о коммунизме. Они хотят хлеба». Богатые люди во многих городах организовывались, чтобы захватить, прежде всего, железные дороги и телефонные линии. Создавались запасы продовольствия. В загородных домах устанавливали пулеметы»816.

Близкий к президенту Н. Дэвис признавался, что никогда в своей жизни «не слышал такого открытого цинизма в отношении демократии и американской системы правления»… Левые идеи набирали силу и популярность, особенно среди интеллигенции. Даже социализм казался им паллиативом. Как говорил по этому поводу Дж. Пассос, «если уж пить, то что-нибудь крепче пива». С ним в симпатиях к коммунизму были солидарны лучшие писатели Америки – Ш. Андерсон, Э. Колдуэлл, Л. Стеффенс, Э. Синклер, М. Коули, Г. Хикс, К. Фейдмен. Э. Уилсон считал коммунистическую Россию «моральной вершиной мира, где свет никогда не иссякает». Стандартным стало сравнение американского хаоса с русским порядком. У. Роджерс: «Эти подлецы в России осуществили несколько хороших идей… Представьте себе, каждый в стране имеет работу». Система, основанная на выколачивании прибыли, мертва. Журнал «Новый курс»: «Почему русским предоставлена вся интересная работа по переустройству мира?»817. Л. Стефенс в 1929 г. вернувшись из России, восклицал: «Я видел будущее! И оно работает!»818

Летом 1932 г. губернатор штата Миссисипи Т. Билбо признавался: «Я сам стал розовым». А губернатор Миннесоты Ф. Олсон говорил эмиссару правительства:

Одновременно, на другом фланге, активизировалась деятельность правых организаций. В сентябре 1931 г. руководство Американского легиона пришло к выводу, что экономический кризис «не может быть быстро и эффективно решен существующими политическими методами». В Атланте была создана Американская фашистская ассоциация и Орден черных рубашек. Наряду с черными были созданы объединения серебряных, белых рубашек, рубашек-хаки, организации американских националистов, американских партизан. Армейские офицеры создали свой союз, готовый действовать, «если новый президент окажется неэффективным»820. Консервативный публицист В. Джордан так характеризовал настроения участников ежегодной конференции торговой палаты в 1931 г.: «В считанные месяцы экономический диктатор, подобный Муссолини, может побудить их маршировать в красных, белых, синих рубашках…»821.

Президент Колумбийского университета Н. Батлер, нобелевский лауреат, говорил студентам, что тоталитарные режимы формируют людей «большего интеллекта, более сильного характера и значительно большего мужества, чем страны с избирательными системами»822. Губернатор Канзаса Лэндон пришел к выводу, что «железная рука национального диктатора предпочтительнее общественного паралича»823. Сенатор от штата Пенсильвания Д. Рид публично заявлял: «Я редко завидую системе правления в других странах, но я говорю: если нашей стране когда-либо был нужен Муссолини, то именно теперь пробил час»824. А председатель комиссии сената по иностранным делам К. Питтмэн называл Гитлера «человеком мужества и усердия», «крестоносцем… в борьбе против большевизма»825.

ФДР

«Спекуляции и погоня за наживой – катастрофа для бизнеса», «бизнес зажат «финансово-юридических тисках»…, «банкир или юрист на посту руководителя – настоящая катастрофа»…, «этому поколению не выжить без глубокой веры, искреннего убеждения в том, что основе производства должны лежать принципы справедливости, добродетели и гуманности».

Г. Форд826

В марте 1932 г. вся страна начала повторять слова губернатора Нью-Йорка о том, что «никому в стране не должно быть позволено жить ненакормленным, неодетым и лишенным жилья»827. 7 апреля губернатор говорил: «В переживаемое нами тяжелое время нужны планы, в которых возлагается надежда на забытого человека, находящегося в основе социальной пирамиды»828.

«Каждый человек имеет право на жизнь, а это значит, что нельзя отрицать и его права на достаточно обеспеченные жизненные условия… Правительство должно дать каждому человеку возможность добиться своим трудом обладания необходимой для его нужд части общественного богатства… Если для обеспечения этого права человека надо ограничить собственнические права спекулянта, манипулятора, финансиста, я, – заключал Ф. Рузвельт, – считаю такое ограничение совершенно необходимым»829.

Ф. Рузвельт одержал убедительную победу на выборах (Таб. 4), демократы завоевали уверенное большинство и в обеих палатах Конгресса. В своей инаугурационной речи Рузвельт заявлял: «Я испрошу у Конгресса самые широкие полномочия, чтобы начать войну с несчастьем, я испрошу такие полномочия, как если бы на нас напал внешний враг». Виновниками тяжелого положения в стране президент назвал «некомпетентных банкиров и неразборчивых в средствах ростовщиков»830. Так началась эпоха Ф. Д. Рузвельта, продолжавшаяся почти 12 лет.

Таб. 4. Количество голосов, отданных напрезидентских выборах, за Ф. Рузвельта, %831

С первым испытанием новый Президент столкнулся, едва вступив в должность. Его предвыборные заявления пугали бизнесменов перспективами социализма, что спровоцировало новую волну закрытия предприятий и банкротства банков832. Наиболее острый характер приняла паника на валютном рынке, вызванная слухами о возможной отмене «золотого стандарта»833. Началось массовое изъятие золота. В феврале 1933 г. из государственного запаса за границу ушло золота на 160 млн. долларов, за первые четыре дня марта – еще более 200 млн.834, золотой резерв упал почти в 2 раза ниже требуемой законодательством нормы (40 %, от объема банкнот) – до 24 %835.

В феврале начался полный развал банковской системы, который практически парализовал экономическую жизнь страны. 3 марта в стране началось массовое закрытие банков. Новое правительство среагировало мгновенно. В свой первый рабочий день 5 марта Рузвельт объявил четырехдневные «банковские каникулы» для всех банков страны, а 8 марта, – что золотой стандарт сохраняется836. Принятый Конгрессом 9 марта Закон о чрезвычайной помощи банкам давал президенту право принимать все необходимые меры и срочно напечатать 2 млрд долларов. Бюро гравирования и печати за ночь провело эту операцию. Утром деньги направили в 12 городов Америки, где существовали банки Федеральной резервной системы. Право открытия получили лишь «здоровые» – самые крупные банки, и они сразу же возобновили свою работу.

12 марта Ф. Рузвельт обратился к нации: «В стране создалось напряженное положение с банками. Некоторые банкиры, распоряжаясь средствами людей, показали свою некомпетентность или пошли на нечестные пути. Доверенные им деньги они вкладывали в спекуляции или рискованные ссуды. Они потрясли народ Соединенных Штатов и на время лишили его ощущения безопасности…». «Как ни странно, – отмечает А. Уткин, – слово подействовало». Уже 13 марта (вторая неделя пребывания Рузвельта у власти) взносы в банки превысили изъятия, а к концу недели две трети банков страны возобновили свою деятельность837.

20 марта был принят Закон об экономии, который сокращал на 500 млн. долларов расходы на содержание государственного аппарата, кроме этого были урезаны расходы на вооружения. 5 апреля действуя на основании Закона о торговле с врагом 1917 г. и мартовского Чрезвычайного банковского закона президент объявил о национализации золота. Последнее должно было быть сдано по цене (установленной с 1835 г.) – 20,67$ за унцию, нарушение каралось штрафом в 10 тысяч долларов и десятью годами лишения свободы.

19 апреля президент отменил золотой стандарт[42], поскольку его сохранение угрожало бегством «американских капиталов в виде золота из нашей страны… Это привело бы к такому дальнейшему ослаблению государственного и частного кредита, которое вызвало бы панику и полную остановку промышленности»838. 5 июня Конгресс принял решение об аннулировании пунктов всех контрактов, предусматривавших выплаты золотом, включая обязательства правительства США839.

Курс доллара теперь менялся изо дня в день. Назначаемая на каждый день цена золота не имела принципиального значения, главное было вывести экономику из падения в дефляционную спираль: «Мы, – пояснял Рузвельт, – просто хотели выдержать тенденцию постепенного повышения цены в надежде, что за ней последуют цены на товары…»840. И действительно цены стали расти: с апреля 1933 по октябрь 1937 г. индекс потребительских цен рос на 3,2 % в год841. В октябре 1933 г., когда большая часть золота была сдана, стоимость унции золота подскочила до 35$, и тогда доллар был девальвирован – его золотое содержание

Оправдывая свои действия, в радиообращении, в мае 1933 г., Рузвельт пояснял: «Страна была на волосок от гибели. Страна погибала, поскольку спад промышленности и торговли достиг опасной черты… В той кризисной ситуации было не до обсуждения сложных экономических рецептов и хитроумных планов. Мы имели дело с реальным положением, а не с теорией… Я понял, что нужно осуществить срочную программу действий, это было не только оправданно, но и совершенно необходимо для национальной безопасности»843.

Вместе с тем, Ф. Рузвельт рассматривал национализацию золота не как временную, а как основополагающую меру: «Государственная торговля золотом нужна не только для того, чтобы скомпенсировать временное падение цен, это этап на пути к регулируемой валюте»844. Одновременно руководящие органы Федрезерва получили дополнительные контрольные полномочия, а представительство в них федеральных властей было расширено845.

За сто первых дней своего президентства Рузвельт отправил в Конгресс пятнадцать посланий, провел пятнадцать законов, произнес десять главных речей. Общую довоенную деятельность администрации Рузвельта можно разбить на четыре этапа:

Первый этап 1933–1934 гг.

В эти годы Рузвельт пытался реализовать свои идеи «мирным путем» – за счет договоренности между трудом и капиталом: «Пора нам предпринять решительные усилия, чтобы реализовать на деле то единство труда и капитала, которое является одной из высоких целей закона о восстановлении… и опробовать меры, призванные сделать нашу промышленную цивилизацию более цивилизованной»846.

В рамках Первого этапа были приняты:

– Финансовые законы: закон Гласса – Стиголла (закон о создании Федеральной корпорации по страхованию депозитов) ограничивший возможность биржевых спекуляций и разграничивший депозитные, и инвестиционные функции банков. Коммерческим банкам было запрещено использовать вклады их клиентов для игры на бирже. Одновременно вводилось прогрессивное страхование банковских вкладов: 100 %-е для вкладов до 10 тыс. дол., и частичное для более крупных. Создана Федеральная страховая компания, страхующая банки от краха, исключающую спекуляцию акциями и ценными бумагами.

– Акт о доверии к ценным бумагам, которым была создана Комиссия по торговле ценными бумагами и биржевыми операциями. Эмитенты стали проходить обязательную проверку независимыми аудиторами на достоверность поданной информации. «Прежде на Уолл Стрит, – поясняет Гринспен, – доминировала горстка инсайдеров вроде банка J. P. Morgan, имевших привилегированный доступ к информации. Теперь же информация стала доступна широкому кругу людей»847. Во главе Комиссии был поставлен Дж. Кеннеди, сколотивший состояние на нелегальных биржевых операциях. Критикам этого назначения Рузвельт сказал: «Ловить воров лучше всех может специалист в обхождении законов»848. Год спустя права Комиссии по ценным бумагам и биржевым операциям были расширены. Ей, в частности, поручалось слежение за компаниями коммунального обслуживания, чтобы обуздать безответственную концентрацию власти в руках электрической и газовой олигархии849.

– Акт о кредитах владельцам домов, спасал тысячи разоренных домовладельцев, им было предоставлено 2 млрд долларов для оплаты закладных под низкий процент. Четверть заложенных домов оказались спасенными от немедленной распродажи850.

– Акт об экстренных мерах в сфере железных дорог, по которому создавалась координирующая железнодорожное движение система. «Его цель, – по словам Рузвельта, – обеспечить внедрение железными дорогами, с помощью правительства, конкретного планирования. Это устранит разорительное дублирование, в результате которого в настоящее время железные дороги работают в убыток и попадают под внешнее управление, как несостоятельные должники»851.

– Федеральное правительство получило дополнительные полномочия для борьбы с организованной преступностью852.

– Создана служба занятости – властями штатов и федеральным правительством на паритетных началах. Кроме этого выделялись ссуды для поддержания мелкого бизнеса.

– Отменен сухой закон, что должно было принести дополнительный средства в бюджет и послужить своеобразным антидепрессантом в условиях кризиса.

Были созданы:

– NRA – National Recovery Administration – национальная администрация восстановления – самое большое мероприятие «Нового курса». Она была создана на основе NIRA – National Industrial Recovery Act – Закона о восстановлении национальной промышленности. Акт предусматривал упорядочение экономических отношений, на сугубо добровольных началах, между работодателями, рабочими и правительственными органами. Предприятия были объединены в 17 групп, внутри которых ограничивалась конкуренция, вводились единые цены, распределялись рынки сбыта и условия кредита. Ассоциациям предпринимателей было предложено выработать так называемые «кодексы честной конкуренции», которые после утверждения президентом приобретали силу закона. Время действия NRA было ограничено двумя годами. Реализация закона носила добровольно-принудительный характер. Так, президент приказал государственным учреждениям иметь дело только с фирмами, подписавшими статут NRA, а покупателей правительство призвало покупать товары только с фирменной маркировкой NRA.NRA, –словам Гринспена, – «по сути преобразовало промышленность страны в сеть уполномоченных правительственных трестов»853.

На основании NIRA было заключено около 750 кодексов, охвативших предприятия, на которых было занято 95 % промышленных рабочих. Типовой кодекс NRA запрещал детский труд – «чудовищное явление, с которым многие годы не могли справиться ни общественное мнение, ни закон, прекратилось в мгновение ока… с помощью кодекса мы, – утверждал Рузвельт, – сделали больше, чем Англия за 85 лет усилий в рамках общего права»854. Кроме этого NRA искоренял потогонную систему на производстве (70–80 часовую рабочую неделю), покончил с «экономическим рабством» – когда рабочим платили всего 60–80 центов в неделю855. В большинстве кодексов продолжительность рабочей недели устанавливалась равной 40 часам, и во всех устанавливалась минимальная ставка оплаты труда, как правило, 30–40 центов в час856.

NIRA способствовала укреплению профсоюзов. (До этого Великая Депрессия и либеральная политика Гувера привели к их полному разгрому. Так, в Американской федерации труда состояло менее 6 % всей рабочей силы страны. Некогда могущественный Объединенный профсоюз угольщиков сократил число своих членов до 100 тысяч. Штрейкбрехерские организации, оплачиваемые крупными промышленниками, содержалицелые армии хорошо оплачиваемых бойцовантипрофсоюзного движения. Тысячи людей работали буквально под дулами винтовок. Питсбургская угольная компания, например, содержала пулеметные расчеты, направленные на работающих в шахтах. На вопрос комитета конгресса, зачем это нужно, президент компании Р. Меллон ответил: «Мы не можем без этого добывать уголь»)857. В течение трех недель после того, как президент подписал NIRA, 135 тысяч прежних членов Объединенного союза шахтеров заново вступили в профсоюз. Стали крепнуть и другие профсоюзы. В 1936 г. лидер горняков Д. Льюис объявил о создании Конгресса производственных профсоюзов (КПП), который объединил миллионы неквалифицированных и полуквалифицированных рабочих858. Профсоюзы продвигали принцип солидарной оплаты – т. е. единой зарплаты для всех рабочих одной категорий, который затем будет взят на вооружение профсоюзами Швеции.

– PWA – Администрация общественных работ, создана в развитие Закона NIRA. Главой стал Г. Гопкинс, заявивший, что его задача «сделать так, чтобы люди не умирали с голоду». В PWA было

PWA подверглась наиболее сокрушительной критике из всех начинаний Ф. Рузвельта. Отвечая своим оппонентам, президент заявлял: «Тем, кто говорит, что тратить средства на общественные работы и другие механизмы восстановления промышленности, – это пустое расточительство…, я отвечаю: ни одна страна, какой бы богатой она ни была, в первую очередь, не может себе позволить впустую расточать свои людские ресурсы. Упадок духа из-за массовой безработицы – вот наша самая большая потеря и, в определенном в смысле, самая большая угроза для нашего социального порядка… Мы создадим такую национальную экономику, чтобы как можно скорее покончить с нынешней безработицей, а затем примем разумные меры, чтобы она навсегда канула в прошлое. Я не хочу думать, что хотя бы одному американцу уготована судьба постоянно числиться в списках на пособие»861.

– FERA – Федеральная администрация по оказанию чрезвычайной помощи в виде финансовых дотаций штатам для оказания помощи безработным. FERA стала развитием созданной еще Гувером Реконструктивной финансовой корпорации.

– ААА – Администрации восстановления сельского хозяйства, была создана за день до объявленного начала всеобщей забастовки фермеров, на основании принятого закона о помощи фермерам. Главной задачей было повышение цен на продукты сельского хозяйства, решить которую предполагалось за счет сокращения посевных площадей и поголовья скота, за что фермеры получали специальную премию. Источником этих субсидий стал налог на первичную обработку сельхозпродуктов. Уже летом 1933 г. в южных районах было перепахано свыше 10 млн. акров созревшего хлопчатника. Были сокращены посевные площади под пшеницей и кукурузой. Осенью был проведен массовый забой свиней, было забито около 30 млн. голов скота, мясо было уничтожено. Одновременно приняты так называемые молочные кодексы, в которых определялись размеры производства и цены молока. В зерновых районах Запада контрактами было охвачено почти 80 % площадей, занятых посевами пшеницы, а в хлопковых и табаководческих районах Юга осуществлялось принудительное сокращение посевных площадей. Но и этих мер оказалось недостаточно, поэтому началось планомерное уничтожение сельскохозяйственной продукции. И это в тот момент, когда значительная часть населения страны голодала. Сложилась парадоксальная ситуация голода и нищеты среди изобилия.

Закон о помощи фермерам предусматривал также рефинансирование фермерской ипотечной задолженности, для этого была создана Администрация сельскохозяйственного кредита. Общая сумма займов, предоставленных в течение 1933–1935 гг. фермерам – должникам, превысила 1,5 млрд дол. Правительственные займы предотвратили крах многих банков, ипотечных и страховых компаний, державших фермерские ипотеки.

Выгоды от операций ААА получило, прежде всего, крупное фермерство. На них пришлась «львиная доля» премиальных платежей за ограничение производства, займов на рефинансирование задолженности и прибыли от поддержания высоких цен на сельхозпродукцию. Полученные средства позволили им осуществить переоснащение и интенсификацию сельхозпроизводства. В итоге «лендлорды» даже на сокращенных площадях сохранили или даже увеличили уровень своих урожаев. Малорентабельное мелкое фермерство и так было неконкурентоспособно, а условия рефинансирования ипотечной задолженности оказались недоступны для них. В результате за 1933–1935 гг. разорилось почти 600 тыс. ферм – примерно 10 % их общего количества. Параллельно проходила резкое концентрирование и масштабирование крупных сельскохозяйственных производств.

– ССС – (Civil Conservation Corps) Гражданский корпус охраны природных ресурсов, создан на основе Закона о чрезвычайных работах охраны природных ресурсов. Для борьбы с безработицей. Страна была разбита на 9 зон, возглавляемых армейскими офицерами. Таким образом, было задействовано свыше 10 тысяч офицеров регулярной армии и резерва США[43]. Режим, установленный в лагерях, мало чем отличался от военного: строгий распорядок дня, строевые занятия, наказания за неповиновение приказам. За примерное поведение – дополнительные 10–15 долларов; за проступки – наряды вне очереди, вычеты из денежного содержания и даже изгнание из лагеря. Всего в рамках программы было затрачено 2,9 млрд долл. Работу получили около 3 млн. человек, в основном в возрасте 17–23 лет. Они работали 5 дней в неделю (40 часов), получая 30 долларов в месяц, из них 25 долларов высылались семьям. Вынужденные добровольцы сажали леса, создавали водоемы, осваивали заброшенные земли862.

– ТВА – Администрация долины Теннеси – самое амбициозное предприятие в области общественных работ. Проект предусматривал строительство 20 плотин и государственных электростанций в бассейне реки Теннеси, в одном из наиболее отсталых семи южных штатов США. Реализация проекта позволила остановить эрозию почвы и сделать реку судоходной, восстановить посевы хлопка, посадить леса. Такой программы преобразования обширного края история США не знала863. Одновременно строительство электростанций решало проблему снижения цен на электроэнергию: государственные ГЭС продавали электроэнергию по низким ценам, с нормой прибыли всего 4 % на произведенные инвестиции, вынуждая тем самым частных монополистов снижать цены и издержки производства864. По мнению А. Экирча, создание «ТВА» явилось одним из наиболее социалистических мероприятий в рамках «Нового курса», тогда правительство непосредственно вступило в прямую конкуренцию с частным предпринимательством865.

В 1943 г. на тегеранской встрече Черчилль поднял тост за Рузвельта, «как человека посвятившего свою жизнь делу слабых и беспомощных, как человека, который своими смелыми и проницательными действиями в 1933 году несомненно предотвратил революцию в Соединенных Штатах»866.

Критики первого этапа правления Рузвельта утверждали, что в Германии, и в США государство установило в 1933 г. прямой контроль над экономикой страны в интересах крупных корпораций. На этом основании делался вывод, что экономическая политика администрации Рузвельта в первые годы ее деятельности олицетворяла собой «экономический фашизм»867, а НИРА – институт, «необычайно похожий на систему корпоративного государства Муссолини»868. Характеризуя политику президента в этот период, советский полпред А. Трояновский сообщал в Москву: «Рузвельт сейчас держит курс направо… Рузвельт как чуткий барометр, спешит показать свое правое лицо…»869.

Между тем безработицу в 1933–1934 гг. удалось снизить всего на 5 млн. человек, 20 млн. оставались без работы, что привело к новому обострению социальных противоречий. Вновь поднявшаяся стачечная волна охватила почти 8 млн. рабочих. О накале ситуации говорило заявление, в январе 1934 г., Г. Вудринга, вскоре назначенного военным министром: «Люди, которые считают, что американская армия не готова и не способна взять контроль над страной, просто не знают фактов. Наша армия – единственная правительственная организация, которая уже стоит в готовности не только к защите страны, но и способна справиться с социальными и экономическими проблемами в случае чрезвычайного положения… Давайте говорить прямо! В случае если создастся угроза внешней войны, экономического

Одновременно резко выросла угроза правого переворота: «С каждым днем становится все яснее, что в нашей стране существует опасное движение, – указывал в 1935 г. министр внутренних дел Г. Икерс, – которое стремится заменить наши свободные установления ненавистным фашизмом. Эта группа состоит из (или, по меньшей мере, пользуется активной поддержкой) людей, наживших огромные состояния и добившихся могущества путем эксплуатации не только естественных богатств Америки, но и ее мужчин, женщин и детей. Они не останавливались ни перед чем в своей погоне за этими богатствами, а теперь они не остановятся ни перед чем, чтобы их сохранить и приумножить. Стремясь довести нас до патриотической горячки разговорами о том, что «нашей стране грозит коммунистическое восстание», эти господа пытаются заручиться нашей поддержкой для фашистского переворота»871.

В этих условиях в 1935 г. Рузвельт был вынужден начать новый этап «Нового курса», на котором ему пришлось: «сменить обветшалый костюм президента всей нации» на одежды «борца за народные интересы».

Второй этап 1935–1936 гг.включал:

– Национальный акт о трудовых отношениях (National Labor Relations Act), больше известный, как закон Вагнера, который был принят в ответ на ликвидацию Верховным судом NRA и ее трудовых кодексов. Закон гарантировал рабочим право на вступление в избранный ими профсоюз и на заключение коллективного договора. Закон устанавливал минимальную зарплату и максимальную рабочую неделю (44, а затем 40 часов) для межштатных компаний. Было подтверждено также право рабочих на стачку и пикетирование. Правительство брало на себя обязанность пресекать «нечестную трудовую практику» предпринимателей в отношении рабочих. В частности, преследование за участие в профсоюзном движении, создание компанейских профсоюзов, отказ от переговоров… Контроль за осуществлением закона был возложен на Национальное управление по трудовым отношениям, решения которого были обязательны для предпринимателей и могли оспариваться только через суд.

– Федеральный закон о социальном страховании: по старости и пособий по безработице, первый в истории США[44].

– Акт о введении нового прогрессивного подоходного налога, который вводил дополнительное налоговое обложение для лиц с годовыми доходами, превышавшими 50 тыс. дол. Особо высокие нормы налогов устанавливались для лиц с очень крупными доходами, превышавшими 1 млн. долл. Так, лица с годовыми доходами свыше 5 млн. долл. должны были платить налог, составлявший 75 % их дохода. Были введены также прогрессивные налоги на наследство, дарения, недвижимость, прибыли и сверхприбыли корпораций.

Гр. 21. Максимальна ставка подоходного налога, США, %872

– Новый сельскохозяйственный закон взамен отмененного ААА, в котором наряду с выдвижением очередной программы сокращения сельхозпроизводства были предусмотрены меры по восстановлению плодородия почв.

– Public Utilities Holding Companies Act (1935 г.) ознаменовавший ужесточение борьбы с монополистами и прежде всего в сферах электро и газоснабжения873. Официальные расследования показали, что фактическая годовая прибыль некоторых из них достигала 70 % от стоимости их активов и 300–400 % в расчете на произведенные инвестиции. Однако почти вся эта прибыль пряталась и уводилась под видом оказания услуг со стороны различных строительных, сервисных, управленческих и финансовых структур. Такая система позволяла им также без большого труда получать разрешение правительства на повышение тарифов на электричество и газ, которое всякий раз обосновывалось (фиктивным) ростом эксплуатационных затрат874. Одновременно осуществлялся обман акционеров, за счет использования многоэтажных холдинговых структур контрольный пакет которых принадлежал узкому кругу лиц, в пользу которого и перераспределялась вся прибыль.

В результате деятельности правительственной комиссии 9 крупнейших холдинговых компаний, которым принадлежало около 60 % всех активов в отрасли, подверглись принудительному дроблению и реструктуризации, остальные компании сделали это самостоятельно. В итоге число компаний в отрасли увеличилось на порядок – к середине 1940 г. было зарегистрировано 144 новые компании, оказывающие услуги электро- и газоснабжения, с прозрачной структурой и понятными строго определенными функциями875.

Такому же дроблению подверглись монополисты и в других отраслях: химической (Dupont, Viscose…), строительной и стройматериалов, в жилищно-коммунальной сфере и т. д.876. В 1936 г. в качестве дополнительной меры был введен прогрессивный налог на нераспределенную прибыль877, который в сочетании с прогрессивным налогом на прибыль, препятствовал накоплению капитала для скупки конкурентов, а так же слияниям и поглощениям, поскольку более крупная компания начинала платить более высокие налоги.

Были созданы:

– WPA – Администрация по реализации общественных работ (Администрация развития труда), с ассигнованиями – 4,9 млрд долл. В отличие от PWA, которая делала упор на осуществление крупных проектов капитального строительства, рассчитанных на стимулирование экономики, руководство WPA стремилось занять на своих объектах возможно большее число безработных на любой работе, не требующей крупных капиталовложений. В частности, за счет создания: новых администраций, превращая безработных в низший слой бюрократии; коллективных ферм (почти колхозов, отличие состояло в том, что заработав, член коллектива мог выйти и создать свое дело); и т. д. 85 % всех расходов на объектах WPA шло на оплату труда участников общественных работ по существующим в данный момент ставкам заработной платы промышленных рабочих. Уже весной 1936 г. на различных объектах WPA было занято около 3,5 млн. человек.

– Администрация помощи молодежи, которая обеспечила частичной занятостью нуждающихся студентов и школьников старших классов. Она содействовала продолжению образования 0,6 млн. студентов и 2,6 млн. молодых людей, которые до этого не посещали школы.

– REA – Администрация по сельской электрификации, почти копия ленинского плана ГОЭРЛО.

– Администрации по переселению, в начале 1937 г. была преобразована в Администрацию по охране фермерских хозяйств – оказание финансовой помощи мелким фермерам.

– Расширен круг задач Администрации долины реки Теннеси, теперь она осуществляла широкую программу регионального социально-экономического планирования с целью повышения жизненного уровня населения депрессивных районов.

Безработицу удалось снизить еще на 5 млн. человек, но 15 млн. все так же не имели работы. На рубеже 1936 и 1937 гг. в стране началась волна знаменитых «сидячих стачек», которая охватила сотни тысяч рабочих важнейших отраслей промышленности. Крупный капитал требовал от президента самых решительных действий для подавления забастовок. Рузвельт, в принципе осудив «сидячие стачки», в то же время отказался применить силу для их прекращения. В результате даже такие гиганты корпоративного бизнеса, как «General Motors», «General Electric», «U. S. Steel Corporation» и др., вынуждены были признать новые массовые профсоюзы. Третий этап стал периодом жесткой конфронтации между президентом и крупным капиталом.

Деньги – кровь политики, отмечает историк Уткин, шли теперь к демократам малым ручейком – 4 % избирательных расходов пришли от банкиров, а четырьмя годами ранее, в 1932 г., они составляли 25 %. Республиканцы быстро собрали 9 млн. долларов, а рузвельтовские демократы – около половины этой суммы878. Из 5 млн. долларов избирательного фонда демократов пожертвования предпринимателей составили 30 тыс. долларов, а профсоюзов – 750 тыс.

В 1936 г., по словам Уткина, прошли первые современные выборы в том смысле, что республиканцы были убеждены: людьми нужно манипулировать, а не тратить время на их убеждение: многочисленные газеты Херста – противника Рузвельта – писали, что предвыборная кампания демократов направляется из Кремля. Глава национального комитета республиканской партии Д. Гамильтон утверждал, что руки Рузвельта в крови испанских священников. Такие фирмы, как «Джонсон и Джонсон», послали своим рабочим конверты с предупреждением, что, если Лэндон не выиграет, они будут уволены880.

Против президента выступил и Верховный суд, который неожиданно аннулировал 11 законов принятых на первом этапе Нового курса[45]. Рузвельт обвинил суд во вмешательстве в политические дела: «суды поставили под вопрос правомочность избранного народом Конгресса, подвергли сомнению его право защитить нас от катастрофы, право на поиск смелых решений в новой социальной и экономической ситуации… Верховный суд действовал уже не как судебный, а как политический орган… Верховный суд присваивал себе право судить о разумности действий Конгресса – одобрять или не одобрять государственную политику, выраженную в принимаемых законах…»881.

Наглядный пример, противоборства Верховного Суда с администрацией Рузвельта, давало дело, касающееся перепроизводства нефти. Остроту проблемы образно передавал министр внутренних дел Г. Икерс в начале 1933 г.: «Столь многие из этих «великих и могучих» из мира (нефтяного) бизнеса приползли в Вашингтон на четвереньках, что бы молить правительство вмешаться в их бизнес»882. «Стандарт оил оф Калифорния» уже требовала ввести регулируемые цены на нефть.

Рузвельт использовал более рыночные меры, подписав в июле 1933 г. постановление призванное остановить вывоз в торговлю между штатами или экспорт за рубеж «любой нефти или нефтепродуктов, полученных с нарушением законов штата, в котором они произведены»883. Для получения разрешения вывоза нефти из штата теперь необходимы были «сертификаты очистки», кроме этого для каждого штата были установлены месячные квоты на добычу.

Цены на нефть поползли вверх. Однако в январе 1935 г. Верховный суд США нанес нефтяной отрасли удар, «который мог оказаться смертельным». Он отменил подраздел Закона о восстановлении промышленности, в соответствии с которым была запрещена торговля нелегальной нефтью, тем самым спровоцировав новый кризис. В ответ был принят Акт Коннели по прекращению контрабанды нелегальной нефти. Но в июне Верховный суд объявил неконституционным большую часть Закона о восстановлении, что вернуло стороны на исходные позиции.

Для того, что бы обойти решения Верховного суда, правительство инициировало принудительно-добровольное ограничение добычи нефти: Теперь Горнорудная администрация готовила оценку спроса на предстоящий период и «назначала» для каждого штата предлагаемую долю общего спроса – неформальную добровольную «квоту». Нарушение штатом «квоты» вызывало санкции федерального правительства и других штатов884. В результате цена нефти в США поднялась выше себестоимости и в 1936–1940 гг. находилась на уровне 1–1,18 доллара за баррель.

Президентские выборы 1936 г. стали своеобразным референдумом в пользу «Нового курса». На этих выборах Ф. Д. Рузвельт одержал самую убедительную победу в истории американской электоральной системы. За него проголосовали 46 штатов из 48, против голосовали лишь крошечные Мэн и Нью-Хэмпшир. За него отдали голоса даже 5 млн. республиканцев. Рузвельт заручился голосами 523 выборщиков против 8–величайший перевес одной партии над другой с 1820 г. Успех Рузвельта был подкреплен результатами выборов в конгресс. Демократы получили в сенате 76 мест, республиканцы всего лишь 16, в палате представителей демократы – 89 мест, республиканцы – 31. «Независимый» Верховный суд, состоящий из девяти несменяемых членов, был вынужден уступить и Рузвельт приступил к третьему этапу своих реформ.

Третий этап 1937–1938 гг.включал:

– Проект реформы Верховного суда. Ее цель, по словам президента – «обеспечение постоянного притока свежей крови в судебную систему» и «привлечение к решению социально-экономических проблем людей более молодого поколения, которые хорошо знакомы с условиями жизни и труда рядовых американцев в современную эпоху»885.

– Проект административной реформы. Она предусматривала расширение персонала Белого дома, создание Исполнительного управления президента и предоставление президенту права изменять структуру и характер функционирования органов исполнительной власти. Предполагалось создать – министерство общественных работ и министерство социальных услуг.

Однако, в течение 1937 г. сторонникам президента удалось провести через конгресс лишь законопроект о строительстве дешевого жилья, да и то предложенная правительством сумма федеральных ассигнований на эти цели была значительно сокращена. Все остальные проекты социального законодательства в 1937 г. так и не получили одобрения конгресса.

– Новый сельскохозяйственный закон 1938 г.[46], значительно усилил регулирующие функции государства по контролю за сельхозпроизводством. Он предусматривал скупку «излишков» и создание резервов сельскохозяйственной продукции для обеспечения стабильных цен на продукты фермерского труда во все годы – как урожайные, так и неурожайные. Закон так же несколько увеличил размеры премиальных платежей для мелких фермеров.

– Создание Федеральной национальной ассоциации ипотечного кредитования – «Фэнни Мэй», которая предназначалась для помощи в финансировании широкомасштабной программы ликвидации трущоб и строительства дешевого жилья для малообеспеченных слоев городского населения. Он так же «облегчил частному капиталу строительство скромных частных домов и недорогого жилого фонда для сдачи в аренду»886.

– Закон о справедливых условиях труда (Fair Labour Standards Act), устанавливал минимальную почасовую оплату труда, которая первоначально составляла 25 центов, а в дальнейшем, в течение 8 лет, должна была планомерно повышаться до 40 центов. Максимальная продолжительность рабочей недели – 44 часа. Закон запрещал труд детей моложе шестнадцати лет887. По словам Рузвельта, закон был принят Конгрессом «после многократных обращений с моей стороны… За исключением, возможно, Закона о социальном страховании, это самая масштабная и дальновидная программа мероприятий на благо рабочих, которая когда-либо принималась у нас или в какой-либо другой стране»888.

– Возобновление широкомасштабных общественных работ для безработных. Были выделены новые крупные ассигнования на проведение общественных работ на различных объектах PWA и WPA в размере 5 млрд дол. Это позволило к концу 1938 г. вновь увеличить число рабочих, занятых на этих объектах, до 3,5 млн. человек.

– Создан Временный национальный экономический комитет, для «тщательного расследования концентрации экономической мощи в американской промышленности». Публичные заседания комитета, заслушавшие многочисленные свидетельские показания о монополистической практике крупных корпораций, о нарушении ими антитрестовского законодательства. Видные деятели правительства Рузвельта возобновили активную антимонополистическую кампанию в конце 1937 г. Наиболее решительно выступил министр внутренних дел Г. Икес, который утверждал, что «60 семейств Америки»[47], вновь усилили «старую борьбу между властью денег и силой демократического инстинкта» и что «неотвратимый конфликт» между демократией и плутократией «надо довести до победного конца»889.

– Проведена «партийная чистка», президент хотел избавиться от консервативного крыла своей партии. Очередную «беседу у камина», президент посвятил тем, кто словесно социально радикален, а в реальной жизни дружит с толстосумами:

Четвертый этап 1939 г.проходил под знаменем реакции:

На выборах в Палату и Сенат в ноябре 1938 г. реакционеры получили в Сенате устойчивое большинство – 50 голосов из 96, рузвельтовские прогрессисты – 38, еще 8, по словам советского полпреда К. Уманского, составляло болото. Положение в Палате представителей «несколько более благоприятная для Рузвельта, но хуже, чем в палате предыдущего созыва»891. «К услугам антирузвельтовского лагеря сейчас никак не менее 95 % газет…, – сообщал советский полпред в США, – Даяния из рук банкиров и промышленников… текли в карманы республиканцев более щедро, чем когда-либо… Только рабочими голосами Рузвельту удалось провести в Нью-Йорке своих кандидатов в сенат и на пост губернатора»892.

В этот период, по словам В. Лейхтенберга, возникла патовая ситуация: ни Рузвельт не мог двигаться дальше в проведении своих реформ, ни у его противников не получалось перейти в контрнаступление. Причина этого, по мнению американского историка, заключалась, как в противодействии крупного бизнеса и отсутствии у команды Рузвельта «адекватной идеологии реформ», так и в том, что Америка уже начала выходить из кризиса и все большее количество американцев стремилось вернуться к прежней модели господства стихийных рыночных сил893.

Последним преобразованием Рузвельта стала реформа органов исполнительной власти, открывшая дорогу для быстрого разрастания президентской бюрократии894. Она вызвала новый взрыв критики, примером которой могут служить слова американского исследователя Б. Майрофа: «Он был подлинно демократическим лидером, однако его многочисленные преобразования обернулись для современной американской демократии такими бедствиями, как введение чрезмерных полномочий для президента, бюрократизация государства и господство интересов различных ведомств, гипертрофированное разбухание государственной машины…»895.

* * *

Реформы Рузвельта встречали яростную критику и сопротивление, как справа, так и слева. Наиболее массовое движение правопопулистского толка возглавил католический священник Ч. Кофлин (Koughlin), который сначала поддержал Рузвельта: «Новый курс – это курс Иисуса Христа». В 1934 г. по его инициативе был создан «Национальный союз борьбы за социальную справедливость», достигший численности 7,5 млн. человек. Союз призывал к национализации банков и естественных ресурсов, к развитию общественной собственности, господдержке профсоюзов, введению налогов на социальные нужды. Одновременно Кофлин критиковал Муссолини наряду с Гитлером и Сталиным за отсутствие демократии896.

Однако в 1935 г. Кофлин разочаровавшись в реформах Рузвельта, выступил против него: «с нынешней плутократической капиталистической системой надо конституционным путем, в порядке голосования покончить раз и навсегда… Соединенные Штаты, маскируясь под демократию, на самом деле представляют собой плутократию»897. Аудитория «радиопатера» составляла 45 млн. слушателей, по стране были разбросаны 60 его радиостанций. Кофлин призывал последовать примеру Италии и Германии – «для реализации фашистского решения проблем рабочих» и требовал уничтожить Рузвельта.

В 1934 г., при непосредственном участии таких гигантов бизнеса, как группа Дюпонов и концерна «General Motors», была создана ультраконсервативная Американская лига свободы. Лига потребовала полного отказа от государственного регулирования экономики. Имея неограниченные финансовые ресурсы, лига начала систематическую пропагандистскую кампанию против политики Нового курса. Несколько непонятно было то, что ненависть исходила от лиц, чьи доходы были восстановлены и чьи банки снова заработали. Дивиденды корпораций увеличились за этот период на 40 %, стоимость акций увеличилась многократно. Налоги не были драконовскими (получавший 16 тысяч долларов в год платил 1000 долларов)898.

С противоположной стороны силу набирала стремительно растущая левая оппозиция: врач Ф. Таунсенд в 1934 г. развернул кампанию за выплату пенсий по старости в 200 долларов с условием, что получатель пенсии будет ее не хранить, а тратить, тем самым стимулируя рынок. Начавшись в Калифорнии, движение Таунсенда создало около 3000 клубов по всей стране899. На уровне регионов были влиятельны и другие левые движения, например: Синклер в Калифорнии, с идеями выкупа предприятий рабочими; в Миннесоте лидирующие позиции на выборах заняла Рабоче-фермерская партия. Братья Лафолетты создали Прогрессивную партию и взяли в свои руки власть в штате Висконсин900.

Но ведущее оппозиционное движение возглавил хозяин Луизианы Хью Лонг. В начале Х. Лонг поддержал Рузвельта901. Однако результаты первого этапа президентских реформ привели Лонга к убеждению, что Рузвельт – заложник богачей. Лонг выдвинул свою программу, в которой на смену частной собственности должна прийти личная. В книге «Поделим наше богатство» он предлагал: личные состояния должны быть ограничены 5 млн. долл.; ежегодный доход не более 1,8 млн. долл. и не ниже 2 тыс.; бесплатное обучение вплоть до колледжа; пособие каждой семье в 6 тыс. долл., радио, автомобиль и стиральную машину. Автору своей биографии Лонг признался, что для реализации этой программы ему понадобятся четыре срока «в качестве диктатора страны»902. Популярность Лонга выросла до немыслимых размеров. Клубы «Раздела богатств» объединяли около 7 млн. граждан.

«Вундеркинд Хью Лонг, – по словам А. Уткина, – единственный американский политик, которого, видимо, боялся Ф. Рузвельт»903. Х. Лонг будет убит накануне президентских выборов, на которые он выставил свою кандидатуру, сыном судьи в Луизиане, которого он лишил должности904. Убийца Лонга был буквально изрешечен охраной на месте. Само убийство не расследовалось. Последователь Лонга Смит, возглавивший движение после гибели губернатора, был арестован за убийство, которое якобы совершил в разгар избирательной кампании». Доктора Таунсенда «отправили в тюрьму за оскорбление конгресса»905. После выборов 1936 г. «третья сила» сошла на нет.

Левое движение так же перестало существовать. Причина этого заключалась в том, поясняет историк А. Шубин, что «многие идеи оппозиции, остатки которой объединились в предвыборный «Союз», были заимствованы Рузвельтом, что постепенно размыло ее почву»906. Неслучайно крупный бизнес называл «Новый курс» «ползучим социализмом». Однажды во время слушаний в конгрессе вбежала женщина со словами, что рассматриваемый билль слово в слово скопирован «со страницы восемнадцать Коммунистического манифеста»[48].

Республиканцы заговорили о неизбежной советизации Америки. Предложения Рузвельта о введении налогов на доходы и наследство республиканская пресса назвала «подлинным коммунизмом», а главного сторонника социальных гарантий – «Сталиным Делано Рузвельтом»907. Патриарх американской «желтой» прессы У. Херст утверждал, что новые законы это ничто иное, как «чистейший пример коммунизма»908. Заголовок другой газеты Херста гласил: «За спиной Рузвельта – Москва!»909

По мере реализации программ Рузвельта отношение крупного бизнеса к президенту принимало все более ожесточенный характер. «Против Рузвельта открыто или скрыто выступает большинство крупного капитала…, – сообщал в те годы в Москву советский полпред Трояновский, – Мне самому приходилось слышать разговоры среди республиканцев, что убийство президента является единственным способом избавиться от него»910.

В журнале «Нью рипаблик» М. Чайлдс отмечал, что «историки будущего с недоумением воззрятся на эту фанатическую ненависть к президенту, которой сегодня (сентябрь 1938 г.) охвачены мужчины и женщины правящего класса Америки. Никакое слово, кроме понятия «ненависть» в данном случае не

Практическая критика реформ Рузвельта указывала на ее основные недостатки, и прежде всего, на подрыв активности частного бизнеса и полицейский произвол913, стремительный рост бюрократии914, низкую эффективность государственных инвестиций915. «У критиков, – замечал в этой связи М. Вустер были все основания расшифровывать WPA (общественные работы), как «We Piddle Around», то есть «слоняемся без дела»», по его словам это та самая правительственная программа, которая породила понятие «boondoggle» (имитация полезной деятельности). В 1941 г. всего 59 % бюджета WPA шло на оплату труда рабочих; остальное поглощала бюрократия и накладные расходы916.

Х. Сенхольц обращал внимание на то, что закон Вагнера революционизировал трудовые отношения в Америке. Он вывел трудовые споры из юрисдикции судов и передал их в ведение нового федерального ведомства – Национального совета по трудовым отношениям. Все, что бы теперь ни сделал работодатель, становилось «несправедливой трудовой практикой», за которую наказывал Совет917. Получив эти громадные новые полномочия, профсоюзы развернули неистовую деятельность. Угрозы, бойкоты, забастовки, захваты заводов и повсеместное насилие резко снизили производительность труда918. В конце 1937 г. редакция New York Herald Tribune писала: необходимо дать обратный ход рузвельтовской политике «злобы и ненависти, насаждения межклассовой вражды и наказания всех, кто не согласен с президентом»919.

Многочисленные критики указывали на то, что «непрестанные нападки администрации Рузвельта – словом и делом – на бизнес, собственность и свободу предпринимательства», подрывали уверенность и активность частного бизнеса, что препятствовало выходу из Великой депрессии и «новому старту экономики»920. Усиление профсоюзов и введение минимума заработной платы в свою очередь сделало рынок труда менее гибким, что привело к дополнительному росту безработицы921. «Не свободный рынок привел к 12 годам агонии, – приходили в итоге к выводу критики Рузвельта, – а крупномасштабная политическая некомпетентность»922.

«Разве может борьба в американской промышленности в этих условиях не закончиться общим ослаблением предпринимательства и гибкости, от которых зависит не только богатство, но и счастье современных сообществ?» – вопрошал Черчилль в середине 1930-х г.923 Вместе с тем, Черчилль указывал на объективные трудности, с которыми пришлось столкнуться Ф. Рузвельту, и главная среди них состояла в том, что: «Доверие было подорвано… Для того, чтобы обеспечить богатство нации и достойную жизнь труженика, необходимо, что бы капитал и кредит были в чести, становясь уважаемыми партнерами в экономической системе. Если с этим не соглашаться, то тому есть, конечно, русская альтернатива»924.

Рузвельт, по мнению Черчилля, пытался восстановить Доверие путем нахождения нового выхода из сложившейся ситуации: «Рузвельт и вправду – первооткрыватель, который пустился в путь столь же туманный, как путь Колумба, и на поиски столь же важные, что и те которые привели к открытию Нового Света», «результатом его успешного труда станет подъем всего мира»925. В случае поражения Рузвельта на этом пути Америке, приходил к выводу американский посол в Германии У. Додд, грозили катастрофические последствия: «если Рузвельту… суждено умереть раньше, чем значительная часть его свершений завоюет признание, в стране будет установлен режим (фашистской) диктатуры, который станет губительным для Соединенных Штатов…»926.

Ответ Рузвельта критикам и противникам его программы звучал в знаменитых речах президента, в том числе и его радиообращениях к нации – «Беседах у камина»:

«Мы не дадим себя запугать реакционным юристам и редакторам политизированных газет. Все эти крики мы уже слышали раньше»927. «Твердолобые консерваторы, а также те, кто теоретическими рассуждениями прикрывает собственные корыстные интересы, будут говорить вам об утрате личных свобод… Самые крикливые из них делятся на две категории: одни ищут политических выгод, другие – материальных…»928. В переполненном Мэдисон-Сквер-Гардене Рузвельт определял, что его противниками являются: «Бизнес и финансовые монополии, спекулятивный капитал, безудержные банковские дельцы… организованный отряд капитала»929. Он требовал: «Нам нужно прочное и постоянное благосостояние, а не временное благополучие одних слоев общества за счет других»930.

В своей речи 27 июня 1936 г. на стотысячном стадионе «Франклин Филд» Рузвельт повторял: «Это естественно и, возможно, в природе человека, что привилегированные принцы новых экономических династий, жаждущие власти, стремятся захватить контроль над правительством. Они создали новый деспотизм и обернули его в одежды легальных санкций. Служа им, новые наемники стремятся поставить под свой контроль народ, его рабочую силу, собственность народа. В результате обычный американец снова стоит перед теми проблемами, перед которыми стояли борцы за независимость страны…Эти роялисты экономического порядкасогласны с тем, что отстаивание политической свободы – дело государства, но экономическое рабство, по их мнению, этого государства не касается. Они согласны, что государство должно защищать право гражданина голосовать, но они отрицают за государством право гарантировать гражданину право на работу и право на жизнь… Но мы считаем, что, если гражданин имеет равные права на избирательном участке, он должен иметь равные права и на рынке труда. Эти экономические роялисты жалуются, что мы стремимся сокрушить базовые американские установления. На самом деле они боятся, что мы лишим их власти. Наша приверженность американским установлениям требует от нас изменить этот порядок вещей. Зря они прячутся за нашим национальным флагом и за конституцией». Аудитория теперь слушала стоя. «Демократия, а не тирания, свобода, а не подчинение… Враг стоит внутри наших стен»931.

Оценивая политику Рузвельта, советский полпред в США Трояновский отмечал, что президент «конечно, хочет спасти капитализм и не имеет никаких социалистических идей, но считает, что найти выход из создавшегося положения нельзя на старом пути, а надо что-то сделать для широких масс…»932. При этом, замечал советский полпред, «Рузвельт старается все время быть на шаг впереди общественного мнения, чтобы возглавлять и двигать вперед. Но дальше этого шага не идет, и, может быть при американских настроениях эта тактика самая правильная»933.

По сутиФ. Рузвельт осуществлял попытку Реформации Капитализма: «Мы осознали, что экономика требует перестройки и нравственного реформирования. Нравственного реформирования, – пояснял он, – поскольку экономические бедствия последних лет в значительной мере произошли именно из-за того, что ведущие деятели наших финансов и бизнеса пренебрегали простейшими принципами справедливости»934. Свою цель президент сформулировал следующими словами: «наше правительство думает о среднем гражданине, выражаясь старомодным языком, стремится к «наибольшему благу для наибольшего числа людей»»935.

Основные этапы программы Реформации Ф. Рузвельта:

–Первым деломбыла осуществлена мобилизация власти. Уже первый Конгресс 9 марта 1933 г. предоставил Рузвельту чрезвычайные полномочия936. «Мы, – замечал по

Обосновывая свои права, Рузвельт говорил: «Предпринимая эти великие общие усилия, мы должны избегать любых разногласий и споров. Сейчас не время для придирок и сомнений… Сейчас время для терпения, взаимопонимания и единства действий»939. «Под его (Рузвельта) руководством американская система правления, – отмечал Б. Майроф, – превратилась из политической структуры, вращавшейся вокруг конгресса, в более динамичную схему государственного устройства во главе с президентом»940.

У простого народа в отношении Рузвельта появилось нечто прежде невиданное – культ личности: «Американскому народу кажется, – писала далекая от экстремизма «Нью-Йорк таймс», – что Рузвельт… ниспослан небесами в самый трудный час». Повсеместно утверждалось, что «он может видеть во тьме»»941. Рузвельт, восклицал первый американский посол в СССР У. Буллит, – «сегодня единственный человек, который способен руководить САШ и который справляется с положением»942. Личность Рузвельта подчеркивал, тот факт, что он с первого дня своего президентства избегал рядом со своим именем упоминания партии, к которой он принадлежал, подчеркивая общенациональный характер своей миссии и необходимость единства в стране.

Мобилизационные меры Ф. Рузвельтом, отмечает Б. Линдси, «в огромной степени обязаны» последнему военному опыту и кадрам. «Едва ли хоть одно из мероприятий или учреждений Нового курса, – указывал на этот факт историк У. Лейхтенберг, – не имело аналогов в опыте Первой мировой войны»943. Военные метафоры сквозили даже в первой инаугурационной речи Ф. Рузвельта: «…надо двигаться дисциплинированной верноподданной армией, готовой на жертвы ради общей дисциплины… Большие цели пробудят в нас священное чувство долга, подобное тому, которое пробуждается во время вооруженной борьбы.....я без колебаний возьму на себя руководство великой армией нашего народа…»944.

–Вторым шагомстало стимулирование спроса и инвестиций, обрушенных Великой Депрессией. Необходимо было наполнить зажатый рынок денежной массой. И один из первых выдвинутых Рузвельтом законов позволял «банкам легче, чем прежде, обращать свои активы в наличные деньги. Банкам предоставлено больше свободы занимать под залог активов деньги в резервных банках, и упрощены условия выпуска новых денежных знаков под обеспечение надежных активов»945.

Но главную роль в преодолении кризиса играли государственные инвестиции. Если с 1929 по 1933 гг. они составили 10 млрд долл., то только в одном 1934 г. уже – 12 млрд, в 1935 г. – до 13 млрд, в 1936 г. – 15 млрд, в то время как частный капитал дал экономике всего 10 млрд долл.946 Аналогичным путем уже давно шли Германия и СССР, теоретическое обоснование мер использования государственных инвестиций было сделано Кейнсом, в книге «Общая теория занятости, процента и денег» (1936 г.). Еще до избрания Ф. Рузвельта президентом, с практической точки зрения ее обосновал будущий (при Рузвельте) глава ФРС М. Экклз, который в 1932 г. предложил программу увеличения государственных расходов947.

–Третий шагисходил из уверенности Ф. Рузвельта в том, что «покупательная способность народа – это та почва, на которой произрастает процветание страны»948. «Массовое производство, – пояснял М. Экклз, – должно сопровождаться массовым потреблением, а массовое потребление, в свою очередь требует распределения богатства… с тем, чтобы покупательная способность человека равнялась количеству товаров и услуг, предлагаемых средствами национальной экономики…»949.

Здесь президент и глава ФРС буквально дословно цитировали работу К. Маркса «Заработная плата, цена и прибыль», в которой Маркс предлагал в рамках всей национальной экономики поднять уровень заработной платы для низших и средних слоев общества, поскольку именно они являются основными потребителями массовых товаров и тем самым стимулировать совокупный спрос:

Рузвельт требовал уничтожить ««торговый барьер»… у себя дома… Повышение заработной платы рабочих… и сокращение рабочего дня могут почти в одночасье превратить самых низкооплачиваемых рабочих в реальных покупателей… на миллиарды долларов. Такое увеличение объема реализации должно привести к столь большому снижению издержек производства, что даже значительный рост затрат на оплату труда производители смогут покрыть без повышения розничных цен… (необходимо) повысить доходы самых низкооплачиваемых рабочих…, чтобы обеспечить полную производственную нагрузку нашим фабрикам и фермам»950.

«Если все работодатели, действуя сообща, сократят рабочий день и поднимут заработную плату, то мы сможем вернуть людей на работу. Ни один работодатель не пострадает, поскольку относительный уровень издержек производства поднимется для всех конкурентов на одну и ту же величину»951.

–Четвертый шагказался уже окончательным вызовом свободному рынку. Рузвельт потребовал «положить конец убийственной конкуренции»952. Президент вновь фактически цитировал классиков марксизма, в частности работу Ф. Энгельса «Наброски к критике политической экономики». Рузвельт утверждал, что кризис перепроизводства «это в большой степени результат полного отсутствия планирования и полного непонимания тех тревожных симптомов, которые были у всех на виду со времени окончания Первой мировой войны»953. «NRA, – указывал Рузвельт, – не имеет никакого отношения ни к ценам на сельскохозяйственную продукцию, ни к общественным работам. Она занимается только созданием системы экономического планирования в промышленности»954.

«Предметом планирования должны быть не только трудовые ресурсы, но и рабочие места…, поскольку мы ставим цель избавиться от «пиков» и «провалов» занятости. Мы стараемся помочь промышленникам ввести планирование, чтобы покончить с таким положением, когда в один год производится больше товаров, чем люди могут или желают купить, а в следующий производство резко сокращается, и сотни тысяч людей оказываются за воротами предприятии»955. «На смену экономикеlaissez faire, которая превосходно работала на более раннем и простом этапе развития промышленности, должна прийти, – указывал президент Торговой палаты США Г. Гарриман, – философия планового национального хозяйства»956.

«Игра окончена, – приходил к выводу Р. Тагвелл, профессор Колумбийского университета, – Черной кошки в темной комнате нет. “Невидимой руки” не существует. И никогда не было… Теперь мы должны создать реальную и видимую руководящую и направляющую руку, чтобы решить задачу, которую должна была, но не сумела решить мифическая, несуществующая, невидимая сила»957. В 1934 г. Тагвелл писал о фашистской Италии: «Это самый чистый, четкий и эффективно работающий социальный механизм, который мне случалось когда-либо видеть; он вызывает у меня зависть»958.

–Пятый шагпосягал на святое – на права частной собственности: «Инстинктивно мы поняли, – говорил Рузвельт в своей второй инаугурационной речи, – что существует более глубокая необходимость – необходимость найти посредством правительства инструмент решения постоянно возникающих проблем нашей сложной цивилизации… Ибо без этой помощи мы не способны осуществить практический контроль над слепыми экономическими силами и слепо эгоистичными людьми». «Можно ли оставить частное предпринимательство без помощи и

Но Рузвельт шел еще дальше и потрясал сами основы священного права, он вводил, как указывал еще Энгельс «чисто коммунистический принцип», подрывающий «святость частной собственности»961, а именно высокопрогрессивный налоги на личные доходы и налоги. «Собственность упрочится в том случае, – пояснял этот шаг Рузвельт, – если каждая семья будет иметь реальный шанс получить свою долю в совокупном богатстве страны. Если собственности, доходам большинства и угрожает опасность, то она исходит не от политики правительства в отношении бизнеса, а от ограничений, налагаемых на бизнес частными монополиями и финансовыми олигархиями»962.

–Шестой шагвпервые в американской истории устанавливал права труда наравне с правами капитала: «Право на труд, – заявлял Рузвельт, – неотъемлемая привилегия свободного человека. Если это право продолжительное время нарушается в отношении любого отдельного человека, который нуждается в работе и хочет работать, это следует расценивать как вызов нашей цивилизации и устоям нашего общества»963.

В своем радиообращении к нации Рузвельт говорил: «Мы убеждены, что труд достоин такого же уважения, как собственность… Есть среди нас такие, кто… хотели бы лишить рабочих всяких действенных средств коллективно отстаивать свои права, отказать им в возможности заработать на достойную жизнь и сделать накопления на черный день. Именно от таких недальновидных людей, а вовсе не от рабочих организаций, исходит опасность классового раскола общества, который в других странах привел к диктатуре, к тому, что жизнь людей наполнилась страхом и ненавистью»964.

–Седьмым шагомстало признание Советской России. В сентябре 1933 г. госсекретарь К. Хэлл обратился к Рузвельту с меморандумом: «Россия и мы были традиционными друзьями до конца мировой войны. В целом Россия миролюбивая страна. Мир вступает в опасный период, как в Европе, так и в Азии. Россия со временем может оказать значительную помощь в стабилизации обстановки… в мире». Полковник Робинс, в 1933 г. вернувшись из СССР, на всю Америку, бросил в радиоэфир: «Я увидел беспрецедентные успехи советского народа! Таких достижений за такой срок не знала ни одна страна… Нам нужны нормальные дипломатические отношения и более того – такая дружба, которая гарантировала бы народам мира мир»965.

В результате опроса с помощью более 1100 американских газет было выяснено, что 63 % американцев было «за» дипломатические отношения с русскими. Решение о признании Советского Союза было принято. «Я отношу (это признание) к самым большим достижениям внешнеполитической деятельности возглавляемого мной правительства…, – указывал в 1944 г. Рузвельт, – Это нечто такое, чем я горжусь»966.

В своем отношении к Советской России Ф. Рузвельт развивал взгляды В. Вильсона на конвергенцию развития967. «Согласно этой теории, – отмечает Д. Данн, – Советская Россия и Соединенные Штаты развиваются от капитализма неограниченной свободы предпринимательства к государственному социализму всеобщего благосостояния, и Советский Союз перерастает из тоталитарного государства в социал-демократию. По их мнению, Великая Депрессия доказала, что демократический капитализм, как идея об освобожденном индивиде, который в стремлении к собственной прибыли приносит пользу всему населению страны, – анахронизм. Новое время требовало более широкого участия правительства в экономике, чтобы ограничить излишества свободного капитализма и перераспределить богатство страны для обеспечения благосостояния всего народа. Но новая эпоха, в отличие от демократического капитализма, призывала к демократическому социализму. Кроме того, большевистская революция явилась будто в знак того, что движение к социализму – всемирное движение, следующая ступень в неизбежном ходе истории к прогрессивному обществу, ранними этапами которого были Французская и Американская революции… Если Уинстон Черчилль и его тип людей экстремальным примером, которого был Гитлер, – продолжает Данн, – являлись крайними представителями уходящей эпохи с характерной для нее агрессией, империализмом и игрой на равновесии сил, то Сталин с Рузвельтом были провозвестниками Нового мира, преданного делу мира, справедливости и общественного прогресса»968.

«Многие американские интеллектуалы и реформисты, разочарованные невзгодами, которые принесла депрессия» соглашались с президентом969. Сам Ф. Рузвельт разделял некоторые убеждения таких западных политических пилигримов, как Г. Уэллс, Т. Драйзер, У. Дюранти, П. Робсон, Л. Фишер, Б. Шоу, С. и Б. Уэбб, Г. Лански, Л. Стеффенс, Э. Колдуэлл и многих других, считавших, что в Советском Союзе строится земной рай970.

В октябре 1932 г. деятели науки и культуры выпустили манифест «Культура и кризис». В нем говорилось «Капитализм – разрушитель культуры, а коммунизм стремиться спасти цивилизацию и ее культурное наследие от бездны, в которую низвергает ее мировой кризис… Как ответственные интеллектуальные работники мы заявляем о том, что стоим на стороне откровенно революционной коммунистической партии…». Даже Буллит, прежде чем стать послом, высказывал надежду, что Советский Союз – это шаг вперед в общественном развитии; Буллит объявил, что они с Рузвельтом согласны с Дж. Ридом, молодым автором волнующей книги о большевистской революции «Десять дней, которые потрясли мир»:Советский Союз «навсегда останется огненным столпом человечества»971.

Признание Рузвельтом СССР вызвало пожалуй наибольший шквал истерической критики в его адрес. А у Рузвельта были более насущные проблемы, чем СССР. Не случайно, что российско-американские отношения после признания почти не развивались, а торговля даже сократилась. Тем не менее, «Рузвельт был одним из немногих глав правительств, которые 7 ноября (1935 г.) прислали официальные приветствия СССР по случаю ноябрьской годовщины»972.

* * *

По мнению Ф. Рузвельта, авторитаризм в европейских странах победил потому, что их «правительства проявляли растерянность и слабость из-за недостатка политической воли»973. Однако отдав должный политес своей стране, президент переходил к реальности. Рузвельт говорил об истинных причинах сохранения демократии в США: «Мы – богатая страна.Мы можем себе позволить заплатить за социальные гарантии и экономическое процветание, не жертвуя при этом своими свободами»974. Америка была не просто богатая страна, это была самая богатая страна мира, за всю его историю. Она производила 42 % мировой промышленной продукции и почти половину мирового Валового внутреннего продукта, она сконцентрировала у себя более 40 % всего золота мира… США ломились от богатства упавшего на них во время Первой мировой войны. Однако и эти ресурсы вскоре были исчерпаны.

За 1933–1936 гг. государственные расходы выросли более чем на 83 %. Внутренний долг увеличился на 73 %. А ситуация становилась все хуже. Правительство и общество пребывали в растерянности, никто не представлял, что делать дальше. Настроения того времени отражали слова одного из ведущих инвесторов страны Л. Дюпона, который отмечал в 1937 г.: «Неопределенность царит в налоговой сфере, на рынке труда, в монетарной политике и законодательстве, которым должна руководствоваться промышленность.

В 1938 г. поднялась вторая волна Великой Депрессии, и страна снова оказалась на краю пропасти, начался очередной спад экономики, рост социальной поляризации общества и безработицы, работу потеряли 5 млн. человек. Ресурсов для преодоления кризиса у правительства уже не оставалось. Госдолг с 1929 г. по 1940 г. вырос с 16 до 51 % ВВП. Очередная волна Депрессии грозила Штатам, куда более грозными последствиями, чем та, которая была в 1929–1933 гг. Американская демократия балансировала на краю пропасти.

«Никакому сомнению не подлежит, – сообщал поверенный СССР в США Ф. Нейман, – чтовозможности экономического маневрирования сужаются по мере того, как проходит времябез проявления признаков экономического подъема и по мере того, как возрастает из месяца в месяц бюджетный дефицит «Нью дила». Этот бюджетный дефицит, чреватый в какой-то определенной стадии переходом к открытой инфляции, составляет по-прежнему основную угрозу для Рузвельта…»976.

Г. Гопкинс в сентябре 1938 г. выступая в Сиэтле, уже говорил, что он предвидит осуществление «великой программы федеральных общественных работ», продолжительностью в 20 и более лет. Руководитель Администрации общественных работ Г. Икерс требовал создания постоянно действующей системы общественных работ в качестве своеобразного придатка частнокапиталистической экономики977. Заместитель военного министра Г. Вудрин заявлял: «Лагеря ССС – предвестники великих грандиозных армий труда будущего»978. Лидер профсоюзов У. Грин по этому поводу заметил, что от идей Вудрина попахивает фашизмом.

В том же 1939 г. вышли знаменитые «Гроздья гнева» Дж. Стейнбека, передававшие настроения безработных американцев и звучавшие грозным предупреждением правящим классам: «… в глазах голодных зреет гнев. В душах людей наливаются и зреют гроздья гнева – тяжелые гроздья, и вызревать им теперь уже недолго»[49]. Отчаянность ситуации наглядно передавали слова сенатора К. Питтмена, сказанные в сентябре 1939 г.: «Положение с промышленным производством и занятостью в нашей стране столь плачевно, что дальнейшие препятствия на пути экспорта приведут к банкротству значительные промышленные районы США»979.

«Мы пытались тратить деньги. Мы тратим больше, чем когда-либо, но это не работает…, – говорил 9 мая 1939 г. в своем отчете перед бюджетным комитетом Конгресса, подводя итог New Deal, министр финансов Г. Моргентау, – Я хотел бы быть уверенным в том, что люди получат работу. Я хотел бы, чтобы они не голодали. Нам никогда не удавалось выполнить свои обещания… Я утверждаю, что после восьми лет работы нынешней администрации безработица осталась на том же уровне, что была, когда мы начинали… А к ней добавился и огромный долг!»980

«Во время Великой Депрессии государственные расходы не дали ожидаемого эффекта…, – подтверждает нобелевский лауреат Дж. Стиглиц, – они не вытянули страну из Великой депрессии: Соединенные Штаты фактически не смогли выйти из Великой депрессии до Второй мировой войны»981.

«В 1939 году правительство не могло добиться никаких успехов. Нельзя было даже предложить новых законопроектов… Впереди лежало открытое море…, – отмечал видный экономист, входивший в «мозговой трест» Ф. Рузвельта, Р. Тагвелл, – Туман мог развеять только могучий ветер войны. Любые другие меры во власти Рузвельта не принесли бы никаких результатов»982. Мировая война действительно спасла Америку. «Механизмом запуска» американской экономики, обеспечившим ей выход из кризиса, отмечает этот факт нобелевской лауреат П. Кругман «стала Вторая мировая война»983. «Из трясины отчаяния США вытащил не столько «Новый курс» Рузвельта, – подтверждает эксглава ФРС Гринспен, – сколько Вторая мировая война…»984.

«Ветер войны» пришел в Америку с потоком золота, хлынувшим из Европы, уже чувствовавшей дыхание приближающихся испытаний. Современные экономисты Ф. Грэм и Ч. Уиттлси назвали происходившее «золотой лавиной». С 1900 по 1913 гг. в США запас монетарного золота рос в среднем примерно на 70 млн. долларов в год. С 1934 по 1939 гг., минимальный прирост американского золотого запаса составил 1100 млн. долларов в год985. К началу Второй мировой, около 60 % всего мирового запаса монетарного золота, находились в США, (в 1913 г. – 23 %, в 1929 г. – 38)986. Американский минфин был даже вынужден «тормозить приток золота», во избежание чрезмерного усиления доллара987.

Дыхание войны почувствовалось уже в американо-франко-английском соглашении 26.09.1936, по которому, «американское правительство «стерилизует» прибывающее в США золото…». «Формирование вывоза… золота, – отмечал министр финансов США, – вызывает здесь (в США) первые предвоенные настроения». За первые полгода после подписания соглашения из европейских стран поступило в Америку золота на 380 млн. долл. Общая сумма иностранных депозитов и вложений в США к началу 1937 г. оценивалась в размере 8 млрд долл.988

Гр. 22. Золотые резервы Центральных банков, на декабрь соответствующего года, млн. долл.989

При этом, как отмечал Бернстайн: «Банковские депозиты, получаемые теми, кто экспортировал золото в Соединенные Штаты, оставались бездействующими или вкладывались по процентным ставкам менее одного процента годовых. Теперь было не время рисковать»990. Начавшаяся война дала золоту работу, она принесла бездонный рынок сбыта для продукции американской промышленности. В США начался такой бум деловой активности, которого Штаты не знали за всю предшествующую историю своего существования.

К концу 1944 г. безработица снизится до 1,2 % от трудоспособного населения – рекордно низкий уровень в истории Америки. ВВП США за 5 лет войны, с 1939 по 1944 г., вырастет в полтора раза с 88,6 до 135 млрд. долл. – 8,8 % ежегодного роста! По словам Гринспена, это был «крупнейший бум в американской истории»991. За время войны в Америке открылось полмиллиона новых предприятий, было построено 11000 новых супермаркетов – «арсенал демократии, – замечает Гринспен, – стал одновременно храмом массового потребления»992. Но наибольшую выгоду получили 33 крупнейшие корпорации, на которые пришлось половина всех военных заказов США993.

Но и это было только началом: «экономический бум времен Второй мировой войны, – подчеркивает Гринспен, – заложил основы золотой эпохи 1950-х и 1960-х гг.»994. Война разорит конкурентов и взломает барьеры европейских колониальных империй. И всего за десять лет с 1950 по 1960 гг. американский экспорт и валовые накопления основного капитала, вырастут в два раза. Видная американская экономистка Д. Мойо назовет этот этап развития США «великой американской интервенцией», в результате которой «Мир теперь принадлежал им»995.

Великобритания

Общество развивается, в то время как политические машины рушатся, идут на свалку. Что касается английского народа, его здоровья и счастья, то я предрекаю ему широкое, светлое будущее. Что же касается почти всей политической машины, которая ныне так плохо управляет

Дж. Лондон, 1903 г.996

«Англия, родина капитализма и паровой машины… Со времени наполеоновских войн мир стал пуританским в пугающих масштабах. XIX столетие по праву именуется английским», – кто мог поспорить с этими словами В. Шубарта997? Великобритания была первой в промышленности, в торговле, в финансах, в науке, ее флот и колониальная империя были величайшими в мире.

В 1888 г. население Великобритании составляло всего 2 % от населения земного шара, но на долю этой страны приходилось 54 % всех промышленных товаров, циркулирующих в мире. Этот рекордный показатель никогда и никем не был превзойден. Неслучайно в 1861 г. нулевой меридиан был проведен через пригород Лондона. Британия действительно была Великой, не только для англичан, но и для всего мира, прорубая для него дорогу в будущее. Дж. Р. Киплинг назвал эту работу «Бременем белых».

Но что принесло лидерство Британии ее народу? – вопрошал во второй половине XIX в. Т. Карлейль: «Наша успешно развивающаяся индустрия не имеет до сих пор никаких результатов; окруженный богатством, голодает народ; среди золотых стен и полных закромов никто не чувствует себя довольным и безопасным… Спуститесь в низшие классы, где хотите…, взяв официальные исследования или просто открыв глаза и осмотревшись вокруг себя. Всегда получается один и тот же результат. Именно придется признать, что рабочая часть богатой английской нации опустилась или опускается до такого состояния, которое если принять все его стороны, никогда не имело себе равного… laisser faire – это значит умирать в течение всей своей жизни среди глухой, мертвой, бесконечной несправедливости… Времена наши прямо беспримерны»998.

Положение английского рабочего потрясло даже жившего в эпоху крепостного права А. Пушкина: «Прочтите жалобы английских фабричных работников: волосы встанут дыбом от ужаса. Сколько отвратительных истязаний, непонятных мучений! Какое холодное варварство с одной стороны, с другой какая страшная бедность! Вы подумаете, что дело идет о строительстве фараоновых пирамид, о евреях, работающих под бичами египтян. Совсем нет: дело идет о сукнах г-на Смидта или об иголках г-на Джаксона. И заметьте, что все это есть не злоупотребление, не преступление, но происходит в строгих пределах закона…»999.

«Христианство учит нас любить ближнего своего, как самого себя, современное общество не принимает ближних как таковых», – писал в 1845 г. будущий премьер-министр Англии Б. Дизраэли, в своей книге «Сибилла или Две нации», «между ними нет связей и нет симпатии; которые ничего не знают друг о друге, о привычках, мыслях и чувствах, как будто они живут в разных зонах или на разных планетах; которые выведены из разных пород, питаются разной пищей, ведут разный образ жизни, и управляются одними и теми же законами». И эти две нации – «богатые и бедные»1000.

В 1895 г. Г. Уэллс в романе «Машина времени», доводил наблюдения Дизраэли до логического конца. В книге отправившись в будущее, герой узнает, что человечество разделилось на два вида: элои – хрупкие утонченные аристократы, жившие в роскошных садах, и морлоки – потомки пролетариев, слепые обитатели подземного мира, представляющие собой огромный завод. «Господство одного класса зиждется на вырождении другого, – подтверждал эти тенденции в 1902 г. Дж. Лондон, – когда рабочие согнаны в гетто, им трудно избежать процесса вырождения. В гетто вырастает низкорослое, физически недоразвитое, слабовольное племя, резко отличающееся от племени хозяев»1001.

Дж. Лондон посетивший Англию в 1902 г., оставил свои впечатления о ней в книге «Люди бездны»: «Я увидел много плохого… Притом прошу не забывать, что время, которое я описываю, считалось «хорошим временем» в Англии. Я увидел голод и бездомность, увидел такую безысходную нищету, которая не изживается даже в периоды самого высокого экономического подъема… Страдания и голод… приняли столь широкие размеры, что общество не могло справиться с этим бедствием»1002. «И все это происходило… в сердце самой великой, самой богатой, самой могущественной империи, какая когда-либо существовала на свете»1003.

«Средняя продолжительность жизни обитателей Западного Лондона пятьдесят пять лет, жителей же Восточного Лондона – тридцать… А еще толкуют об ужасах войны!.. Вот где проливается кровь – здесь, в самой мирной обстановке! И в этой войне не соблюдается никаких гуманных правил: женщин и грудных детей убивают здесь с такой же жестокостью, как и мужчин…»1004 «История Дэна Каллена коротка… Он родился плебеем в таком городе и в такой стране, где установлены строжайшие кастовые разграничения»1005. Расизм в широком смысле, замечал по этому поводу Дж. Оруэлл, «не всегда связан с нацией или географической территорией. Он может связываться с церковью или классом…»1006.

Все подобные разговоры, ответит в середине XX в. один из апостолов либерализма Ф. Хайек, были ошибочны1007. «Реакция английского среднего класса на все это являет нам образцовый пример социальной патологии…, – подтвердят его последователи Н. Розенберг и Л. Бирдцелл, – значительная часть английского среднего класса восприняла фабричную систему не как существенный социальный прогресс, но как безжалостную эксплуатацию бедняков… Буквально вся Англия разделяла точку зрения среднего класса и ремесленников. Нельзя было придумать худшей карикатуры на действительность»1008.

«Множество людей уже вкусило от древа познания добра и зла и осознало свою наготу, – отвечал на это в 1893 г. протестантский пастор Дж. Стронг, – Припасы, покрывающие самые насущные потребности жизни, – это всего лишь фиговые листья… Средний рабочий два или три поколения назад, без сомнения, был бы вполне доволен работой, зарплатой, едой, жильем и одеждой среднего рабочего сегодня, но в течение девятнадцатого века… распространение демократии, рост индивидуализма, равенство всех людей перед законом выдвинули идею равенства условий… Все это внесло значительный вклад в повышение интеллекта и потребностей людей, и в результате сделало дом, стол, пальто, которые когда-то считались удобными и даже роскошными, почти невыносимыми»1009.

16 мая 1904 г. в Манчестере прозвучала речь с гневным обвинением консервативной партии, которую оратор называл «мощной федерацией», действующей в интересах крупного капитала, погрязшей в «коррупции внутри страны и агрессии вовне с целью прикрытия этой коррупции». Консервативная политика – это «дорогое продовольствие для миллионов и дешевая рабочая сила для миллионеров». Оратор заявлял: «Мы должны совершенно ясно заявить относительно больших и неотложных социальных вопросов, что там, где личные привилегии вступают в противоречие с общественными интересами, эти интересы должны преобладать… Мы должны двигаться вперед к лучшему, более справедливо организованному обществу…, которое будет представлять собой новую, сияющую, благородную эпоху». Кто бы мог подумать, что этим оратором был будущий апологет консерватизма – Черчилль1010. Именно по его предложению, были организованны первые биржи труда.

Обострению ситуации способствовала все более ожесточающаяся конкуренция

В этих условияхправительство было вынуждено вступить в эпоху Новой Реформации,которую возглавил один из лидеров британских либералов Ллойд Джордж: «Если применение конституции, – говорил он, – приводит к ситуации, когда миллионы людей оказываются за воротами и нуждаются в помощи, то эту конституцию нужно разорвать в клочья»1012. Став министром финансов, Ллойд Джордж в 1909 г. разработал «Народный бюджет» в котором пытался значительно увеличить налоги с крупной земельной собственности и доходов. «Это военный бюджет, – заявлял Ллойд Джордж. – Он нужен для сбора средств, чтобы вести бескомпромиссную войну против бедности и нищеты»1013.

За принятие «Народного бюджета» Палата общин голосовала 554 раза! Бюджет был принят в ноябре 1909 г. голосами либералов, лейбористов и ирландцев, и сразу же, с нарушением Конституционного обычая, провален в Палате лордов. Инициативы Ллойд Джорджа вызвали резкие протесты представителей крупного капитала, устраивавших целые демонстрации и митинги протеста во главе с Ротшильдом, его зятем лордом Розбери, а также герцогом девонширским, который даже создал в этих целях Антисоциалистический союз Великобритании1014.

Поддержку либеральным реформам оказал новый король Георг V, который пригрозил палате лордов, что введет в нее 300 новых членов, если бюджет не примут. И спустя год после внесения бюджета в палату лордов, она была вынуждена принять его. На следующий год, под давлением правительства либералов Г. Асквита, была проведена кардинальная реформа палаты лордов. Она лишилась права обсуждать любые финансовые вопросы, а по другим вопросам могла задерживать законопроекты только в течение двух сессий.

В 1908–1911 гг. в Англии были приняты законы о минимальной заработной плате, пенсиях по старости, прогрессивном налоге на доходы и на земельную собственность, обязательном страховании на случай нетрудоспособности и безработицы. Однако протесты рабочих не утихали: «Стачечники – хозяева… положения…, – сообщала в 1911 г. «Daily Mail», – Гражданская война – к счастью, сопровождающаяся лишь незначительными насилиями – в разгаре»1015.

К этому времени Черчилль уже сменил свое амплуа, заигрывание с рабочими закончилось. «Как только управление лондонского порта обратилось за помощью для подавления забастовки, Черчилль немедленно направил туда 25 тыс. солдат… Близкие в то время к Черчиллю люди вспоминают: «Он получал огромное удовольствие, рассматривая карту страны и руководя передвижениями войск… Он публиковал дикие бюллетени, требовавшие крови». Против профсоюзов железнодорожников Черчилль мобилизовал 50 тыс. солдат, каждому из которых было выдано по 20 боевых патронов, и разместил эту армию в стратегических пунктах. Он использовал войска и для разгона демонстраций. В Лондоне, Ливерпуле и Лланелли – солдаты стреляли по демонстрантам, были убитые»1016.

Растущую социальную напряженность смогла снизить только Первая мировая война, резко увеличившая спрос на рабочую и военную силу. Английский солдат – «это якобы героический, полный патриотических чувств защитник родины, а на самом деле, – отмечал Б. Шоу, – горемыка, которого нищета заставила за дневной паек, крышу над головой и одежду продаться в качестве пушечного мяса»1017. Война привела к консолидации политических сил, объединив консерваторов и либералов в коалиционном правительстве. С 1915 г. в коалицию вошли лейбористы. По тому же пути пошел и корпоративный капитал, объединивший основные силы в федерации британской промышленности. К концу Первой Мировой войны в ее рядах было 18 тыс. крупнейших фирм с общим капиталом в 5 млрд фунтов стерлингов.

Однако даже этой консолидации, во время войны, оказалось недостаточно, поскольку она отражала интересы только высших слоев общества: «В настоящее время в этой стране – около 6 миллионов избирателей, и, тем не менее, – пояснял еще в 1903 г. во время своего выступления Ллойд Джордж, – правительство находится в руках одного класса. Они так манипулируют парламентом, что он также находится в руках этого одного класса… И неважно, какая партия до настоящего времени находилась у власти, все равно практически страной все время правит тот же самый класс»1018.

Жесткие мобилизационные меры военной поры потребовали консолидации всего общества, расширения социальной опоры власти, что вынудило правящие классы пойти на кардинальную избирательную реформу: «Англия отстала в вопросе освободительного движения…, – пояснял ее суть премьер-министр Ллойд Джордж, – Немногие отдают себе отчет, что Англия сделалась впервые демократией в 1917 г. До этого времени большинство взрослого населения не имело права голоса…»1019.

До 1832 г. число избирателей составляло только 3 % населения Англии, при этом «разделение избирательного права было так сделано, что даже эти 3 % сводились на деле в лучшем случае к 1 %»1020. Ллойд Джордж назвал этот состояние «Поддельной демократией»: «Целое поколение, прошедшее в волнениях и беспорядках, чуть не окончившихся революцией добились проведение в жизнь закона, который довел процент населения, пользующегося избирательным законом до 4,5 %»1021. Дизраэли в 1867 г. удвоил число английских избирателей до 9 % населения, в 1884 г., проект Гладстона увеличил число избирателей до – 16 %. И только Fourth Reform Act 1917/1918 гг. «впервые обратил Государственный строй Англии в демократию»1022.

Против принятия в июле 1917 г. Fourth Reform Act Палатой общин, выступила либеральная партия Асквита, которая, по словам Ллойд Джорджа, воспользовавшись поражением британцев в марте 1918 г. и делом ген. Мориса, попыталась совершить государственный переворот. Но он привел лишь к расколу либеральной партии, в результате которого лидеры либералов позже войдут в консервативное правительство и будут «проводить политику совершенно противоположную тому экономическому и финансовому курсу, который на протяжении нескольких поколений считался важнейшей частью программы либералов»1023.

Результатом «превращения Англии в демократию» стал взрывной успех лейбористов на декабрьских выборах 1918 г. Их кандидаты получили около 2,5 млн. голосов избирателей – 22 % общего их количества, или в 6 раз больше чем на выборах 1910 г. Цели лейбористов определяла 4-я статья их нового устава 1918 г., которая требовала «обеспечить работникам физического и умственного труда полный продукт их труда, его наиболее справедливое распределение на основе общественной собственности на средства производства и наилучшей системы народного управления и контроля над всеми отраслями промышленности и предприятиями обслуживания»1024. «Капитализм, – комментировал идеи лейбористов Ллойд Джордж, – должен быть привлечен к верховному суду нации, осужден, приговорен и казнен»1025.

Ситуацию до крайности радикализовало возвращение с войны демобилизованных солдат, что грозило уже настоящими социальными сотрясениями. Пример тому давала демобилизация солдат участников англо-бурской войны в 1902 г.: «Положение их поистине отчаянное – десятками тысяч они вливаются в армию безработных. По всей Англии снижается заработная плата, и это вызывает трудовые конфликты и забастовки…»1026.

Неслучайно за два года

Вопрос Реформации капитализма стал теперь вопросом его выживания. И в ноябре 1918 г. Ллойд Джордж выдвинул программу Реконструкции, включавшую: разрешение жилищной проблемы в общенациональном масштабе, предоставление широких возможностей в области народного образования, повышение уровня жизни и ликвидацию унизительных условий труда, улучшение разработки природных богатств страны с таким расчетом, чтобы положить конец их расхищению, мероприятия по обеспечению занятости и т. д.1028

Противостояние труда и капитала снова резко обострилось в 1920 г., когда послевоенный экономический кризис привел к массовой безработице. В июле 1920 г. была создана Коммунистическая партия Великобритании. В ответ осенью того же года Федерация британской промышленности заявляла: «Рабочие нашей страны не могут надеяться на скорое улучшение своей судьбы. Напротив, есть все основания полагать, что их положение еще более ухудшится»1029.

В условиях кризиса правительство встало на сторону шахтовладельцев, поддержав их требование о повсеместном снижении заработной платы и фактической денационализации отрасли. Горняки в ответ призвали к всеобщей забастовке, однако, в одиночку они смогли продержаться немногим более двух месяцев. Успеху правительства в значительной мере способствовал начавшийся экономический рост. Численность профсоюзов за 1920–1922 гг. снизилась с 8,5 млн. до 5,5 млн. человек, а лейбористской партии – с 4,4 млн. до 3,3 млн. членов.

На парламентских выборах в Великобритании в декабре 1923 г. консерваторы получили 258 мест, лейбористы – 191 и либералы – 159. Либералы и консерваторы никак не могли договориться по ключевому вопросу свободы торговли или протекционизма и сформировать коалиционное правительство, в итоге предоставив эту честь лейбористам. И в 1924 г. в Англии было создано первое в истории лейбористское правительство. Однако первое испытание властью, как отмечает Е. Язьков, оказалось для лейбористов непосильной ношей1030.

Практический опыт так же показал, что лейбористы не только не собирались сколько-либо значимо менять существующую систему, но и наоборот стремились вписаться в нее, заслужить ее признание. Черчилль, увидев лейбористов в «деле», переходил на саркастический тон: «Вы думаете, они социалисты? О нет, какие они социалисты, они просто буржуазные радикалы, которые хотят немного улучшить долю маленького человека и слегка подпилить когти капитализма. Но уничтожить капитализм? Нет! Нет! Если бы кто-нибудь это предложил сделать моим лейбористским друзьям, они просто умерли бы от страха»1031.

Принимая новый бюджет, лейбористы пошли против своих принципов, значительно уменьшив сумму налогов на акционерные компании. На осуществление же своего предвыборного обещания – установления дипломатических отношений с Советским Союзом, лейбористское правительство пошло только после того, как Лондонский совет тред-юнионов пригрозил правительству всеобщей забастовкой.

Лейбористское правительство не оправдало надежд левых. «Рабочие, – отмечал этот факт министр финансов Ф. Сноуден, – ждали от нашего правительства, что оно будет проводить мероприятия, которые мы считаем совершенно невозможными»1032. Рабочие ответили на это активизацией стачечной борьбы. Лидер лейбористов, премьер-министр Макдональд, среагировал жестко: выступая в марте 1924 г. в палате общин, он заявил, что правительство готово использовать для борьбы против забастовок закон о чрезвычайном положении.

Но лейбористское правительство теперь не устраивало не только рабочих, но и представителей крупного капитала. Ощущались все признаки наступления нового спада, Англия быстро теряла свои лидирующие позиции в международной торговле. По мнению Язькова, в этих условиях «лидеры лейбористов, оказавшиеся как бы «между двух огней», ждали только удобного момента, чтобы уйти в отставку. Непосредственным поводом для этого послужило «дело редактора коммунистической газеты «Workers Weekly» Д. Кэмпбелла», на основании которого консерваторы обвинили лейбористов в «потворстве преступной агитации»1033.

Окончательно лейбористов добило «письмо Коминтерна», которое спустя две недели после роспуска парламента, опубликовало британское Министерство иностранных. В этом письме, заявлял Черчилль, советские руководители «отдают письменный приказ о подготовке кровавого восстания, о начале гражданской войны…»1034.

«Манчестер Гардиан», проведя свое расследование 23 мая 1927 г., приходила к выводу, что «Письмо Коминтерна» (Зиновьева) было фальшивкой изготовленной одной из белогвардейских организаций в Берлине. Об этом же говорил наркоминдел Г. Чичерин1035. Сын Локкарта утверждал, что письмо было изготовлено по инициативе британского разведчика в России С. Рейли1036. В расследовании в 1968 г. проведенном газетой «Санди таймс», с привлечением члена Британской академии криминалистики Д. Конвея, автором фальшивки был признан Рейли1037.

Фальшивка сработала, и спустя 4 дня после публикации – 29.10.1924 на парламентских выборах консерваторы, наконец, получают уверенное большинство на выборах 415 мест против 151 места у лейбористов и 44 мест у либералов. В ноябре С. Болдуин формирует консервативное правительство с О. Чемберленом, в качестве министра иностранных дел, и с Черчиллем, в роли министра финансов. Одновременно Болдуин информирует Советское правительство, что не будет выполнять условия договоров заключенных лейбористским правительством.

А 28 апреля 1925 г. Черчилль внес на рассмотрение палаты общин свой первый бюджет. Он вошел в историю Англии и имел далеко идущие последствия. Бюджет восстанавливал довоенный золотой паритет фунта стерлингов, реальная стоимость которого почти на треть (с 4,86 до 3,25 долл. за фунт) упала за годы войны[50]. Реакцией Кейнса на восстановление золотого стандарта стала брошюра: «Экономические последствия политики господина Черчилля», в которой экономист вопрошал: «Почему Черчилль сделал такую глупую ошибку?»

Кейнс подсчитал, что данная реформа повлекла за собой повышение цен на мировых рынках на английские товары примерно на 12 %. И это при том, что «общее мировое положение, – и без того, отмечал Ллойд Джордж еще в 1923 г., – пагубно отозвалось на нашем вывозе и сделало безработицу неизбежным свойством английской биржи труда… Мы больше зависим от нашей заморской торговли, вывоза наших товаров…, чем какая бы то ни была страна в мире»1038. Для сохранения конкурентоспособности своих товаров, английские промышленники неизбежно будут вынуждены компенсировать рост цен снижением заработной платы рабочих.

В тоже время, восстановление золотого стандарта фунта, по довоенному курсу, укрепило его международный кредит, а финансовые круги Англии заработали на этой операции – «повторном налоге на бедных» только в 1925 г. почти 1 млрд. ф. ст. или ~ 4,8 млрд. долл.

Что касается прогноза Кейнса, то он сбылся в самом ближайшем будущем. Уже летом 1925 г. владельцы угольных копей, при поддержке правительства, объявили о повсеместном снижении заработной платы (от 15 до 50 % по разным районам) и одновременно категорически отвергли требование рабочих о введении общенационального минимума заработной платы1039. В ответ шахтеры, при поддержке Генерального

Правительство Болдуина было вынуждено отступить. Оно предоставило шахтовладельцам крупную субсидию, с тем, чтобы заработная плата горняков в течение девяти месяцев выплачивалась в прежних размерах. Одновременно правительство начало усиленную обработку общественного мнения: населению внушалось, что требования горняков противоречат национальным интересам страны, что в тот момент, когда Англия находится в тяжелом экономическом положении, все классы общества должны «идти на жертвы» ради «общего блага». Вся Англия была разбита на 10 округов, во главе каждого был поставлен гражданский комиссар, наделенный чрезвычайными полномочиями и имевший в своем распоряжении крупные полицейские силы. Формировались отряды добровольцев-штрейкбрехеров, были созданы пятимесячные запасы угля1040.

«Сколько бы крови и денег это ни стоило, – заявлял о целях этой подготовки один из крупнейших шахтовладельцев Англии Лондондерри, – мы добьемся полного разгрома профсоюзов»1041. Наступление началось с заявления Болдуина: «Все английские рабочие должны согласиться на снижение заработной платы, чтобы английские товары на мировых рынках стали более конкурентоспособными и чтобы положение английской промышленности улучшилось»1042.

В ответ, 1 мая лидер шахтеров А. Кук призвал: «Ни одного пенни от зарплаты, ни одной лишней минуты работы в день», – владельцы шахт приступили к увольнению миллиона шахтеров1043. 2 мая передовица консервативной «Daily Mail» под названием «За короля и страну» приравняла всеобщую забастовку к войне с враждебным государством и призвала всех уважающих закон англичан отразить нападение «красных мятежников»1044.

Первая в истории Англии всеобщая стачка началась 4 мая, в ней участвовало более 4 млн. рабочих. Руководители стачки категорически отрицали, что она преследует какие-либо революционные цели. «Мы не боремся против конституции, мы боремся за хлеб, – пояснял секретарь Федерации горняков Кук, – Мы не требуем невозможного, мы не гоняемся за химерами»1045. Консервативное правительство сразу арестовало 12 видных деятелей компартии на основании закона о «подстрекательстве к мятежу», принятого в 1797 г. Лейбористы и конгресс тред-юнионов поспешили откреститься бастовавших и, по сути, сорвали всеобщую стачку. Горняки продолжали борьбу одни.

«Хотя этот конфликт не имел прямого отношения к министерству финансов, Черчилль принял в нем самое активное участие. Он, по словам Тэйлора, «возглавлял тех, кто хотел драки». В ходе контактов между правительством и представителями рабочих Черчилль старался сорвать переговоры и вел дело к тому, чтобы вынудить рабочих пойти на всеобщую забастовку и затем разгромить их. Э. Бовин, один из руководителей всеобщей забастовки, впоследствии неоднократно публично обвинял Черчилля в том, что его вмешательство сорвало намечавшуюся между правительством и руководителями профсоюзов договоренность и сделало всеобщую стачку неизбежной1046.

Подтверждение этим обвинениям, давал сам Черчилль, который с подачи Болдуина, начал публикацию откровенно провокационной правительственной «Британской газеты»1047. Читая его статьи, лорд Бивербрук заметил, что «Черчилль сделан из того теста, из которого лепят тиранов»1048. Путем различных провокаций забастовка была подавлена. Консерваторы праздновали победу: «разгром революционной всеобщей стачки в 1926 г. расчистил политическую атмосферу. В области внутренней политики, – пояснял английский историк Ф. Хэрншоу, – разгром всеобщей стачки имел столь же важные последствия, какие за восемь лет до этого произвел разгром Германии в области международных отношений»1049.

Правительство Болдуина спешно закрепило победу, проведя в феврале 1927 г. «закон о промышленных конфликтах и тред-юнионах», по которому участие во всеобщей забастовке приравнивалось к уголовному преступлению, закон поощрял штрейкбрехерство, и устанавливалось право рабочих требовать от своего профсоюза возмещения потерь, которые они понесли во время забастовки. Это окончательно подорвало забастовочное движение в Англии.

Предвидя новые схватки, Черчилль искал свежие идеи. За ними в январе 1927 г. он отправился в Рим, где на пресс конференции заявил: «я был бы всем сердцем с вами от начала до конца в вашей триумфальной борьбе против… ленинизма… В международном плане ваше движение (фашистов) оказало услугу всему миру… Италия показала, как надо бороться против подрывных сил… Тем самым она выработала необходимое противоядие против русского яда. После этого ни одна великая держава уже не окажется без необходимых средств защиты против разрушающей болезни…». Черчилль выдвинул идею, чтобы «Англия, Франция, Италия и Германия работали совместно над возрождением Европы»1050. Идея возродится по инициативе Муссолини, после прихода Гитлера к власти, в виде Римского пакта четырех Англии, Франции, Германии и Италии, заключенного летом 1933 г.

А пока «Таймс» сообщала, что пресс-конференция Черчилля вызвала «восторженные комментарии в фашистских газетах, которые говорят о его заявлении, как о самом важном суждении, когда-либо высказанном о фашизме иностранным государственным деятелем. Они выражают уверенность, что это заявление будет иметь в высшей степени благоприятное для фашизма влияние на мировое общественное мнение. Черчилля особенно поздравляют по поводу того, что он понял настоящий дух фашистского движения»1051.

Опыт Италии скоро мог оказаться весьма полезным. Мировой экономический кризис, начавшийся в 1929 г. вдвое увеличил количество безработных, что вновь привело к росту напряжения в стране. Черчилль сразу потребовал «национальной концентрации» и «ужесточения экономической политики»1052. Удар Великой Депрессии пришелся на лейбористское правительство под руководством Макдональда, сформированное по итогам очередных парламентских выборов в мае 1929 г., где лейбористы получили 287 мест[51]. Новое правительство, по словам Черчилля, движимое «сильным патриотическим порывом» ответило на вызов в духе предлагаемых им мер1053.

В 1930 г. были введены законы о проверке нуждаемости и о «неправильностях в выдаче страховых сумм», повлекшие за собой сокращение пособий по безработице1054. Были снижены жалованья государственным служащим и военным. В ответ в сентябре 1931 г. произошло восстание военных моряков в Инвергордоне. Рабочие и безработные во главе с коммунистами проводили «голодные походы» и массовые демонстрации, зачастую заканчивавшиеся рукопашными схватками с полицией.

Однако, несмотря на принимаемые меры, за время нахождения у власти правительства лейбористов, безработица выросла почти в 2 раза. Неслучайно на парламентских выборах в октябре 1931 г. победила коалиция консерваторов (473 места) и либералов (68 мест). Лейбористы оказались в парламентской оппозиции всего с 52 местами, поддержанные 4-мя либералами партии Ллойд-Джорджа.

Гр. 23. Уровень безработицы в Великобритании, в %1055

В период пика безработицы в 1932 г. был создан британский союз фашистов во главе с Мосли. В 1933 г. Черчилль отмечал «заметный упадок воли к жизни и еще более воли повелевать», он призывал: «Ничто не спасет Англию, если этого не сделает она сама. Если мы потеряем веру в себя, в нашу способность направлять и править, если мы потеряем волю к жизни, тогда, действительно, наша песня спета»1056.

В январе 1934 г., по окончании национального «голодного похода», в Лондоне состоялся конгресс «Единства и Действия», который призвал рабочих к борьбе за защиту жизненного уровня. Правительству пришлось отказаться от нового

Говоря об особенностях своей страны, Дж. Оруэлл отмечал, что в «Англии более, пожалуй, чем в других странах, сохранилась готовность считать классовые различия постоянным явлением… Очевидные классовые различия, сохраняющиеся в Англии, ошеломляют иностранцев…»1058. Иностранные наблюдатели в 1930-е годы отмечали, что в Лондоне «среди аристократии теперь, очевидно, много фашистов и нацистов»1059. В 1935 г. Черчилль говорил о Муссолини, как о «великом человеке и мудром правителе», а Гитлера относил к великим фигурам, «деятельность которых обогатила историю человечества»1060.

Какая же «тайная сила» удержала Англию на краю пропасти?

Во-первых,относительно низкий уровень военных и послевоенных потерь. Экономическая мобилизационная нагрузка Англии во время Первой мировой войны была в 2 раза ниже, чем для Германии или России[52]. «Война разорила нас, но не очень серьезно…, – подтверждал этот факт Кейнс, – реальное богатство страны в 1919 г. по крайней мере, равно тому, что было в 1900. Наш торговый баланс неблагоприятный, но не настолько, чтобы исправление его расстроило нашу экономическую жизнь. Дефицит бюджета велик, но не превосходит того, что твердое и благоразумное управление государством может преодолеть»1061.

При этом, Англия практически не имела разорительных послевоенных потерь, связанных в Германии с выплатой репараций, а в России – с интервенцией. «В Европе, – отмечал этот факт Дж. Оруэлл, – за последние десять с лишним лет средним классам довелось пережить многое такое, чего в Англии не испытал даже пролетариат»1062.

Во-вторых,Великая Депрессия нанесла значительно меньший урон экономике Англии, по сравнению с Германией. Например, наибольший спад промышленного производства составил в Великобритании всего 15 %, от уровня 1927–1929 гг., в то время как в Германии – 40 %1063. Что же смягчило удар Великой Депрессии для Англии?

Ответ на этот вопрос указывали компенсации, к которым она стремилась в Версале – колониальное наследство Германии и Турции. Именно рынок и доход от громадной колониальной империи, величайшей, за всю историю человечества определял социальную ситуацию, форму власти и само существование Великобритании.

«В силу существующего экономического положения благоденствие Британии отчасти зависит от империи, – указывал на этот факт Дж. Оруэлл, – в то время как все левые партии выступают с антиимпериалистических позиций. Поэтому левые политики понимают или начинают понимать, – что придя к власти, будут вынуждены либо отказаться от своих принципов, либо снизить жизненный уровень в стране… Ни при каких условиях пролетариат… не восстанет, для того что бы вырезать буржуазию… для этого они недостаточно отличаются друг от друга»1064.

Представление о размерах «помощи» колоний – метрополии, передает график торгового баланса (Гр. 24), который для Англии демонстрирует устойчивое превышение, в 1,5–2 раза, импорта над экспортом, что говорит о наличии у нее значительных зарубежных/валютных финансовых активов.

Гр. 24. Торговый баланс, в разах1065

«На нашем острове живет 45 миллионов человек, значительная часть которых существует благодаря нашей позиции в мире – экономической, политической, имперской, – пояснял Черчилль, – Если, руководимые сумасшедшими и трусливыми советами, прикрытые мнимой благожелательностью, вы уведете войска из Индии, вы оставите за собой то, что Джон Морли назвал «кровавым хаосом»; а по возвращении домой вы увидите на горизонте приветствующий вас голод». В случае введения в Индии самоуправления, в Англии на улицы выйдут два миллиона голодных, треть населения Англии разорится, «мы перестанем быть великой империей»1066. Настал бы конец и британской демократии, что ж заявлял Черчилль, «высокие идеалы нужно защищать всякими способами, и какою бы то ни было ценой»1067.

Говоря об этой цене в межвоенный период, индийский экономист Г. Балачандра отмечал, что «Лондон в то время все больше полагался на свободный приток капитала из империи»1068. В Индии «британский насос» начал работать уже в 1920 г.1069 С началом Великой депрессии «как в 1920-е, так и в 1930-е годы индийские домохозяйства ликвидировали свои сбережения, чтобы финансировать потребление и погашать долги. Поступая таким образом, они в очередной раз профинансировал передачу ликвидных ресурсов в Великобританию»1070.

«Удивительная золотая жила, которую мы обнаружили в Индии, – восклицал канцлер британского казначейства Н. Чемберлен, – привела нас в восторг. Французы могут забрать свои средства и мы не дрогнем. Мы можем накапливать кредиты для погашения нашего займа в размере 80 млн. ф. ст. и безопасно снижать банковскую ставку. Поэтому в Сити царит великая радость»1071. Вице-король Индии Ф. Уиллингдон восторженно сообщал из Раджа: «Индийцы просто извергают золото…»1072. «В целом, – по словам Г. Балачандра, – экспорт индийского золота в течение 1931–38 годов превысил 250 млн. ф. ст., или около трети экспорта Южной Африки за тот же период»1073. В Индии эти выплаты получили название платежей «несчастья и горя»1074.

Лидер движения борьбы за независимость Индии М. Ганди, имея в виду, прежде всего Англию, в этой связи отмечал: «Западная демократия в том виде, в каком она функционирует сегодня, – это разбавленный нацизм или фашизм. В лучшем случае она просто плащ, прикрывающий нацистские и фашистские тенденции империализма»1075. «Фашистская оккупация заставила европейские народы убедиться в том, что давно было известно из собственного опыта народам колоний, – подтверждал Дж. Оруэлл, – классовые антагонизмы не так уж сверхважны, и существуют такое понятие, как интересы всей нации»1076. Впрочем, замечал борец против тоталитаризма: «Насколько мы можем понять, и ужас и боль необходимы для продолжения жизни на этой планете…»1077. Если конечно страдают другие…

Третьимфактором, предупредившим сползание Англии к фашизму, стало начало в ней Реформации капитализма. Ее признаки наглядно проявлялись даже в двойственности политических взглядов Черчилля: «Система свободной торговли и дешевого продовольствия дала возможность английскому народу из глубины нищеты и страданий подняться на первое место среди народов мира… Политика консервативной партии, должна быть политикой империализма. Но не одностороннего империализма…, Лорд Биконсфильд (Дизраэли)… не пренебрегал великими вопросами социальных реформ. В его уме первое и главное место занимала судьба и процветание английского народа…»1078.

Именно социальные реформы Ллойд Джорджа, по мнению американского историка В. Лейхтенбурга, спасли Великобританию1079. И именно пример британской Реформации капитализма 1920-х гг. будет приводить в качестве образца для подражания в 1934 г. Ф. Рузвельт: «Эти люди (критики) ставят нам в пример Англию. Они хотят, что бы мы поверили, будто Англия добилась успехов в борьбе с депрессией, не прилагая ни каких усилий, просто положившись на естественный ход вещей. У Англии есть свои особенности, как и у нас свои, но я сомневаюсь, чтобы хоть один осведомленный наблюдатель

Франция

Мы не имеем ничего подобного богатым равнинам, оплодотворяющему теплу и свету Франции, питающим 60 % ее населения…

Д. Ллойд Джордж1081

Отличительной особенностью Франции являлись ее наиболее благоприятные в Европе климатические и географические условия. Именно они и определяли те особенности французов, характеризуя которые, немецкий философ В. Шубарт отмечал, что это народ «мещан-буржуа, к которым относится также и большинство рабочих… «Любите землю!» – вот императив этой нации. Она ищет земного блага, хорошей жизни… Первое место здесь занимает право на жизнь, а не на труд, как в Германии»1082.

Хорошая жизнь требует денег, поэтому, как подчеркивал Шубарт, «за милые сердцу идеи француз отдаст жизнь, но не сбережения. Он стремится к неподкупной искренности в науке, но сделать честную декларацию доходов… это свыше его сил. Из предусмотрительности он ограничивает и число своих детей…»1083. «Франция, – подтверждал Черчилль, – всегда была щедра на кровь своих сыновей, но она терпеть не может платить налоги»1084.

«У француза несравненно больше времени и больше досуга, нежели у немца или англосакса. Если вы увидите в Париже загнанных людей, знайте: это проезжие немцы…»1085. Действительно, подтверждал Кейнс, с момента объединения Германии, благодаря упорному труду она стремительно взлетела на вершину мирового могущества. Франция же в этот период наслаждалась жизнью и даже сокращала свое население, все больше отставая в промышленном и экономическом развитии от своего соседа1086.

Почти 60 % французских предприятий относилось к числу мелких с числом рабочих не более 10. Крупных предприятий с количеством рабочих более 500 человек было немного, среди которых выделялись только огромные металлургические и оружейные заводы де Ванделей и Шнейдеров, химический концерн Сен-Гобен, автомобильные заводы Рено. При этом положение французских рабочих мало чем отличалось от английских или немецких: «они, – по словам А. Франса, – переживали глубокий физический и моральный упадок; они воплощали в себе тип бедняка, установленный антропологией… Не только низкий рост, маленькая голова, узкая грудь, но еще и множество других физических аномалий…, отличали их от представителей обеспеченных классов. И они были обречены на постепенное непрерывное вырождение…»1087.

Но основную часть населения Франции, как отмечал Ф. Уильямс, представляла аморфная масса крестьян и мелких предпринимателей, которые «были консерваторами в социальном и экономическом плане, но при этом ярыми республиканцами… Будучи обязаны своим положением Революции, они были полны решимости сохранить революционное наследие. Это и было главной причиной любопытного противоречия между их словами и поступками: революционная лексика в политической сфере, консервативный характер в общественной деятельности»1088.

Особенности Франции предопределили и особенности финансирования ею Первой мировой: расходы на войну она покрывала не столько за счет повышения налогов, сколько за счет государственных займов. Этим во многом объяснялась столь жесткая позиция Франции в вопросе о взыскании репараций с Германии – за спиной французского правительства стояла армия собственных кредиторов, игнорировать требования которых оно не могло ни при каких условиях. Требованием возврата кредитов, объяснялась и столь непримиримая позиция Франции в отношении интервенции и блокады России, которую она была готова, в полном смысле этого слова, уморить голодом, лишь бы французские кредиторы, для которых мировая война была лишь выгодным бизнесом, с процентами вернули свои вложения[53].

Всего в Первой мировой войне, из 40 млрд франков своих зарубежных капиталовложений, Франция потеряла 25 млрд, в том числе 18,3 млрд – в Советской России1089. Военные разрушения, материальный ущерб и сокращение золотого запаса в сумме составили 55 млрд франков; кроме того, война отяготила Францию 35 млрд своим союзникам, в первую очередь Англии и США. Правда, государства Европы должны были Франции 17 млрд, но рассчитывать на их погашение в ближайшем будущем французам не приходилось1090.

В выигрыше от войны, по данным оппозиции, оказался только крупный капитал: монополии обогатились за время Первой мировой на 40 млрд фр., по другим данным их доходы только за 1918 г. составили почти 100 млрд1091. С окончанием войны крупный капитал развернул борьбу за демобилизацию экономики и промышленности, за дерегулирование, за снятие ограничений на экспорт капитала, за возвращение к свободе торговли и обширному импорту. Правительство с трудом шло на уступки, поскольку эти меры вели к разорению мелких предпринимателей.

Дефицит бюджета покрывался косвенными налогами и налогами на сделки, наносящими удар, прежде всего, по трудящимся и мелкой буржуазии. Раскол между крупной и мелкой буржуазией, правыми и умеренными политическими партиями постепенно углублялся. Для покрытия растущего дефицита, французское правительство обратилось к банку Моргана «всегда готовому прийти на помощь ради стабилизации». Однако, когда в 1919 г. настал срок возврата кредита, оказалось, что печатный станок, пущенный для покрытия дефицита, съел почти ¾ стоимости франка. В течение последующих лет франк продолжал прыгать вверх-вниз. Был момент, когда стоимость франка падала до 1/10 первоначальной стоимости1092.

В марте 1924 г. – когда приближалось время погашения значительной части госдолга, резко вырос дефицит бюджета и рынки отказались от сотрудничества с французским Минфином. Началась паника, и французы, кинулись менять франки на доллары и фунты. В отчаянии правительство снова обратилось к Моргану с просьбой о займе в 50 млн. долларов. Эксперты Моргана решили, что этого мало, и предложили удвоенную сумму, но на жестких условиях: золотое обеспечение кредита, повышение налогов, сокращение расходов на реконструкцию и отказ от принятия новых расходных программ. Кредит способствовал стабилизации ситуации, однако его условия настолько возмутили население Франции, что на майских выборах правительство пало1093.

Усиление франка, и последующее введение золотого стандарта, остановило рост французского экспорта, который до этого, благодаря постоянному обесцениванию франка и устранение германского конкурента, стремительно рос: к 1924 г. по сравнению с 1913 г., объем промышленного экспорта увеличился почти в 2 раза. Рост экспорта стимулировал рост промышленного производства (Гр. 25).

Гр. 25. Промышленное производство и пром. экспорт, в % к 1913 г., торговый баланс (в %), золотой стандарт (в % от номинала) Франции1094

Существенный вклад в обеспечение этого роста внесли германские репарации, которые позволили Франции провести реконструкцию тяжелой промышленности, а так же промышленный потенциал высокоиндустриальных районов Эльзаса и Лотарингии,

Отличие Франции от других великих держав заключалось в значительно меньшей емкости внутреннего рынка, что было связано с чрезвычайно высоким удельным весом мелкособственнических слоев. Французское сельское хозяйство, со времен Великой революции, давшей крестьянам землю, в виду малоземельности оставалось полунатуральным, низкотоварным. Аналогичная ситуация складывалась и в городах, где преобладало в основном мелкое промышленное производство, особенно в таких специфических для Франции отраслях легкой промышленности, как производство модного платья, предметов роскоши и т. д. Отставание в промышленном производстве Франция компенсировала своей активностью в банковском деле, что придавало французскому корпоративному капиталу ростовщический характер. Так, в 1929 г. доход от промышленности составил 10,5 млрд фр., а от ценных бумаг – 28,3 млрд1095.

При этом французские капиталы охотнее вкладывались не в отечественную промышленность, а за рубеж. Малейший намек на кризис немедленно вызывал бегство капиталов1096. Наглядным примером тому был период 1924–1926 гг. Правительство Франции ничего не могло с этим поделать (тогда за 22 месяца сменилось 10 министров финансов)1097.

Ситуация резко ухудшилась в 1926 г., когда Франция была вынуждена подписать соглашение о выплате военных долгов США. До этого выплата долга Францией союзникам не рассматривалась всерьез. Ее считали не более чем моральным обязательством: «Франция…, – отмечал в то время Ллойд Джордж, – вообще не имеет намерений платить своих долгов»1098. Действительно, в бюджете 1925 г. расходы на выплату военного долга не были запланированы1099. Подписание соглашения о выплате долгов привело в том же году к падению кабинета Э. Эррио. В июле 1926 г. франк стоил 1/5 доллара по отношению к 1918 г., в то время как оптовые цены ежемесячно росли почти на 15 %. Французы вновь спешно выводили капиталы за границу.

В этот момент к власти пришло твердое правоцентристское правительство Р. Пуанкаре. Его политика сводилась к возврату крупных капиталов бежавших за рубеж, путем стабилизации франка, за счет его девальвации. Последняя была проведена таким образом, что в результате, по подсчетам журнала The Economist, франк оказался недооценен ~ на 25 %1100. Одновременно Пуанкаре внезапно снизил налоги с богатых и поднял пошлины на потребительские товары массового спроса. Реакция рынка была поразительной:

Капитал хлынул обратно во Францию. Французский банк принялся в большом количестве печатать франки. Иностранные резервы банка невероятно разбухли. Всего за четыре месяца франк набрал свой вес, после чего остановился и с незначительными колебаниями оставался незыблемым в течение последующих 10 лет. Франция вернулась к золотому стандарту на основе курса Франка, установившегося de facto. В 1926–1929 гг. Франция, имела бездефицитный бюджет, стабильную валюту и … отрицательный торговый баланс1101.

Структура экономики Франции предопределила форму кризиса, в которой она оказалась в результате Великой Депрессии. Во-первых, представители верхушки финансового капитала и миллионы держателей ценных бумаг, в том числе обширный слой рантье, препятствовали обесценению валюты. Во Франции и в годы кризиса сохранялся золотой стандарт тогда, как от него отказались Англия и Соединенные Штаты. Высокий курс национальной валюты способствовал обвалу французского экспорта. Во-вторых, меньшая емкость внутреннего рынка приводила к очень медленному рассасыванию товарных запасов. В-третьих, строгий таможенный протекционизм и последующая девальвация франка повлекли за собой резкий рост цен на внутреннем рынке, дополнительно снизив его товарную емкость1102.

В результате, после обрушения в первые годы Депрессии, промышленное производство во Франции так и не смогло восстановиться вплоть до Второй мировой. Однако, относительно других стран, глубина кризиса во Франции не достигла даже уровня Англии, как следствие уровень безработицы и обнищания низов в ней был значительно ниже.

Какие же силы удержали Францию наплаву?

Во-первых,германские репарации, превышавшие выплаты Франции по ее военным долгам, позволившие французам возродить свою экономику после войны. В августе 1926 г. генеральный агент по репарациям П. Гилберт заключил с французским президентом Р. Пуанкаре сделку, по которой в первые три года выплаты, военного долга Франции Америке, вычитались из более крупных германских репараций Франции1103. В свою очередь американские кредиты Германии, по плану Даурса, обеспечили последней возможность выплаты этих репараций Франции.

Во-вторых,отошедшие к Франции промышленные мощности Эльзаса и Лотарингии, в которых находились «лучшие месторождения и лучшие сталелитейные предприятия германских концернов…, которые стоили сотни миллионов марок», «Комитет де форж» развил на основе этих приобретений новую мощную французскую стальную промышленность»1104. Это позволило Франции занять лидирующие позиции в европейском «Континентальном стальном картеле», регулировавшем производство и экспорт почти всей европейской стальной продукции.

В-третьих,свой вклад сделала и французская колониальная империя, которая номинально являлась второй в мире после британской, но по факту – первой, поскольку в Британскую империю были включены самостоятельные доминионы, типа Австралии, Канады, и т. д.1105 Индокитай и треть Африки говорили на французском языке.

В-четвертых,в отличие от Англии, Франция установила «золотой стандарт» не на довоенном уровне, завышавшем стоимость ослабленной войной национальной валюты, а на текущем, что сделало франк более привлекательным, по сравнению с фунтом.

В итоге, Франция всего за 5 лет почти удвоила свой золотой запас. В 1930–1935 гг. Франция владела 20 % мировых запасов золота, что было сопоставимо с золотыми резервами центральных банков всей остальной Европы вместе взятых1106. Значительные золотые резервы смягчили удар Великой Депрессии.

* * *

Реакция Франции на мировой кризис была во многом обусловлена и характером ее политической власти, которая отличалась от других стран. Это отличие наглядно отражала невероятная частота смены правительств: с 1918 по 1940 гг. их побывало у власти 42, что давало почву для шуток наподобие: «американские туристы едут в Лондон посмотреть на смену караула и в Париж – на смену правительства»1107. Частота смены правительств определялась множеством мелких партий во французской политической системе: «чтобы внести ясность, – заявляли по этому поводу острословы, – политическим партиям следует давать не наименования, а номера, как футболистам на поле»1108.

Как следствие ни одна партия не могла сформировать устойчивого большинства в парламенте, структура любого кабинета министров была результатом торгов. Из-за взаимной демагогии коалиционное правительство было бессильно провести любые реформы, да и просто не могло долго удержаться у власти. Частую смену правительств, французский посол в Москве Ш. Альфан в 1933 г. объяснял, тем, что парламент представляет собой ««сборище грязных дельцов», а пресса принадлежит тому, «кто больше заплатит»1109.

Не меньшей проблемой, по словам французского политолога Р. Арона, являлась и повсеместная экономическая неграмотность французских политиков. Политик, как правило, был юристом, чье понятие об экономике основывалось

И наконец, конституционная практика французского государства почти полностью оставляла правительство во власти парламента. Негативный политический опыт страны во второй половине XIX в. сформировал у населения и политиков глубоко укоренившийся страх перед диктатурой или, в более широком смысле, устойчивое недоверие по отношению к «сильному правительству» любого типа. Именно поэтому «Любые попытки в конституционном плане усилить позиции исполнительной власти наталкивались на решительный отпор парламентариев…, порождая апатию, инертность министерских кабинетов»1112. По сути, на протяжении всего межвоенного периода Франция оставалась без внятной политической власти. Кто же в этом случае управлял страной?

«Решение всех вопросов, от бюджета мелкой деревушки в Пиренеях… до управления огромной империей…, – отвечал на этот вопрос швейцарский журналист Люти, – сосредоточено в руках административной иерархии, которая практически неуязвима для политических колебаний, и хотя порой вынуждена идти на компромисс с министром, навязанным ей парламентом, всегда способна терпеливо ждать ухода министра с его идеями… Франция не управляется, а контролируется, и именно ее очевидная политическая нестабильность является гарантией стабильности и постоянства бюрократии. Из-за разделения труда, политика остается, без ущерба для себя, площадкой для идеологии, отвлеченных суждений, экстремизма, шумихи и обычной демагогии, ибо все эти вещи едва ли всерьез затрагивают жизнь французского государства…»1113.

«Франция – счастливая страна, – подтверждал журналист Р. де Жувенель, – где почва обильна, пахарь усерден, изобилием пользуется большинство. Политикой можно заниматься или нет, в зависимости от личных вкусов; это не решающий фактор жизни французов»1114. Политическая практика доведена французами до предельной изощренности, – подтверждал писатель и дипломат П. Моран, – она превращена ими в специфический, присущий только им вид изобразительного искусства1115.

Однако Великая Депрессия потрясла основы даже благополучной Франции. Рост безработицы и сокращение заработной платы, массовые разорения мелких собственников привели в начале 30-х гг. к резкому обострению классовых противоречий. Правительства стали меняться со все ускоряющейся быстротой. Если до кризиса смена происходила в среднем раз в полгода, то с октября 1929 г. до февраля 1934 г., средняя продолжительность существования каждого кабинета не достигала 4-х месяцев. Каждое из последних пяти правительств не смогло продержаться у власти и 3-х месяцев.

Крупный капитал требовал стабильности, пересмотра французской конституции, ограничения прерогатив парламента и наделения президента республики чрезвычайными полномочиями, с целью создания в стране сильной власти. Эта программа была изложена в книге премьер-министра А. Тардье «Час решения», опубликованной в 1932 г., которой он утверждал: «либо реформа, либо революция»1116.

Углубление кризиса привело к активизации и многочисленных группировок реакционно-экстремистского характера, приступивших к формированию своих вооруженных отрядов из молодежи и ветеранов войны. Среди них «Action Francaise», созданная еще в конце XIX в., как монархическая, националистическая и клерикальная организация; «Лига патриотической молодежи», созданная в 1924 г. П. Теттенже, членом парламента, крупным промышленником, владельцем ряда парижских универмагов и фирм шампанских вин. Идеалом Теттенже была империя Наполеона III; «Боевые кресты», возникли в 1928 г., как объединение бывших фронтовиков. Целью «Боевых крестов» было вернуть Франции ее былое величие1117. В начале 30-х гг. стали появляться и чисто фашистские организации: в 1933 г. «Французская солидарность» и Лига франсистов.

В ответ в 1932 г. по инициативе А. Барбюса и Р. Роллана был созван антифашистский, антивоенный конгресс. «Задача конгресса, – указывал Барбюс, – разъяснить сущность текущего момента и поставить массы перед лицом угрожающей им опасности, а также объединить трудящихся вокруг их социалистического отечества, находящегося в опасности»1118. Призыв носил явный просоветский характер и был направлен на консолидацию всех левых сил. Но прежде всего, он был направлен против фашизма и войны уже замаячившей на горизонте: «Мы созываем все партии… всех людей…, – призывал Роллан, – кто твердо решил всеми средствами воспрепятствовать войне»1119. Конгресс открылся в Амстердаме 27 августа 1932 г. Делегаты прибыли не только из Франции, но со всей Европы, США, Китая и Индии. Роллан провозгласил лозунг «Над партиями! Единый фронт». В итоге в июне 1933 г. был создан единый Всемирный комитет борьбы против войны и фашизма «Амстердам-Плейель»1120.

6 февраля 1934 г. в Париже была предпринята попытка реакционного путча в которой приняло участие 40 тыс. человек. На пути фашистов встали обе рабочие партии: СФИО1121 и французская коммунистическая партия (ФКП), которые участвовали в схватках с мятежниками. Под руководством ФКП были проведены массовые антифашистские демонстрации. На улицы Парижа, не считаясь с объявленным правительством запретом, вышло свыше 150 тыс. человек, среди которых были не только коммунисты, но также социалисты и члены руководимой ими Всеобщей конфедерации труда. Произошли серьезные столкновения с полицией, которая стреляла в демонстрантов. Были убитые и раненые. В массовых антифашистских забастовках и демонстрациях, по всей стране приняло участие около 4,5 млн. человек1122.

Кризис привел к отставке правительства Даладье и приходу к власти праворадикальных партий, во главе с лидерами правого путча – хорошо известными всей Франции: Ф. Петеном, А. Тардье, П. Лавалем, Г. Думбергом. В начале апреля новое правительство приняло первые 14 антикризисных декретов-законов. Повышались ставки подоходного налога, в том числе и на самые низкодоходные группы населения. Одновременно, в целях сокращения государственных расходов, на 10 % сокращалось количество госслужащих и уменьшалось жалованье остальным, сокращались субсидий на цели социального страхования, снижались пенсий ветеранам войны и заработная плата железнодорожникам. Приход правого правительства стимулировал быстрый рост численности «Боевых крестов», в которых, к концу 1934 г., состояло несколько сот тысяч членов1123.

Объединение правых сил привело к консолидации левых – 10 октября лидер коммунистической партии М. Торез выдвинул лозунг Народного фронта, в который вошли СФИО, ФКП и леворадикальная Лига прав человека. Уже первые совместные действия на выборах, в местные органы власти 1934–1935 гг., оказались успешными. Их поддержали массовые демонстрации 14 июля 1935 г., в день национального праздника Франции. В них участвовало свыше 2 млн. человек.

Как ни странно коммунисты в данном случае оказались менее радикально и более прагматично настроены, чем социалисты. ФКП предлагала включить в программу Народного фронта лишь непосредственные демократические требования, вокруг которых можно было объединить самые широкие слои народа: отмену чрезвычайных декретов, роспуск фашистских мятежных лиг, сохранение и расширение демократических свобод. Однако руководство СФИО заявило, что такая программа недостаточна, в ней нет ни единой «реформы социалистического характера» и выдвинула свою программу «структурных реформ», социализации (национализации) крупных предприятий, банков, страховых компаний и т. д.1124

Очередные выборы 1936 г. закончились победой Народного фронта, за его кандидатов было отдано – 57 % голосов.

«Официальные коммунисты, московского образца, сталинской закваски, проявляют себя как активные, компетентные сторонники усиления Франции, – отмечал Черчилль, – Они являются признанными сторонниками мсье Блюма, и они делают все возможное для того, чтобы как можно больше облегчить его задачу. Они не только голосуют за все военные кредиты, но и настаивают на предприятии еще более активных усилий. Они ничем не препятствуют подготовке французской армии, а завтра, если понадобится, поддержат и облегчат ее мобилизацию перед лицом нацистской угрозы. Рекруты-коммунисты с предельной пунктуальностью прибывают на пункты сбора и во многих случаях оказываются образцовыми солдатами. Коммунистические агитаторы используют свое влияние для предотвращения серьезных сбоев в производстве всевозможного вооружения на заводах… Извращенный разум этих сектантов заставляет их, хотя они и французы, сражаться не за Францию, а за Россию, или же сражаться за Францию только лишь в том случае, если Франция будет сражаться за Россию»1126.

Сразу после победы «Народного фронта» развернулось массовое движение рабочих за осуществление его программы. В поднявшейся волне забастовок участвовало не менее 2 млн. человек. Рабочим сочувствовали мелкие торговцы, которые в кредит отпускали им продовольствие. В цехах организовывались бесплатные концерты артистов. Часто над бастующими фабриками развевались красные флаги. Все это оказывало сильнейшее психологическое влияние на хозяев предприятий. Один из современников отмечал: «Руководителям предприятий… казалось, что они живут в нереальном мире, в кошмаре».

Парламент тем временем принял ряд социальных законов, вводивших: оплачиваемый ежегодный отпуск; право на заключение коллективных договоров; 40-часовую рабочую неделю; ассигнования на общественные работы для безработных; повышены жалованье госслужащих и пенсии. Кроме этого в пользу крестьян было создано Национальное зерновое управление и введены твердые цены на сельхозпродукцию, установлены пособия для сельских жителей; введены льготные кредиты для мелких торговцев и ремесленников и запрещена распродажа за долги их имущества, и т. д.

В последующие месяцы была проведена налоговая реформа, которая вводила повышенное налоговое обложение крупных доходов и наследств, превышавших 75 тыс. франков, а также частичная национализация предприятий военной промышленности. Была осуществлена реформа Французского банка, который был поставлен под государственный контроль; создана Национальная служба железных дорог. Наконец, был принят закон о запрещении и роспуске военизированных мятежных лиг1127. Последние правда быстро преобразовались и продолжили свою деятельность. Так, «Боевые кресты» стали Французской социальной партией, официально отмежевались от фашизма и заявили о поддержке идеалов республики1128.

Против инициатив Народного фронта выступил крупный капитал, организовав саботаж принятых законов. Предприниматели дезорганизовывали производство, отказывались от заключения коллективных договоров, увольняли профсоюзных активистов. В 1936 г. возникла чисто фашистская организация – Французская народная партия – Дорио. В следующем году было создано реакционно-экстремистское «Социальное движение революционного действия» Делонкля, – «кагуляров», под покровительством представителей высшего военного командования Франции – маршалов Ф. Петена и Ф. д'Эспере.

Но наиболее эффективным средством борьбы с Народным фронтом стало «бегство капиталов» за рубеж. По данным министра финансов В. Ориоля, за короткий срок из французской финансовой системы было изъято около 60 млрд франков, из них переведено за границу 26 млрд. Всего же за 1936–1937 гг. за границу было переведено не менее 100 млрд франков. Уже летом 1936 г. резко сократился золотой запас Французского банка (за 1934–1936 гг. с 82 до 55 млрд. франков). Все это привело к быстрому сокращению ресурсов казначейства: в июне 1936 г. они упали до 10 млрд франков. И в то же время принятие обширной социальной программы, напротив, настойчиво требовало значительного увеличения государственных расходов. В первые же дни деятельности правительства Народного фронта его ежедневные расходы составляли не менее 200 млн. франков, а в последующем возросли еще более. Возник и все более возрастал дефицит бюджета1129.

Правительство Народного фронта, по сути становилось жертвой собственной политики, свойственной впрочем всем европейским социал-демократам того времени. Осуществляя левую мобилизационную политику, оно при этом стремилось сохранить прежнюю политэкономическую систему: правительство отвергло предложения ФКП о высокопрогрессивном налогообложении крупных состояний и доходов, и о судебной ответственности за «бегство капиталов», как меры покушавшиеся на право частной собственности. Правительство Блюма шло традиционным путем, сохранив «справедливую налоговую систему», повысив учетную ставку с 3 до 5 % и введя льготные условия государственных внутренних займов. Председатель финансовой комиссии сената Ж. Кайо назвал эту политику Блюма «лилипутским рузвельтизмом»1130.

Государственный долг за год вырос на 16 млрд франков, в поиске денег правительство было вынуждено пойти на девальвацию франка, сократив его золотое содержание на 30 %. Последовавший рост инфляции фактически свел на нет проведенное летом повышение заработной платы. А для осуществления самых необходимых социально-экономических программ до конца 1937 г. необходимо было изыскать, по меньшей мере, 30 млрд франков1131.

В середине февраля Блюм объявил о «приостановке» программы Front Populaire, для того чтобы снизить растущие общественно-государственные расходы, а правительство взяло в Англии заем на сумму 40 млн. фунтов. Но этого было недостаточно и в июне 1937 г. Блюм потребовал предоставления правительству чрезвычайных полномочий. Предполагалось ввести строгий контроль за переводом капиталов за границу и потребовать от владельцев промышленных предприятий обязательно вкладывать часть своих прибылей в развитие производства. Сенат отверг этот план, это привело к отставке кабинета Блюма 21 июня1132.

Новое правительство Народного Фронта – К. Шотана предусматривало увеличение налогов, причем около двух третей этой суммы шло за счет ряда косвенных налогов. Кроме того, было объявлено о повышении железнодорожных тарифов и о проведении второй девальвации франка. Какого-либо ограничения «бегства капиталов» новые чрезвычайные меры не предусматривали. Они были сразу одобрены палатой депутатов и сенатом. Однако умеренных мер кабинета Шотана, с одной стороны, было недостаточно для удержания капитала, с другой – они приводили к резкому ухудшению положения широких масс.

Ситуация обострилась с началом, во второй половине 1937 г., очередного витка мирового экономического кризиса, что привело к новому снижению промышленного производства, росту безработицы и всплеску активизации правых сил. Правые требовали отмены закона о 40-часовой рабочей неделе, отказа от социальных реформ, полного разрыва с ФКП, решительной борьбы против стачечников. Правительство Шотана поддержало эти требования, идя тем самым на прямой отказ от программы Народного фронта. В ответ фракции ФКП и СФИО отказали Шотану в поддержке, и в январе 1938 г. он вынужден был уйти в отставку1133.

Правительство снова возглавил Л. Блюм, который повторил свои чрезвычайные меры: введение прогрессивного

Народный фронт к тому времени, из-за нарастающего разногласия между партиями, фактически перестал существовать: ФКП неуклонно поддерживая правительство, тем не менее, по мере обострения кризиса требовала все более решительных действий; СФИО, подобно всем партиям социал-демократического толка, не могла пойти на них, но и одновременно не могла и предложить какой-либо другой альтернативы. В результате правительство стремительно приближалось к банкротству: до конца 1937 г. оно должно было выплатить 23 млрд франков, а в казне было 6,5 млрд. Недобор по косвенным налогам в апреле составил 251 млн. франков1134.

Положение ФКП усугублялось «политическими процессами», начинавшимися в СССР. Резонанс московских процессов, предупреждал Р. Роллан, «во всем мире, особенно во Франции и Америке, будет катастрофическим». Он предлагал направить Сталину письмо и попытаться заставить его задуматься, «какие плачевные последствия для «Народного фронта»…, для совместной защиты Испании будет иметь решение, приговаривающее осужденных к смертной казни»1135. «Обвинения на московских процессах, – подтверждал лидер австрийских социал-демократов О. Бауэр, – подорвали доверие к Советской России»1136. «Варварство репрессий, – подтверждают историки К. Макдермотт и Д. Агню, – заставило отшатнуться либералов и социалистов»1137.

Позицию СФИО, в свою очередь, подрывало продолжение политики «невмешательства» в испанские дела и «умиротворения» Германии. Именно «эта моральная капитуляция перед лицом фашизма, активно боровшегося против Испанской республики, разложила французский «Народный фронт» сильнее, чем экономические проблемы, – приходит к выводу А. Шубин, – Стало ясно, что французский «Народный фронт» не готов к более глубоким преобразованиям и, следовательно, не имеет перспективы. Дальше можно было только отступать. В результате Блюму пришлось бесславно уступить власть либеральным партиям, а сторонники «Народного фронта» были деморализованы. С момента начала «невмешательства», а не после «паузы» Блюма, начинается агония «Народного фронта» во Франции»1138. Последним камнем на могиле Народного фронта стала поддержка СФИО, подписанного Э. Даладье, Мюнхенского сговора1139.

На смену Народному фронту пришло правоцентристское правительство Даладье, которое сразу взяло курс на мобилизацию власти. Это вызывало взрыв возмущения у социал-демократов: «неслыханно…, – восклицал Блюм, – требовать этой деспотичной власти от имени правительства, непредусмотрительность и слабость которого проявились на глазах у всех»1140. В ответ 11 апреля 1938 г., Даладье, обосновывая на заседании кабинета свои меры, заявил, что: «страна утомлена и она выметет всякое слабое и колеблющееся правительство»1141. Получив чрезвычайные полномочия, правительство Даладье повысило налоговое обложение трудящихся, провело третью девальвацию франка, ревизовало закон о 40-часовой рабочей неделе и обрушилось с репрессиями на стачечников1142.

А война уже стояла на пороге: «Наступил момент настоящего и добровольного национального союза…, – отмечал Даладье – Война или мир? Я действительно верю, что можно еще избежать войны, если Франция создаст у себя единый фронт. Если газеты не прекратят свою полемику и свои неосторожные акции, то я решительно настроен использовать твердость… Я заставлю замолчать прессу. Она говорит слишком много глупостей, а время пришло слишком серьезное, чтобы позволить ей это делать»1143. Даладье требовал предоставления ему чрезвычайных полномочий: «Я не верю, что возможно с помощью нормальной процедуры бороться против государств, которые… имеют перед нами преимущество в быстроте и в абсолютной тайне. Как спасти демократию? Как спасти Республику?»1144

В мае-июне 1940 г. Республика была разгромлена Германией за 45 дней и капитулировала, потеряв всего 80 тыс. солдат. Лидер консервативных сил, прославленный маршал Ф. Петен создал коллаборантское правительство Виши, активно сотрудничавшее с немецким фашизмом. И в этом не было ничего случайного, еще в январе 1940 г. английский посол сообщал из Парижа, что правые «элементы среди правящего класса… благодаря своему страху перед большевизмом, будут рады заключить мир с Германией»1145.

Мы наняли Гитлера

Какие бы тоталитарные тенденции ни намечались в Веймарской республике и в немецкой мысли того времени, маловероятно, что Гитлер пришел бы к власти, если бы не разразилась Великая Депрессия…

Дж. Кейнс1146

Старт бурному экономическому развитию Германии дало ее объединение – с 1871 по 1913 гг. она увеличила выпуск промышленной продукции в 5 раз, в то время, как Англии всего в 2 раза1147. К Первой мировой, по объемам промышленной производства, Германия обогнала Англию и вышла на второе, после США, место в мире. Германия имела самое развитое и политически организованное, представленное в парламенте, социал-демократическое движение[55], и самое передовое социальное законодательство: Германия первой еще в 1880-х гг., по инициативе Бисмарка, приняла законы о страховании по болезни, безработице, увечьям, пенсий по старости, правда их размеры и были весьма ограничены. Так закон о пенсиях по старости предусматривал их выплату только после 70 лет, до которых тогда редко кто из рабочих доживал. В начале 1890-х гг. был введен обязательный воскресный отдых, 11-часовой рабочий день для женщин и запрещен труд детей не достигших 13-лет.

Своей стратегической целью, закрепленной в программе 1891 г., социал-демократическая партия Германии (СДПГ) продолжала ставить отмену частной собственности. Однако тактические задачи партии отражали взгляды Э. Берштейна, который в своей книге «Предпосылки социализма и социал-демократии» (1899 г.), писал, что капитализм существенно изменился со времен Маркса и продолжает меняться, и что лозунг классовой борьбы необходимо сменить на лозунг классового сотрудничества, постепенного врастания капитализма в социализм1148. И СДПГ всеми силами старалась укрепиться, в качестве легальной парламентской партии. Она стала реальной политической силой, получив на выборах 1912 г. 4,5 млн. голосов и завоевав более четверти мест, в Рейхстаге.

Лозунг классового сотрудничества стал далеко не последним, когда сильнейшая партия II Интернационала, вопреки многочисленным решениям довоенных партийных съездов, спустя несколько дней после начала Первой мировой проголосовала за войну – за военные кредиты. Откровенно провластная позиция СДПГ, на фоне обострения экономических и социальных проблем во время войны, привела к тому, что в апреле 1917 г. из нее выделилась группа независимых социал-демократов (НСДПГ) выступавшая против предоставления военных кредитов. За один год число членов НСДПГ выросло до 100 тыс. чел.

Революционная ситуация в Германии осенью 1918 г. привела к свершению «либеральной революции» сверху: в конце сентября Вильгельм II выпустил манифест о введении в Германии парламентской системы правления. 3 октября было сформировано «коалиционное монархически-демократическое правительство», во главе с принцем М. Баденским. В правительство были приглашены представители СДПГ Ф. Эберт и Ф. Шейдеман. Рейхстаг объявил об амнистии политзаключенных, отменил прусскую 3-классную избирательную систему и ввел всеобщее избирательное право. Однако новое правительство не только не смогло переломить ситуацию, но и наоборот лишь способствовало углублению кризиса.

В начале октября в Готе прошла конференция группы «Спартак» и левых социал-демократов, выпустивших «Воззвание», в котором говорилось: «непомерные страдания и позорное злоупотребление доверием пролетариев приблизили в Германии момент начала революционной борьбы. Она уже началась в армии; массовое дезертирство…, целые батальоны и дивизии перебежчиков доказывают, что солдаты начинают сбрасывать с себя ярмо, что армия, важнейшее орудие реакции, разваливается. Однако это первое проявление революции находит контрреволюцию уже на своем посту. Так как средства насилия оказываются бессильными, она пытается приостановить движение предоставлением мнимых прав… Пролетарии! После неслыханного угнетения и предательства пробил ваш час. Покажите, что вы достойны его. Берите пример с ваших братьев в России!»1150

Людендорф требовал установления военной диктатуры и продолжения войны, М. Баденский выступал за сохранение гражданского правительства и мирные переговоры. Выбор оставался за кайзером, которому Баденский и Людендорф 25 и 26 октября подали прошение об отставке. Вильгельм II выбрал Баденского. Преемником Людендорфа стал ген. В. Грёнер, который 29 октября приказал атаковать английскую эскадру, но моряки отказались выполнить приказ, начались аресты моряков. В ответ 3 ноября в Киле, крупнейшей военно-морской базе Германии, состоялась массовая демонстрация протеста моряков. Ее поддержали солдаты местного гарнизона и рабочие. По приказу коменданта демонстрация была разогнана, в ходе столкновения оказались убитые и раненые. В ответ восстал местный гарнизон, был создан объединенный Совет рабочих, солдат и матросов1151.

Революция началась 5 ноября. Самым популярным лозунгом среди рабочих стал лозунг русской революции – «Вся власть Советам». По призыву левых социал-демократов началась всеобщая забастовка рабочих, а к вечеру вооруженное восстание в Берлине, Гамбурге, Любеке, Бремене, Киле и т. д. Повсюду создаются Советы рабочих и солдатских депутатов. В Киле моряки германского флота подняли красные флаги, пехотные части выступили на стороне восставших. Вооруженное восстание побеждает в Мюнхене, Бремене, Ростоке, Шверине, Дрездене, Лейпциге…1152

Социал-демократы (СДПГ) выступили категорически против социалистической революции и «русского пути»». Особое раздражение вызывали Советы, о которых в начале ноября 1918 г. газета СДПГ «Vorwarts» писала, как о «русской заразе»1153. Однако неожиданно 7 ноября – в день годовщины Русской революции, социал-демократы выдвинули ультиматум, требующий немедленного отречения кайзера и канцлера. «В тот вечер в городе происходят двадцать шесть митингов…, – оправдывался лидер СДПГ Эберт, – и мы должны выдвинуть ультиматум от лица всего общества, в противном случае все перейдут на сторону независимых социал-демократов»1154.

9 ноября кайзер отрекается от престола и покидает страну, два дня спустя подписано перемирие в Компьене. Рейхстаг походил на Петроградский Совет солдатских и рабочих депутатов, и принц М. Баденский был вынужден передать власть СДПГ, во главе с Эбертом. Для того, что бы перехватить инициативу власти у независимых и спартаковцев, лидеры СДПГ заключили соглашение с новым фактическим командующим немецкой армией ген. В. Гренером, и сами стали создавать Советы, направляя туда надежных офицеров и членов партии.

Несмотря на сопротивление левых, 10 ноября правые социал-демократы получили большинство во вновь созданном временном правительстве Германии, получившим название «Совет народных уполномоченных», его фактическим главой стал Эберт. Берлинский совет немедленно провозгласил, что «революция победно завершена. Германия стала социалистической республикой… Носителями политической власти теперь являются рабочие и солдатские Советы… Быстрое и последовательное обобществление капиталистических средств производства, учитывая социальную структуру Германии и уровень зрелости ее экономической и политической организации, возможно без серьезных потрясений»1155.

Спустя два дня правые социал-демократы, в принятой ими «Программе действий», изложили свое истинное отношение к революции. В программе отмечалось, что мировая война стала мощным революционным фактором, однако социал-демократия не должна позволить «увлечь себя событиям», поскольку «Социализм развивается сам по себе… Он не нуждается в подталкивании», поэтому, преобразование «старого авторитарного государства» в новое, «демократически-социалистическое» должно осуществляться на эволюционной основе парламентскими методами1156. В программе говорилось, что правительство будет «охранять упорядоченное (т. е. капиталистическое) производство и защищать собственность». Во исполнение программы между представителями крупнейших германских корпораций и профсоюзов было заключено соглашение о «трудовом сотрудничестве». Признавалось право на заключение коллективных договоров, создание фабрично-заводских комитетов, объявлялось, что с 1 января 1919 г. будет введен 8 – часовой рабочий день.

На I Всегерманском съезде Советов, проведенном в декабре, из 489 делегатов спартаковцев было всего 10 человек. Однако социал-демократы не смогли прямо противостоять народной стихии, и были вынуждены лавировать: Съезд одобрил лозунг социализации производства, принял «гамбургские пункты», которые вводили в армии выборность командиров, ликвидировали воинские ордена и титулы… Съезд передавал всю власть в стране в руки Совета народных уполномоченных, однако она одновременно была ограничена лишь правом «парламентского надзора» за действиями правительства. При этом подчеркивалось, что Советы не имеют права отменять распоряжения правительства. Съезд одобрил решение о скорейшем созыве Учредительного собрания, «забыв» предусмотреть какое-либо участие в подготовке и проведении выборов.

В итоге Совет превращался в чисто бутафорскую организацию. Против этого выступили спартаковцы. 1 января, при участии посланца Кремля К. Радека, по инициативе «Спартака» была провозглашена Коммунистическая партия Германии (КПГ). 6 января 1919 г. десятитысячная революционная толпа пошла в Берлине, по примеру русских большевиков, на штурм старого мира.

На плечи Эберта легла задача по подавлению революции. В первую очередь необходимо было погасить основные причины недовольства и главную из них – безработицу. В январе 1919 г. безработица в Германии достигла 6,6 % всего трудоспособного населения, под новый год в Берлине по официальным данным было 80 тыс. безработных. Современные источники доводят эту цифру до 250 тыс.1157 Эберт призывал: «хлеб по возможности – работа любой ценой». Пример Керенского маячил перед глазами, инфляция казалась меньшим злом, чем безработица, и в первые два с половиной месяца правительство Эберта выпустило 16,5 марок без всякого обеспечения1158. В начале 1919 г. Берлин имел, самую высокооплачиваемую в мире армию безработных. За деньги была куплена и лояльность революционных матросов, сохранявших нейтралитет во время разгрома Спартака.

Военные меры по разгрому революции были возложены на Г. Носке, главу Объединенных немецких профсоюзов, ставшим Министром

4 января в провокационных целях был снят с поста начальник берлинской полиции Эйхгорн, пользовавшегося большой популярностью в рабочей среде. На следующий день начались массовые демонстрации протеста, в которых приняло участие не менее 150 тыс. рабочих. 8 января правительство Эберта прервав переговоры с Революционным комитетом, ввело в Берлин войска. Носке запретил «свободным корпусам» переговоры о сдаче, речь шла только о боях на уничтожение. 12 января «Спартак» был разбит. Сдавшихся в плен частью забили до смерти, частью расстреляли. Революция не помешала продолжению работы в Берлине многочисленным ресторанам и казино.

Пока правительство Эберта громило революционеров, правые партии различных оттенков, в преддверии выборов, спешно приспосабливались к новым условиям «меняя цвет»: «демократическими» и «народными» стали все либеральные и правые партии. Первые выборы в Национальное собрание состоялись в январе 1919 г., коммунисты их бойкотировали, а СДПГ объединилась с Демократической партией и партией Центра в «Веймарскую коалицию», которая получила 78 % голосов. По результатам выборов было создано первое правительство новой германской республики, состоявшее из министров от СДПГ и буржуазных партий, во главе с социал-демократическим премьер-министром Шейдеманом. Однако выборы не остановили революции. Опасаясь восставшего Берлина, 30 января правительство переносит столицу в Веймар.

Опасения были не случайны. Несколько дней спустя началась всеобщая забастовка рабочих Бремена, которая объявила Бремен самостоятельной советской социалистической республикой. 18 февраля началась всеобщая забастовка в Рейнско-Вестфальской области, основным лозунгом которой было немедленное проведение социализации предприятий. Всеобщая стачка распространилась на Среднюю Германию, охватила Саксонию, Баден, Вюртенберг, Берлин. 13 апреля в Баварии была провозглашена Советская республика. Баварское Советское правительство установило рабочий контроль над производством и за снабжением населения продовольствием, национализировало банки, приступило к созданию Баварской Красной армии. Все выступления были подавлены войсками.

В августе была принята «Веймарская конституция», которая фактически закрепила победу буржуазной революции в Германии. При этом, учитывая реалии времени, конституция была дополнена социалистическими статьями. Так, в ст. 151 говорилось: «Строй хозяйственной жизни должен соответствовать началам справедливости и цели обеспечения для всех членов общества существования, достойного человека». Ст. 65 устанавливала: «Рабочие и служащие, призваны сотрудничать на равных правах с предпринимателями в регулировании условий труда и заработной платы, равно как и в общем экономическом развитии производительных сил». Конституция провозглашала незыблемость частной собственности, и одновременно ст. 156 утверждала, что: «Государство может посредством закона передавать в общественную собственность пригодные для обобществления частные хозяйственные предприятия». Идея развивалась в другой статье: «Пользование собственностью должно быть одновременно служением общественному благу»1159.

Сущность политики СДПГ еще в апреле сформулировала газета социал-демократов «Vorwarts»:«Если мы хотим спасти Германию от русской Советской системы «Вся власть Советам», нам остается только одно: мы должны сами дать немецкому народу ясную, благоразумную Советскую систему»1160. В соответствии с этим были приняты законы о регулировании в интересах общества угольной и электрической промышленности, приняты законы об улучшении условий труда, социальном страховании, помощи безработным и т. д.

Президентом новой республики 21 августа 1919 г. стал Ф. Эберт. Президент являлся главой государства и верховным главнокомандующим, имел право: распускать рейхстаг и назначать новые выборы; формировать правительство, не обладающее большинством голосов в парламенте. Статья 48 конституции предоставляла президенту право вводить чрезвычайное положение, издавать декреты, по своему усмотрению использовать войска в том случае, если возникает «угроза нарушения общественной безопасности и порядка». Эберт воспользуется правом, данным 48 ст. конституции, в общей сложности 135 раз.

Капповский путч

Против Веймарской республики выступили правые круги офицерства, бюрократов и промышленников, объединившиеся в группе «Nationale Vereinigung» («Национального единства»), которую в октябре 1919 г. возглавил лидер военной партии Э. Людендорф. «Создается впечатление, – характеризовал их настроения современник событий, – что в Восточной Пруссии до сих пор не знают, что Германия проиграла войну. Военная партия здесь всемогуща, а милитаризм цветет во всех своих формах и проявлениях. Лично я не сомневаюсь в том, что существует заговор, имеющий целью свержение правительства, так же как и не сомневаюсь в том, что у армии достаточно сил для совершения переворота»1161.

Готовя переворот, Людендорф попытался заручиться поддержкой британцев и рейхсвера в лице ген. Секта, но в обоих случаях получил решительный отказ1162. Тем не менее, путч начался. Его спровоцировал отказ (10 марта) командующего берлинским гарнизоном ген. фон Лютвица, подчиниться приказу о сокращении армии на 200 тыс. человек к 10 апреля 1920 г. Лютвиц буквально атаковал кабинет, требуя новых выборов и создания нового кабинета из независимых технократов. Президент Эберт приказал Лютвицу немедленно подать в отставку. Вместо этого 12 марта в отставку был вынужден подать министр финансов Эрцбергер.

А 13 марта в Берлин вступила бригада Эрхардта, жемчужина Добровольческого корпуса, вместе с подразделениями фон дер Гольца – ветеранов сражений с «красными» в Прибалтике. На касках путчистов красовалась свастика1163. Путч возглавили В. Капп и фон Лютвиц. Путчисты казалось, надежно закрепились в Берлине, заняв министерства и начав рассылать свои приказы. Однако путч продлился всего сто часов – с 13 по 17 марта 1920 г.

По версии социалистов путч был задушен всеобщей забастовкой организованной профсоюзами. Ген. фон дер Гольц приказал стрелять в забастовщиков, но его приказ не был выполнен, так как соперник оказался равным по силе. Все было кончено. Однако, по мнению Препарата, забастовка сыграла лишь второстепенную роль, – судьба путча решилась в кабинетах рейхсбанка. В воскресенье, 14 марта, Р. Хафенштейн, управляющий Центральным банком, отказался выдавать деньги эмиссарам путчистов, необходимых для оплаты действия войск… «удавка затянулась»1164.

Порочный союз

Нацистская партия пришла к власти… в результате порочного союза между самыми экстремистскими нацистскими заговорщиками, самыми необузданными германскими реакционерами и самыми агрессивными германскими милитаристами.

Р. Джексон,

главный обвинитель от США на Нюрнбергском процессе1165

Толчок к созданиюПорочного союзадало начало выплаты репараций, приведшее к гиперинфляции и оккупация французами Рура в январе 1923 г. – в ответ 8 ноября в Мюнхене начался «пивной путч»: рядом с Гитлером шел Людендорф. Именно в эти дни Геббельс принял окончательное решение примкнуть к фашистам: «Я впервые вижу Людендорфа, – писал он, – Это для меня потрясение… Людендорф национал-социалист… Людендорф устранил во мне многие скептические возражения. Он дал мне последнюю крепкую веру… Мы находимся с признанной элитой Германии…»1166.

В словах Людендорфа звучали проклятия в адрес тех,

Реакционные кругипредставляли крупные баварские промышленники, которые на мюнхенском процессе в феврале 1924 г. подтверждали свое участие в систематической финансовой поддержке Гитлера. «Давали деньги потому, что (мы)…, – пояснял представитель союза промышленников Куло, – держались того мнения, что Гитлер – единственный человек, который призван освободить рабочих из когтей марксизма и перевести их в патриотический лагерь»1169. Другой круг реакционеров представляли «бывшие»: одним из первых внес в фонд НСДАП несколько млн. марок бывший император Вильгельм II1170. Принц Август Вильгельм («Ауви»), владел миллионным состоянием, накопленным благодаря «компенсациям», которые выплачивала Веймарская республика. Из этих средств Ауви, по словам О. Штрассера снабжал руководство НСДАП1171. «Пожертвования» шли и от принцев Кобургского, Гессенского, Ольденбургского и Мекленбургского1172.

После неудавшегося Мюнхенского путча,Порочный союзпродолжал привлекать в свои ряды новых сторонников: в 1927 г. в НСДАП вступили директор могущественного «Рурско-Вестфальского угольного синдиката» Э. Кирдорф и стальной магнат Ф. Тиссен1173. С этого момента, по словам Э. Генри, Тиссен – «главный патрон и подлинный вдохновитель гитлеровской партии»1174. Однако, несмотря на все усилия могущественногопорочного союза,позиции нацистов становились все слабее. Так на выборах в рейхстаг в 1924 г. они получили 6,5 % (32 места), в 1928 г. всего – 2,6 % голосов (12 мест).

Но внезапно все изменилось.Показательным являлся пример «И. Г. Фарбениндустри» – «синтетического Рура» – 130 тыс. рабочих до кризиса, с капиталом более 1 млрд долл. Его глава К. Дуйсберг, – по словам Генри, – был горячим сторонником Веймарской республики и финансировал две главнейшие демократические газеты «Франкфуртер цайтунг» и «Фоссише цайтунг». Директора треста были самыми влиятельными советниками и министрами Штреземана и Брюнинга. Но вдруг все перевернулось и «И. Г. Фарбен» стала одним из столпов нацистской экономики и политики. «Франкфуртер цайтунг», забыв о либерализме, стала глашатаем нацизма.

Переломным моментом стало начало Великой Депрессии.С этого момента деньги полились к нацистам рекой. О размерах денежных субсидий, которые получали национал-социалисты до прихода Гитлера к власти, можно судить по тому, что на содержание одних штурмовых отрядов, в которых в 1932 г. насчитывалось около 500 тыс. чел., по самым скромным подсчетам расходовалось в месяц не меньше 10–12 млн. марок1175. В январе 1931 г. Геббельс записывал: «Промышленники и мы все больше сближаемся. Они приходят к нам от отчаяния. Они должны лишить эту систему кредита»1176.

Была даже некая конкуренция, – кто больше помог Гитлеру: У. Манчестер, настаивает, что Гитлера привела к власти «Стальная империя Круппов». По мнению же Э. Генри: «Тиссен, властелин Рура, был главным режиссером германского фашизма»1177. «Тиссен, – пояснял Генри, – систематически финансировал все избирательные кампании национал социалистов. Он еще в 1929 г. пригласил Гитлера в Дюссельдорф на свидание с трехстами виднейшими промышленниками Рура»1178. В декабре 1931 г. а Ф. Тиссен внес в фонд НСДАП 100 млн. марок1179.

Существует и третья точка зрения, о силе которой говорит тот факт, что ее автор буквально уничтожил известного исследователя Веймарской Германии из Принстона Д. Абрахама1180, которому даже пришлось оставить профессию историка1181. Эта точка зрения принадлежит историку Г. Тернеру, который опровергает ведущую роль крупного бизнеса в финансировании Гитлера, за исключением Ф. Тиссена и Э. Кирдорфа. Что касается Круппа то, по словам Тернера, он вообще был антинацистом. Основными источниками средств НДСАП, утверждает Тернер, были членские взносы, а так же взносы малого и среднего бизнеса1182.

Действительно на первом этапе крупный бизнес держался в стороне от радикальных течений: Веймарская республика, за счет средних классов, удовлетворяла все его желания. «Первыми приверженцами национал социализма были выходцы из тех слоев общества, – отмечал немецкий дипломат Г. Дирксен, – которые первыми стали жертвой инфляции и экономического кризиса»1183. Жители социальных районов «наиболее пострадавших в ходе Депрессии…, – подтверждает британский историк А. Буллок, – обеспечили нацистам самый большой процент голосов на выборах»1184. Определяющей роль крупного бизнеса стала тогда, когда он оказался перед выбором не между Веймарской демократией и диктатурой, а между хаосом и порядком.

Свою помощь нацистам Тиссен объяснял именно тем, что: «Правительство не справлялось ни с осуществлением своих властных полномочий, ни хотя бы с поддержанием общественного порядка. Даже полиция не в силах была совладать с ежедневными мятежами и политическими уличными беспорядками. И я одобрял этот девиз. Для преодоления кризиса необходимо укрепить государственную власть», поэтому я «поддерживал Гитлера и его партию»1185. Несмотря на то, что часть историков ставит под подозрение подлинность воспоминаний Тиссена1186, они, тем не менее, с достаточной степенью точности отражают существовавшую ситуацию.

Но Тиссен был все же вторым номером в германской экономике, первое принадлежало – Круппу1187. Путь семьи Круппов приведший ее в нацистский лагерь описал У. Манчестер: «После долгих лет потерь финансовый 1931/32 год был отмечен потерей 30 млн. марок… Из 40 тысяч крупповцев в Эссене лишь 18 тысяч были заняты на производстве, да и они работали всего три дня в неделю. С наступлением зимы перспективы стали столь мрачными, что для экономии топлива Густав и Берта перебрались в 60-комнатный маленький дом, оставляя большую часть огромного владения без тепла»1188. В Германии царил хаос, демократическая политическая система не способна была, что-либо изменить. Выборы шли за выборами, но «слабое потерявшее доверие правительство ковыляло вслепую, в то время как народ все шел и шел на избирательные участки»1189.

Свои взгляды на выход из кризиса А. Крупп изложил в статье «Цели германской политики»: «Сентябрьский роспуск рейхстага показал, что политические партии самоустранились от всякой активной деятельности по повышению благосостояния народа и нации в целом, проявили себя неспособными к формированию и поддержке правительства, которое энергично и решительно практическими делами заменило бы теоретические рассуждения о возможности позитивных перемен»… поскольку «внутриполитическая ситуация не

В 1931 г. В Гарцбурге состоялось совещание представителей крупного бизнеса, Шахта, генералов рейхсвера, представителей «Стального шлема», образовавших, так называемый «Гарцбургский фронт», направленный на свержение республики. А. Гугенберг, лидер Национальной немецкой народной партии и по совместительству одни из директоров тиссеновской группы, предоставил в распоряжение Гитлера свой медиаконцерн1191.

Летом 1931 г. представители тяжелой промышленности обратились к «Гинденбургу с требованием заставить премьера Брюнинга преобразовать кабинет и включить в него нацистских министров. Рейхспрезидент, по совету Дуйсберга, отказался выполнить это требование, но предложил Брюнингу расширить кабинет за счет правых партий, исключая, правда, членов нацистской партии. Правый кабинет был образован в начале октября 1931 г.»1192. Тем не менее, Брюнинг был вынужден вступить в переговоры с Гитлером, а Й. Вирт, игравший ключевую роль при заключении Рапалльского договора и неустанно предупреждавший о растущей угрозе национализма, был вынужден покинуть пост министра внутренних дел.

Главное требование окружения Гинденбурга к Гитлеру: «Экономика должна почувствовать себя в полной безопасности»1193. Поясняя эти требования, Крупп уже после II Мировой войны говорил: «Экономика нуждается в спокойном поступательном развитии. В результате борьбы между многими партиями и следовавшего за этим беспорядка не было возможности для нормальной производственной деятельности. Мы, члены семьи Круппов, не идеалисты, а реалисты… У нас создалось впечатление, что Гитлер обеспечит нам необходимое здоровое развитие. И он, действительно, сделал это… Жизнь – это борьба за существование, за хлеб, за власть… В этой суровой борьбе нам нужно было суровое и крепкое руководство»1194.

Особенно щедро пожертвования пошли после январской 1932 г. программной речи Гитлера на конференции трехсот наиболее могущественных представителей делового мира Германии. Протекцию Гитлеру, в данном случае, оказал Тиссен, который позже признавал: «я действительно (в январе 1932 г.) связал Гитлера со всеми рейнско-вестфальскими промышленниками»1195. В том же январе Тиссен дал национал-социалистам 3 млн. марок в течение нескольких дней и организовал встречу Гитлера с фон Папеном1196. 22 марта 1932 г. Дж. К. Дженни, представитель Дюпона в министерстве иностранных дел, в своем докладе, подводил своеобразный итог: «Уже стало притчей во языцах, в Германии, что АО «Фарбен» финансирует Гитлера. Предположительно, так же поступают фирмы Круппа и Тиссена»1197.

По мнению Э. Генри, одной из главных причин резкой активизации Тиссена стал «Стальной трест»: «За полгода до последнего политического переворота в Германии становилось ясно, что само существованиегерманского Стального треста(Ферейнигте Швальверке А. Г.), находится под ударом. Всякий, кто хоть сколько-нибудь знает современную Германию, поймет, что это значит. Еще до этого банкротство, сравнительно менее крупного предприятия – шерстяного концерна «Нордволле» с пассивом в несколько сотен миллионов марок потрясло всю систему германской экономики и привело к краху одного из ведущих банков – «Данат банка»… Теперь, однако, кризис угрожал уже самим основам германского хозяйства. Они ставили под удар предприятия, на которых работало почти 200 тыс. человек, которые поставляли на рынок 10 млн. т. стали ежегодно, (почти вдвое больше стальной продукции Англии) и половину всей германской угольной добычи. Земельные владения этой фирмы охватывали 134 млн. кв. м., ее железнодорожная сеть по протяженности равнялась линии от Парижа до польской границы, она имела 14 собственных гаваней и 209 электростанций; ее рабочие городки насчитывали 60 тыс. жилищ»1198.

Э. Генри имел все основания утверждать, что: «крушение «Ферейнигте Швальверке А. Г.» было бы национальной катастрофой». И вот ежедневная продукция упала с 25 тыс., до 5,4 тыс. т, добыча угля с 100 тыс. до 40 тыс. т. В последний день 1931 г. акции Стального треста, которые в момент его основания котировались в 125 % номинала, продавались за 15 % номинальной стоимости. Стальной трест спасло только вмешательство правительства. Последнее за 100 млн. марок скупило обесценившиеся акции главного акционера Стального треста, по цене в 4 раза дороже их рыночной котировки1199.

За приватизацию национализированных акций сразу же разгорелась конкурентная борьба между группами католическо-еврейской либеральной Вольфа и националиста Тиссена[56]. О. Вольф был сторонником создания континентального стального треста, путем слияния французских и германских предприятий, даже под верховенством Франции. Позицию Вольфа поддерживали правительства Брюнинга-Шлейхера. Тиссен так же был не против континентального блока, но только под началом Германии.

Однако бесконечные избирательные кампании истощили терпение тех, кто финансировал нацистскую партию. «Очень трудно доставать деньги, – записывал 15 октября в своем дневнике… Геббельс, – Все образованные и состоятельные господа поддерживают правительство». Тиссен заявил, что он больше не в состоянии делать взносы в фонд национал-социалистской партии… Геббельс был в отчаянии. «В аппарате воцарилось глубокое уныние, денежные затруднения препятствуют конструктивной работе, – отмечал он 8 декабря, – Мы все пали духом, особенно теперь, так как партия может развалиться и все наши труды пропадут зря». Три дня спустя он заносил в дневник: «Финансовое положение берлинской организации безнадежно. Одни долги да обязательства». В последнюю неделю года Геббельс сник окончательно: «1932 год явился для нас сплошной цепью неудач… Прошлое было трудным, а будущее выглядит мрачным и мало обещающим; все планы и надежды окончились крахом»1200;«денег не хватает всюду. Никто не дает нам в долг»1201.

Поворотным моментом стали ноябрьские выборы в Рейхстаг. На них нацисты потеряли 2 миллиона голосов и 35 мест, а коммунисты наоборот собрали на три четверти миллиона голосов больше и получили еще 11 мандатов. Успех породил в рядах КПГ настоящую эйфорию, в посланиях руководству Коминтерна ее представители заявляли, что «оценивают дальнейшее развитие событий с максимальным оптимизмом». В рядах же крупного бизнеса результаты выборов наоборот – посеяли панику.

Таб. 5. Результаты выборов основных партий в Рейхстаг, процент набранных голосов[57]

Еще 8 ноября Геббельс записывал: «Повсюду наше поражение»1202, а уже 14 ноября Гитлер неожиданно получает ободряющее письмо от Шахта: «Я не сомневаюсь в том, что настоящее развитие событий может привести только к назначению вас канцлером… По всей вероятности, наши попытки собрать для этой цели целый ряд подписей со стороны промышленных кругов не оказались бесплодными»1203. В тот же день Гитлер пишет рейхсканцлеру Ф. Папену письмо, в котором по сути предлагает последнему место министра иностранных дел в случае назначения Гитлера канцлером1204.

28 ноября 1932 г. на стол секретаря рейхспрезидента легло письмо за подписью 38 крупнейших немецких промышленников. В том числе Круппа, Ф. Тиссена, Э. Мерка из «ИГ Фарбен», Я. Шахта, В. Кеплера, барона фон Шредера, графа Калькройта, Э. Хеффериха из «Дойч-американише петролеумс-гезельшафт», правящего бургомистра Гамбурга Крогманна, графа фон Кейзерлинк-Каммерау, Феглера из

И сразу после назначения в декабре К. Шлейхера канцлером, президент Гинденбург, через Папена, начал переговоры с Гитлером. Именно эти переговоры были расценены Нюрнбергским трибуналом, как «начало заговора, имевшего целью приход к власти нацистов»1207. Инициатива продвижения Гитлера на пост канцлера, по словам Гинденбурга, принадлежала Папену1208. «Без Папена, – подтверждал Г. Гереке, – Гитлер никогда не стал бы рейхсканцлером!»1209 Инициатива принадлежала Папену, подтверждал в 1934 г. Э. Генри: «Папен знал, что без гитлеровской фашистской массовой армии его удар против республики и против «провосточной» политики рейхсвера не может увенчаться успехом»1210.

Папен справился с задачей – 4 января после совещания с будущим фюрером он решил, что достиг взаимопонимания и радостно заявил Гугенбергу: «Мы наняли Гитлера!»1211. В своих мемуарах Папен, отрицая эти слова, вместе с тем пишет: «Тот факт, что многие из нас увидели в растущей нацистской партии надежду обрести нового полезного союзника в борьбе с коммунистической идеологией, быть может, позволит историкам рассматривать наши ошибки несколько в менее критическом свете»1212.

Спустя две недели – 16 января 1933 г. Геббельс записывал, что финансовая ситуация «коренным образом улучшилась за одни сутки». 28 января Гинденбург увольняет Шлейхера с поста канцлера, а еще через два дня назначает на его место человека, которого презрительно именовал не иначе, как «этот австрийский ефрейтор». Папен стал вице-канцлером. В новом кабинете, считая и самого Гитлера, было всего три нациста.

1 февраля 1933 г., спустя 48 часов после прихода к власти, Гитлер распустил рейхстаг. Ему пришлось потратить немного времени на то, чтобы добиться у президента Гинденбурга разрешения на это действо, отмечает Препарата, «Зачем вам это нужно? – спросил он Гитлера. – Думаю, что у вас и без этого есть рабочее большинство… Гитлер ответил не задумываясь: «Теперь настал момент раз и навсегда разделаться с коммунистами и социал-демократами»1213. Выборы были назначены на 5 марта.

Однако перед Гитлером вновь со всей остротой встала старая проблема. Говоря о ней, Геббельс 14 февраля записывал в дневник: «Ханке доложил, чтоденег на выборы ждать неоткуда.Придется толстому Герингу обойтись без икры»1214. Денег не было, однако Гитлер был настроен только на абсолютную победу, для этого его предвыборная кампания должна была стать самой дорогой в истории страны. Гитлер обратился за помощью к крупному капиталу и последний не подвел. Сбор «контрибуции» с 25 самых богатых людей Германии произошел 20 февраля в резиденции председателя рейхстага Г. Геринга1215.

Предваряя выступление Гитлера, на этом собрании, Геринг заявил: «Жертвы, которые требуются от промышленности, гораздо легче будет перенести, если промышленники смогут быть уверены в том, что выборы 5 марта будут последними на протяжении следующих десяти лет и, может быть, даже на протяжении ста лет»1216. Гитлер в своей речи утверждал, что помогая ему установить диктатуру, промышленники и банкиры помогут сами себе:«частное предпринимательство не может существовать при демократии».Он заверил, что не только уничтожит коммунистическую угрозу, но и восстановит вооруженные силы в их прежнем блеске. Независимо от результатов голосования «отступления» не будет. Если он проиграет на выборах, он останется канцлером «с помощью других средств… другого оружия»1217. «После того как Гитлер произнес свою речь, старый Крупп встал и, – по словам Шахта, – выразил Гитлеру единодушную поддержку всех промышленников»»1218.

Накануне решающих общенациональных выборов, 6 февраля 1933 г. по инициативе Папена были организованы выборы в Пруссии, мостившие фашистам дорогу к абсолютной власти. На выборах победили национал-социалисты, набрав 211 мест, партия центра – 43, остальные – 157. В результате Геринг был избран премьер-министром Пруссии1219.Однако переломным моментом стала ночь на 27 февраля 1933 г., когда вспыхнул Рейхстаг.Прибывший на место Гитлер сразу обвинил в поджоге коммунистов.

На следующий день нацисты добились у Гинденбурга подписания антитеррористического декрета «О защите народа и государства» фактически вводившего в стране чрезвычайное положение (декрет ограничивал свободу печати, право собраний, неприкосновенность личной переписки и т. д.). «Для того, что бы оправдать временную отмену некоторых прав и свобод, вводимую этим декретом, пришлось, – признавал Папен, – представить коммунистическую угрозу чрезвычайно серьезной»1220. В тот же день КПГ была объявлена вне закона, за март было арестовано 25 тыс. человек, главным образом коммунистов, включая Э. Тельмана.

Устранение коммунистов было необходимо Гитлеру, не столько для устранения политических конкурентов, сколько в качестве политического жеста, для получения поддержки правых и либеральных партий. Подтверждением тому являлась реакция на этот акт кельнского отделения партии Центра, политическим лидером которой был обер-бургомистр Кельна К. Аденауэр: «Мы ни в коем случае не должны препятствовать правительству, призванному к власти господином рейхспрезидентом…Мы приветствуем уничтожение коммунизма и подавление марксизма, осуществленное ныне в таких масштабах, которые были невозможны в течение всего послевоенного периода.Проникновение социалистических идей в германский народ, начавшееся с 1918 года, не позволяло нам до сих пор приступить к созданию государства, которое соответствовало бы нашим воззрениям…»1221. Партия центра, представлявшая крупный бизнес, единогласно проголосовала за Гитлера.

На Гитлера работало все: деньги; государственная машина; геббельсовская пропаганда; поддержка со стороны бизнеса; открытый террор штурмовиков… И все-таки 5 марта нацисты получили только 288 из 647-ми мест в рейхстаге. Объединив свои голоса с мандатами национальной народной партии Гугенберга, они получили большинство в 16 голосов – достаточно для того, чтобы управлять, но далеко до тех двух третей, в которых нуждался Гитлер, чтобы узаконить свою диктатуру. Тем не менее, 23 марта, когда на голосование в рейхстаге был поставлен закон: «О преодолении бедствий народа и империи» фактически предоставлявший правительству Гитлера чрезвычайные полномочия,все партии за исключением социал-демократовпроголосовали «за» – отдав нацистам 441 голос. Именно «этот закон,– подчеркивал Ф. Папен, –явился единственным правовым оправданием превращения Гитлера в диктатора»1222.

Спустя сутки после принятия закона о предоставлении Гитлеру чрезвычайных полномочий, Крупп писал канцлеру: «Трудности, возникавшие в прошлом из-за постоянных политических колебаний и в большой степени препятствовавшие развитию экономической инициативы, теперь устранены»1223.

Окончательно ликвидировать «трудности» были призваны штурмовики, которые 2 мая 1933 г. ворвались в помещения профсоюзов по всей стране и захватили их кассы, а руководителей отправили в концентрационные лагеря. Коллективные договоры и политические партии были запрещены. Глава национал-социалистского германского трудового фронта Р. Лей объявил, что новое правительство намерено «восстановить абсолютное главенство естественного руководителя завода, то есть нанимателя… Только наниматель имеет право решать.Многие предприниматели в течение многих лет вынуждены были

В том же мае в полном составе было арестовано все руководство СДПГ. Одним ударом организация, в которой состояли 4 млн. рабочих, и которая обладала капиталом в 184 млрд рейхсмарок, была стерта в порошок. Ниоткуда не последовало ни малейшей реакции, не говоря уже о сопротивлении. После этого наступила очередь полувоенных националистических организаций типа Stahlhelm («Стальной шлем»). За ними последовал роспуск остальных политических партий. Католики в начале июля сами согласились распустить свою партию в обмен на конкордат Гитлера с Папой римским1225.

* * *

В победе Гитлера, представители либеральных и правых сил, голосовавшие за него, обвинили … Сталина, поскольку, по их словам, именно его вмешательство помешало объединению КПГ и СДПГ. В противном случае социалисты могли получить большинство в парламенте и тем самым предотвратить приход Гитлера к власти. Первым на эту возможность указал лидер партии Центра б. канцлер Г. Брюнинг, который в 1947 г. в “Deutsche Rundschau” заявил, «что коммунистам следовало уступить свое 81 депутатское место социалистам, что бы те получили благодаря этому 201 голос». Однако на поверку заявление Брюнинга оказалось не более чем блефом, его разоблачал ни, кто иной, как Ф. Папен: «Брюнинг, жонглируя цифрами, пытается доказать, что получения Гитлером большинства в 2/3 возможно было избежать. Но в рейхстаге было 647 мест, 2/3 из которых составляет 431 место. Гитлер собрал в поддержку своего закона об особых полномочиях 441 голос»1226.

Второй вариантобвинений был серьезнее, его дал британский историк А. Буллок: если бы коммунисты объединились в июле 1932 г. с социал-демократами, то блок КПГ СДПГ получил бы 13,2 млн. голосов, НСДАП – 13,7 млн., а в ноябре того же года они сообща получили бы 18,2 млн. голосов, а нацисты 11,7 млн. Но, как пишет Буллок: «Слепо упорствуя…, Сталин верил в то, что возрастающий успех нацистов приведет к радикализации народных масс Германии и они, объединившись под эгидой КПГ, в конечном счете, обеспечат победу коммунистов в этой стране»1227. Мысль получила широкое распространение, так, например, Д. Макдермотт и Д. Агню назвали этот период «олицетворением сектантской тактики… Сталина»1228. На поверку эти громкие заявления оказались вновь ничем иным, как очередным пропагандистским блефом.

Эти варианты основывались на тех идеях, которые Троцкий продвигал еще в 1930-м году: Фашизм можно было остановить, утверждал он путем создания единого фронта социалистических партий, но эта возможность, по его словам, была провалена по вине Сталина, который в 1928 г., посредством ИККИ1229, выдвинул теорию «социал-фашизма»1230. «Слова Сталина…, – подтверждал Э. Генри, – разделили рабочих друг от друга как бы баррикадой… Старые социал-демократические рабочие повсюду были не только оскорблены до глубины души, они были разъярены. Этого коммунистам они не простили. А коммунисты, стиснув зубы, выполняли приказ «о смертном бое»»1231.

Теория «социал-фашизма» появилась на свет в ответ на неоднократные «предательства социал-демократии»1232. «Из этого, однако, вытекает не тождество социал-демократии и фашизма, – отмечал в 1930-м году троцкистский «Бюллетень оппозиции», – а лишь то, чтосоциал-демократия в последнем счете вынуждена очищать дорогу перед фашизмом,причем последний, приходя на смену, не отказывает себе в удовольствии проломить изрядное число социал-демократических черепов»1233. Создание единого фронта с СДПГ, превращало КПК в заложника этих сил. Наглядным, подтверждающим примером тому послужила история Народного фронта во Франции.

Тем не менее, руководители КПГ неоднократно призывали СДПГ к совместной борьбе против фашистской угрозы, но лидеры социал-демократов неизменно категорически отвергали их1234. Так, во время предвыборной президентской кампании 1932 г., Э. Тельман призвал «устранить ту стену, которая стоит между социал-демократами и коммунистическими рабочими»1235. Однако руководство СДПГ отклонило предложение. Тогда Тельман, через головы руководства СДПГ напрямую обратился к ее рядовым членам с призывом создать единый фронт против фашистов. Лидеры СДПГ в ответ удерживали рабочих, заверениями, что Гитлер будет соблюдать Веймарскую конституцию1236.

Показательным примером стали президентские выборы, на которых социал-демократы поддержали Гинденбурга, в результате 13 марта 1932 г. он получил 49,7 % голосов, Гитлер – 30,1 %, Тельман – 13,3 %. Во втором туре Гинденбург собрал – 53 % голосов, Гитлер – 36,8 %. Лозунг КПГ гласил: «Кто выбирает Гинденбурга, выбирает Гитлера, кто выбирает Гитлера, выбирает войну!»1237

В критические дни начала 1933 г. Тельман снова обратился к лидерам СДПГ, а потом и к рядовым членам социалистической партии с призывом создать единый фронт1238. Но лидеры СДПГ ограничились лишь тем, что призвали рабочих хранить спокойствие и быть готовыми к отпору фашизма, когда наступит для этого время. Спустя месяц – 23 марта, в своем выступлении при открытии рейхстага лидеры СДПГ заявят о сотрудничестве с гитлеровским правительством.

Позиция СДПГ определялась тем, что она изначальна была и оставалась классической умеренной социал-демократической партией. Радикализм коммунистов казался социал-демократам большим злом, чем угроза фашизма. Неслучайно социал-демократическая полиция Пруссии нередко охраняла демонстрации национал-социалистов и обрушивалась с репрессиями на коммунистов. СДПГ получила полное признание крупного капитала, получая финансирование от крупнейших немецких концернов, наравне с праворадикальными партиями. Так, концерн Флика в 1932 г. заплатил сторонникам Брюнинга, Папена, демократов и социал-демократов по 100 тыс. марок каждому, Шлейхера – 120 тыс., Гугенберга – 30 тыс., НСДАП – 50 тыс.1239.

Тогда может коммунистам стоило отбросить свой радикализм и ради общего дела присоединиться к социал-демократам? Но что могли предложить социал-демократы? В этом заключался главный вопрос. На него невольно отвечал Папен: «Социал-демократы были господствующей, или правящей, партией и в рейхе и в Пруссии почти без перерыва в течение одиннадцати лет…, но тем не менее оказались совершенно неспособны предложить Германии достойную политику, чтобы противодействовать бедствиям, вызванным удовлетворением репарационных требований[58], и катастрофе, порожденной мировым экономическим кризисом… Когда в 1930 г. ситуация вышла из под контроля социалисты отказались принять на себя свою долю ответственности»1240.

Вместо предложения конкретных мер, направленных на решение ключевых проблем, лидеры СДПГ призывали только к созданию «широкого антифашистского фронта». Когда же дошло до дела, и 20 июля 1932 г. Папен при поддержке рейхсвера распустил прусское правительство, СДПГ без всякого сопротивления приняло этот шаг. В переломный момент декабря 1932 г. один из лидеров СДПГ О. Браун будет откровенно торгашески шантажировать канцлера К. Шлейхера, тем, что он поддержит его кабинет, в случае если последний отменит «чрезвычайный закон» Папена от 20 июля и восстановит полномочия бывшего прусского правительства, которое лидеры СДПГ покорно сдали. За них теперь воевать с фашистами должен был Шлейхер. Но было поздно, Шлейхер уже не мог отменить закона и пал, ему на смену пришел Гитлер.

«Этим самым СДПГ, – приходил

«Социал-демократы, – приходил к выводу историк И. Фест, – стали пленниками собственных одномерных представлений, самодовольно приукрашенных идеологическими представлениями и недомыслием… В годы после краха «большой коалиции» СДПГ не проявила, пожалуй, ни одной значительной инициативы; теперь[59] она снова собралась было с силами – но только для того, чтобы уничтожить последний малый шанс республики на спасение»1242. Трагедия состояла в том, что экономическая и политическая обстановка в Германии требовала если не диктатуры, то как минимум решительных действий, по словам представителя партии центра Белля – «прыжка в пропасть»1243. Социал-демократы на этот раз, по сравнению с 1919 г., пойти на них оказались не готовы. Перед лицом захвата власти фашистами, «социал-демократические партии, – по выражению Э. Хобсбаума, –впали в летаргию»1244.

Именно поэтому длятретьей версии обвинений, в СДПГ уже не было необходимости. На этот раз не было нужды и в доказательствах, поскольку авторами являлись идеологи Холодной войны. В изложении одного из наиболее известных и рьяных ее приверженцев Дж. Кеннана, она сводилась к тому, что «вся деятельность коммунистов была направлена против того, чтобы проводимый в Германии демократический эксперимент увенчался успехом, и они безо всякого зазрения совести обрекли бы его на неудачу при любых обстоятельствах»1245. «Нет никаких сомнений в том, что могильщиками Веймарской Республики были нацисты и коммунисты, – вторил О. Ференбах, – Они ни в чем не уступали друг другу. Они принесли на улицы террор, фанатизм, смерть… Экстремисты ожесточенно боролись друг с другом, но, тем не менее, у них был общий враг: либеральная демократия»1246.

Ложь кеннанов и ференбахов заключается в том, чтопротив либеральной демократии не было нужды бороться потому, что даже при самом сильном желании ее просто невозможно было обнаружить.Характеризуя ситуацию в стране в феврале 1929 г., Геббельс отмечал:«Не сформировывается никакое правительство. Никто не хочет нести ответственность»…«Кризис усиливается. Господа парламентарии не видят выхода»… «В рейхе откровенный кризис власти. Нужно либо распускать рейхстаг, либо вводить диктатуру»1247.«Это не был вопрос диктатуры, угрожавшей парламентским учреждениям, – подтверждал представитель партии Центра Шрайбер, –угроза диктатуры возникла из-за слабости парламентских учреждений»1248.

В Германии 1930-х гг. не было и, при той степени разорения и социальной поляризации, не могло существовать, ни одной демократической партии или программы, которая смогла бы обеспечить даже простое выживание страны. «Народ, – отмечал этот факт Папен, – постепенно потерял веру в способность Веймарского парламента и безответственных политических партий бороться против возрастающего общественного неравенства и бедственного положения населения»1249. Единственное решение, которое предлагала либеральная доктрина Кеннана и Ференбаха в этих условиях, не оставляла народу Германии ничего другого, кроме мальтузианского исхода…

Однако обреченные на нищету и вымирание вдруг не только позволили себе сопротивляться, но и провозгласили принципы построения нового общества. «В прежние времена те, кто был лишен прав и свобод, находили утешение в учениях церкви, которая выдвигала заповеди любви в противоположность доктрине силы, – однако времена изменились,– отмечал Папен,– Марксизм во всех своих формах ныне противопоставляет силу силе, а власть масс – авторитету правителей»1250.

Сопротивление масс вызвало непримиримый, священный гнев имущих и правящих классов, что и предопределило бескомпромиссность марксистской доктрины. Ситуацию, в которой оказалась Германия, наглядно передавал Папен: «Организации рабочих и работодателей вели между собой войну, за которую приходилось расплачиваться стране в целом.По одну сторону линии фронта находился доктринерский марксизм, по другую капиталистический индивидуализм, давно уже созревший для реформирования»1251.

* * *

После победы нацистов Гитлер добросовестно выплатил дивиденды «акционерам» своей партии: в апреле Г. Крупп высказал Гитлеру «желание координировать производство в интересах всей нации… основываясь на идее фюрерства, принятой новым германским государством». И 4 мая в газетах появилось официальное сообщение, что отнынеКрупп – «фюрер немецкой промышленности»1252. В «знак благодарности вождю нации», Крупп стал основным создателем и главным собирателем денег для фонда Гитлера. Фонд предназначался для поддержки «СА, СС, штабов, гитлерюгенда, политических организаций…». Технологию сбора денег передавала директива Р. Гесса: если штурмовики ворвутся в контору кого-либо из дарителей, то «дарители должны предъявить им удостоверение с моей подписью и партийной печатью»1253. Если нет то … Фонд Гитлера стал для нацистов крупнейшим частным источником доходов.

Ф. Тиссен, в свою очередь, немедленно после прихода Гитлера к власти, путем слияния получил 40 % акций самого могущественного предприятия в стране – Стального треста. Группе О. Вольфа осталось лишь 9 %. Тиссену принадлежала так же крупнейшая в Германии электрическая компания, снабжавшая большую часть страны. Остальной рынок электроэнергии контролировался государственной компанией, которая так же находилась под опекой концерна. Тиссену принадлежал и всегерманский газопровод, подающий газ во все города Германии1254.

Главными экономическими советниками правительства и самого Гитлера Тиссен поставил своих людей. Через несколько недель после реорганизации Стального треста, наступила очередь угольного концерна Тиссена, который находился на грани банкротства и по долгам (95 млн. марок) должен был перейти к группе Дойче банка. Однако Гитлер не только спас Ф. Тиссена, но и дал ему на реорганизации концерна заработать огромные деньги1255.

15 июля 1933 г. Гитлер издал закон, по которому вся промышленность должна объединиться в синдикаты и установить твердые цены. Каждый конкурент или аутсайдер[60], который посмеет сбивать эти цены или организовывать новую фабрику, может, в порядке борьбы с «экономическим саботажем» – быть подвергнут взысканию правлением синдиката, арестован и заключен в концлагерь. Цены сразу скакнули в верх на 20–30 %. Союз германских машиностроителей осенью 1933 г. постановил, что цены на сырье и полуфабрикаты…, повышаются на 30–100 %. В августе 1933 г. Шредер внес план по национализации всех крупных банков[61], с тем, что бы затем разделить их на 12 «окружных банков», которые постепенно должны потом перейти в частные руки, при этом государство должно оплатить «потери» этих частных лиц (так же как в сделке со Стальным трестом)1256.

И это было только началом: в 1936 г. фюрер заявил: «Если мы победим, бизнесу это сулит существенные компенсации»1261. Свое слово Гитлер сдержал: «ИГ Фарбениндустри» стал обладателем 51 % акций французской компании «Франколор». Лотарингская стальная индустрия была поделена между концернами «Герман Геринг-верке», Флика, Штумма и т. д. Что касается империи Круппа, то для начала в Австрии он за 8,5 млн. приобрел заводы «Берндорфа», которые по эссенским же бухгалтерским книгам стоили 27 млн. Оккупация Чехословакии принесла Круппу контрольный пакет заводов «Шкода». К 1941 г. «Фабричные трубы Берты (Крупп) коптили небо… почти над всеми странами Европейского континента, от Бельгии до Болгарии, от Норвегии до Италии»1262. Стоимость крупповских предприятий поднялась с 76 млн. марок на 1 октября 1933 г. до 237 млн. марок на 1 октября 1943 г. «Сюда включались многие действующие предприятия в оккупированных странах при стоимости (по книгам) всего по 1 марке каждое»1263.

Крест Брюнинга

Экономика, основанная на неограниченном кредите, уже вызвала экономический коллапс, и продолжение таких отношений может оказаться фатальным.

Г. Брюнинг, 1931 г.1264

Великая Депрессия обрушилась на Германию в то время, когда коалиционное правительство возглавлял лидер СДПГ Г. Мюллер (1928–1930 гг.). Предвестники кризиса появились уже в 1928 г., когда «производственные мощности Германии расширились до предела, магазины и универмаги ломились от разнообразных товаров. Но этот огромный ассортимент товаров не соответствовал скромным покупательным способностям населения. Противоречие это, – по словам имперского комиссара по трудоустройству в правительстве Шлейхера Гереке, – и стало причиной кризиса в Германии, который усугублялся событиями в США. Недостаточная покупательная способность населения была следствием безудержного стремления крупных концернов и предприятий извлечь в годы процветания максимальные прибыли. В то же время хозяева концернов держали заработки на чрезвычайно низком уровне. И тут не помогали ни переговоры, ни профсоюзная борьба. Наоборот предприниматели в специальном меморандуме потребовали дальнейшего радикального снижения заработной платы»1265.

Оно произошло в 1928 г., когда Крупп возглавил объявленный рурскими промышленниками локаут, в результате которого были выброшены на улицы 250 тыс. рабочих, а после этого убедил правительство провести «чрезвычайное» снижение заработной платы на 15 %1266. Этими мерами промышленники стремились сохранить прежнюю норму прибыли, в условиях начавшегося кризиса перепроизводства.

Его начало означал конец эпохи «синтетического» процветания Германии на американских кредитах. Комитет экспертов стран «союзников» по репарационному вопросу, под председательством О. Юнга, был создан 22 декабря 1928 г. На его первом заседании 11/12 февраля 1929 г. Шахт заявил о том, что Германия неспособна продолжать выплату репараций в прежнем объеме. Обрушение плана Даурса произошло в марте-апреле 1929 г., когда отток капитала сократил золотовалютные резервы Рейхсбанка почти на треть. План Юнга был подписан в 7 июля, а 24 октября началась Великая Депрессия.

Гр. 26. Доходность государственных ценных бумаг, % и золотовалютные резервы Рейхсбанка, млн. RM1267

В 1930 г. более 50 % всех депозитов германских банков принадлежало иностранцам1268. И с 1930 г. в ходе развивающегося кризиса, кредиторы начали требовать погашения краткосрочных займов1269. Для предотвращения оттока капитала, Шахт был вынужден пойти на повышение процентных ставок, за которым последовало уменьшение капиталовложений, банкротство фирм и скачкообразный рост безработицы.

Сжатию рынка сбыта способствовала крайняя монополизация германской промышленности: уже в 1926 г., по данным правительства, уровень монополизации составлял: в добывающей промышленности – 98 %, в лакокрасочной – 96 %, в электротехнической – 87 %, в судостроении – 81 %, в банковском деле – 74 %1270.Результатом монополизации, как отмечает американский экономический историк Х. Джеймс, стало«окостенение» экономики1271. Промышленность перестала реагировать на изменения спроса, даже несмотря на углубление кризиса монополисты не снижали монопольные цены.

Например, в 1931 г., спустя два года после начала Великой депрессии, у стального монополиста Vereinigte Stahlwerke производственные мощности были загружены лишь на 1/3, но он при этом снизил цены лишь на 8 % по сравнению с 1929 г. Такая же картина была в целом по промышленности: цены монополий снизились с 1928 г. по 1932 г. в среднем лишь на 16 %, в то время как цены малых и средних предприятий, не входивших в монополистические объединения, – более чем в 2 раза1272. Монополисты предпочитали сворачивать производство и увольнять рабочих, но не снижать монопольную цену. В итоге внутренний рынок оказался переполнен товарами, которые не на что было покупать.

Разорению малых и средних предприятий способствовала экономическая политика Веймарской республики, которая, в целях повышения конкурентоспособности германской промышленности, была направлена главным образом на поддержку крупных предприятий. В результате, по словам Х. Джеймса, политика правительства, по сути, стала «враждебна» ко всему среднему классу. Примером мог являться налог с оборота, который взимался с каждой сделки и потому бил в основном по малым и средним компаниям, и в меньшей степени касался вертикально интегрированных1273.

Немецкая пресса обвиняла крупные немецкие банки – в том, что они дискриминируют малый и средний бизнес и выдают кредиты почти исключительно крупному бизнесу, причем на льготных условиях: в частности, крупные ссуды составляли более 3/4 всего объема кредитов, мелкие – всего лишь 3 %1274. Кроме того, со стороны немецкого правительства предоставлялось много различных субсидий и компенсаций большому бизнесу, но совсем не предоставлялось государственных субсидий или компенсаций малому и среднему бизнесу1275.

Последствия монополизации промышленности наиболее драматично проявились в сельском хозяйстве, где промышленные монополии вступали в «соревнование» с полностью конкурентной средой мелких фермеров. В результате монополизации промышленности, в течение всего послевоенного периода цены на сельскохозяйственные продукты росли медленнее, чем на промышленные товары. Увеличивающийся раствор «ножниц цен» стал одной из основных причин того, что если до Первой мировой войны средний доход немецкого крестьянина был на 20 % ниже среднедушевого дохода в целом по стране, то к концу 1920-х годов он был ниже уже – на 44 %1276.

В результате, крестьянские протесты начались еще раньше, чем кризис в промышленности. В одной из демонстраций фермеров на севере Германии (1928 г.) участвовало 140 тысяч человек. Наступление Великой Депрессии усилило эффект «ножниц цен»: монопольные цены на промышленную продукцию снизились незначительно, в то время как цены на продукцию фермеров и крестьян упали почти в два раза

Во время массовой демонстрации – в Бреслау (1931 г.) – фермеры закидали камнями рейхсканцлера Брюнинга. На митингах крестьян политика правительства осуждалась, как «антинародная». Начиная с 1928–1929 гг. возникли крестьянские террористические организации (называвшие себя «вервольфами» – оборотнями), которые организовывали сопротивление властям при сборе налогов и проведение террористических актов1279.

За два года, с начала Великой Депрессии, уровень безработицы вырос в 2,5 раза и достиг 22,7 %1280. И именно рост безработицы являлся все более грозной проблемой. Уже в январе 1930 г. Геббельс отмечал: «Во всем рейхе волнения безработных. Много убитых и раненых»1281. В то же самое время деньги, необходимые для спасения экономики, уходили на оплату репараций и долгов. Главная проблема, по мнению Папена, заключалась именно в репарациях: «ограбление германской экономики в течение длительного времени являлось серьезной ошибкой. Всякое нарушение экономического равновесия Германии делало бремя репараций непереносимым. Более того, было ясно, что такая страна, как Германия, чья экономика в сильнейшей степени зависит от внешнего мира, станет одной из первых жертв общего экономического кризиса»1282.

И в этих условиях социал-демократы, отмечал Папен, продолжали последовательно и неуклонно выполнять все «немыслимые требования победителей»1283. Причем вопрос об отказе от выплат даже не обсуждался, проблема стояла только в том – каким образом? Именно «несогласие между партиями коалиции по вопросу о финансовых реформах необходимых для выполнения условий плана Юнга, привело, – по словам Папена, – к падению кабинета, возглавляемого канцлером-социалистом Мюллером»1284.

Обострение кризиса привело к тому, что активность избирателей на выборах в Рейхстаг 1930–1932 гг. была необычайно высока 80–85 %. По итогам выборов в 1930 г. правительство возглавил представитель католической партии «Центра» Г. Брюнинг. «Его основной задачей, – по мнению британского историка Буллока, – было прекращение выплаты репараций. Он верил, что для этого необходимо было продемонстрировать странам победительницам стремление Германии исправить экономическое положение путем уменьшения бюджетных расходов и увеличения налогов, для выравнивания бюджета»1285.

«Всемирный кризис ударил по Германии особенно сильно, – пояснял основы своей политики Брюнинг 16.10.1930, – Он поразил нас в момент морального смятения, явившегося следствием катастроф и разочарований последних нескольких лет. Мы стоим перед лицом очень серьезной ситуации… Основной задачей, как внутренней, так и внешней политики должно стать достижение национальной независимости, в отсутствие которой молодое поколение живет в полной неуверенности относительного своего будущего»1286.

Дефляционные меры Брюнинга представляли собой лишь еще большее ужесточение консервативной политики предыдущего канцлера. К тому времени «количество безработных перевалило за миллион, а выплата пособий в размере 16,6 млрд марок в год, – по словам Папена, – оказалась совершенно недостаточной для избавления от растущей нищеты»1287. Тем не менее, Брюнинг предложил воспользоваться чрезвычайным законом и дополнительно снизить пособия по безработице. Против этого восстали социалисты, заявив, что «правительство Брюнинга старается уничтожить основы существования демократического общества»1288. Брюнинг не смог собрать большинства в парламенте, что привело к политическому кризису и новым выборам в сентябре 1930 г.

Брюнинг сохранил пост канцлера, а большинство в парламенте вновь осталось за социал-демократами, однако они «отказались вступать в правительство Брюнинга, вместе с тем они голосовали за его чрезвычайные законы, ноотказывались брать на себя ответственность за них»1289. Свой первый чрезвычайный закон, на основании 48 ст. конституции, направленный на «обеспечение устойчивости экономики и финансов», Брюнинг, при поддержке Гинденбурга, издал 1 декабря. Закон предусматривал предоставление уступок крупной промышленности и вел к конфронтации с профсоюзами. Другой антикризисной мерой стало предоставление многомиллионных субсидий юнкерам восточных провинций: 4,5 млн. акров земли к востоку от Эльбы было заложено, задолженность доходила до 2 млрд марок[62]. Если бы закладные были опротестованы, то пришлось бы пустить с молотка большую часть территории трех приграничных германских провинций1290.

«Государство поддерживает не приносящих ему дохода аграриев…, – описывал ситуацию в стране в своем романе Э. Кестнер в 1931 г., – поддерживает предприятия тяжелой индустрии, их продукцию оно поставляет за границу по убыточным ценам, в пределах же своей страны продает выше ее стоимости на мировом рынке. Сырье обходится дорого, фабрикант сокращает заработную плату рабочим. Государство ускоряет снижение покупательной способности трудящихся налогами, которые оно не решается взвалить на имущий класс. Капитал миллиардами утекает за границу…», «государство и экономика все шире открывают доступ иностранному капиталу», «достаточно одной трещины и все это рухнет, если в один прекрасный день из обращения будут изъяты большие суммы, все мы пойдем ко дну – и банки, и города, и концерны, и государство»1291.

Но главную проблему представляла стремительно растущая безработица. И в июне 1931 г. Брюнинг предложил новый план, который предусматривал: национализацию за вознаграждение ряда разорившихся поместий, для переселения безработных; увеличение ассигнований на пособия по безработице; уменьшение жалования госслужащим; повышение налогов и сокращение государственных расходов1292.Борьба с безработицей требовала, прежде всего, денег на ее реализацию, а Брюнинг в то же самое время, по словам Папена, стремился «удовлетворить все репарационные требования союзников», что лишало его программу «всяких шансов на практическое выполнение»1293.

Платежный баланс Германии к этому времени сводился следующим образом: Репарационные платежи, начиная с 11 ноября 1918 г. по 30 июня 1931 г., по оценке Репарационной комиссии, составили 20,78 млрд золотых марок1294, плюс германские вложения за границей – 8,5 млрд марок1295. Выручка состояла из 7,5 млрд золотых марок от продажи бумажных марок (до стабилизации валюты) и 25–27 млрд марок иностранных кредитов1296.

Если брать период, начиная с плана Даурса, т. е. с сентября 1924 г. по июнь 1931 г. то: выплаченные репарации составили – 10,8 млрд рейхсмарок; сумма кредитов Германии – 20,5 млрд; прямые инвестиции в Германию – 5 млрд1297. В то же время, общая задолженность Германии другим странам достигла 21,5 млрд марок, из них 12 млрд относилось к краткосрочным обязательствам1298.

Выплата процентов по государственным и частным займам достигла 1,5 млрд золотых марок в год, в то время как доходы от экспорта составили лишь 1,2 млрд1299. Разница покрывалась, главным образом, за счет золотовалютных резервов Рейхсбанка, размеры которых, по сравнению с летом 1930 г., к лету 1931 г. снизились с ~3 млрд до 2,6 млрд марок. С января по июнь 1931 г. золотовалютное покрытие марки упало с 55 до 40 %1300.

Немцы отчаянно искали деньги в Лондоне, Париже, Базеле, Нью-Йорке. К этому времени, отмечает видный автор труда о германском кризисе Джеймс, «единственный выдвигаемый (немцами) аргумент был политическим и к тому времени уже довольно избитым: без американской помощи правительство Брюнинга падет и тогда на Германию опустится либо большевистский, либо нацистский

И в июне 1931 г., наряду со вторым чрезвычайным дефляционным указом, Брюнинг выдвинул агрессивное требование об отмене репараций1302. 20 июня Гинденбург, с подачи Брюнинга, обратился к американскому президенту Гуверу с просьбой о помощи, Гувер предложил объявить годовой мораторий по выплате репараций и межсоюзных военных кредитов, не касающихся коммерческих долгов. В дополнение, было подписано соглашение о приостановке краткосрочного коммерческого долга, при этом обслуживание долгов сохранялось1303.

«Париж, возмущенный тем, что США поставили интересы своих кредиторов, выдававших долгосрочные займы, выше французских требований о репарациях, протянул с одобрением моратория до 6 июля. Этого, – по словам экономического историка А. Туза, – хватило для того, чтобы германская финансовая система потеряла сотни миллионов рейхсмарок в зарубежной валюте. Именно в этот решающий период банковский и валютный кризис слились воедино, что имело фатальные последствия»1304.

Решающим моментом, по мнению американских экономистов Т. Фергюсона и Р. Темина, стало именно «заявление Брюнинга о том, что Германия больше не может выплачивать репарации»1305. «Толчком к кризису, – подтверждает А. Туз, – послужила дальнейшая эскалация международных трений, вызванная действиями Брюнинга. В течение нескольких часов после агрессивного коммюнике германского правительства мировые финансовые рынки охватил страх того, что Брюнинг объявит односторонний мораторий, как на репарации, так и на обязательства Германии перед частными кредиторами. За следующую неделю резервы Рейхсбанка сократились с 2,6 млрд до 1,9 млрд рейхсмарок. Несмотря на шокирующий рост процентных ставок, объемы резервов неумолимо сокращались, приближаясь к минимальному уровню, требовавшемуся для «золотого обеспечения» валюты… Рейхсбанк уже столкнулся с полномасштабным валютным кризисом»1306.

Гр. 27. «Крест Брюнинга»: золотовалютные резервы Рейхсбанка, на конец месяца и среднегодовая безработица1307

13 июля произошло банкротство таких сверхгигантов, как Данат банк и Дрезднер банк, совокупные депозиты пяти крупнейших банков Германии сократились на ~40 %1308. Правительство и Рейхсбанк были вынуждены приостановить работу германской финансовой системы. «13 июля 1931 г. экономический кризис со всеми своими опустошительными последствиями ворвался в Германию, – вспоминал М. Браухич, – Тысячи вкладчиков кинулись спасать свои сбережения. Закрылись двери банков, некоторые из них навсегда. Опустели кино, кафе, театры и увеселительные заведения. Казалось, все остались без денег. Тяжким бременем навалились на людей заботы о хлебе насущном»1309.

Для предотвращения оттока капитала Центральный банк поднял процентную ставку до 10 %. Одновременно Центральный банк попытался накачать экономику деньгами, учитывая векселя, гарантом по которым выступал специальный акцептный банк, созданный крупнейшими банками, который за свои услуги добавлял 2 %1310. 15 июля Правительство объявило о новой системе валютного контроля, формально сохранявшей Золотой стандарт, но с установлением государственного контроля над импортом и национализацией иностранной валюты1311. Отток капиталов и резкое повышение процентных ставок вызвало новое сокращение производства и рост безработицы.

17 июля «Брюнинг был приглашен в Париж. Франция, Великобритания и США предложили Германии заем в 500 млн. долл., под залог некоторых материальных ресурсов, а так же при принятии Германией обязательств в течение десяти лет не увеличивать военных расходов и не пытаться изменить отношения с Австрией. Брюнинг в ответ заметил, что экономика, основанная на неограниченном кредите, уже вызвала экономический коллапс, и продолжение таких отношений может оказаться фатальным»1312.

По мнению американских экономистов Т. Фергюсона и Р. Темина, германский кризис 1931 года, носил субъективный характер: это «был валютный кризис, вызванным Брюнингом в ответ на политическое давление, оказанное на него и его сторонников»1313. Прямо противоположного мнения был Папен, который утверждал, что «личное бескорыстие Брюнинга, равнялось только его политической слепоте, которая толкала его на продолжение курса, направленного на удовлетворение всех репарационных требований в то время, когда внутренняя ситуация в стране делала такую политику гибельной»»1314.

Ключевое значение для Брюнинга имела проблема безработицы, которая с июня 1930 г. по июнь 1931 г. выросла на 1,2 млн. человек, достигнув 3,9 млн., что, по словам Гереке, в существующих условиях было для экономики Германии «катастрофой, последствия которой было трудно предвидеть»1315.

«Последствия разразившегося экономического кризиса,– приходил к выводу Ф. Папен, –было нельзя ликвидировать никакими силами»1316. Ничто «не могло скрыть того факта, – подтверждает Туз, – что Германии грозил крах»1317. Основная проблема заключалась в том, что экономический кризис, стремительно перерастал в политический. Уже начиная с 1930 г., Германия почти все время управлялась посредством президентских декретов, на основании ст. 48 Веймарской конституции. Число декретов по мере обострения кризиса увеличивалось, а число принятых рейхстагом законов уменьшалась. Возможность парламентских методов борьбы с кризисом сужалась, по мере истощения финансовых ресурсов государства (Гр. 28).

Гр. 28. Чрезвычайные декреты, принятые законыи валютные резервы, млрд марок1318

В сентябре 1931 г. Федерация германской промышленности в виду чрезвычайности ситуации предложила передать власть от парламента к авторитарному кабинету1319. Отчаянность ситуации передавало выступление Брюнинга в ноябре 1931 г.: «Грядущей зимой нашей важнейшей задачей будет не допустить, что бы вражда между партиями достигла взрывоопасного предела… Федеральное и земельные союзные правительства и муниципалитеты окажутся в следующем году перед почти непреодолимыми финансовыми проблемами. Налоговые поступления будут основаны на доходах 1931 г., сократившихся вследствие экономического кризиса, и, даже без бремени репараций, мы будем вынуждены в 1932 г. применить во всех отраслях деятельности еще более строгие меры»1320.

Золотовалютное покрытие марки с июня по ноябрь 1932 г. упало с 40 до 25 %1321. Брюнинг считал, что проблему можно решить только путем национальной мобилизации и потребовал введения чрезвычайного положения, однако Гинденбург не решился на такой шаг, тем более правительство Брюнинга вызывало всеобщее раздражение:

«Канцлер сознательно обратился к дефляции. Он урезает оклады, пенсии, чем вызывает неудовольствие рабочих, служащих, пенсионеров. Он ввел контроль за ценами, который раздражает крестьян, контроль за банками, который злит финансистов, он ненавистен промышленности, так как потребовал снижения цен на сырье, установленных картелями. Все его ненавидят, – отмечал французский посол Ф. Понсе, – даже социал-демократы не скрывают, что держатся за него, исключительно по причине того, что бояться худшего»1322.

Объявление моратория на выплату репараций, не касалось американских долгов (по планам Даурса и Юнга), которые Брюнинг продолжал выплачивать самым «тщательным образом»1323. «План Юнга, – оправдывался Брюнинг, – не является соглашением равных партнеров. Мы вынуждены уступить диктату»1324. Неразрешенным оставался и вопрос репараций: когда в январе 1932 г. Брюнинг уведомил об отказе возобновить выплату репараций, парижские газеты затопила волна раздражения. Французский премьер П. Лаваль был вынужден уйти в отставку. Новый французский кабинет заговорил значительно более резким тоном:«Французская нация никогда не откажется от ее права на получение репараций»1325. Дефолт Германии, по мнению авторитетного современного исследователя этого вопроса

30 мая 1932 г. Гинденбург отправил правительство Брюнинга в отставку.

Последним камнем в судьбе Брюнинга, по мнению британского посла Г. Рэмболда, стал план «переселения на земли разорившихся восточнопрусских поместий 600 000 безработных, т. е. 10 % от их пикового значения. «Учитывая малое плодородие почвы на этих территориях, он должен был выделить каждому переселенцу около 60 акров земли» или всего 36 млн. акров. «Тысячи семей, на протяжении столетий считавших эти территории своим домом, приходили в отчаяние от своей возможной будущей судьбы…»1327.

Сам Брюнинг полагал, что стал жертвой пропаганды и демагогической агитации: «Современная техника пропаганды является более разрушительной, чем какое-либо оружие. Она препятствует осуществлению и конструктивных решений, эта опасная тенденция развития в условиях современной массовой демократии»1328.

Крах правительства Брюнинга, предопределил не столько успех пропаганды, сколько неспособность либерально-демократического правительства справиться со все углубляющимся экономическим кризисом. «Судьба демократической партии, – отмечал этот факт Папен, – стала пугающим показателем направления, в котором движется общественное мнение… Теперь, когда формы демократической жизни быстро приближались к банкротству, количество членов демократической партии в парламенте сократилось до нескольких депутатов… Ничто другое не демонстрировало столь явно провал Веймарской демократии, как три последних трагических года существования этой партии, когда четыре ее представителя оставшиеся в парламенте, голосовали за гитлеровский закон об особых полномочиях»1329.

Но Гинденбург еще сопротивлялся и воспользовался своим правом назначения канцлера, тем самым, превращая Германию в президентскую республику. Новым канцлером стал Ф. фон Папен, пользовавшийся доверием банков и биржи, широкой части промышленников и имперского сельскохозяйственного объединения. Он хоть и принадлежал к партии католического центра[63], однако позиционировал себя, как канцлера стоящего вне партий и, по его словам, придерживался политики «просвещенного консерватизма»1330. Папен объяснял, что он понимал под истинно консервативными убеждениями: «наше убеждения требуют, что бы государство строилось на базе крепкой власти»1331. Министры его правительства «принадлежали людям исключительно консервативных убеждений, не связанных с политикой»1332.

* * *

Воззрения германской элиты на идеальное политэкономическое устройство Германии отражали настроения таких ярких ее представителей, как вице-канцлер Папен и стальной магнат Тиссен.

Экономический и последовавший за ним политический кризис привели к тому, указывал Папен, что «партийная политика потеряла значительную часть своего (смысла), когда возникла необходимость призвать нацию в целом для свершения огромного коллективного усилия… Под угрозой экономического кризиса мы должны порвать с коллективистскими теориями социалистов и предоставить возможность частным предпринимателям принять на себя долю ответственности в рамках законности и христианской предприимчивости»1333. С практической точки зрения Папен предлагал «неработоспособную систему правления политических партий заменить государством, основанным на корпоративных принципах»1334.

Тиссен объяснял необходимость поиска собственного пути развития неприспособленностью немецкого народа к демократии1335 и призывал к созданию некого типакорпоративной монархии1336,как к альтернативе «прежней реакционной» рыночной системе, одновременно предотвращающей наступление государственного социализма. Корпоративная система, с одной стороны, должна была способствовать созданию «крупных картелей позволяющих исключить чрезмерную конкуренцию и вражду между концернами…»1337. С другой, – обеспечить такое устройство, где «частные интересы не наносят ущерба общественному благосостоянию…, – т. е. – Так же, как государство мешает людям воровать, оно должно обеспечить невозможность ситуации, когда частный бизнес эксплуатирует людей и причиняет вред обществу»1338.

Идеологически корпоративная система, по идее, как Тиссена, так и Папена должна была базироваться на религиозных, клерикальных догматах католической церкви: «Нашей подлинной задачей была перестройка общества на основе принципов христианской морали»1339. Неслучайно одним из условий поддержки Гитлера они оба выдвинули подписание конкордата с Ватиканом. В качестве примера корпоративной системы Тиссен приводил режим Муссолини1340. «Корпоративное государство направляет и объединяет хозяйство, – поясняла в 1936 г. Popolo d'Italia, – но не ведет хозяйства, не заведует им…»1341. «Нанимая» Гитлера германские промышленники надеялись, что он создаст подобную систему1342.

Мечты Тиссена и Папена о собственном альтернативном пути развития Германии представляли собой некий вид неофеодализма – власти промышленной аристократии, опирающейся на религию и патернализм.

Этот выбор собственного,особого пути Реформации капитализма в Германиибыл продиктован не только противоборством с русским большевизмом, но и в еще большей мере неприятием англосаксонского либерализма. Известный немецкий экономист В. Зомбарт еще в 1915 г. в книге «Торговцы и герои» писал, что «германская мысль и германское чувство проявляют себя в единодушном протесте против всего, что может хотя бы отдаленно называться английской или западноевропейской мыслью и чувством. С величайшим отвращением, с отчаянием и возмущением германский дух восстает против идей восемнадцатого века – английских по происхождению. Каждый германский философ и даже каждый немец, думающий по-немецки, всегда решительно отвергают весь этот утилитаризм и эвдемонизм. Все, что в западных идеях связано с коммерционализмом, недостойно нас»1343.

Указывая на особенности своей страны, видный немецкий политэкономист Ф. Лист в 1841 г., отмечал, что в отличие от британского индивидуализма, в Германии «между человеком и человечеством стоит государство, которое обеспечивает выживание этого человека»1344. Цель немецкого государства, указывал Вильгельма II (1902 г.), определяется постулатом: «Свобода отдельной личности и ее стремление к саморазвитию, внутренне присущие нашей расе, сочетаются у нас с подчинением частного общему ради блага этого общего»1345. Антагонизм между Германией и Англией, говоря словами О. Шпенглера (1918 г.) заключался в вопросе: «В будущем торговля будет управлять государством или государство торговлей?» И ответом было: «Пруссачество и социализм вместе выступают против влияния британского духа в Германии»1346.

Для продвижения своих идей в мае 1933 г. Тиссен при поддержке Гитлера основал в ДюссельдорфеИнститут сословий, где он намеревался подвести научную основу под идеологию сословного (корпоративного) государства. Однако вскоре события пошли совсем другим путем. В августе 1933 г. Р. Лей, руководитель Германского трудового фронта, создал две, конкурирующие с институтом Тиссена, школы: экономики и труда, занимавшиеся «основополагающими положениями по сословной структуре». Победа осталась за Леем, многие сотрудники тиссеновского института были брошены в тюрьмы и концлагеря.

«Гитлер обманул меня и всех людей доброй воли…, – заявит Тиссен, после своего побега из Германии в начале 1940 г., – Гитлер обманул нас всех»1347. «Сильное государство, о котором я тогда мечтал, – пояснял Тиссен, – не имеет ничего общего с тоталитарным государством – или, скорее, с карикатурой на государство, созданной Гитлером…»1348.

«Безработица не может быть упразднена экономическими комитетами, организациями, конструкциями и теориями», – отвечал на это Гитлер, – «Мы хотим восстановить приоритет политики, которая обладает обязанностью организации и руководства сражениями нации за свою жизнь»1349.

* * *

В ответ, на назначение Папена канцлером, партия Центра потребовала передачи «ответственности за формирование правительства в

Идеалом Папена в политической сфере являлся двухпалатный парламент и двухпартийная система, как в США. Подобная организация, по его мнению, могла вывести Германию из политического кризиса. Папен последовательно боролся с «искажениями демократических принципов», которые, по его мнению, составляли сущность Веймарской республики. Однако, как отмечает сам Папен: «реформировать партийную систему так, чтобы убедить каждого подчинить свои личные или партийные интересы неотложным потребностям текущего момента, оказалось невозможным»1353.

Основные причины радикализации политической ситуации крылись в продолжающемся обостренииэкономического кризисаи в неразрешённойпроблеме репараций:

В июле истекал срок моратория Гувера, по приостановке выплаты репараций и военных долгов. За год, прошедший с его введения, золотые резервы Рейхсбанка сократились почти в 2 раза. Основная часть золотого запаса шла на погашение кредита, который, по словам А. Туза, представлял «собой не менее серьезную угрозу для уровня жизни немецкого народа, чем репарации, к тому моменту уже снятые с повестки дня»: ежегодно Германия должна была переводить за границу проценты и часть основного долга на общую сумму, приближавшуюся к 1 млрд марок1354.

И 16 июня 1932 г., по инициативе Англии, была созвана конференция союзников в Лозанне, которая была последней из полусотни посвященных германским репарационным платежам. Однако переговоры сразу зашли в тупик: «Вы представляете, сколь невозможно мне, – указывал французский премьер Э. Эррио – Папену, – представ перед палатой, объявить, что Франция ничего не получит? Это немыслимо! Они меня тотчас же сровняют с землей»1355. Британский премьер Д. Макдональд приводил еще один существенный довод: «Франция ни в коем случае не откажется от требования окончательной выплаты, в особенности в виду того, что Соединенные Штаты относятся отрицательно к вопросу об отмене репараций…»1356.

Активного сальдо торгового баланса Германии не хватит для покрытия платежей по внешнему долгу, отвечал министр финансов Ш. фон Крозиг. Правда еще есть золотовалютные резервы в 990 млн. марок, однако «в золотое и валютное покрытие входят также краткосрочные кредиты, предоставленные Рейхсбанку иностранными банками. За вычетом этих сумм золотое и валютное покрытие составляет всего лишь 390 млн; этого резерва недостаточно для платежей, назначенных на 1 и 15 июля»1357.

Папен, в свою очередь, объяснял Эррио и Макдональду, что его правительство является последним «буржуазным», которые они видят в Германии. «Если нам придется вернуться домой, не добившись никакого успеха, то на наше место придут левые или правые экстремисты». Эррио назвал этот аргумент шантажом»1358. Именно позиция Великих демократий в Лозанне, приходил к выводу Папен, привела к тому, что у «последнего «буржуазного» правительства Германии просто не оказалось ни малейших шансов на существование и не было никакой возможности остановить поднимающуюся волну радикализма»1359.

В итоге делегации Англии и Франции 9 июля пришли к решению прекратить, как получение репараций с Германии, так и уплату долгов союзников Соединенным Штатам. Конференция разрешила Германии выкупить ее репарационные обязательства на 3 млрд золотых марок в течение 15 лет и отменила все предыдущие обязательства по плану Юнга.Последнее слово оставалось за США, которые должны были или утвердить, или отклонить решение конференции, относительно военного долга союзников, а, следовательно, и германских репараций.

По возвращении с Лозанской конференции Макдональд и Эрррио были встречены аплодисментами своих парламентов, – конференция еще теснее сблизила Англию и Францию. Делегация Папена при возвращении в Германию была встречена «градом тухлых яиц и гнилых яблок»1360. После Лозанны, Папен был вынужден ввести чрезвычайное положение и прямое правление в Пруссии и Берлине. В радиопередаче, предназначенной для Америки, Папен объяснил этот шаг тем, что его правительство «было вынуждено вмешаться в ситуацию из-за угрозы возникновения гражданской войны»1361.

Июльские выборы, как и предупреждал Папен, принесли сокрушительную победу фашистам, количество голосов поданных за них выросло почти в более чем в два раза с 6,4 до 13,7 млн. голосов.«Настоящая причина роста популярности нацистов,– указывал Папен, –заключалась в отчаянном состоянии германской экономики вкупе с общим разочарованием результатами Лозанской конференции»1362. Даже бывший командующий рейхсвера ген. Х. Сект, отдавший в 1923 г. войскам приказ подавить «Пивной путч», на этот раз рекомендовал своей сестре голосовать за Гитлера: «Молодежь права. Я слишком стар»1363. Папен был вынужден пригласить Гитлера занять пост вице-канцлера, но Гитлер требовал все либо ничего.

В это время начались ожесточенные столкновения между фашистами и коммунистами. В июне 1932 г. с обеих сторон погибло более 80 человек, в июле – 86. Канцлер был вынужден перейти к жестким мерам. В июле после побоища в пригороде Гамбурга Папен распустил социал-демократическое правительство Пруссии. Представители СДПГ не сопротивлялись. Показательным был следующий пример, когда новый министр полиции Пруссии Брахт потребовал от прежнего социал-демократа Зверинга сдать дела, последний заявил, «что подчинится только насилию. – Какая форма насилия Вас больше устраивает? – любезно осведомился Брахт. – Пусть с наступлением темноты два полицейских офицера выведут меня из министерства, – ответил Зверинг»1364.

Но главной проблемой была стремительно растущая безработица. 13 августа Гинденбург потребовал от канцлера немедленно приступить к широкой программе трудоустройства. Проблема заключалась в том, отмечал Папен, что «Мы были вынуждены начинать в крайне невыгодных условиях. Казна была в буквальном смысле пуста, и правительству только с большим трудом удалось выплатить государственным служащим жалование за июнь»1365.

В основе программы борьбы с безработицей Папена лежали «особые процентные облигации («налоговые сертификаты»), обеспечивающие освобождение от налогов, при помощи которых предполагалось снабдить промышленность оборотным капиталом, поощрить создание новых рабочих мест и способствовать расширению производства[64]. Каждый дополнительно принятый на работу рабочий обеспечивал своему нанимателю уменьшение на 400 марок суммы взимаемых с него налогов. Дополнительные изменения в шкале налогообложения способствовали введению сорокачасовой пятидневной рабочей недели, за счет найма возможно большего количества рабочих». Для реализации программы было выделено 2,2 млрд. марок, полученных из внутренних источников.«Это,– отмечал Папен, –потребовало наших последних резервов»1366.

Против выступили социалистические партии и президент Рейхсбанка Лютер. Папену пришлось пригрозить последнему, что он может обойтись и без него. Одновременно Папен направил усилия для подавления деятельности профсоюзов и движений безработных, выступил за снижение субсидий

Результаты антикризисной программы Папена выглядели многообещающе: после завершения сезонного спада безработицы (безработица в Германии обладала ярко выраженной сезонностью связанной с сельхозработами, с максимумом в декабре-январе и минимумом в июле, амплитуда достигала миллиона и более человек) в 1932 г. уверенный спад безработицы продолжился в сентябре, застыв на достигнутом уровне в октябре1367. Ситуация выглядела настолько оптимистично, что ведущие экономические журналы и эксперты, в том числе Берлинский институт изучения деловых циклов, приходили к выводу, что процесс «сжатия» завершился1368. «Немецкая экономика в 1933 г. вовсе не была кучей обломков, – подтверждает Туз, – В ней начиналось то, что вполне могло оказаться энергичным циклическим восстановлением»1369.

Однако 12 сентября рейхстаг подавляющим большинством голосов принял, внесенный КПГ, вотум недоверия кабинету Папена. Это означало, что,кроме ультра правой Немецкой национальной партии А. Гугенберга, ни одна партия не поддержала экономическую программу канцлера1370. Причина этого заключалась в том, чтопрограмма Папена, фактически приводила к стимулированию предложения на и так уже затоваренном рынке, что вело к его еще большему сжатию.Рано или поздно план Папена должен был с удвоенной силой обрушиться на его же создателей. Индикатором перемен стал отказ банков акцептировать «налоговые сертификаты»: «Рынок не готов с такой быстротой принимать предложенные ценные бумаги»1371.

Обстановку тех дней, передавал в своем дневнике Геббельс: «Во всем Рейхе вспыхивают частичные забастовки, правительство против этого совершенно бессильно… Потсдам!.. Шесть часов подряд марширует перед фюрером немецкая молодежь»1372.

Тем не менее, достигнутый успех антикризисных мер сулил, по мнению канцлера, многообещающий эффект на предстоящих выборах, которые Папен после сентябрьского роспуска рейхстага назначил на 6 ноября. Проблема, по словам Папена, состояла только в том, что у него не было своей партии. Британский посол Г. Рэмболд накануне выборов, в этой связи замечал: «люди, желающие поддержать правительство Папена, число которых в настоящее время растет, просто не знают за кого им голосовать»1373.

На ноябрьских выборахпартия центра и демократическая партия, на поддержку которых мог рассчитывать Папен, вместе набрали в сумме почти в 3 раза меньше голосов, чем нацисты и – в 1,5 раза меньше, чем коммунисты.

Папен попробовал договориться с Гитлером, но переговоры закончились безрезультатно. Канцлер приходил к выводу, что на создание коалиционного правительства не было никакой надежды. «Папен…, – доносил в Лондон Г. Рэмболд, – одержим идеей, что политические партии никоим образом не отражают мнение народа Германии и что страна в действительности выступает за авторитарное правление…»1374. Эти выводы подтверждала «Deutsche Tagezeitung», которая 18 ноября 1932 г. писала: «После тринадцати лет партийных баталий народ ища спасения, до такой степени уверился в необходимости введения авторитарного правления, что даже партии, наиболее преданные парламентским принципам, более не видят в них решения наших проблем»1375.

Надежда оставалась только на армию, и канцлер вступил в переговоры с военным министром Шлейхером: «Шлейхер не оставил у меня сомнения, – вспоминал Папен, – что он выступает в роли представителя армии – единственной оставшейся в государстве устойчивой организации, сохранявшей единство и свободной от политических распрей…». Однако, «в условиях… кризиса этот инструмент поддержания законности и порядка можно было удержать от вмешательства в угрожавшую стране гражданскую войну только при условии, что разрушающаяся партийная система власти будет заменена авторитарным правительством»1376.

Папен был уже готов ввести диктатуру, но у него не было преданных боеспособных сил, необходимых для ее удержания: «… подробное исследование показало, – докладывал правительству Папена начальник Политического департамента военного министерства майор Отт, – что одновременная охрана границ и защита общественного порядка… находятся за пределами возможностей федерального и земельного правительств. В связи с этим правительству было рекомендовано воздержаться от введения чрезвычайного положения»1377.

3 декабря 1932 г. Гинденбург заявил Папену: «я слишком стар и очень много повидал в жизни, что бы принять на себя ответственность за возникновение гражданской войны. Единственная оставшаяся у меня надежда – в том, что бы дать возможность попытать счастья Шлейхеру»1378. Геббельс радостно замечал по этому поводу: «Канцлером назначен Шлейхер… Когда он падет, настанет наша очередь»1379.

Свобода в обмен на порядок

Веймарская конституция скрупулезно выполнялась, пока на это хватало денег.

В. Грызун1380

Формулируя принципы своей программы, последний канцлер Веймара К. Шлейхер заявлял:«Единственным способом победить радикализм является обеспечение людей работой,и если мы окажемся в состоянии это сделать, то люди, которые сейчас поддерживают нацистов, скоро успокоятся»1381. К концу 1932 г. общее число полностью безработных достигло 7,5 млн. человек, или около 40 % от общей численности рабочих[65]. Вместе с неработающими членами семей это оставляло не менее 20–25 млн. человек, которые в большинстве своем лишились всяких средств к существованию, ибо пособия по безработице получали в годы кризиса только 15 % общего числа безработных. Те, кто не получал и этих весьма скромных сумм, оказались перед реальной угрозой голодной смерти1382.

Примерно столько же рабочих было занято неполную неделю. Да и те, кто по-прежнему был занят в течение полного рабочего дня, получали гораздо меньше, чем до наступления кризиса. По официальным данным, средняя заработная плата немецких рабочих снизилась за 1929–1932 гг. с 53 до 22 марок в неделю, т. е. более чем в 2,5 раза. При этом официальный прожиточный минимум семьи из 4 человек составлял в то время 39 марок в неделю. Что же касается семей безработных, то их положение становилось совершенно безнадежным: лишь небольшому меньшинству из них удавалось перебиваться, получая нищенское пособие в 10–12 марок в неделю, остальные же были брошены на произвол судьбы1383.

Антикризисные меры Шлейхера были направлены на проведение социальных реформ:«Ни одно антирабочее правительство не могло продержаться,– пояснял Шлейхер, –рабочих слишком много»1384. Начиная свою программу, новый канцлер отменил решения правительства Папена о снижении зарплаты, собирался ввести контроль над ценами на уголь и мясо, начал аграрную реформу – отчуждение 800 тыс. акров земли в пользу 25 тысяч крестьян и безработных, вступил в переговоры с профсоюзами. Шлейхер выступал, как против нацистов «профессиональных нарушителей спокойствия» так и коммунистов, как «движения, враждебного государству»1385. Вместе с тем, канцлер поддерживал необходимость государственного регулирования экономики и настаивал на том, чтобы «облегчить кризисное положение в экономике путем расширения торговли с СССР»1386.

В основу плана Шлейхера по борьбе с безработицей легли предложения «Союза земельных общин». Для его непосредственного исполнения Гинденбург чрезвычайным законом назначил имперским комиссаром по трудоустройству Г. Гереке. Последний, обосновывая свой план, утверждал, что «даже самая совершенная система финансового обеспечения

План предусматривал организацию важных для народного хозяйстваинфраструктурных общественных работ(постройку дамб, осушительные и мелиоративные работы, улучшение коммуникаций с сельскими районами путем строительство скоростных автомагистралей, мостов, энергетических предприятий и т. д.). Осуществление работ должно было вестись под единым руководством в соответствии с планом, с привлечением частного капитала, для обеспечения дальнейшего подъема экономики. Финансирование работ должно было обеспечиваться за счет ограниченных, беспроцентных кредитов, на основе приоритетов государства и т. д.1388. План так же включал создание крестьянских и ремесленных поселений вблизи крупных городов, улучшение квартирных условий, для наиболее нуждающихся и т. п.

Президент рейхсбанка Лютер высказался против «плана Гереке», поскольку, по его мнению, он ведет к усилению инфляции1389. Против канцлера выступили и юнкера, которым он угрожал отчуждением помещичьих земель. Против «плана Гереке» резко выступили Ф. Папен, К. Сименс, Бош, К. Дуйсберг, Имперский союз промышленности, Имперский земельный союз, Имперский банк в лице Шахта. Газета крупных промышленников «Виртшафтсполитише нахрихтен» заявила, что этот «социалистический эксперимент», причинит большой вред экономике1390. Программа трудоустройства Гереке, пояснял Папен, «находится в полном противоречии с нашими прежними убеждениями о необходимости развертывания свободного рыночного хозяйства»1391.

Шлейхер связывал противодействие большого бизнеса его планам с тем, что «крупные предприятия хотят пользоваться всеми выгодами частнособственнического хозяйства, а все убытки, прежде всего риск, перекладывать на государство»1392. Предприниматели ответили на социальные реформы Шлейхера новым сокращением зарплат и производства, что привело к новому витку роста безработицы. Представитель нацистской партии в рейхстаге Торглер оказался прав, когда с «саркастически заметил…, чтопланы (Гереке) неосуществимы. Этого никогда не допустят представители крупной промышленности»1393.

С назначения Шлейхера «положение продолжало ухудшаться на протяжении семи недель… Если гражданская война была вероятна тогда, то она стала еще более вероятна теперь, – приходил к выводу Папен, – а армия еще менее способна справиться с ее развитием…»1394. Геббельс оказался прав, когда пророчествовал в своем дневнике: «Шлейхера назначили канцлером. Долго он не протянет»1395. Единственная политическая партия, на чью поддержку мог рассчитывать Шлейхер – СДПГ, вопреки требованию профсоюзов, отвергла предложение о сотрудничестве. Социал-демократы, посчитали «эксперимент» Гереке чересчур социалистическим1396.

В целях нейтрализации фашистской партии, Шлейхер попытался расколоть НСДАП, для чего предложил лидеру левого крыла партии Г. Штрассеру пост вице-канцлера и министра президента Пруссии[66]. Последний согласился. Гитлер, по свидетельству Геббельса, был в отчаянии: «Если партия расколется, я застрелюсь в три минуты»1397. Но Гитлеру удалось восстановить дисциплину. «Мне кажется, – замечал в этой связи Папен, – что все ходившие тогда слухи о слабости партии были сильно преувеличены»1398.

Против Шлейхера выступило и правительство, доставшееся ему в наследство от Папена: «недовольство отставкой Папена в кругах имперской промышленности было настолько велико, что Шлейхер вынужден был пойти на значительные уступки…, он примирился, что большинство министров Папена осталось на своих местах». Этот шаг, по мнению Гереке, обрекал на неудачу всю концепцию, «укрощения» фашизма, Шлейхера1399.

Сам Папен в то время вел активную кампанию против Шлейхера и вместе с Шахтом инициировал переговоры с Гитлером. Одновременно Папен давил на Гинденбурга предлагая Гитлера в качестве канцлера. Папен договорился с Гитлером о разделении портфелей в будущем кабинете: Гитлер согласился стать канцлером и рейхскомиссаром Пруссии, при этом члены его партии должны были занять посты федерального и прусского министерства внутренних дел. Остальных восьмерых министров, принадлежавших к консервативному лагерю, должен был назначить Гинденбург, по рекомендации вице-канцлера – Папена.

В итоге Шлейхер приходил к той же мысли, что ранее Папен и Брюнинг – невозможности сформировать кабинет парламентского большинства, «если только не назначить канцлером Гитлера, единственной альтернативой является объявление чрезвычайного положения и роспуск Рейхстага»1400. Однако Гинденбург отказал в этом Шлейхеру так же, как и месяцем раньше Папену. Шлейхер продержался у власти меньше двух месяцев – 29 января 1933 г. Гинденбург отправил его в отставку.

* * *

Последний и очевидно решающий удар по Шлейхеру нанес американский Конгресс,который в декабре 1932 г. отклонил решение Лозанской конференции от 9 июля, о сокращении военного долга союзников, что автоматически восстанавливало и обязательства Германии по выплате репараций (Таб. 6). Таким образом, Германия лишалась не только настоящего, но и всяких надежд на будущее.

Таб. 6. Внешний долг и ВВП, млрд марок1401

Проблема заключалась даже не столько в величине долга и в пассивном сальдо платежного баланса, сколько в истощении внутренних ресурсов государства. Наглядное представление об этом, в условиях золотого стандарта, давало падение золотовалютных резервов Рейхсбанка и золотовалютного покрытия марки (Гр. 29). На первый взгляд это падение было не столь критичным, к концу 1932 г. золотое покрытие марки упало до ~17 %, во время Первой мировой, к концу 1917 г., в Англии и Франции покрытие фунта и франка падало и до ~13 %, но это был предел, за которым наступало банкротство государства. К этому пределу в феврале 1917 г. подошла Россия, что привело к началу в ней революции, хаоса и распада. К Октябрю 1917 г. Россия стала полным экономическим банкротом, золотое покрытие рубля, к моменту большевистской революции, упало до 7 %. От банкротства Англию и Францию в 1917–1918 гг. спасли только масштабные американские кредиты[67].

Рассчитывать на подобные кредиты немцам 1932 года не приходилось, наоборот, отказ США от решений Лозанской конференции приводил Германию к необходимости продолжения выплаты репараций, что, в условиях пассивного сальдо платежного баланса, могло быть осуществлено, только за счет золотовалютных резервов. Марка неизбежно должна была пасть даже ниже того предела, к которому в 1917 г. подошла Россия. У немцев был и собственный недавний опыт: у них была еще свежа память о гиперинфляции 1923 г., единственным защитой от которой, в условиях золотого стандарта, являлось сохранение золотовалютного паритета.

К концу 1932 года в финансовом отношении Германия подошла к тому пределу, о котором ген. К. дер Гольц еще в 1877 г. писал в своей популярной книге:«Государство не побеждено до тех пор, пока оно имеет деньги или кредит»1402. Германия конца 1932 г. оказалась на пороге того, что у нее не остается ни денег, ни кредита: о наличии денег прямо говорили размеры золотовалютного покрытия марки (Гр. 29);

Гр. 29. Золотовалютные резервы Рейхсбанка

о состоянии кредита позволял судить импорт капитала, приводимый А. Ritschl (Гр. 30). Всплеск импорта капитала в Германию во второй половине 1920-х гг. носил конъюнктурный характер, вызванный планом Дауэрса, привлекшим краткосрочный спекулятивный капитал. Вместе с тем, «неопределенность относительно будущего репарационного бремени и германской политики выплаты репараций в кредит, в соответствии с План Дауэрса, повысили риск кредитования внутренних и международных инвесторов в этой стране, – отмечает Ritschl, – Оживленный экспортный спрос ивливание свежих денег в соответствии с планом Юнга отсрочили бы час расплаты,но неустойчивая кредитная экспансия немецкой экономики была предметом публичных дебатов уже в 1927 году»1404.

Крах репарационно-кредитной пирамиды плана Даурса, начавшийся уж в 1928 году, неизбежно приводил Германию к банкротству: «С подписанием плана Юнга кризис, возможно и отодвинется года на два,– предупреждал на заседании правительства 1 мая 1929 г. Шахт, –но неминуемо грянет, и даже в более тяжелой форме»1405. Начало Великой Депрессии окончательно добило все надежды Германии на привлечение иностранного капитала, фактически оставив ее без внешнего кредита.

Гр. 30. Импорт капитала в Германию, 1924–1935 гг., млрд рейхсмарок1406

Неуверенность кредиторов и инвесторов в будущем Германии, лишало ее притока новых капиталов.

В наиболее грозном виде истощение финансовых ресурсов государства проявлялось в стремительной радикализации населения. И в этом не было ничего случайного: «государственный и частный кредит, – это пояснял К. Маркс, – экономический термометр показывающий интенсивность революции», чем ниже падает кредит, тем выше градус революции1407. Падение кредита приводило к обнищанию населения и устрашающему росту безработицы, и именно они вливали в ряды НДСАП свои голоса (Гр. 31).

Гр. 31. Уровень безработицы, в % и Доля голосов набранных на выборах в Рейхстаг, в %1408

Исчерпание финансовых ресурсов, с одной стороны, и рост безработицы, с другой, сжимали Германию во все более сходившихся тисках.«Нельзя отрицать того, – признавал на Нюрнбергском процессе американский судья Джексон, – что Германия, к прочим трудностям которой прибавилась депрессия, охватившая весь мир, была поставлена перед неотложными и запутанными проблемами в ее экономике и политической жизни, что требовало решительных мер»1409.

Истощение финансовых ресурсов страны приводило к неизбежности применения мобилизационных мер государственного управления, которые доказали свою эффективность во время Первой мировой войны. «Там, где мы тратили миллионы до войны, теперь мы узнали, – указывал на степень этой эффективности Кейнс, – что можем потратить сотни миллионов и, по-видимому, не страдать из-за этого. Очевидно, мы не использовали в полной мере возможности нашей экономической жизни»1410. Демократия может существовать только до тех пор, пока финансовые ресурсы общества позволяют удовлетворить частные интересы большинства его членов, если этих ресурсов оказывается недостаточно, применение мобилизационных мер становится неизбежным.

В некоторых «странах демократия перестала существовать… (но) не потому что народам этих стран не нравится демократия, – пояснял эту закономерность президент США Ф. Рузвельт,—а потому что они устали от безработицы и социальной незащищенности, не могли больше видеть своих детей голодными. Люди были бессильны исправить положение… Наконец, отчаявшись, народы решили пожертвовать своей свободой, надеясь взамен получить хоть какое-нибудь пропитание»1411.

* * *

На следующий день после отставки Шлейхера, 30 января Гинденбург назначил Гитлера канцлером Германии. «Никогда широкие народные массы не приветствовали и не встречали таким ликованием ни одно правительство Веймарской эпохи…, – вспоминал Э. Нольте, – в Берлин по улицам стекались гигантские колонны, не нуждаясь в полицейской защите, и окруженные симпатией наблюдателей, в военной форме и военном строю, они проходили через Бранденбургские ворота мимо резиденции рейхспрезидента и нового рейхсканцлера»1412.

Гитлер был вызван к власти только после того, как с кризисом не смогли справиться все его «демократические» предшественники:Мюллер капитулировал первым; Брюнинг продержался у власти чуть более двух лет; президентские канцлеры, уже по сути полудиктаторы: Папен – 6 месяцев; Шлейхер – менее 2-х месяцев. Нацистское государство, подчеркивал этот факт Папен, возникло только «пройдя до конца по пути демократии». «Демократия привела Германию к катастрофе, – заявлял в свое оправдание Геринг на Нюрнбергском трибунале, – Только принцип вождя мог ее спасти»1413. «Однажды я пришел к власти в стране, которая лежала в руинах, потому, что поверила обещаниям остального мира и потому, – указывал сам Гитлер в 1939 г. в своем известном ответе Ф. Рузвельту, – что ей плохо управляли демократические правительства…»1414.

Гитлер стал вождем немецкого народа, но на деле, он оставался лишь заложником тех сил, которые привели его к власти. «Сам Гитлер, божественный вождь, меньше, чем кто-либо, может проводить свою личную политику, – отмечал этот факт Э. Генри, – Он стремится быть математической равнодействующей всех разнородных сил, которые борются в его партии, что бы оказаться признанным пророком. От того, как это ему удастся, зависит его популярность»1415. «Диктатор, – подтверждал эту мысль Черчилль, – при всем своем величии, находится во власти своего партийного аппарата. Он может двигаться только вперед; назад пути ему нет. Он должен наводить своих гончих на след и спускать их на зверя, иначе он, подобно древнегреческому Актеону, сам будет ими растерзан. Всесильный внешне, он бессилен внутри»1416.

Гитлер стоял первым, но не последним в списке претендентов на абсолютную власть. Он не был субъективным фактором, случайностью – злым гением Германии и мира, а являлся закономерным следствием действия объективных сил:«в гитлеризме,– подчеркивал Генри, –нет ничего случайного»1417. Если бы не пришел Гитлер, то был бы другой. В то время на ближайшей очереди стояли еще более радикально настроенные Геринг и Рем:

«Расстановка политических сил в лагере Гитлера очень неустойчива…, – пояснял Э. Генри, – чем сильнее будут трения между отдельными элементами…, социальными и политическими группами, тем крупнее и значительнее будет становиться роль Геринга… Во имя своего бонапартизма он пойдет на все и за ним пойдут многие… Он с каждым днем все больше становится «человеком сильной руки» в национал-социалистической партии, воплощением северогерманского прусского духа в отличие от колеблющегося «центриста», «австрийца Гитлера»»1418. «У Геринга мания величия…, – подтверждал Геббельс еще в 1931 г., – Ему уже мерещится, что он рейхсканцлер»1419. «По-моему, он (Геринг) во всем похож на Муссолини, – подтверждал в 1936 г. американский посол У. Додд, – и готов развязать войну в любой момент»1420.

Рем – маршал коричневых имел не меньшие амбиции. «Тень этого нацистского Валленштейна с 2,5 млн. штыков, – по словам Э. Генри, – нависла уже и над верховным триумвиратом (Гитлер, Геринг, Геббельс) в Берлине»1421. Свои программные мысли Рем изложил в своей книге «История политического предателя». Спасение

* * *

Приверженцев Гитлеру обеспечила его идеология способная сплотить нацию в критический момент истории. Она появилась с созданием Национал-социалистской немецкой рабочей партии (НСДАП) в 1919 г. и стала своеобразным ответом на социалистическую революцию, и условия Версальского мира. Известность получили знаменитые «25 пунктов НСДАП», принятые в феврале 1920 г. Они провозглашали, что государство должно заботиться о заработке и пропитании граждан, об обеспечении престарелых, о создании «здорового среднего сословия»…, участии рабочих в прибылях предприятий, запрете спекуляцией землей. Пункты требовали огосударствления трестов, «отмены процентного рабства», «отмены Версаля», объединения всех немцев в «великой Германии», завоевания новых территорий1423.

Реализацию этих планов предполагалось осуществить за счет мобилизации экономики в руках сильной власти, основанной на принципе фюрерства. Поддерживая эту точку зрения, крупнейший промышленно-финансовый магнат Германии Гуго Стиннес заявлял, что надо найти такого диктатора, который мог бы говорить на языке народа, который способен повести за собой массу1424. Гитлер шел на выборы, обещая: дать работу и хлеб всем, сокрушить бюрократов, наказать еврейских финансистов, вызвавших кризис, и построить сильную Германию.

Гитлер имел не только идеологию и свою партию, но и физическую силу способную обеспечить диктатуру партии. Ее составляли охранные отряды Schutzstaffeln – SS (СС) и штурмовики Sturmabteilung – SA (СА):

Чернорубашечники (СС), представляли интересы высшей буржуазии и правых партий. После гитлеровского путча 1923 г. эсэсовцев осталось всего несколько десятков, к началу 1933 г. их было не больше ста, к гитлеровском перевороту их численность достигла 120 тыс., а к концу первого года власти Гитлера около 300 тыс. СС формировалась из детей высших средних классов, лиц свободных профессий, высшего чиновничества, студентов. Социальная база – 1–2 млн. человек. Они, по словам Э. Генри, были полны «неутомимой ненависти ко всему пролетарскому и революционному» и в душе презирали коричневых1425.

Коричневорубашечники (СА), являлись боевой организацией средней буржуазии, объединенной в «Боевую лигу самодеятельного среднего сословия». СА командовал старый офицерский корпус – «200 тыс. лейтенантов и капитанов, которые после революции не нашли себе места в маленькой армии рейхсвера и по этой причине навсегда стали контрреволюционерами и фашистами»1426. Именно они в 1920 г. организовывали «добровольческие отряды» и разгромили восстание спартаковцев. Создавая армию коричневых, они стали майорами, полковниками и генералами. Состав коричневых 44% кустарей и техников, 17% конторских служащих и мелких торговцев, 3% интеллигентов и студентов. Базой для нее служили 12–15 млн. человек[68]. Основной лозунг коричневых – национализм, главная цель – получить работу1427.

Свои охранные отряды имели и социалистические партии: социал-демократы – «Reichsbanner»; коммунисты – «Rotfront». Появлению охранных отрядов Германия обязана крайнему либерализму и демократизму Веймарской республики. Вместо полиции, как например, в США или Англии, партийные мероприятия в Германии охранялись собственными силами политических партий. По мере нарастания напряженности, эти охранные отряды все более приобретали вид боевых дружин. До прихода Гитлера предполагалось, что все они не имеют права носить оружия, но после назначения его на пост канцлера СС и СА начали носить оружие в открытую.

Обе колонны СС и СА провели революцию сообща, оглушая, по словам Э. Генри, весь народ «коричневым террором», «коричневые» в основном делали грязную работу, «черные» командовали и контролировали. Страна находилась «в руках пятнадцати миллионов взбунтовавшихся мелких буржуа». Однако после победы Гитлер вдруг неожиданно заявил, что «революция» закончена, «Боевая лига самодеятельного среднего сословия» была упразднена – на следующий день. Как говорил Муссолини «После революции всегда встает вопрос о революционерах»1428. Гитлер сокрушил мелкую буржуазию. «Никогда еще до сих пор, – писал в те годы Э. Генри, – целый класс не исчезал со сцены в такой короткий срок, как это случилось с низшими слоями мелкой буржуазии»1429. «Никто не охраняет свою революцию, – подчеркивал тогда «заместитель фюрера» Р. Гесс, – бдительнее, чем фюрер»1430.

Часть руководителей «Боевой лиги» просто исчезла, часть была отправлена в концлагерь Дахау, как и несколько сотен «коричневых», которые пытались сопротивляться. Для остальных был резко усилен служебный режим, муштра; материальные условия резко ухудшены»1431. В это время, в течение весны-лета 1933 г., резко выросли цены, так на масло и маргарин они подскочили на 40%, на свинину – на 36%, потребление сахара, по сравнению с предыдущим годом упало на 30%, маргарина – на 35%1432. В Германии стал популярным лозунг «Гитлер, дай нам хлеба, а то мы станем красными». «Чернорубашечники» называли «коричневых» «бифштексами» (коричневые снаружи, красные внутри) и летом 1933 г. почти в один день 200 тыс. коричневых… были уволены из штурмовых отрядов и выкинуты на улицу. «Целые отряды «коричневых» ссылались в концлагеря»1433.

Волна «коричневых бунтов» прокатилась по всей Германии. Штурмовики требовали выполнения официальной нацистской программы – «25 пунктов». Рем провозглашал «Тот, кто требует усмирить революцию, предает ее, рабочие, крестьяне и солдаты, которые маршировали под его стягами СА, завершат свою задачу, не обращая внимания на приспособившихся «обывателей и нытиков». «Устраивает это вас или нет, – мы продолжим нашу борьбу. Если вы наконец-то поймете, о чем идет речь – вместе с вами! Если вы не хотите – без вас! А если надо будет – против вас!»1434

Гитлер сразу и однозначно показал, что он не допустит мелкобуржуазного хаоса. Около 1500 руководящего состава штурмовиков, а заодно и те, кто на том или ином этапе вступал в конфронтацию с нацистами, нашли смерть в «ночь длинных ножей»[69]. Она похоронила все притязания мелкобуржуазных политических сил. Гинденбург поблагодарил Гитлера, за «решительное и доблестное вмешательство, которое помогло удушить измену в зародыше»1435.

Единственной организованной силой, способной противостоять фашизму, оставалась армия. Именно ее отказ в поддержке Папену во многом решил его участь, как канцлера. Но на этот раз армия сразу и почти безоговорочно приняла Гитлера. Причина этого, по мнению Папена, крылась в том, что «армия рассматривала Веймарскую республику, как нечто чуждое ей по своей природе, как временную форму государственной организации, с которой военные не имеют глубинных связей. Тем не менее, армия присягала на верность республике и ее конституции, и этот подсознательный конфликт лояльности приводил к возрастанию внутренней напряженности. Представление военных о государственной власти, так долго

Мнение «вице-канцлера» перекликалось с выводами, к которым приходил, во время своей командировки в Германию в 1928 г., член Реввоенсовета СССР И. Уборевич: «…Основная солдатская масса рейхсвера стоит правее социал-демократии, приближаясь во многих случаях к дейч-националам. Материальное положение солдата весьма хорошее… В стране принято много мер, чтобы авторитет солдата рейхсвера был высок… Офицеры во взаимоотношениях с солдатами вежливы, спокойны, хладнокровны и очень настойчивы…Политические ориентировки офицеров это – правее, много правее социал-демократии. Основная масса за твердую буржуазную диктатуру, за фашизм… Отношение к социал-демократии в основном ненавистное…»1437.

Командующий войсками СИБ ВО М. Левандовский в своем докладе из Берлина в 1933 г. предупреждал: «Рейхсвер не выступит против фашизма, а, наоборот, борьба против Версаля, против марксизма объединит его с Наци.Он ему подчиняется и составляет одно целое с ним… Рейхсвер теряет свою политическую роль, если она вообще была у него как политическая сила… Каковы перспективы офицерства Рейхсвера? На это может быть дан короткий ответ: или перейти к Наци окончательно, или быть вычищенными. Конечно, большинство из этого офицерства будут у Наци, и сегодня они явятся тем костяком, на котором и развернется массовая фашистская армия, и возможнов случае колебаний гитлеровского правительства и его непрочности – они используют фашистскую массу, чтобы перепрыгнуть через самого Гитлера до восстановления военной диктатуры»1438.

Фашизм и либерализм

Версальский мир ведет к «последней европейской гражданской войне между силами Реакции и отчаянными судорогами Революции, в сравнении с которой померкнут ужасы недавней германской войны.

Д. Кейнс, 1919 г.1439

Был ли альтернативный вариант развития событий – был ли приход Гитлера неизбежен?

Да такие альтернативы существовали, утверждает экономический историк А. Туз, «Более того, эти альтернативы вполне могли принести более значительные материальные блага большинству германского населения»1440. «Судьбу Германии, а вместе с ней и всего мира, – по мнению Туза, – решил трагический просчет небольшого кружка консервативных ультранационалистов. Бывший канцлер Папен, раздосадованный своим изгнанием в декабре 1932 г., вступил в сговор с аграрным лобби и некоторыми наиболее агрессивными элементами в военных кругах»1441.

К подобным выводам приходил и один из апостолов либерализма, Л. Мизес: «Версальский договор не был несправедлив по отношению к Германии, и не является причиной нищеты и отчаяния… Беда была не в том, что договор был так уж невыносим для Германии, а в том, что державы победительницы позволили Германии нарушить ряд его важнейших требований»1442. Причины экономического краха Германии Мизес находил в особом менталитете немцев, неготовых к демократии и свободе торговли, в стремлении немецких политических сил к национализму и диктатуре1443.

«Незадолго до 1933 г. Германия пришла в такое состояние, когда диктатура ей оказалась политически необходима, – отвечал на это другой апостол либерализма Ф. Хайек, – Тогда никто не сомневался, что демократия переживает полный распад и что даже… искренние демократы… более не способны демократически управлять страной. Гитлеру не нужно было убивать демократию – он воспользовался ее разложением и в критический момент заручился поддержкой тех, кому, несмотря на внушаемое им сильное отвращение, он казался единственной достаточно сильной личностью, способной восстановить порядок в стране»1444.

Разложение демократии, по мнению Хайека, было вызвано не объективными экономическими или социальными причинами, а идеологическим распространением в мире двух тенденций –социалистической и монополистической:

Говоря осоциалистической тенденции,Хайек указывал на сходство коммунизма и фашизма: «Всякий, кто наблюдал зарождение этих движений…, не мог не быть поражен количеством их лидеров…, начинавших как социалисты, а закончивших как фашисты»… «преподаватели английских и американских университетов помнят, как в 30-е годы многие студенты, возвращаясь из Европы, не знали твердо, коммунисты они или фашисты, но были абсолютно убеждены, что они ненавидят западную либеральную цивилизацию»1445.

Причина этого сходства вытекала из того, пояснял Мизес, «что с экономической точки зрения, обе системы, немецкая и русская являются социалистическими. А при решении вопроса о том, является ли партия или система социалистической, важна только экономическая точка зрения»1446. К выводу о сходстве между немецким фашизмом и русским коммунизмом приходили многие современники событий.

Примером мог являться писатель М. Осоргин, который считал, что «гитлеризм и большевизм – родные братья»1447: «Муссолини говорит от имени своего, своей страны и пролетариата. Гитлер также говорит от имени пролетариата. Оба твердят о социальной справедливости, о праве на труд, о принадлежности государства трудящимся, о представительстве профессиональных организаций в управлении страной, о строительстве, о мире всех народов, об уничтожении рабства во всех видах, в том числе экономического. У всех вождей идея одна – строить крепкую государственность, подавляя личность гражданина. И над Европой реет знамя так называемого государственного социализма»1448. У. Чемберлен, который 12 лет провел в России «в качестве американского корреспондента», к этому только добавлял, что «социализм, достигаемый и поддерживаемый демократическими средствами, – это, безусловно, утопия»1449.

Виновными, в том, что итальянцы и немцы пришли к фашизму, были объявлены – русские большевики: «марксизм привел к фашизму и национал-социализму, потому, – утверждал британский корреспондент Ф. Войта, – что во всех своих существенных чертах он и является фашизмом и национал-социализмом»1450. «Фашизм возник, как антикоммунистическая реакция…, – пояснял немецкий историк Э. Нольте, – Что же касается жестокости, цинизма и двуличности, автор «Майн Кампф» шел дорогой, проложенной Сталиным… Нельзя упускать из вида тот вклад, который тоталитаризм Сталина внес в развитие тоталитаризма Гитлера»1451.

«Фашизм, – приходил к выводу соратник Хайека П. Друкер, – это стадия, которая наступает, когда коммунизм доказал свою иллюзорность, как это произошло в сталинской России и в догитлеровской Германии»1452. «Без коммунистической партии, – утверждал Голо Манн, – нацистам не удалось бы победить»1453. Из-за коммунистов, поясняет немецкий журналист О. Ференбах: «немцы в большинстве своем, не осознали, что у них есть шансы демократического развития и, соответственно, не смогли воспользоваться им»1454.

Тоталитарным режимам фашизма и сталинизма Хайек противопоставлял принципы «чистой демократии» XIX в.,приводя, в подтверждение своих доводов, слова А. де Токвиля, из его трактата 1848 г. «Демократия в Америке»: «Демократия расширяет сферу индивидуальной свободы, социализм ее ограничивает. Демократия утверждает высочайшую ценность каждого человека, социализм превращает человека в простое средство, в цифру. Демократия и социализм не имеют между собой ничего общего, кроме одного слова: равенство. Но посмотрите, какая разница: если демократия стремится к равенству в свободе, то социализм – к равенству в рабстве и принуждении»1455. Полвека спустя Ференбах, вслед за Хайеком, К. Брахером («Время идеологий») и Дж. Сабином,

Идеи «чистой демократии», возникнув с появлением первых признаков капитализма, действительно сыграли ключевую, прогрессивную роль в уничтожении господства феодальной родовой аристократии, для которой власть, по сути, являлась наследственной синекурой. Власть «чистой демократии» основывалась не на родовом, а на материальном праве сильного. «Приобретение крупной и обширной собственности возможно лишь при установлении гражданского правительства…, – пояснял ее принципы А. Смит, – Гражданское управление, поскольку оно учреждено для защиты собственности, на самом деле учреждено для защиты богатых от бедных или для защиты тех, кто имеет какую-либо собственность, от тех, которые совсем ее не имеют»1457.

Да в основе «чистой демократии» лежит социальное неравенство, но «несомненно, легче сносить неравенство, – указывал Хайек, – если оно является результатом действия безличных сил… Люди готовы покорно сносить страдания, которые могут выпасть на долю каждого… Недовольство человека своей долей возрастает многократно от сознания, что его судьба зависит от действий других»1458.

Проблема заключается не в самом неравенстве, а в его степени, отвечал на это французский социолог Г. Ле-Бон, а «демократический режим создает социальное неравенство в большей мере, чем какой-либо другой… Демократия создает касты точно так же, как и аристократия…»1459. К концу XIX века концентрация капитала достигла таких размеров, что видный журналист, главный редактор «Observer», У. Хаттон назвал принципы «чистой демократии» – «аристократией богатства» и «рабством нищеты»1460.

Идеи «чистой демократии» приводили к возрождению принципов феодальной аристократии, менялась только ее основа: с родовой – на денежную. Либеральная «свобода, – указывал на это вырождение в начале XX в. Н. Бердяев, – не демократична, а аристократична»1461. «Теперешняя же, так называемая демократия, – отмечал этот факт Ф. Ницше, – отличается от старых форм правления, единственно только тем, что едет на новых лошадях; дороги же и экипажи остались прежние. – Но меньше ли от этого стала опасность, грозящая народному благосостоянию?»1462

«Упрекайте и ругайте сколько угодно, петербургский абсолютизм и нашу русскую безропотную покорность, но ругайте же везде и умейте разглядеть деспотизм всюду, – указывал в этой связи уже в середине XIX в. А. Герцен, – в какой бы форме он не являлся: в виде ли президента республики… или Национального Собрания… Мы теперь видим, что все существующие правительства, начиная с наиболее скромного швейцарского кантона и кончая автократией всея Руси, – лишь вариация одной и той же темы»1463.

Появление социалистических идей стало ответом именно на вырождение либеральной идеи во власть новой – денежной аристократии. «Современная государственная власть, – характеризовал «чистую демократию» К. Маркс, – это только комитет, управляющий общими делами всего класса буржуазии»1464. ««Чистая демократия», – пояснял Ленин, – есть лживая фраза либерала, одурачивающего трудящихся…, биржа и банкиры тем больше подчиняют себе буржуазные парламенты, чем сильнее развита демократия»1465.

По своей сути «чистая демократия» является ничем иным, как формой выражения власти крупного капитала. В откровенной форме эту закономерность в 1930-х гг. озвучивал, обосновывая свои претензии на власть, бывший посланник США в Швеции, владелец огромного состояния Морхед: «В каждой стране лишь десять процентов населения делают деньги и играют ведущую роль во всех областях жизни, а поэтому они и должны обладать неограниченной властью в общественных делах»1466.

Вырождение «чистой демократии» во власть денежной аристократии приводило проницательных современников событий к самым пессимистическим выводам: «Я жду прихода каких-то гигантских и грозных событий, тени которых уже сегодня омрачают горизонт, – назовем это угрозой олигархии – дальше я, – писал в 1908 г. Джек Лондон, – не смею идти в своих предположениях. Трудно даже представить себе ее характер и природу…»1467. В 1934 г. Э. Генри определит«олигархический деспотизм», как – фашизм1468.

Индикатором вырождения «чистой демократии» является рост социального неравенства, который с конца XIX в. вступал во все более непримиримое противоречие с повышением уровня образования и ростом социального развития общества, что подрывало все основы «социального договора», лежащего в основе любой власти. Даже такой ярый поборник либерализма, как Бжезинский был вынужден признать: «Демократия для меньшинства без социальной справедливости для большинства была возможна в эпоху аристократизма, но в век массового политического пробуждения она уже не реальна»1469.

Окончательный удар по либеральным принципам «чистой демократии» нанес сам Капитализм XIX века, который к концу столетия практически исчерпал свои ресурсы развития и оказался неспособен предложить никаких новых идей. «Процесс европейской экспансии, – как характеризует кризис Капитализма XIX в. А. Туз, – в целом остановился к 1914 г.»1470 Наглядным подтверждением, того тупика развития, в который зашел Капитализм XIX в., стала Первая мировая война, которая по своей сути являлась вынесением все более обостряющегося внутреннего кризиса Великих держав наружу[70].

* * *

Веймарская республика основывалась на сочетании германских традиций и либеральных идей «чистой демократии»: «именно либералы представляли на правовом поле великую культурную традицию Германии…, – отмечал Ф. Нойман, – Они пытались привести демократическую структуру в гармонию с либеральными гарантиями. Веймарская система – предполагаемое конституционное выражение этой гармонии, была воплощением их неудачи»1471.

Переломным моментом стало наступление экономического кризиса, за которым последовал – политический: «У нас на глазах происходит инфляция государства, – восклицал руководитель ежемесячника «Ди тат» Х. Церер в апреле 1928 г., – точнее инфляция гражданского доверия к нему; она только начинается… Вера в государство в его нынешней форме подорвана…»1472. «Никогда еще репутация парламентской системы, – подтверждал лидер левого крыла партии Центра Й. Вирт 15 февраля 1929 г., – не падала так низко в глазах граждан!»; «Давайте не будем себя обманывать, – восклицал министр иностранных дел Г. Штреземан 26 февраля 1929 г., – мы переживаем сейчас кризис парламентаризма, и это уже нечто большее, чем кризис доверия…»1473.

Причину кризиса доверия к власти американский посол в Германии У. Додд находил в том, что «правительства, утверждающие, что они демократические, то есть что они действуют на благо своих народов, часто злоупотребляют своими возможностями. Но это всего лишь осторожная критика того, что происходит во всех великих державах после мировой войны»1474.

Пояснением к выводам американского посла могли служить слова американского президента Ф. Рузвельта: «Я против возврата к тому пониманию либерализма, при котором свободный народ в течение многих лет постепенно загонялся на службу к привилегированному меньшинству»1475.

«Европейское государство переживает в настоящее время серьезный и опасный кризис, – писал весной 1929 г. в своей книге «Европа и фашизм» зав. кафедрой госправа Берлинского университета Г. Хеллер, – его форма и содержание срочно требуют обновления. Образцом такого реформирования представляется наряду с большевизмом, о чьих планах мировой революции ныне что-то совсем не слышно, в первую очередь фашизм… Создается впечатление, что нашей эпохе не удается политически удовлетворительно сформировать демократию широких масс. Доставшимся от прошлого формам

Наиболее оптимальной альтернативой Веймарской республике, по мнению канцлера Папена, была британская политическая модель: «Ключевое положение, занимаемое нами в самом сердце Европы, – пояснял он, – обязывает нас соединить преимущества демократии с созданием истинной аристократии. Демократия нуждается для наилучшего ведения своих дел в людях ума и чести…»1477. Идеалом для Папена был лорд Лондондерри, который «являл собой законченный тип аристократа довоенной эпохи. Насколько проще могло бы стать решение международных проблем, если бы реальная власть во всех странах находилась в руках таких людей, которые вместе составляли бы некое всемирное семейство»1478.

Однако британская модель оказалась неприменима в Европе, причина этого заключается в том, отмечал в 1930-х гг. немецкий философ Шубарт, что «англичанин сидит себе на своем острове, изолированно и в безопасности». Море является его «естественной защитой. Море почти полностью лишает его изначального страха. Вот почему в англичанине встречаются те качества и особенности, которые не свойственны континентальным народам…»1479.

«В ощущении своей безопасности англичанин предстает врагом теорий и систем – этих производных от страха перед будущим»1480. «Англичанин не заботится о будущем, не думает о дальней перспективе… Он реагирует на проблемы по мере их приближения и решает их от случая к случаю, как мастер импровизации»1481.

Континентальная Европа кардинальным образом отличается от Англии, указывал Шубарт, для нее характерен страх, он «необходим для Запада… Его назначение – лишить будущее ужаса неизвестности»1482. «Смысл прометеевской жизни – порядок, – пояснял Шубарт, – Европеец ищет порядка в себе – в виде самодисциплины, господства рассудка над влечениями; он ищет его и вокруг себя – в государственном устройстве, в виде господства авторитета над гражданами»1483.

«Организованность и порядок, подчинение человека авторитарным началам вдохновляло intellectuels Западной Европы, – подтверждал Бердяев, – Боялись более всего анархии в душах и анархии в обществе»1484. Живым подтверждением этих выводов выступал испанский диктатор Франко, который пришел к власти под лозунгом: «Порядок в обмен на свободу». Но в наибольшей мере эти чувства были развиты в немцах, отмечал Шубарт, причина этого заключается в том, что «от всех других народов Европы немцы отличаются не сущностью, а степенью ее проявления. В них преимущества и недостатки прометеевского человека выражены особенно четко и почти не смягчены противодействующими силами…»1485.

Страх перед будущим был катализирован в Германии разорением, вызванном Первой мировой войной и последующими репарациями. «Судьба делает из нас мужчин, – записывал Геббельс в дневнике уже в 1926 г., – Хозяйственный кризис, безработица, страх перед будущим, пришибленное судьбой поколение… Мы идем навстречу краху»1486. С началом Великой депрессии страх будущего у немцев, подтверждал Шубарт, «достиг невероятного размаха и глубины»1487. «Фундамент, на котором Гитлер воздвиг свою власть, – приходил к выводу видный немецкий юрист и политик К. Донани, – был глубоко спрятанный страх перед любым беспорядком»1488.

Все более углубляющийся экономический кризис рано или поздно неизбежно приводит к политическому. Прежние идеалы, если они не дают видения будущего, перестают существовать в тот же миг.

«В каждом обществе в любое время существуют бациллы фашизма (тоталитаризма)…, – замечал в этой связи израильский публицист У. Авнери, – Носители их на обочине. Нормально функционирующая нация может держать эту группу под контролем». Действительно, как вспоминал С. Визенталь, бывший узник концлагеря: «Мир не принимал Гитлера всерьез, мир рассказывал о нем анекдоты. Мы были так влюблены в прогресс нашего столетия, в гуманность общества, в растущее согласие в мире…»1489.

«Но потом что-то происходит, – продолжал Авнери, – Экономическая катастрофа, повергающая многих в отчаяние. Национальное несчастье, поражение. Внезапно презираемая группа «обочины» становится значимой.Она мгновенно инфицирует политиков, армию и полицию. Нация сходит с ума…»1490. На истоки этого явления еще в середине XIX в. указывал А. де Кюстин: «Человек мыслит только ради того, чтобы улучшить свою участь и участь себе подобных, но если ему не дано изменить, что бы то ни было в своем и чужом существовании, бесполезная мысль растравляет душу и от нечего делать пропитывает ее ядом»1491.

Причина этого заключается в том, что людям необходимо ради чего-то жить,поэтому утрата надежд и перспектив на улучшение своего материального или социального положения, неизбежно приводит их к поиску каких-либо других целей, которые придадут хотя бы какой-то смысл их существованию:

Эту закономерность наглядно, в начале 1930-х гг., отражал Э. Ремарк, который в одном из самых известных своих произведений приводил разговор между своими героями, попавшими на сборище национал-социалистов: «… теперь я знаю, чего хотят эти люди. Вовсе им не нужна политика. Им нужно что-то вместо религии…Они хотят снова поверить. Все равно во что. Поэтому-то они так фанатичны»1492. Подобные настроения владели в 1931 г. героем романа Э. Кестнера: «Я наблюдаю и жду. Жду, что победит порядочность,тогда и я буду готов служить ей. Но я жду этого, как неверующий – чуда»1493.

Именно этот фанатизм охватил Геббельса еще в 1928 г.: «Национал-социализм – это религия.Нам не хватает только религиозного гения, который отверг бы старые, изжитые формулы и поставил бы новые… Национал-социализм должен стать государственной религией немцев… Моя партия – моя церковь»1494. Четырьмя годами ранее Геббельс объяснял сам себе, зачем нужна эта религия: «Вживание – это все. Надо вжиться в идею. На верном ли я пути? Я иногда сомневаюсь. Найду ли я крепкую, непоколебимую веру!!!»1495

И именно эту веру дал немецкому народу Гитлер: «Главная миссия нашего движения заключается в том,– провозглашал он, –чтобы дать растерянным и встревоженным массам новую твердую веру, веру, которая не покинет их в эти дни хаоса, веру, которой они присягнут, которой будут держаться и которая позволит их уставшим сердцам обрести покой»1496. «В Гитлере, – подтверждает историк Е. Ржевская, – немецкий народ увидел надежду «в осуществлении своих нужд, в поддержании повседневных навыков, привычек, (на то) что бы не поддаться хаосу, выстоять.Только со временем, с расстояния я смогла оценить этот властный инстинкт самосохранения…, в своей массе немецкий народ, тот каким он был тогда, скорее готов подпасть под насилие, чем под хаос или угрозу его»1497.

* * *

Фашизм был вызван не экономическими трудностями, а идеологическими установками, возражает Хайек. Ключевым постулатом либеральной идеологии, указывает он, является понятие индивидуализма: «индивидуализм, уходящий корнями в христианство и античную философию, впервые получил полное выражение в период Ренессанса и положил начало той целостности, которую мы называем теперь западной цивилизацией»1498. Вина Гитлера заключается именно в том, утверждает Хайек, что он разрушил основы индивидуализма: «Нацистский

Однако Хайек не понял или не захотел понять мысли Гитлера. Последний подразумевал под «ренессансом» не эпоху Возрождения, а возрождение тех идей, которые привели к немецкой революции 1918–1919 гг. Именно в ней и в марксизме Гитлер находил основные причины бедственного положения Германии. Под «контрренессансом» Гитлер понимал – контрреволюцию. «Фашисты, – пояснял Э. Хобсбаум, – были революционерами контрреволюции»1500. Борясь с революцией, фюрер вставал на защиту тех принципов либерализма XVIII в., апологетом, которых был – Хайек. Гитлер никогда не только не отказывался от принципов индивидуализма, а наоборот строил на его фундаменте всю идеологию фашизма.

Гитлер, указывал на этот факт его биограф И. Фест, был неспособен «рассматривать человеческие отношения в каком-либо другом аспекте, кроме иерархического»1501. «Нам, – провозглашал Гитлер, – нужна элита нового слоя господ, движимая не какой-то там моралью сострадания, но ясно осознающая, что она благодаря своей лучшей породе имеет право властвовать»1502. «В гитлеровской экономике ничего социалистического не было…, – подтверждает видный экономический историк Джеймс, – Коллективизм нацистов, был явлением политическим, а не экономическим, сохраняя индивидуума в качестве действующей силы экономического развития»1503.

Британский историк М. Роземан проводил прямую парралель между германским фашизмом и американским либерализмом: подходы нацистов были «не столько возвращением к феодализму, сколько национал-социалистическим вариантом американской концепции «человеческих отношений»»1504. Фашизм «неправильно называется национал-социализмом, – подтверждал Сталин, – ибо при самом тщательном рассмотрении невозможно обнаружить в нем, даже атома социализма»1505.

Для Гитлера, приходит к выводу Фест, «социалистические лозунги были частью манипулятивного идеологического подполья, служившего для маскировки, введения в заблуждение»1506. К подобным выводам приходил и Нойман: «Национал-социалистическая идеология – это явное извращение марксистской идеологии, нацеленное на обман рабочего класса»1507.

«Никогда не следует забыватьтого, – предупреждал еще в начале 1920-х, исследователь гражданской войны в России С. Мельгунов, – что не без язвительности отметил французский наблюдатель сибирской жизни в то время плк. Пишон. Он писал в своем докладе: «Как общее правило, нужно заметить, что каждый теперь в России и Сибири считает нужным кутаться в социалистический плащ: это модное одеяние всех людей, делающих или желающих делать политику. И поэтому нельзя давать себя обманывать политическими вывесками: под ними зачастую прячутся мысли и программы, диаметрально противоположные официальным девизам, начертанным на вывеске»»1508.

Придя к власти «Гитлер, – подтверждает эти выводы Хобсбаум, – быстро устранил тех, кто принимал всерьез составную часть «социалистическая» в названии «национал-социалистическая рабочая партия»1509. На то, чьи интересы обслуживал фашистский режим, указывали оценки С. Кузнеца, согласно которым «в то время как в США в 1929–1941 гг. верхние 5 % потребителей сократили свою долю совокупного национального дохода на 20 %, в Германии те же 5 % за тот же период стали на 15 % богаче»1510.

Называя свою идеологию социалистической, Гитлер на деле утверждал принципы радикального индивидуализма: «все благодеяния для человечества до сих пор проистекали не от массы, а от творческой силы отдельной личности… Вся человеческая культура… есть результат творческой деятельности личности… Наше мировоззрение принципиально отличается от марксистского мировоззрения тем, что оно признает не только великое значение расы, но и великое значение личности…, – провозглашал Гитлер, – Раса и личность – вот главные факторы нашего миросозерцания»1511.

Гитлер буквально цитировал основные постулаты либеральной идеологии: «Не бывает никаких революций кроме расовых: не может быть политических, экономических или социалистических революций, всегда и всюду есть только борьбанизшей прослойки, низшей расыпротив господствующей высшей расы… Капиталисты проложили себе путь наверх благодаря своим способностям, и на основе такого отбора – что в очередной раз доказывает, что они высшая раса, – они имеют право стоять на верху»1512.

* * *

Остаются монополии, не сдавался Хайек, ограничение свободной конкуренции «является несомненным историческим фактом, против которого никто не станет возражать». И эта «тенденция к монополии и планированию является вовсе не результатом, каких бы то ни было «объективных обстоятельств», а продуктом пропаганды определенного мнения, продолжавшейся в течение полувека и сделавшей это мнение доминантой нашей политики». Именно субъективный фактор – всеобщая борьба «направленная против конкуренции», утверждал Хайек, привела к возникновению монополий, и как следствие к государственному капитализму1513.

Эпоху стремительного роста монополий в США Гринспен назвал «эпохой гигантов», и причиной вызвавшей этот процесс к жизни, была борьба не «против конкуренции», а за повышение нормы прибыли, в условиях нарастающего кризиса перепроизводства. «С развитием (и насыщением) рынка погоня за размером неминуемо приводила к слияниям и поглощениям, – пояснял Гринспен, – В период между 1895 и 1904 гг. этот процесс стал маниакальным»1514.

Наглядный пример тому давал «Рокфеллер, который закрыл 32 из 53 нефтеперерабатывающих заводов и расширил оставшийся 21 завод, что позволило снизить себестоимость очистки нефти с 1,5 цента за галлон до 0,5 цента»1515. Великая волна слияний 1895–1905 гг. захватила более 1800 промышленных компании США. Наибольшую активность проявлял богатейший человек мира Морган: «в 1900 г. интересы Моргана и его партнеров были представлены в советах директоров компаний, на совокупную долю которых приходилось более четверти всего богатства Соединённых Штатов»1516.

Уже одно создание условий, для возникновения подобных монополий, само по себе вело к неизбежной трансформации общества. На этот факт обращал внимание президент Колумбийского университета Н. Батлер, слова которого приводит Гринспен: «Я взвешиваю свои слова, когда утверждаю, что корпорация с ограниченной ответственностью – единственная величайшее открытие современности с точки зрения воздействия этого института на общество, этику, промышленность и, в долгосрочной перспективе, на политику… Даже пар и электричество оказались менее важными, чем корпорации с ограниченной ответственностью; без нее они оказались бы относительно бессильными»1517.

Создание монополий в 1895–1905 гг., вместе с распространением кризиса перепроизводства, охватило все страны мира, и явилось одним из признаков того, что Золотой век Капитализма XIX в. подошел к концу. Его финалом стала мировая война[71].

С окончанием Первой мировой, в ноябре 1923 г. публичное давление вынудило кабинет Штреземана подписать декрет о картеле, позволяющий правительству распускать картели и вообще вести наступление на позиции монополий»1518. Однако эти усилия оказались бесплодны: «самые большие тресты в немецкой истории были сформированы именно во время(«чистой демократии»)Веймарской республики»1519. Монополизация промышленности привела к еще большему сжатию рынка и усугублению кризиса, вызванного выплатой репараций и Великой Депрессией.

Углубление кризиса к тому, что к 1932 г. «многие столпы экономической мощи, на которые так уверенно опирался Штреземан, были потрясены до основания». Крупнейшие германские

В конечном итоге «государство стало обладателем потенциально контрольного пакета не только в банковском деле, но и в тяжелой промышленности. При этом, – отмечает А. Туз, – нельзя было сказать, что кризис затронул лишь отдельные фирмы и секторы: он носил системный характер. Крушение золотого стандарта и катастрофическое распространение протекционизма подорвали сами основы экономического либерализма»1520.

Выход из тупика монополий Хайек находил в возвращении к традиционным принципам либерализма XIX в.: «Только подчинение безличным законам рынка обеспечивало в прошлом развитие цивилизации, которое в противном случае было бы невозможным…»1521. Хайек призывал к возвращению кидеям Золотого века Капитализма XIX в., торжество которых обеспечивала бесконечная емкость внешнего рынка и столь же бесконечная эластичность заработной платы.Это было время, когда Англия абсолютно доминировала на мировом рынке промышленной продукции, а ее аграрное перенаселение давало ей мальтузианскую эластичность предложения труда.

За бесконечную эластичность заработной платы выступали все общепризнанные экономические и политические авторитеты того времени, они утверждали, что обнищание нижних слоев неизбежно – оно является платой за цивилизацию. Нищета трудящихся логически вытекает из экономической теории Д. Рикардо. «Человек, появившийся на свет уже занятый другими людьми, если он не получил от родителей средств для существования, на которые он вправе рассчитывать, и если общество не нуждается в его труде, не имеет никакого права требовать для себя какого-нибудь пропитания, – пояснял Т. Мальтус, – ибо он совершенно лишний на этом свете…»1522. Г. Спенсер, как и Мальтус, биологически обосновывали социальное неравенство, трудности существования и вымирание нижних слоев населения.

О морали речь даже не шла: «У нас нет привычки оценивать моральные кодексы с точки зрения их большей или меньшей полноты…, – пояснял Хайек, – Нас здесь не интересует вопрос, желательно ли существование такого полного этического кодекса… до сегодняшнего дня развитие цивилизации сопровождалось последовательным сокращением… правил, из которых состоит наш моральный кодекс…, а содержание их принимало все более обобщенный характер… мы пришли к морали, в рамках которой индивид может действовать по своему усмотрению… Это фундамент, и на нем строится вся философия индивидуализма»1523.

«Рыночная система, – подтверждают авторы современной библии либеральной экономики К. Макконелл и С. Брю, – это бесстрастный механизм. Она не имеет совести, не приспосабливается к моральным нормам…»1524. Именно из либерального отрицания морали выросли тезисы Ницше: «Мораль – полезная ошибка… ложь осознанная, как необходимость». «Мораль – это зверинец; предпосылка ее та, что железные прутья могут быть полезнее, чем свобода…». «Возражение против Дарвинизма. Средство слабых, необходимые для того, что бы удержать власть…»1525.

Борьба с Великой Депрессией началась именно с возрождения принципов либерализма XIX в. Для преодоления кризиса, утверждал министр финансов США и один из богатейших людей страны Э. Меллон, необходимо «ликвидировать рабочую силу, ликвидировать акции, ликвидировать фермеров, ликвидировать недвижимость… Ценности выправятся…»1526. Еще более доступно программу неолиберализма излагал автор знаменитого «Заката Европы» О. Шпенглер: «Подонки человечества, то есть трудящиеся классы, должны трудиться по меньшей мере двенадцать часов в день, как при раннем капитализме. Рост заработной платы и налогов означает ограбление реальных производительных сил»1527.

Программа ««естественного» рыночного восстановления экономики» была представлена германскому правительству в феврале 1934 г., ее поддержали министр экономики К. Шмитт, и министр финансов Крозиг. Эта программа основывалась на политике дефляции – сокращении социальных расходов и введении жесткой фискальной дисциплины1528. Реализация этой программы, так же как и подобной прежней программы Брюнинга, вела к дальнейшему сокращению производства и снижению заработной платы. Но такое «катастрофическое сокращение германской производственной базы…,– отвечал Э. Генри, –обрекает треть всего населения на физическое уничтожение…»1529.

Немецкий народ ощущал эти тенденции физически, в ежедневном и последовательном падении своего жизненного уровня. И вдруг, ни с того, ни с сего, он почему то отверг либертарианский призыв к возвращению в мальтузианским законам, обрекавшим его на беспросветное будущее, нищету и вымирание. Папен находил спасение только в фашизме, ведь: «молодежь страны, не имея ни надежд на будущее, ни работы, ни самоуважения, может стать жертвой большевистской заразы»1530.

«В действительности национал-социализм, – приходил к выводу главный обвинитель от Франции на Нюрнбергском процессе Ф. де Ментон, – вершина умственного и морального кризиса современного человечества»1531. «Именно кризис либерализма, – уточнял Хобсбаум, – укрепил и аргументы, и военную мощь фашизма и авторитарных правительств»1532. Германский фашизм стал высшим выражением кризиса либеральной идеи «чистой демократии» – кризиса Капитализма XIX века, зашедшего в тупик своего развития и ищущего новых возможностей для своего существования в агрессивной внешней экспансии.

Безработица страшнее войны

Безработица страшнее войны.

Дж. Оруэлл1533

Несмотря на поддержку крупного капитала, масс и армии, дни нахождения Гитлера у власти были бы сочтены еще быстрее, чем у его предшественников, если бы он не разрешил главного вопроса – вывода страны из пучины экономического кризиса.

«Профессиональные выразители германского общественного мнения предсказывали его (Гитлера) правлению недолгий срок… Накопившиеся экономические проблемы требовали срочного разрешения. То, что не удалось такому серьезному экономисту, как Брюнинг, вряд ли удалось бы необразованным шарлатанам». Однако, как отмечал немецкий историк Г. Манн, «очень скоро стало ясно, что это мнение, разделяемое практически всеми, весьма и весьма ошибочно. Ибо сразу после «национальной революции» случилось совершенно неожиданное: «Уже в первые дни новые люди проявили такую энергию, какую не выказывало до них ни одно правительство Веймарской Республики»1534.

«С какой энергией национал-социалисты взялись за дело сразу после прихода к власти…, до сих пор вызывает удивление, – подтверждает Ференбах, – В свете их идеологической программы действия новых хозяев были отнюдь не дилетантскими и отличались последовательностью.Самое поразительное заключается не в том, что они оказались у власти, а в том, что, против всех ожиданий, смогли ее удержать…»1535.

1933 «Кейнсианская» попытка

Первые шаги Гитлера по восстановлению экономики были основаны на плане общественных работ имперского комиссара по трудоустройству, назначенного по «чрезвычайному закону» Гинденбургом, Г. Гереке. В 1933 г. в Германии существовало три типа «общественных работ»: «трудовая повинность» – 200 тыс. чел. – изолированные молодежные лагеря (с 17 лет) общестроительные работы и военная подготовка; «земельных помощников» – 250 тыс. чел. – сельхозрабочие для помещиков; «для особых заданий» (Нотштандсарбайтер) – 300–400 тыс. чел. – строительство дорог1536.

«Между нацистскими трудовыми лагерями и американские лагерями в рамках программы «Гражданского корпуса сохранения ресурсов», – как

Вербовка для общественных работ осуществлялась на добровольно-принудительной основе, если безработный отказывался от предложенной работы, он автоматически лишался права на пособие по безработице. В случае же «доказанного нежелания работать лодыри должны ссылаться в концентрационные лагеря, чтобы они там приучились дисциплине»1538. Бегство с «общественных работ» считалось государственным преступлением.

Общественные работы государство оплачивало не деньгами, а процентными долговыми обязательствами, представлявшими собой по сути «векселя по трудоустройству», которые выпускались под гарантии ряда связанных с государством банков. Подрядчики могли обналичить эти обязательства с дисконтом в этих банках, последние в свою очередь дисконтировали их в Рейхсбанке. Финансовые ресурсы на осуществление этих операций, в размере 600 млн. рейхсмарок, Гитлер унаследовал от предыдущего правительства1539.

Несмотря на предпринятые меры, полгода спустя после прихода Гитлера к власти, в июле 1933 г. министр иностранных дел Германии Нейрат все так же говорил «о безуспешных попытках германского правительства ослабить существующую в стране безработицу»1540: по отношению к июлю 1932 г. общее количество безработных удалось снизить всего на 0,4 млн. чел.1541 И это снижение в первую очередь произошло за счет сокращения продолжительности рабочего дня[72]. Правительство было вынуждено пойти на расширение программы общественных работ, приняв в июне так называемую программу Рейнхардта, стоимостью 1 млрд. марок, расширявшую дорожное и жилищное строительство, и так же финансировавшуюся долговыми обязательствами1542.

Для предотвращения спекуляций и инфляции с 1933 г. всю сельхозпродукцию крестьяне стали обязаны сдавать государству, по твердым ценам. Свободная продажа сельхозтоваров была ограничена или даже запрещена. Вводился строгим режимом экономии с резким ограничением потребления. Семьи, имеющие излишки, должны были сдавать их на помощь безработным, официальные заявления гласили, что отныне не должны иметь «случаи накопления излишков сверх нормальных потребностей семьи», «надо отказываться от накоплений такого рода»1543. Сокращались социальные выплаты, так, суммы, предназначенные для выплат безработным, были сокращены с 434 млн. марок до 200 млн. Средняя пенсия с 39 до 25 марок и ниже1544.

Тарифные ставки заработной платы были заморожены на уровне кризисного 1932 г. Затем последовало прямое снижение зарплат на 10–30 %, которое углублялось ростом налогов и инфляции. Налоги на рабочего, после прихода Гитлера возросли с 15–19 % до 25–32 %[73], кроме этого были еще и местные налоги. Еще четверть зарплаты конфисковалось на рынке, в результате повышения цен на продукты питания. В результате, за первый год правления Гитлера зарплата снизилась на 20–30 %, а по сравнению с докризисным 1929 г., более чем на 50 %. Средний недельный заработок упал с 42,2 марок в 1929 г., до 21,6 марок в конце 1933 г., при этом 22 % рабочих получали от 12–18 марок, а 26 % – не больше 12 марок1545.

Бюджет рабочего был на 44 % ниже нормального прожиточного уровня и не намного отличался от пособия по безработице1546. «Рабочий, налаживая наше производство, был вынужден удовлетворяться такой заработной платой, которая ни в коей мере не была достаточна для поддержания жизненного стандарта, соответствующего высокому культурному уровню нашего народа, – отмечал Геббельс весной 1934 г., – И он выполнял поставленную перед ним задачу с беспримерным героизмом»1547. Представление о положении германского рабочего давало сравнение необлагаемого минимума дохода в развитых странах мира.

Гр. 32. Необлагаемый минимум дохода, марок1548

И меры жесткой экономии, казалось, оправдывали себя: к концу 1933 г. как будто имелись все признаки улучшения: число зарегистрированных безработных удалось снизить на 1,7 млн. человек, т. е. почти на 30 %1549. «В 1933 году мы видели, – подтверждал главный обвинитель от США на Нюрнбергском процессе Р. Джексон, – что германский народ снова завоевывал подорванный последней войной авторитет в торговле и промышленности, а так же в вопросах духовной жизни»1550. «Статистика указывает на продолжавшийся рост германской деловой активности. Вполне разумно предположить, – замечают в этой связи современные англо-американские исследователи, – что серьезное восстановление экономики могло произойти даже при отсутствии государственного вмешательства – как это случилось после первого крупного кризиса Веймарской республики в 1925 г.»1551.

Проблема заключалась в том, что у немецкого правительства уже практически закончились средства для продолжения политики искусственного «естественного оздоровления» экономики: валютные резервы Рейхсбанка, достигавшие в декабре 1932 г. 920 млн. марок, к июню 1933 г., из-за выплаты долгов, рухнули в 3 с лишним раза – до 270 млн. марок. И в то же время профицит торгового баланса достигавший в декабре 1932 г. – 180 млн. марок, к июню 1933 г. сжался до 30 млн. А Германия еще не полностью покрыла свои обязательства по обслуживанию внешнего долга, на что ежегодно требовался 1 млрд рейхсмарок в иностранной валюте1552. Германия стояла на грани полного банкротства.

Вопрос выплаты репараций и долгов становился для Германии вопросом жизни и смерти, и Гитлер сделал тот шаг, на который до него не решалось пойти ни одно правительство Германии: «единственное, на что мы не могли пойти, – пояснял Папен, – была попытка разрешить ситуацию путем отрицания законной силы международных договоров, которые Германия в свое время была вынуждена подписать, и использования методов, применение, которых не подобает современному государству, управляемому на основе закона»1553.

Первая попытка Шахта объявить дефолт в 1933 г, наткнулась на резкое коммюнике Госдепартамента США, в котором подчеркивалось, что новая администрация ожидает от Германии выполнения ею своих обязательств по долгам1554. Тогда в конце мая 1933 г. Шахт организовал в Берлине совещание кредиторов Германии, на котором попытался убедить их в необходимости хотя бы частичного моратория. Однако кредиторы отказались пойти на какие бы то ни было уступки1555. В ответ 8 июня кабинет одобрил, вводившийся с 30 июня, односторонний мораторий по германским долгосрочным внешним долгам.

Предполагалось, что германские должники будут производить выплаты в рейхсмарках, на счета в Рейхсбанке, которые будут обменяны на иностранную валюту лишь после того, как внешняя торговля Германии вернется к здоровому профициту. А это, в конечном счете, требовало от стран-кредиторов открытия своих рынков для немецких товаров.

«Приостановка выплат по долгам, – по словам А. Туза, – стала первым откровенно агрессивным внешнеполитическим шагом гитлеровского правительства. Он ожидался многими, но все равно вызвал шок и возмущение в коммерческих столицах мира»1556. Мораторий вызвал столь сильные протесты, что Германия была вынуждена отступить и продолжить выплату, как основной части долга зарубежным кредиторам, так и процентов, по крайней мере, в половинном объеме. На более благоприятных клиринговых условиях удалось договориться с голландцами и швейцарцами1557.

1934 Время Шахта

«Если Гитлер сможет решить проблему, сводящую в судорогах всю нацию и даже само государство, и тем самым привлечет на свою сторону рабочий класс, тогда он станет, несмотря ни на что… непобедимой силой…, – приходил к выводу в 1934 г. Э. Генри, –если он не сможет победить этой проблемы, вся его постройка рухнет при любых обстоятельствах, ничто не спасет его от гибели… Такое значение имеет для Гитлера только одна проблема – проблема безработицы»1559.

Успех борьбы с безработицей, определялся, с одной стороны, наличием необходимых для этого финансовых ресурсов, а с другой – рынков сбыта для развитой германской промышленности. И если финансовые возможности Германии подрывались выплатой долгов и репараций, то внешние рынки перекрывались таможенной войной протекционистских тарифов, развязанной США введением в 1930 г. закона Смута-Хоули. Эта война привела к обрушению мирового товарного рынка.

В результате «ничего не экспортируя, Германия не могла ни оплачивать жизненно необходимый импорт, ни обслуживать свой внешний долг. И это был не просто абстрактный финансовый императив, – отмечает А. Туз, – Если бы за границей не нашлось покупателей, без средств к существованию остались бы тысячи фирм и миллионы трудящихся… Тот факт, что объемы германского экспорта составляли всего 60 % от их уровня в 1932 г., являлся одной из основных причин безработицы и в промышленности, и в торговле»1560.

План Шахта строился на замещении выбывающего внешнего спроса – государственным,в виде военных расходов и в этом, по сути, являлся дальнейшим углублении тех идей, которые в это же время теоретически обосновывал Дж. Кейнс: в кризисных условиях, «строительство пирамид, землетрясения и даже войны могут послужить к увеличению богатства…»1561. Этот способ основан на создании непотребляемого продукта или товаров с большими сроками окупаемости, перепроизводство которых «условно» невозможно, например, крупных инфраструктурных объектов.

Такое глубокое искусственное увеличение государственного спроса связано с повышением налогов, государственного долга и введением мобилизационных мер. Все они весьма существенно задевают большое количество интересов, и поэтому их принятие требует, как влиятельного лобби, так и серьезных предпосылок. Наиболее действенно их объединяет внешняя угроза, которая требует с одной стороны мобилизации общества, а с другой создает спрос на продукцию крупной промышленности.

Ситуация накануне Второй мировой войны в гипертрофированном виде повторяла, ситуацию накануне Первой[74]. Только теперь над немцами доминировал не столько страх неприятельского нашествия, сколько страх вечной долговой кабалы перед внешними кредиторами, самоуничтожения своей цивилизации и чувство национального унижения, вызванного Версальским договором. Неслучайно программа перевооружения пользовалась популярностью в Германии 1930-х гг. и подавалась, отмечает А. Туз, как «как яркое шоу – иными словами, являлось частью общественного потребления»1562. Для сравнения вклада в ликвидацию безработицы программы общественных работ и вооружений достаточно сказать, что бюджет первой составил 5,4 млрд марок, а второй – 21 млрд рейхсмарок1563.

Гитлер приступил к реализации Плана Шахта 4 апреля 1934 г. Только программа перевооружений могла обеспечить полную занятость. «Нужно финансировать прежде всего предприятия производящие военную продукцию, – призывал Геринг еще в 1933 г., – поскольку это поможет скорее ликвидировать безработицу»1564. Принятие Плана Шахта позволило ему тверже отстаивать свою позицию на внешнем рынке: весной 1934 г. он объявил, что, если германский экспорт не восстановится, то он будет вынужден принять меры с целью сокращения закупок сырья в США и в Британской империи1565.

У Шахта не было пути для отступления: именно в этот момент «Германия, – по словам Туза, – балансировала на краю экономической катастрофы. С мая по сентябрь 1934 г. нацистский режим находился ближе всего к всеобъемлющему социально-экономическому кризису за всю свою 12-летнюю историю»1566. Проблема заключалась в стремительном исчезновении последних остатков золотовалютных резервов Рейхсбанка: в июне 1934 г. они упали всего до – 77 млн. марок, торговый баланс, а за ним и счет текущих операций стали отрицательными, что фактически означало международное банкротство Германии.

Одно лишь обслуживание американских долгов обходилось, как минимум в 600 млн. рейхсмарок, в дополнение к большому дефициту в торговле с Соединенными Штатами. В 1929 г. он приближался к 800 млн. рейхсмарок. В 1933–1934 гг. дефицит сократился до 230 млн. «Но при ежегодном дефиците в 800 млн. германский платежный баланс, – как подчеркивает Туз, – просто не мог выдержать и обслуживания американского долга, и превышения импорта из Америки над экспортом в эту страну»1567.

Берлин пытался избежать банкротства, требуя у кредиторов снижения долговой нагрузки. Однако, посвященная этой теме Американская трансфертная конференция, проходившая в конце мая 1934 г., зашла в тупик: американские кредиторы согласились лишь на то, что «Германия должна уплатить половину причитающихся с нее процентов». Но французы выступили даже против этого, «они непременно желают получить свои 6 %, а у нас, – отмечал министр иностранных дел Германии К. Нейрат, – нет ни золота, ни валюты»1568.

В этих условиях правительство Германии объявило, что если ситуация не изменится то оно с 1 июля отказывается от уплаты всех долгов. Госсекретарь США К. Хэлл протестовал, но при этом, по словам американского посла в Берлине Додда, «Хэлл дал мне понять, что он сознает сложность положения и, видимо, признает ошибки, совершенные Соединенными Штатами в прошлом, – теперь немцы позаимствовали у нас тарифные барьеры и мнимую изоляцию. Поэтому он не заявляет официального протеста»1569.

14 июня 1934 г. Шахт объявил о полной приостановке выплат в иностранной валюте по всем германским внешним долгам. «Международная реакция на грядущий дефолт Германии была более бурной, чем когда-либо», отмечает Туз: 25–26 июня британский парламент наделил Казначейство правом арестовывать выручку германских импортеров в интересах британских кредиторов1570.

28 июня во время рутинного выступления министр экономики Германии К. Шмитт, задавшись вопросом: «Что делать?», упал в обморок, не закончив фразы1571. 30 июня эсэсовцы провели «Ночь длинных ножей» в ходе которой были уничтожены лидеры штурмовиков. Страхи немцев передавал министр иностранных дел К. Нейрат, по словам которого даже объявление временного моратория по выплате долгов может привести к международному бойкоту Германии и тогда рынки для нее закрылись бы окончательно1572. «Торговая война с Великобританией, – отмечает Туз, – несомненно, стала бы катастрофой для Германии, но

Немцы были вынуждены возобновить обслуживание наиболее болезненных из всех долгов – по планам Дауэрса и Янга. Британцы в ответ пошли на двустороннее коммерческое соглашение. Это соглашение, как отмечает Туз, раскололо англо-американский фронт, что позволило Германии проводить дискриминационную политику в отношении американских долгов. Берлин четко дал понять, что любые послабления в этой сфере будут зависеть от создания более благоприятных условий для германского экспорта в США1574.

Позиция Германии не была неожиданностью для американского президента, еще во время своей предвыборной кампании 1932 г. Ф. Рузвельт предупреждал о возможных последствиях политики республиканцев, введших с началом Великой Депрессии, в 1930-м году, блокирующие протекционистские тарифы: «Опасность сейчас заключается в том, что они (Великобритания, Франция и Германия) могут выступить единым фронтом против нас. Я убежден, что все это происходит не из-за долгов, но из-за наших барьеров, преграждающих их торговлю, что сильно отягчает проблему… Республиканская платформа ни слова об этом не говорит; ноих позиция абсурдна, требующая платежей и одновременно делающая эти платежи невозможными»1575.

Во время своей президентской компании в конце 1932 г. Рузвельт призывал: «Европе нужно дать возможность платить путем специальных взаимно выгодных таможенных соглашений»1576. В 1933 г. уже став президентом он указывал: необходимо договориться с немцами «это будет способствовать росту германского экспорта и тем самым поможет немцам выполнить свои долговые обязательства»1577. Госсекретарь К. Хэлл называл протекционизм проклятьем своей страны1578.

«Общая коммерческая дилемма не вызвала у нас разногласий, – подтверждал американский посол в Берлине Додд, –Нельзя возводить высокие, непроницаемые барьеры и после этого ожидать уплаты международных долгов»1579. Однако когда Шахт потребовал «большей свободы международной торговли, – тогда германские долги будут погашены», американский посол, сочувственно отнесясь к этим словам, заявил, что нападки Шахта «на Англию и Америку показались…, (ему) далеко не разумными, если учесть беспомощность Германии по сравнению с этими странами»1580.

На требования Германии, американский президент ответил, «что пойдет на соглашение, еслидолжникипредоставят США экономические выгоды в области торговли»1581. Вашингтон уходил от взаимного снижения торговых барьеров под предлогами: преследования в Германии евреев и католиков; субсидирования Германией экспорта; нелюбви к двусторонним соглашениям; требования всеобщего мирового снижения таможенных барьеров и т. п.1582. В любом случае «в течение еще некоторого времени, – подчеркивал К. Хэлл, – никакие торговые переговоры не могут быть начаты»1583.

Истинная причина отказа Вашингтона от таможенного соглашения лишь однажды прозвучала в дневнике У. Додда:«мы не можем сразу отказаться от прежней политики, когда стольким тысячам (американских) рабочих наверняка грозит безработица…»1584. Бремя американской безработицы в данном случае перекладывали на Германию и на весь остальной мир. Последнему не оставалось ничего иного, как возводить встречные еще более высокие таможенные барьеры, и создавать систему, которую, по словам Додда, «нельзя будет изменить иначе, как ценой еще более серьезных жертв и осложнений»1585.

Введенная Германией дискриминация американских товаров фактически стала ее ответом, на введение протекционистских пошлин в США. «Наш экспортный рынок все время сокращается, и мы, – пояснял К. Нейрат, – вынуждены заключать торговые сделки с любой страной, которая соглашается покупать наши товары. Именно поэтому мы полностью выплачиваем швейцарским кредиторам проценты по их облигациям, а американцам – лишь половину… Я, – писал в ответ американский посол в Берлине, – был вынужден признать всю сложность этой дилеммы, так как сокращение экспорта постоянно растущих товарных излишков должно привести к банкротству, что гораздо хуже, чем частичная выплата по обязательствам»1586.

Финансовая дискриминация американских кредиторов привела к падению стоимости германских облигаций на нью-йоркском рынке до одной трети и даже одной четверти от цены номинала, и Шахт скупал их за бесценок. Додд заявил протест по этому поводу1587. Однако тут же сам отмечал, что немцы в данном случае лишь следовали примеру его соотечественников: «Германские финансисты не отстают в этом отношении от своих нью-йоркских коллег, изрядно нажившихся за счет американских держателей немецких облигаций»1588.

В ответ, на требования своего правительства надавить на Берлин, Додд снова и снова повторял: «Я отлично знаю, что, пока положение не изменится, Германия не сможет никому уплатить по своим обязательствам…»1589, «уплата процентов американским кредиторам целиком зависит от возрождения германо-американской торговли, к чему оба народа еще не подготовлены»1590. «Оба мы (Нейрат и Додд), – по словам последнего, – понимали, что Германия не сможет погасить даже английский долг…»1591.

В октябре 1934 г. Германия заявила о денонсации Договора о торговле и дружбе, заключенного в 1923 г. между Веймарской республикой и США. Госсекретарь Хэлл объявил этот шаг «актом агрессии против всей американской системы торговых соглашений» и лишил Германию статуса наибольшего благоприятствования1592.

О напряженности ситуации в Германии свидетельствовало донесение американского атташе по сельскому хозяйству, «изучающего продовольственное положение в Германии»: «Я не удивлюсь, если в ближайшие дни германское правительство насильно захватит принадлежащие Свифту запасы свиного сала, которые хранятся в Гамбурге и его окрестностях. В Германии нет жиров и получить их неоткуда. Компания Свифта отказалась принять марки в уплату за сало»1593. В октябре 1934 г. У. Додд констатировал«В германском государстве царит хаос»1594.

«Весь мир просто обезумел,– восклицал в те дни Я. Шахт, –Система глухих торговых барьеров – это же настоящее самоубийство; нас, немцев, ждет катастрофа,и уровень жизни повсюду неизбежно должен упасть. Все сошли с ума, и я сам в том числе. Лет пять назад я ни за что бы не поверил, что способен дойти до такого состояния. Но я ничего не могу поделать. Мы постоянно ограничиваем ввоз сырья, и через некоторое время произойдет крах, если мы не сможем экспортировать товары, а экспорт неуклонно сокращается. У нас нет денег, чтобы уплатить свои долги, и скоро мы повсюду лишимся кредита. Англии и Франции все время предлагают сократить экспорт в нашу страну. Швейцария, Голландия и Швеция следуют их примеру, а Соединенные Штаты настолько враждебны по отношению к нам, что мы никогда не сможем заключить с ними нужное нам торговое соглашение… Фрау Шахт… была настроена так же безнадежно… (она) говорила о нехватке продуктов и о принудительных обложениях, которые невозможно долго выдержать…»1595.

Германия была на грани экономического коллапса: «оказалось, что экспортный кризис быстрее, чем новый фашистский империализм, – замечал Э. Генри в 1934 г, – что экспортная квота остается все еще более конкретной реальностью, чем розенберговский континентальный план»1596. Основная проблема заключается в том, поясняла в те дни газета химического концерна И. Г. Фарбениндустри «Frankfurten Zeitung», «что промышленность не может в данный момент ограничится внутренним

Руководство Фарбениндустри призывало к отказу от «автаркии», признания международных обязательств и «мобилизации всех сил и ресурсов государства для одной цели – экспорта»1598. Но отказ от автаркии автоматически вел к новому всплеску безработицы и обнищанию масс, а признание международных обязательств столь же неизбежно превращало Германию в банкрота. «Что нового могу я сказать, – писал Додд, – кроме того, что уже повторял десятки раз? Германия находится в ужасном положении, и, признавая порой, что война – негодное средство, немцы, тем не менее, все время говорят о ней…»1599.

В поисках выхода из тупика Додд обратился к У. Хэссену, представителю нефтяной американской компании Синклера: «Хэссен продает нефтяные продукты во все страны Европы; на мой взгляд, это очень ловкий и умный делец. Он сказал: – Я убежденный республиканец. Национализм, как таковой чужд нашему народу. Но мы должны стать националистами. Нужно запретить всякий импорт, кроме резины, кофе и еще одного или двух необходимых товаров, и продавать все, что только можно, за границу, а своих людей вооружать и обучать военному делу. Я заметил на это: – Значит, по-вашему, выходит, что весь мир должен вооружиться до зубов, а потом либо уничтожить все оружие, потому что оно устарело, либо начать кровавую войну, чтобы как-то использовать это оружие? Он помолчал немного, но потом снова заговорил: Да, это борьба за существование, в которой выживают наиболее приспособленные. Нет, – возразил я. – Это уничтожение цивилизованных народов, в процессе которого выживают наименее приспособленные…, он остался при своем мнении, доказывал, что Соединенные Штаты должны вооружить всю Европу, и резко протестовал против снижения таможенных тарифов. Я знаю, что подобной точки зрения придерживаются многие видные промышленники во всех странах: Дюпоны – в Соединенных Штатах, Круппы и Тиссены – в Германии, члены концерна «Армстронг-Виккерс» – в Англии и фирма «Шнейдер-Крезо» – во Франции. Так говорит и Муссолини, которого Хэссен считает великим государственным деятелем»1600.

Однако осенью 1934 г. Шахт еще надеялся на благоприятный исход: «мы вынуждены вооружаться…, партия Гитлера полна решимости начать войну, народ тоже готов к войне и хочет ее… Но мы намерены выждать лет десять. А тогда, быть может, нам удастся и совсем избежать войны»1601.

* * *

Мобилизация Капиталав 1934 г. началась с заморозки ставок заработной платы на уровне лета 1933 г.; с мая были предприняты первые шаги к систематическому контролю над ценами, начав с текстильного сектора1602, в ноябре был создан главный офис комиссара рейха по регулированию цен; внедрена новая система банковского регулирования, чему способствовал тот факт, что после кризиса 1931 г. государство стало обладателем контрольного пакета акций во всех трех крупнейших банках страны– Deutsche Bank, Dresdner BankиCommerzbank1603; сжатие потребительского рынка началось с весны, когда производство потребительских товаров на два года практически застыло на одном уровне1604. Мобилизационные меры были дополнены установлением контроля над иностранной валютой и введением в сентябре управления импортом.

«Если государство не имеет полного контроля над деньгами, кредитом и внешней торговлей, то деловой цикл не может быть стабилизирован, – пояснял эти мобилизационные меры Нойман, – Спад привел бы к краху переполненной капиталом монополистической структуры. В этих условиях координация государством всех мер регламентации кажется неизбежной и необходимой»1605.

Для финансирования своей программы Шахт предпринял целый ряд мер: первая из них касалась ограничения дивидендов предприятий на уровне 6 %, дивиденды превышающие этот процент должны были зачисляться в Золотой дисконтный банк, который инвестировал их от имени акционеров в гособлигации. С 1934 г. по конец 1940 г. таким образом, удалось собрать только 108 млн. марок дивидендов, зато нераспределенная прибыль выросла со 175 млн. в 1933 г. до 1,2 млрд в 1935 г., и до 3,4 млрд в 1938 г. + 1 млрд внутренних инвестиций, итого почти 5 млрд марок нераспределенной прибыли. В то время как общее количество сбережений, накопленных в сбербанках в 1938 г., составило только 2 млрд марок, а распределенных дивидендов в течение того года ~ 1,2 млрд марок. Переход предприятий на самофинансирование, отмечал Ф. Нойман, «образует один из решающих аспектов немецкой экономической жизни»1606.

Другим внебюджетным, и наиболее известным, источником средств стали так называемые «векселя Мефо»1607. Учредителями Mefo GmbH являлись крупнейшие фирмы: Круппа, Сименса и т. д.., выполнявшие заказы по поставке оружия. Векселя, снабженные двумя «хорошими» подписями, рассматривались как торговые векселя, и принимались государственным банком, для которого они служили основной для эмиссии кредитных билетов. За 1934–1939 гг. из 101,5 млрд марок расходов немецкого бюджета не менее 20 млрд дали «векселя Мефо».

* * *

Мобилизация промышленностиначалась в феврале 1934 г. с издания Закона о подготовке органического строительства германской экономики. Поясняя основной принцип своей идеи, Гитлер подчеркивал: «Мы национализируем не собственность. Мы национализируем людей»: «Я никогда не говорил, чтобы все предприятия должны быть национализированы…, – подчеркивал он, – я считал бы преступлением разрушение важнейших элементов нашей экономической жизни»1608. «Это означает, – пояснял Нойман, – что партия ограничивает себя вопросами философии жизни и отбором руководящих лиц для организации экономики, и что она оставляет все технические вопросы деталей экономической политики государству»1609.

В свою очередь «государство, – отмечала Deutsche Volkswirt, – должно просто дать экономике общее направление, но саму экономику предоставить частной инициативе предпринимателя, основывающегося на частной собственности и принципе эффективности»1610. И действительно, рыночный характер экономики при Гитлере сохранился, подтверждал Нойман, «рынки и конкуренция ни в коем случае не были упразднены. Конфликты воспроизводятся на более высоком уровне, и стимулы конкуренции остаются действующими… Предпринимательская инициатива не умерла; она столь же необходима, как и прежде, а возможно, даже еще в большей мере»1611, «контроль над прибылью никогда не существовал»1612.

Сохранилась и «структура немецкой организации бизнеса», которая при Гитлере, как отмечает Нойман, «не очень сильно отличается от организации при Веймарской республике»1613. Эта структура основывалась на трех типах власти: «организации работодателей для рынка труда; картеля для потребительского рынка иPachverband(торговой ассоциации) для политической организации бизнеса. Все эти три типа переплетены персонально через взаимосвязанное управление»1614.

Политическая организация бизнеса была развернута на двойной основе: функциональной (по видам бизнеса) и территориальной. Территориальные единицы являлись промышленными и торговыми палатами, в которых, согласно публичному праву, членство было обязательным, а взносы собирались как налоги. Большинство функциональных подразделений было основано еще в 1919 г., в попытке защищать интересы бизнеса от мира, разорванного социальной революцией1615.

«С юридической точки зрения, – пояснял Нойман, – у этой организаций имеется двойная задача, как и у любого самоуправляемого органа в немецком праве. Они выполняют подлинные функции самоуправления, и они также выполняют государственные функции, которые делегированы им органами государственной власти»1616. Вся структура управляется в соответствии с принципом

Гитлер просто взял существующую структуру, не внося в нее коренных изменений. Тому способствовал тот факт, пояснял Нойман, что «министерская бюрократия – закрытая каста, которая не допускает посторонних. Ее члены – это чрезмерно амбициозный и в целом эффективный технический персонал, который мало заботится о политических и социальных ценностях»1618. Как следствие «в существующих национал-социалистических министерствах бюрократия состоит из поразительного числа чиновников, занимающих если не более высокие, то те же самые должности, которые они занимали и во время республики»1619.

Единственную угрозу политической организации германского бизнеса представляли картели, роль которых была усилена законом от 15 июля 1933 г. «Вновь и вновь появляются жалобы, что картели доминируют над группами, а не наоборот»1620. Государство было вынуждено дать группам дополнительные права для усиления их власти над картелями, но «некоторые из них, – по словам Ноймана, – уже сами превратились в картели, поэтому почти невозможно установить, где начинаются задачи одного и где заканчиваются другие». Стремление министерства экономики «в максимально возможной степени» разделить функций группы и картеля оказалось неосуществимо1621.

Отличительная черта монополизации в Германии заключалась в том, что она осуществлялась на базе картелей, где производители сохраняли свою хозяйственную самостоятельность. Основным объектом монополизации картелей было распределение рыночных квот и установление минимальных цен, т. е. перераспределение покупательной способности рынка в свою пользу. «Картель, – приходил к выводу уже в 1903 г. Шахт, – означает стагнацию. Трест означает прогресс и производство»1622.

Именно по пути трестирования – т. е. полного объединения предприятий, шла монополизация в США, что позволяло «рыночными методами» не только устанавливать цены, но и снижать издержки производства, рационализировать управление, концентрировать капиталы на наиболее перспективных направлениях. В картелезированной экономике эти функции вынуждены брать на себя организованные промышленные группы и государство.

И именно на осуществлении этих функций была направлена мобилизационная программа Гитлера. Основной принцип, заключается в том, пояснял ее идею Гитлер, что «каждый собственник должен считать себя назначенным государством»1623. «Необходимо ясно подчеркнуть, – повторял он, – фундаментальный принцип экономической программы моей партии – принцип власти – Третий рейх всегда будет сохранять за собой право контроля за собственниками»1624. В соответствии с этими принципами собственник назначался «промышленным лидером» – фюрером предприятия, т. е. «являлся и государственным служащим, и частным капиталистом в одном лице»1625.

Наглядным примером, непосредственного вмешательства государства в деятельность предприятий, являлась организацияIG Farbenпроизводства синтетического топлива, которой государство гарантировало 5 % прибыль, в случае убыточности проекта. Для того, что бы обеспечить проект сырьем, десяти ведущим угледобывающим корпорациям было предписано «объединиться» вBrabag AG. Отказавшимся сотрудничать, Шахт пригрозил неограниченными штрафами и тюрьмой. «Во главеBrabagбыли поставлены не его недовольные хозяева, а отборная команда менеджеров, чья репутация гарантировала, что график будет выдержан»1626.

Другим примером могло служить создание в 1937 г. сталеплавильного гигантаVereinigte Stahlwerkeдля переработки низкокачественных германских руд, которые отказывались разрабатывать частные компании, предпочитая импортировать высококачественную скандинавскую руду. Все германские месторождения железной руды, находящиеся в частном владении, были объединены в одну государственную компанию, и для их переработки были построены три гигантских сталеплавильных завода1627. «На строительство этих заводов были потрачены колоссальные деньги. В США заказали самое лучшее оборудование…»1628. Строительство заводов осуществляла американская фирма «Р. Брассерт»1629. «В качестве оправдания строительства заводов в Зальцгиттере, – отмечал Тиссен, – приводится необходимость обеспечения Германии железом на время войны…»1630.

Всего с 1933 по 1936 гг. правительство проконтролировало создание не менее чем 1600 добровольных картелей и навязало 120 принудительных картельных соглашений1631.

Германский работодатель 1939 г., как отмечает А. Милворд, «был «свободен» только в отношении внутренней организации своего предприятия и подбора менеджеров. Вся прочая деятельность – установление уровня заплаты и цен, присоединение к картелям, распределение прибылей, использование кредитов, выбор рынков, форма конкуренции и реклама, инвестиции и переход на новую продукцию – все это предопределяло или, по меньшей мере, рекомендовало государство»1632. «Предприниматель при нацистском режиме не думает о своем огромном предприятии, о своих машинах или прибылях, – подтверждал Додд, – он думает о том, чтоего священный долг – обеспечить работой своих рабочих и служить Германии. Рабочий абсолютно предан своему хозяину и даже не помышляет о протесте или об организации стачек»»1633.

Предприниматели не имели причин для недовольства существующей системой, их «прибыли, – как отмечает А. Туз, – быстро росли, что открывало самые радужные перспективы перед руководством немецких корпораций… Гитлеровский режим реально позволил германскому бизнесу оправиться от катастрофической рецессии, накопить капитал и принять участие в ускоренном развитии нескольких ключевых технологий, необходимых режиму для решения поставленных им задач: достижения самодостаточности (автаркии) и перевооружения»1634.

* * *

Мобилизация трудовых ресурсовначалась в 1934 г. с закона о регулировании национального труда. Закон ставил рабочего в полную зависимость от хозяев и назначаемых сверху «попечителей труда». Одновременно декларировался принцип равенства прав предпринимателей и рабочих. «Социальные суды чести» рассматривали случаи нарушения «социальных обязанностей», как рабочими, так и предпринимателями, причем последние могли быть даже лишены звания фюрера предприятия. В мае был принят закон ограничивавший право рабочих на смену места работы, одновременно защищающий их от произвольных увольнений.

Профсоюзы были разогнаны штурмовиками еще в мае 1933 г. их собственность на многие сотни миллионов рейхсмарок была арестована, без всяких правовых оснований1635. Наследник профсоюзов – Германский трудовой фронт фактически не имел никаких полномочий, «он стал чем-то вроде сословного представительства»1636. Его лидер Р. Лей, определяя позицию трудового фронта в начале 1934 г. «трижды подчеркнул, что немецкие рабочие никогда не должны забывать, что они солдаты, обязанные беспрекословно подчиняться государству и поменьше думать о заработках…»1637.

Обеспечение социальных потребностей взяло на себя государство. В том числе проведение различных благотворительных мероприятий, например, «кампаний зимней помощи» безработным, больным, многосемейным. Средства на их проведение формировались из специальных взносов самих рабочих, а также из отчислений предпринимателей в «фонд Адольфа Гитлера» в размере 0,5 % от суммы заработной платы. Основным каналом государственной благотворительности стала специальная организация «Kraft durch Freude» («Радость – это сила») (KdF), которая организовывала для рабочих и служащих систему удешевленного отдыха, туризма, поощрения физической культуры, спорта, любительских театров и т. д.1638.

KdF имела свои многочисленные дома отдыха и пансионаты. Для ее нужд были построены первоклассные круизные лайнеры. В 1934 г. в поездках, организованных KdF, участвовало 2 млн. рабочих, в 1935 г. – 3, а в 1936 г. – уже 6 млн. Средний заработок рабочего

Сведения о настроениях населения в конце 1934 г. носили противоречивый характер: с одной стороны, гестапо приводило свидетельства «едва скрываемого разочарования. Всюду, где осенью 1934 г. собиралось много людей – в очередях на биржах труда, на автобусных остановках, – шла более-менее открытая агитация против режима. Особенно сильную тревогу у властей вызвали печально известные плачевными условиями проживания лагеря рабочих, занятых на строительстве автобанов»1640. С другой стороны, «к концу 1934 г. Третий рейх, – по словам А. Туза, – «снял» протестные настроения рабочих до невиданного с начала индустриальной эры в XIX в. уровня»1641.

Проверкой доверия населения к режиму, стал плебисцит по случаю объединения Гитлером поста канцлера с постом президента, что было прямым нарушением конституции Веймарской республики[75]. На участки голосования 19.08.1934 пришли 42,5 млн. человек (95 % избирателей), из них 38 млн. поддержали Гитлера. «Никогда еще во главе германского государства, – замечал Ференбах, – не стоял человек, пользовавшийся таким беспрекословным авторитетом»1642.

«Практика (трудовых лагерей), объединявшая детей всех классов и сословий, бедняков и богачей, рабочих и крестьян, предпринимателей и аристократов, которые стремились к общей цели, сама по себе была здоровой и полезной, – приходил к выводу американский журналист У. Ширер, – Все, кто в те дни путешествовал по Германии, беседовал с молодежью, наблюдал, как она трудится и веселится в своих лагерях, не мог не заметить, что в стране существовало необычайно активное молодежное движение. Молодое поколение Третьего рейха росло сильным и здоровым, исполненным веры в будущее своей страны и в самих себя, в дружбу и товарищество, способным сокрушить все классовые, экономические и социальные барьеры»1643.

К 1935 г. реальный ВНП Германии, по данным Ритчл, вернулся на уровень 1928 г.1644 Безработица в 1935 г. упала до фонового, докризисного уровня, объемы промышленного производства практически восстановились и мало того, промышленники видели перед собой дальнейшие перспективы развития (Гр. 33). «Нет сомнений в том, – признает британский историк Буллок, – что в первые годы нового режима произошло экономическое возрождение страны»1645. «Достижения немецкой экономики поразительны, – восклицал Нойман, – Упразднение безработицы, увеличение производства, развитие синтетических отраслей промышленности… эти достижения трудно превзойти»1646.

В 1935 г. в своей книге «Великие современники» Черчилль восхищался тем, чего достиг Гитлер, «преуспев в восстановлении Германии в качестве самой мощной державы Европы. Он не только восстановил положение своей страны, но даже в очень большой степени изменил результаты Первой мировой войны… Что бы ни подумали об этих усилиях, они, безусловно, находятся в ряду наиболее выдающихся достижений в истории человечества»1647.

Гр. 33. Промышленное производство и экспорт (лев. шкала), уровень безработицы (прав. шкала), 1933 г. = 100 %1648

«Несомненно, восстановление произошло быстро. Но своими темпами оно не слишком превышало восстановление экономики в США, за которым стоял совершенно иной набор политических мер. Кроме того, в данном случае восстановление происходило не быстрее, чем после первой сильной рецессии, поразившей Веймарскую республику зимой 1926–1927 г., когда 12 месяцев экономика страны росла такими темпами, какие никогда не наблюдались при Третьем рейхе. Поэтому, – приходит к выводу американский историк А. Туз, – вполне можно себе представить аналогичное быстрое восстановление даже при совершенно ином политическом режиме. В таком строго контрфактуальном смысле нельзя утверждать, что «причиной» германского экономического возрождения являлась нацистская экономическая политика»1649.

Ошибка подобных рассуждений состоит в том, что быстрому восстановлению в 1926–1927 гг. Германия была обязана плану Даурса, реализация которого привела к скачкообразному притоку иностранных капиталов в страну. В 1930-е годы этого притока не было, кроме этого, с началом Великой Депрессии и введением в США тарифа Смута-Хоули мировой товарный рынок рухнул почти в 3 раза.

Ритчл, в свою очередь, считает, что восстановление Германии было связано не с макроэкономической политикой, которая «показывает удивительно небольшую роль», а «в основном с эффектом отскока». Восстановление не было вызвано гражданскими проектами, дополняет Ритчл, «все эти проекты бледнеют по сравнению с быстрым ростом военных расходов»; «нацистская политика сознательно вытесняла частный спрос, чтобы обеспечить высокие темпы перевооружения»1650.

Компенсаторное восстановление экономики Германии в 1932–1935 гг., о котором пишет Ритчл, действительно имело место, но это восстановление носило не естественный, а искусственный характер: государственные расходы не столько вытесняли частный спрос, сколько замещали выбывший внешний спрос, рухнувший вместе с экспортом.

Оживление частного спроса было возможно только за счет перераспределения существенной части прибыли бизнеса в пользу потребления рабочих, что приводило к снижению темпов накопления капитала. Кроме этого повышение доходов рабочих снижало конкурентоспособность немецких товаров на внешнем рынке. В этих условиях выбор в пользу увеличения военных расходов преследовал не только милитаристские, но и в целом экономические, противокризисные цели.

Возможности компенсаторного роста к концу 1935 г. у Германии оказались практически исчерпаны. «Немцы всегда были трудолюбивым народом. Они прилежно делали сбережения и инвестировали их. Их промышленные технологии не знали себе равных, по крайней мере, в Европе. Но при этом Германия не была богатой страной. В свете этих обстоятельств были ли причины верить в то, что Германия вскоре вернется на путь стабильного прогресса, по которому она уже как будто бы шла в счастливые дни до 1914 года? Профессиональные экономисты, – как отмечает А. Туз, – тоже не могли сказать ничего обнадеживающего»1651.

Сравнивая «богатство» Германии, Туз отмечает, что расходы на питание в ней составляли 43–50 % бюджета домохозяйств, в то время как в Англии – 30 %, В США – 21,5 %1652. Ежегодная квартплата за простую квартиру в четыре с половиной комнаты, «если она была оснащена такими удобствами, считавшимися в США элементарными, как отдельные ванная, кухня, туалет и водопровод, могла достигать 1380 рейхсмарок. Это было примерно в четыре раза больше того, что аналогичная трудящаяся семья в Германии реально тратила на жилье»1653.

«С учетом высокой плотности населения в Германии и уверенности Гитлера в неизбежности конфликтов, к которым приведет экономический рост, основанный на экспорте, завоевание нового «жизненного пространства», – приходит к выводу Туз, – безусловно, выглядело единственным способом повысить уровень германского дохода на душу населения»1654.

В беседе с американским послом, в феврале 1935 г. министр иностранных дел Германии К. Нейрат «откровенно говорил о тяжелом экономическом и политическом положении Германии, заметив, чтострана долго не выдержит, если не оживится международная торговля»1655. Для стимулирования экспорта Германия пошла на его субсидирование, которое осуществлялась за счет перераспределительного прогрессивного налога с оборота, ставка которого начиналась с 0,4 % с первых

Подобное выкачивание ресурсов из промышленности не могло продолжаться долго. Уже в апреле Додд сообщал госсекретарю «факты, свидетельствующие об угрозе войны; нацистское правительство ведет себя агрессивно. Ответственное или, вернее, безответственное трио в составе Гитлера, Геринга и Геббельса… способно на любое безрассудство…Стоящая перед ними экономическая дилемма может ускорить войну как возможный выход из трудного положения»1657.

Пример тому давала агрессия Муссолини в Эфиопию, накануне которой, в мае 1935 г., Нейрат указывал: Италия «находится в очень опасном положении, она вооружена до зубов, по уши в долгах и не имеет рынков… Муссолини не может распустить свой миллион солдат, не вызвав в стране чудовищной безработицы; он не может продолжать вооружаться, не придя к банкротству… Он так все это обрисовал, что я не могу отделаться от мысли, что и Германия даже сейчас находится в подобном же положении, хотя долги ее не так угрожающи, как у Италии, а непосредственной угрозы войны пока нет»1658.

«Итальянский капитализм просто-напросто в финансовом отношении не может дольше выдержать недостаток основного сырья и необходимость покупать его за границей, – пояснял в 1934 г. Э. Генри, – это грозит ему несостоятельностью. Еще в 1921 г. Италия ввозила в два раза больше, чем она вывозила: на 17 млрд лир импорта приходилось 8,3 млрд лир экспорта… За последние 15 лет (с 1920 по 1934 гг.) Италия уплатила за свой импорт на 86 млрд лир больше, чем выручила за экспорт. Это катастрофическая цифра для страны с 42-миллионным населением, страны, все еще остающейся в значительной степени аграрной…»1659.

«На помощь банкам со своими бесчисленными миллиардами приходит государство. Задолженность Италии вырастает с 88 млрд лир в 1930 г. до 104 млрд лир в 1934 г., одна сумма процентов достигает 5 млрд лир, в то время как бюджетный дефицит составляет 3–4 млрд лир; золотой запас падает с 11 млрд лир в 1928 г. до 6 млрд в 1934 г., покрытие банкнот снижается до 46 %, и итальянская валюта подвергается постоянной опасности. Все эти цифры отражают положение до абиссинской кампании (потребовавшей около 200 млн. фунтов стерлингов добавочных военных расходов 1935–36 гг.).

За пять лет – с 1929 по 1933 гг. – в Италии произошло 100 тыс. банкротств. Фашизм отчаянно пытается переложить это бремя, насколько это возможно, на плечи трудящихся; налоги достигают «крайних пределов» (заявление самого Муссолини), государство и корпорации систематически уменьшают заработную плату (на 45–50 % с 1927 г.), мелкие крестьяне и фермеры-арендаторы обречены на разорение»1660.

С 1935 г. Германия все в более ускоряющемся темпе шла по пути Италии: в июне Додд докладывал в Вашингтон: «Население Германии проходит усиленную военную подготовку, государственный долг страны непрерывно растет, как и государственный долг Италии; Польский коридор и Австрия в любое время могут подвергнуться агрессии»1661.

1936 План Геринга

К марту 1936 г. проблемы с платежным балансом привели к тому, что запасы импортного сырья снизились до критических объемов, создававших реальную угрозу не только для крупных сбоев в работе промышленности, но и голода1662. «Для того чтобы предотвратить близкую катастрофу, Геринг, – по словам А. Туза, – пошел на драконовское вторжение в сферу частной собственности», а именно на полную национализацию всех частных валютных и зарубежных активов принадлежавших немцам. Ответственным за создание специальной службы по поиску валютных активов Геринг в июле назначил Р. Гейдриха из СС1663. На протяжении следующих 12-ти месяцев она добыла 473 млн. рейхсмарок в иностранной валюте, чего должно было хватить, по крайней мере, на следующие полтора года1664.

Результаты, проведенного, по поручению Геринга, в конце лета 1936 г. исследования возможных перспектив германской экономики, были сведены в меморандум бывшего рейхскомиссара по ценам К. Герделера. Основная проблема, приходил к выводу Герделер, заключалась в том, что торговые партнеры Германии не станут долго терпеть равнозначный демпингу, субсидированный экспорт Шахта, и неизбежно ответят агрессивными контрмерами. На это указывало дальнейшее ухудшение и без того напряженных торговых отношений Германии и США1665. Шахт столкнулся с этой проблемой уже в начале года и пытался уплатой процентов по долгам задобрить американцев, и улучшить условия торгового договора, «но улучшение не наступило»1666.

В июне США пригрозили Германии введением карательных пошлин, если она не откажется от системы субсидий. Наше «положение, – описывал в июне американский посол У. Додд состояние Германии словами жены Шахта, – напоминает положение пассажиров поезда, который «мчится на полной скорости к тупику»»1667. Додд был поражен изменившимся настроением Шахта, «который до сего времени всегда был крайне любезен и искренен. Я никогда не слышал из его уст такой неистовой критики в адрес Соединенных Штатов»1668. Изменение настроений Шахта настолько потрясло Додда, что спустя несколько фраз, он снова повторял: «высказывания Шахта были проникнуты враждебностью, чего раньше он никогда не проявлял»1669.

Полномасштабной конфронтации удалось избежать, но лишь за счет резкого сокращения германского экспорта в США, опустившегося, по словам Туза, «до совершенно незначительного уровня». Единственный выход из тупика Герделер видел в девальвации, которая сопровождалась бы либерализацией валютных операций1670. (Сохранявшая золотой стандарт рейхсмарка оставалась переоцененной по отношению к девальвированным в 1932–1933 гг. фунту и доллару почти на 40 %).

Угроза обострения отношений возникала и со стороны Великобритании: к концу 1936 г. истекал срок действия англо-германского соглашения о моратории и британские клиринговые банки, возглавляемые председателем банка Midland Р. Маккенной, развернули кампанию против дальнейших уступок Германии, на том основании, что мораторий на выплату долгов лишь ускоряет германское перевооружение1671.

Отказ Германии от девальвации и балансировки бюджета означало, что «вопрос войны и мира отныне становился неизбежным. Гигантская машина мобилизации, – поясняет Туз, – не могла работать неограниченно долго»1672. Это отлично понимал и Гитлер, который в своем меморандуме поставил перед составителями нового экономического плана задачу: за четыре года подготовить немецкую армию и экономику к войне. В стенографическом отчете секретного совещания прусского совета министров, посвященного обсуждению меморандума Гитлера, состоявшегося4 сентября 1936 г., выступление Геринга сократилось до следующих слов: «Начнем с предположения, что конфликт с Россией неизбежен…». В дальнейшем все экономические меры должны приниматься так, «как если бы нам предстояла неминуемая война!»1673.

Окончательный вид План Геринга приобрел в сентябре 1936 г. в виде Четырехлетнего плана. Экономическая политика, приходил к выводу Ф. Нойман, «теперь была нацелена на полную занятость и использование всех ресурсов для подготовки к войне»1674. «Результатом безудержной гонки вооружений в условиях громадной задолженности и значительной безработицы в течение года или двух, – подтверждал в октябре Додд, – может быть

Милитаризация экономики должна была создать новые рабочие места. В своей диссертации, опубликованной в 1936 г. в виде книги «Проблема трудоустройства и порядок ее финансирования», будущий западногерманский социал-демократический министр экономики К. Шиллер, обосновывал именно данный вариант «трудоустройства»1677.

Оставалось разрешить неразрешимый финансовый вопрос: «распутаться с государственными долгами Германии не под силу даже такому ловкому финансисту, каким является Шахт, – пояснял в октябре 1936 г. Додд, – Официально государственный долг составляет 18 млрд марок, но существует еще и тайный долг, равный 25 млрд марок»1678. К февралю 1937 г. совокупный долг Германии достиг почти 50 млрд марок1679. Но еще более острой проблемой являлся платежный баланс. С внешнеэкономической точки зрения Германия, приходил к выводу Ширер, уже стала банкротом1680. «Бедняга Шахт, – отмечал в феврале Додд, – самый способный финансист в Европе, но он выглядит таким беспомощным…»1681.

На вопрос американского посла, откуда Шахт берет деньги, – последний отвечал: «Достать деньги теперь несложно. Мы всего лишь печатаем бумажные знаки и обеспечиваем быстрое обращение их, тем самым поддерживаем и занятость. Вот и все»1682. Переход к инфляционному финансированию означал начало исчерпания последних финансовых ресурсов Рейха. Инфляционное финансирование экономики вызвало рост цен, вследствие чего еще в 1936 г. был введен строгий контроль над ними и они стали назначаться специальным комиссаром по ценам. В 1937 г. в стране фактически была введена карточная система в виде «постоянных списков потребителей». Были введены нормы расхода товаров.

В июне 1937 г. Додд приходил к выводу, что Гитлер хотел бы захватить Австрию, «немецкие диктаторы мечтают совершить аннексию без войны, поскольку они банкроты и испытывают большую нехватку продовольствия. В связи с засухой, длящейся уже три недели, урожай хлеба на половине территории Германии сократится, очевидно, процентов на тридцать»1683. «Для решения германского вопроса (для Германии побудительным фактором будет являться экономическая нужда) может быть только один путь, – указывал в октябре 1937 г. Гитлер,– путь насилия»1684.

Решение о начале войны было принято на встрече Гитлера с начальниками родов войск 5 ноября 1937 г.1685 В ответ на это решение подали в отставку министр экономики Шахт и министр иностранных дел Нейрат. Уволены, выступившие против: военный министр и главнокомандующий вооруженными силами фдм. В. Бломберг и главнокомандующий сухопутными войсками ген. В. Фрич, начальник генерального штаба сухопутных войск ген. Л. Бек. Стальной магнат Тиссен бежал за границу, удалился послом в Турцию вице-канцлер Папен…

1938 Поворотный пункт

1938 г. начался с нового падения мировой торговли, уже в январе Рейхсбанк столкнулся с серьезным внешнеторговым дефицитом. На собрании управления по выполнению Четырехлетнего плана 10 февраля 1938 г. уже шли разговоры о том, чтобы сократить не только частное потребление, но и финансирование проектов, имевших наивысший приоритет1686. Гитлер ответил на это в марте – аншлюсом Австрии. Именно «благодаря австрийским трофеям Германия, – отмечает Туз, – в 1938 г. смогла существовать с торговым дефицитом почти в 450 млн. рейхсмарок – что было больше, чем когда-либо после 1929 г. Аншлюс, по крайней мере, на какое-то время избавил гитлеровский режим от проблемы платежного баланса»1687.

Основная проблема заключалась в том, что имеющиеся финансовые и материальные ресурсы уже не могли обеспечить выполнение Плана Геринга. В августе Рейхсбанк приходил к выводу, что для удовлетворения запросов вермахта «методы мирной экономики становятся недостаточными, и вместо них следует вводить более жесткие методы военной экономики»1688.

Против планов военной мобилизации выступили министр финансов Ш. Крозиг и президент Рейхсбанка Шахт. Рейх охватила нарастающая война «военного и инфляционного психоза», указывал в своем меморандуме Крозинг, состояние рынков указывает на то, что Рейх «движется к серьезному финансовому кризису», вызванному сползанием к войне. Но еще не все потеряно, утверждал Крозиг, финансовая стабилизация все еще возможна…»1689. Подобные мысли звучали и в докладе Шахта на Комитете по рынку капитала: «Нельзя отрицать того…, что мы стоим на пороге инфляции», «отныне валюта должна служить опорой не для экспансионистской внешней политики, а для мирного строительства»1690.

Однако спад в мировой экономике, приведший в первой половине 1938 г. к сокращению глобальной торговли на 20 %, не оставлял для практической реализации этих гипотетических расчетов никаких надежд. В то же время грандиозный успех Мюнхенского соглашения о разделе Чехословакии, подписанный 30 сентября, открывал новые перспективы. И 14 октября 1938 г. Геринг анонсировал новую программу: с учетом «ситуации в мире» «фюрер приказал… выполнить гигантскую программу (вооружений), по сравнению с которой все предыдущие достижения ничтожны»1691.

Видимым признаком мобилизации стала «юридическая реформа акционерных обществ», начатая еще в 1937 г. Ликвидации подлежали все фирмы с капиталом менее 100 тыс. марок, а основывать можно было организации с капиталом только свыше 500 тыс. «Этот закон, – по словам А. Нордена, – ужасающим образом способствовал умиранию экономически самостоятельной средней и мелкой буржуазии»1692. В 1931 г. в Германии было 2720 фирм с капиталом менее полумиллиона марок, в 1936 г. – 1445, после реформы в 1939 г. – 526.

Мобилизация трудовых ресурсов осуществлялась на основании изданного Герингом 22 июня 1938 г. указа о выделении рабочей силы для решения задач особой государственной значимости. Рабочих можно было перевести на новое место на любой срок, необходимый Рейху, в то время как бывшие наниматели должны были сохранять за ними их прежние места. К концу 1939 г. такому принудительному переводу подверглось не менее 1,3 млн. трудящихся1693.

Основная проблема, с которой столкнулась реализация нового Плана Геринга, крылась в истощении финансовых ресурсов и валютных резервов Рейха. Подтверждением финансового тупика стал впечатляющий провал Рейхсбанка получить четвертый заем в 1,5 млрд. марок, в конце ноября: почти треть новых облигаций так и не нашла покупателей – «Рынок забастовал»1694. Причина этого, по словам Тиссена, заключалась в том, что Шахт отобрал «у немецкого народа последние сбережения»1695.

Министерство финансов и Рейхсбанк были вынуждены прибегать к использованию все более изощренных финансовых инструментов: с 1938 г. стала использоваться отсрочка платежей (просроченная кредиторская задолженность), которая оформлялась в виде «денежных переводов за поставку» (вместо денег государство расплачивалось с поставщиками «денежными переводами» сроком на 6 месяцев, которые предприятия могли закладывать государственному банку в качестве кредитного обеспечения. Всего за год таких переводов было выплачено более, чем на 6,5 млрд марок); Другой мерой стал перевод части краткосрочных долгов в долгосрочные, этому служили такие меры, как консолидация и рефинансирование невыплаченных коммунальных долгов; принятие закона о займе, гарантировавшего твердые дивиденды (проценты) и т. д.

«Финансовое положение рейха… катастрофическое, – отмечал 13 декабря 1938 г. в своем дневнике Геббельс, – Мы должны искать новые пути. Дальше так

* * *

Целесообразность и эффективность мобилизационной политики в Германии в 1933–1938 гг. до сих пор вызывают ожесточенные споры. Например, апостол либерализма Ф. Хайек вообще отрицал не только ее эффективность, но и объективную необходимость. По его мнению, она была вызвана к жизни чисто субъективным фактором – гитлеровской идеологией. Система экономических отношений в нацистской Германии, поясняют современные последователи Хайека, представляла собой «заорганизованную и плохо организованную форму капитализма», которая «усиливала жесткость германской экономики…, не была благоприятной для инноваций…»1699.

К подобным выводам приходил и стальной магнат Тиссен, который, после бегства из Германии, обвинял нацистов в бездумном расточительстве и экономической некомпетентности: «немецкие руководители имеют такие же примитивные представления о технологии и экономике, как австралийские аборигены… достижения нацистов представляют собой мешанину экономических нелепостей»1700.

Действительно на пике 1932 года уровень безработицы в Германии был сопоставим с американским, что, казалось бы, давало ей шанс избежать применения гитлеровских, милитаристских мер борьбы с кризисом. Мало того, к концу 1936 г. безработица в Германии снизилась до докризисного уровня (Гр. 34) и, казалось бы, в этот период можно было вообще отказаться от жестких мобилизационных мер.

Гр. 34. Уровень безработицы, в %1701

И такие попытки, разрешения проблемы безработицы, за счет развития сферы гражданского потребления, действительно предпринимались. Пример тому давал проект народного автомобиляVolkswagen.«Чтобы заглушить недовольство Гитлер замыслил…: каждый немец должен иметь свой автомобиль. Фюрер предложил промышленности разработать популярную модель, которую можно построить так дешево, что ее смогут купить миллионы… Партийные лидеры утверждают, что автострады строятся для народного автомобиля, однако, – отмечает Туз, – народный автомобиль – одна из самых эксцентричных идей, когда-либо осенявших нацистов. Германия – не Соединенные Штаты Америки. Зарплаты здесь низкие бензин – дорогой.Немецкие рабочие никогда и не мечтали о покупке автомобиля; для них автомобиль – роскошь»1702.

Проект Фольксвагена подавался, как орудие социальной политики, не направленный на извлечение прибыли и строился за счет средств Трудового фронта. Стоимость автомобиля была определена исходя из покупательной способности немцев, но «с самого начала было ясно, – отмечает Туз, – что расходы на строительство завода никогда не окупятся при продаже автомобилей по цене в 990 рейхсмарок». При планируемых объемах производства, «средняя себестоимость автомобиля превышала бы 2000 марок». Всего Трудовой фронт собрал 275 млн. рейхсмарок предоплаты. «Но ни одно частное лицо в Третьем рейхе так и не стало владельцем «народного автомобиля»1703.

В этих условиях, строительство знаменитых автобанов, указывает Хайек, не имело никакой экономической целесообразности, поскольку по ним просто некому было ездить. Их строительство, утверждал гуру либерализма, было вызвано исключительно тоталитарными амбициями.

По первоначальному проекту строительство автобанов и не преследовало никаких прямых экономических целей, а являлось частью общественных работ для безработных, и было, с точки зрения труда, фактически бесплатным, поскольку зарплата строителей компенсировала их пособие по безработице. Германия в этом плане не была оригинальна, так же поступали и Соединённые Штаты.

По первоначальному плану, составленному еще в 1930 г. профсоюзами и Гереке автобаны должны были экономически связать северные и южные районы Германии. Новый смысл в строительство автобанов внес Гитлер, который переориентировал их направление «не с севера на юг, а с востока на запад… Кроме этого, – указывал фюрер, – нужно в широких масштабах строить аэродромы и казармы»1704. «По всей Германии идет строительство разветвленной системы автострад, – пояснял мысль Гитлера в 1936 г. американский посол Додд, – способных в кратчайший срок пропустить немецкие войска к ее границам»1705.

Проблема преодоления кризиса, за счет развития гражданского сектора, упиралась в то, что внутренний платежеспособный частный спрос и экспорт были недостаточны, для удовлетворения потребностей в сбыте гигантски развитой германской тяжелой промышленности. Сжатие рынка сбыта неизбежно вело к падению прибыли на капитал, а следовательно к его самоуничтожению и массовой безработице. И тогда на помощь рынку пришло государство, которое обеспечило необходимый платежеспособный спрос, за счет увеличения военных расходов. «Сокращение безработицы,– отмечал этот факт в начале 1936 г. Додд, –произошло почти исключительно за счет гонки вооружений»1706.

Наглядный пример тому давала история немецкой авиационной промышленности: в 1932 г. в ней было занято 3200 человек, производивших не более сотни самолетов в год. Менее чем за десять лет она давала работу не менее четверти миллиона человек и была способна ежегодно выпускать более 10 тыс. самых современных военных самолетов1707. К этому необходимо добавить строительство завода, способного ежегодно выдавать 200 тыс. тонн авиационного топлива, а так же десятикратное увеличение мощностей по выплавке алюминия1708.

Альтернативный путь борьбы с кризисом демонстрировала Америка: «Проблема безработицы существует не только у нас, – указывал Ф. Рузвельт в 1937 г., – но и во всех других развитых странах. Кое-где для борьбы с ней разворачивают гигантские программы производства вооружений. Однако мы, американцы, не хотим идти по этому пути»1709. Нежелание американцев объяснялось, прежде всего, их возможностями – у них были ресурсы, позволяющие содержать огромную армию безработных. О величине этих ресурсов дает представление отношение уровня безработицы к уровню золотого покрытия нацвалют (Гр. 35).

Гр. 35. Отношение уровня безработицы к уровню золотого покрытия нацвалют1710(логарифмическая шкала)

Величина золотого покрытия нацвалют, в условиях золотого стандарта, отражает величину финансовых ресурсов государства. У Германии этих ресурсов, для борьбы с безработицей, было на порядок меньшие, чем Англия или США, поэтому соответственно Германия была вынуждена принимать более жесткие мобилизационные меры.

Однако с подъёмом новой волны Великой Депрессии даже огромные золотые резервы уже не могли сохранить «американской девственности»: «Сейчас альфа и омега» политики Рузвельта, сообщал в конце 1938 г. советский представитель из Вашингтона К. Уманский, заключается в «формировании военного, морского и авиационного строительства, на которое он возлагает преувеличенные надежды экономического оживления… Поддержка его программы форсирования вооружений обеспечена ему при любом составе Конгресса…»1711.

«Рузвельт мыслит программу вооружений как замену общественных работ», однако программу вооружений, – предупреждал в те же дни лидер конгресса производственных профсоюзов Дж. Льюис, – «надолго в виду ее непроизводительности выдержать нельзя, свертывание этой программы, в определенный момент, приведет к небывалой экономической катастрофе и крушению всего строя»1712. Благодаря военным заказам, объемы промышленного производства в США выросли на рекордные 50 %, ВВП – на 7,9 %, а уровень безработицы снизился до 17,2 %.

Германия,

Встав на путь борьбы с безработицей за счет милитаризации промышленности Гитлер, даже если бы захотел, уже не мог отказаться от него, поскольку перепрофилирование военных заводов требовало новых средств, которых уже не было, а сокращение бюджетных расходов, в целях балансировки бюджета неизбежно привело бы к новому взрыву безработицы и кровавому хаосу. Война из политической идеи, становилась самоцелью экономики, сама по себе, вне зависимости от желания правящих кругов. Гитлер, так же как и Вильгельм II накануне Первой мировой не мог повернуть вспять[76].

«Представим себе, – писал в 1900 г. видный политэкономист С. Булгаков, – что Германия захотела бы разоружиться; эта мера, благодетельная для всего общества», однако закрытие заводов «Круппа и других фабрикантов, изготовляющих вооружение…, выбросило бы на улицу» огромное количество безработных1714. «Всякая отсрочка строительства флота», подтверждал в 1913 г. адмирал А. Тирпиц, «расстроит наши финансы, остановит работу на судостроительных верфях… Мы будем вынуждены… уволить большое число людей»1715.

Ситуация накануне Второй мировой войны, повторяла ту, которая сложилась накануне Первой: «создание громадной военной машины, – отмечал тогда советник американского президента Хауз, – неминуемо должно было привести к войне. Германия очутилась в руках группы милитаристов и финансистов, и ради их интересов стало возможным это ужасное положение»1716. К подобным выводам через 20 лет (в 1935 г.) приходил французский посол в Берлина Ф. Понсе: Германия, изнемогает «под тяжким бременем вооружений…, она не в состоянии выдержать еще один год такого экономического напряжения»1717. «Огромные расходы на подготовку к войне, – подтверждал Черчилль в 1936 г., – достигают предела возможностей страны»1718.Все состояние немецкого народа,подтверждал в застольных беседах самГитлер,онвложил в оружие1719.

И в этом итоге не было ничего случайного. Препарата подчеркивая эту объективную закономерность, приводил пример монарха (из второй части «Фауста»), который с помощью дьявола (Мефистофеля) восстанавливает порядок в своей развалившейся империи. Действуя по указке Мефистофеля, он подчиняет себе массы, терроризируя их гигантским пожаром, а умирающую экономику оживляет печатанием специальных денежных знаков, гарантированных имперским правом на землю. Последняя инфляционная вспышка находит свое неизбежное разрешение в великой войне с ближними соседями, ставшими в одночасье «врагами»1720.В гитлеризме не было ничего случайного…

К концу 1938 г. германская промышленность была полностью мобилизована для войны, резервы национального капитала исчерпаны до дна, а избыток рабочей силы в 4 млн. человек одет в солдатские шинели, обучен и вооружен.

«Сейчас нет почти ни одного изобретения, которое не имело бы отношения к войне или не было испытано на пригодность в военных целях, – характеризовал положение Европы в 1939 г. немецкий философ В. Шубарт, – Промышленность производит в основном средства уничтожения или средства защиты от грозящего уничтожения. Расходы на вооружение чудовищны. Молодежь все большую часть своего научно-образовательного времени жертвует на военную подготовку…Вооружаются, чтобы избавиться от безработицы. Нужно и дальше вооружаться, чтобы избавиться от безработицы.Благодаря этому экономика становится «здоровой». Однако не следует путать лихорадочный румянец чахоточного больного, обреченного на смерть, с розовощекостью здорового юноши.Прометеевская Европа стоит перед дилеммой: или вооружаться до зубов, что ведет к войне, или разоружаться, что ведет к массовому увольнению рабочих – и к большевизму.То есть у Европы есть выбор только между разными формами своего крушения. Она решилась на вооружение и войну; она пытается сохранить себе жизнь тем, что готовит почву для своего окончательного самоуничтожения. Правда, этим она отодвигает развязку, но тем страшнее это произойдет. Европа напоминает того должника, который, чтобы выйти из затруднений данного момента, берет у ростовщика деньги под такие проценты, которые разорят его уже окончательно и бесповоротно»1721.

* * *

С аншлюса остатков Чехословакии 15 марта 1939 г. Гитлер окончательно утвердился в своих планах. Для их реализации 20 марта был принят Новый финансовый план, по которому не менее 40 % госзаказа оплачивалось «налоговыми квитанциями», которые учитывались при уплате налогов, но не предусматривали выплаты процентов. По сути, они представляли собой принудительные займы Рейху, выдававшиеся под низкие проценты; к октябрю 1939 г. их общая сумма достигла 4,8 млрд марок. В июне, в целях устранения каких-либо формальных ограничений на увеличение денежной массы, был пересмотрен устав Рейхсбанка 1722.

Всего, только за первые восемь месяцев 1939 г., текущая задолженность Рейха выросла не менее чем на 80 %1723. Однако Гитлера это уже не смущало, после аншлюса Австрии и оккупации Чехословакии, он замечал: «Выплатить образовавшийся во время войны долг вообще не составит проблемы. Германским мечом было добыто столько земель, что… произошел огромный прирост национального богатства, который во много раз превышает все военные расходы. Включение 20 миллионов дешевых иностранных рабочих в экономический процесс в Германии принесло прибыль гораздо большую, чем образовавшийся во время войны долг Рейха. Нужно только высчитать, какую прибыль можно извлечь из того, что иностранный рабочий, в отличие от немецкого, получает не 2000, а 100 рейхсмарок в год»1724.

Проблема заключалась в том, что нарастающая нехватка финансовых и материальных ресурсов, и особенно стали, все больше ограничивали возможности вооружения германской армии. В 1939 г. резко сократилось производство боеприпасов для пехоты, к июлю 1939 г. сокращению подверглись программы производства даже основных видов вооружений: пулеметов MG34; 105-мм легкой полевой гаубицы; пехотной винтовки Mauser 98k; двукратное сократилась танковая программа. Квота люфтваффе на алюминий – для самолетов – в январе 1939 г. была на треть меньше, чем требовалось. Квота на медь в июле 1939 г. была урезана – до жалких 20 %. «Боеприпасов, накопленных вермахтом, – подводит итог Туз, – хватило бы всего на две недели активных боевых действий»1725.

Перспективы Германии 24 мая 1939 г. наглядно описал главный экономист вермахта ген. Томас, доклад которого, по словам Туза, отличался «трезвым и чрезвычайно пессимистическим анализом соотношения сил»: в то время как Германия в 1939 г. уже запланировала выделить вермахту 23 % своего национального дохода, во Франции эта доля составляла 17 %, в Великобритании – 12 %, а в США – всего 2 %1726.

С экономической точки зрения Германия явно проигрывала гонку вооружений, и если война неизбежна, то она должна была начаться до того, как преимущество Германии в новых вооружениях сойдет на нет. Оправдывая свое решение напасть на Польшу, вне зависимости от связанного с этим риска, Гитлер в

Ось мира

Осью всей структуры является торговля.

Дж. Кейнс1728

На немцев была возложена коллективная ответственность за Вторую мировую войну1729. «Тот, кто не желает говорить о выгодах миллионов простых немцев, пусть молчит о национал-социализме и Холокосте», – поясняя суть этого обвинения, историк Г. Али, – Выгоды «из аризации извлекали именно немцы… иными словами 95 % населения. Тот, кто говорит, что это были лишь отъявленные нацисты уходит от реальной исторической проблемы»1730.

С юридической точки зрения, «агрессивная война, согласно Парижскому пакту и другим договорам, стала, вне всякого сомнения, преступлением, – указывал главный обвинитель от Великобритании на Нюрнбергском процессе Х. Шоукросс, – Именно на этом всемирном договоре, пакте Бриана – Келлога, главным образом, основывается второй раздел обвинительного акта»1731. «Агрессивная война, бесспорно, является нарушением международного права и, в частности, общего договора об отказе от войны от 27 августа 1928 г., известного под названием «Парижский пакт»…, – подтверждал главный обвинитель от Франции Ф. де Ментона, – Таким образом, с 1928 года агрессивная война перестала быть законной»1732.

«Можно ли верить призывам к миру, – отвечал на подобные заявления еще в 1921 г. ген. Н. Головин, – если международные отношения построены почти исключительно на «экономическом эгоизме» каждого из народов?»1733 О чем же должнымолчать те, кто, пользуясь естественным правом, не желает говорить о выгоде миллионов простых французов, англичан, американцев, бельгийцев…– получателей репараций и ростовщиков, которые наживались на разорении немцев после Первой мировой?

Военная агрессия является лишь неизбежным завершающим аккордом – агонией, экономической войны, когда все остальные средства для ее ведения уже исчерпаны. Основным орудием экономической войны, автор доктрины laissez-faire Д' Аржансон в 1751 г. считал протекционизм: «О ненавистное нежелание достичь величия не иначе, чем путем унижения соседей!»1734. Но что делать, отвечал полтора века спустя один из творцов Версальского мира премьер-министр Франции Ж. Клемансо: «Национальности это реальная вещь… Процветание нации… достигается в основном за счет соседей»1735.

Экономическая агрессия не только не считалась преступлением, но и относилась к неотъемлемой части естественного права (конкурентной борьбы), и контрактного (юридического) права. В случае с Германией это право было подтверждено многочисленными международными договорами: Версальским миром, кредитами по планам Даурса и Юнга и т. д. Естественное право было возведено в закон.

Ф. Рузвельт столкнулся с подобной проблемой внутри собственной страны: и в своей полемике с Верховным судом, президент заявил, что последний посчитал «право безжалостно взыскивать все до цента по частному контракту священно и выше самой Конституции, главное назначение которой состоит в том, чтобы заложить прочные и вечные основы жизни нации»1736. На международной арене безжалостное взыскание долгов было поставлено не только выше человеческой жизни, но и самого существования цивилизации.

Право самоопределения

Точно так же, как растущий распад Европы представляет собой общую опасность, так и обновление уз солидарности является общей потребностью.

Ф. Нитти,

Экс премьер-министр Италии, 1922 г.1737

Первая мировая война и «Версальский мир»[77] коренным образом изменили облик Европы: до 1914 г. в ней царили континентальные империи, объединявшие разнообразные и непримиримо эгоистичные малые народы. Континентальные империи приносили им, прежде всего мир, без которого никакое развитие вообще невозможно. Мир, указывал на эту закономерность Адам Смит, является первоочередным условием для того, «чтобы государство превратилось из крайне примитивного в предельно богатое»1738. Без мира все остальные постулаты процветания просто теряют смысл, поскольку становятся физически недостижимы.

Примером такой континентальной империи была «Австро-Венгерская империя, которая не без труда объединила одиннадцать разных народов, и этот союз вел к общему возвышению всех. Обширная монархия, результат медленного объединения насилия и административной мудрости, представляла собой, – по словам Нитти, – пожалуй, самую интересную историческую попытку разных народов установить общее правление и дисциплину на одной и той же территории. Успешно пережив самые страшные финансовые кризисы и залечив за полвека раны двух великих войн, которые она проиграла, Австро-Венгрия жила в стремлении объединить немцев, мадьяр, славян и итальянцев так, чтобы они не вцепились друг другу глотки»1739.

Второй задачей, которую решали континентальные империи, являлось создание объемного общего «национального» рынка для тех стран, которые не имели возможности создать свои заморские колониальные империи. Для этих стран, определяющим для их развития, становился размер именно внутреннего «национального» рынка.Принципиальное значение рынка заключается в том, что в индустриальную эпоху, при прочих равных условиях, именно объем рынка предопределяет пределы роста производительности труда, а значит и темпы накопления Капитала, а следовательно уровень жизни и развития данного народа.

«Континентальные империи», при прочих равных условиях, позволяли реализовать «эффект масштаба», выводящий общую эффективность экономики на уровень недостижимый ни для одной из составляющих ее частей в отдельности. Наглядный пример тому давали Соединенные Штаты, которые еще на заре своего существования, «отказавшись от внутренних тарифов, получили крупнейший в мире единый рынок. Что позволило, – по словам Гринспена, – создать промышленность огромных масштабов, при этом регионы могли специализироваться»1740. «Эффект масштаба» стал одним из ключевых факторов, обеспечивших опережающее развитие Америки.

«Дешевизна, – пояснял его преимущества «стальной король» Америки Э. Карнеги, – пропорциональна масштабу производства»1741. Еще большее значение имели «технологические достижения США, в том числе и в ресурсном секторе, – которые, как отмечал американский экономист П. Ромер, – иллюстрируют действие принципа роста отдачи от масштаба производства на национальном уровне»1742. В Европе эту закономерность в наиболее яркой форме продемонстрировал пример объединения Германии в 1871 г., после которого начался ее невероятный промышленный рост. За тридцать лет Германия обогнала в развитии все страны Европы, став ее экономическим и технологическим лидером.

В целом «до войны Европа, несмотря на ее большие подразделения, представляла собой живое экономическое целое, – однако сегодня ситуация изменилась, отмечал в 1922 г. Нитти, – Сегодня есть не только победители и побежденные, но и потоки ненависти, закваски насилия, жажда завоеваний, беспринципный захват сырья, осуществляемый жестоко и почти демонстративно во имя права на победу: ситуация, которая делает производство, не говоря уже о его развитии и увеличении, совершенно невозможным»1743.

Переломным моментом стал «Версальский мир», который, с одной стороны, фактически санкционировал право войны, а с другой – разрушил «континентальные империи», в результате «национализм и частные интересы позволили проложить новые экономические границы»1744. Это привело к резкому сжатию национальных рынков, и, следовательно, к обвальному падению их эффективности, что неизбежно вело к обнищанию населения и появлению огромного количества «лишних рук»:

«Нам угрожает опасность стремительного падения

Однако даже этот распад имел второстепенное значение, для судеб Европы: «Европа сможет восполнить свои потери в человеческих жизнях и богатстве. Время лечит даже самые болезненные раны, – пояснял Нитти, – Но она потеряла одну вещь, которая, если ей не удастся ее восстановить, обязательно приведет к ее упадку и падению: дух солидарности. После победы Антанты микробы ненависти развились и расцвели в особых культурах, состоящих из национального эгоизма, империализма и мании завоеваний и экспансии»1749.

Основная проблема заключается в том, пояснял Кейнс, что возникшие по итогам «Версаля» «бессчетные вновь созданные новые политические границы создают между нимижадные, завистливые, недоразвитые и экономически неполноценные национальные государства.Экономические фронты были терпимы, так долго, как огромные территории были включены в несколько больших империй, но они будут нетерпимы, когда империи Германии, Австро-Венгрии, России и Турции разделены между двадцатью независимыми государствами»1750.

Ограниченность «национальных рынков» второстепенных государств неизбежно приводила к радикализации их борьбы за выживание. Она выражалась, прежде всего, в том, что с окончания Первой мировой, отмечал в 1930-х. Мизес, «каждая страна вела непрерывную экономическую войну против всех остальных стран…»1751. Под эту борьбу сразу подводилась националистическая основа: «Промышленные группы легко пропагандируют защиту, – пояснял Нитти, – Любое ограничение конкуренции является долгом, будь то вчерашний враг или враг сегодняшнего дня, и поэтому величайшее зло защиты замаскировано под патриотизм»1752.

Крайний национализм стал основной формой общественных отношений в постверсальской Европе, теперь «стало модой оценивать человека исключительно по его национальности…, – отмечал этот факт в 1930-х гг. немецкий философ Шубарт, – Сегодня самым мощным разъединяющим принципом является национализм… Сегодня в число признаков добропорядочного обывателя входит обязанность безудержно прославлять свой народ и незаслуженно порицать другие. Если же кто-то не участвует в этом безумии и честно стремится к истине, он должен быть готов к упрекам… в недостатке любви к отечеству»1753.

«Наблюдая разные национальности Европы, я встречал симпатичных людей во всех странах, – писал в те же годы Бердяев, – Но меня поражал, отталкивал и возмущал царивший повсюду в Европе национализм, склонность всех национальностей к самовозвеличению и придаванию себе центрального значения. Я слышал от венгерцев и эстонцев о великой и исключительной миссии Венгрии и Эстонии. Обратной стороной национального самовозвеличения и бахвальства была ненависть к другим национальностям, особенно к соседям. Состояние Европы было очень нездоровым. Версальский мир готовил новую катастрофу»1754.

Основное «Зло заключается в том, – приходил к выводу Нитти, – что «версальские договоры» неприменимы или не могут быть применены без быстрого распада Европы…, возросли причины материальных разногласий, усилилось неравенство, усилилось разделение, усилились причины ненависти»1755. После Версальского договора «все как будто ждут в полном вооружении новой возможности снова начать резню, – подтверждал в 1920-х гг. Ллойд Джордж, –Европа является кипящим котлом адской ненависти между народами. Могущественные люди… раздувают его пламя.Но не стоит критиковать Версальский договор, – оправдывался в 1923 г. Ллойд Джордж, – Положение вещей в Европе не находится в связи с договорами. В этом случае убийственнее является господствующее в Европе настроение взаимной ненависти…»1756.

«Мир не изменился и не выучил ни одного слова из преподанного ему страшного урока, – пояснял Ллойд Джордж, – Подозрительность продолжает существовать между народами сильнее, чем до войны, ненависть между разными национальностями растет; повсюду делаются комбинации ввиду предстоящей войны…»1757. «Малейшая обида или недоразумение, хотя бы и международного характера, вызывала ссору, а ссора почти всегда заканчивалась дракой. Это был настоящий дом сумасшедших. Крики сражающихся наций наполняли европейскую ночь и делали ее ужасной»1758.

Великие принципы: права каждого народа на самоопределение, обернулись настоящим кошмаром для каждого из этих народов.

И в наибольшей мере это касалось даже не остатков побежденных метрополий прежних империй, а тех «карликовых империй», которые возникли на их остатках. «Эти страны, – отмечал Нитти, – задыхаются под тяжестью полученных даром уступок и тщетно ищут пути спасения от бремени, которое они не в состоянии выдержать»1759; эти страны «слишком многого хотели, слишком многого добились и теперь не знают, как сохранить то, что у них есть»1760. Проблема заключается в том, что содержание империи, особенно континентальной, требует огромных материальных, социальных и политических затрат от имперской нации. Вновь возникшие «карликовые империализмы» были не только неспособны физически, но и психологически не готовы, нести эти жертвы. Они не понимали сущность империи.

Наиболее яркий пример тому давала Польша, «которая, – как отмечал Нитти, – преследуя тщетные мечты об империи, находится на грани распада из-за явной нехватки жизненных сил и энергии, и с каждым днем все глубже погружаясь в нищету и разруху»1761; Польша «находится в состоянии перманентной анархии; потребляет, а не производит; платит долги с фантастической величиной и не знает, как регулировать поступления… Ей не удалось организовать собственное производство, и теперь она стремится разрушить производство своих соседей»1762; Польша задыхается «от мании завоевания, которая является плодом мании величия и заблуждения»1763.

* * *

Рост национализма в государствах Европы объяснялся не только резким ухудшением экономических и социальных условий хозяйствования, но и самими принципами межнациональных отношений, заложенных в «Версальских договорах»:

Повод для рассмотрения национального вопроса на Версальской конференции дали японцы, которые предложили внести во вступительную часть устава Лиги Наций свою поправку, состоявшую всего лишь из следующих слов: «…поддерживая принцип равенства наций и справедливого обращения с их соотечественниками». За японскую поправку проголосовало большинство комиссии. Но, как отмечал советник американского президента Хауз: «ни англичане, ни мы не могли принять» этого предложения1764.

«Среди западных народов, – пояснял Хауз, – существуют… предрассудки друг к другу, как и по отношению к восточным народам. Нетрудно заметить, какое отвращение испытывают многие англосаксы по отношению к романским народам и наоборот. Такова одна из серьезных причин международных раздоров, и с нею как-то надо считаться»1765. «Уклонение от прямого рассмотрения расовой проблемы грозит все большим и большим обострением расовой вражды, – предупреждал в ответ в 1922 г. ген. Головин, – Уже в настоящее время препятствия, чинимые Америкой и Австралией «желтой эмиграции», перевели возникающие споры из области обыкновенных международных конфликтов в сферу мировых принципов…»1766.

Радикализация этих межнациональных конфликтов была

Радикализации националистических настроений в Европе, по мнению Черчилля, в немалой мере способствовали и благородные помыслы американцев: «Расхаживать среди масс дезорганизованных и разъяренных людей и спрашивать их, что они об этом думают или чего бы они хотели, – наиболее верный способ для того, чтобы разжечь взаимную борьбу. Когда люди помогают в таких делах, которых они не понимают и в которых они почти не заинтересованы, они, естественно, усиливают себе возвышенное и беспристрастное настроение. «Познакомимся со всеми фактами, прежде чем принять решение. Узнаем обстановку. Выясним желания населения». Как мудро и правильно все это звучит! И однако, прежде чем комиссия, в которой, в конце концов, остались одни лишь американские представители, проехала треть пути через обследуемые ею местности, – почти все заинтересованные народы подняли вооруженное восстание…»1768.

Благородные помыслы американцев по насаждению демократии в Европе, подтверждал Нитти, приводили к прямо противоположным результатам: средства, предоставляемые Америкой, использовались «для продолжения анархии в Центральной Европе, беспорядков в Румынии, греческих приключений и насилия в Польше…, будет лучше, если всякая помощь вообще прекратится»1769.

Но наиболее могущественным и решающим являлся тот факт, отмечает А. Уткин, что вообще весь «Версальский договор» строился «на стимуляции малых национализмов ради ослабления России и Германии.В результате яд национализма отравил несколько поколений, и вся истории XX в. оказалась историей, прежде всего, националистической безумной гордыни и слепой ненависти к иноплеменникам»1770.

Интересы Лондонабазировались на том фундаментальном принципе британской политики, который пояснял английский историк Ф. Поллок: «до тех пор, пока европейские державы разделены на группы, и мы в состоянии будем противопоставлять их одну другой, Британская империя может не опасаться своих врагов, кроме Палаты Общин…»1771. «Со времен Тюдоров и до 1914 г. Британия, – пояснял другой английский историк Дж. Фуллер, – стремилась сохранять равновесие сил, то есть разделять путем соперничества великие континентальные державы и сохранять равновесие между ними»1772.

С окончанием Первой мировой Британия обрела новые возможности для реализации своей вековой политики. Их предложил Версальской конференции профессор лондонской школы экономики Х. Маккиндер, который в туманных фразах изложил свои взгляды в 1919 г. в книге «Демократические идеалы и действительность». Идея Маккиндера сводилась к разделению России и Германии цепью независимых государств – лимитрофов: Польши, Румынии, Чехословакии, Эстонии, Латвии и Литвы. Образовавшийся««баланс сил»,– пояснял в 1930-е. гг. крупный публицист либерального толка Н. Энджел, –в действительности всегда означает стремление создать превосходство сил на нашей стороне…В этом весь raison d'etre «баланса сил». Принцип «баланса сил» означает в действительности требование превосходства… требование превосходства сил означает акт агрессии»1773.

Политика противопоставления государств друг другу является разновидностью дешевой империалистической политики. Наиболее ярким ее выразителем являлся «Черчилль, который пришел в палату общин для того, – отмечал военный министр Великобритании Дж. Бродрик, – чтобы проповедовать империализм, но он не готов нести бремя расходов, налагаемых проведением империалистической политики… Это наследственное желание вести дешевую империалистическую политику»1774.

Принципы дешевой империалистической политики известны со времен Древнего Рима. Их пояснял в своей работе, вышедшей в 1925 году, сотрудник Йельского университета М. Ростовцев: «в интересах растущей римской республики было не допустить появления на Востоке сильного политического образования, которое представляло бы угрозу Риму. Чем больше там происходило волнений, тем было лучше. Чем больше становилось число независимых государств, тем выгодней это было Риму»1775.

«Римская интервенция на Востоке прошла несколько стадий развития». Одной из первых стало объявление независимости мелких греческих городов, которое привело «к тому, что их внутренние дела пришли почти в безнадежное расстройство». Одновременно, в «непрекращающейся яростной междоусобной борьбе» крупных государств, «Рим оказывал поддержку мелким государствам в их стремлении сломить мощь крупных противников, в первую очередь Македонии, Сирии и Египта»1776.

«В экономическом отношении эти войны стали огромным несчастьем для греческого мира. И дело не только в том, что они привели к разорению огромных областей… Гораздо важнее то, что войны вынуждали все эллинистические государства, от мала до велика, сосредоточивать все силы на военных приготовлениях… Почти все (их) государственные доходы уходили на военные приготовления»1777.

Интересы Парижапо форме совпадали с интересами Лондона, но имели свое содержание. Они, по словам Нитти, с одной стороны были нацелены на то, чтобы не просто «обеспечить безопасные военные гарантии против Германии, а в том, чтобы уничтожить ее, во всяком случае, разрезать ее»1778; политика Клемансо в Европе имела «одну цель – сдержать Германию»1779. С другой стороны, интересы Парижа определялись стремлением сдержать угрозу распространения большевизма за счет создания «санитарного кордона» из цепи националистических государств: «Если народы, особенно народы Польши и Богемии, до сих пор могли сопротивляться большевизму, то это происходило только потому, что им присуще чувство национализма, – пояснял официальный французский комментарий, – Если мы отнесемся пренебрежительно к этому чувству, оба народа окажутся легкой добычей большевизма»1780.

Национализм,пояснял механизм его действия в 1939 г. немецкий философ В. Шубарт,переносил «разъединительные силы из вертикальной плоскости в горизонтальную. Он превратил борьбу классов в борьбу наций»1781. Эту идею национализма, еще в 1854 г. изложил в своем «Очерке о неравенстве человеческих рас», Ж. Гобино, который «искал идеологические (расовые) основания для той государственной формы, которая лишала бы пролетариат политических прав и обеспечивала стабильный фундамент аристократического правления»1782.

Именно эти принципы заложены в основу националистического государства, отмечал в 1902 г. Дж. Гобсон: «Современная классовая власть вызывает отчуждение и антагонизм между народами потому, что всякий правящий класс может удерживать свою власть, только поощряя антагонизм в международных отношениях…»1783. И в раздираемых социальными противоречиями странах Европы 1920–1930-х гг. национальная ненависть раздувалась совершено сознательно, поскольку, пояснял Нойман, «агрессивная внешняя политика и подготовка к внешней войне предотвращают «пробуждение мышления и образование социальных групп»»1784.

Именно все более нарастающая национальная вражда стала одной из тех наиболее могущественных сил, которые привели Европу к Первой мировой войне. «Что вызвало прошлую войну? – Вооруженная антипатия, соперничество и подозрительность между народами, – отвечал Ллойд Джордж, – Антипатии эти были основаны на исконных расовых распрях, подогретых воспоминаниями

«Весьма опасно играть на человеческих страстях…, – предупреждал в 1923 г. Ллойд Джордж, – в этой дикой авантюре…: гордость, жадность, тщеславие, упрямство, злоба, национальный антагонизм, но так же и патриотизм, чувство справедливости, ненависть к злу и высокое мужество влияют на ход событий»…Они «играют на самых сильных человеческих чувствах. Они играют с огнем»1786; «В то время как народы собирают, усовершенствуют и интенсифицируют свои взрывчатые снаряды, они так же уснащают повсеместно почвами минами легко воспаляющихся страстей, которые в один роковой день могут ускорить взрыв»1787.

В Европе «все внимание несознательных еще масс направляется в сторону «патриотизма», – подтверждал Ленин, – массы кормятся обещаниями и прельщаются выгодами победоносного мира. Их питают иллюзиями…»1788. Об итогах этого кормления уже в марте 1921 г. предупреждал Х съезд РКП(б), принявший резолюцию «О будущей империалистической войне», где указывалось: «буржуазия вновь готовится к грандиозной попытке обмануть рабочих, разжечь в них национальную ненависть и втянуть в величайшее побоище народы Америки, Азии и Европы…».

«Бедствия новой войны «будут в сто раз превышать потери последней войны…, – предупреждал в 1923 г. Ллойд Джордж, – целые города будут лежать в развалинах…, будущие вероятные враги работают… над изобретением и совершенствованием новых способов взаимоистребления, которые становятся все более ужасными»1789; «завтрашняя война в десять раз превзойдет в бедствиях, вызванных Великой войной 1914–1918 гг.»1790.

* * *

«Континентальная Европа находится накануне серии новых и более жестоких войн между народами,угрожающих уничтожить цивилизацию, – приходил к выводу в 1922 г. Нитти, – если не будут найдены какие-либо средства для замены нынешних договоров, которые основаны на принципе необходимости продолжения войны, системой дружественных соглашений»1791; «нельзя отрицать, что если вся Европа больна»1792.

Прошло всего полтора десятка лет после Версаля, а политическая карта Европы приобрела «неожиданный» для творцов «демократического мира» вид. Слова Г. фон Дирксена о Германии 1930-х годов – «милитаристы и националисты – вот кто отныне доминировал на политической сцене»1793, можно было распространить почти на всю Европу1794.

Австрия – диктатура австрофашизма Э. Дольфуса (7.03.1933),

Албания – де факто под протекторатом фашистской Италии, президент А. Зогу наделен чрезвычайными полномочиями (27.10.1925),

Болгария – фашистский переворот Бориса (9.06.1923),

Венгрия – профашистская диктатура адмирала Хорти (1.03.1920),

Германия – фашистская диктатура Гитлера (30.01.1933),

Греция – фашистская диктатура И. Метаксаса (4.0.8.1936),

Испания – фашистская диктатура П. Ривера (1922–1930), фашистская диктатура Франко (с 27.02.1939),

Италия – фашистская диктатура Муссолини (28.10.1922),

Латвия – правый переворот Ульманиса (16.05.1934),

Литва – правый переворот и диктатура А. Сметоны (19.12.1926),

Польша – военный переворот Пилсудского (12.05.1926),

Португалия – военный переворот Кармоны (1910), затем Салазара,

Румыния – диктатура Кароля II (02.1938), диктатура Антонеску (4.09.1940),

Словакия – фашистский режим Тиса-Тука 15.03.1939

Эстония – правый переворот и диктатура К. Пяста (03.1934),

Югославия – военная диктатура Александра I (6.01.1929).

Предвидя разрушительные последствия «Версальского мира», Кейнс предложил свой альтернативный проект, а именно: создать «союз свободной торговли, включающий Центральную, Восточную, Юго-Восточную Европу, Сибирь, Турцию, Англию, Египет и Индию, что может обеспечить мир и процветание мира, как и сама Лига Наций». Другие малые страны Европы так же могут присоединиться к этому союзу. «Я предполагаю некоторую критику, что подобные предложения повторяют предыдущую германскую мечту о Срединной Европе…, – отмечал Кейнс, – Наше отношение к подобной критике должно определяться нашей моралью и не безразличием к будущему международных отношений и миру во всем мире»1795.

Кейнс был не единственным, кто предлагал подобные планы. Идеи создания «Соединенных Штатов Европы» выдвигались со всех сторон: в 1922 г. влиятельные европейские финансово-промышленные круги в 1922 г. организуют движение за создание Пан-Европейского союза. В 1927 г. немецкий философ М. Шелер начнет проповедовать необходимость Соединенных Штатов Европы во имя «вечного мира и пацифизма». Чечилль, в конце 1929 г., написал целую серию статей под названием «Соединенные Штаты Европы», в которых, анализируя «возможность создания союза теряющих свою мировую значимость государств Западной Европы, Черчилль приходил к выводу, что лишь объединение их потенциалов может позволить этим странам сохранить положение центра мирового могущества. Вставал вопрос, какие из европейских стран могли бы стать союзниками Британии?»1796

Возрождение идеи Соединеных Штатов Европы, по мнению Троцкого (10.1929), было вызвано угрозой того, что «Америка будет вынуждать Европу стремиться ко все большей рационализации и в то же время будет оставлять Европе все меньшую долю мирового рынка. Это повлечет за собою непрерывное обострение трудностей в Европе…, под давлением Америки, европейские государства будут стремиться координировать свои силы. Это ведь и есть основной источник бриановской программы Соединенных Штатов (Европы). Каковы бы, однако, ни были отдельные этапы развития, ясно одно: постоянное нарушение мирового равновесия в пользу Америки станет в течение всей ближайшей эпохи основным источником кризисов и революционных потрясений в Европе»1797.

Идею «Пан-Европейского Союза» министр иностранных дел Франции А. Бриан официально выдвинул в мае 1930 г., тогда он разослал лидерам европейских стран проект «Пан-Европы» без участия Великобритании и СССР. Наиболее активным сторонником планов создания Пан-Европейского союза выступил Папен. Франко-германское сближение поддерживали и крупные немецкие промышленники типа Тиссена, которые считали его «более важным, чем англо-германское, во всяком случае, в целях умиротворения Европы. Англия традиционно желала рассорить страны Европейского континента…»1798.

Практическая попытка сближения Германии и Франции произошла в 1932 г., на Лозанской конференции, когда канцлер Папен предложил премьеру Э. Эррио компенсировать отказ Франции от получения репараций, «каким-либо крупным планом для всей Европы…»1799. «Против франко-германского пакта выступила Великобритания в лице своего премьера Д. Макдональда, который заявил, чтолюбой подобный пакт нарушает баланс сил в Европе»1800. Эррио поспешил прервать переговоры с Папеном, «поскольку, – утверждал он, – Франция не может позволить себе пойти на риск разрыва с Великобританией»1801.

Это был тупик, о котором еще в 1922 г. предупреждал Нитти: в Европе «чувство национальности, искаженное и трансформированное в национализм, направлено на подчинение и подавление других народов. Никакое цивилизованное сосуществование невозможно там, где каждая нация предлагает вредить вместо того, чтобы помогать своим соседям. Распространение ненависти между народами повсеместно усложнило внутренние отношения между социальными классами и экономическую жизнь каждой страны»1802; «сложившаяся ситуация является поводом для всеобщего беспокойства и угрожает как падением побежденных, так и почти неизбежным крахом победителей, если не будет найден способ восстановления морального единства Европы и солидарности экономической жизни»1803; «практика, установленная Версальским договором, одинаково вредна, как

* * *

В этих условиях, для предотвращения краха Европы, должен был появиться, какой тосверхнационализм, который бы загнал карликовые национализмы, пожирающие Европу и друг друга, в какое-то единое, имеющие перспективы развития сверхнациональное образование. «Европа, – пояснял Л. Троцкий, – не может развивать свое хозяйство в тех государственно-таможенных границах, какие навязаны Версалем. Она должна снять эти границы, иначе ей грозит полный экономический упадок»1805, «суть нашей эпохи состоит в том, что производительные силы окончательно переросли рамки национальных государств»1806.

Объединить грызущих друг другу глотки европейских национальных эгоистов, на добровольной основе не представлялось возможным, признавал Ллойд Джордж, причиной тому служит «ничем не сдерживаемая алчность наций, получивших свободув результате победы, которая стоила огромных усилий и жертв великим державам»1807. Для спасения Европы оставалось только применить силу.

И эту силу, этот сверхнационализм могла создать только Германия, поскольку именно «Германия, – подчеркивал Кейнс, –является несущим центром всей европейской экономической системы.Процветание Германии во многом обеспечивает процветание всей остальной континентальной Европы»1808. Для самой Германии так же не оставалось выбора: «только – новая система рынков могла обеспечить процветание и будущее Германии, – пояснял Э. Генри, – Важнейшая задача заключалась в том, чтобы создать свою особую коммерческую сферу…, которая должна быть так же защищена извне и так же внутренне едина перед лицом заграничных конкурентов, как британский союз доминионов и колоний или новая японская империя в Восточной Азии»1809.

Возвращение к доктрине «Срединной Европы», провозглашенной еще до Первой мировой войны, произошло, как отмечал в 1934 г. Э. Генри, с приходом Гитлера к власти: «в противовес панамериканской доктрине и доктрине британского содружества народов… Возрождается «доктрина Центральной Европы», Германская тяжелая индустрия идет снова по тому же маршруту, который привел к 1914 г.»1810.

Германский сверхнационализм был буквально взращён всеми европейскими национализмами.«Люди чувствуют, пожалуй, повсюду, – указывал, определяя свои цели, в 1936 г. Гитлер, – в особенности на этом континенте, где народы живут в столь тесном контакте, что должен быть установлен новый порядок. Его лозунгами должны быть: разум и логика, взаимопонимание и учет интересов партнера! Те, кто полагает, что над входом этого нового порядка может быть слово «Версаль», заблуждаются. Это было бы не краеугольным камнем нового порядка, а его надгробием»1811. «Фюрер видит совершенно ясно, – записывал Геббельс в 1936 г., –Соединенные государства Европы под немецким руководством. Это выход»1812.

Россия, как и накануне Первой мировой войны, не включалась ни в какие планы Единой Европы, наоборот она, по мысли канцлера Папена, должна была статьобщей объединительной идеейдля европейских народов: в 1932 г. на Лозаннской конференции Папен призывал французов сплотиться с Германией против советской угрозы. Англичан убеждал в том, что «мир и европейское равновесие можно было сохранить только при условии, что Британия и Германия приложат совместные усилия…»1813. Немцев Папен уверял в том, что «ухудшение наших отношений с Россией должно… привести к улучшению отношений с западными странами»1814.

Эти идеи полностью разделял Гитлер, который, поясняя цели своего похода на Восток, в 1941 г. провозглашал: «Европейское единство в результате совместной войны против России»1815. Этот лозунг, по словам немецкого историка К. Пфеффера, не остался без ответа: «Большинство добровольцев из стран Западной Европы шли на Восточный фронт только потому, что усматривали в этом общую задачу для всего Запада…»1816.

Экспорт или смерть

Не может быть никакого сомнения, что в связи с развивающимся кризисом борьба за рынки сбыта, за сырье, за вывоз капитала будет усиливаться с каждым месяцем, с каждым днем. Средства борьбы: таможенная политика, дешевый товар, дешевый кредит, перегруппировка сил и новые военно-политические союзы, рост вооружений и подготовка к новым империалистическим войнам, наконец – война… Это значит, что опасность войны будет нарастать ускоренными темпами.

И. Сталин, 1930 г.1817

Исследуя закономерности развития экономики, Адам Смит приходил к одному парадоксальному выводу: «Торговля, которая должна бы естественно служить связью дружбы и союза…, неожиданно сделалась самым обильным источником раздора и вражды»1818. «Закон который управлял историей Англии семнадцатого и восемнадцатого столетия, – подтверждал в 1913 г. английский историк Дж. Сили – закон тесной взаимосвязи между войной и торговлей. Ибо в продолжение этого периода торговля естественно ведет к войне, и война покровительствует торговле»1819.

На значимость внешней торговли, по окончанию Первой мировой войны, указывал в 1919 г. Гувер: в настоящее время, «по приблизительным оценкам, население Европы превышает на 100 млн. человек ту величину, которую можно было бы поддерживать в отсутствие импорта, и которая существует за счет производства и распределения экспорта»1820.

Преодолению этого противоречия был посвящен третий пункт вильсоновской программы, подводившей итоги Первой мировой войны. Американский президент провозглашал принципом мира и процветания «устранение, по мере возможности, всех экономических барьеров и установление равенства условий для торговли между всеми государствами… членам(и) Лиги наций… Эта статья, естественно, предполагает честную и добросовестную договоренность по вопросу о распределении сырья»1821.

Наибольшая поддержка американским инициативам, казалось, должна была последовать от Великобритании, проповедовавшей принципы свободы торговли на протяжении веков. Однако реакция британцев на предложения Вильсона оказалась прямо противоположной: «Почти тотчас по приезде в Англию я, – сообщал в 1919 г. Хауз президенту, – обнаружил неприязнь к Соединенным Штатам. Англичане, как всегда, сердечны и гостеприимны к каждому американцу в отдельности, но в целом они нас не любят… Хотя Британская империя намного превосходит Соединенные Штаты по площади и населению и общая сумма их богатств, вероятно, больше наших, все же мы находимся в гораздо более благоприятном положении. Вот почемуотношения между этими двумя странами начинают приобретать такой же характер, как отношения между Англией и Германией перед войной»1822.

Понять британцев было можно, Америка заговорила о «равенстве условий для торговли», в то время как европейские страны и США обладали явно неравными возможностями, для их реализации: За годы Первой мировой американский экспорт вырос в 3,5 раза и в результате сравнялся с экспортом всех европейских стран вместе взятых. Устранение торговых границ европейских империй, разоренных войной, открывало их для всесокрушающей экономической и промышленной мощи Соединенных Штатов.

Но Юнион Джек, реявший над четвертой частью земной суши, сдаваться не собирался. Хауз в те дни проводил прямую аналогию между теми силами, которые привели к Первой мировой войне и теми, которые толкали мир ко Второй: «Благодаря своей промышленности и организации Германия становилась первой державой в мире, но она утратила все из-за своей самонадеянности и недостаточного политического

Узнать «кто» в то время не удалось, поскольку в США нашлись свои противники свободы торговли, которые провалили подписание Америкой Версальского договора. Вашингтон вернулся к своей традиционной политике, которой он придерживался со своего рождения, и которая до сих пор приносила ему только процветание. Эта политика базировалась на двух принципах «блестящей изоляции» и жесткого протекционизма.

Популярный публицист У. Липпман в «Нью-Йорк уорлд» в 1920-е годы так определял принципы «блестящей изоляции»: «Судьба Америки в основном не связана с судьбой Европы. Пусть Европа вариться в своем собственном соку… Мы можем продавать Европе и ничего не покупать у нее а если Европу это не устраивает, это ее дело… ей же будет хуже»1824.

Это были не просто слова ведущего американского политического обозревателя того времени, это были слова отражавшие национальную политику правящих круговСША,принявших в 1922 г. закон Фордни-Маккумбера, по которому доля облагаемого пошлинами импорта выросла в 7 раз (с 6 до 42 %)1825. Поясняя суть этих тарифов, президент Кулидж в своем послании Конгрессу в 1924 г. говорил: «американский рынок для товаров произведенный американцами», позволяет «нашему народу жить лучше и получать больше, чем кто бы то ни было, когда бы то ни было, где бы то ни было на Земле»1826.

Одновременно на внешнем рынке Америка продолжила свое успешное наступление, начавшееся в Первую мировую. Обладая подавляющим промышленным и финансовым превосходством, накопленным за время войны, Америка уверенно вытесняла европейцев с их традиционных рынков. Примером могло служить сообщение британского посла в Аргентине 1929 г.: «Аргентину следует считать важной частью Британской империи… Америка Гувера намерена господствовать в Латинской Америке всеми правдами и неправдами. Но на их пути стоят главным образом британские интересы. Америка либо выкупит их, либо выдворит англичан вон»1827. И действительно в 1920-е гг. США уверенно теснит Великобританию из регионов не входящих в стерлинговую зону.

Таб. 7. Экспорт из США и Англии, млн. долл.1828

Однако к середине 1920-х гг. европейские страны, по мере их восстановления после мировой войны, стали постепенно возвращать утерянные позиции. Вашингтон, почувствовав в этом угрозу, предпринял ответные меры. Первый шаг был сделан на валютном рынке. Росту экспорта европейских стран способствовало ослабление их валют во время войны. И Соединенные Штаты энергично поддержали в 1925 г. установление золотого стандарта в Великобритании, что повысило стоимость фунта и остановило рост британского экспорта. К аналогичным результатам привело введение, при поддержке Вашингтона, золотого стандарта во Франции.

Другой мерой давления, на европейских конкурентов, явилась поддержка Соединенными Штатами экономического развития Германии. Лондон в своих интересах предпринял аналогичные меры. Англо-американское экономическое соперничество стало настолько привычным в 20-е гг., что экономическое усиление Германии поначалу не воспринималось сторонами как серьезная угроза. Между тем Германия, воспользовавшись представившимся случаем, смогла не только значительно усилить свою экономику, но и проводить самостоятельную политику.

Уже к 1927 г. экспорт из Германии, несмотря на потерю основных промышленных районов: Эльзаса, Лотарингии, Силезии и т. д., превысил объемы экспорта в довоенный период. По объемам промышленного экспорта Германия быстро догоняла США и Англию (Гр. 36). В результате сформировалась система тройственного экономического соперничества Англии, США и Германии, что позволяло всем его участникам играть на противоречиях соперников.

Гр. 36. Экспорт промышленной продукции, млн. долл. в ценах 1913 г.1829

Текущая международная обстановка характеризуется назреванием «англо-американских противоречий…, – приходили к выводу в Москве в 1928 г., – Так же как накануне 1914 года война фактически была борьбой за мировую гегемонию между двумя государствами – Германией и Англией, так и сейчас наступает такая полоса в развитии мирового империализма, когда на очереди дня стоит борьба за мировую гегемонию между американским и английским империализмом»1830.

Резкое обострение борьбы произошло с началом Великой Депрессии. Единственная возможность преодоления кризиса перепроизводства виделась в увеличении экспорта. Американская промышленность бросилась искать новые рынки, что к июню 1930 г. привело, как сообщал советский представитель из Вашингтона, к ««невероятной экспансии за границу»… «Сделать внешний рынок внутренним» – сейчас излюбленный лозунг в Вашингтоне, часто муссируется специальной экономической печатью»1831.

Для защиты своего рынка в июле 1930 г. США вводят новый протекционистский тариф Смута-Хоули,который поднял таможенные пошлины почти в полтора раза. (Таможенные сборы в процентах от объема облагаемого пошлинами импорта, с учетом дефляции, выросли с 40 до 65 %)1832. «Это, – как отмечает Гринспен, –были самые высокие ставки за всю историю(за исключением 1830 г.)»1833.

Швейцарский банкир Ф. Сомари предупреждал о подобной реакции США на кризис еще в 1926 г.: «Сейчас мы находимся в условном состоянии покоя. Но это лишь затишье перед бурей. Как можем мы, европейцы, справиться с такой мощной силой, как Соединенные Штаты, владеющие избытком, как в торговле, так и в счетах движения капитала?.. Но берегитесь, Америка – самый выдающийся в мире протекционист. Она немедленно закроет двери, когда Европа постучится в них со своими экспортными товарами…»1834.

Накануне принятия тарифа Смута-Хоули, Лига Наций, к которой США так и не присоединились, выступила с инициативой «тарифного перемирия» для того, чтобы предупредить глобальную рецессию, но Соединенные Штаты, несмотря на это, приняли этот самый высокий протекционистский тариф,превратив тем самым, по словам Гринспена,«перемирие… в войну»1835.

Введение протекционистских тарифов крупнейшей экономикой мира, действительно, по сути, явилось ничем иным, какобъявлением торговой войны всему миру. Европейские страны приняли ответные меры, в результате мировой экспорт рухнул в 3 с лишним раза1836. «Торговля веденная таким способом, почти тождественная с войной,– предупреждал британский историк Дж. Сили в 1913 г., –почти не может не повлечь за собой войны»1837. Закон Смута-Хоули действительно стал переломным моментом, столкнув мир ко Второй мировой войне.

Гр. 37. Общий экспорт, в млн. долл., в ценах 1913 г.1838

В Англии правительство Болдуина впервые в истории страны стало проводить политику на введение протекционизма. Определенный опыт уже имелся. Некоторые, весьма ограниченные протекционистские меры были введены в 1925 г. (по аналогии с мерами принятыми во время войны, но затем отмененными правительством Макдональда). «Отказ от фритрейда произошел в спокойной обстановке, без шума. Даже Черчилль не только не выступил в защиту фритрейда, но и сам предложил 8 сентября 1931 г. внести протекционизм»1839.

Для борьбы с американской торговой конкуренциейв 1931 г. был создан Стерлинговый блок, а с 1932 г. введены имперские преференции, включавшие 600 млн. человек. Сентябрь 1931 г. застал империю финансово компактной и самодостаточной, обладающей огромным замкнутым внешним рынком (почти

Реакцией Германии, на введение Соединенными Штатами протекционистских тарифов, стало не столько возведение ответных протекционистских барьеров, сколько переход к двухсторонним торговым соглашениям. Особенность Германии заключалась в том, что она была единственной страной сохранившей золотой стандарт де-юре. Именно эта курсовая переоценка марки, приходит к выводу А. Туз, привела к падению германского экспорта с 1931–по 1932 гг. на 30 %, «поскольку большинство важнейших торговых конкурентов Германии благодаря девальвации валюты получили серьезные конкурентные преимущества»1842.

Гр. 38. Девальвация национальных валют относительно их золотого стандарта – 100 %

Отказ от девальвации, представители Рейхсбанка объясняли, опасением вызвать гиперинфляцию, как в 1922 и 1923 гг., кроме этого Рейхсбанк «несомненно, беспокоился о том, что ограниченные резервы валюты сделают его беззащитным в случае спекулятивной атаки на девальвированную германскую валюту. Однако в итоге решающим фактором, – по мнению Туза, – стало влияние девальвации на стоимость германского внешнего долга. Его основная часть была деноминирована в иностранной валюте. Соответственно, снижение стоимости рейхсмарки немедленно привело бы к росту долговых обязательств Германии, выраженных в рейхсмарках. Хотя Английский банк приветствовал германскую девальвацию, США четко дали понять, что желают, чтобы Германия обслуживала свои долгосрочные займы и в то же время защищала свой платежный баланс с помощью мер валютного контроля»1843.

На выбор немцев повлияла и их убежденность в том, отмечал Нойман, что «внешняя торговля может быть средством обогащения более высокоорганизованной нации за счет менее индустриализированной. Такова сущность внешней торговли даже при условии конкуренции… Внешняя торговля при условии свободной конкуренции – это средство перемещения прибыли… Внешняя торговля и валютные манипуляции теперь становятся преобладающими средствами порабощения зарубежных стран»1844. В результате, «вместо того чтобы пытаться выйти из кризиса посредством девальвации и сближения с западными державами, Третий рейх, – отмечает Туз, – снова выбрал курс националистического самоутверждения»1845.

Германия де-юре сохранила золотой стандарт, отменив его де-факто, и перешла на двухсторонние торговые соглашения, основанные на клиринговых и бартерных расчетах. Клиринговая система давала преимущество Германии, поскольку: надежно защищала ее внутренний рынок; позволяла создать свойклиринговый торговый блоки более гибко конкурировать на мировом рынке.

Неслучайно немецкие экономисты «описывали клиринговую систему как самое могущественное средство валютной и торговой политики»1846. Падение германской торговли было вызвано не столько сохранением золотого стандарта, как утверждает Туз, сколько падением всего мирового рынка: германский экспорт в 1930-е гг. упал меньше, чем у стран с девальвированной валютой – Англии, Франции или США. Например, экспорт из США к 1934 г., по сравнению с 1929 г., упал в 3 раза, в то время, как из Германии всего – в 21847.

Вместе с тем Германия была гораздо более чувствительна к падению мировой торговли, чем США или Англия. Причина этого заключалась в том, что доля экспорта промышленной продукции, от общего объема ее производства достигала в Германии 30 %, в то время как в США этот показатель был почти в 3 раза меньше, а Англия, чей показатель достигал 25 %1848, опиралась на свои колонии, включенные в Стерлинговый блок. Не меньшей была зависимость Германии и от импорта: ее промышленность была ориентирована, прежде всего, на переработку импортного сырья в готовые изделия и на их экспорте, поэтомулюбой сбой в регулярном внешнеторговом обороте угрожал самому существованию государства.

Наиболее сокрушительный удар по Германии, отмечал в 1934 г. Э. Генри, нанесло отторжение от нее Лотарингии: «Лотарингия – естественный источник железной руды для Германии, которая отлично шихтуется с рурским углем. Отход Лотарингии к Франции потряс все здание германской тяжелой промышленности… Вся экономическая система Германии основана в первую очередь на металлургической утилизации угля, на производстве стали… «Могучие «вертикальные» концерны Рурских королей, которые начинаются с угольной шахты, а заканчиваются машиностроительными и электротехническими предприятиями, без собственной базы железной руды находятся как бы в блокаде»1849.

Но с Лотарингией Германия потеряла не только железную руду. «Комите де форж» конфисковал и лучшие сталелитейные предприятия германских концернов в Лотарингии…, которые стоили сотни миллионов марок. «Комите де форж» развил на основе этих приобретений новую мощную французскую стальную промышленность, которая готова проглотить Рур с его углем1850. «Франция начала железную блокаду Германии, и в этом кольце уже задыхается Тиссен», ««Комите де форж» организует единый фронт всех национальных групп, чтобы сократить производственные и экспортные нормы Рура и задушить тиссеновское и крупповское производство стальных изделий…»1851.

Но Тиссен «не может также бесконечно отступать перед Францией, – отмечал Э. Генри, – Слишком велики его производительные силы; его уголь нуждается в рынках; его гигантские стальные предприятия и сверхмощные машины должны приносить прибыль и оплачивать амортизацию. Он должен освободиться от этих цепей, он должен расчистить себе путь любыми средствами, во что бы то ни стало. Он должен прорвать кольцо французской блокады…»1852.

Экспорт для Германии, подчеркивал Э. Генри,это вопрос жизни и смерти: «Германская машиностроительная промышленность может продать только треть своей продукции внутри страны, электротехническая – несколько больше. Рур должен поэтому открыть или пробить путь на мировой рынок… Он может добиться этого лишь в ожесточенном состязании с другими странами, которые производят и экспортируют те же товары, – в первую очередь, с Англией и Америкой»1853. «Экспорт – одна из важнейших потребностей Германии…, – подтверждал Тиссен, –обеспечение удовлетворительного экспорта Германии было бы единственным прочным базисом благосостояния страны…, что бы жить на своей земле, восьмидесятимиллионный народ нуждается в экспортной торговле»1854.

Обострение англо-американского соперничества дало шанс для развития германского экспорта. Например, в 1934 г. Лондон пошел на подписание платежного соглашения с Берлином, по которому последний получал серьезные валютные льготы1855. Британские уступки привели к проникновению Германии не только на рынок Англии, но и на рынки Латинской Америки, и Британской империи. К 1936 г. экспорт из Германии в Великобританию вырос в 4 с лишним раза, по сравнению с 1933 г1856. Германия уверенно выдавливала Англию и с европейского рынка. К 1937–1938 гг. Германии удалось полностью оттеснить Англию в возе металлических изделий в Италию и Швейцарию, и занять главенствующее положение в импорте Португалии, Голландии, Бельгии, Дании, Швеции и Норвегии1857.

Политика экономических уступок Англии в отношении Германии подстегивалась активностью США в этом вопросе. Так, в конце 1936 г. Вашингтон пытался сепаратно договориться с Берлином, за счет предоставления ему средств для стабилизации экономики. Англия в ответ усилила политику «умиротворения» Германии, с начала 1937 г., надеясь достигнуть с ней собственного

Опираясь на клиринговую и бартерную торговлю Германия, в торговле со странами Восточной и Центральной Европы Германия, создала по сути свой клиринговый торговый блок. «Даже Чехословакия, где существовал относительно зрелый индустриальный сектор, не могла устоять перед немцами, поскольку Запад, особенно после Великой депрессии, закрыл свои рынки для стран Восточной и Центральной Европы…» и «к концу 30-х гг. Германия вытеснила с рынков Юго-Восточной Европы Англию и США»1859. Подобная экономическая экспансия, по мнению президента Рейхсбанка Шахта, не могла обойтись без последствий. В августе 1936 г. Шахт с тревогой говорил: если Германия «будет расширять свое влияние в Европе, (она) столкнется, а быть может, даже начнет войну с Соединенными Штатами»1860.

Германия, тем временем, используя клиринг и двусторонние соглашения, уже теснила Соединенные Штаты даже на собственном американском континенте. В Южной Америке шла настоящая американо-германская торговая война. Уже в 1936 г. Рузвельт провозгласил необходимость образовать в Южной Америке «единый фронт стран Западного полушария против европейской экономической агрессии»1861.

Для отвлечения внимания европейцев от Американского континента в конце 1936 г. Вашингтон предложил создать европейский консорциум для эксплуатации бассейна реки Конго. Против выступила Англия, которая способствовала срыву этого плана. Борьба продолжилась в 1937 г., когда госсекретарь К. Хэлл пригрозил Бразилии прекратить закупки кофе, если та пойдет на заключение с Германией двустороннего договора и кредитного соглашения. Но, несмотря на отчаянное сопротивление североамериканцев, Германия завоевывала американский рынок (Таб. 8). По словам английского историка Фуллера, проводимая Гитлером «политика бартерных соглашений и субсидирования экспорта нанесла смертельный удар британской и американской торговле»1862.

Таб. 8. Доля стран во внешней торговле Латинской Америки, %1863

Сотрудничество Германии с южноамериканскими странами выходило за рамки обычных торговых отношений. Опутанные американскими долгами, южноамериканцы с энтузиазмом воспринимали антиростовщические политические идеи фашизма. «Германо-итальянская пропаганда в Бразилии…, – с беспокойством писал Додд, в то время, – приносит плоды в виде фашистской диктатуры. Новый диктатор Варгас объявил об отказе платить проценты по американским займам и возместить долги…»1864.

Нацистская партия в Чили сообщал Додд, «насчитывает 35 тысяч членов, и чилийское правительство предполагает, что через один – два года Чили станет колонией Германии»1865. Тревожные сообщения об успехах немцев, по словам Додда, поступали из Аргентины и Колумбии. И летом 1938 г. в США был создан Объединенный комитет в составе представителей госдепартамента, военных и деловых кругов для проведения контрмер против германской экономической и политической экспансии в Латинской Америке. Но к 1938 г., так же, как и накануне Первой мировой войны, становился фактом рост германского экспорта в… самих США!

Счеты между странами имели свою историю. Еще 1 января 1898 г. германский посол Хольлебен сообщал из Вашингтона: «Противоречия между Германией и Соединенными Штатами в экономических вопросах, все более и более обостряющиеся со времени великого подъема, испытанного Германией в качестве экономической силы… Сейчас Германия в здешней прессе и в обывательских разговорах является, безусловно, самой ненавидимой страной. Эта ненависть относится в первую очередь к стесняющему конкуренту, но она переносится также на чисто политическую почву. Нас называют бандитами и грабителями с большой дороги. То обстоятельство, что недовольство против нас заходит так далеко и проявляется сильнее, чем против других конкурентов, объясняется здесь страхом перед нашей возрастающей конкурентоспособностью в хозяйственной области и перед нашей энергией и возрастающей мощью в области политической»1866.

Несмотря на то, что к 1937 г. США удалось увеличить свой отрыв от основных конкурентов по объемам совокупного экспорта, по долеготовых изделий вмировом экспорте Америка с 18,2 % занимала лишь третье место. Первое и второе делили Германия и Англия по – 20,8 %. К 1938 г. Германия обогнала Англию в доле экспорта машин – 24 % к 23 % соответственно.

Успех Германии обеспечивался:во-первых, за счет введения Гитлером жесткой мобилизационной политики, т. е. увеличения накоплений, за счет снижения потребления. В результате общий объем производства средств производства в Германии составил в 1938 г. 37,5 млрд марок, тогда как в Англии – 25,4 млрд марок, во Франции – 10,9 млрд марок; аво-вторых, – за счет создания Германией, с экономически связанными с ней странами, торгового блока, основанного на клиринговых расчётах. В результате к 1938 г. Германия укрепилась на третьем месте в мировом внешнеторговом обороте (Гр. 39)

Гр. 39. Доля стран в мировой торговле, %1867

Попыткой объединения международных усилий в борьбе с обострениеммировой торговой войныстала Лондонская мировая экономическая конференция 1933 г. В ней приняли участие 66 государств и международные организаций (Лига наций, Международный блок труда и др.). Главной темой конференции было преодоление Великой Депрессии, что в первую очередь касалось вопросов: международной денежно-кредитной политики, цен и движения капиталов, торговли и тарифов… Однако, приходил к выводу Ф. Рузвельт, договориться было невозможно, поскольку: «на экономической конференции в Лондоне слышны голоса только тех, кто выступает за «экономический национализм»1868. При этом сам президент требовал от европейцев «ввести льготные тарифы», открыть «рынки для нашей избыточной продукции»1869.

Советское правительство в те дни внесло предложение о принятии пакта об экономическом ненападении, исходя из экономической взаимозависимости стран всех континентов: «военное и экономическое нападение одной страны на другую задевает интересы не только этих двух стран, но и всех прочих стран, – указывал в своем письме к Рузвельту М. Калинин, – усиливая существующий экономический хаос»1870. В ответ Рузвельт фактически заявил, что борьба с депрессией это собственное внутреннее дело каждого государства1871.

Международная экономическая конференция 1933 г. в Лондоне провалилась из-за позиции США по таможенным тарифам и девальвации доллара: Рузвельт «публично отсрочил какое-либо снижение американских тарифов до 1934 г. и, еще раньше, допустил свободное падение курса доллара»1872. После провала Лондонской конференции торговая война вступала в новую фазу – обострения политических отношений между странами. Уже в октябре 1934 г. американский посол Додд отмечал: «английское правительство все враждебнее относится к Соединенным Штатам, хотя и не помышляет о войне, так что нет никаких надежд заключить пакт между Англией и Соединенными Штатами»1873. Черчилль назвал американцев «высокомерными, исконно враждебными в отношении нас (англичан) и стремящимися к доминированию в

«Английское правительство использует дешевый фунт стерлингов в целях борьбы с американскими промышленниками, которые, монополизировав рынки внутри Соединенных Штатов, стараются теперь прибрать к рукам английскую колониальную торговлю. Дешевый фунт стерлингов – это средство борьбы против американских высоких таможенных тарифов… Если стабилизация не будет проведена, – предупреждал в марте 1935 г. Шахт, – нас ждет экономическая катастрофа…»1875.

Спустя три дня один из французских экономических журналов заявил, что американское посольство в Берлине «рекомендовало Соединенным Штатам не делать долгосрочных капиталовложений в Германии, предсказывая, что Гитлер останется у власти всего несколько лет, чтовойна неизбежна и надвигается экономическая катастрофа»1876. Додд категорически отказывается от того, что он посылал подобные сообщения, но в данном случае был показателен сам факт появления подобной статьи. Еще более показательным являлся тот факт, что Великобритания была вынуждена в июле 1936 г. вступить в дискуссию о возможном торговом соглашении с США. Как пояснял британский министр иностранных дел Э. Иден, «если цель дипломатии – мир», то «перед нами не стоит более важной задачи, чем сохранение расположения со стороны Соединенных Штатов»1877.

Однако, как отмечал в том же июле 1936 г. Додд, в США «редакторы газет – крупные предприниматели, считающие высокие тарифы благодатью, по-прежнему придерживаются мнения, что на внешних рынках они могут продавать много, а покупать мало…, каждая мало-мальски крупная газета откровенно враждебна Рузвельту и не позволит говорить о нем что-либо хорошее… всего несколько (газет) во всей стране, опубликовали мои предостережения о грозящей опасности»1878. Даже президент, подтверждал госсекретарь Хэлл, не может открыто высказать то, «что мы с вами считаем правдой о нелепостях тарифной политики. Народ настроен теперь протекционистски»1879.

В ноябре 1936 г. Додд приводил слова богатого американского немца: «Я потерял свой внешний рынок, но я очень занят поставками для немецкой армии. Когда вооружение будет завершено, мне придется закрыть завод и уволить рабочих. Я (Додд) заметил: – Это должно быть очень неприятно. – Да, – ответил он, – но наша система не дает иных возможностей. Он не стал продолжать разговора на эту тему, но я убежден, что в действительности он не осуждает экономический национализм, целью которого является война»1880.

На всемирной экономической выставке в Париже в 1937 г. Шахт призвал: «к созданию схемы международной экономической безопасности, как лучшей основы для обеспечения всеобщего мира»1881, но его зов остался без ответа. В апреле 1937 г., в ответ на обострение ситуации в Европе, Ф. Рузвельт выступил с мирной инициативой предложив заключить пакт о ненападении между всеми странами, однако в реальных условиях всеобщей торговой войны, слова президента звучали не более чем благими пожеланиями…: «пока между великими мировыми державами не будут заключены экономические соглашения, ни о какой конференции (пакте), – подчеркивал эту данность Додд, – не может быть и речи»1882.

Банкира и дипломата Н. Дэвиса, занимавшегося подготовкой конференций по разоружению, в конце 1937 г. волновал уже только один вопрос: «смогут ли Соединенные Штаты, Англия, Франция и Россия по-настоящему сотрудничать? Если да, то можно будет остановить японцев и в конце концов принудить европейских диктаторов занять более мирные позиции. Можно ли говорить о шансах на сотрудничество, если Англия до сих пор не может прийти к соглашению с Соединенными Штатами даже по вопросам торговли?»1883 В существующих условиях, повторял министр иностранных дел Нейрат, «Германия не изменит своей политики» исключительно высоких импортных пошлин1884.

Попытки сближения все же были. Так, продолжая добиваться договоренности с Германией, Англия 17 ноября 1938 г. заключила с США торговый договор, предоставив Штатам режим наибольшего благоприятствования, что приоткрыло для американской экономики дверь в Британскую империю. Однакоанглосаксонский союз нарушал мировое равновесие и автоматически вел к обострению отношений в Европе. В ответ Париж и Лондон предложили Берлину возможности взаимного финансово-экономического сотрудничества, разграничения сфер влияния и интересов. Лондон предлагал крупные кредиты, а Париж был готов открыть свою колониальную империю, для ее совместной эксплуатации. Интенсивно обсуждалось создание англо-германских и франко-германских консорциумов для совместной экспансии на мировом рынке.

Представитель экономического департамента британского МИДа, после разговора с Герингом в феврале 1939 г., рекомендовал: «Мы не должны игнорировать возможности более мирного развития отношений с Германией». Выводы этого отчета поддержал британский посол в Германии Н. Гендерсон, который выступил за расширение экономического сотрудничества с Гитлером1885. К более тесному сотрудничеству 22 февраля 1939 г. призывал и премьер Н. Чемберлен: «Сближение между Англией и Германией в области торговли окажется лучшим и быстрейшим путем для достижения взаимопонимания между обеими странами»1886. Подобные переговоры британские и французские представители в январе-феврале вели и с Муссолини в Италии.

Комментируя эти тенденции европейского сближения, министр внутренних дел США Г. Икерс 3 февраля писал президенту: «могу Вас заверить в том, что Англия и Франция руководствуются в своей внешней политике эгоистическими интересами корыстолюбивого привилегированного класса»1887. Британские попытки успокоить Соединенные Штаты относительно развития англо-германских торговых переговоров не увенчались успехом1888.

Между тем идея европейского сближения набирала популярность, примером тому могло служить выступление министра внутренних дел Великобритании С. Хора, который в марте 1939 г. заявлял: «Что, если бы в обстановке возросшего доверия был осуществлен пятилетний план, неизмеримо более великий, чем любой пятилетний план, который в последнее время пыталась реализовать любая отдельная страна? Что, если бы в течение пяти лет не было ни войн, ни слухов о войнах, если бы народы Европы могли отдохнуть от давящего их кошмара и от сокрушительной тяжести расходов на вооружение? Разве не могли бы они в этом случае использовать все поразительные открытия и изобретения нашего времени для создания золотого века, в котором бедность была бы сведена к крайнему минимуму, а общий уровень жизни поднят до небывалой высоты? Для вождей мира здесь открывается величайшая возможность. Пять человек в Европе, если бы они были связаны единством цели и действия, могли бы в невероятно короткий срок перестроить всю мировую историю… Пять человек – это Чемберлен, Даладье, Гитлер, Муссолини и Сталин»1889.

Включение Сталина в эту компанию, очевидно, было демонстративным жестом – в это время Лондон и Париж стремились присоединить Москву к своим односторонним гарантиям Польше. Что касается Гитлера и Муссолини, здесь дело обстояло прямо наоборот: 11 марта 1939 г. Франция предложила Германии заключить обширное экономическое соглашение. А 14 марта в Дюссельдорфе было подписано англо-германское картельное соглашение, которое давало возможность изменить торговую структуру мира в пользу англо-германских монополий, отказ США присоединится к нему, мог вызвать совместные ответные действия Англии и Германии1890.

В ответ Рузвельт провел военно-морские учения и позаботился о том, чтобы они были публичными, их целью, подчеркивал

«Перед британским правительством стоит следующий вопрос, – пояснял германский посол в Англии Дирксен, – должна ли английская торговая политика тащиться на буксире у Соединенных Штатов, или же ей следует попытаться сохранить свою независимость с помощью более тесного сотрудничества с Германией и, соответственно, с Европой? Эта альтернатива возникла в результате американского давления на Англию и общей нестабильности мирового хозяйства. Еврейские финансовые магнаты в Соединенных Штатах хотят заставить Англию идти вместе с Америкой и удержать Англию от сотрудничества с тоталитарными государствами»1893.

Для Германии картельное соглашение с Англией было соломинкой, дававшей ей последнюю надежду удержаться на плаву, после наступления кризиса ее собственной системы клиринговой торговли. Сущность клиринговых соглашений состояла в том, что немецкие должники платят вReichsbankили на клиринговые счета, в то время как иностранные импортеры платят в их центральные канцелярии, затем их балансы уравнивались. Для того чтобы эта схема работала, Германия должна была продавать свои товары дешевле (за счет субсидируемого экспорта), а покупать иностранные дороже (за счет переплат и переоцененности марки)1894.

«С точки зрения Германии ситуация складывалась чудовищная…, – отмечает А. Туз, – а заключение таких (клиринговых) соглашений с западноевропейскими странами Рейхсбанк считал не чем иным, как катастрофой»1895. Сбой в системе клиринговой торговли стал наблюдаться с наступлением второй волны кризиса Великой Депрессии в 1938 г.1896 Причина кризиса, по словам Ноймана, крылась в накоплении издержек клиринговых расчётов, которые в конечном итоге приводили к тому, что «Германия становилась страной с огромным долгом – на клиринговых счетах»1897.

Ухудшение экономического положения Рейха немедленно отразилось на настроениях населения: уже в 1939 г. произошло «изменение общественного настроения», отмечал А. Шпеер, что, например, «проявилось в необходимости организовывать ликующие толпы там, где двумя годами ранее Гитлер мог рассчитывать на спонтанный взрыв народной любви». Предостережением могло являться и изменение отношения фюрера к концепции будущей площади Адольфа Гитлера: «вполне вероятно, – говорил Гитлер Шпееру, – что когда-нибудь я буду вынужден пойти на непопулярные меры. А они могут привести к мятежам. Мы должны быть готовы ко всяким случайностям. Окна на всех зданиях этой площади необходимо снабдить толстыми пуленепробиваемыми ставнями. Двери так же должны быть стальными, и позаботьтесь о прочных чугунных воротах на въездах со стороны площади. Возможно, придется защищать сердце рейха, как крепость». Казармы охранного полка «Великая Германия» были перенесены ближе к Большому дворцу»1898.

Литовский посланник в Берлине Шкирпа, «сравнивая (в марте 1939 г.) настоящий уровень жизни в Германии с тем, который был в ней несколько лет тому назад, отмечал большое ухудшение. Не те и настроения даже у отдельных черно- и коричневорубашечников. Многие из них, в свое время, надев эту шкуру охотно, теперь рады были бы сбросить, да этого сделать нельзя»1899.

Германия больше не могла ждать. «Гитлер не может разрешить своей исторической миссии иными путями, – приходил к выводу в 1939 г. Троцкий, – Победоносная наступательная война должна обеспечить экономическое будущее германского капитализма…»1900. В годовщину «взятия власти» 30 января 1939 г. Гитлер настойчиво подчеркивал фразу «Экспорт или смерть»1901.

Доллар против фунта

Жизнь и благосостояние любой страны зависят от экономической и финансовой политики Соединенных Штатов.

У. Черчилль, 1939 г.1902

Еще до выступления США в войну, в декабре 1916 г., один из богатейших промышленников России М. Рябушинский замечал: «Американцы взяли наши деньги, опутали нас колоссальными долгами, несметно обогатились; расчетный центр перейдет из Лондона в Нью-Йорк…»1903. Первая мировая действительно перевернула финансовый мир: «в Соединенных Штатах произошло одно коренное изменение…, – подтверждал вл. кн. Александр Михайлович, – Американские финансисты, занимавшие прежде деньги в Лондоне, Париже и в Амстердаме, оказались сами в положении кредиторов»1904.

Иностранные капиталовложения в американскую экономику за годы войны сократились до 3 млрд долл., а зарубежные инвестиции США выросли до 18 млрд долл. Ежегодный доход от них составлял 850 млн. долл. Инвестиции разделялись на частные в Канаду и Латинскую Америку – 7 млрд и военные займы – 11 млрд долл. (К 1932 г. Америка смогла получить по последним 2,6 млрд долл., в том числе 2 млрд только за счет репараций с Германии.)

Но в Первой мировой войне были виноваты, прежде всего, сами европейцы:«это была европейская ссора»,– подчеркивал Кейнс1905. В этой непримиримой войне европейские страны разорили друг друга дотла: «Победу предстояло купить такой дорогой ценой, – констатировал этот факт Черчилль, – что она почти не отличалась от поражения»1906. «На протяжении пятидесяти лет(после войны)континенту не стоит жить,– приходил к выводу американский посол в Лондоне У. Пэйдж, –Мои небеса! Какое банкротство будет следовать за смертью!»1907

От окончательного банкротства, и возвращения в варварство средневековья, европейскую цивилизацию спасли Соединенные Штаты. Без американской помощи «союзники никогда не смогли бы выиграть войну… Европа также никогда не должна забывать о чрезвычайной помощи, оказанной ей в течение первых шести месяцев 1919 года через посредство г-на Гувера и американской Комиссии помощи…,– подчеркивал Кейнс, – Именно их усилия, их энергия и американские ресурсы…, не только спасли огромное количество людей от страданий,но и предотвратили повсеместный крах европейской системы»1908.

Но и это было только началом, послевоенное восстановление Европы требовало Капитала, который она могла взять только в США: «было бы очень трудным для европейской промышленности стартовать снова без временных мер внешней помощи», – пояснял Кейнс, предоставив восстановительный кредит Америка «спасла бы Европу от тирании…, сохранив ее для себя»1909. «Нам предстоит серьезно финансировать мир, – отвечал на этот призыв президент Вильсон, – а дающий деньги должен понимать мир и руководить им»1910.

Переворот в финансовом мире, произошедший во время Первой мировой войны, был не случаен. Экономическое могущество и темпы развития Америки достигли такого уровня, что уже в 1902 г. потомок двух президентов Б. Адамс в книге «Новая империя» писал: «Мир, по-видимому, согласен с тем, что Соединенные Штаты, скорее всего, достигнут, если не достигли, экономического превосходства… Соединенные Штаты перевесят любую империю, если не все империи вместе взятые. Весь мир воздаст ей должное (заплатит ей дань) (will pay her tribute)…»1911.

За десять лет до мировой войны – в 1904 г., О. Генри пророчески описывал будущий мир в своей книге «Короли и капуста».

В том же году герой романа «Ностромо» Дж. Конрада, американский финансист заявлял: «Наше слово – решающее во всем: в промышленности, в коммерции, в юриспруденции, в журналистике, искусстве, политике и религии, от мыса Горн до пролива Смита, да и за его пределами… А потом у нас останется время на то, чтобы прибрать к рукам отдаленные острова и континенты. Мы будем заправлять делами всего мира и позволения спрашивать не собираемся. Мир не в силах тут ничего изменить…, да и мы, пожалуй, тоже»1913.

Основная выгода, которую Америка извлекла из Первой мировой войны, заключается, в том, – отмечал Вильгельм II, – что «она сосредоточила у себя почти 50 % всего мирового золотого запаса, и теперь уже не английский фунт, а американский доллар определяет валютный курс во всем мире…»1914. Однако на пути к полному господству доллара стояла Великобритания, которая до войны была «неоспоримым финансовым лидером: две трети торгового кредита, обеспечивавшего обращение товаров по всему миру… проходило через Лондон»1915, по объемам экспорта капитала Англия превосходила все остальные страны мира вместе взятые. Могущество и богатство Англии покоились не столько на ее промышленности и ее величайшей в мире колониальной империи, сколько на фунте стерлингов – как мировой валюте.

Вопрос об эмитенте мировой валюты являлся вопросом о мировом лидере, о мировом центре силы. Война подорвала могущество британского фунта. Тем не менее, на конференции в Генуе 1922 года эквивалентами золота и введены в международный оборот были обе валюты – фунт стерлингов и доллар США. Для этого Англии пришлось сразу признать свой военный долг Америке. Тем самым, по словам Ллойд Джорджа, «она спасла британскую гордость от упрека, она так же спасла британский кредит от удара, от которого ему нельзя было бы оправиться в течение целого поколения. За это поколение выгодное дело мировой торговли перешло бы в иные руки… Мы поэтому ни минуты не думали начать такую политику, мы даже не оказали ей чести обсуждения ее»1916.

В свою очередь союзники по Антанте задолжали Англии почти 8,5 млрд. долл., в том числе, отказавшаяся от долгов прежних правительств, Советская Россия – 5,3 млрд. Так же поступили и европейские союзники: «когда мы указали…, что мы взяли на себя уплату Америке тяжелого долга, заключенного нами ради союзников, то последние, – отмечал Ллойд Джордж, – только пожали плечами и заявили: «это ваше дело, мы не собираемся платить ни Америке, ни Англии…»»1917.

«Франция и Италия – честные страны, но они не могут расплатиться со своими военными кредиторами и не смогут выплатить какую-либо долю своего долга, ни Соединенным Штатам Америки, ни Великобритании»1918, – пояснял в 1923 г. итальянский экс-премьер Нитти, «Опыт последних трех лет показал, что даже при всем желании ни одна из стран, задолжавших деньги Антанте, не смогла выплатить свои долги или даже проценты»1919.

Таким образом, вся тяжесть долгов перед Америкой обрушивалась на Великобританию. В 1920 г. английское правительство, понимая, что военные долги никогда не могут быть выплачены, предложило всеобщее прощение военных долгов. Категорически против выступили США и, рассчитывавшая на германские репарации, Франция.

9 февраля 1921 г. сенат США потребовал от союзников выплаты всех долгов «до последнего пенни». Мало того американцы ввели своеобразный налог на выплату долгов: поскольку долг был номинирован в долларах, чтобы получить их европейцы были вынуждены продавать свои товары в США, и тут в 1922 г., Соединенные Штаты резкого поднимают ставки ввозных таможенных пошлин, что увеличивало объем выплат союзников по их американским долгам почти в полтора раза. Франция в ответ отказалась принимать репарации в виде немецких услуг и товаров, а Британия ввела 26 % пошлину на все ввозимые из Германии товары.

Тем не менее, еще надеясь реализовать свою программу всеобщего прощения 1 августа 1922 г. Ллойд Джордж объявил, что Великобритания больше не будет требовать взимания военных долгов со своих должников. Однако Вашингтон остался непоколебимым, и в декабре Англия была вынуждена согласиться выплатить все военные долги США, если проценты по этим долгам будут уменьшены с 5 до 3,5 %. Это означало, что Англия соглашается платить по 175 млн. долларов ежегодно в течение 62 лет.

Официальную позицию Вашингтона передавало его отношение к единственному исключению, говоря о котором, Д. Данн замечал, что: «американцы с большим уважением относились к Финляндии, единственной стране, которая выплатила Соединенным Штатам долги по Первой мировой войне. Для американцев выплата финских долгов была не просто доказательством того, что они имеют дело с хорошим экономическим партнером, но и показателем честности и справедливости в отношениях»1920.

Отличие Финляндии состояло в том, что это была единственная из 16 стран европейских должников США, которая вообще не принимала участия в Первой мировой. Наоборот, за счет пограничной спекуляции финны зарабатывали на ней. В Российской империи даже завзятые либералы называли Финляндию «открытыми воротами в русский тыл». В Финляндии, отмечал этот факт летом 1915 г. министр внутренних дел России Н. Щербатов, «наш рубль падает с головокружительной быстротой. Поразительная нелепость. В пределах одной империи одна область спекулирует на спине всей остальной страны»; «Блаженная страна, – подтверждал государственный контролер П. Харитонов, – Вся Империя изнемогает в военных тягостях, а финляндцы наслаждаются и богатеют за наш счет. Даже от основной обязанности – защищать государство от неприятеля они освобождены…»1921.

Неофициальная версия, базируется на том, что военные долги по своей сути представляли собой то «экономическое оружие», о котором говорил Кейнс: «в финансовом отношении… Европа была полностью в их (США) власти. Европа не только уже задолжала Соединенным Штатам больше, чем могла заплатить, но только значительная дальнейшая помощь могла спасти ее от голода и банкротства. Никогда еще ни у одного философа не было такого оружия, которым можно было бы связать князей этого мира»1922.

Необходимость применения этого оружия диктовалась тем, что Версальская конференция не оправдала надежд американцев. Эти надежды звучали в ноябрьском 1916 года письме президенту американского посла в Лондоне У. Пэйджа: «весь этот круглый земной шар сейчас висит, как спелое яблоко, которое мы можем сорвать, если мы используем правильную лестницу, пока есть шанс. Я не имею в виду, что мы хотим или могли бы получить яблоко для себя, но мы можем позаботиться о том, чтобы оно использовалось должным образом…, демократическая идея укореняется в Европе с разочаровывающей медлительностью… Таким образом, мечта американских Отцов еще не сбылась. Они боролись против организованных Привилегий, навязываемых из-за

Основная привилегия Великих Европейских держав заключалась в их мировых колониальных империях, а также в британском фунте, который определял финансовую и торговую систему всего мира.

Но гордый Альбион сдаваться не собирался. Для того, что бы вернуть себе прежнее положение на мировом финансовом рынке ему, прежде всего, было необходимо восстановить золотой стандарт фунта стерлингов, отмененный во время войны. Эту цель новый управляющий Английским банком М. Норман провозгласил уже в своей первой официальной речи (15 июня 1920 г.): «Мы изо всех сил стараемся вернуться к… золотому стандарту. Страна-должник не может позволить себе более низкую процентную ставку, чем страна-кредитор, а наша процентная ставка сейчас ниже, чем в Америке»1924.

Золотой стандарт лежал в основе могущества британского фунта: именно с его установления началась эра промышленного и экономического процветания Англии. «Соотношение обменного курса золота к фиксированной корзине товаров и услуг оставалось стабильным с тех пор, как сэр Исаак Ньютон в 1717 г., будучи главой британского Королевского монетного двора, определил золотое содержание фунта стерлингов в 4,25 фунта за унцию золота»1925. «Вера в золотой стандарт, – отмечал американский экономист К. Поланьи, –была верой века»1926. «Консерваторы, – подтверждал Гринспен, – превозносили золото, как бастион противостоящий не только экономическому хаосу, но и краху цивилизации в целом»1927.

Для того чтобы накопить, необходимые для введения золотого стандарта, золотовалютные резервы, Норман поднял процентную ставку с 6 % до 7 % – на целый пункт выше, чем в Нью-Йорке. Высокая процентная ставка стимулировала приток капиталов в страну, но одновременно подавляла ее промышленность. «Норман, – по словам его биографа А. Боуле, – буквально душил Британию семипроцентной ставкой, «доведя численность безработных более чем до одного миллиона человек»1928. «У нас, – подтверждал в 1923 г. Ллойд Джордж, – насчитывается 1 400 000 рабочих, занесенных в списки безработных… Ежегодный расход правительства на прокормление безработного населения превосходит 100 млн. ф. ст. – цифра, равняющаяся приблизительно платежу по германской военной контрибуции…»1929. В ответ Норман заявлял, что «безработные в настоящий момент просто не могут быть обеспечены работой»1930.

В начале 1924 г. к власти в Британии пришло первое лейбористское правительство. И в июне того же года вдруг неожиданно финансовые потоки между Лондоном и Нью-Йорком изменили свое направление. Причина крылась в повышении процентных ставок Федеральным резервным банком Нью-Йорка. В результате золото, ранее накопленное Лондоном, потекло на Уолл-стрит1931. Все усилия Нормана направленные на введение золотого стандарта оказались под угрозой и в октябре 1924 г. правительство лейбористов пало, а ему на смену пришли консерваторы.

Сменила направление и процентная ставка в Нью-Йорке, которая вновь пошла вниз, воскрешая надежды на восстановление золотого стандарта. Не хватало только золота. На помощь своему английскому коллеге поспешили и американские банкиры. Основной партнер Моргана Р. Леффингвелл еще в 1923 г. заявлял, что: «продаст последнюю рубашку, чтобы помочь англичанам в беде… Можно ли представить себе картину более обнадеживающую, чем Англия и Америка, объединяющие усилия в борьбе за честные деньги?»1932. Дж. П. Морган в декабре 1924 г. предупреждал Нормана, что вековой авторитет Великобритании вылетит в трубу, если она не осуществит восстановление золотого стандарта1933.

Американские банкиры снабдили Нормана необходимыми кредитами: золотой запас Английского банка составлял тогда 153 млн. ф. ст. руководитель ФРС Б. Стронг организовал резервный кредит Федеральной резервной системы в 200 млн. долл., Морган добавил еще 100 млн. Таким образом, золотой стандарт Великобритании создавался в основном на заемные американские капиталы. При этом золотой запас был крайне ограничен. С самого начала Норман оперировал «весьма скудным золотым резервом», с «покрытием», редко превосходившим 2–3 % от общей денежной массы1934.

Против введения золотого стандарта выступил Дж. Кейнс: «Возврат к золотому стандарту, отдаст послевоенную Британию на милость чиновников Федеральной резервной системы США, – утверждал он, – Золотой запас США в 6 раз выше Британского, а это означало, что если американцы и смогут выдерживать колебания своего золотого запаса, то на Британии это отзовется в 6 раз чувствительнее. К тому же Британия была должником Соединенных Штатов – в отличие от прошлых времен, когда она являлась их главным кредитором»1935. При такой тонкой золотой прослойке, подтверждал Препарата, любое требование возмещения золотом сколько-либо значительной суммы могло потрясти систему1936.

С «течением времени, – отмечает Бернстайн, – выяснилось, что предостережения Кейнса оказались серьезнее всех прочих»1937. Предостережение оправдалось уже в 1927 г. когда у Нормана возникли проблемы с покрытием фунта. Норману не оставалось ничего другого, как просить Стронга о помощи. Тот с охотой согласился. Федеральный резерв не только понизил процентные ставки, но и предоставил Лондону заем на 60 млн. долл. Однако этого оказалось недостаточно, в результате Федеральный резерв, вплоть до октября 1929 г., активно скупал стерлинговые векселя, а в преддверии кризиса, летом 1929 г. нью-йоркский банковский консорциум поддержал Нормана, предоставив ему кредитную линию на 250 млн. долл.

Активное участие американских банкиров в спасении золотого стандарта своего британского прародителя, диктовалось не столько родственными чувствами, сколько вполне прагматичными целями. Этот вывод можно сделать из заявления Стронга 1924 гожа в поддержку Нормана, в котором он утверждал, что «проволочки с нарушением золотого стандарта в Британии могут привести к «длительным неурядицам, серьезность которых трудно даже представить… Это может побудить всех тех,кто предлагает новые чудодейственные лекарства не на основе золотого стандарта, попытаться продать свой товар»1938. Стронга беспокоило то, что ослабленные войной европейские валюты, отказавшиеся от золотого стандарта, повышали конкурентоспособность европейских товаров, по сравнению с американскими. И американцы бросились на спасение золотого стандарта своего главного торгового конкурента.

В Англии наиболее ревностным сторонником введения золотого стандарта был Черчилль. В ответ на один из его пассажей Кейнс направил Норману свою знаменитую записку – «Churchill's Exercise», в которой утверждал, что «золотой резерв и золотой стандарт являются, по сути дела, пережитками начальной и переходной стадий развития финансов и кредита». В качестве радикального средства предлагалось не возвращаться к золотому стандарту, а вместо этого отправить в Нью-Йорк 100 млн. фунтов стерлингов золотом в уплату долга, накопившегося за время войны, и вызвать тем самым инфляцию в США1939.

Но Черчилль был непреклонен: «Если английский фунт не станет вновь стандартом, известным каждому и пользующимся доверием… в бизнесе не только Британской империи, но и во всей Европе вместо фунта стерлингов будет использоваться доллар. Мне кажется, это было бы очень печально»1940.

Золотой стандарт Великобритания установила в 1925 г. по довоенному курсу фунта стерлингов1941. Между тем инфляция за время войны повысила цены в Англии втрое, и даже в 1925 г. они оставались вдвое выше, чем в 1914 г. В США

Введение золотого стандарта подорвало британский экспорт лучше любой таможенной блокады. Британские работодатели для сохранения цен и как следствие своих позиций на мировом рынке были вынуждены пойти на очередное после 1921–22 гг. резкое снижение заработной платы, что привело к очередному социальному взрыву и общенациональной забастовке1944. Социальные волнения закончилось победой работодателей, но победа не смогла восстановить рост экспорта.

Англия перешла к мобилизационной политике – закон о бюджете и экономии предусматривал снижение правительственных расходов на 70 млн. фунтов стерлингов и увеличение налогов на 86 млн. фунтов. Чтобы привлечь стерлинговые вклады иностранцев, учетная ставка Английского банка была поднята с 2,5 до 6 %. Сочетание высоких налогов, сокращения затрат и высокой процентной ставки оказалось губительным. Экономические показатели падали, а безработица выросла еще больше, что привело к снижению налоговых поступлений. В итоге правительство осталось с еще большим дефицитом, чем предсказывали эксперты1945.

Тем не менее, борьба М. Нормана за «золотой» фунт оказалась не напрасной –восстановление золотого стандарта обеспечило возвращение фунту положения мировой валюты.Более тридцати стран последовали примеру Британии, а лондонский Сити вновь стал мировым расчетным центром1946. Норман оказал давление на центральные банки, привязанные к Английскому банку, заставляя их держать часть резервов в фунтах стерлингов; теперь Лондон мог инвестировать фунты от имени связанных с ним банков1947.

Восстановление фунта, как мировой валюты, воссоздавала Лондону условия для успешного экспорта капитала, что было для его владельцев гораздо важнее экспорта товаров:накануне Первой мировой войны доход рантье от экспорта капитала в 5 раз превышал «доход от внешней торговли в самой «торговой» стране мира!»1948 В 1913 г. сальдо торгового баланса Соединенного Королевства составило «минус» – 134 млн. ф. ст., доходы от услуг + 181 млн., а от зарубежных инвестиций + 200 млн. ф. ст.1949 Если использовать методику Р. Гиффена, и взять 2,5 % от торгового оборота1950, то весь комиссионный доход Великобритании от ее иностранной и колониальной торговли составил в 1913 г. 31 млн. ф. ст., или в6,5 разменьше чистого дохода от инвестиций[78].

«Не будет преувеличением, если я скажу, чтосовременная иностранная политика Великобритании заключается главным образом в борьбе за выгодные рынки для вкладчиков капитала,– отмечал этот факт в 1902 г. Дж. Гобсон, – С каждым годом Великобритания все больше превращается в страну, живущую с заграничной дани, и те классы, которые пользуются этой данью, стремятся использовать общественные средства, общественные кошельки, общественные силы для расширения сферы приложения своих частных капиталов…Это может быть наиболее важный факт современной политики…»1951.

Однако недостаточное золотое обеспечение создавало серьезные проблемы, борьба за фунт только начиналась:

Легкие валюты бегут в сторону сильных, и в Британию хлынул поток европейского капитала, главным образом, из Франции. Французский банк увеличил суммы своего кредита в Сити – с 5 млн. фунтов стерлингов в ноябре 1926 г. до 160 млн. фунтов в мае 1927 г.1952 Эти деньги Французский банк мог отозвать в любой момент, что представляло серьезную угрозу золотому запасу Британии. Мало того, позиции Французского банка неуклонно укреплялись по сравнению с Английским банком. Если в 1926 г. объемы их золотых запасов были примерно равны, то в 1929 г. золотой запас французов превысил британский вдвое, а два года спустя – в 5 раз1953. В свою очередь американские кредиты Германии к 1928 г. почти сравняли ее золотой запас с британским1954. В результате денежный поток мог в любое время развернуться с ослабевающего фунта в сторону усиливавшихся франка и марки. Европейские банкиры уже начинали сомневаться в платежеспособности фунта.

Нервозности им добавляли «слухи, – которые осенью 1926 г., – говорили, что некие «спекулянты из Берлина» одалживают фунты в Лондоне и продают их за франки. Париж размещал фунты в Лондоне, а этот последний снова их одалживал и так далее»1955. Аналогичные события происходили в Германии в 1924–1929 гг., когда значительная доля иностранных денег, принимавшаяся лондонскими банками, неизменно переводилась в Германию, в количествах, превышавших ресурсы банков1956.

Не вполне адекватное поведение валюты Туманного Альбиона вызывало, как среди современников, так и последующих исследователей подозрения в умышленной спекуляции развернутой Норманом. Т. е. внеобеспеченной денежной эмиссии, которую покрывала только репутация золотого фунта. В мае 1927 г. французы попробовали остановить спекуляцию и потребовали конвертировать часть своего стерлингового резерва в золото и поднять ставку Английского банка1957. В ответ Норман ответил, что он не отвечает за спекуляцию и не может установить ее источник1958. На помощь Норману пришел его партнер в США Стронг, который предоставил британскому коллеге ресурсы для покрытия требований Франции.

Переломным моментом стал финансовый кризис в Германии, разразившийся в феврале-апреле 1929 г.: заявление Шахта о неспособности продолжать выплату репараций и обрушение плана Даурса. О неизбежности и последствиях этого кризиса Ф. Нитти предупреждал еще в 1923 году: «Германия, после определенного момента, не сможет платить, что потянет за собой в своем падении экономические здания стран-победительниц Континента. Все попытки применить силу бесполезны, все навязывания бесплодны»1959, «падение Германии неизбежно приведет к серьезному кризису в англосаксонских странах, и последующему разорению в других странах»1960.

К подобным выводам А. Тойнби приходил еще в 1915 г.: «Британскому богатству, среди прочего, была бы нанесена смертельная рана экономической смертью Германии, и было бы бесполезно перекачивать последнюю живительную кровь Германии в наши вены, если бы мы автоматически в то же время высасывали из них нашу собственную кровь»1961.

Все произошло так, как и предупреждали Тойнби и Нитти: разразившийся в 1929 г. кризис в Германии, заставил центральные банки Франции, Голландии, Швейцарии и Бельгии ликвидировали часть своих стерлинговых счетов в Лондоне, изъяв оттуда 32 млн. золотых фунтов – то есть около 20 % золотого запаса Нормана1962. На этот раз помощь фунту вместе с Вашингтоном поспешил и Париж. Однако франко-американские кредиты были… растрачены в мгновение ока1963.

Представители банка Англии утверждали, что наступившая катастрофа была следствием деятельности серой безликой массы спекулянтов…, которые в сентябре обобрали подвалы банка1964. Британские власти заявляли, что не имеют к спекуляциям никого отношения1965. Однако подобные заявления убеждали далеко не всех1966. Масла в огонь подливала «политика Английского банка», говоря о которой Кейнс отмечал, что «Английский банк работает в большой тайне, скрывая важные статистические данные, так что представляется делом далеко нелегким с точностью установить, что он делает»1967.

Начало Великой Депрессии и особенно принятие Соединенными Штатами в 1930 г. закона Смута-Хоули,

И 20 сентября 1931 г., после нескольких недель яростной атаки спекулянтов на фунт стерлингов, Великобритания принимает закон о прекращении обязательства осуществлять выплаты золотом. «The Economist» в статье «Конец эпохи», объяснял этот шаг «причудами американского бума, которые привели ко всем несуразностям, не позволившим золотому стандарту работать, как положено, и падению деловой активности»1971.

«Мало кто из англичан, не радуется падению золотых оков, – откликнулся на это событие Дж. Кейнс, – Мы почувствовали, наконец, что у нас развязаны руки…»1972. В течение четырех недель примеру Великобритании последовали восемнадцать стран, так же отказавшихся от золотого стандарта[79]. Мировой экспорт капитала фактически рухнул, сократившись почти в 8 раз (Таб. 9).

Таб. 9. Мировой экспорт капитала1973

В Англии снятие «золотых оков» привело к тому, что в 1932 г. фунт обесценился на 30 %, потери французских и голландских банков исчислялись миллиардами долларов1974. Однако даже такая девальвация фунта не решала проблемы: на шее Англии гирей висели долги по американским кредитам. Положение отягощалось тем, что в июле 1932 г. на лозаннской конференции по репарациям Великобритания и Франция согласились на сделку, де-факто положившую конец германским репарационным платежам1975.

В конце 1932 г. наступило время выплаты очередного транша: «Необходимость платить Америке 15-го декабря 30 млн. ф. ст. является очень тяжелым финансовым бременем для страны, – сообщал советский посол в Лондоне И. Майский, – Невилль Чемберлен уже рассчитал, что из-за этого ему придется прибавить подоходный налог… на 5 %… Так как платеж придется, вероятно, производить в золоте, то это сильно отразится на золотом покрытии фунта, которое сейчас весьма скромно, и, несомненно, вызовет дальнейшее обесценивание английской валюты… Обесценивание валюты, в свою очередь, должно вызвать большие осложнения во внешней торговле Англии, а также тяжело отразится на ценах внутреннего рынка. Словом, требовательность американского Шейлока чревата для Англии очень серьезными экономическими последствиями…»1976.

Нести дальше долговую ношу Великобритания была уже неспособна: Лондону ничего не оставалось, как произвести последнюю выплату в декабре 1932 г.и отказаться от выплат по своему военному долгу Америке. За Англией последовали 25 стран прекративших платежина общую сумму 6,3 млрд долларов. Виной тому, по словам американского экономического историка А. Туза, был протекционистский тариф Смута-Хоули, который «фактически лишал американских должников возможности расплатиться по долгам, даже если те этого хотели»1977.

Пытаясь надавить на отказавшихся от уплаты должников, Вашингтон в 1934 г. принял закон Джонсона, согласно которому запрещалось предоставление займов и кредитов любому государству, правительство которого не выполнило своих долговых обязательств перед США.

Но было уже поздно. Фунт перехватил инициативу, создав в 1931 годуСтерлинговый блок, включивший в себя почти четверть населения Земли и до трети мирового товарооборота[80]. В ответ США в 1933 г. создают свойдолларовый блок, в который вошли Канада и латиноамериканские страны. В июне того же года страны сохранившие золотой стандарт (Франция, Бельгия, Голландия, Швейцария, а затем Италия и Польша), образовализолотой блок. Он просуществовал недолго – распался в 1936 г. после отмены в этих странах золотого стандарта[81]. Германия создала свойнеформальный блок,основанный на клиринговых расчетах, сходившихся в Рейхсбанке. Германский квазиблок охватывал страны Восточной и Центральной Европы, Южной Америки, кроме этого клиринговые расчеты осуществлялись с Англией и другими странами.

На девальвацию британского фунта США ответили в 1933 г. девальвацией доллара почти на 40 %. Односторонняя девальвация доллара, принятая во время Лондонской экономической конференции, не оставляла никаких шансов на возможность какой-либо надежды на достижение в Лондоне сколько-либо значимого международного экономического соглашения. «Решение Вашингтона об отказе от золотого стандарта…, – по словам А. Туза, – уничтожило последний слабый шанс на создание единого международного фронта государств, который бы не допустил установления в Германии гитлеровского режима»1978.

Валютная война велась с переменным успехом до 1936 г., когда США, Англия и Франция объявили о недопущении торговых войн и достижении валютного равновесия. Американо-франко-английское соглашение 26.09.1936 устанавливало, что «американское правительство «стерилизует» прибывающее в США золото, покупая его по цене 35 долл. за унцию (минус ¼%), тратя соответствующую сумму из средств Казначейства с тем, чтобы этим искусственным способом сделать золото «бездейственным»…». Таким образом, по факту вместо «золотого» устанавливался «долларовый» стандарт. Указывая на этот факт, министр финансов США Г. Моргенау отмечал, что «и золото и серебро, и платина держатся на нынешнем уровне исключительно, поскольку этого хотят США и поскольку этот уровень можно будет сохранить в порядке международного сотрудничества…»1979.

Франция не смогла удержать курс своей валюты и в 1938 г., обвалившийся французский франк будет привязан к фунту стерлингов. Англия же наоборот значительно улучшит свои позиции: создание Стерлингового блока, обеспечило ей уникальное положение – эмитента международной валюты блока. Она оказалась единственной Великой державой, не только не уменьшившей, но увеличившей вывоз капитала не только в рамках Британской империи (Таб. 10), но и за ее пределы. Так, если в 1932–1938 гг. США вывезли 191,2 млн., то Англия в 5 раз больше – 1 млрд долл. К 1938 г. английские долгосрочные инвестиции за границей выросли до 22 млрд долл., а американские снизились до 11,4 млрд1980.

Таб. 10. Частные инвестиции в Британскую империю, млрд долл.1981

Стерлинговый блок и крупнейшая в мире колониальная империя, обеспечили Великобритании возможность вынесения влияния мирового кризиса за пределы страны: при устойчивом и огромном отрицательном (~45 % от импорта) торговом балансе1982, Лондону во время Великой Депрессии удалось увеличивать объемы производства и иметь самую низкую безработицу.

* * *

Коренным образом ситуацию изменит лишь начало Второй мировой войны:

Уже только подготовка к ней обескровила финансы европейских союзников: в ноябре 1939 г. американский посол во Франции У. Буллит сообщал: «Я чувствую, что в ближайшие примерно 12 месяцев Франция и Великобритания истощат свои ресурсы иностранной валюты…»1983. Для прояснения ситуации в разгар советско-финской войны, в середине февраля 1940 г., Вашингтон послал в Рим, Берлин, Париж и Лондон заместителя госсекретаря С. Уэллеса.

Миссия Уэллеса, по словам Ф. Гальдера, была направлена на сбор информации и обсуждение

Через полтора месяца – 10 мая немцы начнут наступление на Западе, и спустя всего восемь дней премьер-министр Франции П. Рейно впервые предупредит, что «война может окончиться абсолютным поражением Франции и Великобритании»1985. О финансовом банкротстве Англии 23 ноября 1940 г. впервые открыто заявит британский посол Лотиан: «Англия подошла к черте»1986. По Черчиллю это звучало, как «мы ободраны до костей». Даже нападение Германии на СССР 22 июня 1941 г. ненадолго добавило оптимизма Черчиллю. Уже в августе он отправил Рузвельту письмо, которое последний назвал «одним из самых пессимистичных посланий британского премьера». В нем Черчилль выражал сомнение, что СССР выстоит1987.

Однако Соединенные Штаты не спешили прийти на помощь. Это обстоятельство укрепило подозрения Р. Скидельски, известного биографа Кейнса, в том, что целью Вашингтона являлось уничтожение Британской империи1988. Американская администрация, по словам Кейнса, действовала очень расчетливо: «прежде чем оказать помощь», она приняла все мыслимые меры предосторожности и, лишь убедившись, что британцы «очень недалеки от банкротства», решили сделать необходимые поставки1989.

У Великобритании к тому времени уже не оставалось выбора, и она была вынуждена идти до конца, подписав 14 августа 1941 г., предложенную США, «Атлантическую хартию». Хартия, под лозунгами стремления к всеобщему процветанию, миру и безопасности, «экономического развития и социального обеспечения», при котором «все люди во всех странах могли бы жить всю свою жизнь, не зная ни страха, ни нужды» – фактически повторяла «14 пунктов» Вильсона, требуя права наций на самоопределение и самоуправление; свободы торговли и равного доступа к мировым сырьевым источникам; свободы морей; ограничения вооружений стран агрессоров. Заявленные в Хартии свободы буквально хоронили британскую и французскую империи, их колониальные системы и монополии.

Хартия шла дальше: Ф. Рузвельт отказался от создания предложенной Черчиллем новой международной организации, и заявил, что он «против создания новой Ассамблеи Лиги Наций, по крайней мере, до тех пор, пока не пройдет определенное время, в течение которого международные полицейские силы, состоящие из войск США и Англии, не проведут соответствующую работу»[82]. Какую? – В Хартии указывалось, что «Англия и США будут также помогать и поощрять все другие осуществимые мероприятия, которые облегчат миролюбивым народам избавление от бремени вооружения». В мире должны были остаться только две, вернее одна «миролюбивая» страна несущая это бремя[83].

В начале 1940 г. в Англии был создан «Комитет Мод», целью которого была разработка … атомной бомбы. Как явствовало из письма министра авиационной промышленности Мур-Брабазона лорду Хэнки председателю научного консультативного комитета английского военного кабинета, министр считал, что, «обладая этим оружием, Соединенные Штаты и Англия могут управлять всем миром. Подавляющее превосходство ударной мощи… даст возможность международным полицейским силам не допустить, чтобы другие страны осуществили разработку атомной бомбы»1990.

Весь вопрос состоял в том, кто будет руководить новой коалицией? Вопрос разрешился на вашингтонской конференции «Аркадия» в декабре 1941 г., где Рузвельт, по словам Гопкинса, добился невозможного – «опустил англичан в ад» и, в конечном счете, добился желаемого. Суровая реальность, по словам историка А. Уткина, предстала перед англичанами во всей своей жестокой наготе: западная коалиция будет управляться из Вашингтона. Создаваемый здесь штаб вооруженных сил коалиции будет находиться под патронажем американского президента1991. (В 1946 г. американцы попытаются закрепить свою монополию на ядерное оружие, внеся в ООН «План Баруха», СССР отказался от его утверждения1992, что стало одной из причин разработки Соединенными Штатами ядерной войны против Советского Союза.)

За год до окончания войны в 1944 г. на Бреттон-Вудской конференции был подписан документ, определявший положение США в послевоенном мире. «На переговорах 1943–1944 гг. США, применяя, – по словам У. Хаттона, – грубый нажим, настояли на том, чтобы международной расчетной единицей стал доллар…, а не банкор – особая международная валюта…, как предлагал Кейнс. Более того США получили право решающего голоса как в МВФ, так и во Всемирном банке»1993.

«Всесильный доллар поддерживали тогда 75 % мирового запаса монетарного золота»1994. Для закрепления за долларом мирового статуса Бреттон-Вудская конференция постановила, что все страны должны иметь резервы в долларах США, для покрытия дефицитов их платёжных балансов. В результате США становились мировым банкиром, а доллар – единственной мировой валютой.

Мир Версаля

Политика – это концентрированное

выражение экономики.

В. Ленин1995

Изгои

Если мы не создадим прочного мира в ближайшем будущем, Россия и Германия сумеют найти общий язык. Обе эти страны погрузились в пучину унижений, причину которых они усматривают в безрассудном противостоянии друг другу. Если же Германия и Россия объединятся, это повлечет за собой самые серьезные последствия.

У. Черчилль, 15.02.19191996

Вздох облегчения, вызванный окончанием Первой мировой войны, прокатился по всем уголкам планеты. Победители призывали к строительству нового демократического мира, во имя всеобщего блага и процветания. И только двум странам дорога в этот новый мир была закрыта, странам, понесшим в этой войне наибольшие потери – Германии и России. Они фактически оказались отверженными. Перед «мировым сообществом» Германия несла ответственность за развязывание мировой войны, Советская Россия – за большевистскую революцию.

У изгоев еще не зарубцевались взаимные обиды и раны. Еще тлел в сердцах одних Брестский мир и коммунистическая революция в Германии – в других, но жизнь берет свое, а общая беда сближает. «Тяжело и грустно друзьям англичан и вообще союзников, – писал уже в 1919 г. один из колчаковских офицеров, – когда слышишь от простого, самого темного нашего мужика-солдата его вывод о будущем направлении международной политики: «Вот што, брат видно, придется опосля дружбу заколачивать с немцем – ен ведь тоже объегорен дюже…»»1997.

Оставались сильны и традиции, так в 1913 г. 47 % всего русского импорта и почти 30 % экспорта приходилось на Германию1998. И уже к концу 1921 г. из 950 паровозов, закупленных советским правительством за границей, 200 поставила Швеция, а 750–Германия. В мае 1921 г. было создано первое Русско-Германское общество – «Дерутра». В январе 1922 г. немецкий банк «Эльберфельд» предложил России заем в 200 млн. золотых марок для закупки в Германии машин и локомотивов. В том же январе В. Ленин предложил «Дойче банк» нефтяные концессии в Грозном и Баку1999. В марте фирме Круппа были переданы в концессию 50

Рапалло

В глазах представителей Запада это выглядело, как создание союза изгоев.

О. Ференбах2001

Советская Россия еще не оставляла надежд на прорыв международной изоляции, особенно она рассчитывала на конференцию в Генуе 1922 г., которая должна была стать ее первой официальной встречей с «мировым сообществом». Свою позицию советская делегация строила на концепции мирного сосуществования государств с разным политическим строем: «Оставаясь на точке зрения принципов коммунизма, Российская делегация признает, что в нынешнюю историческую эпоху, делающую возможным параллельное существование старого и нарождающегося нового социального строя, экономическое сотрудничество между государствами, представляющими эти две системы собственности, является повелительно необходимым для всеобщего экономического восстановления»2002. Но Запад не откликнулся на призыв Москвы и потребовал от нее, прежде всего, выплаты всех военных и довоенных долгов. Генуя для России грозила стать тем же, чем стал Версаль для Германии.

Версаль, поставивший Германию в положение изгоя, не оставлял ей выбора «Единственное для нее (Германии) средство спасти себя, – приходил к выводу в 1920 г. В. Ленин, – только в союзе с Советской Россией, куда она и направляет свой взгляд… Немецкое буржуазное правительство бешено ненавидит большевиков, но интересы международного положения толкают его к миру с Советской Россией против его собственного желания»2003. И, не дожидаясь окончания конференции в Генуе, Советская Россия и Германия заключили в Рапалло тайный договор.

«Слово «Рапалло» потрясло на второй день пасхи 1922 года Европу, словно удар молнии»…, этот договор, по словам немецко-британского историка С. Хаффнера, был «событием века, подземным толчком, изменившим весь международный политический ландшафт»2004. По Рапалльскому договору обе страны, отказывались от всех претензий военного времени и предоставляли друг другу режим наибольшего благоприятствования в торгово-экономических отношениях.

Вопреки распространенному мнению, договор не включал в себя военного соглашения. На внешнеполитическую причину этого указывал посол Германии в СССР У. Брокдорф-Ранцау: ни в коем случае нельзя давать повода заподозрить Германию в военных связях с Советской Россией, поскольку это автоматически повлекло бы за собой союз Англии с Францией против союза Германии с Россией. Военный же союз с Россией не оправдан, поскольку отсутствуют гарантии, что с его помощью Германия сможет выбраться из того безнадежного положения, в котором она пребывала2005.

С германской стороны Рапалльский договор подписал министр иностранных дел В. Ратенау. В советской системе богатейший человек Германии видел перспективную модель плановой социально-ориентированной экономики, которая могла обеспечить выход из кризиса. Для реализации своих идей Ратенау создал Демократическую лигу народа, которая обещала достойную жизнь и образование всем, высокие налоги на богатых, помощь бедным. Его лозунг: «Экономика не может более рассматриваться как частное дело», «Экономика должна руководствоваться более моральными принципами, а жизнь должна стать проще». Спустя десять дней после подписания Рапалльского договора, В. Ратенау был убит членом праворадикальной организации2006.

В основании политики Рапалло, пояснял немецкий дипломат Г. фон Дирксен, лежали чувства, распространенные как в Германии, так и в России и сводившиеся к тому, что «обе страны постигла одна судьба: и та и другая потерпели поражение в войне, и союзные державы обращались с ними как с отверженными…». Вместе с тем, отмечал Дирксен, Германия была весьма прохладна к русским делам; к восточноевропейским народам у Германии не было ни симпатии, ни взаимопонимания. Запад был намного более понятным по языку и по традициям, и по образу мышления2007.

Тем не менее, хоть и не слишком интенсивно, но сотрудничество все же развивалось. Примером могла являться авиационная промышленность2008. Большевики, едва укрепившись у власти, стали искать возможность создания отечественной авиации. На эти цели Ленин выделил 35 млн. золотых рублей. Советские закупочные агенты не смогли договориться с Францией, Великобританией и США. Оставалась Германия, и через 6 месяцев после подписания Рапалльского договора 400 немецких инженеров и техников прибыли в Фили (под Москвой) для постройки авиационного завода по проекту Г. Юнкерса. На этом заводе было построено 300 самолетов[84]. Конкуренция заставила зашевелиться даже врагов СССР: в 1922–1923 гг. Париж продал Советскому Союзу около 60 самолетов. Французское военное министерство сообщало своему МИДу, что положительно относится к таким поставкам, так как необходимо «противостоять влиянию германской авиапромышленности в этой стране»2009. Всего после Рапалльского договора в Россию прибыло более 2000 немецких инженеров и техников.

Во время рурского кризиса 1923 г. Москва демонстративно поддержала Берлин, в официальной ноте говорилось: «Российское правительство, выражая глубокое сочувствие русских трудящихся масс германскому народу, с неослабным вниманием следит за ходом событий, полное веры в духовную мощь германского народа, которая даст ему возможность преодолеть препятствия, поставленные преступной волей французского и бельгийского правительств на пути его исторического развития»2010. В том же году было основано русско-германское общество «Культура и техника». По сути, это был русско-германский филиал Союза германских инженеров. Почетным председателем общества стал А. Эйнштейн2011.

Вопреки надеждам «мирового сообщества», Германия и Россия постепенно возрождались, порождая былые страхи среди победителей. Даже потенциальная возможность дальнейшего сближения двух стран, одной – наиболее развитой в Европе экономически и промышленно, другой – обладавшей практически неограниченными ресурсами, пускай и с разными идеологиями вызывал в Лондоне и Париже уже не страх – а ужас.

Объединение бесчисленных ресурсов в людях и в сырье России, со специалистами и техническими средствами из Германии, предупреждал в 1923 г. Ллойд Джордж, превратят «Россию в самое могущественное государство в Европе и Азии»2012. Рапалльский договор, подтверждал Хаффнер, «нарушал европейское равновесие, поскольку Германия и Советская Россия по совокупной мощи превосходили западные державы»2013.

Франция находится под угрозой «смертельной опасности для своей целостности и независимости, – убеждал свой МИД в 1925 г. посол Франции в СССР Ж. Эрбет, – Наше спасение лишь в том, чтобы установить и поддерживать с возрождающейся сейчас Россией такие отношения, которые исключили бы русско-германское сотрудничество против Франции и против друзей Франции»2014.

«Восстановление и поддержание хороших дипломатических отношений между Парижем и Москвой является все более настоятельной необходимостью для мира в Европе, по мере того, как Германия восстанавливает свои силы…, – пояснял Эберт, – Русские сегодня хотели бы знать, что Франция не будет участвовать и, главным образом, не будет подталкивать к созданию какого-либо международного союза, стремящегося их блокировать…»2015.

Локарно

Ответом Лондона на советско-германское сближение стала организация международной конференции в Локарно в октябре 1925 г. Формально цель конференции состояла в предоставлении Германии права вести самостоятельную экономическую политику, в связи с прекращением срока предоставления Германией одностороннего режима наибольшего благоприятствования

При этом восточные границы Германии никак не гарантировались. Франция, увидев в этом угрозу для себя, предложила Великобритании гарантировать и восточные границы Германии, но Англия отказалась. Тогда Франция самостоятельно заключила договора о взаимопомощи с Чехословакией и Польшей. Причина отказа от гарантий восточных границ прояснялась в секретных предложениях инициаторов конференции, последние предусматривали прямое участие Германии в антисоветских акциях2016. Германия парафировала Рейнский пакт, но не дала никаких обязательств относительно участия в антисоветских делах.

Локарно вновь, отмечал Дирксен, оживило у русских «кошмарные видения нового нападения»: «Советский Союз… досаждал нам стойким недоверием…, подверженный страхом, что Германию могли посулами или угрозами перетащить в западный лагерь, после чего она превратиться в потенциального врага Советского Союза в будущей агрессивной войне капиталистического Запада против родины мирового пролетариата»2017. К этому выводу Сталин приходил уже в декабре 1925 г.: «Локарно, – указывал он в докладе XIV съезду партии, – чревато новой войной в Европе… Английские консерваторы думают, и статус-кво сохранить против Германии и использовать Германию против Советского Союза»2018.

Берлин, как мог, пытался сгладить неприятный «осадок Локарно», что наиболее наглядно отразилось в его отношении к советским представителям: «Отмечу… необыкновенную любезность германского и прусского правительства, – сообщал в те дни нарком просвещения Луначарский, – На приеме в советском посольстве (в Берлине)…, вместе с представителями науки, литературы, театра, прессы были и очень многие члены правительства, начиная с рейхсканцлера Лютера и прусского министра-президента Отто Брауна»2019. В то же время в Париже, на официальном приеме по случаю вручения наркомом иностранных дел Чичериным верительных грамот, «не было ни одного министра»2020.

Против Локарно выступал немецкий посол в России гр. Ранцау, который, по словам Дирксена, спорил скорее, как представитель русских, а не как один из тех, кто должен объяснять германскую точку зрения русскому правительству2021. В самом правительстве министр государственного хозяйства Г. фон Раумер заявлял: «чем яснее для нас неизбежность локарнского соглашения, тем резче мы должны подчеркнуть неизменность нашей дружбы с Союзом»2022.

Против Локарно выступил и ген. Г. фон Сект[85]. Командующий рейхсвером еще в 1920 г. приходил к выводу, что в России происходят сдвиги, являющиеся результатом воздействия революционных идей большевистской партии, «силой оружия это развитие задержать нельзя». Он изложил свои взгляды в специальном меморандуме на имя правительства. Антанта, писал Сект, будет весьма заинтересована в том, чтобы использовать Германию против России. Но этот план принесет Германии лишь новые беды. «Если Германия начнет войну против России, – предупреждал Сект, – то она будет вести безнадежную войну… Россия имеет за собой будущее. Она не может погибнуть»2023.

Единственной крупной политической группой, которая, по словам Луначарского, «восхищалась перспективами Локарно и продолжала свою политику злобного брюзжания против Советов», были… германские социал-демократы2024. Цель последних, заключалась в попытке за счет уступок Западу разорвать цепи Версальского договора. Однако эта попытка в Локарно потерпела провал: договор преследовал более конкретные цели, чем простое «злобное брюзжание», и был направлен на разрыв, и радикализацию отношений между Берлином и Москвой. Немцы, по словам Дирксена, чувствовали, «что их снова одурачили»2025.

Неслучайно еще до окончания Локарнской конференции, 12 октября 1926 г. в Берлине был подписан вначале советско-германский экономический договор, а затем договор о ненападении и нейтралитете. Тем не менее, как отмечал Дирксен, после заключения локарнского договора в отношениях между СССР и Германией наступило охлаждение. Новый торговый договор с СССР немцы «рассматривали… скорее как откуп, жертвуемый с целью замять неприятное семейное дело…, с провозглашением политики Локарно в нашем флирте с русскими всегда как бы присутствовал некий душок нечистой совести»2026.

Взаимоотношения между странами продолжились, но Локарно все же оставило свой след, выразившийся … в интенсификации военного сотрудничества. В «литературе» можно встретить цифры тысяч и даже десятков тысяч подготовленных в Советском Союзе немецких танкистов и летчиков2027. На самом деле все было гораздо скромнее. Так, летную школу в Липецке закончили всего 220 немецких летчика2028, а танковую школу в Казани, за три года, 30 немецких и 65 советских курсантов2029. Примечательно, что текущие расходы немецкой стороны на эти учебные заведения составили 3–4 млн. марок ежегодно, советской в среднем около 400 тыс. рублей2030.

Так что, как отмечает И. Пыхалов, «не мы обучали немцев, а немцы на свои деньги готовили своих и наших танкистов» и летчиков2031. На базе этих школ сразу после ухода немцев в Липецке была открыта Высшая летно-тактическая школа ВВС РККА, а в Казани – Казанское танковое училище. При помощи немцев проводились и испытания химоружия, на этой базе позднее был построен химзавод под Москвой, послуживший основой формирования советских войск химзащиты2032.

О значении этого военно-технического сотрудничества для России, докладывал начальник вооружений РККА И. Уборевич: «немцы являются для нас единственной пока отдушиной, через которую мы можем изучать достижения в военном деле за границей… Сейчас центр тяжести нам необходимо перенести на использование технических достижений немцев… Немецкие специалисты, в том числе и военного дела, стоят незримо выше нас…, у них многому можно научиться и в целом ряде вряд ли придется дороже заплатить за это дело…»2033. «Для РККА, – подтверждает историк Л. Безыменский, – это была первая – и последняя – возможность выйти из европейской изоляции и увидеть, что происходит в армиях Европы…, советская оборонная промышленность и вся машина индустриализации начала 30-х годов очень много получила от передовых немецких «ноу-хау»»2034.

В те же годы в Германии был создан ряд советско-германских совместных обществ – «Дероп», владевший сетью бензоколонок в Германии, «Дерулюфт» – воздушные сообщения, «Дерунафт» – торговля нефтью, «Дерутра» – складочное и транспортное товарищество. В 1928 г. в целях развития экономических взаимоотношений двух стран в Берлине был создан Комитет немецкой экономики по России. «Я, – писал президент Германского общества по изучению Восточной Европы Шмидт-Отт, член наблюдательного совета «ИГ Фарбен», – всегда полагал, что имею право рассматривать всю деятельность общества, как содействие развитию наших отношений с Россией»2035.

Гр. 40. Импорт в СССР, в млрд руб. (по курсу 1950 г.)2036

В 1929 г. началась Великая Депрессия, обрушившая мировой рынок, а в СССР началась индустриализация и первая пятилетка. Германию Депрессия лишила и без того ограниченных рынков сбыта, а потребности Советской России в машинах и оборудовании, наоборот, резко выросли. Это привело к скачкообразному росту взаимной торговли.

«Чем шире идет процесс реконструкции и технического перевооружения нашей промышленности, тем больше увеличивается необходимость

Надежность СССР, как делового партнера не вызывает сомнений, отвечал на опасения германских поставщиков Дирксен: «Безграничная энергия и целеустремленность советских руководителей произвели на меня глубокое впечатление… Я был убежден, что они сделают все от них зависящее, чтобы оплатить свои обязательства, поскольку каждый неоплаченный вексель означал бы банкротство государства»2039. На критику, что Германия сотрудничает с коммунистической Россией, немецкий дипломат заявлял: Россия в любом случае станет индустриальной страной; отказываясь от сотрудничества с ней, мы можем лишь замедлить или отложить этот процесс, но никак не предотвратить его. Однако подобный отказ (от сотрудничества) может быть сделан лишь ценой отказа от широких возможностей, которые открывала торговля с Россией для германского экспорта2040.

В 1932 г. Германия экспортировала в СССР почти все производимые паровые и газовые турбины, прессы, краны и локомобили, 70 % станков, 60 % экскаваторов, динамо-машин и металлических ферм, половину никеля, сортового железа, воздуходувок и вентиляторов… При этом баланс взаимной торговли сводился в пользу Германии. На этот факт, в своем меморандуме рейхсканцлеру Шлейхеру 21 декабря, указывал советский полпред Хинчук: «Около 1/3 всей продукции германской машиностроительной промышленности идет на экспорт в СССР, другая треть экспортируется в другие страны и примерно 1/3 остается на внутреннем рынке… В то время как экспорт Германии в СССР играет столь значительную роль во всей ее экономике, платежный баланс СССР в отношении Германии становится все более и более пассивным в ущерб СССР. В 1932 г. пассивное сальдо составляло примерно 300 млн. марок, а это означает, что в текущем году СССР ввез в Германию золото и валюту на названную сумму»2041.

1933

Советско-германские отношения коренным образом изменились с приходом Гитлера к власти. Казалось иначе, и быть не могло, ведь в основе политических побед Гитлера лежала его многолетняя антисоветская, антикоммунистическая пропаганда. Например, в предвыборных воззваниях к национал-социалистам в феврале 1933 г. Гитлер провозглашал: «Враг, который… должен быть низвержен, – это марксизм! На нем сосредоточена вся наша пропаганда и вся наша предвыборная борьба»2042.

Вместе с тем, накануне решающих выборов в марте 1933 г. министр иностранных дел Германии К. Нейрат извещал советского коллегу Литвинова: «Хочу вас предупредить… Рейхсканцлер, возможно, перед выборами будет в своих речах резок по отношению к вам, но это, увы, реальности предвыборной тактики. Как только будет созван рейхстаг, фюрер сделает декларацию в дружественном для вас духе»2043. В Москве были подобного мнения – замнаркома Н. Крестинский в те дни писал советскому полпреду в Берлине: «Я убежден в том, что после выборов Гитлер, его приближенные и его пресса прекратят или, во всяком случае, ослабят свои нападки на СССР»2044.

И действительно, 23 марта прозвучала речь Гитлера, в которой он выступил за «культивирование хороших отношений с Россией при одновременной борьбе против коммунизма в Германии». Заявление Гитлера полностью совпадало с мнением представителей Союза германской промышленности: «Борьба с немецкими коммунистами не испортит наших взаимоотношений с СССР. Русские в нас экономически слишком заинтересованы, и кроме этого… Экономически мы слишком связаны с СССР»2045.

Месяц спустя Гитлер принял советского полпреда Л. Хинчука. На встрече фюрер так объяснил свою антикоммунистическую позицию: в Германии произошла революция. И хотя она не была кровавой, но как во всякой революции без эксцессов тут не обойтись… Наша эпоха трудна… Чем явилось бы для Германии падение национал-социалистского правительства? Катастрофой! А падение Советской власти для России? Тем же! В этом случае оба государства не сумели бы сохранить свою независимость. И что бы из этого вышло?.. Это привело бы ни к чему другому, как к посылке в Россию нового царя из Парижа. А Германия в подобном случае погибла бы, как государство. В конце встречи Гитлер подтвердил свой интерес к развитию деловых и экономических отношений с Россией2046.

В начале мая 1933 г. Гитлер ратифицировал Московский протокол[86], с чем тянули до него все предыдущие канцлеры. Центральный печатный орган нацистов «Фолькишер беобахтер» откликнулась на ратификацию громадной редакционной статьей в двух номерах. Геббельс провозглашал: «Этим актом национальное правительство Германии продемонстрировало, что оно намерено сохранять и развивать в дружественном духе политические и экономические отношения с Советским правительством»2047.

Показательна и реакция Гитлера на выступление его ближайшего сподвижника, министра экономики Гугенберга, на Международной экономической конференции в Лондоне 17 июня. В меморандуме министра речь шла об утраченных рейхом колониях, о необходимости новых земель «для энергичной немецкой расы», звучала критика в адрес СССР, призывы к его расчленению и должной эксплуатации богатств Украины2048. Лондонская «Дейли геральд» назвала меморандум прямой угрозой германской агрессии против СССР. Гитлер немедленно отозвал Гугенберга из Лондона и к крайнему неудовольствию вице-канцлера Папена демонстративно вынудил министра уйти в отставку2049.

Относительно «планов строительства Великой Германии Розенберга», предусматривающих «крестовый поход» против России и ее расчленение, статс-секретарь германского МИДа Б. Бюлов разъяснял советскому полпреду: Розенберг не имеет государственного статуса. Позвольте начистоту, господин Хинчук. Что бы вы сказали, если бы мы начали цитировать вам рассуждения основателя СССР Ленина о мировой революции? Или статьи из журнала Коминтерна? Ведь если бы мы исходили в своей практической политике из буквального их анализа, то нам бы уже давно следовало сойтись с Россией в смертельной схватке. А мы покупаем у вас рожь и продаем вам краны, трубы и турбины… Германия в отношении СССР стоит на точке зрения традиционных дружественных отношений и никогда не примет того участия в интервенции Антанты против вас, к которой нас кое-кто подталкивает2050.

Оставался еще «Майн Кампф», где в 1923 г., говоря о новых землях на Востоке, Гитлер однозначно указывал на Россию. Однако в своем анализе расстановки сил накануне Первой мировой он писал: «Политику завоевания новых земель в Европе Германия могла вести только в союзе с Англией против России, но и наоборот: политику завоевания колоний и усиления своей мировой торговли Германия могла вести только с Россией против Англии». В настоящее же время: «Раз Германия взяла курс на политику усиленной индустриализации и усиленного развития торговли, то, в сущности говоря, уже не оставалось ни малейшего повода для

Тем не менее, по мнению Гитлера, союз России с Германией был невозможен: «Уже один факт заключения союза между Германией и Россией означал бы неизбежность будущей войны, исход которой заранее предрешен: конец Германии». Поскольку «говорить о России как о серьезном техническом факторе в войне не приходится. Всеобщей моторизации мира, которая в ближайшей войне сыграет колоссальную и решающую роль, мы не могли бы противопоставить почти ничего. Сама Германия в этой важной области позорно отстала. Но в случае войны она из своего немногого должна была бы еще содержать Россию, ибо Россия не имеет еще ни одного собственного завода, который сумел бы действительно сделать, скажем, настоящий живой грузовик. Что же это была бы за война? Мы подверглись бы простому избиению»2052.

Единственным более или менее серьезным инцидентом, направленным против СССР в 1933 г. в Германии, стала настоящая война, развязанная против Общества по продаже советских нефтепродуктов – «Деропа». Его заправочные станции подвергались «налетам и разграблениям…, в некоторых случаях бензин насильственно забирается бесплатно… штурмовиками, в других случаях бензин просто выпускается»2053. Однако остальные советско-германские совместные предприятия почти не пострадали. Столь предвзятое отношение к «Деропу» объяснялось не столько его прокоминтерновской ориентацией2054, сколько интересами конкурентной борьбы. «Деропу» на немецком рынке противостояли «Стандарт ойл» и «Ройял датч шелл» Детердинга, которые увеличили свою долю на рынке за счет ликвидации советско-германской компании.

* * *

Несмотря на примирительные жесты Гитлера, годовой отчет полпредства СССР в Германии был полон пессимизма: «1933 год был переломным годом в развитии советско-германских отношений. Приход фашистов к власти в Германии поставил в порядок дня германской внешней политики осуществление давнишних антисоветских планов Гитлера и Розенберга. Конечная цель этих планов состояла в создании антисоветского блока стран Западной Европы под руководством Германии для похода на СССР». В подтверждение своих выводов авторы отчета указывали, на обыски на квартирах и кратковременные аресты в советских граждан. За год наркомат Литвинова подал 217 письменных нот германскому МИДу, не считая «бесчисленных устных заявлений»2055. Но главным индикатором, по мнению советского полпредства, была практическая сторона сотрудничества: «Советско-германский товарооборот в первые девять месяцев 1933 г., по сравнению с тем же периодом 1932 г., уменьшился на 45,7 %…»2056.

Гр. 41. Объёмы советско-германской торговли, млрд руб. (в ценах 1950 г.)2057

1933 г. стал действительно переломным, хотя прогерманская политика Советского правительства стала ослабевать задолго до прихода Гитлера к власти. Изменения начались с 1930 г., когда наркомом иностранных дел стал М. Литвинов. Многие связывают эти изменения с личностью самого Литвинова2058.

Позицию прежнего наркома – Чичерина отражало его письмо Сталину (1929 г.): «Все эти нелепые разговоры в Коминтерне о борьбе против мнимой подготовки войны против СССР только портят и подрывают международное положение СССР»2059. Чичерин и советское военное командование, в том числе М. Тухачевский, Я. Берзин, в 1928 г. считало явно враждебными по отношению к СССР только Англию, Францию, Польшу, Румынию, Финляндию и Прибалтийские страны. Германия, как отмечает историк А. Исаев, рассматривалась ими как государство лишь потенциально могущее примкнуть к антисоветскому фронту2060.

Новый нарком – Литвинов придерживался прямо противоположного мнения, он был уверен в формировании единого фронта против СССР: «В настоящее время, – докладывал он Сталину в 1930-м г., – призывами к антисоветской войне не только пестрят газеты почти всех буржуазных стран, но ими полны выступления влиятельных политических деятелей и представителей делового мира. Об этом говорят не только в таких империалистических странах, как Англия и Франция, но и в только что допущенной в приличное империалистическое общество – Германии»2061.

При этом Литвинов не сомневался, что роль непосредственного исполнителя агрессии отводится именно последней. И уже с лета 1931 г. Литвинов стал активно зондировать почву для заключения пактов о ненападении с Францией и Польшей. Обеспокоенный Твардовски, из германского посольства в Москве, докладывал в Берлин: «В России существует очень сильное течение, направленное на то, чтобы отойти от нас и сблизиться с Францией. Это сильное течение представлено в Наркоминделе в лице Литвинова. Русские в большинстве настроены недоброжелательно. Мы же целиком заинтересованы в том, чтобы не дать русским отойти от нас»2062.

Коллективная безопасность

Более тысячи лет дух великих мировых религий боролся за распространение идеи всеобщего братства, но племенная, религиозная и расовая вражда «довольно успешно» препятствуют распространению тех благородных побуждений, которые сделали бы каждого из нас другом всего человечества.

Г. Уэллс2063

В первые месяцы прихода Гитлера к власти Ф. Рузвельт, обращаясь к М. Калинину, писал: «Здравый смысл указывает: если какая-либо сильная держава откажется искренне участвовать в…совместных усилияхустановить политический и экономический мир…, то успех может быть затруднен и в конечном счете сорван.В этом случае цивилизованное человечество… будет знать, где искать ответственного за провал»2064.

Организации совместных усилий в борьбе за мир был посвящен параграф 8 соглашения о Лиге Наций, который предусматривал совместное «сохранение мира… общими действиями международных обязательств…». «Если Лига Народов умрет, то надежда на установление мира на земле, – предупреждал еще в 1923 г. Ллойд Джордж, – будет погребена с нею вместе в той же могиле»2065.

Первый и главный удар по Лиге Наций, по мнению Ллойд Джорджа, нанес отказ США от подписания Версальского договора:«Результатом сделанного Америкой шага был паралич Лиги»2066. Мотивы отказа Соединенных Штатов от участия в Лиге, звучали в выступлении сенатора Джонсона, по поводу присоединения США к Суду Лиги Наций: «Мы являемся мировой нацией-кредитором. Мы не пользуемся особенной любовью мира. Мы имеем особые интересы и, возможно, особые международные проблемы. Эта нация не должна подчинить себя трибуналу, возглавляемому иностранными судьями»2067.

Полное игнорирование Лиги Наций продемонстрировали и страны вошедшие в нее: «Франция была первой из держав, подписавших договор, объявившей, что она не намерена передать ни одного спора между ней и соседними странами вытекающих из применения самого договора на разрешение Лиги Наций. После этого Франция сама оккупировала соседнюю территорию вопреки условиям договора»2068. Варшава и Каунас, в свою очередь, проигнорировали решение Лиги Наций, которая вынесла свое решение «в споре между Польшей и Литвой из-за Вильно»2069, что прямо подрывало основы Лиги Наций. Отказались выносить на рассмотрение Лиги Наций свой спор оба участника итало-греческого конфликта.

Вообще «многие из малых держав не смогли внести в укрепление Лиги какой-либо вклад, который был бы соизмерим с их

Говоря о своей стране, Черчилль замечал, что «Великобритания плывет своим бессмысленным курсом, подчиняясь любому ветру, который подует со стороны. Болтовня о поддержке Лиги Наций и защите прав Абиссинии, болтовня о пакте Хора – Лаваля, болтовня о его аннулировании, аплодисменты мистеру Идену и политике более энергичных санкций, одобрение и болтовня по поводу полного отказа от них, болтовня о реформировании Лиги Наций при отсутствии решения о том, следует ли ее укрепить или ослабить, болтовня о новом Локарно на Западе… Но к чему волноваться? У министров замечательные каникулы. За исключением заброшенных территорий, страна тучна, довольна и процветает…»2071.

«Одной из самых злых ироний нынешнего европейского положения, – замечал в этой связи Ллойд Джордж, – является то, что Версальский договор постепенно разрывается на части именно теми странами, которые являлись его инициаторами…»2072. «Действительная опасность момента состоит в том, – предупреждал Ллойд Джордж, – что Лига Наций будет лишь фасадом, в то время как все те же интриги и происки, прежние жадность и ненависть народов будут играть свою исконную роль»2073.

* * *

Германия была принята в Лигу Наций в 1926 г, Советская Россия продолжала оставаться изгоем, фактически находясь вне международного права. Отношение к ней демонстрировало очередное обострение отношений с Англией, которое вошло в историю, как «военная тревога 1927». На пленуме ЦК ВКП(б) в июле 1927 г. Сталин приходил к выводу, что схватка с империалистами неизбежна в ближайшие годы, и ставил задачу: «оттянуть войну против СССР»2074. В 1927 г. французское правительство блокировало попытку советского уладить спор о долгах и кредитах2075.

Настроения советского правительства в тот период (1927 г.), в разговоре с американским бизнесменом Э. Файлином, передавал нарком внешней торговли А. Микоян: «к сожалению, военная опасность гораздо сильнее, чем это представляет себе Файлин. В 1914 г. за несколько месяцев до войны никто не ожидал ее, но мы на опыте 1914 г. знаем, как подготовляется мировая война, и мы наблюдаем в современности те же процессы, и поэтому мы должны быть на страже…»2076.

В 1928 г. VI Конгресс Коминтерна пришел к выводу, что период стабилизации капитализма заканчивается и наступает новый, «третий период» кризиса капитализма, революций и войн. Через год начало Великой Депрессии полностью подтвердило прогноз Коминтерна. Кто должен был стать главной жертвой новой войны, – ответ на этот вопрос сомнений в советском руководстве не вызывал.

В мае 1930 г. министр иностранных дел Франции Бриан разослал лидерам европейских стран проект «пан-Европы» без участия Великобритании и СССР. Спустя полгода правительство Тардье ввело против России дискриминационные меры, больше похожие на экономическую войну: лицензированную систему ввоза советского леса, льна, хлеба, сахара, патоки и пр. Объяснялось это «советским демпингом», хотя в Марселе в это время зерно из Новороссийска и Таганрога стоило дороже румынского. Дискриминация вводилась даже вопреки интересам собственных промышленников. Например, председатель текстильного синдиката района Армантьера сообщал: «В силу прекращения прибытия советского льна текстильная промышленность абсолютно не знает, какой темп производства ей придется взять». В итоге, в то время как общий советский импорт с 1929 г. к 1932 г. вырос на 26 %, а из Германии более чем в два раза, импорт из Франции, наоборот, снизился почти на порядок2077.

Только в 1931 г. французское правительство, опасаясь укрепления германо-советских отношений, само предложило проект пакта о ненападении и нейтралитете. Проект не предусматривал пресечения белоэмигрантской деятельности на территории Франции, а также не упоминал о различных формах экономической войны. В этих вопросах Франция была вынуждена пообещать пойти навстречу требованиям советской стороны, и в августе 1931 г. пакт был парафирован. Но осенью Франция выдвинула в качестве условия подписания пакта сначала заключение аналогичного советско-польского договора, (подписан в январе 1932 г.), а затем… – договора с Румынией. Румыны явно тянули, и 29 ноября Франция пошла на подписание с СССР пакта о ненападении.

Однако ни одного из своих обещаний, как отмечает С. Кремлев, Франция так и не выполнила. Так, в 1933 г. временный поверенный в делах СССР во Франции М. Розенберг, все еще требовал роспуска эмигрантского Российского общевоинского союза – РОВС, (генералы Миллер, Шатилов… тысячи кадровых офицеров). Для сравнения, к этому времени, по словам Надольного, аналогичный но более мелкий союз – РОНД в Германии был уже распущен2078.

Настроения в кругах РОВС – РОНД наглядно демонстрировала монархическая газета «Возрождение», которая писала в 1930 г: «Необходимо подумать, как отомстить этой сволочи, да отомстить так, чтобы не только завыли, но чтобы земной шар лопнул надвое, услышав стоны большевиков. Месть, месть и месть, на истребление!» «Нужно что-то делать сейчас, не откладывая, желать хоть конца мира, только чтобы уничтожить большевиков»2079.

На нарастание угрозы указывали и результаты Женевской конференции, посвященной сокращению и ограничению вооружений. Конференция была созвана по решению Совета Лиги Наций, при участии 63 государств, весной 1932 г. На конференции французская делегация предложила «План Тардье», предусматривавший создание под эгидой Лиги Наций международной армии под руководством Франции. Делегация Великобритании предложила «План Макдональда», предусматривавший предельные цифры сухопутных вооруженных сил европейских стран и предоставлявший Великобритании и США преимущества в военно-морских и военно-воздушных силах.

Германская делегация выступила с требованием «равенства в вооружениях». Немцев поддержал американский сенатор Бора, который заявил, что считает их требования справедливыми; что, продолжая вооружаться, союзники сами нарушили «дух» Версальского договора, хотя бы даже они и могли доказать, что «буквы» договора они не нарушили: «Если Женевская конференция окончится неудачно, дело разоружения придет к позорному концу, и виновниками будут не немцы, а союзники…»2080. Против предложений Германии выступил Черчилль: «Не обманывайте себя, – предупреждал он в октябре 1932 г., обращаясь к палате общин, – Не позволяйте правительству Его Величества поверить, будто все, чего просит Германия, – это равный статус… Не к этому стремится Германия. Все эти отряды упорной тевтонской молодежи, марширующие с горящими глазами по улицам и дорогам Германии, ищут вовсе не равного статуса»2081.

Тем не менее, 11 декабря 1932 г. Германия была признана равноправной в вопросах вооружений. 30 января 1933 г. Гитлер стал рейхсканцлером, и в течение года «все немецкие предприятия, – по словам Черчилля, – были с невероятной детализацией подготовлены для производства военной продукции. Эти приготовления, хотя тщательно скрываемые, были, тем не менее, известны разведслужбам Франции и Англии. Но нигде в правящих кругах двух

В ответ Германия в октябре 1933 г. вышла из Лиги Наций. «Я был бы счастлив, если бы эти проблемы действительно могли решиться за столом переговоров, – писал позднее Гитлер, в ответ на послание Рузвельта о мире, – Скептицизм мой основан на том, что Америка сама продемонстрировала свое неверие в действенность конференций. Величайшая конференция всех времен – Лига Наций…, представляющая все народы мира, была создана по желанию американского президента, однако первым государством, которое вышло из этой организации, были Соединенные Штаты… Я последовал примеру Америки только после долгих лет бесполезного членства…»2084.

Консервативная британская «Морнинг пост» отозвалась на провал очередных международных усилий словами, что она не прольет «ни одной слезы из-за кончины Лиги Наций и конференции по разоружению», скорее следует испытывать чувство облегчения от того, что «подобный балаган» подошел к концу2085. Прямо противоположной была реакция американского посла в Берлине Додда, который убеждал президента: «Соединенные Штаты должны вступить в Лигу Наций и заставить Германию и Италию сотрудничать с Англией и Францией в целях сохранения мира и сокращения вооружений…». Посол передавал слова статс-секретаря германского МИДа фон Бюлова: «Мы немедленно вернемся в Лигу Наций, как только Соединенные Штаты вступят в нее». «Я не уверен, – отвечал Рузвельт, – что общественное мнение сейчас благоприятствует этому…»2086.

Действительно, в январе следующего года «сенат отклонил предложение Рузвельта о вступлении Соединенных Штатов в Палату международного суда»2087. «Рузвельт…, как будто не слишком сожалел по поводу решения сената. Мне кажется, – замечал Додд, – он не был в этом деле достаточно настойчив»2088. В результате Лига Наций окончательно теряла свой международный авторитет, превращаясь в клуб по интересам.

Что касается Советской России, то еще до начала конференции газета «Уоррен таймс миррор» отмечала, что вЖеневе продолжает обсуждаться вопрос о сокращении вооружений лишь под давлением «русских»2089. Вашингтонская газета «Ньюз»: «Если кто-либо сомневается, что Россия хочет мира и разоружения, пусть он читает текущие новости из Женевы, из которых видно, что советский министр иностранных дел является единственным лицом, защищающим гуверовский план в атмосфере враждебных маневрирований со стороны Великобритании и Франции и при молчании американского представителя»2090.

18 февраля 1932 г. Советский Союз внёс на рассмотрение конференции два проекта – «о всеобщем, полном и немедленном разоружении» и «о прогрессивно-пропорциональном сокращении вооруженных сил», а в феврале 1933 г. проект декларации об определении агрессии. Предложения советской делегации не были приняты. Тогда Советский Союз на последней сессии конференции предложил превратить ее «в перманентную, периодически собирающуюся конференцию мира». Но и это предложение было отклонено.

Именно с этого времени направление новых тенденций развития Германии стали проявляться все более отчетливо: после того, как в декабре 1932 г. конференция в Лозанне фактически покончила с вопросом о военных репарациях Германии, Черчилль впервые указал, что Германия может перевооружиться. Он процитировал Гитлера, которого он назвал «движущей силой, стоящей за германским правительством, которая может значить еще больше в будущем»2091.

Тревогу Черчилль забил 23 марта 1933 г. – через два месяца после прихода Гитлера к власти: «Когда мы читаем о Германии, когда мы смотрим с удивлением и печалью на эти поразительные проявления жестокости и воинственности, на это безжалостное преследование меньшинств, на это отрицание прав личности, на принятие принципа расового превосходства одной из наиболее талантливых, просвещенных, передовых в научном отношении и мощных наций в мире, мы не можем скрыть чувства страха». В апреле Черчилль выразился еще более определенно: «Как только Германия достигнет военного равенства со своими соседями, не удовлетворив при этом своих претензий, она встанет на путь, ведущий к общеевропейской войне»2092.

«В настоящее время, – сообщал из Берлина в апреле 1933 г. помощник советского военного атташе Л. Шнитман, – ведется неслыханная агитация в пользу идеи «вооруженного народа». Эта агитация проникает буквально во все отрасли и области государства и быта, и ведется самыми разнообразными методами: в кино…, в театрах…; школьники маршируют под звуки марша «Frederiks – Rex»; газеты беспрерывно рассказывают о страданиях немцев в оторванных от Германии областях, о безоружности Германии и т. д. Словом, такого разгула шовинизма не знала даже Гогенцоллернская Германия. А под весь этот «бум» рейхсвер упорно и систематически реорганизуется и вооружается, и нет ничего удивительного в том, что… в 1935 году вся намеченная программа организации вооруженных сил будет полностью закончена»2093.

«Огромные силы пришли в движение, и мы должны помнить, – вновь предупреждал палату общин в ноябре 1933 г. Черчилль, – что речь идет о той могущественной Германии, которая воевала со всем миром и почти победила его; о той могущественной Германии, которая на одну немецкую жизнь ответила убийством двух с половиной жизней своих противников. Неудивительно, что, видя эти приготовления, открыто провозглашаемые политические доктрины, все народы, окружающие Германию, охватывает тревога»2094.

Если в Англии приход Гитлера к власти породил опасения, то французов он просто потряс. Уже в феврале Литвинов наблюдал «полуанекдотический случай, когда содержатель карусели под Парижем перемалевал красовавшегося в течение десятков лет кавалергарда в красноармейца»2095. Не прошло и месяца после прихода Гитлера, как экс-премьер Франции Э. Эррио уже заявлял: «Я придаю большое значение сближению французской и советской демократий для борьбы с фашизмом»2096. Французский министр авиации П. Кот, после посещения СССР в сентябре 1933 г., докладывал: «Через несколько лет, в ходе конфликта, который продлился бы более 1 месяца, индустриальная мощь Франции была бы равной 1, мощь Германии выражалась бы коэффициентом 2, России – коэффициентом 4 или 5. В таких условиях соглашение между Германией и Францией привело бы к разгрому Франции, а прямой союз Франции и России дал бы победу нашей стране»2097.

В конце 1933 г. французский посол убеждал американского посла Додда, что «англичане вновь склоняются к признанию того, что Германия угрожает миру в Европе… если Соединенные Штаты и Англия не придут на помощь Франции, мир опять будет вовлечен в большую войну»2098. Однако Англия и США не торопились, и тогда взоры Франции вновь обратились к России. В начале 1934 г. один из шефов французского МИДа Леже говорил Советскому полпреду в Париже М. Розенбергу, что его «руководящей мыслью было найти наиболее эффективную формулу для сотрудничества СССР и Франции против Германии»2099.

За сотрудничество с СССР выступали: Ванжер, гендиректор корпорации «Петрофина», Марлио, алюминиевый магнат, председатели банков “Union Parisien” и “National de credit”, Дюшемен, глава Федерации промышленников. Германская угроза заставила высказываться за сближение с СССР

Возросшая активность, в сближении Франции и России, вызывала все большее беспокойство в Берлине, конечно «инициатива сближения в преобладающей части идет со стороны Франции», но приходил к выводу германский МИД, «известная инициатива была и с советской стороны»2101. «Действительную причину, вызвавшую прискорбное отчуждение в германо-советских отношениях, – немецкое правительство в июле 1933 г. находило, – только в установке Советского Правительства по отношению к национал-социалистскому режиму в Германии…»2102.

«С Германией мы желаем иметь наилучшие отношения», отвечал Литвинов в разговоре с Муссолини в декабре 1933 г., «но мы, – пояснял нарком, – не игнорируем известные предложения фон Папена Франции, выступления Розенберга и суждения Гитлера в его книге об экспансии на Востоке. Союзу Франции с Германией, направленному против нас, мы стараемся помешать, сближаясь с Францией»2103.

Повод для этих подозрений давало отношение Франции к СССР, которое продолжало носить характер плохо скрываемой экономической блокады. Даже, когда СССР в 1934 г. попытался закупить за золото во Франции вооружение, последняя продала его … фашистской Германии. Примечательно также, что французским послом в Россию был направлен Альфан, активный антисоветчик, ранее занимавший пост директора «Бюро по защите частной собственности французских граждан в России»2104.

«Мы ничего против Германии не затеваем…, – повторял Литвинов послу Германии в СССР Надольному, – Мы не намерены участвовать ни в каких интригах против Германии»2105. Действительно речь шла только о торговых соглашениях, которые и были подписаны в январе 1934 г. с Францией, а в феврале – с Великобританией. При этом экономическое сотрудничество СССР с Германией продолжалось. Вместе с тем, в планах на вторую пятилетку были резко увеличены расходы на вооружение, а численность Красной армии выросла почти в два раза – до 940 тыс. человек.

Позиция Советского Союза была сформулирована в докладе Сталина партийному съезду 26 января 1934 г.: «Дело явным образом идет к новой войне…, победу фашизма в Германии нужно рассматривать не только как признак слабости рабочего класса… Ее надо рассматривать так же, как признак слабости буржуазии, как признак того, что буржуазия уже не в силах властвовать старыми методами парламентаризма и буржуазной демократии…, дело идет к новой империалистической войне как выходу из нынешнего положения…»2106.

Весной 1934 г. глава французского МИДа Л. Барту предложил СССР заключить «Восточный пакт» – вошедший в историю, как «Восточное Локарно». «География определила союз между Третьей республикой и царской Россией перед лицом кайзеровской Германии, – пояснял идею Барту вице-председатель Демократического союза П. Рейно, – География диктует союз Третьей республики и большевистской России перед лицом гитлеровской Германии»2107. Французов поддержал министр иностранных дел Чехословакии Э. Бенеш: в случае союза с СССР «Франция не должна будет при каждом новом конфликте с Германией изгаляться перед лицом двух арбитров – Англии и Италии, которые всегда толкают ее на компромисс. Наряду с Малой Антантой… она будет иметь еще и Россию, с которой можно договариваться и маневрировать»2108.

Французским МИДом были подготовлены два договора: один включал страны Восточной Европы и Германию, и ставил целью сохранение нерушимости границ; второй между Францией и Советской России, в котором оговаривались взаимные обязательства на случай агрессии. Германия участвовать в «Восточном Локарно» отказалась, под предлогом отсутствия «равноправия в области вооружений», и выдвинула инициативу создания антисоветского блока, провозглашенную вторым лицом в министерстве иностранных дел Бюловым: «Мы хотим созыва конференции великих держав… и заключения мирного договора междуГерманией, Францией, Англией, Италией и Соединенными Штатами». Американский посол в Германии давал по этому поводу свои рекомендации в Вашингтон: «Я согласен с тем, что такая замена литвиновского «Восточного локарнского пакта» может быть целесообразна»2109. Идею «Восточного Локарно» не поддержал и туманный Альбион.

Но Барту не сдавался, и15 сентября 1934 г. тридцать делегатов Лиги Наций обратились к Советскому правительству с приглашением вступить в Лигуи «принести своё ценное сотрудничество». В тот же день Советское правительство ответило своим согласием. 18 сентября за прием СССР в члены Лиги проголосовало 39 стран, 7–воздержались, 3–против. Барту считал вступление СССР в Лигу Наций своей собственной заслугой: «Моя главная задача достигнута – правительство СССР теперь будет сотрудничать с Европой»2110.

Сталин рассчитывал на то, что Лига Наций станет инструментом коллективной борьбы за мир: «наша страна вступила в Лигу Наций, исходя из того, что, несмотря на ее слабость, она все же может пригодиться, как место разоблачения агрессоров и как некоторый, хотя и слабый, инструмент мира, могущий тормозить развязывание войны»2111. Проводником этой политики стал советский нарком Литвинов, который, по словам канадского историка М. Карлея, являлся наиболее заметным советским сторонником новой политики, которую назвали «коллективной безопасностью». Мир, как он утверждал, неделим2112.

В том же 1934 г. произошел новый резкий спад советско-германской торговли, доля Германии в советском импорте снизилась почти в два раза по сравнению с 1932 г. Под угрозой оказались выполнение даже текущих торговых соглашений2113. Однако Советский Союз не собирался порывать своих отношений с Германией. Заведующий бюро международной информации ЦК ВКП(б) К. Радек в то время говорил руководителю военной разведки в Европе Кривицкому: «Только дураки могут вообразить, что мы когда-нибудь порвем с Германией… Для нас порвать с Германией просто невозможно»2114.

«Радек, – по мнению историка А. Некрича, – имел в виду не только военное сотрудничество, но и большую техническую и экономическую помощь, полученную из Германии в годы первой пятилетки»2115. Настроения советского руководства передавал председатель ЦИК СССР М. Калинин, который, при вручении новым послом Германии В. Шуленбургом верительных грамот в Москве, пояснял: «Не следует придавать слишком большого значения выкрикам прессы. Народы Германии и Советского Союза связаны между собой многими различными линиями и во многом зависят один от другого»2116.

Примеров тому было достаточно: в 1933–1934 гг. в Германии побывали конструкторы-моторостроители Харьковского завода, занимавшиеся разработкой нового танкового двигателя. В результате была закуплена лицензия на двигатель БМВ мощностью 500 л.с. Уже в 1934 г. было развернуто производство среднего танка Т–28 с мотором этого типа2117. Советские специалисты изучали германскую авиационную промышленность, исследовали прокатку стальной проволоки на заводах Круппа и т. д.2118.

В начале января 1934 г. Радек говорил немецким журналистам:

В условиях мирового экономического кризиса и растущей напряженности в Европе Германия сама была крайне заинтересована в развитии экономических отношений с СССР. «Рейхсвер, министерство иностранных дел и сторонники империи все дружно настаивают, – отмечал американский посол в Германии в 1934 г., – чтобы Гитлер заключил пакт с Россией, как это было сделано с Польшей в 1933 г., что удивило весь мир. Их цель – изолировать Францию и приобрести рынок для сбыта немецких товаров, как уже сделала однажды Германия при прежнем режиме… Все это, – по мнению Додда, – предвещает мир на несколько лет, то есть до тех пор, пока Германия не будет готова занять господствующее положение в Европе»2120.

«Война неизбежна,– приходил к выводу военный атташе американского посольства в Берлине плк. Уэст уже в конце 1934 г., –к ней готовятся повсюду»2121. Голландский посол не сомневался, что «Нидерландам придется участвовать в следующей европейской войне или же они будут присоединены к Германии. Он уверен, что война близка»2122.

Всего лишь нескольких часах полета от нас, предупреждал 16 ноября в своем радиообращении по британскому радио Черчилль, «находится семидесятимиллионная нация самых образованных в мире, умелых, оснащенных наукой, дисциплинированных людей, которых с детства учат думать о войне и завоеваниях как о высшей доблести и о смерти на поле боя, как о благороднейшей судьбе для мужчин.Эта нация отказалась от своих свобод, чтобы увеличить коллективную мощь.Эта нация, со всей своей силой и достоинствами, находится в объятиях нетерпимости и расового высокомерия, не ограниченного законом… У нас есть лишь один выбор, это старый мрачный выбор, стоявший перед нашими предками, а именно, подчинимся ли мы воле сильнейшей нации или покажем готовность защищать наши права, наши свободы и собственно наши жизни»2123.

От Франции угроза находилась всего в нескольких шагах, но попытка Барту предупредить ее закончилась неудачей. Точку на проекте «Восточного локарно» поставило убийство 9 октября 1934 г. в Париже Л. Барту и короля Югославии Александра I, организованное при участии немецких нацистов и хорватских усташей. Новый французский министр иностранных дел П. Лаваль был уже сторонником политики «умиротворения».

Наследие Барту – советско-франко-чехословацкий пакт был подписан по инерции в мае 1935 г. По мнению Троцкого, это был странный пакт, он давал Франции несравненно больше выгод, чем Советам: «Обязанность военной помощи СССР имеет безусловный характер; наоборот, помощь со стороны Франции обусловлена предварительным согласием Англии и Италии…»2124. Таким образом, фактическиФранция, а вслед за ней и Англия получали односторонние советские гарантии. СССР в свою очередь, подписав антигерманский пакт, превращался в прямого врага Германии.(Ситуация предшествовавшая Первой мировой войне повторялось, по сути, в точности).

Почему же тогда СССР пошел на подписание пакта? Литвинов отвечал на этот вопрос несколько лет спустя в беседе с американским послом Д. Дэвисом, поведав ему о двух главных страхах советского правительства: первый страх – это гитлеровская жадность «к завоеваниям» и к «европейскому господству», второй страх – возможность «некоторого улаживания спорных вопросов между Францией, Англией и Германией»2125. Союз с Францией, пусть даже и односторонний, служил России предохранительной мерой от попытки рецидива агрессивных антисоветских идей Черчилля 15-ти летней давности2126.

Мало того, Сталин все еще надеялся на присоединение к «Восточному пакту» … Германии. И для того были объективные предпосылки, отмечал в очередной раз в апреле 1935 г. У. Додд: «генералы рейхсвера требуют заключения договора с Россией именно теперь, когда Франция понемногу сближается с Советским Союзом. Такова единственная возможность ликвидировать окружение Германии, создаваемое Францией, Англией и Италией. Гитлер сильно обеспокоен и очень боится вести переговоры с Россией – единственным своим врагом, с которым он предпочел бы никогда не иметь дела. Однако, как говорит Рейхенау, он сказал одному из представителей рейхсвера: «Что ж, ради Германии я готов заключить договор с самим дьяволом»2127.

Фюрер был вынужден пойти на крайние меры, предложив в марте 1935 г. Советскому Союзу льготный, бартерный кредит в размере 200 млн. марок2128. Заказы СССР включали оборудование для фабрик, машины, аппараты, изделия электропромышленности, оборудование нефтяной и химической индустрии, транспортные средства, оборудование лабораторий и т. д.2129.

29 марта 1935 г. состоялся весьма примечательный разговор Сталина с министром иностранных дел Великобритании А. Иденом: «Иден: Как вы себе мыслите пакт взаимной помощи – с Германией или без Германии? Сталин: С Германией, конечно, с Германией… Мы хотим жить с Германией в дружеских отношениях. Германцы – великий и храбрый народ. Этот народ нельзя было долго удерживать в цепях Версальского договора… Повторяю, такой великий народ, как германцы, должен был вырваться из цепей Версаля. Однако формы и обстоятельства этого освобождения таковы, что способны вызвать у нас серьезную тревогу… Страховкой является Восточный пакт, конечно, с Германией, если к тому имеется какая-то возможность…»2130.

Угроза советско-германского сближения вынудила французское правительство пойти срочные встречные меры, и после подписания советско-франко-чехословацкого пакта, в июне 1935 г. СССР получил возможность выпустить в Чехословакии гарантированный ее правительством 6 %-ный заем на 250 млн. крон сроком на 5 лет – под заказы для чехословацкой промышленности. «Заключение кредитного соглашения, – поясняли «Известия», – будет служить делу мира, за которое с величайшими усилиями борются правительства обеих стран»2131. И очередное немецкое предложение – миллиардного кредита, сделанное в конце июня, сроком на десять лет советское правительство отклонило2132.

Тем не менее, в июле 1935 г. Сталин настойчиво пытался улучшить советско-германские отношения2133. Путь предлагал советский посол в Германии Я. Суриц: «Единственным средством смягчения антисоветского курса является заинтересованность Германии в установлении нормальных экономических отношений с нами. Нам, по-видимому, ничего другого действительно не остается, как терпеливо выжидать и продолжать усиливать и развивать нашу экономическую работу. Усиление ее на базе последних предложений Шахта выгодно обеим сторонам…»2134.

Литвинов и Суриц, подтверждал немецкий посол из Москвы, обращаются с настойчивыми призывами к германской стороне об улучшении отношений между странами2135. В декабре 1935 г. советник советского посольства в Берлине С. Бессонов предлагал дополнить Берлинский договор о нейтралитете 1926 г. «двусторонним пактом о ненападении между Германией и Советской Россией»2136. Германия отказалась, сославшись на то, что, по мнению германского правительства, пакты имеют смысл между государствами, имеющими

Гонка вооружений

Европа стала милитаристичнее, чем когда бы то ни было. Милитаризм довел Европу до ее настоящих бедствий, и чтобы спасти себя от подобного несчастья в будущем, она сделалась милитаристичнее, чем когда бы то ни было. Всякая даже малая страна уставлена пушками, чтобы отразить неприятеля. Между тем ни одна страна в Европе не сводит самостоятельно своего бюджета… Экономическое восстановление Европы надолго отсрочено возникновением нового милитаризма. Старый континент бросает пригоршнями собакам войны тот хлеб, которым он должен был питать своих детей; наступит тот день, когда эти псы в своей кровожадности бросятся на детей и сожрут их.

Д. Ллойд-Джордж, 1923 г.2139

«Нынешняя Европа – кипящий котел подозрений и ненависти…, – характеризовал европейский мир 1923 года Ллойд Джордж, – Чувствуется подавленная жестокость, всегда плохо скрытая. Много ненависти, которой не было даже в течение войны, обнаружилось теперь. Человечество не выучило ни одного урока, преподанного ему четырьмя годами войны…»2140. «В то время как побежденные прекратили всякие занятия, нейтральные участники войны развили свое вооружение, а завоеватели развили свое сверх всякой меры…, – подтверждал в 1923 г. Нитти, – И по мере того, как развивается брожение ненависти, завоеватели не разоружаются»2141.

Германия не являлась исключением, но была вынуждена ограничить свои вооружения под рестрикциями Версальского договора, который немедленно после его заключения немцы окрестили – Diktat. И с ним она не только никогда не смирялась, но и наоборот он возбуждал в ней дух борьбы. «Справедливость на стороне Германии!», – отвечал на это Ллойд Джордж, «А стала бы Англия долго терпеть такое унижение?»2142

«Если мы победим Германию, а затем унизим ее, она никогда не успокоится, пока не ”искупит свою честь», в свою очередь, унизит нас еще более жестоко…, – предупреждал еще в 1915 г. А. Тойнби, – нации будут сидеть, сложа руки с оружием в руках, как афганцы в своих башнях-бойницах, когда между ними идет кровная месть и во все возрастающей степени, поскольку кровная месть растет в геометрической прогрессии»2143. «Вы немец с головы до ног, бронированная пехота, производители машин, у вас и нервы, я думаю, другого состава, – пояснял в 1927 г. в своей книге «Гиперболоид инженера Гарина» психологию немцев А. Толстой, – Слушайте, Вольф, попади в руки таких, как вы, аппарат Гарина, чего вы только не натворите. – Германия никогда не примирится с унижением!»2144

Германский оружейные магнаты, в свою очередь, никогда не отказывались от тех прибылей, которые давало военное производство. Толчком к началу перевооружений послужил Лондонский репарационный ультиматум 1921 г., за которым стояла угроза прямого военного вторжения в Германию. В марте 1921 г. французская армия уже оккупировала города Дуйсбург и Дюссельдорф, находившиеся в Рейнской демилитаризированной зоне.

Для того чтобы обойти ограничения Версальского договора, военное производство было вынесено в Голландию и Швецию. В последней Г. Крупп в 1921 г. приобрел контрольный пакет сталелитейной фирмы «Акциельболагет Бофорс», которая, совместно с голландской фирмой Круппа «Блессинг-Холландсхе индустри-Сидериус», стала выпускать «последние образцы тяжелых орудий, танки, вооруженные пулеметами, способными производить тысячу выстрелов в минуту, противотанковые пушки, газовые бомбы и многое другое»2145.

Там же – в Голландии размещались приборостроительные и машиностроительные заводы Круппа, и его судоверфи, на которых было создано «конструкторское бюро германских подводных лодок». Покупателем продукции «бюро» стали Финляндия и Испания. Авиационные мощности были вынесены в Швейцарию, Данию, Голландию. Самый большой в истории гидросамолет Доронье Д-Х, с 12 моторами взлетел с Баденского озера в 1929 г. В самой Германии Грузонский завод (Магдебург) с 1928 г. выпускал танки, а Крупп регулярно демонстрировал новое оружие в Меппене.

По данным советских представителей в Берлине, развитию военного производства в Германии способствовало смягчение политики Парижа, Лондона и Вашингтона в отношении версальских ограничений. На этот факт обращал внимание в 1926 г. зам. наркомвоенмора И. Уншлихт, который указывал, что развитие авиации в Германии связано с уступками, на которые Франция пошла в вопросах германского авиационного строительства. В отношении флота (также подводного) наблюдается сотрудничества германского морского ведомства с Англией2146. Член Реввоенсовета И. Уборевич в 1929 г. фиксировал, «что достижения американской военной техники в широких размерах доступны рейху. Следующим источником нужно считать Англию, куда немецкие офицеры имеют доступ к танковым маневрам, и авиационным»2147.

Обострение экономической ситуации, вызванное Великой Депрессии, долгами и репарациями, вызвало всплеск реваншистских настроений в Германии. Препятствием для возрождения полноценной армии являлись бюджетные ограничения накладываемые планом Даурса. «Оковы» снял план Юнга, принятый в январе 1930 г. Он предусматривал отмену всех форм и видов контроля над Германией, ее экономикой и финансами. В результате у Германии, по словам американского посла в Берлине У. Додда, появилась возможность создать «тайный фонд» для перевооружения армии: министр иностранных дел Штреземан и канцлер Брюнинг «заверявшие, что они честно сотрудничают с Англией и Францией, в действительности давали эти средства из огромного тайного фонда, созданного по решению рейхстага»2148.

Однако опережающими темпами военные расходы стали расти только с приходом к власти Гитлера. Точных данных по объемам военных расходов Берлина нет. Это было связано с тем, пояснял министр финансов Рейха тех лет Ш. Крозиг, что «в Германии не существовало строгого разграничения между военными и гражданскими расходами. Целый ряд расходов гражданских ведомств были в действительности военными расходами»2149. В. Абельсхаузер приводит 15 различных оценок военных расходов Германии за 1933–1939 гг., в том числе Шахта и Крозига, максимальная и минимальная сумма этих оценок различается почти в 2 раза: от 34 до 75 млрд. рейхсмарок2150.

Гр. 42. Максимальная и минимальная оценки военных расходов Германии, в % от Национального дохода2151

Перевооружение, особенно в период Великой Депрессии, оказалось щедрым подарком для германских промышленников: они не только смогли увеличить объемы своего производства, но и свои прибыли. Направляли это движение лидеры промышленного мира Германии: еще в марте 1933 г. Крупп отверг «любой международный контроль за вооружением», а Тиссен, по словам сенатора Р. Балкли, от лица промышленников заявлял: «Это мы заставили германское правительство выйти из Лиги наций»2152.

«Даже тогда, когда 75–90 % производственной мощности компании используется для гражданского производства, и только 10–25 % – для военных заказов, именно последние играют решающую роль для предпринимателей, – пояснял выгоду производства военной продукции американский публицист Г. Мейер, – Гражданская продукция покрывает расходы на материалы, амортизацию, заработную плату, жалованье служащим, аренду и

Запах денег к тому времени почуяли не только немецкие промышленники. Уже в феврале 1933 г. американский химический трест Дюпона заключил соглашение с «ИГ Фарбениндустри» о продаже взрывчатых веществ и боеприпасов, которые шли в Германию через Голландию2154. Осенью того же года французский концерн Шнейдер-Крезо поставил Германии, через ту же Голландию – 400 танков2155.

По данным комиссии Конгресса США (1934 г.), под председательством одного из лидеров «изоляционистов» сенатора Д. Нея (Ney), динамика экспорта самолетов и моторов из США в Германию выглядела следующим образом: 1931 г. – 2 тыс. долл.; 1932 г. – 6 тыс.; 1933 г. – 272 тыс.; 1934 г. (по 31 августа) – 1445 тыс. долл.2156 Например, «Pratt & Whiney» в марте 1934 г. продала ВMW 420 авиационных моторов «Хорнет – Д» вместе с лицензией на их производство2157. Мастерские Юнкерса к концу 1934 г., по словам Ф. Тиссена, стали настоящим промышленным предприятием только благодаря заимствованным в США технологиям2158. Юнкерс не производил ничего кроме бомбардировщиков. Авиационную технику поставляли «Дуглас», «Кэртисс Райт» и т. д.2159.

«Англичане тоже не лучше, – отмечал в 1934 г. Додд, – Они сами нарушили Версальский договор, продавая Германии самолеты и другую военную технику»2160. Так, Роллс-Ройс продалстроительной фирме«Байерише моторенверке» лицензию на свой наиболее совершенный двигатель. Подобными поставками занимался и крупнейший английский военно-промышленный концерн «Армстронг-Виккерс». Когда эти факты всплыли, то, по словам Додда (1934 г.), «Англия заявила протест против разглашения бесчестных действий своих военных промышленников…»2161.

И не случайно, отмечает Кремлев, ведь, например, министр финансов Н. Чемберлен до этого занимал пост директора бирмингемских заводов стрелкового оружия, в сочетании с положением крупного акционера «Империал Кемикалз», как и активный сторонник сближения с фашистами министр иностранных дел Дж. Саймон. Премьер-министр Ст. Болдуин владел военными заводами «Болдуинс лимитед». Министры Хэйлшем, Гилмур, Кэнлиф-Листер кормились от «Виккерса»2162.

В 1937 г., во время устроенного Гитлером, потрясшего представителей западных государств, военного парада, «посол Франции, страны, которая, – по словам Додда, – больше всего способствовала тому, чтобы Германия пошла по пути вооружения, имел жалкий вид, несмотря на то, что часть своего состояния он приобрел путем огромных поставок оружия в первые годы гитлеровского режима… Лига наций, на которую возлагалось столько надежд, потерпела крах»2163.

Именно военные «промышленники во всем мире, – приходил к выводу Додд, – являются главной причиной напряженности в Европе»2164; «американские и английские фабриканты оружия, не раз срывали мирные усилия Лиги наций»2165. Британская радиовещательная корпорация организовала в 1934 г. серию передач под общим заглавием «Причины войны», в которых говорилось о злой роли «торговцев смертью»…2166.

С 1934 г. потребность Германии в зарубежных поставках вооружений стала резко сокращаться – она все в большей мере переходила на их собственное производство. На помощь вновь пришли западные капиталы. Всего, по американский оценкам, прямые зарубежные инвестиции в германские предприятия составили 450–475 млн. долл.2167 Первое место, с инвестициями на сумму почти в 65 млн. долл., занимала Standard Oil; следом шла General Motors с инвестициями 54,8 млн. долл. в OpelAG; инвестиции Ford, составили всего 8,5 млн. долл.2168 Оценивая их вклад, Шахт на Нюрнбергском трибунале заявлял американскому обвинителю Джильберту: «Если вы хотите предъявить обвинение промышленникам, которые помогли перевооружить Германию, то вы должны предъявить обвинение самим себе. Автозавод «Оппель», например, ничего не производил, кроме военной продукции. Владела же этим заводом ваша «Дженерал моторс»»2169.

В отчете Сенатского комитета США (1974 г.), касавшегося деятельности концернов General Motors, Ford and Chrysler накануне и во время Второй мировой войны, говорилось: «Эти компании, полагаясь на свое и экономическое и политическое могущество, представляли собой, по сути, частные правительства неподотчетные гражданам ни одной страны и обладающие огромным влиянием на вопросы войны и мира». «Автомобильная промышленность одна из наиболее критических для национальной безопасности». «На протяжении 1920–30 гг. Большая Тройка автопроизводителей… стала главным фактором в подготовке и развитии войны. В Германии заводы Ford и GM стали неотъемлемой частью военных приготовлений фашистов. GM построил тысячи бомбардировщиков…». «Филиалы GM and Ford построили примерно 90 % всех 3-х тонных полугрузовых тягачей и более чем 70 % всех средних и тяжелых грузовиков Рейха. Эти грузовики, согласно данным американской разведки стали «хребтом транспортной системы германской армии»»2170.

Одним из крупнейших инвесторов была американская ИТТ (телефонная и телеграфная компания) с суммой инвестиций примерно 20 млн. долл. ITT владела паями фирмыConrad Lorenz, одного из поставщиков радиоэлектронного оборудования для люфтваффе2171. 49 % немецкой военно-химической кампании «Дуко АГ» принадлежала британскому «Виккерсу»2172. Владели своими филиалами в Германии и «Бэбкок энд Уилкокс» (судовые паровые котлы), «Дэнлоп раббер». «Дженерал электрик» за годы власти Гитлера завладела полностью самым крупным электротехническим концерном Германии – «АЭГ», а также контролировала «Сименс» и «Осрам»2173. Свой вклад в укрепление фашистского режима внесла и фирма IBM под руководством Т. Ватсона, который за свою деятельность даже получил награду от Гитлера2174.

Созданный в США сенатский комитет, под руководством Х. Килгора, в 1946 г. пришел к выводу, что «Соединенные Штаты случайно сыграли важную роль в техническом вооружении Германии… Ни военные экономисты, ни корпорации, как представляется, не понимали в полном объеме, что все это означало…»2175. А когда стали понимать, то оказалось что уже слишком поздно: «на всех них распространялись те же самые меры валютного контроля, которые позволяли обменивать рейхсмарки на зарубежную валюту лишь по чудовищно низкому курсу…, – поясняет А. Туз, – Неудивительно, что после того, как первая паника улеглась, большинство инвесторов, попавшихся в германскую ловушку, предпочло сохранить свое присутствие в стране и вкладывать «обратно» всю заработанную прибыль»2176.

Американские инвестиции в Германию получат свое примечательное продолжение: 5 сентября 1939 г. во время германо-польской войны с предложением разбомбить германские военные заводы к английскому правительству обратился видный деятель консервативной партии Л. Эмери, бывший первый лорд Адмиралтейства, на это сэр Кингсли возмущённо заявил: «Что вы, это невозможно. Это же частная собственность. Вы ещё попросите меня бомбить Рур»2177. Как вспоминал позднее Эмери: «Я онемел от изумления, когда он объявил мне, что не может быть и речи даже о том, чтобы бомбить военные заводы в Эссене, являющиеся частной собственностью, или линии коммуникаций, ибо это оттолкнуло бы от нас американскую общественность»2178.

С 1944 года, тотально разрушая Германию, американцы и англичане бомбили в основном, города, а не заводы. Только за март 1945 г. англо-американской авиацией на Германию было сброшено более 200 тысяч (!!) тонн бомбового груза. Десять Хиросим! И все это, отмечает Кремлев, почему-то хребет военной экономике рейха не сломало2179. «Образно выражаясь, – недоумевал А. Шпеер, – наша военная промышленность подобна

«Штаб Эйзенхауэра находился в громаднейших помещениях химического концерна «И. Г. Фарбениндустри», который, – отмечал маршал Г. Жуков, – уцелел во время ожесточенных бомбардировок Франкфурта, хотя сам город авиацией союзников был превращен в развалины. Следует отметить, что и в других районах Германии объекты химического концерна «И. Г. Фарбениндустри» оказались также нетронутыми, хотя цели для бомбардировок были отличные… Сохранились и многие другие военные заводы»2181. Всего, по данным советской оккупационной администрации, приводимым ее членом К. Ковалем, в американской и английской зонах оккупации бомбардировке подверглось около 5 % заводов, степень их разрушения составила 25 %2182.

Примечательно, что после окончания войны General Motors and Ford потребуют от правительства США возмещения убытков, нанесенных их европейским филиалам в результате бомбардировок союзников, и получат их2183. В своем отчете 1944 г. H. J. Carter указывал на одну примечательную особенность, свидетельствующую о наступлении новой эпохи: «На протяжении Второй мировой войны мы часто обнаруживаем столкновение противоположных интересов (с национальными) международных корпораций более сильных и могущественных чем отдельные государства»2184.

Многие крупнейшие американские фирмы совершенно сознательно участвовали в подготовке Германии к войне, одновременно загоняя ее в экономический тупик, не оставлявший ей никакого другого выхода. Наиболее показательным примером являлось сотрудничество «Стандард ойл» с «I. G. Farben»: после войны специальное расследование военного министерства США показало, что «без огромных производственных мощностей И. Г. Фарбен, интенсивное перевооружение и подготовка Германии к войне были немыслимы и невозможны… Неопровержимо доказано, что официальные лица «ИГ Фарбен» заранее знали о планах Германии по завоеванию мира»2185.

Уже в декабре 1935 г. военный атташе американского посольства докладывал: «Через два года Германия с помощью миллионов долларов, предоставляемых «Стандард ойл компани оф Нью-Йорк», будет производить из бурого угля нефть и бензин в количестве, достаточном для ведения длительной войны»2186. Почему для войны? Потому что для мирных целей эрзацбензин – слишком дорог. Производство эрзац-материалов, – указывал на этот факт Шахт, обходится Германии «в четыре раза дороже, чем импортное сырье»2187. К 1938 г. более половины всего бензина потребляемого Германией, производилось путем химического синтеза2188.

Нацисты, приходил к выводу Тиссен, «намеренно жертвовали экономикой мирного времени в угоду военного производства»2189. «Все вышеупомянутые эксперименты с искусственными продуктами (синтетическим топливом, шерстью и пищевыми жирами2190) потеряют смысл, – указывал Тиссен, – как только восстановится международная торговля». Но тогда переадаптация к гражданскому производству будет огромной проблемой, если не экономической катастрофой, для Германии, все средства которой потрачены на подготовку к войне. Германия не сможет своевременно модернизировать оборудование и не сможет «конкурировать с заграницей, особенно с Америкой»2191.

Деятельность «ИГ Фарбен» выходила далеко за пределы производства одного лишь топлива, она охватывала весь спектр химической продукции. В 1943 г. «ИГ Фарбен» не только покрывала на 46 % потребности Германии в высокооктановом бензине, но и на 90–100 % в резине, пластике, красителях, на 70–85 % в порохе и взрывчатке2192. Огромное значение имела и передача в 1935 г. Германии, с разрешения американского правительства, технологии производства тетраэтилсвинца без которого «современная война немыслима. Мы с начала войны, – отмечали немецкие представители, – были в состоянии производить тетраэтилсвинец исключительно потому, что незадолго до этого американцы построили для нас завод, подготовили его к эксплуатации и передали нам необходимый опыт»2193.

Западные капиталы и технологии помогли Германии создать основы современной военной промышленности, но все эти усилия оказались бы тщетны, если бы будущие противники не обеспечили Германию сырьем. Зависимость Германии от сырья составляла на первый взгляд всего около 33 %, однако по стратегическим материалам она была критической, например: по свинцу почти 50 %, меди – 70 %, олову – 90 %, алюминию (бокситов) – 99 %; минеральным маслам – 65 %; каучуку – 85 %; сырью для текстильной промышленности – 70 % и т. д.2194.

Основными поставщиками сырья для Третьего рейха стали США и Англия. Последняя реэкспортировала в Германию медную руду из Южной Африки, Канады, Чили, Бельгийского Конго2195. Наиболее критической была зависимость от импорта нефти, ее основными поставщиками были стали «Стандард ойл», «Шелл» и «Англо-иранская компания». Кроме этого «Стандарт ойл» принадлежали и румынские нефтяные месторождения в районе Плоешти, как и венгерские, вторые в Европе после румынских, экспортировавших до 20 % добытой нефти в Германию2196.

Подобное сотрудничество вызывало недоумение даже у деловых кругов лондонского Сити, газета лондонской биржи «Stock Exchange Gazette» 3 мая 1935 г. писала: «Без Англии в качестве платежного учреждения и без возможности продлить сроки кредитов Германия не смогла бы осуществить свои планы. Мы так стремились продавать Германии, что никогда не допускали вмешательства в торговые дела вопросов о платежах. Снова и снова Германия отказывалась от своих обязательств, публичных и частных, но продолжала покупать шерсть, хлопок, никель каучук и нефть, пока ее потребности не были удовлетворены, а финансирование этих закупок проводилось прямо или косвенно через Лондон»2197.

Конечно за этим сотрудничеством, прежде всего, стоял торговый и деловой интерес, но вместе с тем, например, бывший министр иностранных дел О. Чемберлен еще летом 1933 г. заявлял в палате общин «Гитлер – это война»2198. В 1934 г. в Англии появилась нашумевшая книга Э. Генри «Гитлер над Европой».

«В ноябре 1934 года стало известно, что Германия создает первые три танковые дивизии, – вспоминал Де Голль, – Книга полковника генерального штаба германской армии Неринга, опубликованная в этот период, свидетельствовала о том, что их организация, по сути дела, совпадает с той, какую я предлагал для наших будущих бронетанковых соединений. В марте 1935 года Геринг заявил, что вскоре Германия будет располагать сильным воздушным флотом, в состав которого помимо большого количества истребителей войдет также много бомбардировщиков и мощная штурмовая авиация. И хотя каждое из этих мероприятий являлось вопиющим нарушением договоров, свободный мир ограничился лишь платоническими протестами Лиги Наций»2199.

В марте 1935 г. С. Карр – замминистра иностранных дел США, сенатор Робинсон – лидер большинства в Сенате и Хорнбек – глава отдела Госдепартамента в беседе с советским полпредом в Вашингтоне указывали на «возможность войны в ближайшем будущем и участия Соединенных Штатов в такой войне»2200.

«Германия, – раз за разом повторял Черчилль в 1936 г. – выражаясь словами самого герра Гитлера, вооружается «и днем и ночью»… Мы снова видим государство, где правит военная мысль; где торговля на экспорт используется не столько для получения прибыли, сколько для ввоза в страну необходимых военных материалов…»2203.

Намерения Гитлера ни у кого не вызывали сомнений. Перевооружение Германии шло открыто, подтверждал Тиссен: «Гитлер перевооружил Германию до невероятной степени и в неслыханные сроки, – а, – Великие державы закрыли глаза на этот факт…»2204. При этом, по словам Тиссена, политики Запада были «лучше информированы, чем те, кто жил в Германии… Тем не менее, великие европейские страны продолжали поддерживать нормальные дипломатические отношения с нацистскими поджигателями и убийцами»2205.

«Я должен сказать, – подтверждал Шахт на Нюрнбергском процессе, – что когда началось вооружение Германии, то другие страны не предприняли ничего против этого. Нарушение Версальского договора Германией было воспринято совершенно спокойно: ограничились лишь нотой протеста, но не сделали ни малейшего шага, чтобы снова поставить вопрос о разоружении. В Германию были посланы военные миссии, чтобы наблюдать за процессом вооружения, посещались военные заводы Германии. Делалось все, но только не для того, чтобы воспрепятствовать вооружению»2206.

Объяснение этому феномену, очевидно, давал в 1935 г. сам Гитлер: «Мне придется играть в мяч с капитализмом и сдерживать версальские державы при помощи призрака большевизма, заставляя их верить, что Германия – последний оплот против красного потопа. Для нас это единственный способ пережить критический период, разделаться с Версалем и перевооружиться»2207.

* * *

Первой, нарастающую со стороны Германии угрозу, почувствовала Франция, она уже в 1926 г. приняла решение о строительстве линии Мажино. Затратив огромные деньги, Франция построила ее в 1929–1934 гг. (совершенствовалась до 1940 г.). Общая численность войск на линии достигала 300 тыс. человек. Официальная «подготовка к мобилизации» во Франции началась с июля 1934 г.2208. Во второй половине 1930-х гг., было принято решение ускорить строительство новых кораблей для флота, усилить армию и произвести полное переоснащение военно-воздушных сил в соответствии с Планом V2209. В мае 1938 г. новое правое правительство Э. Даладье высказалось за удвоение военного бюджета.

Таб. 11. Военные расходы, млрд2210

Организация британской армии была окончательно утверждена на заседании кабинета 22 марта 1938 года, на котором, как отмечал историк Р. Шей, «выбирая между финансами и обороной, правительство под воздействием премьер-министра выбрало первое»2211. Тем не менее, в том же 1938 г. Лондон, проигнорировав опасения Казначейства, принял военно-воздушную программу («План L»), предусматривавшую строительство 12 тыс. современных боевых самолетов в течение следующих двух лет2212.

В абсолютных показателях, лидером в области военных расходов в начале 1930-х гг. являлись Соединенные Штаты, их военные расходы превышали показатели Англии, Франции и Германии вместе взятых (Таб. 11). Однако уровень и темпы милитаризации экономики наиболее полно отражает относительный рост военных расходов (к ВВП), но здесь с большей или меньшей уверенностью можно говорить только о данных по Англии, Франции и США. Тем не менее, даже имеющиеся минимальные/максимальные оценки дают определенное представление о величине и динамике этих расходов (Таб. 12).

Таб. 12. Военные расходы, % от ВВП2213

Статистические данные не могут передать всего ужаса нарастающей угрозы, создаваемой гонкой вооружений, но его вполне ощущали наблюдательные современники событий: «Повсюду – отмечал Черчилль в 1936 г. – полным ходом идет производство вооружения, и наука зарывается своей поруганной головой в грязь смертоносных изобретений»2214. «Последние усилия западной культуры, – восклицал в 1939 г. Шубарт, – направлены только к одной цели…, чтобы сделать грядущую мировую войну как можно более основательной и изнурительной, чтобы втянуть в нее как можно больше людей, в том числе женщин и детей, как можно больше ценностей – и предать их на погибель и разрушение…»2215.

* * *

Все большую угрозу войны создавала не только гонка вооружений: «Современная война представляет собою такое великое бедствие для народов ее проигравших, – пояснял в 1924 г. ген. Головин, – что вполне понятно, что ни одно правительство не решится начать войну, на выигрыш которой у него нет шансов, сильно превосходящих шансы противника»2216.

Потенциальные шансы Германии наглядно продемонстрировала Первая мировая война, в которой экономический и человеческий потенциал трех ведущих держав Европы: Англии, Франции и России в 3–4 раза превосходил возможности Германии2217. Однако в Первой мировой войне, даже объединенные в Антанту, Великие европейские державы едва не рухнули, вслед за Россией. От поражения их спасла только американская помощь. В 1930-х годах шансы Германии, по сравнению с Первой мировой, выросли несоизмеримо: провал политики «коллективной безопасности» не оставлял Великим Европейским державам вообще ни одного шанса на победу, Германия разбила бы их по частям – одну за другой.

В этих условиях «только одно обстоятельство могло удержать Гитлера от его устремлений, – приходил к выводу зам. госсекретаря С. Уэллес, – твердая уверенность в том, что мощь Соединенных Штатов может быть направлена против него»2218. «Я считаю, что, когда Гитлер планировал Вторую мировую войну, он никогда бы ее не начал ее, – подтверждал эти выводы один из лидеров изоляционистов А. Ванденберг, – если бы имел сколько-нибудь серьезные основания полагать, что в ней столкнется с Соединенными Штатами. Я думаю, что его уверенность в том, что это не произойдет, основывалось на существовании нашего тогдашнего законодательства о нейтралитете»2219.

Однако у американцев не было никакого желания в очередной раз бросаться на спасение захвативших полмира и уже обветшавших европейских империй, которые и сами не горели желанием организовать коллективное сопротивление. «Самое разумное для США – это отказаться от всяких попыток участия в решении международных проблем и замкнуться в себе, – передавал позицию изоляционистов У. Буллит, – Это настроение, которое сейчас преобладает в самых широких кругах США…»2220.

Пример рассуждений крайних изоляционистов, в 1935 г. приводил Додд: у сенатора Д. Бейли «просто поразительные взгляды. Он рассуждает точь-в-точь как национал-социалист. Будь его воля, он прекратил бы всякую торговлю с Европой. Он сторонник установления господства Германии над всей Европой, Соединенных Штатов – над обеими Америками, а Японии – над Дальним Востоком. Он был бы рад, если бы Германия поработила Англию: тогда Канада, разумеется, досталась бы Соединенным Штатам. Большинство

Изоляционистам противостояли вильсонисты, отстаивавшие глобальные интересы Америки. Идеологическим наследником Вильсона стал Ф. Рузвельт, по мнению которого европейская война «угрожала перераспределением колониальных ресурсов в пользу Германии…»2222, поражение Германии в войне будет не многим лучше, поскольку «конечная победа западных держав может быть достигнута только после продолжительной и отчаянной борьбы, которая приведёт Европу к полному экономическому и социальному крушению»2223.

Под давлением изоляционистов Рузвельт 1 мая 1937 г. подписал закон о нейтралитете, запрещавший экспорт оружия и предоставление займов воюющим странам. Но уже 5 октября 1937 г. он произнес так называемую «карантинную речь», казалось означавшую начало отхода от изоляционизма: «К сожалению, эпидемия беззакония распространяется. Отметьте это себе хорошенько! Когда начинается эпидемия заразной болезни, общество решает объединиться и установить карантин больных, чтобы предохранить себя от болезни»2224.

Однако эта речь так и осталась без последствий: «Рузвельт и Хэлл, – отмечал в начале 1938 г. советский наркоминдел Литвинов, – продолжают дарить мир своими проповедями, но в то же время палец о палец не ударяют в пользу мира»2225. Позиция Рузвельта наглядно прозвучала в его обращении к Гитлеру, накануне подписания Мюнхенского соглашения в конце сентября 1938 г., в котором американский президент увещевал Гитлера сохранить мир: «если начнутся военные действия, жизни миллионов мужчин, женщин и детей в каждой вовлеченной стране, несомненно, будут потеряны в условиях невыразимого ужаса», президент предлагал немедленно созвать конференцию всех заинтересованных сторон, и одновременно при этом заявлял, что «Правительство Соединенных Штатов не вовлечено в политическую жизнь Европы и не возьмет на себя никаких обязательств по ведению настоящих переговоров»2226.

Официальная позиция Рузвельта полностью отвечала чаяниям подавляющего большинства американцев. А «преобладающим настроением, – среди них, отмечают американские историки, – было решительное противодействие не только любому вмешательству в конфликты за рубежом, но и участию в любых коллективных действиях для предотвращения или урегулирования таких конфликтов. За высокой стеной нейтралитета американский народ считал разумным спокойно работать для собственного блага, невзирая на все бури, которые могли разразиться в других местах»2227.

Настроения американцев отражали и результаты опроса службы Гэллапа 1937 г., которые показали, что 94 % населения страны выступает против вмешательства Америки в европейские дела. Отражая эти настроения, в своем выступлении по радио через два дня после нападения на Польшу 3 сентября 1939 г. Рузвельт в очередной раз повторял: «Пусть никто небрежно или лживо не говорит, о том, что Америка когда-нибудь пошлет свои армии в Европу… Наша страна останется нейтральной… Я надеюсь, что США будут в стороне от войны. Я уверен, что так и будет. И я вас заверяю, что все усилия нашего правительства будут направлены к этому»2228. Для того, чтобы сохранить поддержку избирателей во время предвыборной кампании 1940 г., Рузвельт снова и снова повторял, что он не будет посылать американцев воевать в чужой войнах.

В то же время политика «изоляционизма» и «умиротворения» подвергалась все большей критике среди специалистов: «США вполне смогли бы предотвратить те серьезные последствия для всего мира, с которыми, очевидно, в настоящее время ничего не могут поделать ни Великобритания, ни Франция. В настоящее время мы, – писал будущий военный министр Г. Стимсон в январе 1939 г., – находимся в положении, которое во всех отношениях является не имеющим оправдания извращением международного права, которое не только не оправдано никакими соображениями целесообразности, но напрямую ведет ко злу»2229.

«Мир движется в сторону войны в Европе. Такая война может начаться очень скоро…, – предупреждал в январе 1939 г. руководитель одного из отделов госдепартамента С. Хорнбек госсекретаря К. Хэлла, –Наша страна в силах предотвратить развязывание войны… (если) сделает для всех ясным, что силы, которые будут противостоять диктаторским режимам…, окажутся столь значительными, что их не удастся сломить»2230. Г. Стимсон и С. Хорнбек были не единственными: «в течение всей зимы президент и государственный департамент, – отмечает И. Беглов, – осаждались лицами, просившими вмешательства США в пользу мира, прежде чем война вступит в более острую фазу»2231.

Вопрос войны был настолько актуален, что в январе 1939 г. служба Гэллапа провела опрос американцев: кого в случае войны между Советском Союзом и Германией они хотят видеть победителем, «83 % пожелали победы СССР, а 17 % – Германии»2232. Бывший посол в Москве Дж. Дэвис 18 апреля 1939 г. писал президенту: «чтобы избежать войны, мы должны добиться заключения соглашения (с Москвой) на обозримое будущее и тем самым остановить трагедию»2233.

Сам Рузвельт в апреле 1939 г. приравнял поведение крайних изоляционистов к государственной измене: «речь идет о спасении США, как части мира от экономической катастрофы, в случае дальнейшей агрессии…»2234. Однако, как указывал американский посол в СССР Штейнгардт в беседе с Молотовым в августе 1939 г., Рузвельт бессилен сделать что-либо, поскольку американский конгресс, газеты и изоляционисты «препятствуют работе Рузвельта по поддержанию мира»2235.

Официальная позиция Америки оставалась неизменной, и в очередном послании Гитлеру, 25 августа 1939 г. президент снова повторял: «Бесчисленные человеческие жизни еще могут быть спасены, и еще может быть восстановлена надежда, что народы современного мира могут даже сейчас построить фундамент для мирных и более счастливых отношений, если вы и правительство Германского рейха согласитесь на мирные средства урегулирования, принятые правительством Польши»2236. И при этом вновь, как отмечает историк В. Мальков, «ни слова о санкциях, ни слова о помощи жертвам агрессии. США оставались в стороне»2237.

Москва подозревала Вашингтон в неискренности: «правительство США объявило в сентябре 1939 г. о своём нейтралитете по отношению к войне в Европе не потому, что оно являлось «пленником» изоляционистского конгресса.., а потому, что «активный нейтралитет»…, хорошо отвечал империалистическим интересам Америки. Американский нейтралитет, – приходил к выводу И. Беглов, – в сущности, выражал стремление сохранить для США максимальную свободу действий по отношению к обеим воюющим сторонам с тем, чтобы в надлежащий момент выступить в качестве арбитра между ними и продиктовать условия «американского мира»»2238.

Эти подозрения подтверждал сам Рузвельт, когда в своем послании Конгрессу 3 января 1940 г. утверждал, что Америке «не придётся вступать в войну», и тут же заявлял: «Я предвижу руководящую роль, которую может сыграть наша страна в тот момент, когда наступит время для восстановления международного мира»2239. Опасность для этой стратегии представляла возможность мирного соглашения между англофранцузским блоком и Германией, слухами о такой возможности была насыщена вся политическая атмосфера в январе – феврале 1940 г.

Последней инициативой Рузвельта стала посылка в Европу в марте 1940 г.

«Основные принципы» меморандума Уэллеса, содержавшего изложение основ «экономической внешней политики США», носили уже чисто прагматичный характер: 1) каждая страна должна иметь равный доступ к мировым ресурсам и возможность сбыта своих излишков на основе торговли без дискриминации; 2) международная торговля не должна нарушаться попытками заключения двусторонних и дискриминационных соглашений, высокими тарифными барьерами, квотами и ограничениями обмена валюты2242.

Эти предложения не только буквально хоронили французскую и британскую колониальные империи, но и угрожали самим метрополиям, поскольку в случае открытых торговых границ, они вступали в прямую бескомпромиссную конкуренцию с абсолютно преобладающей американской экономической и промышленной мощью. Не случайно миссия Уэллеса потерпела полный провал, в котором он обвинил европейцев – не желавших идти на компромиссы.

Миссия Уэллеса имела и другие последствия, которые вытекали из официального сообщения о целях поездки зам. госсекретаря: «господин Уэллес не получил полномочий делать предложения или принимать обязательства от имени правительства США…»2243. Тем самым миссия Уэллеса изначально демонстрировала полное отсутствие у Соединенных Штатов намерений предпринимать более активные действия для предотвращения войны в Европе. В результате Вашингтон упускал тот последний шанс, о котором говорил С. Хорнбек в августе 1939 г.: «серьезно повлиять на планы и решения Гитлера и сохранить мир»2244.

По итогам встреч в европейских столицах Уэллес информировал президента о существовании шансов «на восстановление мира в Европе», если США предложат практический план «безопасности»2245. 17 марта Уэллес обратился с просьбой к Рузвельту санкционировать «общую инициативу к достижению мира». Но Рузвельт запретил, а сам Уэллес был срочно отозван в Вашингтон. 20 марта Уэллес выехал из Генуи в США, на что нью-йоркская биржа отреагировала повышением курса акций военной промышленности, биржевых цен на пшеницу и хлопок2246. 2 апреля Гитлер окончательно назначил даты вторжения в Данию и Норвегию на 9 апреля.

* * *

Позиция гитлеровской Германии объяснялась тем, что она уже перешла свой Рубикон, и у нее не было путей для отступления: антикризисная мобилизационная политика, основанная на стимулировании «военной экономики», заводила ее в тот же тупик, что и накануне Первой мировой войны. «Для меня ясно, – писал тогда советник американского президента Хауз, – что император (Вильгельм) не желал войны и не ожидал ее в настоящее время… он зашел так далеко в том, что может быть названо «блефом», чтов последнюю минуту для него было невозможно отступать, потому что положение стало сильнее его…. Германия была в руках группы милитаристов и финансистов, и это страшное положение стало возможно, потому, что (те и другие) преследовали свои эгоистические интересы»2247.

В подобном положении гитлеровская Германия оказалась уже к началу 1936 г.: «на первом месте, – забил тогда тревогу Черчилль, – стоит проблема ускоренного и широкомасштабного перевооружения Германии, которое не прекращается ни днем, ни ночью и последовательно превращает почти семьдесят миллионов представителей самого производительного народа в Европе в одну гигантскую голодную военную машину»2248.

О масштабах военных расходов говорил тот факт, что если государственные расходы Германии с 1933 по 1938 гг. выросли с 3 до 21 млрд марок – в 7 раз, то расходы на военные цели – в 20 раз – с 720 млн. до 15,5 млрд марок2249. Объем выпуска военной продукции в Германии почти в 5 раз превышал аналогичный показатель для Англии и почти в 8 раз – США. С 1934 по 1939 гг. общие бюджетные расходы Германии составили 101,5 млрд марок, из них на вооружение пошло – 60 млрд, т. е. 59 %2250. Поясняя масштабы этих расходов, Тиссен писал: «С самого начала военные усилия, предпринятые нацистским режимом, казались абсолютно несоразмерными с ресурсами страны. Даже на ранних стадиях я предчувствовал, что это неизбежно приведет к катастрофе»2251.

К весне 1938 г. милитаризация экономики «приобрела такие размеры, – отмечает А. Туз, – что угрожала полностью покончить с гитлеровским экономическим чудом»2252. Ресурсы для дальнейшего проведения антикризисной «военной экономической политики» были исчерпаны полностью. Окончательный перелом, означавший переход Германии к мобилизационной политике военного времени, произошел в мае 1938 г., когда Гитлер издал приказ о резком увеличении производства вооружений2253. «Логический исход усиленной гонки вооружений, – откликнулся на этот акт в 1938 г. Додд, – новая война…»2254. «Отныне, – подтверждает Туз, – Германия шла к войне. Все соображения, касающиеся гражданской экономики, приносились в жертву этой цели…»2255.

С этого времени, для покрытия растущего бюджетного дефицита (в 1932/33 г. он составлял 0,9 млрд марок, а 1938/39 г. – уже 14,5 млрд), Германия все в большей мере переходит на долговое и инфляционное финансирование2256. Общий объем государственной задолженности с 1933 г. по 1940 г. вырос с 8,5 млрд до 47,3 млрд марок2257. Государственный долг – это ни что иное, как один из элементов отсроченной инфляции. В условиях милитаризованной (расходной) экономики погашать этот долг нечем, и цунами инфляции рано или поздно неизбежно должно вырваться наружу. «Самая главная проблема – инфляция, – предупреждал об этой опасности в начале 1939 г. Тиссен, – Когда-нибудь чудовищная инфляция, давно существующая в нацистской Германии2258, станет очевидной, и в результате возникнут колоссальные трудности»2259.

Инфляция вырвалась из-под контроля 15 июня 1939 г., когда был принят закон о государственном банке, снявший последние ограничения «плана Дауэрса» и тем самым расчистивший дорогу инфляции2260. «Метод «бесшумного» кредитования, превращающий ничего не подозревающего вкладчика на 90 % государственного кредитора, привел, – отмечал министр финансов Ш. фон Крозиг, – к быстрому росту инфляции и к полному разрушению всех основ этой системы финансирования»2261.

«Экономическое и финансовое положение Германии очень напряженное, – отмечал в марте 19139 г. полпред СССР в Германии А. Мерекалов, – В. Функ (министр экономики и председатель Рейхсбанка) вряд ли может справиться… Немцы ищут разных выходов из финансовых затруднений: увеличение эмиссии, выпуск нового займа, увеличение налогов. Недавно опубликованный закон об увеличении налогов даст денег очень немного»2262. Гитлеровская Германия стояла на пороге банкротства, обрекающего ее на полный экономический и политический крах, –к 1939 г. у Гитлера не оставалось альтернатив…

«Гитлер в 1939 г., – приходил к выводу историк Э. Нольте, – был вынужден вести войну, и при том войну завоевательную, с целью захвата добычи»2263. «Вложенный в вооружение труд не может найти себе никакого другого применения, кроме одного – войны, – пояснял Г. Гереке, – Что касается гигантских военных расходов, то страна может вернуть их только в том случае, если она станет победительницей… Прибавьте

Умиротворение

Уверяю вас, ни при каких обстоятельствах я не вступлю в войну.

Э. Даладье, 1936 г.2265

«Мир, навязанный торжествующей силой в отношении беспомощности, никогда не может стать хорошим миром»2266, – указывал премьер-министр Англии Д. Ллойд Джордж, говоря о договоре в Версале, «В Германии все классы объединены мыслью о сопротивлении, – предупреждал он в 1922 г., – Национальная гордость делает их выносливыми и склонными к самопожертвованию»2267.

«Никакое своеволие, никакие совместные усилия никогда не смогут удержать на плаву такие нелепости, как мечта об огромной контрибуции, польская программа, надежда на аннексию Саара и т. д. По ходу событий для победителей опасность едва ли не больше, чем для побежденных, – предупреждал в 1923 г. премьер-министр Италии Нитти, – Тому, кто потерял все, нечего терять. Скорее всего, победоносные нации рискуют всем в нашей дезорганизованной Европе»2268.

«Германская молодежь, увеличиваясь в числе подобно наводнению, никогда не примет условий и требований Версальского договора», подтверждал в 1924 г. Черчилль, «дух Германии начинает наполняться мечтами о войне за освобождение, за отмщение»… «этот процесс в Германии может выйти из-под общественного контроля»2269. «Нет никакого сомнения…, – приходил к выводу английский историк Дж. Фуллер, – в том, кто и что вызвали к жизни Гитлера. Это Клемансо, бесконтрольный, но все контролирующий председатель мирной конференции, и его шедевр – Версальский договор»2270.

«Версаль бросил в почву дурное семя, – подтверждал генерал Вермахта К. Типпельскирх, – Из этого выросли все аргументы будущего немецкого диктатора, которые понадобились ему, чтобы своей демагогией увлечь за собой разочарованный немецкий народ…»2271. «Все, вместе взятое, что мы увидели на Версальских переговорах, – подтверждал член американской делегации, будущий шеф ЦРУ А. Даллес, – способствовало возникновению у немецкого народа чувства горечи, ущербности и обиды, что в конце концов привело Гитлера к власти и войне в Европе»2272.

Последствия этой войны начали беспокоить правящие дома Европы, задолго до ее начала. Опыт Первой мировой не оставлял у них никаких сомнений на этот счет: еще одна европейская война, указывал французский премьер-министр Э. Даладье, приведет к «полному уничтожению европейской цивилизации» и создаст вакуум, который смогут заполнить лишь «казацко-монгольские орды» и их «культура» советского коммунизма2273. В любом случае «экономическая система, так же как и социальная структура каждой вовлеченной в войну страны, – подтверждал президент США Ф. Рузвельт – несомненно, будет разрушена»2274. Война «может означать триумф сил большевизма на континенте, – убеждал британский посол Фиппс американского – Буллита, – необходимо пойти на любые жертвы, чтобы ее избежать»2275.

«Война в Европе может окончиться только установлением большевизма от одного конца континента до другого», соглашался Буллит, избежать этого, по его мнению, позволит примирение европейских держав, «оставит большевиков за болотами, которые отделяют Советский Союз от Европы. Я думаю, что даже Гитлер…, – писал Буллит Рузвельту, – примет Ваше предложение»2276.

В европейских столицах идея «примирения», в практической плоскости, постепенно трансформировалась в политику «умиротворения», которой они неуклонно следовали на протяжении всех 1930-х годов. И «ни постоянное пренебрежение Гитлером международными договорами…, ни отказ от соблюдения Версальского договора…, не препятствовали зарубежным странам заключать с ним соглашения, покуда, – отмечал вице-канцлер III Рейха Папен, – они видели в нем защиту от угрозы большевизма. «Умиротворение» – политика, выдуманная не в Германии»2277.

Основную идею политики «умиротворения» откровенно передавал премьер-министр Англии С. Болдуин: «Нам всем известно желание Германии, изложенное Гитлером в его книге, двинуться на Восток… Если бы в Европе дело дошло до драки, я бы хотел, чтобы она была между нацистами и большевиками»2278. В практическом плане политика «умиротворения», по словам британского историка Хобсбаума, строилась на «уступках за чужой счет»2279:

Восстановление исторической справедливости

Поддержание мира будет… зависеть от устранения всех причин для раздражения, которое постоянно поднимает дух патриотизма; оно будет зависеть от справедливости, от сознания того, что люди действуют честно в своем стремлении компенсировать потери… Несправедливость и высокомерие, проявленные в час триумфа, никогда не будут забыты или прощены.

Д. Ллойд Джордж, 03.19192280

Саар

Саарская область невелика – 50 х 50 км. Но Саар – это уголь, чугун, сталь, прокат. Это машиностроение и химия. Согласно Версальскому договору Саар на 15 лет был отдан под мандат Лиги Наций, ее дальнейшую судьбу, должен был решить плебисцит. Лига Наций в эти годы управляла Сааром лишь формально, подлинным хозяином была Франция.

Накануне плебисцита «всесторонние обследования, проводившиеся нейтральными наблюдателями, – по словам французского представителя А. Симона, – говорили о том, что большинство жителей этой области с преобладающим католическим населением предпочло бы воздержаться от присоединения к национал-социалистской Германии»2281. Однако на плебисците 13 января 1935 г. 90 % взрослого населения Саара проголосовало за присоединение к Германии.

Мнения относительно немецкого «влияния» на результаты голосования вызывают споры до сих пор. Однако ни Франция, ни Англия, гаранты Версальского мира, не высказали по этому поводу никаких официальных претензий. Позицию Запада отражали слова норвежского министра Кута, который в беседе с советским дипломатом Якубовичем отметил, что Клемансо привел политическую карту Европы в дикий вид, а поэтому мир невозможно обеспечить на базе вечного сохранения версальского статус-кво2282.

Единственным защитником Версаля неожиданно выступил советский нарком Литвинов. С трибуны Лиги Наций он посвятил саарской проблеме целую речь: «Саарская победа может настолько ударить в голову Гитлеру, что он станет более требовательным, чем раньше. Мы тоже не остаемся пассивными и принимаем все меры для противодействия германской агитации»2283. Литвинов оказался прав, спустя месяц Германия отказалась от статей Версальского договора ограничивающих ее вооружение.

В марте 1935 г. Г. Геринг официально объявил о наличии у Германии военно-воздушных сил, запрещенных Версальским договором. Спустя несколько дней Гитлер заявил о введении всеобщей воинской повинности. По словам американского историка У. Манчестера, «это был конец Версальского договора. Гитлер его похоронил и уже читал некролог… Рейхсвер стал называться по-новому – вермахт. Люфтваффе сняло свой покров к ужасу Европы. Военное ведомство теперь снова стало всем известно, как Генеральный штаб, а морское ведомство… превратилось в военно-морской флот. Новые названия звучали внушительно и были популярны – Гитлер… затронул верную струну»2284.

В День памяти героев Германии была устроена официальная церемония. «Я пошел на церемонию…, – вспоминал американский журналист Ширер, – и стал свидетелем сцены, которую Германия не помнит с 1914 года. Весь… этаж был заполнен светло-серым морем военных мундиров и остроконечных шлемов старой императорской армии вперемешку с военной формой новой армии…, церемония стала триумфальным празднованием кончины Версальского договора

В ответ на этот демарш «британское правительство выступило с серьезным протестом», но «в той же ноте запрашивало, не хочет ли еще Гитлер принять министра иностранных дел». Для немецкой стороны, как отмечает английский историк Фест, это было «сенсацией в нужном направлении»»2286. «Франция и Италия были готовы применить более решительные меры и собрали… конференцию трех держав в Стрезе… Муссолини настаивал на том, чтобы остановить дальнейшие поползновения Германии, но представители Великобритании с самого начала дали понять, что их страна не собирается применять санкции»2287.

При этом, британский посол Фиппс писал американскому послу в Париже Буллиту, что «считает Гитлера фанатиком, который успокоится, разве что добившись господства над Европой». В разговоре со своим американским коллегой в Берлине (Доддом) он утверждал, что Германия не начнет войну ранее 1938 года, но «война – это ее цель»2288. В этом предупреждении не было необходимости: «почти все американцы считают, – отмечал в апреле 1935 г. Додд, – что Германия идет к войне»2289.

К подобным выводам приходили руководители СССР, Франции и Чехословакии, подписавшие в мае 1935 г. пакт о взаимопомощи. Пакт предусматривал помощь трех стран друг другу в случае, если одна из сторон столкнется с чьей-либо агрессией. Помощь Советского Союза Чехословакии, по инициативе последней, обуславливалась тем, что первой помощь окажет Франция. При этом конкретные формы взаимной помощи не оговаривались. Против пакта выступил, норвежский министр иностранных дел Кут, который уверял полпреда СССР Якубовича в том, что нельзя доверять французской политике военных союзов, порождающей напряженное состояние во всех странах мира. Французы просто не способны ни к чему другому из-за своей ограниченности и узости национального духа2290.

Лондон же больше интересовала реакция Берлина на франко-советский договор…2291. И Гитлер поспешил успокоить «мировое сообщество», 21 мая он выступил с одной из своих самых миролюбивых речей: «Кровь, лившаяся на европейском континенте в течение трех последних столетий, не привела к каким бы то ни было национальным изменениям. В конце концов, Франция осталась Францией, Польша Польшей, а Италия Италией». Войны в Европе, таким образом, бессмысленны: «Война не избавит Европу от страданий. В любой войне погибает цвет нации… Германии нужен мир, она жаждет мира!»2292

«Англичане, видимо, поверили обещаниям фюрера, – замечал Додд, – Если и дальше так пойдет, то в ближайшие полгода не будет заключено действительного соглашения о разоружении, и Германия успеет лучше, чем теперь, подготовиться к нападению, как это имело место и в 1914 году»2293. Лондон не только «поверил» …, но и в июне, в ответ на франко-советский пакт, заключил с Берлином свое соглашение, тем самым, по словам вице-канцлера Папена: «Великобритания первой признала гитлеровский режим де-факто,заключив с ним военно-морское соглашение, которое находилось в прямом противоречии с Версальским договором»2294.

Днем подписания пакта, как отмечает Фест, избрали 18 июня, день, когда 120 лет тому назад англичане и пруссаки разбили французов у Ватерлоо2295. «Хотя Франция и будет опасаться германо-английского договора, ей придется осознать, – отозвался на пакт «Невел ревю» – орган британских ВМС, – «что у Англии нет постоянных друзей, а есть лишь постоянные интересы»2296. «Именно этим интересам, – пояснял Фест, – как полагали, отвечало бы признание британских претензий на господство на морях со стороны такой великой державы, как Германия, тем более на столь умеренных условиях, которые выдвинул Гитлер. Эра Версаля, которая значила так много для Франции, отошла в любом случае в прошлое и, как говорилось в докладной записке Форин офис от 21 марта 1934 года, «если уж проводить похороны, то лучше сейчас, пока Гитлер настроен оплатить услуги похоронной конторы»»2297.

В это время Черчилль, впервые за несколько лет, задумался о необходимости пробиться в правительство: «Растущая германская угроза вызвала у меня желание участвовать в работе нашей военной машины. Я теперь знал абсолютно определенно, что ждет нас впереди»2298. «Немцы отмечают воскресные дни муштрой и военными учениями. Однако Гитлер постоянно твердит, что он не допустит войны. Возможно, кое-кого из этих бедняг страшит опасность общеевропейского конфликта, однако большинство из них, – отмечал в 1935 г. Додд, – уверено, что война возвышает немецкий характер. Война для них – единственный путь служения родине»2299.

«Если Гитлер останется у власти еще лет пять, – приходил к выводу американский посол, – вероятно, будет война»2300. «Все военные и военно-морские специалисты здесь сообщают, что перевооружение Германии происходит исключительно быстро. Немцы создают величайшую в мире военную машину» и в это время, отмечал в конце года Додд, «Англия и Франция предприняли шаг, который грозит расколоть Лигу»2301.

На этот раз вопрос касался Италии.

Эфиопия

По союзническому договору Италии, за участие в Первой мировой войне на стороне Антанты, были обещаны значительные колониальные компенсации, за счет колониальных империй поверженных противников. Однако по Версальскому договору Италии не досталось почти ничего из того, что ей обещали союзники[87]. Вообще «Италия, – сокрушался ее экс-премьер Нитти, – получила наименьшее внимание в мирных договорах среди всех стран-завоевателей»2302.

3 октября 1935 г. Италия без объявления войны напала на Абиссинию (Эфиопию)[88]. Эфиопия внесла протест в Лигу Наций. Министр иностранных дел Великобритании А. Иден увидел в агрессии Италии опасность для британской колониальной империи и 11 апреля 1936 г. с трибуны Лиги Наций выступил за ее прекращение. В те же дни американский посол в СССР У. Буллит докладывал в Вашингтон, что Литвинов был очень обрадован решением Великобритании применить санкции Лиги Наций. «Он [Литвинов] выразил убеждение, что англичане решили уничтожить Муссолини…, что англичане устроят блокаду Суэцкого канала… Он предполагает, что, покончив с Муссолини, англичане покончат и с Гитлером»2303.

Однако события разворачивались прямо противоположным образом: в декабре 1935 г. Лондон и Париж, пытаясь удержать Рим в рамках бывшей Антанты, не посоветовавшись с другими членами Лиги Наций, встали на сторону Италии, и заключили соглашение Хора – Лаваля, предусматривающее передачу ей значительной части эфиопской территории. Важность этого соглашения определялась тем, что итальянские войска, по словам Черчилля, никаким путем, кроме контролируемого англичанами Суэцкого канала, не могли выйти к Эфиопии. Гигантские армады британских кораблей на рейде в Александрии одним движением могли бы преградить путь итальянским транспортам. Итальянские военно-воздушные силы по качеству и количеству значительно уступали британским. Тем не менее, Черчилль поддержал план Хора – Лаваля, положивший начало политике «умиротворения», и дававший Муссолини все, чего тот желал2304.

Поддержка Черчилля, как и сама «идея о соглашении Хора – Лаваля, – по мнению Додда, – была вызвана страхом Англии и Франции, как бы

«В огромном дворце Лиги Наций в Женеве состоялись совещания Совета Лиги и стран Локарнского договора, – и на них, по словам американского посла, – Иден не смог, а Фланден, министр иностранных дел Франции, не захотел ничего сделать. Два диктатора счастливы, как никогда. Малые европейские страны… встревожены сильнее, чем когда-либо после окончания мировой войны. Австрия – следующая жертва Гитлера, а Египет – следующий объект вожделения Муссолини. По крайней мере, такой вывод напрашивается на основании имеющихся фактов.Англия и Франция… фактически уничтожили Лигу Наций – их единственную надежду избежать войны»2306. Развитие ситуации привело, к концу лета, Додда к мнению, что «отказ от согласованных англо-французских действий против итальянской агрессии в Абиссинии… обрекает демократии в Европе на гибель»2307.

К середине февраля 1936 г. в Африке уже находилось более 350 тысяч итальянских солдат, не считая полутора сотен тысяч вспомогательных сил. «Эта орава двигалась на 15 тысячах автомобилей, вооруженная десятком тысяч пулеметов, тремя сотнями танков, восемью сотнями орудий. Почти 2 тысячи радиостанций заливали африканский эфир непривычными для него радиоволнами». У эфиопов был десяток тысяч винтовок и сотня пушек. И все же итальянцев били2308. Они не смогли установить прочный контроль над страной при подавляющем военно-техническом превосходстве[89].

Угроза для Муссолини могла возникнуть с другой стороны – Лига Наций ответила на агрессию против своего члена экономическим эмбарго против Италии. Однако среди десятков пунктов товаров, которые было запрещено ввозить в Италию, отсутствовал главный – нефть. Муссолини признавал: если бы Лига Наций включила в список санкции «нефть, то мы вынуждены были бы вернуться из Эфиопии в течение восьми дней. Для нас это была бы катастрофа, которую трудно себе представить»2309.

Именно этот шаг – эмбарго на поставку нефти Италии – и предложил Литвинов с трибуны Лиги Наций. Но Лига не отреагировала на советское предложение. Отмена нефтяных санкций, по мнению Додда, произошла под давлением нефтяных компаний и нескольких крупных предпринимателей в Лондоне: «Я убежден, что нефтяные компании оказали давление. На карту поставлены их интересы, особенно и в первую очередь интересы компании «Стандард ойл»…, а эти интересы в прошлом не раз были причиной чрезвычайных событий в Соединенных Штатах»2310.

Поставки «нефти в итальянскую Африку быстро выросли в 30 раз! 75 % нефти Италия получала от девятки государств – членов Лиги Наций…», главным образом из США, и в том числе из … СССР. Помимо того «Англия, Франция, Германия, Австрия и США потоком слали дуче уголь, хлопок, никель и лес. Венгрия снабжала итальянцев салями, шпиком и окороками». В ответ, как пишет Кремлев, «итальянские берсальеры посмеивались и фотографировались с головами эфиопских офицеров-расов в руках. Даже сдержанные англичане из Красного Креста признавали: «Это не война, это даже не избиение. Это казнь десятков тысяч беззащитных мужчин, женщин и детей с помощью бомб и отравляющих газов». Впрочем, написавший это Д. Меллоу поделикатничал – по некоторым оценкам, погибло около миллиона»2311.

«Некоторые офицеры, в том числе сыновья Муссолини Бруно и Витторио… хвастались, что они устраивали веселую охоту на целые толпы, сотни и тысячи людей и истребляли их зажигательными бомбами и бортовым оружием своих самолетов»2312. Впрочем, для европейцев агрессия Италии в Эфиопии была обычным колониальным завоеванием, которое ни по форме, ни по целям особо не отличалось от традиционной для Англии, Франции, Голландии, Бельгии и т. д. колониальной политики. Она осуществлялась ими на протяжении веков. Поэтому итальянская агрессия не вызывала не только протестов, но и даже сколько-либо значимого осуждения. Санкции же Лиги Наций были лишь политическим жестом, призванным отдать дань меняющемуся миру[90].

Непонятной была только позиция СССР, который с трибуны Лиги Наций призывал к эмбарго, а затем наравне с другими слал нефть дуче. Запад обвинил СССР в двойной игре; Троцкий в свою очередь обвинил Сталина в том, что он продался мировому капиталу и призвал Советскую Россию к бойкоту Италии, к которому, по его мнению, должны присоединиться трудящиеся всех стран2313. Поставки нефти Италии действительно подрывали международный авторитет страны Советов. Однако с другой стороны, демонстративное сепаратное эмбарго Советского Союза вело к риску его изоляции и расколу Лиги Наций.

Даже оставшаяся без последствий речь Литвинова в Лиге Наций, вызвала яростную реакцию в Германии и Италии. В Генуе представителей советского торгпредства побили палками, в Ливорно – арестовали. «Лейпцигские и берлинские газеты полны статей о выступлениях Гитлера, Геббельса и Розенберга против коммунистов…, – сообщал Додд в те дни, – Невольно поражаешься их речам и очевидному убеждению, что Германия и Италия должны принудить все народы объединиться с ними для свержения государственного строя в России, как будто одна страна имеет право диктовать другой, какое правительство она должна иметь у себя»2314.

В октябре 1936 г. Германия и Италия подписали протокол о взаимодействии во внешней политике. Несмотря на то, что протокол был секретным, Муссолини публично заявил: «Это взаимопонимание, эта диагональ Берлин – Рим не есть линия раздела, но ось, вокруг которой могут объединиться все европейские государства, воодушевленные волей к сотрудничеству и миру»2315. О каком мире и сотрудничестве говорил дуче, пояснял Геббельс: «У Муссолини отчаянное положение… Все началось на три года раньше, чем надо. Фюрер ясно видит ситуацию. Точно знает, чего хочет. Вооружать и готовиться. Европа вновь в движении. Если мы будет умны, останемся в выигрыше… Будущее народов не в нейтралитете, а в интервенции… Мы должны ждать и, если ничего не изменится, действовать»2316.

В декабре 1935 г. советский полпред Б. Штейн сообщал в Москву: «Сегодня «Пополо ди Рома» опубликовала статью, открыто призывающую Германию к нападению на СССР. На основании ряда признаков можно уже предвидеть, что возможность компромисса с Англией будет сопровождаться одновременно яростной атакой против нас. Пресса будет пытаться доказывать, что основным врагом является СССР, заинтересованный в санкциях в целях свержения фашистского режима»2317.

Рейнская область

Рейнская демилитаризованная зона появилась по предложению президента США и премьер-министр Англии, давшим, во время подготовки Версальского мира, свои гарантии безопасности Франции, в обмен на ее отказ от включения пограничной рейнской области в состав Франции[91].

12 февраля 1936 г. Франция ратифицировала франко-советский пакт. В ответ на этот акт, заявил Гитлер, западная полоса за Рейном, для укрепления обороны страны, будет занята немецкими войсками. И 7 марта три батальона немецкой пехоты церемониальным маршем перешли мосты

Эта речь, по словам Феста, «была шедевром демагогической игры на противоречиях, страхах, желании мира, характерных и для Германии, и для Европы. Он пространно живописал «ужасы интернациональной коммунистической диктатуры ненависти, опасность с Востока, которая при попустительстве Франции нависла над Европой…»2318. Гитлер вновь говорил о мире и о неравноправном положении Германии. Он предложил заключить соглашение о демилитаризации обоих берегов Рейна. Гитлер также заявил, что из-за франко-советского пакта намерен расторгнуть Локарнский договор, вернуться в Лигу Наций, договориться об ограничении авиационных вооружений и потребовал возврата германских колоний2319.

В тот же день – 7 марта министр иностранных дел Франции Фланден потребовал от премьер-министра Англии Болдуина подтверждения союзнической солидарности. На что Болдуин ответил: «Если существует хотя бы один шанс из ста, что за вашей полицейской операцией последует война, я не имею права вовлекать в нее Англию»2320. Официальную позицию Великобритании на Совете Лиги Наций озвучил министр иностранных дел А. Иден: поскольку последние события «не затрагивают жизненно важных британских интересов», Англия не собирается на них реагировать. Рейнская зона создавалась в основном ради безопасности Франции и Бельгии, так пусть те сами и решают, «какую цену готовы они заплатить за ее сохранение…». «Гитлер, – пояснял лорд Лотиан, – всего лишь возвратил свой собственный приусадебный сад»2321.

Против ремилитаризации Рейнской области 17 марта на сессии Лиги Наций официально выступил только Литвинов: «Единственным достойным ответом Гитлеру явилось бы всемерное укрепление коллективной безопасности, включая и те меры репрессии в отношении Германии, на которые сочла бы возможным пойти Лига Наций». Парадоксальным образом, заключенный станами Запада Версальский договор, который Ленин назвал «подлым», теперь защищал только советский нарком.

19 марта последовало заявление Советского правительства: «Вся помощь, необходимая Франции в связи с возможным нападением на нее европейского государства, поскольку она вытекает из франко-советского договора, который не содержит никаких ограничений в этом отношении, была бы оказана со стороны Советского Союза»2322. Американский посол в России Буллит поинтересовался, действительно ли Красная Армия выступит против Германии в поддержку Франции. «Это будет просто, – ответил Литвинов, – по сравнению с тем, как трудно будет заставить французскую армию выступить против Германии в поддержку Советского Союза»2323.

В тот же день 19 марта Великобритания, заключив соглашение с Францией, впервые после Первой мировой войны согласилась взять, хоть и ограниченные, военные обязательства в отношении другого государства. Разъяснение понятия этих «ограничений» дал английский посол Э. Фиппс: «Франция может ворваться в Германию через ее западную границу, но Англия не поддержит такой шаг. Германия изо всех сил готовится к агрессии на востоке, но Англия и здесь ничего не предпримет…»2324. Основной целью этих ограниченных обязательств, по словам первого лорда Адмиралтейства Л. Эмери, было стремление убедить Францию, «не искать поддержки России»2325.

С подобным предложением выступил и американский посол в России Буллит. «Он рекомендовал Соединенным Штатам поддержать Францию в ее политике умиротворения Германии, чтобы тем самым изолировать Советский Союз»2326. Буллит «также решил, по собственному усмотрению, заняться антисоветской кампанией в Москве. Он выражал протесты, устраивал интервью для прессы, в которых нападал на советские власти и призывал других послов занять антисоветскую позицию. «Я делал все что мог, – вспоминает он, – чтобы создать неприятные условия»»2327. Правда, по словам историка Дж. Кеннана, у Рузвельта «не было никаких намерений одобрять» позицию Буллита2328.

Англо-французское соглашение оставляло Францию один на один с немецким вторжением. Но французы вполне могли нанести ответный удар сами. В этом случае, как заявлял впоследствии фюрер, «нам пришлось бы уйти, поджав хвост, так как мы не располагали военными ресурсами даже для слабого сопротивления»2329. «Мы были, – вспоминал, в те годы начальник отдела оперативного управления штаба вермахта, плк. А. Йодль, – в положении игрока, который поставил все свое состояние на одну карту. Германская армия была в этот момент наиболее слаба, так как сто тысяч солдат рейхсвера были распределены в качестве инструкторов ко вновь формируемым частям и не представляли собой организованной силы»2330. Министр имперской обороны Германии ген. В. Бломберг, по его словам, «был в ужасе. Мне казалось, что… Франция будет реагировать немедленно военной силой. Редер и Геринг разделяли мои опасения…»2331. «Немцы…, – подтверждал французский министр Ж. Мандель, – входили в зону, как во вражескую страну, оглядываясь и пугаясь каждой тени»2332.

«Гитлеру, несомненно, пришлось бы отступить, – подтверждал Ш. де Голль, – Действительно, он только что начал осуществление программы вооружений и еще не был в состоянии вести войну большого масштаба. А для Гитлера такое поражение, нанесенное Францией в данный период на данной территории, могло иметь роковые последствия в его собственной стране. Идя на подобный риск, он мог проиграть все разом»2333.

Однако Франция, обладавшая 13 дивизиями на границе и десятками дивизий в тылу, не решилась вступить в бой. Еще до реоккупации Рейнской зоны министр иностранных дел Франции П. Фланден спрашивал военных, какие меры могут быть предприняты в случае вторжения немецких войск. Военный министр генерал Л. Морен тогда доложил, что французская армия полностью неспособна к каким-либо наступательным операциям2334.

Публицист А. Жеро-Пертинакстак придавал этим словам образное звучание: «Французский военный аппарат не обладает гибкостью. Пускать его в ход частично – значило бы рисковать общей аварией»2335. Во Франции в то время доминировала оборонительная доктрина, о характере которой, по словам Ш. Де Голля, говорили «широковещательные заявления о нашем намерении не выводить свои армии за пределы границ», страна убеждалась «в том, что в случае войны, участие Франции сведется к тому, чтобы драться как можно меньше»2336.

Свою роль в нерешительности Франция сыграли и внутриполитические мотивы: совещание французского правительства 7 марта пришло к выводу, что любая эффективная военная акция требует всеобщей мобилизации, что было бы безумием – оставалось всего 6 недель до всеобщих выборов2337.

Однако решающую роль, по мнению М. Джордана, «сыграли финансовые соображения»2338: из-за экономического кризиса Франция была на грани банкротства. Негативное отношение к противостоянию с Германией выразили и некоторые деловые круги, например в Комите де Форж (крупнейшем машиностроительном тресте), что было вполне объяснимо, если учесть, что, например, трест де Ванделя в начале 1936 г. продавал Германии до 500 тыс. т. железной руды2339.

Бездействие гарантов Версальской системы в рейнском кризисе нанесло сокрушительный удар по всей системе европейской безопасности. «Нейтрализация Рейнской области, как это предлагает Гитлер, распространяется на узкую территорию… шириной по тридцать миль в обе стороны от

Голландец был не единственным, кто пришел к подобным выводам. «Захват этой зоны был самым решающим инцидентом за все годы прошедшие между двумя войнами, – подтверждал исследователь и современник событий В. Джордан, – Захват демилитаризованной зоны опустил железный занавес между Францией и ее союзниками в Центральной Европе»2341. Этот факт официально признает французский обвинитель на Нюрнбергском трибунале: ремилитаризация Рейнской зоны и строительство линии Зигфрида парализовывали возможность Франции прийти на помощь своим восточным союзникам, что стало «прелюдией к агрессивным действиям против Австрии, Чехословакии и Польши»2342. «Франция, – замечал в этой связи биограф Черчилля Дж. Чамли, – фактически бросила на чашу весов своей политики судьбы малых стран Европы, находившихся в орбите французского влияния…»2343.

К подобным выводам, по словам У. Ширера, вскоре пришли и союзники Франции на Востоке, которые «начали понимать, что, даже если Франция не останется столь бездеятельной, она не сможет быстро оказать им помощь из-за того, что Германия в спешном порядке возводит на франко-германской границе Западный вал. Сооружение этого укрепления, как понимали восточные союзники, очень быстро изменит стратегическую карту Европы, причем не в их пользу. Вряд ли они могли надеяться, что Франция, которая, имея сто дивизий, не выступила против трех батальонов, бросит своих молодых солдат проливать кровь на неприступные немецкие укрепления, в то время как вермахт начнет наступление на Восток»2344.

«Лишь слепые могут не видеть, что нацисты проникнуты воинственным духом…, – отмечал в феврале 1936 г. Додд, – Мне непонятно, как думает Европа обуздать 68 миллионов немцев, жаждущих новой войны. Если все страны объединятся и вооружатся до зубов, это может отсрочить войну, но не сделает ее невозможной. Если сплоченный фронт не будет создан, результатом будут захваты на востоке, западе и на севере, создание германского рейха с населением в 90 миллионов человек. Французский и английский народы в подавляющем большинстве настроены пацифистски, и немцы знают это. Позиция Соединенных Штатов также пацифистская, но пацифизм приведет к большой войне и к порабощению Германией всей Европы, если только миролюбивые народы не будут действовать смело в этот критический момент их истории»2345.

«КАК ОСТАНОВИТЬ ВОЙНУ! – восклицал в июне Черчилль, – Несомненно, это самый главный вопрос, который должен занимать умы человечества. По сравнению с ним все другие человеческие интересы второстепенны, а другие темы – незначительны. Почти все страны и большинство людей в каждой стране больше, чем чего-либо другого, желают предотвратить войну»2346. И «в марте 1936 г., – приходил к выводу Ширер, – две западные державы имели последний шанс, не развязывая большой войны, остановить милитаризацию и агрессивность тоталитарной Германии и привести к полному краху, как отмечал сам Гитлер, нацистский режим. Они этот шанс упустили»2347.

В декабре 1941 г. первый заместитель госсекретаря по иностранным делам Великобритании Кадоган записал в дневнике: «Отдает ли себе Иден отчет в том, чтоон(курсив Кадогана)несет ответственность за великое и трагическое «умиротворение»,не приняв ответных мер в связи с оккупацией Германией Рейнской области в 1936 году? Как ему везет.Никто никогда не упомянул об этом, а именно это было поворотным пунктом»2348.

Франция же тем временем продолжила совершенствовать линию Мажино. «Вооруженная нация, укрывшись за этим барьером, – утверждал де Голль, – будет удерживать противника в ожидании, когда, истощенный блокадой, он потерпит крах под натиском свободного мира»2349.Интересно, кого де Голль подразумевал под свободным миром, который должен был идти умирать за Францию?

Направление поиска ответа на этот вопрос указывал французский посол Ф. Понсе, который убеждал советского полпреда Сурица, что «Германия – основной враг»2350. А редактора французской газеты «Тан» Шастене больше всего интересовал вопрос: как Кремль собирается реагировать на «реоккупацию» левого берега Рейна, которая позволяет Германии построить линии укрепления вдоль французской границы, и имеет прежде всего целью предоставить Германии большую свободу для наступления на Востоке?

Отвечая Шастене, председатель Совнаркома В. Молотов заявил, что «ремилитаризация» несет угрозу прежде всего Франции и Бельгии. Что касается советских людей, то среди них есть направление, относящееся к современной правящей Германии с совершенной непримиримостью… Однако главное направление, определяющее политику Советской власти, считает возможным улучшение отношений между Германией и СССР. Разумеется, для этого могут быть разные пути. Один из лучших – вхождение Германии в Лигу Наций… Участие Германии в Лиге Наций было бы в интересах мира и встретило бы с нашей стороны положительное отношение2351.

В СССР действительно еще надеялись на сохранение мирных отношений с Германией, на активизацию участия Франции и Англии в политике «коллективной безопасности», и тем самым на предотвращение развязывания мировой войны. Об этом свидетельствует слова советского дипломата Я. Сурица, сказанные американскому послу Додду: «Ряд совершившихся фактов в первую очередь задевает не нас, а западные страны: ремилитаризация Рейнской зоны, двухлетняя военная служба, вмешательство в испанские дела. Было бы поэтому неправильно полагать, что Гитлер избрал лишь одно направление для своей агрессивности. В ненависти к нам коммунизм служит больше предлогом, главным же образом Гитлера раздражает наша роль и работа по укреплению коллективной безопасности…»2352.

Подтверждением этих слов могла служить встреча, в начале 1936 г., советского торгпреда в Германии Канделаки с Герингом, который живо интересовался перспективами развития отношений с СССР и обещал прояснить ситуацию с Гитлером2353. После подписания советско-германского экономического соглашения Сталин был убежден, что переговоры с Германией идут к благополучному завершению: «Очень скоро мы достигнем соглашения с Германией»2354. Неслучайно на очередной встрече с Шахтом, в конце года, Канделаки заявил, что готов вступить в переговоры относительно улучшения взаимных отношений2355.

Однако в начале 1937 г. министр иностранных дел Германии Нейрат сообщал рейхсминистру экономики Шахту, что предложения СССР Гитлером отклонены. Причинами являются советско-французский договор о взаимной помощи и деятельность Коминтерна2356. Месяц спустя Суриц сообщал, что Шахт предвидит, «что очень скоро Германия лишится советской нефти и марганца, заменить которые будет «чертовски трудно»»2357.

Отказ в поставках Советскому Союзу приборов фирмы «Цейс» вызвал неодобрение Шахта2358. Тем не менее, советский полпред в Берлине в очередной беседе с главой политического департамента германского МИДа Вайцзеккером снова подчеркивал, что СССР является сторонником «создания нормальных отношений с Германией и не против хороших. Однако для этого необходимо, чтобы германское правительство прониклось сознанием необходимости конкретного пересмотра своей нынешней политики в отношении нас»2359.

Слухи о переговорах между СССР и Германией, отмечает историк А. Некрич, широко дискутировались в европейских политических кругах и прессе2360.

Фюрер в своих интересах развивал мысль германского посла в Советском Союзе Дирксена, писавшего в начале 1933 г. Гитлеру: «Мы должны бороться против своей политической изоляции, и в этой борьбе наши договоры и соглашения с Россией должны быть и дальше тем трамплином, который принес нам столько политических выгод»2363. В 1937 г. Гитлер откровенно шантажировал Англию угрозой дружбы с Советской Россией.

Германский военный атташе в Лондоне Гейер именно в этом направлении обрабатывал начальника имперского генерального штаба Диллу, говоря ему о довольно сильных прорусских тенденциях в германской армии и о том, что германо-советское соглашение может стать свершившимся фактом, если оно не будет предотвращено взаимным пониманием между Англией и Германией. В Лондоне, по словам Некрича, действительно полагали, что курс на сближение с СССР пользуется поддержкой рейхсвера, Шахта и группы промышленников, заинтересованных в развитии германо-советских экономических отношений, и даже части нацистской партии, но сам Гитлер решительно выступает против всяких отношений с СССР, за исключением коммерческих2364.

Великобритания отвечала тем, что демонстративно придерживалась политики коллективной безопасности, поскольку, по словам Некрича, в Форин Офисе опасались, что если система коллективной безопасности рухнет, следует ожидать полного изменения советско-германских отношений в сторону сближения. Предотвратить советско-германское сближение может только политика коллективной безопасности2365.

Что скрывалось за внешним фасадом «лондонской политики коллективной безопасности» откроется всего через несколько месяцев:

Австрия

12 марта 1938 г. Гитлер въезжал в Австрию. Повсюду его встречали восторженные и ликующие толпы, кардинал Иннитцер приветствовал Гитлера и призывал голосовать за аншлюс2366. 15 марта в Вене при безбрежном стечении соотечественников Гитлер объявил об аншлюсе (включении в рейх) Австрии. На улицах немецких офицеров заваливали цветами.

Еще за двадцать лет до разворачивающихся событий, в 1918 г., Австрийское национальное собрание единогласно выступило за австрийскую республику в рамках Большой Германии. В 1919 г. австрийское Учредительное собрание поддержало это решение. Однако усиление Германии за счет Австрии противоречило интересам союзников. Поэтому в нарушение своего же принципа «о праве наций на самоопределение» страны Антанты на основании Сен-Жерменского договора запретили объединение двух стран.

Спустя месяц Австрийское национальное собрание единодушно опротестовало это решение, направленное против чаяний австро-германского народа «обрести экономическое, культурное и политическое единство со своим германским отечеством». В поддержку Австрии Веймарская ассамблея приняла решение, по которому «германская Австрия должна войти в состав Германского рейха на правах союзной земли». В 1921 г. Австрийское национальное собрание организовало референдум по проблеме аншлюса. Однако под давлением стран победительниц федеральный референдум был отменен, но он частично прошел на провинциальном уровне, «за» проголосовало более 90 % населения. Но союзники нашли «слабое место» – в 1922 г. Австрии, находившейся в полной экономической зависимости от стран победительниц, был обещан международный заем, в обмен на отказ от идеи объединения2367.

Нацистская партия в Австрии была запрещена, а к власти пришла диктатура. Однако идея совсем не умерла: в 1931 г. появился проект австро-германского таможенного союза, за ним последовали другие шаги, направленные к аншлюсу. С приходом Гитлера процесс интенсифицировался. Так, уже в июле 1934 г. он инициировал, при поддержке австрийских нацистов, вооруженный путч в Вене, закончившийся убийством канцлера Дольфуса, а в 1936 г. Гитлер объявил Австрию «вторым немецким государством».

Нарыв созрел к 1938 г., предчувствуя неизбежное канцлер Шушнинг отправился в Париж, Лондон и Женеву. Но, как отмечает Папен, его «визиты имели мало успеха, и ему не удалось получить гарантий австрийской независимости»2368. Накануне решающих событий Гитлер послал Риббентропа в Англию, чтобы узнать мнение последней. 10 марта Риббентроп сообщал Гитлеру, что «Англия останется безучастной в отношении Австрии»2369. Впрочем, зондаж был лишь перестраховкой. Годом раньше, по данным Додда, английский посол уже заявлял, что Австрия, будучи нацистской, должна быть присоединена к Германии2370. Министр иностранных дел Великобритании лорд Галифакс в ноябре того же года указывал, что: «Английский народ никогда не поймет, почему он должен вступить в войну из-за того, что два германских государства хотят действовать сообща»2371.

11 марта Гитлер предложил Шушнигу подписать документ, который, по словам Ф. Папена, был «равнозначен ультиматуму»2372. Деваться канцлеру было некуда. После этого в Вене произошел «тихий» дворцовый переворот. Шушниг передал власть новому канцлеру, который немедленно призвал на помощь Германию. На следующий день печатный официоз НДСАП «Фелькишер беобахтер» сообщала: «Немецкая Австрия спасена от хаоса». В ней были, – по словам американского корреспондента У. Ширера, – помещены сочиненные Геббельсом невероятные рассказы о «красных» беспорядках в Вене…»2373. На плебисците, проведенном 10 апреля, 99 % австрийцев проголосовали за аншлюс. Впрочем, Ширер, в данном случае, не слишком верил в силу демократии, утверждая, что те австрийцы, «которые 13 марта сказали бы «да» Шушнигу2374, 10 апреля скажут «да» Гитлеру»2375.

«Известия» в те дни опубликовали карикатуру, на которой Гитлер был изображен в виде шакала, терзающего Австрию. Подобное отношение продемонстрировала не только советская, но и пресса многих других стран. Ответ Гитлера гласил: «Иностранные газеты заявляют, что мы коварно напали на Австрию. На это я могу сказать одно: даже умирая, они не перестанут лгать. За время своей политической борьбы я завоевал любовь своего народа. Но когда я пересек границу с Австрией, я был встречен с такой любовью, какой раньше нигде не встречал. Мы пришли не как тираны, а как освободители»2376.

17 марта Литвинов выступил с официальным заявлением, где говорилось о «насильственном лишении австрийского народа его политической, экономической и культурной независимости». В тот же день «Советское правительство предложило созвать международную конференцию. Под эгидой Лиги Наций или вне ее для обсуждения мер, которые могли бы предотвратить дальнейшую агрессию Гитлера. Н. Чемберлен воспринял перспективу подобной встречи довольно холодно и публично отклонил это предложение: «Такие действия, – заявил он, – неизбежно приведут к тому, что усилится тенденция к образованию групп государств…, что само по себе враждебно перспективам мира в Европе»2377.

Британский премьер, очевидно, не придал значения оси Берлин – Рим и Антикоминтерновскому пакту или не захотел его придавать, замечал по этому поводу У. Ширер. В том же выступлении Чемберлен не только отклонил предложение, по которому Британия гарантировала бы помощь Чехословакии в случае нападения на нее, но и отказался помогать Франции, если последней придется выполнить свои обязательства по франко-чешскому пакту2378. В апреле 1938 г. Великобритания и США признают аншлюс Австрии.

No pasarán

Мы должны рассматривать гражданскую войну в Испании как зловещую и, возможно, роковую веху на пути катящейся вниз Европы.

У. Черчилль2379

В июле 1936 г. в Испании вспыхнул мятеж ген. Ф. Франко, направленный на свержение избранного в феврале того же года социалистического правительства. Причиной мятежа, по словам Черчилля, послужил тот факт, что «конституционная и потенциально либеральная и демократическая республика стала неуклонно сползать влево…»2380.

Бывший немецкий офицер Г. Клотц, был несколько другого мнения о непосредственных причинах мятежа Франко. В своей книге 1937 года, он указывал, что на содержание никогда не воевавшей испанской офицерской касты «шла большая часть бюджета Испании», что вело «к разорению страны». Для сравнения, «накануне падения бурбонской монархии в Испании на одного офицера приходилось 7 солдат, в то же время во Франции… 17, а в Швейцарии 25 солдат».

«Молодая испанская республика учитывала ненормальность такого порядка вещей и все опасности, которые таит в себе это положение… Мероприятия в этой области ограничивались увольнением в отставку больше половины офицеров…». Большая часть уволенных офицеров, «а другие, опасаясь увольнения, заняли резко враждебную позицию по отношению к республике. Когда генералы Франко и Мола 17 июля 1936 г. подняли восстание, за ними пошли почти все офицеры; лишь около 200 офицеров, из общего числа 15000, остались верными присяге»2381.

На помощь Франко пришли Германия и Италия. Уже 28 июля на аэродроме Тетуана приземлились 20 немецких транспортных самолетов, а в Нодоре – 11 самолетов итальянских ВВС. Они позволили в самые критические для мятежников дни создать воздушный мост, связавший испанскую зону Марокко с югом Испании, и перебросить по нему 14 тысяч солдат и офицеров – противников республики.

Испанское правительство обратилось за помощью к Лиге Наций. «Республиканская Испания требовала применения 16-й статьи устава Лиги, предусматривающей коллективную помощь против агрессии. Лорд Галифакс, – по словам А. Симона, присутствовавшего на том заседании Лиги Наций, – в весьма холодном тоне заявил, что Великобритания не намерена присоединиться к предложению испанского делегата… «Нет», произнесенное среди мертвой тишины лордом Галифаксом и Ж. Боннэ, прозвучало, как пощечина… Один только советский представитель поддержал республиканскую Испанию»2382.

Причины «Нет» лидера Палаты лордов Англии и министра иностранных дел Франции проявились довольно скоро: «Наша война… Это крестовый поход…, – провозглашал Франко, – война религиозная. Мы, все, кто ведет сражение… солдаты Бога, и мы сражаемся не против людей, а против атеизма и материализма»2383. Это «крестовый поход за освобождение Испании, – пояснял Франко, – от безбожных московских орд»2384.

Что касается Италии и Германии, то «причина вмешательства Италии повторялась итальянскими дипломатами в течение всей гражданской войны: Италия «была не готова к появлению коммунистического государства» в Испании»»2385. «Цель Германии, так же как и Италии, одна, – указывал глава политического департамента германского МИДа Вайцзеккер, – Мы не хотим коммунистической Испании»2386. «Мы никогда не допустим победы в гражданской войне теперешнего правительства Испании. Это – коммунизм, – подтверждал министр иностранных дел Германии Нейрат, – а мы никогда не допустим этого ни в одной европейской стране»2387.

Война Франко, – пояснял сам Гитлер, это война против коммунизма, «старого, заклейменного каиновой печатью врага человечества»2388. Гитлер живописал «жестокую массовую расправу с офицерами-националистами, сжигание облитых бензином офицерских жен, истребление детей, в том числе и грудных, чьи родители были из националистического лагеря». Он предрекал такие же ужасы Франции, где у власти было правительство Народного фронта2389. Глава политического отдела НСДАП А. Розенберг, в очередной своей речи обвинял во всем «коммунистическую систему и предупреждал об опасности, угрожающей всей западной цивилизации»2390.

Реакция Лондона на события в Испании, во многом определялась событиями во Франции, где на всеобщих выборах весной 1936 г. победил Народный фронт, и во главе правительства встал социалист Л. Блюм. «Вскоре начались забастовки и захваты заводов. Британским тори, – по словам М. Карлея, – казалось, что Франция погружается в пучину социализма. Французским консерваторам казалось, что за фасадом Народного фронта скрываются коммунисты. Доклады британских дипломатов из Парижа представляли собой гнетущее чтение для Форин офиса»2391.

«Когда читаешь это сообщение, прямо-таки чувствуешь, как Франция «краснеет»…», – отмечал в августе 1936 г. на одном из докладов министр иностранных дел Великобритании Э. Иден. В сентябре британское посольство в Париже представило доклад о «советизации во Франции»2392. Но «если Народный фронт лишил тори равновесия, то испанская гражданская война, – по словам М. Карлея, – просто выбила из колеи»2393. Масла в огонь подливала «New York Times», утверждавшая, что при победе республиканского правительства очень скоро к власти могут прийти коммунисты2394.

В то же время во Франции, сам премьер-министр «Л. Блюм опасался, что активная поддержка Испанской республики будет способствовать радикализации политической обстановки в самой Франции, в результате чего социалистам придется уступить руководящую роль компартии, которая особенно решительно требовала оказания помощи законному испанскому правительству»2395.

«Если создать коммунистическую Испанию действительно удастся, то при нынешнем положении во Франции большевизация и этой страны, – приходил к выводу Гитлер, – тоже всего лишь вопрос времени… Тогда нас заклинивают между мощным советским блоком на Востоке и сильным франко-испанским на Западе…, мы не можем здесь рисковать. Тем более что со времени появления крупного социального вопроса нашего века текущую политику надо подчинять его интересам. Речь идет о будущей судьбе нацизма как альтернативы большевизму…»2396.

Британский дипломат А. Кадоган спустя несколько лет писал, говоря о французском Народном фронте 1936 г. и «красном» правительстве в Испании: «…миллионы людей в Европе (я не исключаю и себя) до сих пор думают, что эти вещи были ужасны»2397. Даже Черчилль, несмотря на свою антифашистскую и антиправительственную риторику, в Испанском конфликте встал на сторону своих противников: «Нам предстоит бороться против зверя социализма, и мы будем в состоянии справиться с ним куда более эффективно, если будем действовать как единая стая гончих, а не как стадо овец»2398.

О составе этой стаи гончих писал Дж. Оруэлл: «Самое непостижимое в испанской войне – это позиция великих держав…: самым подлым, трусливым и лицемерным способом английские правящие классы отдали Испанию Франко и нацистам. Почему? Самый простой ответ: потому что были профашистски настроены. Это, вне сомнения, так…»2399. Так, подтверждал Черчилль, «сильные элементы в Консервативной партии рассматривают дело Франко в качестве своего собственного»2400.

Так, подтверждал Додд: после очередной встречи с английским послом Э. Фиппсом, «я обнаружил в нем больше симпатий к фашистской клике в Испании, чем прежде. Теперь я убежден, что он почти фашист, как и Болдуин и Иден»2401. Даже

«Не верьте ничему или почти ничему из того, что пишется про внутренние дела в правительственном лагере, – писал вернувшийся в Англию после участия в гражданской войне в Испании Оруэлл, – Из каких бы источников ни исходили подобные сведения, они остаются пропагандой, подчиненной целям той или иной партии, – иначе сказать, ложью. Правда о войне, если говорить широко, достаточно проста. Испанская буржуазия увидела возможность сокрушить рабочее движение и сокрушила его, прибегнув к помощи нацистов, а также реакционеров всего мира. Сомневаюсь, чтобы, когда бы то ни было, удалось определить суть случившегося более точно. Помнится, я как-то сказал Артуру Кёстлеру: «История в 1936 году остановилась», – и он кивнул, сразу поняв, о чем речь»2403.

«Страсти разгорались, как политические, так и экономические. Испания экспортировала в деньгах не так уж и много – примерно… на 40 млн. долларов. Но она давала 45 % мировой добычи ртути, более 50 % пирита, поставляла железную руду, вольфрам, свинец, цинк, серебро. Тут прочно обосновались капиталы Англии и Франции (включая обе ветви Ротшильдов), т. е. и капиталы Соединенных Штатов. Социализм в Испании, – отмечает Кремлев, – такой компании был ни к чему, не допускалась даже малейшая его угроза»2404.

«Арифметика простая, – поясняет Кремлев, – акция английской компании «Рио Тинто» накануне мятежа стоила 975 франков, во время наступления фалангистов каудильо на Мадрид – 2600, после успехов итальянцев под Гвадалахарой – 3400, а после их поражения там – 2500 франков. Как только фалангисты заняли Бильбао, английская «Орконера» возобновила вывоз оттуда железной руды, а Франко получил кредит в миллион фунтов стерлингов»2405.

Правда, в данном вопросе интересы Лондона и Парижа пересекались с устремлениями Германии и Италии. Последние также претендовали на получение своей доли. Они требовали от Франко экономических компенсаций за оказанную помощь, в виде режима наибольшего благоприятствования и передачи им горнорудной промышленности[92]. Гитлер заявлял, что «поддерживает Франко лишь для того, чтобы получить доступ к испанским залежам железной руды»2406.

Еще более серьезно интересы стран пересекались в вопросе о Гибралтаре – ключе от Средиземного моря, а, следовательно, от всей Северной Африки и Ближнего Востока. Кто владел этим ключом, тот господствовал в регионе. Италия и Германия в случае успеха становились первыми претендентами на англо-французское колониальное наследство. В этой связи, например, Ллойд Джордж выступал в поддержку республиканского правительства, заявляя своим избирателям: «Вы патриоты или нет? Вы хотите победы Франко? Вы хотите, чтобы наши коммуникационные пути зависели от милости Италии и Германии? Или вы совершенно забыли об интересах империи?»2407

Эта угроза поколебала даже антисоветские настроения официального Лондона и Парижа. Полпред СССР в Берлине Суриц в то время докладывал: «Безмерное злоупотребление советской угрозой, принявшее особенно неслыханные размеры в связи с испанскими событиями, значительно притупляется от того бесспорного факта, что германская агрессия последнего времени в первую очередь задевает интересы западных стран»2408. Планы Гитлера между тем шли еще дальше, ведь фашистская Испания завершала окружение Франции. Неслучайно меморандум германского МИДа гласил: «Европейский конфликт, в котором ось Берлин – Рим будет противостоять Англии и Франции, приобретет совершенно иной вид, если сильная Испания присоединится к оси Берлин – Рим»2409.

Официальный Лондон и Париж не могла не тревожить активность Гитлера и Муссолини в делах Франко, но без них невозможно было подавить распространение социализма: «Развитие обстановки в начале мятежа…, – предупреждал советник немецкого посольства в Мадриде Швендеман, – отчетливо свидетельствует о растущей силе и успехах правительства и о застое и развале у мятежников»2410. Недаром Франко сразу запросил помощи у Гитлера и Муссолини. Даже спустя год 22 мая 1937 г., Франко признавал, если согласиться на перемирие, то свободные выборы приведут к созданию «левого правительства», что будет означать конец «белой Испании»2411.

«Я обдумал всевозможные формы ответных действий, – указывал в этой связи британский премьер Н. Чемберлен, – и мне абсолютно ясно, что ни одна из них не будет эффективной, если мы не собираемся воевать с Франко… Конечно, может дойти и до этого, если он окажется совсем глупым»2412. Идеальное решение дилеммы для Англии высказал министр иностранных дел Иден – обеспечить победу Франко, после чего добиться соглашения о выводе итальянских и немецких войск2413.

Париж, в отличие от Лондона, не имел времени на раздумья, он должен был предпринимать решительные шаги с первых дней. И Париж действовал. С самого начала, пока силы мятежников были невелики и, по мнению французских военных, хватило бы 50 самолетов, чтобы их остановить, Франция отказалась отдать испанскому правительству эти самолеты, оплаченные задолго до мятежа. 8 августа правительство Блюма официально запретило вывоз самолетов и вооружения в Испанию. Мало того, Франция обратилась к другим странам заключить соглашение о «невмешательстве», которое на деле санкционировало интервенцию Италии и Германии в Испанию2414. Но формальных поводов для отказа не было, и 9 сентября был создан Международный комитет по невмешательству, в который вошли 27 государств, в том числе и СССР.

Правда, «русские были готовы обсудить пути и способы помощи республиканской Испании и договориться о необходимых мероприятиях на тот случай, если оказание помощи Испании привело бы к всеобщему конфликту…». Но предложения советского правительства, сделанные еще до соглашения о невмешательстве, были отклонены2415. «Мотивы Сталина, заставлявшие его присоединиться к соглашению о невмешательстве, – по мнению историка Т. Хью, – заключались главным образом в желании вступить в альянс с Францией и Англией»2416. Отношение Франции к этому вопросу вполне определенно в октябре 1936 г. продемонстрировал Леже, который «намекнул советскому поверенному в делах, что франко-советские отношения могут пострадать, если Советский Союз не будет придерживаться менее агрессивной политики в Испании»2417.

Были и другие причины, по которым СССР вступил в комитет по невмешательству. О них Сталину докладывал замнаркома иностранных дел Н. Крестинский: «Мы не можем не дать положительный или дать уклончивый ответ, потому что это будет использовано немцами и итальянцами, которые этим нашим ответом будут оправдывать свою дальнейшую помощь повстанцам»2418. 28 августа 1936 г. Сталин запретил экспорт военного снаряжения в Испанию. В то же время поставки оружия Германией и Италией националистам продолжались.

В ответ 24 октября НКИД заявил, что СССР не может считать себя «связанным соглашением о невмешательстве в большей мере, чем любой из участников». Соглашение превратилось «в ширму, прикрывающую военную помощь мятежникам», и СССР будет считать себя свободным от обязательств, если немедленно не прекратится помощь

Однако позиция Сталина на этот раз для многих оказалась неожиданной, в том числе и коммунистов. Среди последних был и Дж. Оруэлл: «Что же до русских, цели, которые они преследовали в испанской войне, совершенно непостижимы…, отчего их участие было столь ничтожным…, они сделали все от них зависящее, чтобы подавить испанское революционное движение, защитить частную собственность и предоставить власть не рабочим, а среднему классу?.. Уверен, со временем выяснится, что внешняя политика Сталина, претендующая выглядеть дьявольски умной, на самом деле представляет собой примитивный оппортунизм»2420.

Действительно, подтверждал Хью: «установление коммунистического режима в Испании противоречило сдержанной позиции Сталина»2421. Позицию Сталина отражал Исполком Коминтерна, который буквально через пять дней после начала путча предупреждал: «Нельзя ставить на данном этапе задачу создания советов и стараться установить диктатуру пролетариата в Испании. Поэтому нужно сказать: действуйте под флагом защиты республики, не сходите с позиций демократического режима в Испании в тот момент, когда рабочие имеют оружие в руках, что имеет большое значение в деле победы над мятежниками. Мы должны им советовать идти с этим оружием вперед, как это мы сделали при другой ситуации, стараться сохранить единство и с мелкой буржуазией, и с крестьянскими массами, и с радикальной интеллигенциейна базе установления и укрепления демократической республики…»2422.

«Оппортунизм» Сталина объяснялся тем, что:

– Во первых, на выборах 1936 г. в Испании коммунисты получили всего 4 % голосов избирателей, аналогичная ситуация была на выборах и во Франции. В обеих странах победили объединенные Народные фронты, включавшие коммунистов, но главной их силой были социалисты. Народные фронты стали создаваться Коминтерном, после выборов 1932–33 гг. в Германии, где доля коммунистов достигала 30 %, но тем не менее к власти пришел Гитлер. По замыслу Сталина и Димитрова Народные фронты должны были стать объединением всех левых сил против угрозы фашизма. И Сталин последовательно помогал испанскому Народному фронту, победившему на выборах;

– Во вторых, сталинский коммунизм незаметно, но неуклонно эволюционировал … в сторону государственного капитализма. За внешней агитационной атрибутикой, террором и тоталитаризмом эти изменения были далеко не столь заметны. Но на них, в частности, обращал внимание Ф. Рузвельт, который указывал, что «Советский Союз перерастает из тоталитарного государства в социал-демократию»2423.

– В третьих, Сталин все дальше отходил от лозунгов перманентной революции и все больше склонялся к построению национального государства. Интернациональный «большевизм в России не вечен, – фиксировал происходящие изменения в 1933 г. Дирксен, – Процесс развития национального духа, который показывается теперь во всем мире, охватит в конечном итоге и Россию»2424. Немецкий дипломат был наблюдателен, уже с 1934 г. в СССР стало активно внедряться понятие «советского патриотизма», а позже в беседе с Димитровым Сталин заявил о необходимости «развивать идеи сочетания здорового, правильно понятого национализма с пролетарским интернационализмом», который «должен опираться на этот национализм».

Но очевидно главным, было стремление Сталина предотвратить обострение идеологического противостояния с Западом, что неизбежно вело к мировой войне. «Сталкиваясь с противоречиями между интересами сохранения мира для СССР и интересами международной революционной борьбы трудящихся, Сталин, – отмечал этот факт биограф Троцкого В. Роговин, – неизменно делал выбор в пользу первой альтернативы»2425. Сталин осознанно выступил против левых коммунистов, к которым относился Оруэлл, сражавшийся в рядах троцкистской POUM, сплоченной лозунгом «мировой революции». Хью обвинял Сталина в том, что он оказывал недостаточную помощь даже республиканцам, боясь, что в этом случае война вырвется за пределы Испании2426.

Одновременно, как отмечал Хью, в течение 1934–1935 гг. и особенно 1936 г. «Советский Союз отчаянно старался заключить союз с Англией и Францией, направленный против Гитлера»2427. «Коллективная безопасность и Народный Фронт, – подтверждал американский историк Д. Данн, – были двумя стратегическими направлениями, целью которых было разбудить Запад и разорвать изоляцию Советского Союза»2428.

Однако взоры Лондона и Парижа, по словам Хью, были направлены в другую сторону: «при Чемберлене британское правительство стало искать способы умиротворения Гитлера и Муссолини куда более активно, чем при Болдуине»2429. Против выступал один Ллойд Джордж, который предостерегал свое правительство от участия в «воровской сделке между диктаторами». Он заявлял, что для Англии лучше начать войну теперь, чем позорно капитулировать перед фашизмом2430. Но правительство Чемберлена продолжало проводить свою политику, стремясь «умиротворить» Муссолини и Гитлера «любой ценой»2431. Министр иностранных дел Великобритании лорд Э. Галифакс в то время уверял немецкого посла Дирксена, что Британия «ни в коем случае не желала бы вызвать неприязненных чувств в Германии»2432.

Одним из шагов, по пути политики «умиротворения», стал предложенный Англией план контроля над политикой невмешательства, после реализации которого, следовало «прекратить снабжение Испании». Республиканцы сочли подобные меры за оскорбление: «Мало того, что Германия и Италия без всяких препон доставляли оружие националистам, так теперь они получают право препятствовать таким поставкам (оружия для республиканцев). Законченное издевательство»2433. Вооружение Германия и Италия поставляли в Испанию через Португалию, где диктатор Салазар активно поддерживал Франко.

Когда же 13 мая на Совете Лиги Наций Советский Союз призвал к пересмотру политики невмешательства и призвал к активным действиям, против проголосовали Англия, Франция, Польша и Румыния. Остальные девять держав, входивших в Совет, воздержались2434. Республиканцы были обречены.

Соединенные Штаты формально присоединились к политике «умиротворения», проголосовав за Акт о запрете поставок оружия в Испанию, что сразу же получило одобрение Франко и Гитлера2435. В Сенате против Акта выступил только сенатор Най. В палате представителей также только один человек проголосовал против: «этот инакомыслящий, Бернард, заявил, что данный Акт лишь формально нейтральный, а на деле «мешает демократической Испании воспользоваться ее законными международными правами в то время как ее атакуют орды фашистов»»2436. Фактически «американский нейтралитет, – пояснял Додд, – означает германо-итальянское господство в Испании. Это, по-видимому, так и будет, если только Франция не пошлет десятки тысяч солдат и сотни самолетов в Мадрид»2437.

Следующим шагом, по пути «умиротворения», стал подписанный 16 апреля 1938 г. англо-итальянский пакт о Средиземноморье, согласно которому Италия обязалась вывести свои войска из Испании после окончания войны. На этот раз даже Черчилль не выдержал и заявил Идену: «Это полный триумф Муссолини, который получил наше сердечное согласие на укрепление своих позиций в Средиземноморье, направленных против нас, на военные действия в Абиссинии, на насилие в Испании»2438. Французский премьер Даладье не отставал от своих островных соседей и, следуя политике умиротворения, отменил планировавшееся еще в 1936 г. заключение технических соглашений с СССР, поскольку

Окончательную точку в Испанском вопросе поставило Мюнхенское соглашение. После Мюнхена, отмечает Хью, «стало ясно, что Англия и Франция никогда не вступят в войну ни из-за Испании, ни из-за какой-либо другой страны»2440. Мюнхен развязал немцам руки, до него они были убеждены, что их серьезное вмешательство в испанский конфликт перерастет в общеевропейскую войну2441. В решающие дни Германия начала массированные поставки вооружения в Испанию.

Франция же, наоборот, закрыла границу с Испанией, а итальянские подлодки топили советские корабли с оружием для республиканцев. В итоге к концу 1938 г. сложилась ситуация, о которой писала Д. Ибаррури: «соотношение вооружений республиканцев к франкистам по самолетам 1:15, по артиллерии 1:30, по танкам 1:35, по пулеметам 1:15. В то время как слабо вооруженные республиканские солдаты, истекая кровью, сдерживали натиск вооруженного до зубов врага, во Франции лежали закупленные испанским республиканским правительством пулеметы, орудия, самолеты, которые французские власти не разрешали перевезти в республиканскую Испанию[93]»2442. Впрочем, и до этого, как вспоминал адмирал Н. Кузнецов, «транспортировка военных грузов по территории Франции требовала наших значительных усилий, а нередко и «жирной смазки» чиновников железных дорог»2443.

За всю войну стороны поставили сопоставимое количество оружия. Следует учитывать, что кроме СССР[94] оружие республиканцам поставляла Мексика, частные лица и компании из Америки, Англии и других стран[95].

Таб. 13. Поставки в Испанию(имеющиеся данные)2444

Проблема на этот раз была в другом, не в оружии, а в уровне профессионализма в его использовании. Против интервентов в интербригадах сражалось примерно 40 тыс. добровольцев 35 национальностей, большей частью не имевших профессиональной военной подготовки. И скоро, как отмечает Хью, «идеалы добровольческой армии вступили в болезненное столкновение с потребностями войны…, жестокий режим был чужд идеализму и у молодых англосаксонских и скандинавских романтиков вызывал отвращение. К этому они не были готовы»2445. Исключение составляли, пожалуй, только советские военспецы, но их количество не превышало 3,5 тыс. человек2446. Костяк республиканской армии составляла прежняя милиция.

Франко же опирался на регулярную испанскую армию. Указывая на значение этого факта, лидер карлистов (испанских монархистов) Ф. Конде говорил Ф. Франко в 1938 г.: «Если бы не регулярные войска, я очень сомневаюсь, были бы вы сейчас на этом месте»2447. На помощь Франко Гитлер и Муссолини бросили регулярную армию, Германия легион Кондор – 50 тыс. солдат, Италия – 150 тыс., Португалия – 20 тыс., кроме этого были задействованы мусульмане из алжирцев и марокканцев – 90 тыс.2448 «Всем известно, – указывал на источник побед Франко Черчилль, – что именно германская артиллерия и авиация определяют исход этой стадии борьбы»2449. Франко станет «победителем благодаря иностранной помощи, – повторял Черчилль, – и в основном только благодаря ей»2450.

На помощь франкистам пришла и Франция, которая передала франкистам золото республиканцев (на 7,5 млн. ф. ст.), хранившееся в банках Франции, оружие интернированной во Франции республиканской каталонской армии и т. д. в обмен на заверения франкистского министра иностранных дел Хорданы, что иностранные державы будут не допущены во внутренние дела Испании. 9 февраля 1939 г. английский крейсер «Девоншир» поддержал франкистский десант на остров Менорка, а 27 февраля Англия и Франция разорвали дипломатические отношения с Республикой и признали Франко. Причину объясняла газета «La Republique»: «Признавая Франко, мы получаем право надеяться на то, что в более или менее короткий срок он попытается уйти из-под влияния своих прежних союзников. Не признавая его, мы определенно имели бы его против нас»2451.

Папа римский по случаю победы Франко послал ему свое приветствие: «Обращая наши сердца к Богу, мы приносим искреннюю благодарность Вашему сиятельству за победу католической Испании»2452. 1 апреля Франко признали США[96]. Единственной из великих держав, не признавшей Франко, была Советская Россия.

После окончания войны Франко развязал террор против республиканцев. В тюрьмы было брошено до 2 млн. человек, более ста тысяч убито. В ответ на обвинения, в отсутствии реакции на этот террор со стороны английского правительства, первым признавшего Франко, лидер британских консерваторов лорд Галифакс 9 марта 1939 г. заявил в палате лордов, что ни одна страна, кроме Испании не может судить, виновен ли хоть один испанец в преступлениях или нет, а британская помощь в эвакуации республиканцев осложнила бы примирение с победителями2453.

Официально признавая Франко, британский премьер Чемберлен не известил об этом даже палату общин. И не случайно, против признания выступили лейбористы и либералы. Лидер лейбористов К. Эттли заявлял: «В этом поступке мы видим откровенное предательство демократии, завершение двух с половиной лет лицемерной политики невмешательства, которая на самом деле потворствовала агрессии. И это всего лишь один шаг по пути, на котором правительство его величества не просто продавало, а предавало постоянные интересы своей страны. Оно ничего не делало, чтобы восстановить мир или прекратить войну, а заявляло всему миру, что тот, кто не будет применять силу, всегда будет удостоен дружбы британского правительства»2454.

Голландский посланник был потрясен случившимся: «Возможно, в нашей жизни уже не будет счастливых дней. Все лишились рассудка. Англичане за последние три года совершили величайшие ошибки в своей истории!»2455 «Мы все убеждены, – продолжал посланник, – что Германия в подходящий для себя момент намерена аннексировать нашу страну, а также Швейцарию и другие страны, где в Средние века германские народы жили или оставили свое потомство… Если ваша страна (США), Англия, Франция и Россия не будут действовать совместно, чтобы сохранить мир, новая мировая война станет неизбежной»2456.

Эта война уже началась, указывал замнаркома иностранных дел СССР В. Потемкин той же осенью 1938 г. в статье «Международная обстановка второй империалистической войны»2457. В том же году офицер германского ВМФ Г. Клотц завершал, написанную по горячим следам книгу «Уроки гражданской войны в Испании», словами:«Война в Испании… Это – первые шаги новой европейской войны, которая без всякого объявления уже идет полным ходом»2458. В 1939 г. вышла книга начальника отдела боевой подготовки Красной Армии С. Любарского «Некоторые оперативно-тактические выводы из опыта войны в Испании». Начиналась книга фразой: «Боевые действия на испанском участке второй империалистической войны закончились»2459.

Новые поля сражений уже перемещались на другой конец Европы:

Тайна Мюнхена

План операции «Грюн» – внезапного нападения на Чехословакию Гитлер подписал 24 июня 1937 г. Подготовка к его осуществлению началась сразу после аншлюса Австрии2460.

Чехословакия представляла собой одну из «карликовых империй», созданных при поддержке Франции в «Версале»2461, в качестве противовеса Германии на Востоке. В этих же

«Чехословацкого народа как такового не было никогда, – замечал в этой связи министр иностранных дел Германии И. Риббентроп, – Напротив, речь шла о многонациональном государстве с различными народными группами… Искусственное образование, каким являлась Чехословакия, составленная в 1919 году из столь разнородных элементов, с самого начала своего возникновения тяготело к распаду и могло сохраняться только в результате сильного давления чехов»2464.

Действительно, правящая элита формировалась преимущественно из чехов, приступивших к созданию единой чехословацкой нации на базе чешской культуры. Обещанная, при создании государства, словацкому населению автономия так и не была предоставлена. Активность нацменьшинств в этом вопросе строго подавлялась. Так, лидер умеренных националистов В. Тука был отправлен в тюрьму на 15 лет за «измену», выражавшуюся в настойчивых напоминаниях о праве словаков на автономию2465.

Подобное отношение было и к судетским немцам, хотя, по словам У. Ширера, они жили «совсем неплохо – лучше, чем любое другое меньшинство в стране и немецкое меньшинство в Польше или в фашистской Италии. Их раздражала мелкая тирания местных властей и дискриминационные меры, принимаемые иногда против них в Праге. Им трудно было примириться с потерей своего господства в Богемии и Моравии…»2466. «Обладая более высокой культурой и цивилизацией, немцы, – предупреждал еще в 1923 г. Нитти, – никогда не смирятся с тем, чтобы оказаться под властью чехов»2467. Однако до прихода Гитлера там не было сепаратистских политических движений2468. Судетско-немецкая партия (СНП) образовалась только в 1933 г.

Геббельс до второй половины октября 1933 г. израсходовал свыше 20 млн. марок на пропаганду за границей, из них 10 млн. марок в Австрии и Чехословакии2469. На эти средства «во враждебных и нейтральных странах, – указывал профессор Банзе, – должна быть развернута густая сеть незаметных, но влиятельных и регулярно работающих вспомогательных бюро. Эти бюро должны применять все сколько-нибудь целесообразные средства: они должны использовать прессу и радио, кино и шпионаж, благотворительные организации и т. д. Все средства оправданы с самого начала и навсегда, если они подрывают дух врага и укрепляют наш германский дух»2470.

«Пропагандистская война, – пояснял Гитлер, – имеет целью, с одной стороны, запугать Чехословакию и подорвать ее силы сопротивления, с другой – дать национальным меньшинствам стимул к поддержке военных действий, а на нейтральные страны повлиять в нужном для нас направлении… Экономическая война имеет целью привести в действие все имеющиеся у нас средства, чтобы ускорить окончательный развал Чехословакии»2471.

Ответом на нарастающую угрозу, стал договор о взаимопомощи между Чехословакией, СССР и Францией, заключенный в 1935 г. Премьер-министр Чехословакии Бенеш тогда предупреждал, что «его страна будет бороться за свою независимость, если союзники придут к ней на помощь; в противном случае ей останется только капитулировать, согласившись на «дружбу» с Германией. Интересно, – замечал в этой связи американский посол Додд, – сомневается ли Бенешв искренности французских и английских обещаний?»2472

Первая проверка, крепости договора иискренности обещанийсостоялась два года спустя, когда встал вопрос, как Советские войска смогут прийти на помощь Чехословакии? В начале 1937 г. советский посол В. Потемкин обратился к главе правительства Франции Л. Блюму и предложил в случае отказа Польши и Румынии пропустить советские войска через свою территорию, направить их во Францию морским путем. При этом посол интересовался, какая помощь будет оказана Францией, если Германия нападет на СССР2473. Франция не ответила.

Настроения III Республики отражали слова министра иностранных дел Ж. Боннэ, сказанные чехословацкому послу Осускому в июле 1937 г.: «Франция не будет воевать из-за Судетов… Ни в коем случае чехословацкое руководство не должно считать, что, если война разразится, мы будем на его стороне…»2474. «Как наша современная цивилизация сползает к средневековью! – отмечал спустя полгода Додд, – Сегодня у меня был чехословацкий посланник; он страшно озабочен судьбой своей страны; демократические страны ничего не предпринимают и тем самым дают возможность Муссолини, Гитлеру и Японии распространять свое влияние на весь мир»2475.

Час судетско-немецкой партии настал в марте 1938 г., когда Гитлер поставил перед СНП задачу «выдвигать требования, неприемлемые для правительства Чехословакии»2476. На помощь пришли правительства Франции и Англии, усилия которых, по словам лидера Палаты лордов Галифакса, были направлены на то…, «чтобы убедить Бенеша удовлетворить максимум требований судетских немцев», пойти на «крайние уступки»2477. В том же марте Великобритания, через своего посла Гендерсона, «начала сепаратные переговоры с Германией, в которые не была посвящена даже ближайший союзник – Франция. Цель переговоров, – отмечал немецкий дипломат Г. Дирксен, – не заключение сделки, но попытка установить искреннюю и серьезную дружбу с Германией…»2478.

В качестве предлога для дружбы британский премьер Н. Чемберлен, в обменна жесты«в направлении обеспечения мира» в Европе, предложил Гитлеру не более и не менее, как поделить французские колонии, Бельгийское Конго и португальскую Анголу. Заинтригованный Гитлер спросил: а что, если европейские метрополии не согласятся? Возможно, к счастью для Чемберлена, – пишет историк Уткин, – Гитлер отверг широкий английский жест. 3 марта Гендерсон услышал от фюрера, что тот не нуждается в колониях, «они будут для меня лишь бременем», этот вопрос может подождать2479.

Колониальный вопрос был решен для Гитлера еще в период написания «Майн Кампф»: «Ясно, что политику завоевания новых земель Германия могла бы проводить только внутри Европы, – указывал он, – Колонии не могут служить этой цели, поскольку они не приспособлены к очень густому заселению их европейцами. В XIX столетии мирным путем уже нельзя было получить таких колониальных владений. Такие колонии можно было получить только ценой очень тяжелой борьбы. Но если уж борьба неминуема, то гораздо лучше воевать не за отдаленные колонии, а земли, расположенные на нашем собственном континенте»2480.

После встречи с Гитлером у Гендерсона не оставалось сомнений в том, что фюрера интересует только «достижение доминирования в Центральной и Восточной Европе»2481. С этого времени в стратегии Англии появилась новая нота. Ее удачно выразил один из наиболее популярных английских журналистов – Доусон выступая в Оксфорде: «Если немцы так могущественны, не должны ли мы пойти вместе с ними?»2482 Случай подтвердить свои дружеские чувства скоро представился.

С победы немецкой партии на муниципальных выборах в Судетах, там «начались волнения с применением оружия. В течение всего мая геббельсовская пропаганда нагнетала напряженность, выдавая один за другим невероятные рассказы о «чешском терроре» против судетских немцев. Обстановка,

20 мая началась концентрация немецких войск в Саксонии. В ответ Чехословакия объявила частичную мобилизацию, в ее поддержку выступили министры иностранных дел Франции, Англии и СССР. Гитлеру пришлось отступить, заявив, что: «Германия не имеет агрессивных намерений в отношении Чехословакии»2484. И спустя несколько дней Гитлер вносит коррективы в план «Грюн», согласно которым все военные приготовления для разгрома Чехословакии должны быть закончены к 2 октября2485. Тем не менее, фюрер еще колебался, 18 июня он указывал: «я приму окончательное решение начать кампанию против Чехословакии лишь в случае, если буду твердо убежден…, что Франция не выступит против нас и это не повлечет вмешательства Англии»2486.

Лондон изо всех сил демонстрировал свою лояльность, правда, пока только неофициально. Так, нью-йоркские газеты 14 мая привели слова из частной беседы Чемберлена, в которой он заявлял, что «ни Британия, ни Франция, ни, вероятно Россия не придут на помощь Чехословакии…, что Чехословакия не может долее существовать в нынешнем виде…»2487. В те же дни постоянный секретарь Форин офис Великобритании А. Кодаган «обронил»: «Чехословакия не стоит шпор даже одного британского гренадера»2488.

Лорд Галифакс в свою очередь убеждал немецкого посла Дирксена, что дальше предупреждений Англия не пойдет2489. Британский посол Н. Гендерсон 6 августа неофициально проинформировал германский МИД: «Англия не станет рисковать ни единым моряком или летчиком из-за Чехословакии»2490. Одновременно Лондон изо-всех сил выказывал свою готовность содействовать успеху Берлина: 3 августа Н. Чемберлен отправил в Чехословакию лорда Ренсимена, в роли посредника в решении судетского кризиса. «Вся миссия Ренсимена дурно попахивает», замечал У. Ширер, «чехам миссия Ренсимена была предельно ясна…, подготовить Судетскую область Германии. Это был нечистоплотный дипломатический прием»2491.

В те же дни американский посол в Париже Буллит обрабатывал чешского – Осуского, заявляя, что мир стоит на грани войны, которая уничтожит всю Европу. Когда Германия двинется на вас, ей на помощь придет Венгрия, а Польша и Румыния выступят против России. Италия выждет и присоединится к немцам. Ни Англия, ни Франция не придут Чехословакии на помощь. Сам Буллит еще в мае рекомендовал Рузвельту предпринять шаги по освобождению Франции от ее обязательств перед Чехословакией. Кроме того, считал Буллит, необходим созыв конференции для перекройки карты Европы2492.

Подобных настроений придерживался и американский посол в Великобритании Дж. Кеннеди, который заявлял: «Я никак не могу взять в толк, почему кому-то хочется воевать ради спасения чехов»2493. О том, что в Европе что-то назревает, отразилось в смене в 1938 г. американского посла в Берлине: чистосердечного Додда – на циничного Вильсона. В том же году Берлин посетил известный своими реакционными настроениями экс-президент США Гувер.

2 сентября 1938 г. советский посол И. Майский встретился с Черчиллем и предложил немедленно начать переговоры представителей штабов СССР, Франции и Чехословакии, а также с Румынией, для обеспечения пропуска советских войск. Черчилль тотчас сообщил об этих предложениях, министру иностранных дел Галифаксу, с предупреждением, что вторжение Германии в Чехословакию «неизбежно вызовет мировую войну»2494.

Бенеш в свою очередь попытался разрешить проблему мирным путем и 5 сентября неожиданно удовлетворил все требования судетских немцев, кроме выхода Судет из состава Чехословакии. По мнению историка Шубина, это был неприятный сюрприз для Гитлера – спекулировать на неравноправном положении немцев было уже нельзя2495. На помощь пришла лондонская «Таймс», которая 7 сентября писала: «правительству Чехословакии стоит задуматься на предмет того, чтобы принять либо отклонить получивший в определенных кругах распространение проект превращения Чехословакии в более однородное государство путем отделения Судетской области…»2496. Обстановка продолжала накаляться.

10 сентября министр иностранных дел Франции Бонне запросил английского посла в Париже Фиппса: «Завтра Гитлер, возможно, атакует Чехословакию, и Франция приступит к мобилизации своих сил. Она на марше. Присоединяетесь ли Вы к нам?» Ответ Галифакса последовал на следующий день: «На данной стадии Британия не может ответить определенно». Французы осведомились у англичан, на какую военную помощь – если Англия решится – они могут рассчитывать? Из Лондона последовал ответ: на две дивизии и на 150 самолетов в первые 6 месяцев войны. Как писал Черчилль по поводу этой истории в «Дейли мейл», если бы у Бонне было желание получить извиняющее его бездеятельность обстоятельство, то он смело мог кивать на позицию Англии2497.

12 сентября в Нюрнберге на огромном стадионе, в день закрытия партийного съезда, Гитлер яростно потребовал, что бы Чехословакия справедливо отнеслась к судетским немцам, иначе Германия позаботится о том, что бы это было сделано. Речь Гитлера стала сигналом к восстанию в Судетах, чехи ввели в области военное положение и войска. Гитлер потребовал присоединения Судет к Германии. В тот же день Чемберлен обратился к Гитлеру с просьбой о личной встрече.

15 сентября почти 70-тилетний премьер-министр Великой Британской империи, население которой составляло четверть тогдашнего населения Земли, впервые в жизни сел в самолет. Ему предстояло 7 часов, через Мюнхен добираться до Бергхофа, где его соизволил принять фюрер. На фотографии Гитлер, стоя на лестнице двумя ступеньками выше Чемберлена, со свастикой на рукаве, взирает сверху вниз на правителя Британской империи2498. По просьбе Чемберлена свидание проходило один на один. В тот день Гитлер«потребовал»от Чемберлена проведения плебисцита во всех округах Чехословакии с преобладающим немецким населением по вопросу присоединения этих территорий к Германии. Чемберлен обещал в течение недели самолично доставить Гитлеру устраивающее его решение2499.

18 сентября в Лондоне Чемберлен, Галифакс, Даладье и Боннэ договорились, что те округа Чехословакии, в которых немецкое население превышает 50 %, должны быть переданы Гитлеру без плебисцита. Совместная декларация гласила: «Правительства Англии и Франции… понимают, насколько велика жертва, которую должно принести правительство Чехословакии во имя мира. Однако дело является общим для всей Европы…»2500. При этом, как отмечал Черчилль, «в одном они были все согласны – с чехами не нужно консультироваться. Их нужно поставить перед совершившимся фактом решения их опекунов. С младенцами из сказки, брошенными в лесу, обошлись не хуже»2501. Как записал в своем дневнике в тот же день постоянный секретарь Форин офис Великобритании А. Кодаган о чехах: «Мы грубо сообщили им о необходимости капитуляции…»2502. Великобритания и Франция дали гарантии новых границ Чехословакии, которые фактически дезавуировали франко-чехословацко-советский договор.

Против англо-французского решения выступил только Советский Союз: «В настоящее время происходит вторжение во внутренние дела Чехословакии со стороны соседнего государства…, – заявил 19 сентября с трибуны Лиги Наций нарком иностранных дел СССР Литвинов, – Один из самых культурных и прилежных европейских народов, получивший независимость после столетней борьбы, может

Ответ последовал незамедлительно, в тот же день, выступая на партийном съезде, Геринг провозгласил: «Незначительная часть Европы попирает права человеческой расы… Жалкая раса пигмеев – чехов угнетает культурный народ, а за всем этим стоит Москва и вечная маска еврейского дьявола»2504. Правда, против сделки выступили и несколько членов британского кабинета, которые в знак протеста даже вышли в отставку. Так, к примеру, поступил первый лорд адмиралтейства Д. Купер, который заявил в палате общин: «Я призываю коллег посмотреть на эту проблему не только как на чехословацкую. Возможно, придет такое время, когда из-за поражения Чехословакии начнется европейская война. Придет время, и мы будем участниками этой войны, мы не сможем избежать этой участи»2505.

20 сентября чешское правительство отклонило лондонские предложения. Вечером того же дня английский и французский посланники Ньютон и де Лакруа сообщили чешскому правительству, что «в случае, если оно будет упорствовать», их правительства перестанут «интересоваться его судьбой». 21 сентября в 2 часа ночи президент Бенеш был поднят с постели пятым за сутки приходом обоих посланников… Они поставили ультиматум: «Если война возникнет вследствие отрицательной позиции чехов, Франция воздержится от всякого вмешательства, и в этом случае ответственность за провоцирование войны полностью падет на Чехословакию. Если чехи объединятся с русскими, война может принять характер крестового похода против большевизма, и правительствам Англии и Франции будет очень трудно остаться в стороне»2506.

Оказавшись перед таким ультиматумом Бенеш сдался. В тот же день Боннэ доложил французскому кабинету, что чехи согласились принять англо-французские предложения без всякого давления извне. Чемберлен 22 сентября во второй раз в жизни садится в самолет для того, чтобы лично доставить ответ фюреру. Кроме согласия на отделение Судет, британский премьер привез предложение «аннулировать договоры о союзе между Францией, СССР и Чехословакией, вместо них независимость страны должны были обеспечивать международные гарантии. После такого вступления Гитлер был так поражен, что переспросил, одобрено ли это предложение пражским правительством. Когда Чемберлен с удовлетворением ответил: «Да!», возникла короткая пауза замешательства, а затем Гитлер спокойно ответил: «Очень сожалею, господин Чемберлен, но с этими вещами я теперь согласиться не могу. После событий последних дней такое решение неприемлемо»»2507.

Поняв, с кем имеет дело, Гитлер теперь требовал оккупации Судет. Ответ Чехословакии, поддержанный четвертьмиллионным митингом протеста, был как нельзя более гордым: «Нация святого Вацлава, Яна Гуса и Томаша Масарика не будет нацией рабов»2508. Бенеш объявил общую, а Франция частичную мобилизацию. Против планов Гитлера выступил даже высший командный состав вермахта:

Заговор

Фельдмаршал Бломберг, выступая на Нюрнбергском процессе, отмечал, что генералы «до 1938–1939 годов не были настроены против Гитлера. Не имело смысла выступать против него, он позволил генералам достичь того, к чему они стремились»2509. Но накануне вторжения в Чехословакию начальник штаба вермахта А. Йодль записал в дневнике: «Выявляются достаточно резкие противоречия между интуицией фюрера… и армией, которая считает, что… западные державы наверняка вмешаются, а мы еще не можем с ними равняться»2510. «Я советовал Гитлеру, – указывал главнокомандующий сухопутными войсками В. Браухич, – …разрешить конфликт (с Чехословакией) дипломатическим путем. Начиная с 1938 года, я обращал внимание на тот факт, что ни армия, ни народ не хотели войны»2511.

Геринг, в своих показаниях на Нюрнбергском процессе, дал следующую характеристику армейской верхушке: «Они были слишком боязливы, чтобы взять на себя риск войны. Они никогда не могли подавить в себе впечатления, оставленного в них поражением 1918 года, и трепетали перед французами. Если верить этим господам, то французы могли дойти до Берлина. Наш Главный штаб, по сравнению с прошлыми, состоял сплошь из пацифистов»2512.

Военную оппозицию возглавил прежний яростный сторонник Гитлера, начальник генерального штаба сухопутных войск Л. Бек. Он завалил меморандумами Браухича, в которых убеждал, что нападение на Чехословакию приведет к европейской войне, которую Германия не в состоянии выиграть2513. Бек предупреждал, что в «верхушке военной иерархии» развивается кризис, который уже привел к анархии, и что Германию ждет мрачное будущее2514. Через полгода, не добившись реакции со стороны главнокомандующего и Гитлера, Бек пришел к выводу, «что есть предел подчинения верховному главнокомандующему, когда совесть, знания и ответственность запрещают выполнять приказ»2515.

Л. Бек сформулировал свою программу: «За фюрера против войны, против правления партийных бонз, за мир с церковью, восстановить справедливость, сократить наполовину пожертвования для партии, прекратить строительство дворцов, больше строить жилья для простых людей, больше прусской простоты»2516. Бек получил поддержку на секретном совещании военной верхушки Рейха, после чего Браухич передал меморандум Бека фюреру. Но у Гитлера уже не было дороги назад, военные соображения при этом играли второстепенную роль. 18 августа Бек подал в отставку и стал одним из организаторов заговора против Гитлера. Преемник Бека на посту начальника штаба Ф. Гальдер разделял его взгляды и стал ключевой фигурой заговора2517.

Военных поддержали гражданские оппозиционеры, в том числе и связанные с Я. Шахтом. Успех заговора теперь зависел только от первого крупного провала Гитлера, который неминуемо приводил к кризису власти. В поисках поддержки заговорщики обратились к Англии. С 18 августа по 5 сентября они сделали несколько попыток убедить английский истеблишмент, что «немедленное вмешательство Англии и Франции может привести к падению режима». Свои призывы они посылали через руководство британского МИДа, Черчилля, британского посла в Германии Гендерсона, Г. Вильсона – личного помощника Чемберлена2518.

Жесткая позиция Чехословакии и Франции, сомнения собственных генералов поколебали уверенность Гитлера. 27 сентября в письме к Чемберлену он выразил готовность обсудить с чехами детали и «дать гарантии Чехословакии». «Я вынужден передать дело на Ваш суд, – писал Гитлер. – Учитывая все факты, Вы сами решите, следует ли Вам продолжать попытки… противодействовать этим маневрам и в последнюю минуту призвать правительство Чехословакии прислушаться к голосу разума»2519.

В ответ Чемберлен немедленно послал в Прагу телеграмму, в которой предупредил Бенеша, «что немецкая армия получит приказ перейти границу Чехословакии, если завтра (28 сентября)… правительство Чехословакии не примет предложения Германии… Немецкая армия займет Богемию, и ни государство, ни группа государств не смогут ничего сделать для спасения Вашего народа и Вашей страны… Такова правда, каков бы ни был результат мировой войны»2520.

Бенеш не ответил на эту телеграмму, тогда Чемберлен в тот же день прислал вторую. Он предложил согласиться на ограниченную оккупацию немецкими

Оставшись один на один с Германией, чешское правительство уступило совместному давлению Гитлера и «великих европейских демократий».

28 сентября, по словам Ширера, «древнее здание «матери парламентов» сотрясалось от массовой истерии, которую в этих стенах не приходилось наблюдать за всю историю его существования»2523. Под восторженные крики депутатов Чемберлен зачитал в палате общин телеграмму Гитлера, в которой фюрер приглашал премьер-министров Англии и Франции в Мюнхен для решения вопроса о Чехословакии. 29 сентября премьер-министр Англии в третий раз садится в самолет. Решение об участи Чехословакии принималось без нее. Представителям страны Яна Гуса лишь позволили ожидать решения в приемной дома, где проходила конференция2524.

В тот же день 29 сентября был подписанангло-германский пакт о ненападении, торжественное совместное заявление сторон гласило: «Мы, Фюрер и Канцлер Германии и Премьер-министр Великобритании… рассматриваем подписанное вчера соглашение, как символизирующее волю обоих народов никогда больше не вступать в войну друг против друга»2525.

В Англии и Франции царила настоящая эйфория. «Таймс» отмечала, что «ни один завоеватель, возвратившийся с победой домой с поля битвы, не был увенчан такими лаврами». «Чемберлен и Даладье спасли мир» – таков был лейтмотив пропаганды, на все лады восхвалявшей «миротворцев». Самое главное, внушали населению мюнхенцы, – это спасти мир, любой ценой не допустить войны. «Разве справедливо, – утверждали они, – бросать в рубку войны миллионы французов и англичан ради трех миллионов немцев Судетской области!»

На фоне общих радужных настроений диссонансом звучали только речи Черчилля посвященные «кончине» Чехословакии: «Весь мир жаждет мира и безопасности. Добились ли мы этого, пожертвовав Чехословацкой республикой? Она являлась образцом демократического государства в Центральной Европе, страной, где с меньшинствами обращались лучше, чем где бы то ни было. Она была предана, уничтожена и поглощена и теперь переваривается»2526. «По-моему, чехи, даже предоставленные самим себе и уже заведомо зная, что они не получат никакой помощи от западных держав, сумели бы добиться гораздо лучших условий, чем те, какие они получили…»2527.

Чехословакия «во всех отношениях пострадала благодаря своей связи с западными демократиями и Лигой Наций, чьей верной слугой она всегда была. Она особенно пострадала за свою связь с Францией, чьему руководству и политике она следовала в течение столь долгого времени…». Гибель Чехословакии – это «печальное последствие наших действий, а вернее, бездействия, за последние пять лет – пять лет, исполненных бесплодных благих намерений… Поскольку речь идет о нашей стране, ответственность должна лечь на тех, кто располагал безраздельным контролем над нашей политикой. Они не помешали Германии перевооружиться… Они ссорились с Италией, но не спасли Абиссинию. Они эксплуатировали и дискредитировали огромный институт Лиги Наций…»2528.

Гитлер был потрясен итогами сделки: «Неслыханное достигнуто, – восклицал он в январе 1939 г. в беседе с министром иностранных дел Венгрии, – Вы думаете, что я сам полгода тому назад считал возможным, что Чехословакия будет мне как бы преподнесена на блюдце ее друзьями? Я не верил, что Англия и Франция вступят в войну, но был убежден, что Чехословакия должна быть уничтожена военным путем. То, что произошло, может случиться лишь раз в истории»2529.

Фюрер действительно практически не имел шансов. Об этом свидетельствовала обстановка, сложившаяся накануне подписания Мюнхенского пакта – 27 сентября 1938 г. К этому времени:

– Чехословакия объявила общую мобилизацию. 27 сентября укрепления в Судетах заняли около 800 тысяч чехословацких солдат. У немцев было примерно столько же, но на двух фронтах – чешском и французском2530. По оценкам Бенеша, «даже если Чехословакии не будет оказана помощь, она в состоянии драться четыре месяца, отступая на восток»2531. Во Франции была развернута частичная мобилизация, которая, по мнению генштаба вермахта, сильно смахивала на мобилизацию всеобщую, «к 6-му дню мобилизации можно ожидать развертывания первых 65 дивизий на границе с Германией», которым Гитлер мог противопоставить всего 10–12 дивизий, половина которых состояла из резервистов. Генерал Адам, командовавший войсками на западных границах, докладывал Гитлеру, что он не сможет удержать Западного вала2532. При этом немецкий генштаб отмечал, что итальянцы не предпринимают ничего, чтобы сковать французские войска на итало-французском фронте. –26 сентября к Гитлеру обратился президент США с призывом сохранить мир и немедленно созвать конференцию всех заинтересованных сторон. Правда, при этом президент заявил, что Америка не примет участия в войне и не примет на себя никаких обязательств «в ходе ведущихся переговоров». Однако немецкий посол в Вашингтоне Г. Дикхофф счел нужным сообщить в Берлин – если Англия вступит в войну, «вся мощь Соединенных Штатов будет брошена на чашу весов Англии». Король Швеции, друг Германии, подтвердивший свою верность в ходе войны 1914–1918 гг., официально заявил немецкому послу в Стокгольме, что в случае агрессии Германии мировая война неминуема и виноват в этом будет фюрер, а войну эту Германия бесспорно проиграет»2533. Румыния и Югославия в свою очередь предупредили, что в случае вступления Венгрии в Чехословакию, они предпримут против Венгрии боевые действия.

– Как ни подсчитывай соотношение сил, подводил итог Ширер, «Германия была не готова вести войну против Чехословакии, Англии и Франции одновременно, не говоря уже о России. Развязав войну, Германия быстро бы ее проиграла, и это стало бы концом для Гитлера и Третьего рейха»2534. Выводы Ширера подтверждала сводка французского Генштаба: «1. Глава германского генерального штаба генерал Бек 3 сентября отказался от занимаемой им должности, ибо «не желал вести армию к катастрофе». 2. Германская «Западная стена» далеко не закончена и, согласно сообщению французского военного атташе в Берлине, «ее так же легко прогрызть, как кусок сыра». 3. Германская армия еще ни в коей мере не готова, и ей потребуется не меньше года самых напряженных усилий, прежде чем она решится начать войну… 5. Прекрасно вооруженная чешская армия, насчитывающая 40 дивизий, тысячу самолетов и полторы тысячи танков, могла бы сопротивляться самое меньшее 2–3 месяца, даже если бы сражалась одна»2535.

Французский генерал Гамелен 25 сентября информировал Чемберлена, что: 35 дивизий чехословаков могут в Судетах сдержать 40 немецких, а несколько десятков французских дивизий прорвут немецкие заслоны на недостроенной линии Зигфрида2536. Начальник оперативного управления штаба вермахта А. Йодль признавал: «Несомненно, пять боевых дивизий и семь резервных, находившихся на

– Начальник штаба верховного главнокомандования вермахта В. Кейтель позже отмечал: «Мы были необычайно счастливы, что дело не дошло до военного столкновения, потому что… всегда полагали, что у нас недостаточно средств для преодоления пограничных чешских укреплений. С чисто военной точки зрения у нас не было сил брать штурмом чешскую оборонительную линию». Сам Гитлер говорил: «То, что мы узнали о военной мощи Чехословакии после Мюнхена, ужаснуло нас – мы подвергали себя большой опасности… Только тогда я понял, почему мои генералы меня удерживали»2538.

«Если бы началась война, то ни наша западная граница, ни наша польская граница не могли быть защищены должным образом, – подтверждал будущий фельдмаршал Э. Манштейн, – Не вызывает сомнений, что если бы Чехословакия решилась защищаться, то ее укрепления устояли бы, так как у нас не было средств для их прорыва»2539. «Всеобщее удивление вызвали чешские пограничные укрепления…, – подтверждал личный архитектор Гитлера Шпеер, – Взять их при наличии упорного сопротивления было бы крайне нелегко и стоило бы много крови»2540. Слова начальника Генерального штаба сухопутных войск вермахта Ф. Гальдера подводили итог этим признаниям: «Для тех, кто был в курсе дел, наши стратегические планы в отношении Чехословакии были ничем иным, как пустым блефом»2541.

– В самой Германии никто не горел желанием развязать войну. 27 сентября для поднятия боевого духа населения Гитлер приказал провести в Берлине парад моторизованной дивизии. Затея, по словам Ширера, потерпела полный провал: «Моему взору рисовалась одна из картин 1914 года, когда ликующие толпы на этой же улице осыпали марширующих солдат цветами, а девушки поцелуями… Но сегодня люди ныряли в подземку – они не желали смотреть на все это. На обочине стояла молчаливая кучка людей… Это была самая поразительная антивоенная демонстрация, которую когда-либо мне приходилось видеть…»2542.

* * *

Советский Союз оказался единственной страной, официально выступившей против Мюнхенского сговора. Позицию СССР отражали слова Литвинова, который в дни чехословацкого кризиса убеждал Галифакса: «Англия делает большую ошибку, принимая гитлеровскую мотивировку за чистую монету. Она делает вид, как будто дело действительно лишь в правах судетских немцев, и стоит эти права расширить, как опасность будет немедленно устранена. На самом же деле Гитлеру так же мало дела до судетских, как и до тирольских немцев. Речь идет о завоевании земель, а также стратегических и экономических позиций в Европе»2543.

Колебания Франции, в отношении выполнения своих обязательств по франко-чехословацкому договору, не изменили позиции Советского Союза, он был готов выступить даже в одиночку. 26 апреля 1938 г. Калинин заявил, что франко-советско-чехословацкий «пакт (1935 г.) не запрещает каждой из сторон прийти на помощь, не дожидаясь Франции»2544. Это заявление было сделано несмотря на то, что 1 марта 1938 г. был продлен советско-германский хозяйственный договор 1936 г., по-прежнему предоставлявший СССР торговый режим наибольшего благоприятствования, в котором ему отказывали западные «демократии», в том числе и та же Франция.

СССР не собирался защищать преступления Версаля, однако в данной ситуации, по мнению советского руководства, у него не было другого выхода. Не СССР «создавал чехословацкое государство, но должен противостоять любому подъему гитлеровской Германии, вдохновляемой духом агрессии, – пояснял позицию своей страны Литвинов немецкому послу Шуленбургу, – Несомненно, СССР занял бы в этом кризисе другую позицию, если бы все еще существовала прежняя веймарская демократия. Ведь Советский Союз всегда выступал за принцип права народов распоряжаться своей судьбой»2545.

Советской армии нужен был только проход через территорию Польши и Румынии, предусмотренный ст. 16, п. 3, устава Лиги Наций. Однако Польша и Румыния категорически отказались пропустить советские войска. Мало того 22 мая 1938 г. польский посол Лукасевич заявил министру иностранных дел Франции Бонне, что Польша не пошевелится, если Германия нападет на Чехословакию. Бонне поинтересовался: А если Франция выполнит свои обязательства и вместе с Лондоном поддержит Чехословакию? Лукасевич ответил, что «по франко-польскому пакту наша страна имеет перед Францией обязательства только в том случае, если последняя подвергнется нападению. А в рассматриваемой ситуации агрессором будет Франция…». Что касается участия СССР, то Лукасевич изрек: «Русские – наши злейшие враги. Если потребуется, мы силой будем противостоять любому проникновению русских на нашу территорию и даже любому пролету русских самолетов. Чехи? Они недостойны того интереса, который вы к ним проявляете…»2546. «Мы никогда не пустим ваши войска на свою территорию, – подтверждал польский журналист Свенцицкий в разговоре с советским коллегой Н. Пальгуновым, – Никогда, зачем бы и с чем бы они к нам ни шли!»2547

Тем не менее, 21 сентября Литвинов подтвердил, что СССР готов оказать военную помощь Чехословакии. СССР сосредоточил на своих западных границах 60 пехотных, 16 кавалерийских дивизий, 3 танковых корпуса, 22 танковые и 17 воздушных бригад2548. Из запаса было призвано 328,7 тыс. человек. Несмотря на отсутствие разрешения на пролет советской авиации над чужой территорией, 28 сентября нарком обороны СССР доложил о готовности к переброске в Чехословакию 548 военных самолетов. Всего на западе страны было сосредоточено 2690 самолетов2549.

Польша в свою очередь сосредотачивала свои войска на чехословацкой границе. И 23 сентября последовало официальное заявление советского правительства, в котором оно предупредило, что в случае занятия польскими войсками территории Чехословакии правительство СССР без предупреждения денонсирует договор о ненападении с Польшей 1932 г.2550 Ответ последовал в тот же день: правительство Польской республики «ни перед кем не обязано давать объяснения»2551. 30 сентября польские войска оккупируют Тешинскую область Чехословакии.

Однако Советская армия не тронулась с места. Это дало повод многочисленным «западным историкам» обвинить СССР в обмане. Так, С. Случ указывает на «кардинальное» изменение политики СССР, который в 1935 г. обещал прийти на помощь вне зависимости от Польши и Румынии, а теперь предлагал действовать с учетом «неизбежно ограниченных возможностей»2552. На серьезность этих «ограничений» однозначно указывала Польша, которая 8–11 сентября организовала на польско-советской границе крупнейшие в истории страны военные манёвры2553. Они завершились грандиозным 7-часовым парадом в Луцке, который принимал лично Рыдз-Смиглы2554.

Но возможности Советского Союза ограничивали отнюдь не польские «демонстрации»: чтобы прийти на помощь, ему требовалось официальное обращение правительства Чехословакии с соответствующей просьбой. Но Бенеш предпочел капитулировать. Свет на причину решения чехословацкого правительства проливают выводы, к которым оно пришло на своем заседании 30 сентября: «Если Чехословакия сегодня будет сопротивляться и из-за этого произойдет война, то она сразу превратиться в войну СССР со всей Европой»2555. Действительно, вторжение в Польшу и Румынию

СССР, ради сохранения отношений, не пошел даже на денонсацию договора о ненападении с Польшей2556, что вызвало на Западе массированные обвинения Москвы в двуличности. А ведь как все замечательно складывалось. В беседе с Майским еще 24 марта 1938 г. Черчилль ругал Троцкого и хвалил Сталина и тут же призывал Майского: «Докажите перед лицом всего мира, что все россказни о вашей слабости лишены всяких оснований… Такой эффект могло бы иметь ваше торжественное и совершенно твердое заявление об оказании серьезной помощи Чехословакии в случае агрессии против нее»2557. Аналогичные фразы повторяли и Бонне, и многие другие. Еще чуть-чуть и …

Три десятилетия спустя американский прф. А. Улам в этой связи заметил: «Советская дипломатия между октябрем (1938 г.) и мартом (1939 г.) обнаружила великолепное хладнокровие и силу нервов»2558. Тем не менее, кардинальное изменение в политике СССР после Мюнхена действительно произошло. У Сталина исчезли последние иллюзии относительно мирных целей и добросовестности Англии и Франции. Общее мнение советского правительства выражал в своем послании из Лондона посол Майский: «Лига Наций и коллективная безопасность мертвы. В международных отношениях наступает эпоха жесточайшего разгула грубой силы и политики бронированного кулака»2559.

На этот раз Сталина был вынужден поддержать даже Черчилль: «Расчленение Чехословакии под нажимом Англии и Франции равносильно полной капитуляции западных демократий перед нацистской угрозой применения силы. Такой крах не принесет мира или безопасности ни Англии, ни Франции. Наоборот, он поставит эти две страны в положение, которое будет становиться все слабее и опаснее… Речь идет об угрозе не только Чехословакии, но и свободе и демократии всех стран… Военный потенциал Германии будет возрастать в течение короткого времени гораздо быстрее, чем Франция и Англия смогут завершить мероприятия, необходимые для их обороны»2560.

Советская политика «коллективной безопасности» с англичанами и французами почти провалилась, приходил к выводу в своем сообщении в Вашингтон американский посол в СССР Д. Дэвис, в результате Москва может попытаться создать «в недалеком будущем союз… с Германией». 1 апреля 1938 г. Дэвис телеграфировал госсекретарю К. Хэллу, что Москва считает себя окруженной врагами и что ей приходится иметь дело с «враждебностью со стороны всех капиталистических государств»2561.

* * *

Солидарная политика «умиротворения» Лондона, Парижа и Варшавы привела к тому, что «случилось невероятное, – отмечал в своих показаниях на Нюрнбергском процессе один из лидеров заговорщиков, президент Рейхсбанка Шахт, – Чемберлен и Даладье летели в Мюнхен. Наше выступление было обречено. Несколько часов я еще полагал, что мы можем выступить. Но Вицлебен быстро доказал мне, что войска не захотят идти против победоносного фюрера…Чемберлен спас Гитлера»2562.

«Мюнхен был не только победой Германии над Чехословакией, – подчеркивает историк Р. Картье, – но также победой Гитлера над Главным штабом»2563. С этого времени генералы выполняли приказы Гитлера беспрекословно. Йодль в 1938 г. с восторгом писал в дневнике: «Остается надеяться, что те, кто не верил в его гений, теперь переубеждены навечно»2564. «Своим историческим романтическим ореолом, – подтверждал стальной магнат Тиссен, – национал-социалистический режим был обязан главным образом Мюнхенскому соглашению. В глазах народных масс это соглашение подтвердило непогрешимость Гитлера и в следующем году проводить политику, ввергнувшую немецкий народ в войну, которой он не желал и которую не предвидел»2565.

Мюнхен очевидно был и победой Гитлера над самим собой. Гитлер признавался в этом в феврале 1945 г. размышляя о прошлом: «Надо было начинать войну в 1938 году. Это был бы для нас последний шанс локализовать ее. Но они во всем уступали, как трусы выполняли все наши требования. Было действительно трудно взять на себя инициативу и перейти к военным действиям. В Мюнхене мы упустили уникальную возможность»2566.

Мюнхенское соглашение станет переломным моментом, предупреждал Черчилль, выступая в парламенте еще в мае 1938 г., после него «нацистский режим, опьяненный подобным успехом и устранением всех препятствий, неудержимо устремится по пути честолюбия и агрессии. А нам останется роль беспомощных, безмолвных и явно безвольных зрителей, созерцающих те ужасы, которые обрушатся на всю Центральную Европу… После некоторого перерыва, длительного или краткого, мы окажемся втянутыми в войну… Но к тому времени мы окажемся лицом к лицу с противником, обладающим подавляющим могуществом, сами же – лишенные всех своих друзей»2567.

«Когда вспоминаешь о прекрасных надеждах на длительный мир…, – отмечал Черчилль, выступая в парламенте после подписания Мюнхенского соглашения, – и обо всех упущенных возможностях поставить предел росту нацистского могущества; когда вспоминаешь, какими грандиозными союзами и ресурсами мы пренебрегли, бесцельно их растратив, то не верится, чтобы когда-нибудь за всю историю случалось нечто подобное»2568.

«Как же случилось, что главы правительств Англии и Франции принесли в Мюнхене в жертву жизненные интересы своих стран?– вопрошал Ширер, – В поисках ответа на эти вопросымы сталкиваемся с тайной мюнхенского периода, которая до сих пор не раскрыта. Даже Черчилль, особенно скрупулезный в военных вопросах, едва касается этой темы в своих объемистых мемуарах»2569.

Попытка раскрыть секрет этой тайны, была сделана за четыре года до приезда Чемберлена в Мюнхен. Тогда в 1934 г. в Лондоне увидела свет первая книга Э. Генри – «Гитлер над Европой»2570. В книге Э. Генри попытался сделать прогноз развития внешней политики Германии на ближайшие годы, отмечая при этом: «Мы не просим никого верить нам на слово. Это не фантазия, не теоретическое рассуждение. Возьмите политическую, стратегическую и экономическую карту Европы, наполните ее имманентной динамикой фашизма и подумайте об этом сами»2571. Данное заявление удовлетворило далеко не всех, например, историка У. Лакера, который отрицал существование объективных законов развития и кроме этого указывал, что Э. Генри был членом компартии Германии… – разве можно верить коммунисту?

Для равновесия приведем мнение еще одного человека, весьма далекого от симпатий к Марксу – З. Бжезинского, по словам, которого (сказанным правда по другому поводу, но отражающим его взгляд на предмет дискуссии): «железные законы политической теории и истории указывают на неизбежное столкновение и конфликт»2572. Что же до того, что Э. Генри был членом компартии, то это, в данном случае, является лишь дополнительным плюсом, поскольку его мнение отчасти отражало те настроения, которые господствовали в то время в правящих кругах Коминтерна и СССР, и во многом предопределяли их политику2573.

Какие же тайны раскрывали книги Э. Генри, что после их публикации он даже попал в черный список гестапо?2574

Библиография

Авторханов А…, – Авторханов А. Технология власти. – М.: Слово, 1991–638 с.

Александр М…, – Александр

Алексеев А. М.…, – Алексеев А. М. Военные финансы капиталистических государств. – 2-е изд. – М.: Госполитиздат, 1952. – 508 с.

Аллен Р. С.…, – Аллен Р. С. От фермы к фабрике: новая интерпретация советской промышленной революции. – М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН). 2013. – 390 с.

Антология… – Антология социально-экономической мысли в России. Дореволюционный период. Под. ред. Кравченко А. И. – СПб.; РХГИ, 2000. – 832 с.

Ачкинази Б. А.… – Ачкинази Б. А. Национальный блок и проблемы хозяйственной реконструкции Франции // Актуальные проблемы новейшей истории Франции. – Грозный. 1980.

Барк П. Л.… – Барк П. Л. Воспоминания последнего министра финансов Российской империи. 1914–1917: в 2 т. вступ. ст. и ком. С. В. Куликова. – М.: Кучково поле; Мегаполис, 2017.

Беглов И…, – Беглов И. Миссия Уэллеса в Европу. // Вопросы истории, № 6, Июнь 1949, C. 49–69 https://portalus.ru/modules/internationallaw/rus_readme.php?subaction=showfull&id=1447574450&archive=&start_from=&ucat=&

Безыменский Л. А.…, – Безыменский Л. А. Гитлер и Сталин перед схваткой. – М.: ВЕЧЕ. 2000. – 512 с.

Беккер С…, – Беккер С. Миф о русском дворянстве. Дворянство и привилегии последнего периода императорской России. – М.: Новое литературное обозрение. 2004. – 344 с.

Бердяев Н. А.…, – Бердяев Н. А. Самопознание. – М.: Эксмо-пресс, Харьков: Фолио, 1999.

Бернстайн П…, – Бернстайн П. Л. Власть золота. – М.: Олимп-бизнес, 2004. – 400 с.

Битти Б… – Битти Б. Красное сердце России // Россия 1917 года в эго-документах: Записки репортера. // Институт истории и археологии Уро РАН. – М.: Политическая энциклопедия. 2016. –551 с. (Б. Битти американская журналистка, посетившая Россию в 1917 г. Beatty В. The Red Heart of Russia. New York: The Century Со, 1918. 537 p. (перевод: М. И. Вебер – гл. IX, XII, XXII, эпилог; Я. А. Голубинов – гл. Х-XI, XXIII; H. A. Михалев – гл. XII–XXI).

Боннер У., Уиггин Э… – Боннер У., Уиггин Э. Судный день американских финансов: мягкая депрессия XXI в. – Челябинск: Социум, 2005, – 402 с.

Борисов Ю. В.… – Борисов Ю. В. СССР и Франция: 60 лет дипломатических отношений, М.: Международные отношения. 1984. – 240 с.

Бубликов А. А… – Бубликов А. А. Русская революция: впечатления и мысли очевидца и участника. (1918. Нью-Йорк) – М.: Кучково поле, 2016. – 224 с.

Булатов В. Н.… – Булатов В. Н. Адмирал Кузнецов. – Архангельск: Поморский университет, 2004. – 268 с.

Булгаков С. Н.…, – Булгаков С. Н. История экономических и социальных учений – М.: Астрель, 2007, – 988 с.

Буллок А… – Буллок А. Гитлер и Сталин: в 2 т., пер. Н. Бочкаревой, Н. Пальцева, Н. Казаковой, Л. Артемова, А. Фельдшерова. – Смоленск: Русич, 2000.

Вандам А. Наше положение…, – Вандам А. Наше положение. СПб, 1912. (Неуслышанные пророки грядущих войн. Пред., сост. И. Образцов. – М.: АСТ, Астрель, 2004. – 363 с.)

Вандам А… – Вандам А. Величайшее из искусств. Обзор современного международного положения при свете высшей стратегии. СПб, 1913. (Неуслышанные пророки грядущих войн. Пред., сост. И. Образцов. – М.: АСТ, Астрель, 2004. – 363 с.)

Вайнштейн А. Л.… – Вайнштейн А. Л. Цены и ценообразование в СССР в восстановительный период 1921–1928 гг. – М.: Наука. 1972.

Винцер О… – Винцер О. Двенадцать лет борьбы против фашизма и войны. – М.: Издательство иностранной литературы, 1956.Winzer Otto. Zwölf jahre kampf gegen faschismus und krieg. – Berlin: Dietz Verlag, 1955. militera.lib.ru/research/winzer/index.html

Витте С. Ю.…, – Витте С. Ю. Воспоминания, мемуары: в 3 т. – Мн: Харвест, М: АСТ, 2001.

Витте С. Ю. Конспект…, – Витте С. Ю. Конспект лекций о народном и государственном хозяйстве, читанных его императорскому высочеству великому князю Михаилу Александровичу в 1900–1902 гг. – М.: Юрайт, 2011–629 с.

Власов Ю. П.…, – Власов Ю. П. Временщики-М.: Детектив-Пресс, 1999.

Восленский М… – Восленский М. С. Тайные связи США и Германии. (1917–1919). М.: «Наука», 1968. militera.lib.ru/research/voslensky/index.html

Всемирная история… – Всемирная история, в. 10 т. // Под редакцией: И. И. Минца, В. Г. Трухановского, Н. И. Саморукова, С. И. Якубовской – М.: Госполитиздат; Соцэкгиз; Мысль. 1955–1965.

Гайдар Е., Мау В… – Гайдар Е., Мау В. Марксизм: между научной теорией и «светской религией». Вопросы экономики. – М.: Институт экономики РАН. № 6, 2004.

Геббельс… – Ржевская Е. М. Геббельс. Портрет на фоне дневника. – М.: АСТ-ПРЕСС Книга, 2004. – 400 с.

Геллер М. Я., Некрич А. М.… – Геллер М. Я., Некрич А. М. Утопия у власти. – М.: МИК, 2000–856 с.

Генри Э…, – Генри Эрнст. Гитлер над Европой. Гитлер против СССР. (1934) – М.: «Русский раритет», 2004. – 488 с.

Гереке Г…, – Гереке Г. Я. был королевско-прусским советником. – М.: Прогресс, 1977. – 868 с.

Гинс Г. К…, – Гинс Г. К. Сибирь, союзники и Колчак. Поворотный момент русской истории. 1918–1920. (перв. изд. Харбин, 1921). – М.: Крафт+, 2007. – 704 с.

Гобсон Дж… – Гобсон Дж. Империализм (1902 г.) – Л.: Прибой, 1927. – 288 с.

Год кризиса…., – Год кризиса. 1938–1939. Документы и материалы в 2-х т. Составитель МИД СССР. М.: Политиздат. 1990.

Голанд Ю. М.…, – Голанд Ю. М. Кризисы, разрушившие НЭП. – М.: Международный НИИ проблем управления. 1991. – 96 с.

Голдин В. И.…, – Заброшенные в небытие. Интервенция на русском Севере (1918–1919) глазами ее участников. Составитель В. И. Голдин. – Архангельск: Правда Севера, 1997.

Головин Н. Бубнов А…, – Головин Н., Бубнов А. «The Problem of the Pacific in the Twentieth Century». Лондон, Нью-Йорк, 1922 г.; Стратегия американо-японской войны. – М.: Военный вестник, 1925. (Неуслышанные пророки грядущих войн. Пред., сост. И. Образцов. – М.: АСТ, Астрель, 2004. – 363 с.)

Горький М. – Горький М. Несвоевременные мысли. – М.: Айрис-пресс, 2004. – 416 с.

Гофман М… – Генерал Макс Гофман Записки и дневники. 1914–1918. – Л: Красная газета. 1929. – 262 с.

Гордон Л. А., Клопов Э. В.…, – Гордон Л. А., Клопов Э. В. Что это было? Размышления о предпосылках и итогах того, что случилось с нами в 30–40-е годы. – М.: Политиздат. 1989. – 319 с.

Грациози А…, – Грациози А. Великая крестьянская война в СССР. Большевики и крестьяне. 1917–1933/ Пер. с англ. – М.: РОССПЭН, 2001. – 96 с.

Гринспен А…, – Гринспен А. Эпоха потрясений. – М.: Альпина Бизнес Букс, – 2008. – 469 с.

Гринспен А. Золото… – Гинспен А. Золото и экономическая свобода. Боннер У., Уиггин Э…., с. 376–383.

Гринспен А. Вулдридж А…, – Капитализм в Америке: История /Алан Гринспен, Адриан Вулдридж. – М.: Альпина Паблишер, 2020. – 560 с.

Грызун В…, – Грызун В. Как Виктор Суворов сочинял историю. – М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2003. – 608 с.

Гэлбрейт Дж…, – Гэлбрейт Дж. К. Великий крах 1929 года./ Пер. с англ. С. Э. Борич. – Минск: Попури, 2009. – 256 с.

Данн Д…, – Данн Д. Между Рузвельтом и Сталиным. Американские послы в Москве. – М.: Три квадрата, 2004. – 472 с.

Дашичев В. И. 1967…, – «Совершенно секретно! Только для командования». Стратегия фашистской Германии в войне против СССР. Документы и материалы / Составитель плк. В. И. Дашичев. – М.: Наука, 1967. – 752

Дашичев В. И.… – Дашичев В. И. Банкротство стратегии германского фашизма, т.2. – М.: Наука, 1973.

Демидов С. В.… – Демидов С. В. Англо-французские отношения накануне Второй мировой войны (1936–1939 гг.), Рязань, 2000.

Деникин А. И.… – Деникин А. И. Очерки русской смуты. – Мн.: Харвест, 2002.

Джексон Нюрнбергский процесс…,– Нюрнбергский процесс в 8 т., – М.: Юридическая литература, 1987–1988.

Джолл Д… – Джолл Д. Истоки Первой мировой войны. – Ростов на Дону: Феникс, 1998–416 с.

Дирксен фон Г…, – Дирксен фон Г. Москва, Токио, Лондон. Двадцать лет германской внешней политики. Пер. с англ. Н. Ю. Лихачевой. – М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2001–445 с.

Додд У…, – Додд У. Дневник посла Додда. 1933–1938./ Пер. с англ. В. Мачавариани и В. Хинкиса. – М.: Грифон, 2005–480 с.

ДВП…, – Документы внешней политики СССР, в 24 т. Том 1–24 Глав. ред. А. А. Громыко (т. 1–21) – М.: Политиздат (т. 1–21), Международные отношения (т. 22–24), 1957–2000.

ДМВМ…, – Документы и материалы кануна Второй мировой войны. 1937–1939. В 2-х т.// МИД СССР. – М.: Политизда. 1981.

Достоевский Ф. М.…, – Достоевский Ф. М. Дневники, статьи. В 3 т. – М.: Захаров, 2005.

Дэвис Д. Э., Трани Ю. П.…, – Дэвис Д., Трани Ю. Первая холодная война. Наследие Вудро Вильсона в советско-американских отношениях. – М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2002. – 479 с.

Дьяков Ю. Л., Бушуева Т. С.… – Дьяков Ю. Л., Бушуева Т. С. Фашистский меч ковался в СССР: Красная Армия и рейхсвер. Тайное сотрудничество. 1922–1933. Неизвестные документы. М., 1992.

Ергин Д. Добыча… – Ергин Д. Добыча. Всемирная итсория борьбы за нефть, деньги и власть. – М.: ДеНово, 1999. – 968 с.

Емельянов Ю. В.…, – Емельянов Ю. В. США – Империя Зла. – М.: Яуза; Эксмо, 2008. – 672 с.

Емельянов Ю. В. 2017…, – Емельянов Ю. В. Разгадка 1937 года. Репрессии: мифы и факты. – М.: Вече, 2017. –384 с.

Жуков Ю. Н. 2003…, – Жуков Ю. Н. Иной Сталин. Политические реформы в СССР в 1933–1937 гг. – М.: Аква-Терм. 2003. – 570 с.

Жуков Ю. Н.…, – Жуков Ю. Н. Сталин: операция «Эрмитаж». – М.: Вагриус, 2005. – 336 с.

Земсков В. Н…, – Земсков В. Н. Сталин и народ. Почему не было восстания. – М.: Алгоритм. 2014.

Иванян Э…, – Иванян Э. А. История США. – М.: Дрофа, 2004. – 576 с.

Инграссия П… – Играссия П. Падение Титанов. – М.: Карьера Пресс, 2011. – 384 с.

Исаев А… – Исаев А. Антисуворов. Десять мифов Второй мировой. – М.: Эксмо, Яуза, 2004–416 с.

История второй мировой…, – История второй мировой войны 1939–1945 гг. в 12 томах. – М.: Воениздат, 1973–1982.

История США…, – История США, в 4-х томах. – М.: Наука, 1985–1987.

Кара-Мурза С… – Кара-Мурза С. Г. Демонтаж народа – М.: Алгоритм, 2007–704 с.

Кара-Мурза С. Советская цивилизация… – Кара-Мурза С. Советская цивилизация. Книга первая. От начала до великой победы. М.: Алгоритм, 2002.

Кара-Мурза А. А., Поляков Л. В. Русские о большевизме. Опыт аналитической антологии. – Спб.: РХГИ, 1999. – 440 с.

Карлей М…, – Карлей М. Д. 1939. Альянс, который не состоялся, и приближение Второй мировой войны. – М.: «Грантъ», 2005. – 376 с.

Картье Р… – Картье Р. Тайны войны. После Нюрнберга. – М.: Вече, 2005. – 448 с.

Каценеленбаум З. С. Война… – Каценеленбаум З. С. Война и финансово-экономическое положение России. М., 1917.

Кейнс Дж. М…, – Кейнс Дж. М. Россия. 1922 г. /Кейнс Дж. М. Общая теория занятости, процента и денег. Избранное. – М.: Эксмо, 2007. – 960 с.

Кестнер Э…, – Кестнер Э. Фабиан. История одного моралиста. (Erich Kästner. Going to the Dogs: Fabian The Story of a Moralist (1931)) – М.: Художественная литература. 1975. – 188 с.

Киган Д…,– Киган Д. Первая мировая война/ Пер. с англ. Т. Горошковой, А. Николаева. М.: «АСТ», 2002–576 с.

Клаузевиц К… – Клаузевиц К. О. войне. /пер. Рачинского – М.: Логос; Наука, 1994–448 с.

Клименко М. Я.…, – Клименко М. Я. Другая Америка. – М. Посев. 2001. 320 с.

Клотц Г…, – Клотц Г.Уроки гражданской войны в Испании. – М.: Воениздат. НКО СССР, 1938.

Кляйн Н… – Кляйн Н. Доктрина шока. – М. Добрая книга, 2009. – 656 с.

Коваль К. И… – Коваль К. И. Последний свидетель. Германская карта в холодной войне. – М.: РОССПЭН. 1997. –448 с.

Кожинов В. В.…, – Кожинов В. В. Россия. Век XX-й (1901–1939). – М.: ЭКСМО-Пресс, 2002–448 с.

Кожинов В. В. О русском… – Кожинов В. В. О русском национальном сознании. – М.: Эксмо, Алгоритм, 2004. – 416 с.

Кондратьев Н. Д.… – Кондратьев Н. Д. Рынок хлебов и его регулирование во время войны и революции. (Первое издание 1922). – М.: Наука. 1991. http://istmat.info/node/25328

Кремлев С. Россия и Германия… – Кремлев С. Россия и Германия: стравить!: От Версаля Вильгельма к Версалю Вильсона. – М.: АСТ, Астрель, 2003. – 318 с.

Кремлев С. 10 мифов…, – Кремлев С. 10 мифов о 1941 годе. – М.: Яуза, Эксмо, 2009. –416 с.

Кремлев С. Вместе или порознь…, – Кремлев С. Вместе или порознь? – М.: АСТ; Астрель, 2004. 386 с.

Кремлев С., Путь к пакту…, – Кремлев С. Россия и Германия: путь к пакту: Коридоры раздора и пакт надежды: историческое исследование. – М.: АСТ; Астрель; ВЗОИ, 2004. – 469 с.

Куняев С… – Куняев С. Ю. Русский полонез – М.: Алгоритм, 2006. – 352 с.

Крысин М. Ю.…, – Крысин М. Ю. Прибалтика между Сталиным и Гитлером. – М.: Вече, 2004. – 464 с.

Кюстин А…, – Кюстин А. Россия в 1839 году. В 2.т. – М.: им. Сабашниковых. 1996.

Ландберг Ф…, – Ландберг Ф. Богачи и сверхбогачи. – М.: Прогесс, 1975. – 678 с.

Левин В…, – Левин В. ФРГ: как они живут. В сборнике Лес за деревьями. – М.: Знание, 1991.

Линденберг К… – Линденберг К. Технология зла: К истории становления национал-социализма. – М.: Энигма. 1997. 112 с.

Линдси Б… – Линдси Б. Глобализация: повторение пройденного. Неопределенное будущее глобального капитализма / Линдси Бринк. Пер. с англ. – М.: Альпина Бизнес Букс, 2006. – 416 с.

Ллойд Джордж Д. Военные мемуары…, – Ллойд Джордж Д. Военные мемуары. В 6 т. – М.: Соцэкгиз, 1934–1937.

Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, – Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах. В 2-х т. – М.: Иностранная литература. 1957.

Ллойд-Джордж Д. Мир ли это… – Ллойд-Джордж Д. Мир ли это? (1924). – М. Либроком. 2020. – 248 с.

Лондон Дж…, – Лондон Дж. Мартин Иден: Роман; Люди бездны: Очерки: Пер. с англ. – М.: ООО «Издательство АСТ», 2002. – 525 с.

Людендорф Э.…, – Людендорф Э. Мои воспоминания о войне 1914–1918 гг. – М.: АСТ, Мн.: Харвест, 2005–800 с.

Льюис М…, – Льюис М. Большая игра на понижение. – М.: Альпина Паблишерс, 2011. – 280 с.

Макдоно Д…, – Макдоно Дж. Последний кайзер: Вильгельм Неистовый./ пер А.Филитова. – М.: АСТ; ЛЮКС, 2004. – 746 с.

Макконелл Кэмпбелл Р…, – Брю Стэнли Л. Экономикс: Принципы, проблемы и политика. В.2 т. – М.: Республика, 1995.

Малафеев А. Н.…, – Малафеев А. Н. История ценообразования в СССР (1917–1963) – М.:

Малафеев И. А.…, – Малафеев И. А. Европейская политика и дипломатия Франции в 1933–1939 гг. – Рязань, 1994.

Мальков В. Л.., – Мальков В. Л. Великий Рузвельт: «лис в львиной шкуре». – М.: Яуза: ЭКСМО, 2011. – 555 с.

Манчестер У…, – Манчестер У. Стальная империя Круппов. – М.: Центрполиграф 2003. – 702 с.

Мау В., Стародубровская И…, – Мау В. А., Стародубровская И. В. Великие революции: От Кромвеля до Путина. – М.: Вагриус, 2001.

Мельгунов С. П. Трагедия адмирала…, – Мельгунов С. П. Колчака. – М.: Айрис-пресс, 2004–576 с.

Мельгунов С. Как большевики… – Мельгунов С. П. Как большевики захватили власть. – М.: Айрис-пресс, 2005. – 640 с.

Мельтюхов М. И.…, – Мельтюхов М. И. Упущенный шанс Сталина. Советский Союз и борьба за Европу: 1939–1941 (Документы, факты, суждения). – М.: Вече, 2000.

Мизес Л…, – Мизес Л. Всемогущее правительство: Тотальное государство и тотальная война./ Пер. Б. С. Пинскер. – Челябинск: Социум, 2009. xii + 466 с.

Милов Л. В. 2006… – История России. XX – начало XXI века. / ред. Милова Л. В. (Барсенков А. С., Вдовин А. И., Воронкова С. В.) МГУ. – М.: Эксмо. 2006. – 960 с.

Милюков П. Н…, – Милюков П. Н. Воспоминания. – М.: Вагриус, 2001.

Михальская Н…, – Кроин А. Замок Броуди. вступ. ст. Михальская Н. – М.: Эксмо, 2004–608 с.

Мишустин Д. Д… – Мишустин Д. Д. Внешняя торговля и индустриализация СССР. – М.: Международная книга. 1938. http://istmat.info/node/58261

Молодяков В. Э.… – Молодяков В. Э. Несостоявшаяся ось: Берлин-Москва-Токио. – М.: Вече, 2004. – 480 с.

Моне Ж…, – Моне Жан. Реальность и политика. Мемуары. Пер. с фр. М., 2000.

Мюллер-Гиллебранд Б… – Мюллер-Гиллебранд Б. Сухопутная армия Германии 1933–1945 гг. – М.: Изографус, Эксмо, 2003. – 800 с., с. 250.

Население России…, – Население России в XX веке. В 3-х т. – М.: РОССПЭН. 2000.

Некрич А…, – Некрич А. М. 1941, 22 июня – М.: Памятники исторической мысли, 1995. – 335 с.

Никольсон Г… – Никольсон Г. Как делался мир в 1919 г. – М.: Гос. изд-во полит. лит., 1945. – 298 с.

Нойманн Ф. Л.… – Нойманн Ф. Л. Бегемот. Структура и практика национал-социализма 1933~1944. – СПб.: Владимир Даль, 2015. – 591 с.

Нольте Э…, – Нольте Э. Европейская гражданская война (1917–1945). Национал-социализм и большевизм. Пер. с нем./Послесловие С. Земляного. – М.: Логос, 2003, 528 с.

Нюрнбергский процесс, т. 1…, – Нюрнбергский процесс в 8 т., т.1–М.: Юридическая литература, 1987. – 688 с.

Оруэлл Дж… – Оруэлл Дж. «Англичане». Эссе. Статьи. Рецензии – Пермь: Капик, 1992, 320 с.

Осокина Е. А.…, – Осокина Е. А. За фасадом «сталинского изобилия»: Распределение и рынок в снабжении населения в годы индустриализации. 1927–1941. – М.: РОССПЭН, 1999. – 271 с.

Папен Ф…, – Папен Ф. Вице-канцлер Третьего рейха. 1933–1947. /пер. с анг. М. Барышникова. – М.: Центрполиграф, 2005. – 590 с.

Перкинс Дж…, – Перкинс Дж. Экономический убийца объясняет. – М.: Экспо, 2010. – 272 с.

Перов Б. М.…, – Перов Б. М. Франция накануне войны. Внутренняя и внешняя политика правительства Э. Даладье в 1938–1939 гг. – Самара, 2001.

Петров Н. В., Скоркин К. В.…, – Петров Н. В., Скоркин К. В. Кто руководил НКВД, 1934–1941: Справочник/Мемориал РГАСПИ, ГАРФ; под ред. Н. Г. Охотина и А. Б. Рогинского. – М.: Звенья, 1999. 504 с.

Печатнов В. О.… – Печатнов В. О. Сталин, Рузвельт, Трумэн: СССР и США в 1940-х гг. – М.: ТЕРРА, 2006. – 752 с.

Пикетти Т… – Пикетти Т. Капитал в XXI веке – М.: Ад Маргинем Пресс. 2015. – 592 с.

Пленков О. Ю.… – Пленков О. Ю. Мифы нации против мифов демократии: немецкая политическая традиция и нацизм. – СПб.: РХГИ. 1997. – 576 с.

Покровский М. Н.… – Покровский М. Н. Русская история: В 3 т. – СПб.; Полигон, 2002.

Препарата Г…, – Препарата Г.Дж. Гитлер Inc. Как Британия и США создали Третий Рейх/ Пер. А. Н. Анваера – М.: Поколениеб 2007. – 448 с.

Престон П…, – Престон П. Франко: Биография. – пер с. анг. Ю. Бехтина, – М.: Центрполиграф, 1999. – 702 с.

Прокопович С. Н. Война и народное хозяйство… – Прокопович С. Н. Война и народное хозяйство. (Сдано в печать в декабре 1916 г.) – М. 1917.

Пуанкаре Р…, – Пуанкаре Р. На службе Франции 1914–1915. М.: АСТ, Мн.: Харвест, 2002. – 784 с.

Пыхалов И…, – Пыхалов И. Великая оболганная война. – М.: Яуза, Эксмо, 2005. – 480 с.

Размеров В. В.…, – Размеров В. В. Экономическая подготовка гитлеровской агрессии (1933–1935 гг.). – М.: ИМО. 1958. – 174 с.

Райх Р. Б.… – Райх Р. Б. Послешок. Экономика будущего. – М.: Карьера Пресс. 2010. – 208 с.

Раупах Р. Р.…, – Раупах Р. Р. фон. Facies Hippocraica (Лик умирающего): Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года / ред. и коммент. С. А. Манькова. – СПб.: Международная Ассоциация «Русская культура»; Алетейя, 2007. – 416 с.

Реабилитация. Политические процессы… – Реабилитация. Политические процессы 30–50-х годов. // под ред. Яковлева А. Н. – М.: Политиздат. 1991, – 482 с.

Рикардо Д. Начало политической экономии и налогового обложения. Избранное. – М.: Эксмо, 2007. – 960 с.

Ростовцев М… – Ростовцев М. Общество и хозяйство в Римской империи. в 2 т. – СПб.: Наука, 2000.

Рузвельт Ф…, – Рузвельт Ф. Беседы у камина Рузвельт Ф. Д. Беседы у камина. – М.: ИТРК, 2003. – 408 с.

Рыбас С…, – Рыбас С. Ю. Столыпин. – М.: Молодая гвардия. 2003. – 421 с.

Сейерс М., Кан А… – Сейерс Майкл, Кан Альберт. Тайная война против Советской России. – М.: ГИИЛ, 1947.

Сили Дж. Р., Крэмб Дж. А…, – Сили Дж. Р., Крэмб Дж. А. Британская империя. – М.: Алгоритм-книга, Эксмо, 2004. – 448 с.

Симон А…., – Симон А. Я. обвиняю! (1940 г., США) // «О тех, кто предал Францию» – М., 1941.

Сиполс В. Я.… – Сиполс В. Я. Дипломатическая борьба накануне второй мировой войны. – М.: Международные отношения, 1979. http://nozdr.ru/militera/research/sipols1/

Сиполс В. Я. 1997… – Сиполс В. Я. Тайны дипломатические: канун Великой Отечественной войны 1939–1941. – М.: Новина. 1997. – 448 с.

Скидельски Р… – Скидельски Р. Хайек versus Кейнс Дорога к примерению. Вопросы экономики № 6 июнь 2006.

Скоузен М… – Скоузен М. Кто предсказал крах 1929 года? (Боннер У., Уиггин Э…, с. 335–375.)

САО 1927–1933…, – Советско-американские отношения. 1927–1933. – М.: МФД, 2002–824 с.

САО 1934–1939…, – Советско-американские отношения. 1934–1939. – М.: МФД, 2003. – 800 с.

Соколов Б. Германская империя… – Соколов Б. Германская империя: от Бисмарка до Гитлера. – М.: Изд-во Эксмо, 2003. – 480 с.

Создание фундамента… – Создание фундамента социалистической экономики в СССР (1926–1932 гг.) Коллектив авторов. – М.: Наука. 1977.

Стиглиц Дж… – Стиглиц Дж. Крутое пике – М.: Эксмо, 2011. – 512 с.

Струмилин С. Г.… – Струмилин С. Г. Очерки экономической истории России и СССР. – М.: Наука. 1986. – 530 с.

Судьбы … – Судьбы реформ и реформаторов в России. – М.: РАГС, 1999. – 374 с.

Судьбы России… – Судьбы России. Проблемы экономического развития страны в XIX – начале XX вв.

Тейлор А…, – Тейлор А. Дж. П. /Taylor A. J.P./ Вторая мировая война: Два взгляда. – М.: Мысль, 1995. – 556 с.

Такман Б… – Такман Б. Первый блицкриг, август 1914 / Предисл. и пер. О. Касимова. – М.: ООО «Издательство АСТ»; СПб.: Terra Jantastica, 2002. – 635 с.

Таннер В… – Таннер В. Зимняя война. Дипломатическое противостояние Советского Союза и Финляндии. 1939–1940. / Пер. с англ. В. Кайдалова. – М., 2003–349 с.

Таугер М… – Таугер М. Голод, голодомор, геноцид. – Киев: К. Довира. 2008. – 427 с.

Тимошина Т. М.…, – Тимошина Т. М. Экономическая история России. – М.: Юстицинформ, 2015. – 312 с.

Типпельскирх К… – Типпельскирх К. История Второй мировой войны. – СПб., М., Полигон. АСТ. 1999. 795 с.

Типпельскирх К., Киссельринг А. Гудериан Г…, – Типпельскирх К., Киссельринг А. Гудериан Г. Итоги Второй мировой войны. Выводы побежденных. – СПб., М.: Полигон, АСТ. 1998.

Тирпиц А…, – Тирпиц А. Воспоминания. – М.: Воениздат, 1957. – 656 с.

Тиссен Ф… – Тиссен Ф. Я. заплатил Гитлеру. Исповедь немецкого магната 1939–1945/ Пер. с англ. Л. А. Игоревского. – М.: Центрполиграф, 2008. – 225 с.

Тойнби А.Дж…, – Тойнби А.Дж. Цивилизация перед судом истории. – М.: Айрис-пресс, 2006. – 592 с.

Трухановский В. Г.…, – Трухановский В. Г. Уинстон Черчилль. – М.: Международные отношения. 1982, – 464 с.

Туз А…, – Туз А. Цена разрушения. Создание и гибель нацистской экономики. – М.: Изд-во Института Гайдара. 2019. – 864 с.

Турыгин А. А.…, – Турыгин А. А. Гугенберг против Эрцбергера: Критика финансовой реформы рейхсминистра в Веймарском Национальном Собрании. – Вестник Брянского государственного университета. 2021 (1), с. 128–140.

Уорт Р…, – Уорт Р. Антанта и русская революция. 1917–1918–М.: Центрполиграф, 2006. – 271 с.

Устрялов Н…, – Устрялов Н. Национал Большевизм. – М.: Эксмо, 2003. – 656 с.

Уткин А. И. Рузвельт…, – Уткин А. И. Рузвельт – М.: Логос. 2000. – 544 с.

Уткин А. И. Унижение России…, – Уткин А. И. Унижение России: Брест, Версаль, Мюнхен. – М.: Изд-во Эксмо, Изд-во Алгоритм, 2004. – 624 с.

Уткин А. И. Месть за победу…, – Уткин А. И. Месть за победу – новая война. – М.: Алгоритм, Эксмо, 2005. – 544 с.

Уткин А. И. Черчилль…, – Уткин А. И. Черчилль: победитель двух войн. – Смоленск: Русич.1999. – 656 с.

Уткин А. И. Забытая трагедия… – Уткин А. И. Забытая трагедия. Россия в первой мировой войне. Смоленск: «Русич», 2000–640 с.

Уткин А. И. Россия над бездной… – Уткин А. И. Россия над бездной – Смоленск: Русич, 2000. – 480 с.

Фест И. Путь наверх… – Фест И. Гитлер. Биография. Путь наверх. Пер. А. Федорова, Н. Летнева, А. Андропова. – М.: Вече, 2006. – 640 с.

Фест И. Триумф…, – Фест И. Гитлер. Биография. Триумф и падение в бездну. Пер. А. Федорова, Н. Летнева, А. Андропова. – М.: Вече, 2006. – 640 с.

Флеминг П…, – Флеминг П. Судьба адмирала Колчака/Пер. с. англ. Л. А. Игоревского. – М.: Центрополиграф, 2006–252 с.

Фляйшхауэр И…, – Фляйшхауэр И. Пакт. Гитлер, Сталин и инициатива германской дипломатии 1938–1939. – М.: Прогресс, 1990. – 480 с.

Фомин В. Т.…, – Фомин В. Т. Фашистская Германия во Второй мировой войне. Сентябрь 1939 г. – июнь 1941 г. – М.: Наука. 1978.

Форд Г…, – Форд Г. Моя жизнь мои достижения. – Минск.: Попури, 2010–352 с.

Фридрих II… – Фридрих II Великий. Анти-Макиавелли, в «Книга Государя». Антология под ред. Р. Светлова и И. Гончарова. – СПб.: Амфора, 2004. – 509 с.

Фуллер Дж. Ф…, – Фуллер Дж. С. Вторая мировая война 1939–1945 гг. Стратегический и тактический обзор. – М.: АСТ, СПб. Полигон, 2006. – 559 с.

Фурсов А. И. Saeculum…, – Фурсов А. И. Saeculum vicesimum: in memoriam. РИЖ 2000, N 1–4.

Хаберлер Г…, – Хаберлер Г. Процветание и депрессия: теоретический анализ циклических колебаний. 1932. – Челябинск: Социум, 2005, – 474 с.

Хайек Ф. А.…, – Хайек Ф. А. Дорога к рабству. – М.: АСТ: Астрель, 2010.

Хайэм Ч…, – Хайэм Ч. Торговля с врагом. – М.: Прогресс, 1985. – 254 с.

Хауз…, – Архив полковника Хауза. В 2 т. – М.: АСТ, Астрель, 2004.

Хаттон У…, – Хаттон У. Мир, в котором мы живем./ пер. с англ. под ред. В. Л. Иноземцева. – М.: Ладомир, 2004. – 556 с.

Хизер П… – Хизер П. Падение Римской империи. – М.: АСТ; Астрель, 2011. – 759 с.

Холланд Р…, – Холланд Р. Октавиан Август. Крестный отец Европы./пер. Е. Корягина. – М.: АСТ: Астрель, 2010–348 с.

Хобсбаум Э…, – Хобсбаум Э. Эпоха крайностей. Короткий двадцатый век. (1914–1991). / пер. О. Лифановой и А. Никольской. – М.: АСТ: CORPUS, 2020. – 688 с.

Хоскинг Дж…, – Хоскинг Дж. Россия и русские в 2 кн., – М.: АСТ, Транзиткнига, 2003. – 492 с.

Хрестоматия…, – История США. Хрестоматия: пособие для вузов/сост. Э.Иванян. – М: Дрофа, 2007. – 399 с.

Цветов В…, – Цветов В. Япония свет и тени научно-технической революции. В сборнике: Лес за деревьями. – М. Знание. 1991.

Чаадаев П. Я.…, – Чаадаев П. Я. Апология сумасшедшего. – СПб.: Азбука-классика, 2004. – 224 с.

Чернин О. В.… – Чернин О. В. Дни мировой войны – М.-Пг.: Гиз, 1923.–292 с. http://militera.lib.ru/memo/other/czernin/index.html

Черчилль У…, – Черчилль У. Мировой кризис. Автобиография. Речи. – М.: Изд-во Эксмо, 2003. – 768 с.

Черчилль У. Мои…, – Черчилль У. Мои великие современники. – М.: Захаров. 2011, – 320 с.

ЧКК…, – Черная книга коммунизма. – М.: Три века истории. 1999. – 768 с.

Чуев Ф. И.…., – Чуев Ф. И. 140 бесед с Молотовым. Второй после Сталина. – М.: Родина. 2019, – 656 с.

Шамбаров В. Е.…, – Шамбаров В. Е. За веру, царя и Отечество! – М.: Алгоритм, 2003. – 656 с.

Шацилло В. К.… – Шацилло В. К. Первая мировая война 1914–1918. Факты. Документы. – М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2003. – 480 с.

Шацилло К. Ф.…, – Шацилло К. Ф. От Портсмутского мира к Первой Мировой войне – М.: РОССПЭН, 2000. – 399 с.

Шевяков А. А.… – Шевяков А. А. Советско-германские экономические связи в предвоенные годы // Социологические исследования. 1995. № 5, с. 13–25.

Шейдеман Ф…, – Шейдеман Ф. Крушение Германской империи. – М.-Пг.: Госиздат, 1923.– 326 с.

Ширер У…, – Ширер У. Взлет и падение третьего рейха. В 2-х томах. – Пер. с англ./С предисловием и под ред. О. А. Ржешевского. – М.: Воениздат, 1991.

Широкорад А…, – Широкорад А. Великий антракт – М.: АСТ, 2009 г. – 448 с.

Шлезингер А…, – Шлезингер А. Циклы американской истории. – М.: «Прогресс», «Прогресс-Академия», 1992. – 688 с.

Шпеер А…, – Шпеер А. Третий рейх изнутри. Воспоминания рейхсминистра военной промышленности./ Пер. С. В. Лисогорского. – М.: Центрполиграф, 2005. – 654 с.

Шубарт В. Европа.., – Шубарт В. Европа и душа Востока. М.: ЭКСМО, Алгоритм, 2003. – 480 с.

Шубин А. В.…, – Шубин А. В. Мир на краю бездны: От глобального кризиса к мировой войне. 1929–1941 годы. М.: Вече, 2004. – 576 с.

Шубин С. И.…., – Холодный дом России: ред. С. И. Шубина. – Архангельск: Поморский университет.

Шэксон Н…, – Шэксон Н. Люди обокравшие мир./Пер. А. А. Калинина. – М.: Эксмо, 2012–384 с.

Эррио Э…, – Эррио Э. Из прошлого: Между двумя войнами. 1914–1936. / Перевод с французского О. В. Волкова и В. Б. Княжинского. – М.: Иностранная литература, 1958. – 772 с.

Эрцбергер М…, – Эрцбергер Маттиас. Германия и Антанта: мемуары. – М.; Пг.: Госиздат, 1923. – 358 с. https://www.prlib.ru/item/329511; http://elib.shpl.ru/ru/nodes/32111

Эпперсон Р…, – Эпперсон Р. Невидимая рука. – СПб. СЗ Ф ИНЭС, 1999. – 450 с.

Эткинд А…, – Эткинд А. Мир мог быть другим. Уильям Буллит в попытках изменить XX век – М.: Время, «WebKniga», 2015. – 618 с.

Язьков Е. Ф.…, – Язьков Е. Ф. История стран Европы и Америки в новейшее время (1918–1945), 2 изд. – М.: МГУ; ИНФРА-МБ. 2001, – 352 с.

Яхонтов А. Н.… – Яхонтов А. Н. Тяжелые дни. // Секретные заседания Совета министров 16 июля –2 сентября 1915 г. // составлено А. Н. Яхонтовым. Помощником управляющего Совета министров на основании его записей в заседаниях по секретным вопросам // Архив русской революции// Изд. И. В. Гессена. Т. 17–18. (Берлин. 1926.) – М. Терра. 1993. – 320 с.

Abraham D… – Abraham D. The Collapse of the Weimar Republic. Political Economy and Crisis. Princeton, 1981.

Balderston Theo… – The World Economy and National Economies in the Interwar Slump. – N. Y. Palgrave Macmillan. 2003.

Baughman Judith S… – Baughman, Judith S. American Decades 1920–1929, Detroit: Gale Research, Inc., 1996. (Paul Alexander…)

Brunt P. Italian Manpower, 225 B.C.-A.D.14. Oxford, 1971, p.121.

Churchill W… – Churchill W. The Second World War. – London Pimlico. 2002. – 1034 p.

Feldman Gerald. The Great Disorder: Politics, Economics, and Society in the German Inflation, 1914–1924. – N.Y.: Oxford University Press. 1997.

Fleming D. F…, – Fleming D. F. The Cold War and Its Origins1917–1960. Volume one 1917–1950. – Garden City, New York Doubleday & Company, Inc. 1961.

Grigg J… – Grigg J. Lloyd George: The People's Champion, 1902–1911. – Berkeley and Los Angeles. University of California Press. 1978.

Harrison M… – Harrison Mark. The Economics of World War II: Six Great Powers in International Comparison. – Cambridge University Press. 1998.

Heinrich von Treitschke… – Heinrich von Treitschke. Politics, in II vol. – New York: The Macmillan Company. 1916.

Hicks, John D… – Hicks, John D. Republican Ascendancy, 1929–1933. New York: Harper & Row, 1960. (Paul Alexander…)

Hillquit M… – Morris Hillquit. History of Socialism in the United States. – New York and London: Funk & Wagnalls Company. 1903.

Hoffman, Mark S… – Hoffman, Mark S., ed. The World Almanac. 1992 ed. New York: Pharos Books, 1992. 141 (Paul Alexander…)

Hobsbawn E. J.… – Hobsbawn E. J. Industry and Empire: The Birth of the Industrial Revolution, From 1750 to the Present Day. – NY. Penguin Books. New Press. 1999.

James H… – James H. The German Slump, Politics and Economics, 1924–1936. – N.Y.: Clarendon Press. Oxford. 1986.

Kennan G. F.… – George F. Kennan: An American life. – N.Y., London: Penguin press. 2011. – 784 p.

Keynes J. M.… – Keynes J. M. The Economic consequences of the Peace. – New York: Harcourt, Brace and Howe.1920.

Keynes J. M. How to Pay for the War… – Keynes, J. M. How to Pay for the War, in Collected Writings of John Maynard Keynes, vol. IX. New York: Cambridge University Press, 1972.

Knox A… – Knox A. With the Russian Army. V. 1. – London: Hutchinson & Co. 1921.

Larkin M… – Larkin M. France since the Popular Front., Oxford, 1997.

Lassere J… – Lassere J. Ubique populus. Peuplement et mouvements de population dans l`Afrique romaine de la chute de Carthage a la fin des Severes (146 a.C. – 236 p.C.). Paris, 1977.

Leuchtenburg W… – Leuchtenburg W. Franklin Roosevelt and the New Deal, 1932–1940. – N.Y.: Harper and Row. 1963. https://archive.org/details/franklindrooseve00leuc/page/n9/mode/2up

MacDonald C. A… – MacDonald C. A. United States Britain And Appeasement 1936–1939. – New York: St. Martin›s Press. 1981

Nitti F. S.… – Nitti F. S. Peaceless Europe. – London, New York, Toronto and Melbourne. Cassell and Company, Limited. 1922.

Page W…, – The Life and Letters of Walter H. Page, by Burton J. Hendrick. In II v. – Garden City, New York: Doubleday, Page & Company. 1923. https://archive.org/stream/lifelettersofwal03hend#page/144/mode/2up

Paul Alexander… – Paul Alexander Main Causes of the Great Depression. Gusmorino 3rd: May 13, 1996.

Quigley Carroll… – Quigley Carroll. Tragedy And Hope; A History Of The World In Our Time. – N.Y., London: The Macmillan Company. 1966/1974.

Ritschl A. 1996… – Ritschl Albrecht. Was Schacht right? Reparations, The Young Plan, and the Great Depression in Germany. Universitat Pompeu Fabra (Barcelona/Spain) and CEPR.Version: November, 1996.

Ritschl A. 1149… – Ritschl A. Reparations, Deficits, and Debt Default: the Great Depression in Germany. CEP Discussion Paper № 1149. June 2012.

Ritschl A. 2012… – Ritschl Albrecht. The German Transfer Problem, 1920–1933: A Sovereign Debt Perspective. CEP Discussion Paper № 1155 July 2012. Published by Centre for Economic Performance London School of Economics and Political Science Houghton Street London WC2A 2AE.

Robert S. McElvaine… – Robert S. McElvaine, The Great Depression: America 1929–1941 (New York: Times Books, 1981) 44. (Paul Alexander…)

Sarolea C… – Sarolea Charles. Great Russia Her Achievement and Promise. – New York: Alfred A. Knopf. 1916.

Sutton A. C.…, – Sutton Anthony C. Wall Street and the Rise of Hitler, Sudbury. – Suffolk: Bloomfield Books, 1976.

Touchstone Extras Unfair to Middling – http://www.tuc.org.uk/extras/unfairtomiddling.pdf

Wright G… – Wright G. France in modern times: from the Enlightment to the Present, NY, Lnd., 1981.

Zeman Z… – Zeman Z. (ed.). Germany and the Revolution in Russia, 1915–1918. Lnd., Documents from the archives of the German Foreign Ministry. – London. Oxford University Press; New York Toronto: 1958.

Ссылки

1. Записка Хауза о предварительном договоре, 9 апреля 1928 г. (Хауз…, т.2, с. 485); Хауз…, т.2, с. 438–439.

2. Keynes J. M.…, p. 128.

3. В. Вильсон, речь от 22 января 1917 г. (Хауз…, т.1, с. 559)

4. См. например подробнее: Nitti F. S.…, p. 28–29.

5. Page W…, v. II, p. 87. (To Arthur W. Page. American Embassy, London, July 25, 1915.)

6. Keynes J. M.…, p.34.

7. Цит. по: Язьков Е. Ф.…, с. 36.

8. Хауз…, т.2, с. 515.

9. Daily Mail, Paris, 14 February 1919. (Хауз…, т.2, с. 567)

10. Wilson W. Papers. V. LIV, p. 175–178. (Цит. по: Уткин А. И. Унижение России…, с. 369)

11. Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т.1, с. 196–197.

12. Ллойд Джордж Д. Правда о мирных

13. Никольсон Г…, с. 45.

14. Ллойд Джордж 13 октября 1918, Хорэс Рамболд из Швейцарии 14 октября 1918.; Gilbert M. The First World War. N.Y., 1994, p. 478. (Уткин А. И. Унижение России…, с. 161)

15. Dallas G. 1918. War and Peace. London: Pimlico, 2000, p. 85. (Уткин А. И. Унижение России…, с. 188)

16. Хауз…, т.2, с. 444–446

17. Keynes J. M.…, p. 38.

18. Людендорф Э.…, с. 776.

19. Людендорф Э.…, с. 603.

20. Людендорф Э.…, с. 622.

21. Людендорф Э.…, с. 789.

22. Дирксен фон Г…, с. 10–12.

23. Groener W. Lebenserinnerungen. Gottingen, 1957, s. 457–462. (Уткин А. И. Унижение России…, с. 220)

24. Людендорф Э.…, с. 790.

25. Людендорф Э.…, с. 791.

26. Людендорф Э.…, с. 771.

27. Ллойд Джордж Д. Меморандум из Фонтебло. – В. Вильсону и Ж. Клемансо. 25 марта 1919 г. // Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т.1, с. 19; Текст меморандума: с. 347–354.

28. Уткин А. И. Унижение России…, с. 208.

29. Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т.1, с. 259.

30. Mordacq J.-H. Le Ministere Cemenceau. Paris, 1930 Т. II, p. 344–352. (Уткин А. И. Унижение России…, с. 209–210)

31. Gilbert M. The First World War. N.Y., 1994, p. 503. (Уткин А. И. Унижение России…, с. 167)

32. Dallas G. War and Peace. London: Pimlico, 2000, p. 168.

33. KnowltonA. Berlin after the Armistice. Chicago, 1919, p. 77. (Уткин А. И. Унижение России…, с. 303)

34. Цит. по: Соколов Б. Германская империя, с. 209–210.

35. Гитлер А…, с. 190–191.

36. Гитлер А…, с. 190–191.

37. Nitti F. S.…, p. 35.

38. Nitti F. S.…, p. 51.

39. Кейнс Д. М. Экономические последствия Версальского договора. – М.: Госиздат, 1924, с. 26–27. (Фуллер Дж. Ф…, с. 11–12)

40. Фуллер Дж. Ф…, с. 12.

41. “Hansard”. Vol. 113. H. of C. Deb. 5s, col. 84. (Фуллер Дж. Ф…, с. 13)

42. Churchill W. The Second World War. – London Pimlico. 2002. – 1034 p., p. 7.

43. Александр М…, с. 299, 300.

44. Уэллс Г. Д…, с. 263.

45. См. подробнее: Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т.1, с. 516–518.

46. Wilson W. War and Peace. Presidential Messages, Addresses and Public Papers (1917–1924). Ed. By R. Baker and W. Dodd. V.I.N.Y., 1970, p.165. (Уткин А. И. Унижение России…, с. 54)

47. 43 F. R. The Paris Peace Conference, vol. 3, p. 215.

48. Официальный американский комментарий к «14 пунктам», октябрь 1918 г. (Хауз…, т.2, с. 480)

49. Хауз…, т.2, с. 458.

50. Steed. Through Thirty Years, v. II, p. 282. (Хауз…, т.2, с. 557)

51. Вильсон-Хаузу, 4 марта 1919 г. (Хауз…, т.2, с. 596–597)

52. Речь В. Вильсона в торговой палате Сент-Луиса, сентябрь 1919 г. (Уткин А. И. Унижение России…, с. 514)

53. Уткин А. И. Унижение России…, с. 456.

54. Цит. по: Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т.1, с. 172.

55. Уткин А. И. Унижение России…, с.516.

56. Dallas G. 1918. War and Peace. London: Pimlico, 2000, p. 85 (Уткин А. И. Унижение России…, с. 188)

57. Цит. по: Язьков Е. Ф.…, с. 57.

58. Churchill W…, p. 8.

59. Churchill W…, p. 9.

60. Головин Н. Тихоокеанская проблема…, с. 286.

61. Вильсон-Хаузу, 30 октября 1918 г. (Хауз…, т.2, с. 447)

62. САО…, с. 132.

63. САО…, с. 133.

64. САО…, с. 283.

65. САО…, с. 617–618.

66. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 137.

67. Головин Н. Бубнов А. Тихоокеанская проблема в XX столетии…, с. 281.

68. Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т.1, с. 394–395.

69. См. подробнее. пересчет по: Nitti F. S.…, p. 203; См. так же: Дневник Хауза 21, 27 февраля 1919 г. // Хауз…, т.2, с. 588.

70. Дневник Хауза 21, 27 февраля 1919 г. // Хауз…, т.2, с. 588; См. также: Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т.1, с. 394–395, 427; Nitti F. S.…,p. 203. (Пересчет по курсу: 1 долл. ≈ 0,21 ф. ст. ≈ 4,2 марки)

71. Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т.1, с. 395.

72. Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т.1, с. 394–395; См. так же: Nitti F. S.…, p. 202.

73. По золотому покрытию марки 1913 г. – за 2970 марок можно было купить один килограмм чистого золота. Золотое содержание доллара – 1,5 гр.

74. Рассчитано по Fisk H. E.…, p. 263.

75. Дневник Хауза, 21 февраля 1919 г. (Хауз…, т.2, с. 588) (По золотому содержанию франка – 0,29 гр. и немецкой марки – 0,358 гр.)

76. Записка Хауза о предварительном договоре, 9 апреля 1928 г. // Хауз…, т.2, с. 484–485; Дневник Хауза 21, 27 февраля 1919 г. // Хауз…, т.2, с. 588; См. то же: Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т.1, с. 394–395.

77. См. подробнее: Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т.1, с. 402–403.

78. Nitti F. S.…, p. 217.

79. Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т.1, с. 402–403.

80. Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т.1, с. 404.

81. Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т.1, с. 405.

82. Keynes J. M.…, p. 147.

83. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 55.

84. Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т. 1, с. 85.

85. Хауз…, т.2, с. 623–624.

86. Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т. 1, с. 87.

87. Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т. 1, с. 143.

88. Keynes J. M.…, p. 154.

89. Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т.1, с. 427.

90. Хауз…, т.2, с. 527

91. Кейнс Дж. М. Пересмотр версальского мирного договора. // Кейнс Дж. М…, с. 677.

92. Дневник Хауза, 16 марта 1919 г. (Хауз…, т.2, с. 627)

93. Keynes J. M.…, p. 289–290.

94. Thorstein Veblen. An Inquiry Into The Nature of Peace and the Terms of its Perpetuation (1917). – New Brunswick: Transaction Books, 1998, p. 270. (Препарата Г…, с. 136)

95. Miller D. H. What Really Happened at Paris, p. 262 (Хауз…, т.2, с. 588, примечание)

96. См. подробнее: Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т.1, с. 438.

97. Мирный договор между Союзными и Объединившимися Державами и Германией, подписанный 28 июня 1919 г., часть VIII: Репарации, отдел I, с. 231 («Версальский мирный договор»). М., 1925., с. 25.

98. См. подробнее: Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т.1, с. 437.

99. Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т.1, с. 433–434.

100. Хауз…, т.2, с. 642, прим.

101. Изначально – 22 марта 1919 г. Дж. Кейнс определил величину германских репараций в 11 млрд ф. ст., с рассрочкой платежа до 1960 года. (Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т.1, с. 432.)

102. Keynes J. M.…, p. 200.

103. Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т.1, с. 385–386.

104. Nitti F. S.…, p. 47.

105. Nitti F.

106. Keynes J. M.…, p. 111.

107. Keynes J. M.…, p. 110.

108. Keynes J. M.…, p. 103.

109. Keynes J. M.…, p. 214–217.

110. Keynes J. M.…, p. 214–217.

111. Keynes J. M.…, p. 218.

112. Keynes J. M.…, p. 216.

113. Steed. Through Thirty Years, v. II, p. 317. (Хауз…, т.2, с. 629)

114. Ludwig Holtfrerich, L'inflazione tedesca 1914–1923 (Die deutsche Inflation) (Bari: Laterza, 1989 (1980)), p. 128. (Препарата Г…, с. 178).

115. Ллойд Джордж – Вильсону апрель 1919 г. D. Lloyd George. The Truth about Reparations and War Debts. London, 1932, p. 105–107. (Восленский М…, с. 232)

116. 8 марта 1919 г. казначейство США D. Lloyd George. The Truth about Reparations and War Debts. London, 1932, p. 105–107. (Восленский М…, с. 232). См. Так же: Felix D. Walther Rathenau and the Weimar Republic: The Politics of Reparation. Baltimore: Johns Hopkins Press, 1971, p. 16. (Уткин А. И. Унижение России…, с. 526)

117. Дневник Хауза, 4 января 1919 г. (Хауз…, т.2, с. 528)

118. Keynes J. M.…, p. 282.

119. Хауз Вильсону, 30 сентября 1919 г. (Хауз…, т.2, с. 725–727)

120. Хауз Вильсону, 30 июля 1919 г. (Хауз…, т.2, с. 721–722)

121. Хауз Вильсону, 30 сентября 1919 г. (Хауз…, т.2, с. 725–727)

122. Хауз…, т.2, с. 527.

123. Дневник Хауза, 7 января 1919 г. (Хауз…, т.2, с. 530–531)

124. Wilson W. Papers. V. LIV, p. 493–494. (Уткин А. И. Унижение России…, с. 371)

125. Макконелл Кэмпбелл Р., Брю Стэнли…, с. т.2, с…334.

126. Churchill W…, p. 9.

127. Miller D. H. What Really Happened at Paris, p. 267 (Хауз…, т.2, с. 628, примечание)

128. Хауз…, т.2, с. 432–433.

129. Хауз Вильсону, 5 ноября 1918 г. (Хауз…, т.2, с. 464)

130. Записка Хауза о предварительном договоре, 9 апреля 1928 г. (Хауз…, т.2, с. 483)

131. Nitti F. S.…, p. 270.

132. Nitti F. S.…, p. 271.

133. Nitti F. S.…, p. 271.

134. Nitti F. S.…, p. 272.

135. Ультиматум устанавливал ежегодные репарационные требования в размере 2 млрд. марок плюс 26 % годового германского экспорта. Требования по выплате аванса по репарациям странным образом совпали с убийством министра финансов Германии, пытавшегося восстановить ее финансовую систему, в августе 1921 г.

136. Gerald Feldman, The Great Disorder. Politics, Economics and Society in the German Inflation, 1914–1924. (Oxford: Oxford University Press, 1977), p. 345. (Препарата Г…, с. 179)

137. Fritz K. Ringer, The German Inflation of 1923, New York: Oxford University Press, 1969, p. 94. (Препарата Г…, с. 192)

138. Viscount D'Abernon, The Diary of an Ambassador, New York: Double-day, Doran & Company Inc., 1929, p. 329. (Препарата Г…, с. 193)

139. Мизес Л…, с. 301, 308.

140. Мизес Л…, с. 308.

141. Ritschl A. 2012…, p. 1.

142. Nitti F. S.…, p. 269.

143. Keynes J. M. How to Pay for the War…, p. 221–222.

144. Clark, Gregory. Inflation on the Industrialized World. // University of California, Davis, ECN 110B. Spring 2002. Chapter 11, p. 8.

145. Epstein K. Matthiaz Erzberger and Dilemma of German Democracy. Princeton, 1959, p.380. (УткинА.И. Унижение России…, с. 527)

146. См. подробнее: Турыгин А. А.…, с. 128.

147. Deutsche Nationalversammlung. Die Reaktion gegen das Reichsnotopfer. – Berlin. 9. Dezember 1919 // Tageszeitung für die werktätige Bevölkerung des ganzen badischen Unterlandes (Bezirke Heidelberg bis Wertheim). 10. Dezember 1919. № 61. 1 Jahrgang, р. 1. (Турыгин А. А.…, с. 132)

148. Hugenberg A. Streiflichter aus Vergangenheit und Gegenwart. Berlin: Verlag August Scherl, 1927. 311 p., р. 146. (Турыгин А. А.…, с. 134)

149. Hermann Jacques, Allemagne, societe a responsabilitee limitee, Paris: Editions de la revue mondiale, 1932, pp. 118, 141. (Цит. по: Препарата Г…, с. 196).

150. Keynes J. M. How to Pay for the War…, P. 376.

151. Что почти в двое превосходило годовой доход страны к концу 1918 г. Или составляло половину достояния Германии в 1913 г., которое оценивалось в 300 млрд марок. (Ludwig Holtfrerich, L'inflazione tedesca 1914–1923 (Die deutsche Inflation), Bari: Laterza, 1989 [1980], p. 132 (Препарата Г…, с. 193))

152. F. W. Henning, Das industrialisierte Deutschland 1914 bis 1972. (Paderborn: Ferdinand Schöningh, 1974), p. 42–43. (Препарата Г…, с. 150–151)

153. Matthias Erzberger, Reden zu Neuordnung des deutschen Finanzwesens (Berlin: Verlag von Reimar Hobbing, 1919), p. 4–6; Ludwig Holtfrerich, L'inflazione tedesca 1914–1923 (Die deutsche Inflation) (Bari: Laterza, 1989 (1980)), p. 280. (Препарата Г…, с. 151)

154. Thorstein Veblen. Essays in Our Changing Order (1920). – New York: Augustus M. Kelley, 1964, p. 469. (Препарата Г…, с. 139)

155. Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т.1, с. 412.

156. Рассчитано по: Fisk Harvey E. The inter-Ally Debts. New York – Paris: Bankers Trust Company. 1924. – 374 p., р. 265, 340.

157. Ritschl A. 2012…, p. 3.

158. Из общей суммы репараций в 132 млрд марок – 82 млрд были распределены на так называемые облигации категории С – более гипотетическое бремя, возложенное на Германию для того, чтобы угодить правительствам и общественности Западной Европы и иметь гарантию от энергичного экономического подъема бывшего врага. К текущему погашению назначались только оставшиеся 50 млрд. См.: Quigley Carroll… p. 305; Ritschl A. 2012…, p. 3.

159. Epstein, Erzberger, pp. 336–343. (Препарата Г…, с. 153).

160. Keynes J. M. How to Pay for the War…, P. 379.

161. Erzberger M. Einführungsrede, gehalten am 8. Juli 1919 in der Nationalversammlung // Reden zur Neuordnung des deutschen Finanzwesenp. Berlin, 1919. P. 5–6. (Турыгин А. А.…, с. 133)

162. Erzberger M. Einführungsrede, gehalten am 8. Juli 1919 in der Nationalversammlung // Reden zur Neuordnung des deutschen Finanzwesenp. Berlin, 1919. P. 6. (Турыгин А. А.…, с. 133)

163. Gesetz über das Reichsnotopfer: vom 31. Dezember 1919 II Finanzarchiv. Jahrg. 37. Bd. 2. Stuttgart; Berlin: Cotta, 1920. pp. 203–216, р. 205. (Турыгин А. А.…, с. 130)

164. Die Deutsche Nationalversammlung im Jahre 1919 in ihrer Arbeit für den Aufbau des neuen deutschen Volksstaates / Eduard Heilfron (Hrsg.). Bd. 5. Berlin: Norddeutsche Buchdruckerei und Verlagsanstalt, 1919. 3356 p. (Турыгин А. А.…, с. 131)

165. Hugenberg A. Streiflichter aus Vergangenheit und Gegenwart. Berlin: Verlag August Scherl, 1927. 311 p., р. 145–146. (Турыгин А. А.…, с. 133–134)

166. Deutsche Nationalversammlung. Die Reaktion gegen das Reichsnotopfer. – Berlin. 9. Dezember 1919 // Tageszeitung für die werktätige Bevölkerung des ganzen badischen Unterlandes (Bezirke Heidelberg bis Wertheim). 10. Dezember 1919. № 61. 1 Jahrgang, р. 1. (Турыгин А. А.…, с. 132)

167. А. Уткин: «его налоговая политика была воистину свирепой». (Уткин А. И. Унижение России…, с. 527)

168. Johannes Erger, Der Kapp-Lüttwitz Putsh. Bin Beitrag zur deutschen Innenpolitik. Düsseldorf: Droste Verlag, 1967, p. 78. (Препарата Г…, с.154)

169. Epstein, Erzberger, pp. 336–343. (Препарата Г…, с. 153)

170. James H…, p. 42.

172. Bresciani-Turroni Costantino.The Economics of Inflation: A Study of Currency Depreciation in Post-War Germany(trans. Millicent E. Sayers), Allen & Unwin, London.1937, p. 442, Table V. http://socialdemocracy21stcentury.blogspot.com/search/label/German%20wholesale%20price%20index%201918–1922

173. Johannes Erger, Der Kapp-Lüttwitz Putsh. Bin Beitrag zur deutschen Innenpolitik. Düsseldorf: Droste Verlag, 1967, p. 77. (Препарата Г…, с.154)

174. Erich Eyck, Storia della repubblica di Weimar, 1918–1933 (Geschichte der Weimarer Republik) (Torino: Giulo Einaudi Editore, 1966 (1956)), p. 152; Epstein, Erzberger, p. 367; Ernst Troeltsch, La democrazia improvvisata, la Germania dal 1918 al 1922 (Napoli: Guida Editori, 1977 (1924)), p. 111. (Препарата Г…, с. 155)

175. Costantino Bresciani-Turroni, The Economics of Inflation, New York: Augustus M. Kelley Publishers, 1968 [1931], p. 58. (Препарата Г…, с. 195)

176. Ludwig Holtfrerich, L'inflazione tedesca 1914–1923 (Die deutsche Inflation), Bari: Laterza, 1989 [1980], p. 290–295. (Препарата Г…, с. 196)

177. Препарата Г…, с. 198.

178. Препарата Г…, с. 200.

179. Keynes J. M. How to Pay for the War…, p. 220–221.

180. Keynes, J. M. How to Pay for the War…, P. 376.

181. Ширер У…, т.1.

182. Генри Э…, с. 13.

183. Тиссен Ф…, с. 85–86.

184. Clark, Gregory. Inflation on the Industrialized World. // University of California, Davis, ECN 110B. Spring 2002. Chapter 11, p. 9.

185. Цит. по: Кремлев С. Россия и Германия…, с. 258.

186. Всемирная история…, т. 8, гл: 2. Революционный кризис 1923 г. в Европе. Экономическое и политическое положение Германии в 1922–1923 гг.

187. Andre Fourgeaud, La depreciation et la revalorisation du Mark allemand, et les enseignements de I›experience monetarire allemande, Paris: Payot, 1926, p. 94–96. (Препарата Г…, с. 194)

188. Andre Fourgeaud, La depreciation et la revalorisation du Mark allemand, et les enseignements de I›experience monetarire allemande, Paris: Payot, 1926, p. 13; Geminello Alvi, DeU›restremo occidente. II secolo americano in Eumpa. Storie economiche, Firenze: Marco Nardi Editore, 1993, p. 181; Max Hermant, Les paradoxes e›conomiques de I›Allemagne moderne 1918–1931, Paris: Librarie Armand Collin, 1931, p. 54–55. (Препарата Г…, с. 194–196)

189. Adolf Hitler, Hitler›s Secret Conversations 1941–1944, New York: Farrar, Straus & Young, 1953, p. 54. (Препарата Г…, с. 198–199)

190. Кейнс Дж. М. Пересмотр версальского мирного договора. /Кейнс Дж. М. Россия. 1922 г. // Кейнс Дж. М. Общая теория…, с. 675.

191. Nitti F. S.…, p. 226.

192. Keynes J. M.…, p. 166.

193. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 105.

194. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 65.

195. Жан Моне. Реальность и политика. Мемуары. Пер. с фр. – М.: Московская школа политических исследований. 2000. – 664 с., с. 110.

196. См. подробнее: Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т.1, с. 439.

197. См. подробнее: Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т.1, с. 600.

198. Nitti F. S.…, p. VI.

199. Nitti F. S.…, p. 124.

200. Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т.1, с. 425.

201. Жан Моне. Реальность и политика. Мемуары. Пер. с фр. – М.: Московская школа политических исследований. 2000. – 664 с., с. 111.

202. Keynes J. M.…, p. 72.

203. Quigley Carroll…, p. 305.

204. Всемирная история…, т. 8, гл: 2. Революционный кризис 1923 г. в Европе. Экономическое и политическое положение Германии в 1922–1923 гг.

205. Quigley Carroll…, p. 307.

206. Всемирная история…, т. 8, гл: 2. Революционный кризис 1923 г. в Европе. Экономическое и политическое положение Германии в 1922–1923 гг.

207. Фест И. Путь наверх…, с. 271.

208. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 107.

209. Фуллер Дж. Ф…, с. 17.

210. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 66.

211. Keynes J. M.…, p. 152.

212. Nitti F. S.…, p. 124.

213. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 68.

214. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 111.

215. Nitti F. S.…, p. 144.

216. Цит. по: Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 77.

217. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 79.

218. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 79.

219. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 80.

220. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 81.

221. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 10.

222. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 72.

223. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 69–70.

224. Препарата Г., Гитлер, Inc., с. 199–200.

225. Официальная статистика Рейхсбанка и данные Берлинской биржи, с 1918-го по 1923 гг. – I. Benoist-Mechin, Histoire de l›armee allemande, Paris: Editions Albin Michel, 1966, Vol. 2, p. 205; Andre Fourgeaud, La depreciation et la revalorisation du Mark allemand, et les enseignements de I›experience monetarire allemande, Paris: Payot, 1926, p. 11. (Препарата Г…, с. 189, таблица 3.1)

226. Кремлев С. Россия и Германия…, с. 253–254.

227. Кремлев С. Россия и Германия…, с. 254.

228. Цит. по: Ференбах О…, с. 78.

229. Папен Ф…, с. 210.

230. Тиссен Ф…, с. 85–86.

231. Caroll Quigley…, p. 258.

232. Warburg James P. The West in Crisis, p. 35. (Эпперсон Р…, с. 92.)

233. См. подробнее: Нойман Ф. Л.…, с. 262.

234. Всемирная история…, т. 8, гл: 2. Революционный кризис 1923 г. в Европе. Экономическое и политическое положение Германии в 1922–1923 гг.

235. Папен Ф…, с. 106.

236. Папен Ф…, с. 122.

237. Кейнс Дж. М. Пересмотр версальского мирного договора./ Кейнс Дж. М. Россия. 1922 г. // Кейнс Дж. М…, с. 676.

238. Ritschl A. 1996…, P, 8.

239. Препарата Г…, с. 201.

240. Hjalmar Schacht, My First Seventy-six Years. The Autobiography of Hjalmar Schacht, London: Allen Wingate, 1955, p. 188. (Препарата Г…, с. 244)

241. См. Подробнее: Препарата Г…, с. 242–243.

242. См. подробнее: Schuker S. American Reparations to Germany, 1924–1933. – Princeton: Princeton University Press 1988, р. 23–24.

243. Geminello Alvi, Dell›estremo occidente. II secolo americano in Europa. Storie economiche, Firenze: Marco Nardi Editore, 1993, p. 195. (Препарата Г…, с. 245)

244. Препарата Г…, с. 245.

245. Geminello Alvi, Dell›estremo occidente. II secolo americano in Europa. Storie economiche, Firenze: Marco Nardi Editore, 1993, p. 197. (Препарата Г…, с. 245)

246. Quigley Carroll…, p. 308.

247. Geminello Alvi, DeU›restremo occidente. II secolo americano in Eumpa. Storie economiche, Firenze: Marco Nardi Editore, 1993, p. 197–198. (Препарата Г…, Inc., с. 246)

248. Лондонская конференция 1924 г. // Эррио Э. Из прошлого. Между двумя войнами, 1914–1936. – М.: Иностранная литература. 1958, с. 210.

249. Всемирная история, т. 9. – М.: Соцэкгиз, 1962., с. 67.

250. James H…, p. 43.

251. Патрушев А. Германия в XX веке: учебное пособие. Москва, 2004, p. 113.

252. Carl T. Schmidt, German Business Cycles, 1924–1933, New York: National Bureau of Economic Research, 1934, p. 71. (Препарата Г…, с. 249)

253. Theo Balderston, The Origins and Causes of the German Economic Crisis, November 1923 to May 1932, Berlin: Haude & Spener, 1993, p. 140. (Препарата Г…, с. 249)

254. Или 190 млн.

255. См. подробнее: Ritschl А. 'Dancing on a Volcano': The Economic Recovery and Collapse of Weimar Germany, 1924–33 // Balderston Theo…, p. 124.

256. Geminello Alvi, DeU›restremo occidente. II secolo americano in Eumpa. Storie economiche, Firenze: Marco Nardi Editore, 1993, p. 198. (Препарата Г…, с. 248)

257. Тиссен Ф…, с. 100–101.

258. Препарата Г…, с. 248–249.

259. Ritschl A. 1996…, Abstract, P. 20.

260. Charles L. Mowat, Britain Between the Wars, 1918–1940, Chicago: University of Chicago Press, 1955, p. 373. (Препарата Г…, с. 245)

261. Препарата Г…, с. 251.

262. Ritschl A.'Dancing on a Volcano': The Economic Recovery and Collapse of Weimar Germany, 1924–33 // Balderston Theo…, p. 126.

263. Ritschl A. 1996…, P. 4.

264. См. подробнее: James H…, p. 146–148, 150.

265. Link. W. Die amerikanische Stabilisierungspolitik in Deutschland 1921–32, Duesseldorf: Droste. 1970.

266. Garet Garrett, The Rescue of Germany & As Noble Lenders, New York: The Chemical Foundation, 1931, p. 36–40. (Препарата Г…, с. 251)

267. Louis T. McFadden, Collected Speeches of Congressman Louis T. McFadden, as Compiled from the Congressional Record, Hawthorne, CA: Omni Publications, 1970, p. 57. (Препарата Г…, с. 250)

268. См.: Додд У…, с. 164. 1 августа 1934 г.

269. Цит. по: Додд У…, с. 34; 22 января 1934 г. Додд У…, с. 105.

270. История второй мировой войны. 1939–1945. Том 1: Зарождение войны. – М.: Воениздат, 1973, с. 20.

271. Arthur Rosenberg, Storia della repubblica tedesca (Deutsche Republik), Roma: Edizioni Leonardo, 1945 [1934], p. 193. (Препарата Г…, с. 251)

272. Источник: разница в процентных ставках по кредитам в Германии и США – макроэкономическая база данных Национального бюро экономического анализа (ряд 13028: доход по золотым облигациям, ряд 13033: доход по восьмилетним облигациям США); (ряд 13016: ставки по кредитам на лондонском открытом рынке). (Ritschl А. Peter Temin and the Onset of the Great Depression in Germany: A Reappraisal. Department of Economics University of Zurich/Switzerland and CEPR June, 1999) (Германия финансы…, Sheet 1)

273. Ritschl A. 1996…, P. 7.

274. Источник: германские заказы – Wangemann (1935, стр. 228, ряд 66), иностранные заказы – Wangemann (1935, стр. 228, ряд 67), индекс Берлинского фондового рынка – Wangemann (1935, стр.115, ряд 2, пересчет по ценам оборудования; стр. 105, ряд 27) (Ritschl А. Peter Temin and the Onset of the Great Depression in Germany: A Reappraisal. Department of Economics University of Zurich/Switzerland and CEPR June, 1999) (Германия финансы…, Sheet 1)

275. Mṻge Adalet. Fundamentals, Capital Flows and Capital Flight: The German Banking Crisis of 1931. University of California, Berkeley. JOB MARKET PAPER. November 2003.

276. Schuker S. American Reparations to Germany, 1924–1933. – Princeton: Princeton University Press 1988, р. 24.

277. Schuker S. American Reparations to Germany, 1924–1933. – Princeton: Princeton University Press 1988, р. 29.

278. Schuker S. American Reparations to Germany, 1924–1933. – Princeton: Princeton University Press 1988, р. 33.

279. Schuker S. American Reparations to Germany, 1924–1933. – Princeton: Princeton University Press 1988, р. 31.

280. См. подробнее: Schuker S. American Reparations to Germany, 1924–1933. – Princeton: Princeton University Press 1988, р. 27.

281. Препарата Г…, с. 249.

282. Keynes J. The Collected Writings. V. XVI. London, Macmillian, 1971, p. 441. (Уткин А. И.…, с. 499)

283. Schuker S. American Reparations to Germany, 1924–1933. – Princeton: Princeton University Press 1988, р. 25–26.; См. так же подробнее: Table II. The German Balance of Payments, 1925–1933. (Ritschl A. 2012…, P. 10)

284. С 1923 по 1929 гг. Германия получила 4 млрд долларов внешних займов, из которых 2,5 млрд были американскими.

285. Schuker S. American Reparations to Germany, 1924–1933. – Princeton: Princeton University Press 1988, р. 25–26.

286. Коваль К. И.…, с. 183.

287. Schuker S. American Reparations to Germany, 1924–1933. – Princeton: Princeton University Press 1988, р. 26.

288. Оуэн Юнг – глава «Дженерал электрик», не считая постов в Федеральном резервном банке и в «Дженерал Моторс» Моргана.

289. Тиссен Ф…, с. 101–102.

290. Ritschl A. 1996…, P, 2.

291. Тиссен Ф…, с. 96–97.

292. Фест И. Путь наверх…, с. 427.

293. Ritschl A. 1996…, Abstract.

294. Тиссен Ф…, с. 101–102.

295. Тиссен Ф…, с. 96–97.

296. Буллок А…, т. 1, с. 224.

297. Ritschl A. 1996…, p. 20.

298. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 187.

299. Головин Н. Тихоокеанская проблема…, с. 195.

300. Официальный американский комментарий к «14 пунктам», октябрь 1918 г. (Хауз…, т.2, с. 469–470)

301. Wilson W. The Papers of Woodrow Wilson (Link A. e.a. eds). V. LIII. Prinston: Prinston University Press, p. 372–375. (Уткин А. И. Унижение России…, с. 264)

302. Nitti F. S.…, p. XI.

303. Mayer A. Politics and Diplomacy of Peace making, N.Y., 1967 p. 647. (Уткин А. И. Унижение России…, с. 337)

304. «Тан» 10 ноября 1918 г. (Уткин А. И. Унижение России…, с. 246)

305. Хауз…, т.2, с. 452–453.

306. Kent B. The Spoils of War. Oxford, 1989, p. 34–35. (Уткин А. И. Унижение России…, с. 279)

307. Keynes J. M.…, p. 102.

308. Keynes J. M.…, p. 67.

309. Keynes J. M.…, p. 75–80.

310. Keynes J. M.…, p. 81.

311. Keynes J. M.…, p. 111; См. Подробнее: Nitti F. S.…, p. 54.

312. Nitti F. S.…, p. 8.

313. Keynes J. M.…, p. 84–96.

314. Nitti F. S.…, p. XI.

315. Keynes J. M.…, p. 288.

316. Keynes J. M.…, p. 294.

317. Keynes J. M.…, p. 295.

318. Рассчитано на основании данных: Kuczynski, Jürgen. Die deutsch-russischen Handelsbeziehungen in den letzten 150 Jahren. Verlag «Die Wirtschaft GmbH» / Jürgen Kuczynski. – Berlin, 1947 (Цит. по: Запарий В. В., Васина И. И. Торговые и промышленные отношения Уральского региона и Германии в 1900–1914 гг., с. 82 https://cyberleninka.ru/) Общий ввоз и вывоз из Германии по: Борхардт Ю…, с. 172. (Экспорт из Германии в Россию 1900–1913… Лист 2)

319. Хаффнер С. Дьявольский пакт. (Ференбах О…, с. 82, 84–85)

320. Bergmann K. Der Weg der Reparation. Von Versailles über den Dawespan zum Ziel. Frankfurt, 1926, s. 374. (Коваль К. И.…, 179)

321. International trade statistics 1900–1960, May 1962. Germany Table XII.

322. Речь В. А. Маклакова на банкете Государственной Думы 16 мая 1916 г. в честь прибытия министр юстиции Франции Вивиани и заместитель министра военного снабжения – известный социалист Альбер Тома. (Уткин А. И. Забытая трагедия…, с. 231)

323. Черчилль У…, с. 216.

324. Хауз-Вильсону, 11 ноября 1918 г. (Хауз…, т.2, с. 504)

325. Хауз…, т.1, с. 559.

326. Moynihan D. P. Pandemonium: Ethnicity in International Politics. New York: Oxford University Press,

327. Черчилль У…, с. 262.

328. Keynes J. M.…, p. 70.

329. Записка А. Бриана – П. Камбону от«12 января 1917 г. // Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т.1, с. 331; см. так же: Официальный американский комментарий к «14 пунктам», октябрь 1918 г. (Хауз…, т.2, с. 475–476)

330. Nitti F. S.…, p. 120–121.

331. Miller D. H. What Really Happened at Paris, p. 464. (Хауз…, т.2, с. 640, примечание)

332. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 24.

333. Nitti F. S.…, p. 264.

334. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 34–35, с. 334.

335. Додд У…, с. 413

336. Keynes J. M.…, p. 269.

337. Грызун В…, с. 558

338. Мировая война в цифрах. М.; Л.; 1934. С. 92–94.

339. Киган Д…, с. 557.

340. Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т. 1, с. 268.

341. Nitti F. S.…, p. 176.

342. Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т. 1, с. 268.

343. Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т. 1, с. 272.

344. Wilson W. The Papers of Woodrow Wilson (Link A. e.a. eds). V. LIV. Prinston: Prinston University Press, p. 300–327. (Уткин А. И. Унижение России…, с. 367)

345. Официальный американский комментарий к «14 пунктам», октябрь 1918 г. (Хауз…, т.2, с. 478)

346. Официальный американский комментарий к «14 пунктам», октябрь 1918 г. (Хауз…, т.2, с. 480)

347. Киган Д…, с. 556.

348. Nitti F. S.…, p. 181.

349. Дневник Хауза, 4 декабря 1918 г. (Хауз…, т.2, с. 507)

350. Гофман М…, Запись: 9 IV 1918, с. 245.

351. «Меморандум из Фонтенбло» от 25 марта 1919 г. // Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т. 1, с. 347–354.

352. Mayer A. Politics and Diplomacy of Peace making, N.Y., 1967, p. 647. (Уткин А. И. Унижение России…, с. 337)

353. Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т. 1, с. 271.

354. Nitti F. S.…, p. 237.

355. Nitti F. S.…, p. 178.

356. Nitti F. S.…, p. 179.

357. Elcock H. Portrait of Decision: The Council of Four and the Treaty of Versailles. London: Eyer Methuen, 1972, p. 156. (Уткин А. И. Унижение России…, с. 485)

358. Nitti F. S.…, p. 131.

359. Nitti F. S.…, p. 142.

360. Nitti F. S.…, p. 65.

361. Устрялов Н…, с. 71.

362. Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т. 2, с. 196.

363. Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т. 1, с. 267.

364. Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т. 1, с. 266.

365. Уткин А. И. Унижение России…, с. 448.

366. Keynes J. M.…, p. 227.

367. Э. Хауз. Запись 28.04.1917. (Хауз…, т.2, с. 35.)

368. Хауз…, т.2, с. 442–443

369. Черчилль У…, с. 416.

370. Baker R. Woodrow Wilson, Life anf Letters. V. VII. N.Y., 1939, p. 206. (Уткин А. И. Унижение России…, с. 76)

371. Официальный американский комментарий к «14 пунктам», октябрь 1918 г. (Хауз…, т.2, с. 436, 472)

372. См. подробнее: Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т.1, с. 449–452.

373. См. подробнее: Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т.1, с. 463.

374. См. подробнее: Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т.1, с. 468.

375. Цит. по: Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т.1, с. 173.

376. Черчилль У…, с. 207.

377. Перси Ю. «Истории мирной конференции».

378. Пуанкаре Р…, с. 527–528.

379. Шамбаров В. Е.…, с. 357.

380. Черчилль У…, с. 206.

381. Лорд Керзон, речь в палате лордов в день заключения перемирия, 11 ноября 1918 г. (Язьков Е. Ф.…, с. 149)

382. Уткин А. И. Черчилль…, с. 170.

383. Кремлев С. Россия и Германия…, с. 247.

384. Мировая война в цифрах. М.; Л.; 1934. С. 92–94. (Шацилло В. К.…, с.474)

385. Официальный американский комментарий к «14 пунктам», октябрь 1918 г. (Хауз…, т.2, с. 471)

386. Balfour Michael, The Kaiser and His Times, NY: W. W. Norton & Co., 1972 (Препарата Г…, с. 26–27)

387. Гитлер А…, с. 110–114.

388. Гитлер А…, с. 115–116.

389. Гитлер А…, с. 116–117.

390. Ленин В. И. О лозунге Соединенных Штатов Европы. 1915. // Ленин В. И. ПСС, т. 26, с. 354.

391. Черчилль У. Мировой кризис, т. II, с. 1–2. (Хауз…, т.1, с. 440)

392. Хауз…, т.2, с. 435.

393. Мировая война в цифрах. М. 1934, с. 75.

394. Хауз…, т.2, с. 443, 444–446; См. так же Ллойд Джорд Д. Правда о мирных договорах…, т.1, с. 79.

395. Хауз…, т.2, с. 446, примечание.

396. Хауз…, т.2, с. 458.

397. Хауз…, т.2, с. 439–440.

398. Вильсон-Хаузу, 30 октября 1918 г. (Хауз…, т.2, с. 447)

399. Вильсон Хаузу, телеграмма, 4 ноября 1918 г. (Хауз…, т.2, с. 455)

400. Дневник Хауза, 4 ноября 1918 г. (Хауз…, т.2, с. 457–458)

401. Дневник Хауза, 28 октября 1918 г. (Хауз…, т.2, с. 440)

402. Хауз…, т.2, с. 444.

403. Дневник Хауза, 4 ноября 1918 г. (Хауз…, т.2, с. 457–458)

404. Хауз-Вильсону, 30 июля 1919 г. (Хауз…, т.2, с. 720)

405. Официальный американский комментарий к «14 пунктам», октябрь 1918 г. (Хауз…, т.2, с. 480)

406. Дневник Хауза, 22 марта 1919 г. (Хауз…, т.2, с. 634)

407. Nitti F. S.…, p. 145.

408. Boulay de la Meurthe «C'est pire qu'un crime, c'est une faute». 1804.

409. Nitti F. S.…, p. 56.

410. Nitti F. S.…, p. 155.

411. Цит. по: Язьков Е. Ф.…, с. 45.

412. «Меморандум из Фонтенбло» // Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т.1, с. 350; Текст меморандума: с. 347–354.

413. Черчилль У…, с. 251–252.

414. Simon Webb. 1919 Britain›s Year of Revolution. Pen & Sword History. 2016. 176 p.

415. Устрялов Н…, с. 68.

416. Фош выступление на Версальской конференции 25 февраля 1919 г.; FRUS. Paris Peace Conference. Vol. IV, p. 123; Штейн Б. Е. Буржуазные фальсификаторы истории (1919–1939). М., 1951, с. 25. (Молодяков В. Э.…, с. 33)

417. Устрялов Н…, с. 57.

418. Черчилль – Ллойд Джорджу, 9 апреля 1919 г. (Трухановский В. Г.…, с.174).

419. Черчилль – премьер-министру, 24.03.1920. (Черчилль У…, с. 430)

420. Thorstein Veblen. Essays in Our Changing Order (1920). – New York: Augustus M. Kelley, 1964, p. 468. (Препарата Г…, с. 138–139)

421. Thorstein Veblen. Essays in Our Changing Order (1920). – New York: Augustus M. Kelley, 1964, p. 462–466. (Препарата Г…, с. 137–138)

422. Уткин А. И. Черчилль…, с.179–80.

423. Черчилль У…, с. 241.

424. Черчилль У…, с. 446–447.

425. Keynes J. M.…, p. 226.

426. Слова Д. Ллойд Джорджа, Цит. по: Nitti F. S.…, p. 90.

427. Николсон Г. Как делался мир в 1919 г. Огиз. – М.: 1945, с. 53. (Фуллер Дж. Ф…, с. 15)

428. Keynes J. M.…, p. 51.

429. Nitti F. S.…, p. 67.

430. Nitti F. S.…, p. 52.

431. Архив полковника Хауза. Т. IV., М., 1944, с. 377. (Молодяков В. Э.…, с. 19)

432. Willam P. Hoar, «The Treaty»,

433. Ференбах О…, с. 69–70.

434. Фест И. Путь наверх…, с. 136.

435. Уткин А. И. Унижение России…, с. 408

436. Черчилль У…, с. 216.

437. Keynes J. M.…, p. 226, 225.

438. Шейдеман Ф. Крушение Германской империи. – М.-Л., Госиздат, 1923. (Соколов Б. Германская империя, с. 202–203)

439. Keynes J. M.…, p. 214–215.

440. Luckau A. The German Delegation at the Paris Peace Conference. N.Y., 1941, p. 70–71. (Уткин А. И. Унижение России…, с. 494)

441. Margaret Macmillan, Paris 1919. Six Months that Changed the World, New York: Random House, 2002, p. 472. (Препарата Г…, Inc., с. 125)

442. Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т.1, с. 256.

443. Nitti F. S.…, p. 114.

444. Эрцбергер М…, с. 345–346.

445. Хауз…, т.2, с. 689.

446. Людендорф Э.…, с. 573.

447. Gilbert M. The First World War. N.Y., 1994, 395, 396. (Уткин А. И. Унижение России…, с. 59, 74)

448. Toynbee A. J. Nationality and the War. Lnd., 1919, p. 275. (Уткин А. И. Забытая трагедия…, с. 74–75)

449. Ленин В. И. О задачах III Интернационала. Авгсут 1919. // Ленин В. И. ПСС, т. 39, с. 96.

450. Keynes J. M.…, p. 268.

451. Людендорф Э.…, с. 201–202.

452. Гитлер А…, с. 189.

453. Гитлер А…., с. 309–310, примечание редактора.

454. Гитлер А…, с. 177–178.

455. Ширер У…, т.1, с. 508–509.

456. Ленин В. И. Речь на Совещании Председателей Исполкомов. 15 октября 1920 г. // Ленин В. И. ПСС, т. 41, с. 353.

457. И. Сталин Отчетный доклад ЦК ВКП(б) XVII съезду 26 января 1934 г.

458. Деникин А. И. Очерки русской смуты: Крушение власти и армии. Т. 1. М., 2002, стр. 288

459. Александр М…, с. 469.

460. Будберг А…, с. 47–48.

461. Гинс Г. К.…, с. 539.

462. Устрялов Н…, с. 57.

463. Дневник Хауза, 29 июня 1919 г. (Хауз…, т.2, с. 713)

464. Уткин А. И. Унижение России.., с. 515.

465. Churchill W…, p. 10.

466. Nitti F. S.…, p. 258.

467. Nitti F. S.…, p. 188.

468. Nitti F. S.…, p. 234.

469. Гринспен А…, с. 39.

470. Churchill…, p. 21.

471. Nitti F. S.…, p. 30.

472. Гринспен А., Вулдридж А…, с. 262.

473. Fisk Harvey E. The inter-Ally Debts. New York – Paris: Bankers Trust Company. 1924. – 374 p., Расходы на войну в ценах 1913 г.: p. 13 (Cross Cost), национальный доход, р. 265.

474. Фостер У. З. Очерк политической истории Америки. М., 1953 (Емельянов Ю. В…, с. 214).

475. Расчеты автора на основании данных: http://rationalrevolution.net/articles/rise_of_american_fascism.htm

476. Фостер У. З. Очерк политической истории Америки. М., 1953 (Емельянов Ю. В…, с. 214).

477. Тарле Е. В. Сочинения, в 12 т. – М.: АН СССР, 1958, т. V, с.372.

478. Hicks John D…, 136.

479. Merchandise Trade Balance: Excess of Total Exports Over General Imports for United State. // Federal Reserve Economic Data: https://fred.stlouisfed.org Source: National Bureau of Economic Research https://www.nber.org/

480. Тарле Е. В. Сочинения, в 12 т. – М.: АН СССР, 1958, т. V, с.371.

481. Гринспен А., Вулдридж А…, с. 230.

482. Keynes J. M. The Economic consequences of the Peace. Printed by R. & R. Clarc, Limited, Edinburg, p. 75.

483. Ickers to Roosevelt, May 1, 1933 (“demoralization” and “ten cents”) Ickers papers. Ергин Д. Добыча…, с. 272.

484. http://www.sultanov.azeriland.com/oil/part_01.html

485. League of Nations, Industrialization and Foreign Trade (Geneva, 1945), Table 1, p. 13.

486. Ленин В. И. О лозунге Соединенных Штатов Европы. 1915.

487. А. А. Трояновский – Н. Н. Крестинскому 28.09.1935. // САО 1934–1939…, с. 369.

488. И. Сталин в беседе с Э. Людвигом 13 декабря 1931 г.

489. Язьков Е. Ф.…, с. 131–132.

490. Цит. по: Гринспен А., Вулдридж А…, с. 233.

491. Гринспен А., Вулдридж А…, с. 235.

492. Цит. по: Гринспен А., Вулдридж А…, с. 236.

493. Гринспен А., Вулдридж А…, с. 234.

494. Данные по городам – Gordon, The Rise and Fall American Growth, 123. (Гринспен А., Вулдридж А…, с. 236.)

495. Гэлбрейт Дж…, с. 15.

496. Hoppe D. J. How to Invest in Gold Stocks and Avoid the Pitfalls. New Rochelle, N. Y. Arlington House, 1972. P.99. (Скоузен М. Кто предсказал крах 1929 г…, с. 337)

497. Построено на базе данных: Industrialization and foreign trade. League of Nation 1945. (Reprinted by the United Nation – 1948), p. 134; Данные за 1914–1919 гг. по: Statistical Yearbook of League of Nations (1929–1940) National Bureau of Economic Research (Cambrige, MA, USA).

498. Гринспен А., Вулдридж А…, с. 261.

499. Б. Е. Сквирский – М. М. Литвинову о президентской кампании в США. 17 ноября 1932 г. // САО…, с. 645–646.

500. Page W…, v. II, p. 270. (To the President. March 5, 1917.)

501. Ергин Д. Добыча…, с. 244.

502. Eichengreen B. Globalizing Capital: A History of the International Monetary System. Princeton; Princeton University Press, 1996, table 3.1, p. 66 (Бернстайн П…, с. 264)

503. Felix Somary, Die Ursache der Krise, Tubingen: J. С. В. Mohr, 1932, p. 4, 11–13 (Препарата Г…, с. 263).

504. Somary F. The Raven of Zurich: The Memoirs of Felix Somary, Sherman A. J., trans. New York: St. Martin's Press. 1986. P. 281. (Скоузен М…, с. 359).

505. Б. Андерсон отмечал, что рынок «быков» на недвижимость существовал не только во Флориде, но и на Манхэттене и в других частях страны. (Anderson B. Economics and the Public Welfare. P. 186–187, 204. (Скоузен М…, с. 357))

506. Гринспен А., Вулдридж А…, с. 252.

507. George В. Robinson, Monetary Mischief, New York: Columbia University Press, 1935, p. 30. (Препарата Г…, с. 268)

508. Источник: германская временнáя структура, британская временнáя структура – макроэкономическая база данных Национального бюро экономического анализа (ряд 13041: доход по британским консолям), временнáя структура в США – (ряд 13029: доход по краткосрочным ценным бумагам казначейства) (Ritschl А. Peter Temin and the Onset of the Great Depression in Germany: A Reappraisal. Department of Economics University of Zurich/Switzerland and CEPR June, 1999) (Германия Финансы… Sheet 1)

509. Kindleberger C. A. Financial History of Western Europe. NY., Oxford University Press, 1993, p. 355, 358. (Бернстайн П…, с. 268)

510. Гэлбрейт Дж. К…, с. 74–76.

511. Bureau of the Census, 1975, tables 548–550, p. 1009; Kindleberger C. The World in Depression, 2nd ed., Berkeley: University of California Press, 1986, table 9, p. 100. (Бернстайн П…, с. 267)

512. Kindleberger C. The World in Depression, 2nd ed., Berkeley: University of California Press, 1986, p. 100–102 (Бернстайн П…, с. 267)

513. Бернстайн П…, с. 267–268

514. Скоузен М…, с. 343; См. так же: Hicks John D…, 227.

515. Боннер У., Уиггин Э…, с. 157.

516. К середине 1929 г. размер только неоплаченных брокерских ссуд достигнет 7 млрд, а три месяца

517. Louis «Studs» Terkel. Hard Times: An Oral History of the Great Depression. – Pantheon Books,1970, р. 20.

518. Reynolds A. What Do We Know About the Great Crash? // National Review. 1979. November 9. P. 1416. http://www.inliberty.ru/library/study/565/

519. Allen G. Federal Reserve, Anti-Economics of Boom and Bust, American Opinion, April, 1970, p. 24. (Эпперсон Р…, с. 235)

520. Quigley Carroll…, p. 326.

521. William Adams Brown Jr., England and the New Gold Standard, 1919–1926, New Haven: Yale University Press, 1929, p. 55. (Препарата Г…, с. 230)

522. Препарата Г…, с. 230–231.

523. Stanley Lebergott, The Americans. An Economic Record (New York: Norton & Co., 1984), p. 396; Barry Eichengreen, Golden Fetters. The Gold Standard and the Great Depression, 1919–1939, New York: Oxford University Press, 1992, p. 118. (Препарата Г…, с. 234–236)

524. Allen G. Federal Reserve, Anti-Economics of Boom and Bust, American Opinion, April, 1970, p. 24. (Эпперсон Р…, с. 234)

525. Hicks John D…, 19.

526. Kennan H. S. The Federal Reserve Bank, p. 70.

527. Larson M. The Federal Reserve, p. 99. (Эпперсон Р…, с. 239)

528. Великий князь Александр Михайлович. Воспоминания…, с. 515.

529. Препарата Г., Гитлер, Inc., с. 228.

530. См. подробнее: Гэлбрейт Д…, с. 27.

531. Kindleberger C. A. Financial History of Western Europe. NY., Oxford University Press, 1993, p. 332. (Бернстайн П…, с. 264)

532. См. подробнее: Гэлбрейт Д…, с. 26–27.

533. Charles O. Hardy, Is There Enough Gold? Washington DC: Brookings Institution, 1936, p. 155. (Препарата Г…, с. 268)

534. Препарата Г…, с. 270.

535. Bank of England, Gl/453, Norman to Schacht, 11 December 1928. (Препарата Г…, с. 270)

536. «Interview with Hayek». Gold and Silver Newsletter. Newport Beach, Calif.: Money International, June 1975. Доклад Хайека появился в Monats-berichte des Osterreichischen Institutes fur Konjunkturforschung (1929). (Hayek F. Prices and Production. 1st ed. London: George Routledge & Sons, 1931. P. xii.) (Скоузен М…, с. 356)

537. George В. Robinson, Monetary Mischief, New York: Columbia University Press, 1935, p. 85. (Препарата Г…, с. 270)

538. J. R. Levien, Anatomy of a Crash – 1929, New York: Traders Press, 1966, p. 45. (Препарата Г…, с. 270)

539. Francis W. Hirst, Wall Street and Lombard Street. The Stock Exchange Slump of 1929 and the Trade Depression of 1930, New York: Macmillan Company, 1931, pp. 6, 9. (Препарата Г…, с. 271)

540. Препарата Г…, с. 273.

541. Melchior Palyi, The Twilight of Gold 1914–1936. Myths and Realities, Chicago: Henry Regnery Company, 1972, p. 155. (Препарата Г…, с. 275)

542. Alexander Dana Noyes, The Market Place. Reminiscences of a Financial Editor, Boston: Little, Brown & Company, 1938, pp. 329, 330. (Препарата Г…, с. 270–271)

543. Chernow R. The House of Morgan. NY.: Atlantic Monthly Press, 1990, p. 313. (Бернстайн П…, с. 266)

544. Хаберлер Г…, с. 211.

545. Хаберлер Г…, с. 217.

546. Кейнс Дж…, с. 300.

547. См., например, работы посвященные демограическим причинам Великой Депрессии: C. Barber, an economist at the University of Manitoba. P. Longman, author of “The Empty Cradle”, in a documentary, “Demographic Winter”, http://en.wikipedia.org/wiki/Causes_of_the_Great_Depression

548. См. например: Roberts J. M. Europe 1880–1945. A General History of Europe. Logman. UK. 1989.

549. Рикардо Д…, с. 148.

550. Гринспен А. Золото и экономическая свобода…, с. 380.

551. Форд…, с. 185.

552. Форд Г…, с. 258–259.

553. http://www.digitalhistory.uh.edu/historyonline/us34.cfm

554. http://www.digitalhistory.uh.edu/historyonline/us34.cfm

555. Hicks John D…, 115.

556. Hicks John D…, 115.

557. Форд Г…, с. 258–259.

558. Egan T. The Worst Hard Time: The Untold Story of Those Who Survived the Great American Dust. Boul. Y. Mifflin. 2006; Olmmsted A. L., Rhode P. W. Reshaping the Landscape: The Impact and Diffusion of the Tractor in American Agricalture, 1910–1960. The Jornal of Economic History. Vol. 61, № 3, Sept. 2001.

559. Гринспен А., Вулдридж А…, с. 232.

560. Хаберлер Г…, с. 9–10.

561. Райх Р…, 25.

562. Statistical Abstract of the United States; Economic Report of the President. Макконелл Кэмпбелл Р. Брю Стэнли Л. Экономикс. – М.: Республика, 1995. Т.2. – 400 с., с. 243.

563. Robert S. McElvaine…, 21.

564. Черчилль У. Мои…, с. 307.

565. Zeibura G. World Economy and World Politics 1924–1931: from Reconstruction to Collapse. Oxford, Ne York, Munich. 1990, p 49. (Хобсбаум Э…, с. 121)

566. Robert S. McElvaine…, 41.

567. “More Answers for Japan,” Investor's Business Daily (September 11, 1998): A6. (Боннер У. Уинггин Э…, с.293)

568. Rothbard M. N. «The New Deal and the International Monetary System» // The Great Depression and New Deal Monetary Policy. San Francisco: Cato Institute, 1980. P. 85. Статья Ротбарда впервые была опубликована в: Watershed of Empire: Essays on New Deal Foreign Policy. Liggio L. P., Martin J. J., eds. Colorado Springs: Ralph Myles, 1976. (Скоузен М…, с. 356)

569. Mises L. von. The Theory of Money and Credit. 2nd ed. Irvington-on-Hudson, N.Y.: Foundation for Economic Education, 1971. P. 402. (Скоузен М…, с. 354)

570. Мизес. Л. фон. Человеческая деятельность. М.: Экономика, 2001. С. 800. (Скоузен М…, с. 354)

571. Machlup F. «Tribute to Mises». The Mont Pelerin Society, 13 September 1974. P. 12. (Скоузен М…, с. 355)

572. George В. Robinson, Monetary Mischief, New York: Columbia University Press, 1935, p. 37. (Препарата Г…, с. 271)

573. Самым известным американским предсказателем судного дня считают Р. Бэбсона, инвестиционного консультанта из Бостона, который предсказал крах фондового рынка в 1926 г. и начал играть на понижение. См. Babson R. W. Actions and Reations: An Autobiography of Roger Babson. 2nd ed. New York: Harper Collins, 1950. p. 1950. P. 267. См. также: Smith E. L. Yankee Genius: A Biography of Roger W. Babson. New York: Harper & Brothers, 1954. Pp. 262–270. Согласно Wall Street Journal (6 September 1929), (Скоузен М…, с. 361–362)

574. Anderson В. М. «Commodity Price Stabilization. A False Goal of Central Bank Policy» // The Chase Economic Bulletin 9, no. 3. 8 May 1929. P. 4. (Скоузен М…, с. 352)

575. Willis H. P. «Some Conclusions: The Nature and Effect of Inflation» // Willis H. P., Chapman J. M. The Economics of Inflation. New York: Columbia University Press, 1935. P. 216. (Скоузен М…, с. 353).

576. Anderson В. М. «Commodity Price Stabilization. A False Goal of Central Bank Policy» и «The Financial Situation» // The Chase Economic Bulletin 9, no. 6. 22 November 1929. P. 4. (Скоузен М…, с. 353)

577. Harwood E. С. «The Probable Consequences to Our Credit Structure of Continued Gold Exports». The Annalist. 23 March 1928.

578. Rothbard M. America›s Great Depression. Kansas City: Sheed and Ward, Inc., 1975. P. 89.

579. Rothbard M. N. «The New Deal and the International Monetary System» // The Great Depression and New Deal Monetary Policy. San Francisco: Cato Institute, 1980. P. 85. Статья Ротбарда впервые была опубликована в: Watershed of Empire: Essays on New Deal Foreign Policy. Liggio L. P., Martin J. J., eds. Colorado Springs: Ralph Myles, 1976. (Скоузен М…, с. 356)

580. Rothbard M. N. America Great Depression. San Francisco: Cato Institute, 1980, р. 147. (Скоузен М…, с. 358)

581. Rothbard M. N. America Great Depression. San Francisco: Cato Institute, 1980, Table 1, p. 88. (Скоузен М…, с. 358)

582. Mises L. Geldwertstabilisierung und Konjunkturpolitik. Jena, 1928. s. 56–61. (Хаберлер Г…, с. 66)

583. Бум, крах и будущее: анализ австрийской школы. – М.: 2002, с. 188–189. (Шубин А…, с.47)

584. Neisser H. Notenbankreiheit? // Weltwirfschaftliches Archiv.Bd. 32, s. 446–461 (Хаберлер Г…, с. 66)

585. Мальтус Т. „First Essay on Population“ 1798. // Сакс Д., Ларрен Ф. Макроэкономика. Глобальный подход. – М.: Дело, 1996. –848 с.

586. Гринспен А. Золото и экономическая свобода…, с. 377, 382.

587. Хаберлер Г…, с. 418.

588. Форд Г…, с. 173.

589. Dominguez K. M., Fair R. C., Shapiro M. D. “Forecasting the Depression: Harvard versus Yale” American Economic Rewiew. September 1988. (Скоузен М…, с. 336)

590. Schwartz A. “Understanding 1929–1933” //Money in Historical Perspective. Chicago: University of Chicago Press, 1987. P.30. (Скоузен М…, с. 339)

591. Friedman M., Schwartz A. L. A. Monetary History of United States 1867–1960. Princeton: Princeton University Press. 1963 p. 299–300. (Скоузен М…, с. 339)

592. http://research.stlouisfed.org/wp/1997/97–011.pdf (Скачано, файл: 97–011) (ВВП-М2 США 1920–1940… Лист 3)

593. Speech by Ben Bernanke, November 8, 2002, The Federal Reserve Board, retrieved January 1, 2007 saying on Nov. 8 2002. (http://en.wikipedia.org/wiki/Causes_of_the_Great_Depression)

594. Кругман П…, с. 15.

595. Hawtrey R. G. Trade and Credit. London. 1928, p.98. (Хаберлер Г…, с. 36, 33)

596. Friedman M., Schwartz A. J. A. Monetary History of the United States, 1867–1960. N.Y.: National Bureau of Economic Research, [1963] 1993. P. 411–415.

597. Eccles M. S. Beckoning Frontiers (New York, Alfred A Knopf, 1951), pp.54, 71–81. (Райх Р…, 13)

598. Поланьи К. Великая трансформация: политические и экономические истоки нашего времени. СПб.: Алетейя, 2002. [1944]. С. 41. См. рецензию на книгу Поланьи, написанную М. Ротбардом для Фонда Фолкера в июне 1961 г., «Down with Primitivism: A Thorough Critique of Polanyi» (http://www.mises.org.fullstory.aspx?Id=1607). (Линдси Б…, с. 23)

599. Кейнс Дж. М. Бегляй взгляд на Россию. 1925 г. // Кейнс Дж…, с. 923.

600. Рикардо Д…, с. 148.

601. Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. Книга 1. Глава IX. О прибыли на капитал.

602. Рикардо Д…, с. 148.

603. Рикардо Д…, с. 148.

604. Маркс К. Капитал, т. III, гл. 15. Развитие внутренних противоречий. // Маркс К. Фридрих Э. ПСС, 2-е. изд., т. 25, ч.1., с. 265.

605. Маркс К. Капитал, т. III, гл. 13. Закон тенденции нормы прибыли к понижению. // Маркс К. Фридрих Э. ПСС, 2-е. изд., т. 25, ч.1., с. 234.

606. Маркс К. Капитал, т. III, гл. 13. Закон тенденции нормы прибыли к понижению. // Маркс К. Фридрих Э. ПСС, 2-е. изд., т. 25, ч.1., с. 231.

607. Конант Ч. THE economic basis of «imperialism» The North American Review. 1898. September. Vol. 157. (История США. Хрестоматия: пособие для вузов/сост. Э.Иванян. – М: Дрофа, 2007. – 399 с.)

608. Zeitung am Mettag, Berlin, 1918. (Кеннеди М…, с. 82)

609. Гринспен А., Вулдридж А…, с. 230, 240.

610. Гринспен А., Вулдридж А…, с. 240–241.

611. Гринспен А., Вулдридж А…, с. 228.

612. Гринспен А., Вулдридж А…, с. 255.

613. После Второй мировой войны. (См. подробнее: Гринспен А., Вулдридж А…, с. 258)

614. Adolf Berle and Gardiner Means, The Modern Corporation and Private Proporty. – New York: Macmillian, 1932. P. 35. (Гринспен А., Вулдридж А…, с. 240–241)

615. Гринспен А., Вулдридж А…, с. 240–241.

616. Boulton S. “Inflation and the Stock Market” // Willis H. P., Chapman J. M. The Economics of Inflation. New York: Columbia University Press, 1935. P. 311. (Скоузен М…, с. 340)

617. Скоузен М…, с. 340.

618. Форд Г…, с. 225.

619. Keynes J. M. A. Treatise on Money. (Хаберлер Г…, с. 271)

620. Форд Г…, с. 225.

621. Форд Г…, с. 169.

622. Боннер У., Уиггин Э…, с. 195.

623. The New York Times. 21 October 1929. См. также: Shachtman Т. The Day America Crashed. P. 57. (Скоузен М…, с. 365). Thomas G., Morgan-Witts M. The Day the Bubble Burst. P. 336.

624. New York Times. 21 November 1928. (Patterson R. T. The Great Boom and Panic. P. 57–58. (Скоузен М…, с. 367))

625. Commercial and Financial Chronicle. 9 March 1929. p. 1444. Цит по.: Patterson R. T. The Great Boom and Panic. P. 73. Rothbard M. America›s Great Depression. P. 117–120. (Скоузен М…, с. 368)

626. Thomas D. L. The Plunger and the Peacocks. P. 194. (Скоузен М…, с. 368)

627. Robert S. McElvaine…, 44.

628. Гэлбрейт Д…, с. 18.

629. Robert S. McElvaine…, 44.

630. Robert S. McElvaine…, 45.

631. Боннер У., Уиггин Э…, с. 77.

632. Боннер У., Уиггин Э…, с. 195.

633. Боннер У. Уиггин Э…, с. 286.

634. Кейнс Дж. М…, с. 289.

635. Гринспен А…, с. 168.

636. Хаттон У. Мир в котором мы живем. – М.: Ладомир. 2004. – 556 с., с. 144.

637. Fisher I. “Our Unstable Dollar and the So-called Business Cycle”. Journal of America Statistical Association. June 20. 1925. Pp. 179–202. (Скоузен М…, с. 338)

638. Thomas G., Morgan-Witts M. The Day the Bubble Burst. New York Penguin Books, 1979, P. 343. (Скоузен М…, с. 341)

639. Patterson R. T. The Great Boom and Panic. P. 129. (Скоузен М…, с. 341)

640. Stoneman W. E. A. History of Economic Analysis of the Great Depression in America. New York. Garland Publishing, 1979. P. 20. (Скоузен М…, с. 344)

641. “Report of the Committee”. Recent Economic Changes in the United States. New York: McGraw-Hill, 1929. P. ix, xxii. (Скоузен М…, с. 344)

642. Введение Э. Гэя к статье У. Митчела “Report of the Committee”. Recent Economic Changes in the United States. New York: McGraw-Hill, 1929. P. 11. (Скоузен М…, с. 344)

643. Allen

644. Bonner Bill, “Traditional Values” Daily Reckoning (June 10. 2002). (Боннер У., Уиггин Э…, с. 194)

645. Sobel R. Panic on Wall Street. New York: Macmillian, 1968. P. 368. (Скоузен М…, с. 345)

646. Editorial. Wall Street Journal. 3 October 1927. (Скоузен М…, с. 350)

647. Dreman D. The New Contrarian Investment Strategy. New York: Random House, 1982. P. 43. (Скоузен М…, с. 351)

648. Скоузен М…, с. 352.

649. Скоузен М…, с. 368.

650. Hoover H. Memoirs of Herbert Hoover: The Great Depression, 1929–1941. New York: Macmillian, 1952. P. 16. (Скоузен М…, с. 347)

651. Thomas G., Morgan-Witts M. The Day the Bubble Burst. P. 376. (Скоузен М…, с. 349)

652. Hoppe D. J. How to Invest in Gold Stocks. P. 100. (Скоузен М…, с. 349)

653. Гэлбрейт Д…, с. 33.

654. Полное описание хитрых маневров Дюрана см. в: Thomas D. L. The Plunger and The Peacocks. New York: G. P. Putnam's, 1967. P. 189–192, 214–215. (Скоузен М…, с. 251); См. так же: Гринспен А., Вулдридж А…, с. 256.

655. Полное описание хитрых маневров Дюрана см. в: Thomas D. L. The Plunger and The Peacocks. New York: G. P. Putnam's, 1967. P. 189–192, 214–215. (Скоузен М…, с. 251)

656. См. подробнее: Гэлбрейт Д. К.…

657. Скоузен М…, с. 249.

658. Brooks J. Once in Golconda. New York: Harper and Row, 1969. P.112. (Скоузен М…, с. 349)

659. New York Times. 31 October 1929. Пит. по: Thomas G., Morgan-Witts M. The Day the Bubble Burst. P. 402. (Скоузен М…, с. 350)

660. Хаттон У…, с. 146.

661. Хаттон У…, с. 146.

662. Фраза из статьи одного из богатейших людей США, главы “International Acceptance Bank” – Поля Варбурга. The Commercial and Financial Chronicle, March 9, 1929, p. 1444. (Гэлбрейт Д. К.…, с. 103)

663. The Memories of Herbert Hoover: The Great Depression, 1929–1941 (New York: Macmillian, 1952, p. 14. (Гэлбрейт Д. К.…, с. 34))

664. Hoover H. Memoirs of Herbert Hoover: The Great Depression, 1929–1941. New York: Macmillian, 1952. P. 7. (Скоузен М…, с. 348)

665. Боннер У. Уиггин Э…, с. 313.

666. Кеннеди М. Деньги без процентов и инфляции. Lilalex. Швеция. 1993.

667. Кеннеди М…, с. 18.

668. Кеннеди М…, с. 6.

669. Содди Ф. лауреат нобелевской премии по химии, автор лекций «Картезианская экономика», прочитанных в 1921 г. в Лондонской экономической школе. (Кара-Мурза С. Г. Демонтаж народа. – М.: Алгоритм, 2007–704 с., с. 271)

670. Robert S. McElvaine…, 38–39; См. так же: US Hisorical Statistics, I, p. 164, Table D 722–727.

671. Baughman, Judith S…, P.78.

672. Andrew Mellon Taxation: The People›s Business. 1924. (Thorndike, Joseph J. (24 Mar 2003). «Was Andrew Mellon Really the Supply Sider That Conservatives Like to Believe?». Tax History Project. http://www.taxhistory.org/thp/readings.nsf/ArtWeb/1D6628F544D4A43C85256EE0004D414D.)

673. Folsom, Burton W. Jr. (1987). The Myth of the Robber Barons. Young America›s Foundation. ISBN 978–0963020314.

674. (Ставка налога 1920–1940) http://www.digitalhistory.uh.edu/historyonline/us34.cfm

675. Robert S. McElvaine…, 38. См. так же: G. William Domhoff. Wealth, Income, and Power September 2005 (updated January 2011) (http://sociology.ucsc.edu/whorulesamerica/power/wealth.htm.

676. http://www.digitalhistory.uh.edu/historyonline/us34.cfm

677. Ландберг Ф.., с. 96.

678. Ландберг Ф.., с. 95–97.

679. Форд Г…, с. 149.

680. Eccles M. S. Beckoning Frontiers (New York, Alfred A Knopf, 1951), pp.54, 71–81. (Райх Р…, 13–14)

681. Eccles M. S. Beckoning Frontiers (New York, Alfred A Knopf, 1951), pp.54, 71–81. (Райх Р…, 13)

682. Перкинс Дж…, с. 235.

683. Форд Г…, с. 210.

684. Форд Г…, с. 227.

685. Форд Г…, с. 228.

686. Рузвельт Ф. Радиообращение 28 июня 1934. (Рузвельт Ф…, с. 66)

687. Ландберг Ф.., с. 96.

688. Черчилль У. Мои…, с. 309.

689. Построено на базе данных: Industrialization and foreign trade. League of Nation 1945 (Reprinted by the United Nation – 1948), p. 134. (IND0040smal)

690. Ергин Д. Добыча…, с. 241.

691. Ергин Д. Добыча…, с. 265.

692. Ергин Д. Добыча…, с.265, 268.

693. Ергин Д. Добыча…, с. 268.

694. Ергин Д. Добыча…, с. 268.

695. Ергин Д. Добыча…, с. 275.

696. Ергин Д. Добыча…, с. 267.

697. Ергин Д. Добыча…, с. 273.

698. Ергин Д. Добыча…, с. 272.

699. Шлезингер А. Циклы американской истории. – М.: 1992, с. 343. (Шубин А…, с. 43)

700. Речь Г. Гувер от 11-го августа 1928 г. (Письмо дипагента НКИД СССР в США Б. Е. Сквирского заместителю Народного комиссара иностранных дел СССР М. М. Литвинову о формировании новой президентской администрации США и об обсуждении в конгрессе пакта Келлога. 27 февраля 1929 г. // САО…, с. 146)

701. Письмо дипагента НКИД СССР в США Б. Е. Сквирского заместителю Народного комиссара иностранных дел СССР М. М. Литвинову об экономических проблемах США. 17 апреля 1929 г. // САО…, с. 160.

702. Черчилль У. Мои…, с. 309.

703. Friedman M., Schwartz A. A. Monetary History of the United States, 1867–1960, Princeton: National Bureau of Economic Research and Princeton University Press, 1971, p. 391(Бернстайн П…, с. 281)

704. Kindleberger C. A. Financial History of Western Europe. NY., Oxford University Press, 1993, p. 370–371. (Бернстайн П…, с. 277)

705. Бернстайн П…, с. 277.

706. Данные Федеральной резервной системы США. (Бернстайн П…, с. 280–281)

707. Депозитные доллары к наличным – 6:1 в конце 1932 г., 4:1 в марте 1933 г. в 1929 г. – 12:1. Friedman M., Schwartz A. A. Monetary History of the United States, 1867–1960, Princeton: National Bureau of Economic Research and Princeton University Press, 1971, p. 333. (Бернстайн П…, с. 281)

708. Форд Г…, с. 154–155.

709. Мальков В. Л. Франклин Рузвельт. Проблемы внутренней политики и дипломатии. М., 1988, с. 17–18. (Шубин А. В…, с. 50)

710. Unemployment rate. // Historical Statistics: As a Percent of the Civilian Labor Force: series D–9, p. 126; As a Percent of the Nonfarm Employees: D –10, p. 126.

711. Рузвельт Ф. Радиообращение 14 апреля 1938. (Рузвельт Ф…, с. 150)

712. Макконелл Кэмпбелл Р., Брю Стэнли Л…

713. Макконелл Кэмпбелл Р., Брю Стэнли Л…

714. С. 542.

715. Schweikart L., Allen M. A. Patriot›s History of the United States: From Columbus›s Great Discovery to the War on Terror. N.Y.: Sentinel, 2004. P. 553.

716. Льюис М…, с. 69.

717. Miles M. Malizia E. Weiss M. A. Behrens G., Travis G. Real Estate Development: Principles and Process. Washington DC, 1991, p. 108.

718. Шляпентох Д. Незнакомые американцы // Родина.1992.№ 10, с.101 http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000004/st33.shtml

719. Язьков Е. Ф.…, с. 237.

720. A. Schlesinger. The Crisis of the Old Order, 1919–1933. Boston, 1957, p. 167–168. (История Второй Мировой т.1 http://protown.ru/information/hide/4729.html)

721. Теркель С. Тяжелые времена.

722. Hoover H. The Memoirs of Herbert Hoover: The Great Depression, 1929–1941. NY., Macmillan, 1952, p. 53. (Бернстайн П…, с. 270)

723. С. J.

724. Язьков Е. Ф…, с. 238.

725. Язьков Е. Ф.…, с. 245.

726. Уткин А. И. Рузвельт…, с. 105.

727. Рузвельт Ф…, с. 16; Рузвельт Ф. Радиообращение 14 апреля 1938. (Рузвельт Ф…, с. 143)

728. Bureau of the Census, 1975, tables 493, p. 1117. (Бернстайн П…, с. 279)

729. Шубин А. В…, с. 44.

730. РГАСПИ, ф. 494, оп. 1, д. 37, л. 59. (Шубин А. В…, с. 44)

731. Шубин А. В…, с. 44.

732. Язьков Е. Ф.…, с. 242.

733. Гринспен А., Вулдридж А…, с. 298.

734. Стейнбек Дж. Гроздья гнева. Гл. 18, 19.

735. Демографическая история США – Demographic history of the United States Демографическая история США – https://ru.qaz.wiki/wiki/Demographic_history_of_the_United_States#Recent_demographic_trends

736. Forrest E. Linder and Robert D. Grove. Vital statistics rates in the United States 1900–1940. Federal security agency. National office of vital statistics. – Washington. 1947, P. 666–667.

737. Рассчитано на основании данных: Maddison Project Database, version 2018. Bolt, Jutta, Robert Inklaar, Herman de Jong and Jan Luiten van Zanden (2018), “Rebasing 'Maddison': new income comparisons and the shape of long-run economic development”. www.ggdc.net/maddison. См. тоже: Forrest E. Linder and Robert D. Grove. Vital statistics rates in the United States 1900–1940. Federal security agency. National office of vital statistics. – Washington. 1947, P. 840–841, 856–857.

738. Ekirch A. Ideologies and Utopias: The Impact oj the New Deal on American Thought. – Chicago: Quadrangle Books, 1969. P. 49–70.

739. Хью Т…, с. 75.

740. Язьков Е. Ф.…, с. 255.

741. Ekirch A. Ideologies and Utopias: The Impact of the New Deal on American Thought. – Chicago: Quadrangle Books, 1969. P. 37. (Мау В., Стародубровская И…, с 397)

742. Ллойд Джордж Д. Некоторые соображения для мирной конференции до того, как она окончательно сформулирует свои условия. (Меморандум из Фонтенбло). // Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах. Т.1. М., 1937. С. 350.

743. К. Маркс, Ф. Энгельс Манифест коммунистической партии. 1848. Гл. Буржуа и пролетарии.

744. Рассчитано по: Maddison A. The World Economy: Historical Statistics. OECD. 2006, с. 261. Table B–18. World GDP, 20 Countries and Regional Totals, 0–1998 A.D.

745. Белинский – Боткину от 7/19 июля 1847 г. // Кожинов В. В. О русском…, с. 379

746. Маркс К., Энгельс Ф. 2-е изд. Т. 23, с. 771–773.

747. Лондон Дж…, с. 497.

748. Лондон Дж…, с. 470–471.

749. Лондон Дж…, с. 517, 519.

750. Лондон Дж…, с. 519.

751. По мотивам Толмачева В. М. предисловие к Золя Э. Творчество. Человек зверь…/пер. с. фр. Э. Золя. – М.: НФ «Пушкинская библиотека», АСТ, 2003. – 941 с., с.669–670.

752. Золя Э. Творчество. Человек зверь…/пер. с. фр. Э. Золя. – М.: НФ «Пушкинская библиотека», АСТ, 2003. – 941 с., с.669–670.

753. В Англии традицию натурализма продолжат: Г. Уэллс «Игрок в крокет», Б. Шоу «Горько но правда», романы Дж. Линдсея, «Шотландская тетрадь» Г. Гибсона. Например, дилогия «Мы живем» и «Кумарди» Л. Джонсона о жизни и борьбе шахтеров Англии 1930-х, прямо перекликается с романом «Жерминаль» Э.Золя о борьбе французских шахтеров конца 1880-х.

754. Belloc Hilaire … р. 83.

755. Guglielmo Ferrero The Dangers of War in Europe. // The Atlantic Monthly. Volume CXI. January, 1913, P.1–10.

756. Wahl. «La France aux colonies» (Валь. «Франция в колониях». Ред.), цитировано у Henri Russier. «Le Partage de l'Océanie». P., 1905, p. 165 (Анри Рюссье. «Раздел Океании». Париж, 1905, стр. 165. Ред.). (См. подробнее: Ленин В. И. Империализм…, с. 382).

757. Nitti F. S.…, p. 129.

758. Nitti F. S.…, p. XIII.

759. Keynes J. M.…, p. 238.

760. Кейнс Дж. М. Конец Laissez-Faire. 1926 г. // Кейнс Дж. М…, с. 379.

761. Шубарт В…, с. 374–375.

762. Barkai A. Nazi Economics: Ideology, Theory, and Policy. – Oxford, New York, Munich: Berg, 1990. P. 98. Ekirch A. Ideologies and Utopias: The Impact of the New Deal on American Thought. – Chicago: Quadrangle Books, 1969. P. 66, 179. (Мау В. А., Стародубровская И. В…, с. 329)

763. Гайдар Е., Мау В… № 5, – с. 25.

764. Keynes J. M.…, p. 263.

765. Рузвельт Ф…, с. 54.

766. Гринспен А., Вулдридж А…, с. 17, 41.

767. Подробнее о преимуществах США обеспеченных благоприятными возможностями экстенсивного роста см., например: Булгаков С. Н. Экономические особенности колониального развития капитализма. Капитализм и земледелие. Т.2, СПб. 1900. Антология социально-экономической мысли в России. Дореволюционный период. – СПб.; РХГИ, 2000. – 832 с., с. 526–534.

768. См. подробнее: Гринспен А., Вулдридж А…, с. 211.

769. Гринспен А…, с. 273.

770. См. подробнее: Гринспен А., Вулдридж А…, с. 192.

771. См. подробнее: Гринспен А., Вулдридж А…, с. 193.

772. См. подробнее: Гринспен А., Вулдридж А…, с. 188.

773. Hillquit М…, p. 152.

774. Гринспен А., Вулдридж А…, с. 199, 200.

775. Булгаков С. Н. Экономические особенности колониального развития капитализма. Капитализм и земледелие. Т.2, СПб. 1900. Антология социально-экономической мысли в России. Дореволюционный период. – СПб.; РХГИ, 2000. – 832 с., с. 529.

776. Hillquit М…, p. 307.

777. Josiah Strong, «Our Country, Its Possible Future and Its Present Crisis. – New York: The American home missionary society. 1885.

778. Josiah Strong, New Era: Or, The Coming Kingdom. – New York: Baker & Taylor Company. 1893. – 374 p., p. 36.

779. Josiah Strong, New Era: Or, The Coming Kingdom. – New York: Baker & Taylor Company. 1893. – 374 p., p. 8.

780. The Congregationalist. Jan 22,1891. (Josiah Strong, New Era: Or, The Coming Kingdom. – New York: Baker & Taylor Company. 1893. – 374 p., p. 9)

781. Josiah Strong, New Era: Or, The Coming Kingdom. – New York: Baker & Taylor Company. 1893. – 374 p., p. 6.

782. Гринспен А., Вулдридж А…, с. 480, 200.

783. Josiah Strong, New Era: Or, The Coming Kingdom. – New York: Baker & Taylor Company. 1893. – 374 p., p. 34.

784. London, May. 1890. (Josiah Strong, New Era: Or, The Coming Kingdom. – New York: Baker & Taylor Company. 1893. – 374 p., p. 9)

785. The Pope and the New Era, p. 20. (Josiah Strong, New Era: Or, The Coming Kingdom. – New York: Baker & Taylor Company. 1893. – 374 p., p. 9)

786. См. подробнее: Josiah Strong, New Era: Or, The Coming Kingdom. – New York: Baker & Taylor Company. 1893. – 374 p., p. 9.

787. См. подробнее: Josiah Strong, New Era: Or, The Coming Kingdom. – New York: Baker & Taylor Company. 1893. – 374 p., p. 9.

788. Кремлев С. Россия и Германия…, с. 26.

789. Wilcox C. Competition and Monopoly in American Industry. – Connecticut, 1970, p.65, 68–69.

790. Цит. по: Уткин А. И. Рузвельт…, с. 44.

791. Выступление Т. Рузвельта 31 августа 1910 г. в городе Осаватоми. NEW nationalism An

792. Adams, Brooks. The Collapse of Capitalistic Government. // THE ATLANTIC MONTHLY. APRIL, 1913, p. 433.

793. Цит. по: Уткин А. И. Рузвельт…, с.49.

794. A Rees, National Bureau of Economic Research, Real Wages in Manufacturing 1890 to 1914, Chapter 5, «Real Wages» 1961 http://www.nber.org/books/rees6i-t). A. Nevins and F. Ernest Hill, Ford: The Times, the Man, the Company (New York: Scribners, 1954). (Райх Р…, 31)

795. Форд Г…, с. 143.

796. Гринспен А., Вулдридж А…, с. 221.

797. The Public Pepers of Woodro Wilson. War and Peace, vol. 2, p.108. (История США, т.3…, с. 14).

798. Цит. по: Язьков Е. Ф.…, с. 137.

799. Вудро Вильсон, черновик эссе, опубликован в «Атлантик Мансли», 1923. PWW, 68: 323 (Дэвис Д., Трани Ю.., с. 390)

800. Цит. по: Язьков Е. Ф.…, с. 138.

801. Язьков Е. Ф.…, с. 138.

802. Цит. по: Иванян Э. История США: пособие для вузов. Москва, 2008, с. 379.

803. Leuchtenburg W…, p.34.

804. Hoover H. The Memoirs of Herbert Hoover: The Great Depression, 1929–1941. NY., Macmillan, 1952, p. 133. (Бернстайн П…, с. 279)

805. The American Heritage. Pictorial History of Presidents of the United States, 1968. V.2, p. 770. (Шубин А…, с. 44)

806. Цит. по: Язьков Е. Ф.…, с. 239.

807. Шлезингер А…, с. 342.

808. FDR›s Disputed Legacy // Time. 1982. February 1. P. 23.

809. Johnson P. A. History of the American People. N.Y.: HarperCollins Publishers, 1997. P. 740.

810. Ebeling R. M. Monetary Central Planning and the State-Part XI: The Great Depression and the Crisis of Government Intervention // Freedom Daily. Fairfax, Virginia: The Future of Freedom Foundation. 1997. November. P. 15.

811. Рузвельт Ф. Беседы у камина, с. 15.

812. Reynolds A. What Do We Know About the Great Crash? // National Review. 1979. November 9. P. 1419.

813. Poulson B. W. Economic History of the United States. N.Y.: Macmillan Publishing Co., Inc., 1981. P. 508.

814. «The New York Times», September 14, 1931. (История второй мировой…, т.1, с. 174)

815. Цит. по: Яковлев Н. Н. Избранные произведения. ФДР – человек и политик. Загадка Перл-Харбора. М., 1988, с. 128.

816. Уткин А. И. Рузвельт…, с. 105.

817. См. подробнее: Уткин А. И. Рузвельт…, с. 105.

818. Хью Т…, с. 74.

819. Кремлев С. Вместе или порознь…, с. 273–274.

820. Уткин А. И. Рузвельт…, с. 105.

821. A. Sсhlesinger. The Crisis of the Old Order, 1919–1933, Boston, 1957, p. 204, 268. (История второй мировой…, т. 1, с. 175)

822. A. Sсhlesinger. The Crisis of the Old Order, 1919–1933, Boston, 1957, p. 204, 268. История второй мировой…, т. 1, с. 175)

823. Уткин А. И. Рузвельт…, с. 105.

824. A. Sсhlesinger. The Crisis of the Old Order, 1919–1933, Boston, 1957, p. 204, 268. (История второй мировой…, т. 1, с. 175)

825. «New York Herald Tribne», March 18, 1935. (История второй мировой…, т. 1, с. 175)

826. Форд Г…, с. 17, 285, 205, 135.

827. Цит. по: Уткин А. И. Рузвельт…, с. 92.

828. Рузвельт Ф…, с. 15.

829. Ф. Рузвельт из программной речи в Сан-Франциско, 23 сентября 1932 г. (Язьков Е. Ф.…, с. 245)

830. Рузвельт Ф…, с. 17.

831. Процент от всех проголосовавших за республиканского и демократического кандидатов.

832. Бернстайн П…, с. 279.

833. Hoover H. The Memoirs of Herbert Hoover: The Great Depression, 1929–1941. NY., Macmillan, 1952, p. 204. (Бернстайн П…, с. 280)

834. Hoover H. The Memoirs of Herbert Hoover: The Great Depression, 1929–1941. NY., Macmillan, 1952, p. 201–202; Eichengreen B. Golden Fetters. NY.: Oxford University Press, 1992, p. 328. (Бернстайн П…, с. 280)

835. Гринспен А., Вулдридж А…, с. 279.

836. Бернстайн П…, с. 281.

837. Уткин А. И. Рузвельт…, с. 118.

838. Рузвельт Ф. Радиообращение 7 мая 1933. (Рузвельт Ф…, с. 40)

839. Бернстайн П…, с. 282.

840. Hoover H. The Memoirs of Herbert Hoover: The Great Depression, 1929–1941. NY., Macmillan, 1952, p. 398. (Бернстайн П…, с. 282–283)

841. Гринспен А., Вулдридж А…, с. 298.

842. Язьков…, с. 248.

843. Рузвельт Ф. Радиообращение 7 мая 1933. (Рузвельт Ф…, с. 34)

844. Рузвельт Ф. Радиообращение 22 октября 1933. (Рузвельт Ф…, с. 61–62)

845. Язьков…, с. 248.

846. Рузвельт Ф. Радиообращение 30 сентября 1934. (Рузвельт Ф…, с. 80–81)

847. Гринспен А., Вулдридж А…, с. 281.

848. Цит. по: Уткин А. И. Рузвельт…, с. 114.

849. Рузвельт Ф…, с. 64.

850. Уткин А. И. Рузвельт…, с. 114.

851. Рузвельт Ф. Радиообращение 7 мая 1933. (Рузвельт Ф…, с. 36)

852. Рузвельт Ф. Радиообращение 28 июня 1934. (Рузвельт Ф…, с. 66)

853. Гринспен А., Вулдридж А…, с. 282.

854. Рузвельт Ф. Радиообращение 24 июля 1933. (Рузвельт Ф…, с. 48–49)

855. Рузвельт Ф. Радиообращение 22 октября 1933. (Рузвельт Ф…, с. 58)

856. Рузвельт Ф…, с. 84, примечание.

857. Уткин А. И. Рузвельт…, с. 128.

858. Уткин А. И. Рузвельт…, с. 128.

859. Рузвельт Ф…, с. 85.

860. Уткин А. И. Рузвельт…, с. 115.

861. Рузвельт Ф. Радиообращение 30 сентября 1934. (Рузвельт Ф…, с. 81)

862. Рузвельт Ф…, с. 32.

863. Рузвельт Ф…, с. 42.

864. Einaudi M., Bye M., Rossi E. Nationalization in France and Italy. Ithaca – New York, 1955 pp.48–49). (www.yuri-kuzovkov.ru).

865. Ekirch A. Ideologies and Utopias: The Impact of the New Deal on American Thought. – Chicago: Quadrangle Books, 1969. P. 120, 181.

866. Шервуд Р. Рузвельт и Гопкинс. В 2-х томах. – М.: Иностранная литература. 1958, т, 2., с. 489.

867. Язьков Е. Ф.…, с. 250.

868. Яковлев Н. Н. Избранные произведения. ФДР – человек и политик. Загадка Перл-Харбора. М., 1988, с. 163. (Шубин А. В…, с. 57)

869. А. Трояновский – М. Литвинову 7.02.1935. // САО 1934–1939…, с. 299.

870. Цит. по: Ch. Beard, M. Beard. America in Midpassage. Vol. III. New York, 1939, p. 569, 570. (История Второй Мировой т.1, с. 174. http://protown.ru/information/hide/4729.html)

871. Цит. по: А. Кан. Измена родине. Перевод с английского. М., 1951, стр. 222–223. (История Второй Мировой т.1, с. 177. http://protown.ru/information/hide/4729.html)

872. http://www.digitalhistory.uh.edu/historyonline/us34.cfm

873. Mitchell B. Depression Decade. From New Era through New Deal 1929–1941. New York, 1969, pp.174, 175; Leuchtenberg W…, p.155. (www.yuri-kuzovkov.ru)

874. Wilcox C. Competition and Monopoly in American Industry. Connecticut, 1970, pp.94–95. (www.yuri-kuzovkov.ru)

875. Mitchell B. Depression Decade. From New Era through New Deal 1929–1941. New York, 1969, pp.175–176) (www.yuri-kuzovkov.ru)

876. Wilcox C. Competition and Monopoly in American Industry. Connecticut, 1970, pp.204–212, 291; Nutter G. and Einhorn H. Enterprise Monopoly in the United States: 1899–1958, New York and London, 1969, p.63; Leuchtenburg W…, pp.258–259. (www.yuri-kuzovkov.ru)

877. Leuchtenburg W…, p.171.

878. Уткин А. И. Рузвельт…, с. 133.

879. Шубин А. В…, с. 73

880. Уткин А.

881. Рузвельт Ф. Радиообращение 9 марта 1937. (Рузвельт Ф…, с. 111–115)

882. Ергин Д. Добыча…, с. 272.

883. Ергин Д. Добыча…, с. 273.

884. Ергин Д. Добыча…, с. 273–275.

885. Язьков Е. Ф.…, с. 246.

886. Рузвельт Ф. Радиообращение 24 июня 1938. (Рузвельт Ф…, с. 159)

887. Рузвельт Ф…, с. 155, примечание.

888. Рузвельт Ф. Радиообращение 24 июня 1938. (Рузвельт Ф…, с. 158)

889. Язьков Е. Ф.…, с. 268. (Leuchtenberg W…, p.247)

890. Цит. по: Уткин А. И. Рузвельт…, с. 146.

891. К. Уманский – М. Литвинову 11.11.1938. // САО 1934–1939…, с. 688–689.

892. К. Уманский – М. Литвинову 11.11.1938. // САО 1934–1939…, с. 689–690.

893. Leuchtenberg W…, pp. 272–274.

894. Шубин А. В…, с. 74.

895. Майроф Б. Лики демократии. Американские лидеры: герои, аристократы, диссиденты, демократы. М., 2000, с. 271, 290. (Шубин А. В…, с. 74)

896. РГАСПИ, ф. 494, оп. 1, д. 37, л. 11. (Шубин А. В…, с. 69)

897. РГАСПИ, ф. 494, оп. 1, д. 37, л. 14. (Шубин А. В…, с. 69)

898. Сам Рузвельт говорил: «Иногда у меня не хватает терпения сидеть здесь, в Вашингтоне, и слушать бесконечные разглагольствования некоторых людей о том, что правительству не следует делать. Эти люди получили от правительства все, что им было нужно, когда мы спасали от банкротства финансовые институты и железные дороги». (Рузвельт Ф. Радиообращение 12 октября 1937 г. (Рузвельт Ф…, с. 126))

899. РГАСПИ, ф. 494, оп. 1, д. 37, л. 14. (Шубин А. В…, с. 68)

900. Шубин А. В…, с. 69.

901. 1 февраля 1935 г. Додд У…, с. 238–239.

902. Уткин А. И. Рузвельт. – М.: Логос. 2000.–544 с., с. 125–126.

903. Уткин А. И. Рузвельт. – М.: Логос. 2000.–544 с., с. 125–126.

904. Уткин А. И. Рузвельт. – М.: Логос. 2000.–544 с., с. 125–126.

905. Шубин А. В…, с. 72.

906. Шубин А. В…, с. 72.

907. Kennedy, Freedom from Fear, 276–277. (Гринспен А., Вулдридж А…, с. 283)

908. Язьков Е. Ф.…, с. 262.

909. Cohen, Nothing to Fear, 47. (Гринспен А., Вулдридж А…, с. 283)

910. А. Трояновский – М. Литвинову 20.05.1936. // САО 1934–1939…, с. 442–443.

911. Уткин А. И. Рузвельт…, с. 145.

912. Додд У…, с. 242–243.

913. См. подробнее: Flynn J. T. The Roosevelt Myth. Garden City, N.Y.: Garden City Publishing Co., Inc., 1949. P. 45.

914. См. подробнее: Douglas L. W. The Liberal Tradition: A Free People and a Free Economy (цит. по: Ebeling R. M. Monetary Central Planning and the State, Part XIV: The New Deal and Its Critics // Freedom Daily. 1998. February. P. 12)

915. См. подробнее: Anderson B. M. Economics and the Public Welfare: A Financial and Economic History of the United States, 1914–1946 / 2nd edition. Indianapolis: Liberty Press, 1979. P. 332–334.

916. Wooster M. M. Bring Back the WPA? It Also Had A Seamy Side // Wall Street Journal. 1986. September 3. P. A26.

917. Sennholz H. F. The Great Depression // The Freeman. 1975. April. P. 212–213.

918. Leuchtenburg W…, P. 242.

919. Best G. D. The Critical Press and the New Deal: The Press Versus Presidential Power, 1933–1938. Westport, Connecticut: Praeger Publishers, 1993. P.130.

920. См. например: Higgs R. Regime Uncertainty: Why the Great Depression Lasted So Long and Why Prosperity Resumed After the War // The Independent Review. Vol. I. № 4 (Spring 1997). P. 564; См. Так же по теме: Best G. D. The Critical Press and the New Deal: The Press Versus Presidential Power, 1933–1938. Westport, Connecticut: Praeger Publishers, 1993. P.136.;Tompkins C. D. Senator Arthur H. Vandenberg: The Evolution of a Modern Republican, 1884–1945. East Lansing, MI: Michigan State University Press, 1970. P. 121, 157; Shlaes A. The Forgotten Man: A New History of the Great Depression. London, 2007.

921. Anderson B. M. Economics and the Public Welfare: A Financial and Economic History of the United States, 1914–1946 / 2nd edition. Indianapolis: Liberty Press, 1979. P. 127.

922. См. например: L. W. Reed «Great Myths of the Great Depression» Л. Рид – президент Фонда экономического образования (Foundation for Economic Education). http://www.inliberty.ru/library/study/565/ См. например: Д. Пауэлл из Института Катона – «Безрассудство ФДР: Как Рузвельт и его «новый курс» продлили Великую депрессию» 2003; Б. Фолсом (Folsom), ведущий историк Фонда экономического образования (Foundation for Economic Education): «Новый курс или большой фарс? Какой урон экономическое наследие Рузвельта нанесло Америке» (New Deal or Raw Deal? – How FDR›s Economic Legacy Has Damaged America). Simon & Schuster. 2008; Бестселлер Э. Шлейс (Shlaes) «Забытый человек: Новая история Великой депрессии» (The Forgotten Man: A New History of the Great Depression) 2007.

923. Черчилль У. Мои…, с. 312.

924. Черчилль У. Мои…, с. 313.

925. Черчилль У. Мои…, с. 307, 308.

926. 4 марта 1934 г. Додд У…, с. 116.

927. Рузвельт Ф. Радиообращение 30 сентября 1934. (Рузвельт Ф…, с. 82–83)

928. Рузвельт Ф. Радиообращение 28 июня 1934. (Рузвельт Ф…, с. 68)

929. Ф. Рузвельт выступление 31 октября 1936 г. в Мэдисон-Сквер-Гардене. (Уткин А. И. Рузвельт…, с. 135)

930. Рузвельт Ф. Радиообращение 12 октября 1937. (Рузвельт Ф…, с. 125)

931. Цит. по: Уткин А. И.…, с.137.

932. А. Трояновский- М. Литвинову 20.05.1936. // САО 1934–1939…, с. 442.

933. А. Трояновский – М. Литвинову 26.01.1938. // САО 1934–1939…, с. 604.

934. Рузвельт Ф. Радиообращение 28 июня 1934. (Рузвельт Ф…, с. 67)

935. Рузвельт Ф. Радиообращение 22 октября 1933. (Рузвельт Ф…, с. 55)

936. Рузвельт Ф. Радиообращение 7 мая 1933. (Рузвельт Ф…, с. 34)

937. Уткин А. И. Рузвельт…, с. 116.

938. Черчилль У. Мои…, с. 310.

939. Рузвельт Ф. Радиообращение 24 июля 1933. (Рузвельт Ф…, с. 51)

940. Майроф Б. Лики демократии. Американские лидеры: герои, аристократы, диссиденты, демократы. М., 2000, с. 271, 290. (Шубин А. В…, с. 74)

941. Уткин А. И. Рузвельт…, с. 116.

942. Беседа Генконсула в Нью-Йорке Ж. Аренса с У. Буллитом 6.05.1935. // САО 1934–1939…, с. 321.

943. William Leuchtenburg, “The New Deal and the Analogue of War,” in Change and Continuity in Twentieth-Century America, ed. John Braeman, Robert Bremner, and Everett Walters (Columbus, Ohio: Ohio State University Press, 1964), 81–143, 109. (Линдси Б…, с. 124)

944. Инаугурационные речи президентов США. М.: Издательский дом «Стратегия», 2001. С. 386–387. (Линдси Б…, с. 125)

945. Рузвельт Ф. Радиообращение 12 марта 1933. (Рузвельт Ф…, с. 29)

946. Клименко М. Я.…, с. 318.

947. Цит. по: Райх Р…, 14–15.

948. Рузвельт Ф. Радиообращение 14 ноября 1937. (Рузвельт Ф…, с. 140)

949. Цит. по: Райх Р…, 18–19.

950. Рузвельт Ф. Радиообращение 12 октября 1937. (Рузвельт Ф…, с. 131)

951. Рузвельт Ф. Радиообращение 24 июля 1933. (Рузвельт Ф…, с. 49)

952. Рузвельт Ф. Радиообращение 7 мая 1933.

953. Рузвельт Ф. Радиообращение 7 мая 1933. (Рузвельт Ф…, с. 37)

954. Рузвельт Ф. Радиообращение 22 октября 1933. (Рузвельт Ф…, с. 59)

955. Рузвельт Ф. Радиообращение 14 ноября 1937. (Рузвельт Ф…, с. 137)

956. Цит. по: Shaffer, In Restraint of Trade, 109. (Линдси Б…, с. 130)

957. Цит. по: Jordan, Machine-Age Ideology, 250. (Линдси Б…, с. 130)

958. Цит. по: Rodgers, Atlantic Crossings, 420. В переизданном в 1930 г. учебнике экономики он приходит к следующему выводу по поводу централизованного планирования: «Если оценивать его как экономический механизм, оно демонстрирует поразительную способность производить и распределять товары» Rexford G. Tugwell, Thomas Munro and Roy E. Stryker, American Economic Life and the Means of Its Improvement, 3rd ed. (New York: Harcourt, Brace and Company, 1930 [1925]), 711. (Линдси Б…, с. 131)

959. Рузвельт Ф…, с. 73.

960. Рузвельт Ф. Радиообращение 7 мая 1933. (Рузвельт Ф…, с. 38)

961. Энгельс Ф. Эльберфельдские речи. (Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения, изд. 2, т. 2, 1955, с. 544–545)

962. Рузвельт Ф. Радиообращение 12 октября 1937. (Рузвельт Ф…, с. 132)

963. Рузвельт Ф. Радиообращение 14 ноября 1937. (Рузвельт Ф…, с. 140)

964. Рузвельт Ф. Радиообращение 6 сентября 1936. (Рузвельт Ф…, с. 107)

965. Кремлев С., Путь к пакту…, с. 328.

966. Ф. Рузвельт выступление 21 октября 1944 г. перед членами Ассоциации внешней политики в Нью-Йорке. (с. 546)

967. См. W. Averell Harriman and Elie Abel. Special Envoy to Churchill and Stalin, 1941–1946, NY., Random House, 1976, p. 170. (Данн Д…, с. 22)

968. Данн Д…, с. 20–21.

969. Robert A. Roserstone, Romantic Revolutionary: A Biography of John Reed, NY., Vintage Books, 1975, p. 301, 349; Paul Hollander, Political Pilgrims: Travels of Western Intellectuals to the Soviet Union, China and Cuba, 1928–1978, NY, 1981, p. 122; M. Wayne Morris, Stalin's Famine and Roosevelt's Recognition o Russia, Lanham, Md., University Press of America, 1994, pp. 73–74; Louis Fischer, Men and Politics. An Autobiography, NY., Duell, Sloan and Pearce, 1941, p, 293. (Данн Д…, с. 46)

970. Paul Hollander, Political Pilgrims: Travels of Western Intellectuals to the Soviet Union, China and Cuba, 1928–1978, NY, 1981, p. 110. (Данн Д…, с. 22)

971. Louis Fischer, Men and Politics. An Autobiography, NY., Duell, Sloan and Pearce, 1941, p, 293; Robert A. Roserstone, Romantic Revolutionary: A Biography of John Reed, NY., Vintage Books, 1975, p. 301. (Данн Д…, с. 22)

972. Проект справки НКИД за 1935 г. 12.1935. // САО 1934–1939…, с. 408.

973. Рузвельт Ф. Радиообращение 14 апреля 1938. (Рузвельт Ф. Беседы у камина, с. 148–149)

974. Рузвельт Ф. Радиообращение 14 апреля 1938. (Рузвельт Ф. Беседы у камина, с. 149)

975. Цит. по: Krooss H. E. Executive Opinion: What Business Leaders Said and Thought on Economic Issues, 1920s–1960s. Garden City, N.Y.: Doubleday and Co., 1970. P. 200. (http://www.inliberty.ru/library/study/565/)

976. Временный поверенный в делах СССР в США А. Ф. Нейман – М. М. Литвинову 12.12.1934. // САО 1934–1939.., с. 277.

977. Шубин А. В…, с. 58–59.

978. Яковлев Н. Н. Избранные произведения. ФДР – человек и политик. Загадка Перл-Харбора. М., 1988, с. 158. (Шубин А. В…, с. 58)

979. Цит. по: Емельянов Ю. В.… с. 271.

980. Burton Folsom Jr., NewDeal or Raw Deal? How FDR's Economic Legacy Has Damaged America – N.Y.: Threshold Edition 2008, p. 2. (Гринспен А., Вулдридж А…, с. 261). Blum приводит это выражение Г. Моргентау, как его дневниковую запись 1937 года. (См. подробнее: Blum J. M. From the Morgenthau Diaries: Years of Crisis, 1928–1938. Boston: Houghton Mifflin Company, 1959. P. 24–25. (http://www.inliberty.ru/library/study/565/)).

981. Стиглиц Дж…, с. 104–105.

982. Цит. по: Стиглиц Дж…, с. 104–105.

983. Кругман П. Возвращение Великой Депрессии? /пер. В. Н. Егорова. – М.: Эксмо, 2009. – 336 с., с. 163.

984. Гринспен А., Вулдридж А…, с. 306.

985. Graham F. D., Whittlesey C. R. The Golden Avalanche. Princeton: Princeton University Press, 1939, p. 14. (Бернстайн П…, с. 285)

986. Graham F. D., Whittlesey C. R. The Golden Avalanche. Princeton: Princeton University Press, 1939, p. 20. (Бернстайн П…, с. 285)

987. К. Уманский – М. Литвинову 04.1937. // САО 1934–1939…, с. 557.

988. Беседа К. Уманского с министром финансов США Г. Моргенау 11.04.1937. // САО 1934–1939…, с. 550–553.

989. См. помесячно: BANKING AND MONETARY STATISTICS 1914–1941, 1943, с. 545–547., 551–553. https://fraser.stlouisfed.org (С 1934 г. пересчитано по 20,67$ за унцию)

990. Бернстайн П…, с. 286.

991. Реальный ВВП с 1939 по 1944 гг. удвоился. – Robert J. Gordon, The Rise and Fall of American Growth: The US Standart of Living Since the Civil War. – Princeton, NJ. Princeton University Press, 2016. (Гринспен А., Вулдридж А…, с. 308)

992. Гринспен А., Вулдридж А…, с. 310.

993. Kennedy, Freedom from Fear, 621, 646. (Гринспен А., Вулдридж А…, с. 308, 310)

994. Гринспен А., Вулдридж А…, с. 311.

995. Мойо Д. Как погиб Запад. – М.: Центрполиграф. 2012. – 287 с., с. 18–20.

996. Лондон Дж…, с. 352

997. Шубарт В…, с. 301.

998. Карлейль Т. Теперь и прежде. (Цит. по: Булгаков С. Н.…, с. 508–509)

999. Пушкин А. С. Путешествие из Москвы в Петербург. (XI, 257)

1000. Цит. по: Radical reader. The Struggle for Change in England, 1381–1914. Ed. by C.Hampton. Norwich, 1984, pp. 502–503.

1001. Лондон Дж…, с. 469.

1002. Лондон Дж…, с. 351.

1003. Лондон Дж…, с. 392.

1004. Лондон Дж…, с. 485–486.

1005. Лондон Дж…, с. 436.

1006. Оруэлл Дж. Заметки о национализме…, с. 236.

1007. Capitalism and the Historians. Hayek F. (ed.). Chicago, The University of Chicago Press, 1954, p. 14

1008. Розенберг Н., Бирдцелл, мл. Как запад стал богатым. Пер. Б. Пинскер. Новосибирск.: Экор. 1995. –352 с.

1009. Josiah Strong, New Era: Or, The Coming Kingdom. – New York: Baker & Taylor Company. 1893. – 374 p., p. 141.

1010. Трухановский В. Г.…, с. 76.

1011. Трухановский В. Г.…, с. 90.

1012. Grigg J…, p. 224.

1013. Grigg J…, p. pp.192, 198, 227.

1014. Grigg J…, p. 197, 200.

1015. Daily Mail, 11 августа 1911. (Кремлев С. Россия и Германия…, с. 102)

1016. Трухановский В. Г.…, с. 118.

1017. Лондон Дж…, с. 469.

1018. Grigg J…, pp.74–75.

1019. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 165.

1020. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 165.

1021. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 165–166.

1022. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 166–167.

1023. См. подробнее: Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т.1, с. 147–156, 156.

1024. Язьков Е. Ф.…, с. 158.

1025. См. подробнее: Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 174–175, 176.

1026. Лондон Дж…, с. 454.

1027. Такман Б…, с. 145.

1028. Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т.1, с. 145.

1029. Язьков Е. Ф.…, с. 160.

1031. Цит. по: Кремлев С. Путь к пакту…, с. 140.

1032. Язьков Е. Ф.…, с. 167.

1033. См. подробнее: Язьков Е. Ф…, с. 167, 168.

1034. Цит. по: Трухановский В. Г.…, с. 212.

1035. Известия ЦИК СССР. 22 марта 1928.

1036. Lockart R. B. Ace of spies. London, 1967, p. 127.

1037. Голинков Д…, с. 146–149.

1038. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 114.

1039. Язьков Е. Ф.…, с. 169.

1040. Язьков Е. Ф.…, с. 170.

1041. Язьков Е. Ф.…, с. 171.

1042. Цит. по: Трухановский В. Г.…, с. 216–218.

1043. Boyle A. Montagu Norman: A Biography, Lnd.: Cassell, 1967, p. 196. (Бернстайн П…, с. 259)

1044. Язьков Е. Ф.…, с. 172.

1045. Язьков Е. Ф.…, с. 173.

1046. Трухановский В. Г.…, с. 218.

1047. вышло всего восемь номеров.

1048. Уткин А. И. Черчилль…, с. 221.

1049. Цит. по: Язьков Е. Ф.…, с. 175.

1050. Цит. по: Трухановский В. Г.…, с. 221.

1051. Цит. по: Трухановский В. Г.…, с. 222.

1052. Churchill…, p.32.

1053. Churchill…, p.32.

1054. Трухановский В. Г.…, с. 226.

1055. Крафтс Н. Ф. «Экономическая теория и история». В кн. Панорама экономической мысли конца XX столетия. Т.2. – СПб.: Экономическая школа, 2002. – 387 с., с. 999.

1056. Уткин А. И. Черчилль…, с. 239.

1057. Новейшая история зарубежных стран. Европа и Америка. 1917–1939, с. 75.

1058. Оруэлл Дж…, с. 219–220.

1059. Додд У…, с. 459.

1060. У. Черчилль «Великие современники» 1935 г. (Трухановский В. Г.…, с. 262)

1061. Keynes J. M.…, p. 237–238.

1062. Оруэлл Дж. Артур Кестлер. (Оруэлл…, с. 175)

1063. Industrialization and foreign trade. League of Nation 1945 (Reprinted by the United Nation – 1948), p. 134

1064. Оруэлл Дж…, с. 212.

1065. Table 81. Trade of 1913? 1925 and 1926 reduced to dollars. League of Nations: Memorandum on International Trade and Balances of Payments 1912–1926. Vol. 1. General Trade; Industrialization and foreign trade. League of Nation 1945 (Reprinted by the United Nation – 1948). (Импорт 1900–1903…, Лист 7)

1066. Цит. по: Уткин А. И. Черчилль…, с. 226–227.

1067. Черчилль У…, с. 242.

1068. Balachandran G. The Interwar Slump in India: The Periphery in a Crisis of Empire// Balderston Theo… …, p. 157.

1069. Balachandran G. The Interwar Slump in India: The Periphery in a Crisis of Empire// Balderston Theo… …, p. 158; См. так же: Препарата Г…, с. 232–233.

1070. Balachandran G. The Interwar Slump in India: The Periphery in a Crisis of Empire// Balderston Theo… …, p. 159.

1071. См. подробнее: Balachandran G. The Interwar Slump in India: The Periphery in a Crisis of Empire// Balderston Theo… …, p. 159–160.

1072. См. подробнее: G. Balachandran, John Bullion›s Empire: Britain›s Gold Problem and India Between the Wars, Richmond, Surrey: Curzon Press, 1996, р. 181(Препарата Г…, с. 278).

1073. Balachandran G. The Interwar Slump in India: The Periphery in a Crisis of Empire// Balderston Theo… …, p. 159.

1074. G. Balachandran, John Bullion›s Empire: Britain›s Gold Problem and India Between the Wars, Richmond, Surrey: Curzon Press, 1996, p. 64; Marcello De Cecco, Moneta e impero. II sistema finanziario internazionak dal 1890 al 1914, Torino: Piccola biblioteca Einuadi, 1979, p. 157 (Препарата Г…, с. 231, 238).

1075. Цит. по: Мартышин О. Политические взгляды М. Ганди. – М., 1970, с. 260.

1076. Оруэлл Дж. Писатель и Левиафан.., с. 292.

1077. Оруэлл Дж. Политика против литературы.., с. 276.

1078. Трухановский В. Г.…, с. 72.

1079. Leuchtenburg W…, p. 166.

1080. Рузвельт Ф. Радиообращение 30 сентября 1934. (Рузвельт Ф…, с. 82)

1081. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 146.

1082. Шубарт В…, с. 313–314.

1083. Шубарт В…, с. 309–310

1084. Vive la France!. Речь 25 июня 193 г. (Черчилль У…, с. 540)

1085. Шубарт В…, с. 318.

1086. Keynes J. M.…, p. 30–31.

1087. Франс А. Остров пингвинов. (1908 г.) Гл.: Книга восьмая. Будущее.

1088. Crisis and Compromise: Politics in the Fourth Republic, Lnd., 1972, p. 45. (Larkin M. France since the Popular Front., Oxford, 1997, p. 35)

1089. Bernard Ph. Le Fin d'un Monde. 1914, 1929. P., 1975, p. 111; L'Economiste francais, 1924, 18 octobre. (Ачкинази Б. А.…, с. 16)

1090. Sauvy A. Histoire economique de la France entre les deux guerres 1918–1931, P., 1965, p. 31. (Ачкинази Б. А.…, с. 18)

1091. Le Matin, 1919, 15 fevrier; Королев И. С. Ленин и международное рабочее движение 1914–1918. М., 1968, с. 4 (Ачкинази Б. А.…, с. 19)

1092. Kindleberger C. A. Financial History of Western Europe. NY., Oxford University Press, 1993, p. 339–340. (Бернстайн П…, с. 262–263)

1093. Kindleberger C. A. Financial History of Western Europe. NY., Oxford University Press, 1993, p. 343. (Бернстайн П…, с. 263)

1094. (Франция произв экпорт…, Sheet 1)

1095. Арзаканян М. Ц. Новейшая история Франции. М., 2002, с. 28.

1096. Felix Somary, Die Ursache der Krise, Tubingen: J. С. В. Mohr, 1932, p. 11. (Препарата Г…, с. 262)

1097. с сентября 1924 по июль 1926 гг. Бернстайн П…, с. 262.

1098. См. подробнее: Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 151.

1099. Викторов В. П. Внешняя политика правительства радикалов во главе с Э. Эррио //Актуальные проблемы новейшей истории Франции, Грозный, 1980.

1100. H. Clark Johnson. Gold, France, and the Great Depression, 1919–1932. Yale University Press. 1997, p. 131.

1101. Бернстайн П…, с. 263–264.

1102. Язьков Е. Ф.…, с. 283.

1103. Alfred Sauvy, Histoire economique de la France entre les deux guerres, Paris: Fayard, 1965, p. 158. (Препарата Г…, с. 264)

1104. Генри Э…, с. 74.

1105. См. подробнее: Nitti F. S.…, p. 13.

1106. Timothy Green. Central Bank Gold Reserves. World Gold Council. November 1999.

1107. Larkin M…, p. 34.

1108. Elliot Paul. A Narrow Street, Lnd., 1947, p. 206. (Larkin M…, p. 34)

1109. «Запись беседы… с послом Франции в СССР Альфаном», Стомоньяков, 5 июля 1933. // ДВП, т. 16, с. 411–416.

1110. Wright G…, p. 365.

1111. Aron R. Memoires: 50 years of Political Reflection., NY., Lnd., 1990, p. 20.

1112. Перов Б. М.…, с. 235–236.

1113. The State of France: A Study of Contemporary France. Lnd., 1955, p. 39–40. (Larkin M…, p. 43)

1114. R. De Jouvenel. La republique des camarades. P., 1914, p. 4. (Wright G…, p. 352)

1115. Wright G…, p. 352.

1116. Язьков Е. Ф.… 286–287.

1117. Язьков Е. Ф.…280–282.

1118. Покровская С. А. Движение против войны и фашизма во Франции, 1932–1939 гг. М., 1980, с. 14. (Шубин А. В…, с. 178)

1119. Покровская С. А. Движение против войны и фашизма во Франции, 1932–1939 гг. М., 1980, с. 14–15. (Шубин А. В…, с. 178)

1120. Шубин А. В…, с. 178–179.

1121. Социалистическая партия Франции – официальное название: «Французская секция рабочего интернационала» (Section Franchise del International Оuvrier –

1122. Язьков Е. Ф.…, с. 290.

1123. Язьков Е. Ф.…, с. 288–289.

1124. Язьков Е. Ф.…, с. 292–294.

1125. Язьков Е. Ф.…, с. 298.

1126. Черчилль У. Коммунистический раскол. Речь 16 октября 1936 г. (Черчилль У…, с. 524)

1127. Язьков Е. Ф.…, с. 299–300.

1128. Шубин А. В…, с. 217

1129. Язьков Е. Ф.…, с. 301.

1130. Larkin M…, p. 54.

1131. Язьков Е. Ф.…, с. 304.

1132. Язьков Е. Ф.…, с. 304.

1133. Язьков Е. Ф.…, с. 306.

1134. Шубин А. В…, с. 218.

1135. Иностранная литература, 1988, № 4, с. 166. (Шубин А. В…, с. 263)

1136. Коминтерн против фашизма. М., 1999, с. 39. (Шубин А. В…, с. 264)

1137. Макдермотт К., Агню Д. Коминтерн. История международного коммунизма от Ленина до Сталина. М., 2000, с. 160. (Шубин А. В…, с. 264)

1138. Шубин А. В…, с. 220.

1139. Язьков Е. Ф.…, с. 311.

1140. Le Populaire, 1938, 8 mar. (Перов Б. М.…, с. 167)

1141. Zay S. Carnets secrets, P., 1942, p. 57–58. (Перов Б. М.…, с. 168)

1142. Язьков Е. Ф.…, с. 308–310.

1143. Peau de E. Edouard daladier, 1884–1970, P., 1993, p. 318. (Перов Б. М.…, с. 168)

1144. Daladier Ed. Defense du pays, P., 1939, p. 158–159. (Перов Б. М.…, с. 168)

1145. R. Campbell (Посол Великобритании в Париже), по. 36 saving, Jan. 12, 1940, N546/341/38, PRO FO 371 24853 (Карлей М…, с. 309)

1146. Скидельски Р. Джон Мейнард Кейнс 1883–1946: Экономист, философ, государственный деятель. М.: Московская школа политических исследований, 2005, т. 2, с. 438–439. (Скидельски Р… с. 63)

1147. Industrialization and foreign trade. League of Nation 1945 (Reprinted by the United Nation – 1948), p. 130.

1148. Язьков Е. Ф.…, с. 65.

1149. Людендорф Э.…, с. 792.

1150. Dokumente und Materialen zur Geschichte der deutschen Arbei terbewegung», Bd. 2, Berlin, 1957. ««Спартак» во время войны», М., 1933, стр. 207–209. См. подробнее: Гафурова Б. Г., Зубока Л. И. Хрестоматия по Новейшей истории в 3-х т. Том 1 (1917–1939 документы и материалы) – М.: Издательство социально-экономической литературы, 1960. – с.928. Глава IV Капиталистический мир нa первом этапе общего кризиса капитализма. Германия.

1151. История Германии. В 3-х т. – М.: КДУ. 2008, т.2, с. 126.

1152. Советы создаются в городах: Пархим, Бранденбург, Кенигсберг, Познань, Глогау, Яроцин, Лигниц, Бреслау, Герлиц, Рейдт, Мец, Мангейм, Дармштадт, Кассель, Эйзенах, Арфут, Веймар, Плацем и т. д.

1153. Язьков Е. Ф…, с. 77.

1154. Prince Max of Baden. The Memoires of Prince Max of Baden. V.II.N.Y., 1928, p. 319. (Уткин А. И. Унижение России…, с. 220)

1155. Язьков Е. Ф…, с. 79.

1156. Язьков Е. Ф…, с. 71.

1157. Dallas G. War and Peace. London: Pimlico, 2000, p. 285. (Уткин А. И. Унижение России…, с. 314)

1158. Feldman G. The Great Disorder. Oxford, 1997, p. 111–133. (Уткин А. И. Унижение России…, с. 315)

1159. Цит. по: Язьков Е. Ф…, с. 96.

1160. Цит. по: Язьков Е. Ф…, с. 97.

1161. Erich Eyck, Storia della repubblica di Weimar, 1918–1933 (Geschichte der Weimarer Republik), Torino: Giulo Einaudi Editore, 1966 [1956], p. 150. (Препарата Г…, с. 157)

1162. См. подробнее: Препарата Г…., с. 164.

1163. Alex De Jonge, The Weimar Chronicle. Prelude to Hitler, New York: Meridian Books, 1978, p. 64. (Препарата Г…, с. 164)

1164. Hagen Schulze, La repubblica di Weimar, la Germania dal 1918 al 1933 (Weimar, Deutschland 1918–1933), Bologna: II Mulino, 1993 [1983], pp. 262–263. (Препарата Г…, с. 166–167)

1165. Нюрнбергский процесс…, с. 395.

1166. Геббельс… 19 августа 1924 г., с. 27.

1167. Людендорф Э.…, с. 791.

1168. Людендорф Э.…, с. 793.

1169. Мюнхенский процесс 1924, судебный отчет, т. II, с. 104. (Гитлер А. Моя борьба, с. 308, прим. редактора)

1170. Гитлер А…, с. 199, прим. Редактора.

1171. Генри Э…, с. 367.

1172. Генри Э…, с. 367.

1173. Кремлев С. Вместе или порознь…, с. 283.

1174. Генри Э…, с. 18.

1175. Гитлер А. Моя борьба. С. 308–309, прим. Редактора.

1176. Геббельс… 18 января 1931 г., с. 121.

1177. Генри Э…, с. 10.

1178. Генри Э…, с. 18.

1179. Манчестер У…, с. 348.

1180. Abraham D. The Collapse of the Weimar Republic. Political Economy and Crisis. Princeton, 1981.

1181. См. подробнее: Keith Stimely. Uproar in Clio›s Library: The Case Of Dr. David Abraham And ‹The Collapse Of The Weimar Republic›. // The Journal of Historical Review, Winter 1984. (Vol. 5, Nos. 2,3,4), pages 440–444.

1182. Henry A. Turner. Jr. German Big Business and the Rise of Hitler. – N. Y. Oxford University Press. 1985.

1183. Дирксен фон Г…, с. 202.

1184. Буллок А…, т. 1, с. 463.

1185. Тиссен Ф…, с. 47.

1186. Henry A. Turner. Fritz Thyssen und 'I Paid Hitler',” Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte. 1971.

1187. 28 февраля Додд У…, с. 336–337.

1188. Манчестер У…, с. 345–346.

1189. Манчестер У…, с. 347.

1190. Манчестер У…, с. 346.

1191. Шубин А…, с.113.

1192. Гереке Г…, с. 173.

1193. Процесс о поджоге рейхстага и Георгий Димитров. Документы Т.1, с. 229. (Шубин А…, с.134)

1194. Цит. по: Язьков Е. Ф.…, с. 226.

1195. Тиссен Ф…, с. 106.

1196. Генри Э…, с. 18.

1197. Манчестер У…, с. 348.

1198. Генри Э…, с. 11–12.

1199. Генри Э…, с. 11–12.

1200. Манчестер У…, с. 349–350.

1201. Буллок А…, т.1, с. 337.

1202. Геббельс… 8 ноября 1932 г., с. 137–138.

1203. Документы Нюрнбергского процесса. (Геббельс…, с. 138. Прим. составителя.)

1204. Геббельс…, с. 138–139. Прим. составителя.

1205. Кремлев С. Вместе или порознь…, с. 259

1206. Манчестер У…, с. 350–351.

1207. Папен Ф…, с. 226.

1208. Гереке Г…, с. 227.

1209. Гереке Г…, с. 308.

1210. Генри Э…, с. 368.

1211. Манчестер У…, с. 351.

1212. Папен Ф…, с. 31.

1213. I. Benoist-Me'chin, Histoire de l'armee allemande, Paris: Editions Albin Michel, 1966, Vol. 3, p. 87. (Препарата Г…, с. 304–305)

1214. Геббельс… 14 февраля 1933 г., с. 143.

1215. Манчестер У…, с. 352.

1216. Протокол речи Геринга предъявлен на Нюрбернском трибунале. (Геббельс…, с. 143, прим. составителя)

1217. Манчестер У…, с. 352–353.

1218. Манчестер У…, с. 353–354.

1219. Папен Ф…, с. 292.

1220. Папен Ф…, с. 269.

1221. Заявление фракции центра кельнского муниципалитета от 30 марта 1933 г. (Винцер О…, с. 35)

1222. Папен Ф…, с. 274.

1223. Манчестер У…, с. 355–356; См. так же Ответ США на ходатайство от имени Круппа. (Нюрнбергский процесс, т. 1, с. 344)

1224. Манчестер У…, с. 356.

1225. Конкорад был подписан 8 июля и ратифицирован 10 сентября 1933 г.

1226. Папен Ф…, с. 273.

1227. Буллок А…, т.1, с. 561.

1228. Макдермотт К., Агню Д. Коминтерн. История международного коммунизма от Ленина до Сталина. М., 2000, с. 148. (Шубин А. В…, с. 210)

1229. Теория социал-фашизма была выдвинута на 9-м пленуме ИККИ 1928 г.

1230. Троцкий Л. Проблемы международной левой оппозиции. // Бюллетень оппозиции. 1930. № 17–18. с. 51, 52.

1231. Дружба народов. 1988. № 3. с. 234–235.

1232. Вель Р. Выборы в Саксонии и левая оппозиция. // Бюллетень оппозиции. 1930. № 15–16.

1233. Заметки журналиста.

1234. Язьков…, с. 212.

1235. Руге В…, с. 216. (Шубин А…, с. 123)

1236. Винцер О…, с. 24.

1237. Гереке Г…, с. 178.

1238. Винцер О…, с. 24.

1239. Шубин А…, с.113.

1240. Папен Ф…, с. 169–170.

1241. Гереке Г…, с. 200.

1242. Фест И. Путь наверх…, с. 591, 592.

1243. Гереке Г…, с. 191.

1244. Хобсбаум Э…, с. 194.

1245. Ференбах О…, с. 87–88.

1246. Ференбах О…, с. 87.

1247. Геббельс… 1–2, 23 февраля 1929 г., с. 92.

1248. Папен Ф…, с. 134–135.

1249. Папен Ф…, с. 253.

1250. Папен Ф…, с. 95.

1251. Папен Ф…, с. 282.

1252. Манчестер У…, с. 355–356; См. так же Ответ США на ходатайство от имени Круппа (Нюрнбергский процесс, т. 1, с. 344).

1253. Манчестер У…, с. 356–357

1254. Генри Э…, с. 18.

1255. Генри Э…, с. 21.

1256. Генри Э…, с. 24.

1257. Манчестер У…, с. 366.

1258. Манчестер У…, с. 365–366.

1259. См. так же речь Главного обвинителя от США Р. Х. Джексона. (Нюрнбергский процесс, т. 1, с. 399)

1260. Кремлев С. Вместе или порознь? с. 261.

1261. Манчестер У…, с. 370.

1262. Манчестер У…, с. 380.

1263. Ответ США на ходатайство от имени Круппа. (Нюрнбергский процесс, т. 1, с. 345)

1264. Папен Ф…, с. 139.

1265. Гереке Г…, с. 163–164.

1266. Манчестер У…, с. 349.

1267. Banking and Monetary Statistics, 1914–1941, Part I by Board of Governors of the Federal Reserve System (U.S.), p. 645–647. Процентные ставки по Ritschl А. Peter Temin and the Onset of the Great Depression in Germany: A Reappraisal. Department of Economics University of Zurich/Switzerland and CEPR June, 1999. (Валютные резервы Рейхсбанка… Лист 3)

1268. Barry Eichengreen, Golden Fetters. The Gold Standard and the Great Depression, 1919–1939, New York: Oxford University Press, 1992, p. 272. (Препарата Г…, с. 287)

1269. Коваль К. И.…, с. 184.

1270. Abraham D…, p. 120–121.

1271. James H…, p. 418.

1272. Abraham D…, p. 165; James H…, p. 157.

1273. James H…, p. 65–66.

1274. James H…, p. 141.

1275. James H…, p. 170–171.

1276. Abraham D…, p. 55.

1277. Abraham D…, p. 194.

1278. Геббельс… 11, 15 июля 1930 г., с. 110.

1279. James H…, pp. 252–253, 259–260, 272.

1280. См. подробнее: Galenson Walter, Zeller Arnold. International comparision of unemployment rates. National Bureau of Economic Researchc. 1957, p. 455 http://www.nber.org/chapters/c2649

1281. Геббельс… 16 января 1930 г., с. 104.

1282. Папен Ф…, с. 132.

1283. Папен Ф…, с. 117.

1284. Папен Ф…, с. 133.

1285. Буллок А…, т.1, с. 331.

1286. Брюнинг речь 16 октября 1930 г. (Папен Ф…, с. 136–137)

1287. Папен Ф…, с. 135.

1288. Папен Ф…, с. 135, 136.

1289. Папен Ф…, с. 134.

1290. Папен Ф…, с. 166.

1291. Кестнер Э…, Гл. 3.

1292. Папен Ф…, с. 137.

1293. Папен Ф…, с. 137.

1294. По другим данным, например, по заявлению газеты «Рейн Неккар Цайтунг» (23 января 1947 г.), издававшейся по лицензии американских оккупационных властей в Германии, на основании данных института экономики США, сумма выплаченных репараций составила – 37,8 млрд марок, по немецким источникам – 67,7 млрд марок. (Коваль К. И.…, с. 186)

1295. Коваль К. И.…, с. 185.

1296. Коваль К. И.…, с. 186.

1297. Stolper, German Economy 1870–1940 (New York, 1940) p. 179. (Мизес Л…, с. 302)

1298. C. R. S. Harris, Germany's Foreign Indebtedness (Oxford, 1935), 9, 95. (Туз А…, с. 33)

1299. Эррио Э. II…, гл. Лозаннская конференция (4 июня – 22 июня 1932 года), 10 июня 1932 г.

1300. Расчёты на основании данных: Banking and Monetary Statistics, 1914–1941, Part I by Board of Governors of the Federal Reserve System (U.S.), p. 645–647.

1301. James H. The German Slump. Politics and Economics 1924–1936. Oxford: Clarendon Press, 1986. Цит. по Аникин А. История финансовых потрясений. – М.: Олимп-Бизнес. 2000. – 384 с., с.207.

1302. Winkler, Weimar, 404-14. (Туз А…, с. 47)

1303. См. подробнее: Ritchl A. 2012…, p. 16.

1304. Туз А…, с. 49.

1305. Thomas Ferguson, Peter Temin. Made in Germany: The German Currency Crisis of July 1931. Working Paper 01–07. February. 2001, P. 39.

1306. Туз А…, с. 47–48.

1307. Banking and Monetary Statistics, 1914–1941, Part I by Board of Governors of the Federal Reserve System (U.S.), p. 645–647. Безработица 5–7.1931–в среднегодовом измерении. (Валютные резервы Рейхсбанка… Лист 1)

1308. Thomas Ferguson, Peter Temin. Made in Germany: The German Currency Crisis of July 1931. Working Paper 01–07. February. 2001, P. 49.

1309. Браухич М. Без борьбы нет победы. – М.: Прогресс, 1973. – 301 с.

1310. N. J. Johannsen, A Neglected Point in Connection with Crises, New York: Augustus M. Kelley Publishers, 1971, pp. 35, 80. (Препарата Г…, с. 314–315)

1311. Туз А…, с. 49.

1312. Папен Ф…, с. 139.

1313. Thomas Ferguson, Peter Temin. Made in Germany: The German Currency Crisis of July 1931. Working Paper 01–07. February. 2001, P. 39.

1314. Папен Ф…, с. 171.

1315. Гереке Г…, с. 172.

1316. Папен Ф…, с. 137.

1317. Туз А…, с. 52.

1318. Построено на основании данных: Язьков Е. Ф.…, 206 с.

1319. Папен Ф…, с. 144.

1320. Папен Ф…, с. 145.

1321. Расчёты на основании: Banking and Monetary Statistics, 1914–1941, Part I by Board of Governors of the Federal Reserve System (U.S.), p. 645–647.

1322. Пленков О. Ю.…, с. 295.

1323. Линденберг К. Технология зла: К истории становления национал-социализма. – М.: Энигма. 1997, с. 54.

1324. Папен Ф…, с. 133.

1325. Папен Ф…, с. 140.

1326. Ritschl A. 1996…, р. 6.

1327. Г. Рэмболд – правительству Лондон 9 июня 1932 г. (Папен Ф…, с. 166–167)

1328. Цит. по: Пленков О. Ю.…, с. 522.

1329. Папен Ф…, с. 136.

1330. Папен Ф…, с. 154.

1331. Папен Ф…, с. 200.

1332. Папен Ф…, с. 156.

1333. Папен выступление 4 октября 1931 г. в Дульмене. (Папен Ф…, с. 112)

1334. Папен Ф…, с. 305.

1335. Тиссен Ф…, с. 47, 234–235.

1336. См. например, Тиссен Ф…, с. 50, 122–125; 234–235.

1337. Тиссен Ф…, с. 215.

1338. Тиссен Ф…, с. 121.

1339. Папен Ф…, с. 265.

1340. Муссолини не только подписал свой конкорад, но и дал Ватикану государственную независимость, и щедро одарил его финансовыми ресурсами.

1341. Popolo d'Italia. 11 июня 1936 г. (Цит. по: Троцкий Л. Д. Преданная революция…, гл. 9: Что такое СССР? Государственный капитализм?)

1342. См. например, Тиссен Ф…, с. 52, 123–125.

1343. Цит. по: Уткин А. И… введение, с. 9.

1344. Лист Ф. Национальная система политической экономии. 1841.

1345. Вильгельм II речь 29.11.1902 в Герлице. (Макдоно Д…, с. 417)

1346. Шпенглер О. Закат Европы. (Нойман Ф…, с. 259)

1347. Тиссен Ф…, с. 16.

1348. Тиссен Ф…, с. 48.

1349. Гитлер 21марта, 6 июля 1933 г. (Цит. по: Нойман Ф…, с. 300)

1350. Папен Ф…, с. 161.

1351. Папен Ф…, с. 162.

1352. Браухич М. Без борьбы нет победы. – М.: Прогресс, 1973. – 301 с.

1353. Папен Ф…, с. 159.

1354. Туз А…, с. 59.

1355. Папен Ф…, с. 185.

1356. Documents on British Foreing Policy. 1919–1939. Vol. III, № 149. (Папен Ф…,

1357. См. подробнее: Эррио Э…, гл. III Послание Гувера. 24 июня 1932 г.

1358. Папен Ф…, с. 139, 175.

1359. Папен Ф…, с. 185.

1360. Папен Ф…, с. 187.

1361. Папен Ф…, с. 188.

1362. Папен Ф…, с. 194.

1363. Манчестер У…, с. 348

1364. Мюллер В. Я. нашел подлинную Родину. Записки немецкого генерала. – М.: 1974, с. 241. (Шубин А…, с.125–126)

1365. Папен Ф…, с. 163.

1366. Папен Ф…, с. 210–211.

1367. См. подробнее: Туз А…, с. 84.

1368. Der Deutsche Volkswirt; Reichskreditgesellschaft, Germany's Economic Situation at the Turn of 1932/1933 (Berlin, 433); The Economist, 24 December 1932, 1185-6 и т. д. (См. подробнее: Туз А…, с. 64)

1369. Туз А…, с. 64.

1370. Гереке Г…, с. 203.

1371. Kenyon Poole, German Financial Policies 1932–1939, Cambridge, MA: Harvard University Press, 1939, p. 47 (Препарата Г…, с. 317).

1372. Геббельс… 28 сентября, 2 октября 1932 г., с. 136.

1373. Папен Ф…, с. 211.

1374. Папен Ф…, с. 199.

1375. Папен Ф…, с. 215.

1376. Папен Ф…, с. 152.

1377. Папен Ф…, с. 222.

1378. Папен Ф…, с. 223, см. так же Ширер У…, т.1…, с. 210.

1379. Геббельс… 2 декабря 1932 г., с. 139.

1380. Грызун В…, с. 42, примечание 1.

1381. Папен Ф…, с. 155.

1382. Язьков Е. Ф.…, с. 202.

1383. Язьков Е. Ф.…, с. 203.

1384. Мюллер В. Я. нашел подлинную Родину. Записки немецкого генерала. – М.: 1974, с. 249. (Шубин А…, с.130)

1385. Гереке Г…, с. 214.

1386. Гереке Г…, с.222.

1387. Гереке Г…, с. 201.

1388. Гереке Г…, с. 201–202.

1389. Гереке Г…, с. 209.

1390. Гереке Г…, 204 с.

1391. Папен Ф. – Шлейхеру 9 января 1933 г. Ф. Папен, Мемуары. (Гереке Г…, с. 308.)

1392. Руге В. Как Гитлер пришел к власти: германский фашизм и монополии. – М.: 1985, с. 264. (Шубин А…, с.131)

1393. Гереке Г…, с. 224.

1394. Папен Ф…, с. 236.

1395. Ширер У…, т.1, с. 210.

1396. Гереке Г…, с. 221.

1397. Геббельс… 8 декабря 1932 г., с. 139.

1398. Папен Ф…, с. 226.

1399. Гереке Г…, с. 212–213.

1400. Папен Ф…, с. 234.

1401. Ritschl A…, p.27; 1933 г. – С. R. S. Harris,Germany's Foreign Indebtedness.(Oxford, 1935). (Туз А…, с. 59)

1402. Colmar von der Goltz.(Das Volk in Waffen) The Nation In Arms (1877) – London: W. H. Allen and Co. 1887, p. 122.

1403. Золотовалютное покрытие рассчитано как: Reserves of gold and foreign exchange (total) / Liabilities, %. – Banking and Monetary Statistics, 1914–1941, Part I by Board of Governors of the Federal Reserve System (U.S.), p. 645–647. (Валютные резервы Рейхсбанка… Лист 4)

1404. Ritschl А. Peter Temin and the Onset of the Great Depression in Germany: A Reappraisal. Department of Economics University of Zurich/Switzerland and CEPR June, 1999.), р. 14.

1405. Линденберг К…, с. 52–53.

1406. Источник: чистый импорт капитала в Германию. Бундесбанк (1976, стр. 328) (Ritschl А. Peter Temin and the Onset of the Great Depression in Germany: A Reappraisal. Department of Economics University of Zurich/Switzerland and CEPR June, 1999.) (Импорт капитала в Германию…, Sheet 1)

1407. Дословно, К Маркс: «Государственный и частный кредит, это – экономический термометр, показывающий интенсивность революции. В той самой мере, в какой падает кредит, повышается накал революции и растет ее творческая сила». – К. Маркс Ф. Энгельс. Классовая борьба во Франции. ПСС. изд. 2, т.7, с. 20; цитирует Сидоров А. Л. Финансовое положение России в годы Первой мировой войны (1914–1917) – М. Академия наук СССР, 1960., с. 10–11.

1408. 1925 г. – выборы 12.1924; 1932–ноябрьские выборы. (НСДАП…, Лист 2)

1409. Нюрнбергский процесс…, с. 403.

1410. Keynes J. M.…, p. 4.

1411. Рузвельт Ф. Радиообращение 14 апреля 1938 (Рузвельт Ф…, с. 148–149)

1412. Нольте Э…, с.29.

1413. Цит. по: Картье Р…, с. 15.

1414. Цит. по: Ширер У…, т. 1, с. 509–510.

1415. Генри Э…, с. 35.

1416. Защита свободы и мира. Речь 16 октября 1938 г. (Черчилль У…, с. 596)

1417. Генри Э…, с. 81.

1418. Генри Э…, с. 52.

1419. Геббельс…, с. 120–121.

1420. 12 февраля 1936 г. Додд У…, с. 334

1421. Генри Э…, с. 41.

1422. Генри Э…, с. 40.

1423. См. речь Главного обвинителя от США Р. Х. Джексона. (Нюрнбергский процесс, т. 1, с. 397–398)

1424. Язьков Е. Ф.…, с. 189.

1425. Генри Э…, с. 25, 36.

1426. Генри Э…, с. 39.

1427. Генри Э…, с. 25.

1428. Из письма Муссолини к Мосли. (Фест И. Гитлер…, с. 105, эпиграф)

1429. Генри Э…, с. 25.

1430. Р. Гесс, 25 июня 1935 г. (Фест И. Гитлер…, с. 105, эпиграф)

1431. Генри Э…, с. 29.

1432. Генри Э…, с. 29.

1433. Генри Э…, с. 29.

1434. Rohm E. SA und deutsche Revolution. In: NS-Monatshefte, 4 Jhg. S. 251 ff. (Фест И. Гитлер…, с. 107)

1435. Ширер У…, с. 263.

1436. Папен Ф…, с. 251–252.

1437. Уборевич Доклад о пребывании в Германии 13 января 1929 г. (Дирксен фон Г…, с. 422–423)

1438. Доклад командующего войсками СИБ ВО Левандовского, Берлин. 19 июля 1933 г. ЦГАСА. Ф. 33987. Оп. З. Д. 505. Л. 41–43. (Дирксен фон Г…, с. 424)

1439. Keynes J. M.…, p. 268.

1440. Туз А…, с. 66.

1441. Туз А…, с. 64.

1442. Мизес Л. Всемогущее правительство: Тотальное государство и тотальная война./Пер. Б. С. Пинскера, по ред. А. В. Куряева. – Челябинск: Социум, 2009. xii + 466 с., с. 298.

1443. Мизес Л…, с. 284–285.

1444. Хайек Ф…, гл.: V. Планирование и демократия.

1445. Хайек Ф…, гл.: II. Великая утопия.

1446. Мизес Л…, с. 251.

1447. Осоргин М. Очередное пугало. Письма о незначительном. // Осоргин М. В. тихом местечке Франции. Письма о незначительном. – М.: НПК Интелвак. 2005.– 544 с., с. 458.

1448. М. Осоргин – М. Горькову (Цит. по: Кремлев С. Вместе или порознь…, с. 261)

1449. Chamberlin W. H. A. False Utopia, 1937. P. 202–203. (Хайек Ф. …, гл.: II. Великая утопия)

1450. Voigt F. A. Unto Caesar. 1939. Р. 95. (Хайек Ф…, гл.: II. Великая утопия)

1451. Ференбах О…, с. 66–67.

1452. Drucker P. The End of the Economic Man, 1939. P. 230. (Хайек Ф… гл.: II. Великая утопия)

1453. Голо Манн, Германия и Россия в XX веке. (Ференбах О…, с. 88)

1454. Ференбах О…, с. 73.

1455. Discours prononce a assemblee constituante le 12 Septembre 1848 sur la question du droit au travail Oeuvres completes d›Alexis de Tocqueville, vol. IX, 1866. P. 546. (Хайек Ф… гл.: II. Великая утопия)

1456. Брахер, Время идеологий. (Ференбах О…, с. 66)

1457. Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. Книга 5, Гл. 1. О расходах самодержца или республики, Часть 2. Расходы на правосудие.

1458. Хайек Ф…, гл.: VIII. Кто кого?

1459. Ле-Бон Г. Психология социализма. 1908. (Устрялов Н…, с. 405)

1460. Хаттон У. Мир, в котром мы живем (1995). – М.: Ладомир. 2004. – 556 с.

1461. Бердяев Н. А.…, с. 479

1462. Ницше Ф. Странник и его тень. – М.: REFL – book, 1994. –

1463. Герцен А. V. с, 328. (Устрялов Н…, с. 476)

1464. Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. – 2-е изд. Т. 4, с. 426.

1465. Ленин В. И. Пролетарская революция и ренегат Каутский. 10 ноября 1918.// Ленин В. И. ПСС, т. 37, с. 251, 255.

1466. Додд У…, с. 140–141.

1467. Лондон Джек. Железная пята. 1908.

1468. Генри Э…, с. 226.

1469. Цит. по: Шаймиев М. Судьбы демократии в России. // Независимая газета 15 сентября 2006 г.

1470. Туз А…, с. 231.

1471. Нойман Ф. Л.…, с. 75.

1472. Церер Х. Фронт молодых, слушай команду! Всем стоять в стороне!. 04. 1928. (См. подробнее: Линденберг К…, с. 47)

1473. См. подробнее: Линденберг К…, с. 44–45.

1474. Додд У…, с. 432

1475. Рузвельт Ф. Радиообращение 30 сентября 1934. (Рузвельт Ф…, с. 83)

1476. Линденберг К…, с. 46.

1477. Папен Ф…, с. 265.

1478. Папен Ф…, с. 393.

1479. Шубарт В…, с. 290.

1480. Шубарт В…, с. 291–292.

1481. Шубарт В…, с. 291.

1482. Шубарт В…, с. 130.

1483. Шубарт В. Европа…, с. 116–117.

1484. Бердяев Н. А.…, с. 539

1485. Шубарт В…, с. 259.

1486. Геббельс… 2 января 1926 г., с. 49.

1487. Шубарт В. Европа…, с. 259.

1488. Геббельс…, с. 112. (Прим. составителя Ржевской Е. М.)

1489. Геббельс…, прим. составителя.

1490. Геббельс…, с. 155. Прим. составителя.

1491. Кюстин де А…, с. 146.

1492. Ремарк Э. Три товарища. 1932–1936.

1493. Кестнер Э…, Гл. 10.

1494. Геббельс… 16 октября 1928 г., с. 81.

1495. Геббельс… 20, 22 сентября 1924 г., с. 34.

1496. J. О. Hertzler, «Crises and Dictatorships», American Sociological Review 5 (1940): 157–69. (Райх Р…, 148)

1497. Геббельс…, с. 112. (Прим. составителя Ржевской Е. М.)

1498. Хайек Ф…, гл.: I. Отвергнутый путь.

1499. Хайек Ф…, гл.: I. Отвергнутый путь.

1500. Хобсбаум Э…, с. 140.

1501. Фест И. Путь наверх…, с. 458.

1502. Фест И. Путь наверх…, с. 459.

1503. Цит. по: Буллок А…, с. 458.

1504. Roseman M. National Socialism and Modernisation // Bessel R. (ed.).Fascist Italy and Nazi Germany: Comparisons and Contrasts. – Cambridge: Cambridge University Press. 1996. P. 211.

1505. Сталин И. Соч. т. 13, с. 293.

1506. Фест И. Путь наверх…, с. 460–461.

1507. См. подробнее: Нойман Ф. Л.…, с. 251.

1508. Pichon (col.). Le coup d'etat de l'amiral Koltchak. – Le monde Slave, p. 42. (Мельгунов С. П. Трагедия адмирала…, с. 167–168)

1509. Хобсбаум Э…, с. 151.

1510. Kuznets S. Quantitative Aspects of the Economic Growth of Nations// Economic Development and Culture Change, 1956/ Vol. 5, № 1. P. 5–94. (Хобсбаум Э…, с. 153)

1511. Гитлер А…, с. 373–375.

1512. А. Гитлер в беседе с О. Штрассером 21–22 мая 1930 г. (Буллок А…, с. 242–243)

1513. Хайек Ф…, гл.: III. Индивидуализм и коллективизм.

1514. Гринспен А., Вулдридж А…, с. 146, 168.

1515. Гринспен А., Вулдридж А…, с. 169.

1516. Гринспен А., Вулдридж А…, с. 170, 171.

1517. Цит. по: Гринспен А., Вулдридж А…, с. 158.

1518. Нойман Ф. Л.…, с. 42.

1519. Нойман Ф. Л.…, с. 42.

1520. Туз А…, с. 153.

1521. Хайек Ф…, гл: XIV. Материальные обстоятельства и идеальные цели.

1522. Мальтус. Опыт закона о народонаселении. С. Петербург 1868, М., 1895. (Булгаков С. Н.…, с. 306)

1523. Хайек Ф…, гл.: V. Планирование и демократия.

1524. Макконелл К., Брю С. Экономикс…, т.2, с. 279.

1525. Ницше Ф. Воля к власти: опыт переоценки всех ценностей. – М.: REJL-book, 1994. –352 c., c. 178,179.

1526. Цит. по: Гринспен А., Вулдридж А…, с. 274.

1527. Oswald Spengler. The Hour of Decision / Trans. С. F. Atkinson. New York, 1934. P. 145. (Цит. по: Нойман Ф. Л.…, с. 259)

1528. См. подробнее: Туз А…, с. 122.

1529. Генри Э…, с. 53.

1530. Папен Ф…, с. 281.

1531. Из речи Главного обвинителя от Франции Ф. де Ментона. (Нюрнбергский процесс, т. 1, с. 517–518)

1532. Хобсбаум Э…, с. 173.

1533. Оруэлл Дж. «Англичане». Эссе. Статьи. Рецензии – Пермь: Капик, 1992, 320 с., с. 212.

1534. Голо Манн, Германская история. (Ференбах О…, с. 106–107)

1535. Ференбах О…, с. 95.

1536. Генри Э…, с. 56–57.

1537. Garraty J. A. The New Deal, National Socialism and the Great Depression //American Historic Review. – 1973. – Vol. 78. – N 4. P. 910–911. (Шубин А. В…, с. 57)

1538. Официальное извещение Трудового бюро в Оснабрюке. Генри Э…, с. 57.

1539. См. подробнее: Туз А…, с. 74–79.

1540. 18 июля 1933 г. Додд У…, с. 44.

1541. Генри Э…, с. 64–65.

1542. См. подробнее: Туз А…, с. 74–79.

1543. Заявление председателя вестфальского Бюро труда д-ра Ордемана. Генри Э…, с. 60.

1544. Генри Э…, с. 62.

1545. Генри Э…, с. 67–69.

1546. По вычислениям известного статиста Кучинского (прожиточный минимум семьи с двумя детьми). (Генри Э…, с. 69)

1547. Геббельс в выступлении по радио, в апреле 1934 г. (Цит. по: Кремлев С. Вместе или порознь…, с. 267)

1548. Генри Э…, с. 67.

1549. Генри Э…, с. 64–65.

1550. Нюрнбергский процесс…, с. 395.

1551. Такой же вывод делается в: James,German Slump, C. Buchheim and R. Garside (eds.),the Slump: Industry and Politics in 1930s Britain and Germany(Frankfurt, 2000) и в: A. Ritschl,Deutschlands Krise und Konjunktur 1924–1934(Berlin, 2002). (См. подробнее: Туз А…, с. 103–104)

1552. См. оценки того времени в: VzK 8.01.1934, 175. (Туз А…, с. 86)

1553. Папен Ф…, с. 186.

1554. См. описание этого визита в: G. Weinberg, «Schachts Besuch in den USA im Jahre 1933», vfz 11 (1963), 166-80; А. О. Offner,American Appeasement: United States Foreign Policy and Germany, 1933–1938(Cambridge, Mass., 1969), 28-9. (См. подробнее: Туз А…, с. 88)

1555. См. подробнее: Туз А…, с. 89.

1556. В. J. Wendt,Economic Appeasement: Handel und Finanz in der britischen Deutschland-Politik 1933–1939(Dusseldorf, 1971), 131-40; Forbes,Doing Business,69. (См. подробнее: Туз А…, с. 89).

1557. См. подробнее: Туз А…, с. 96.

1558. См. подробнее: Туз А…, с. 97.

1559. Генри Э…, с. 53.

1560. См. подробнее: Туз А…, с. 113.

1561. Keynes, J. M. The General Theory of Employment, Interest, and Money. (1936) – New Delhi: Atlantic Publishers, 2008. P. 115–116.

1562. Туз А…, с. 227.

1563. Манчестер У…, с. 363–364.

1564. Гереке Г…, с. 233.

1565. Туз А…, с. 124.

1566. Как подчеркивает Тим Мэйсон, вследствие острой нехватки иностранной валюты экономическая ситуация в стране была намного ближе к неконтролируемому кризису, чем во время затруднений конца 1930-х гг.; см.: J. Caplan (ed.),Nazism, Fascism and the Working Class: Essays by Tim Mason(Cambridge, 1995). (См. подробнее: Туз А…, с. 109)

1567. Туз А…, с. 130.

1568. 28 мая 1934 г. Додд У…, с. 133–134.

1569. 17 июня 1934 г. Додд У…, с. 141.

1570. См. подробнее: Туз А…, с. 111.

1571. См. подробнее: Туз А…, с. 112.

1572. Додд У…, с. 133–134.

1573. Туз А…, с. 131.

1574. См. подробнее: Туз А…, с. 131–132.

1575. Б. Е. Сквирский – М. М. Литвинову о президентской кампании в США. 17.11.1932. // САО…, с. 645–646.

1577. 16 июня 1933 г. Додд У…, с. 35.

1578. 23 ноября 1934 г. Додд У…, с. 222.

1579. 18 июня 1934 г. Додд У…, с. 142.

1580. 21 июня 1934 г. Додд У…, с. 144.

1581. Б. Е. Сквирский – М. М. Литвинову о президентской кампании в США. 17.11.1932. // САО…, с. 645–646.

1582. Додд У…, с. 327, 382.

1583. 13 июня 1934 г. Додд У…, с. 139.

1584. 23 ноября 1934 г. Додд У…, с. 222.

1585. 23 ноября 1934 г. Додд У…, с. 222.

1586. Додд У…, с. 79.

1587. Додд У…, с. 100.

1588. Додд У…, с. 79.

1589. 16 июля 1934 г. Додд У…, с. 158.

1590. 1 августа 1934 г. Додд У…, с. 164.

1591. 6 июля 1934 г. Додд У…, с. 149.

1592. Туз А…, с. 133.

1593. 19 октября 1934 г. Додд У…, с. 204.

1594. 17 октября 1934 г. Додд У…, с. 201–202.

1595. 17 октября 1934 г. Додд У…, с. 201–202.

1596. Генри Э…, с. 238.

1597. Генри Э…, с. 242.

1598. Генри Э…, с. 241.

1599. 17 июня 1934 г. Додд У…, с. 141.

1600. 19 декабря 1934 г. Додд У…, с. 232.

1601. Додд У…, с. 192.

1602. См. подробнее: Туз А…, с. 142.

1603. Туз А…, с. 159.

1604. Туз А…, с. 140.

1605. См. подробнее: Нойман Ф. Л.…, с. 445.

1606. См. подробнее: Нойман Ф. Л.…, с. 393–396.

1607. Металлургическое научно – исследовательское общество – «Mefo».

1608. Штрассер О. Гитлер и я. Моя борьба с фюрером. – Ростов. Феникс. 1999. – 384 с. Глава 7. Жестокое противоборство.

1609. См. подробнее: Нойман Ф. Л.…, с. 441.

1610. См. подробнее: Нойман Ф. Л.…, с. 442.

1611. См. подробнее: Нойман Ф. Л.…, с. 363–364.

1612. См. подробнее: Нойман Ф. Л.…, с. 392.

1613. См. подробнее: Нойман Ф. Л.…, с. 305.

1614. См. подробнее: Нойман Ф. Л.…, с. 302.

1615. См. подробнее: Нойман Ф. Л.…, с. 302–303.

1616. См. подробнее: Нойман Ф. Л.…, с. 311.

1617. См. подробнее: Нойман Ф. Л.…, с. 311.

1618. См. подробнее: Нойман Ф. Л.…, с. 458.

1619. См. подробнее: Нойман Ф. Л.…, с. 456.

1620. См. подробнее: Нойман Ф. Л.…, с. 338–339.

1621. См. подробнее: Нойман Ф. Л.…, с. 339–340.

1622. См. подробнее: Нойман Ф. Л.…, с. 335.

1623. Barkai A. Nazi Economics: Ideology, Theory, and Policy. – Oxford, New York, Munich: Berg, 1990. P. 27.

1624. Цит. По: Barkai A. Nazi Economics: Ideology, Theory, and Policy. – Oxford, New York, Munich: Berg, 1990. P. 26–27. (Мау В. А., Стародубровская И. В…, с. 330)

1625. Newman K. J. European Democracy Between the Wars. – London: George Alien & Unwin LTD, 1970. P. 304. (Мау В. А., Стародубровская И. В…, С. 398)

1626. См. подробнее: Туз А…, с. 169–170.

1627. Туз А…, с. 172–173, 312–315.

1628. Тиссен Ф…, с. 145–146.

1629. N. Muhlen. Hitler›s Magician: Schacht. London, 1939, p. 191. (История Второй Мировой…, т.1, с. 186)

1630. Тиссен Ф…, с. 147.

1631. Туз А…, с. 157.

1632. Milward A. S., Saul S. B. The Economic Development of Continental Europe 1780–1870. – London: George Alien and Unwin, 1979. P. 435. (Мау В. А., Стародубровская И. В…, с. 346)

1633. Март 1934 г. Додд У…, с. 244–245.

1634. См. подробнее: Туз А…, с. 165.

1635. См. подробнее: Нойман Ф. Л.…, с. 509.

1636. Язьков…, с. 228.

1637. Март 1934 г. Додд У…, с. 244–245

1638. Язьков…, с. 228.

1639. Кремлев С. Вместе или порознь…, с. 271.

1640. Туз А…, с. 143.

1641. Туз А…, с. 151.

1642. Ференбах О…, с. 98.

1643. Ширер У…, т. 1, Гл.: Жизнь в Третьем рейхе: 1933–1937 годы. Образование в третьем рейхе.

1644. См. график: Albrecht Ritschl. Deficit Spending in the Nazi Recovery, 1933–1938: A Critical Reassessment. University of Zurich and CEPR. December 2000, p.24.

1645. Буллок А…, т.1, с. 622.

1646. См. подробнее: Нойман Ф. Л.…, с. 286.

1647. Цит. по: Трухановский В. Г.…, с. 262.

1648. Безработица: Walter Galenson, Arnold Zeller. International comparison of unemployment rates. National Bureau of Economic Research. 1957, p. 533. (Гитлер…, Sheet 1)

1649. Такая очень строгая проверка причинно-следственных связей производится в: Ritschl, «Deficit Spending». (Туз А…, с. 105–106)

1650. Albrecht Ritschl. Deficit Spending in the Nazi Recovery, 1933–1938: A Critical Reassessment. University of Zurich and CEPR. December 2000, p.1, 16–17.

1651. О дальнейшем см.: A. Ritschl, «Die NS-Wirtschaftsideologie – Modernisierungsprogramm oder reaktionare Utopie?», in M. Prinz, R. Zitelmann (eds.),Nationalsozia-lismus und Modernisierung(Darmstadt, 1991), 48–70. (См. подробнее: Туз А…, с. 204)

1652. Туз А…, с. 201.

1653. Туз А…, с. 202.

1654. См. подрробнее: Туз А…, с. 206.

1655. 26 февраля 1935 г. Додд У…, с. 242–243

1656. См. подробнее: Туз А…, с. 138–139, 155.

1657. 5 апреля 1935 г. Додд У…, с. 257.

1658. 15 мая 1935 г. Додд У…, с. 269.

1659. Генри Э…, с. 270.

1660. Генри Э…, с. 271.

1661. Додд У…, с. 278.

1662. См.: Туз А…, с. 281–282.

1663. Р. Longerich, Politik der Vernichtung: Eine Gesamtdarstellung der nationalsozialistischen Judenverfolgung (Münich, 1998), 119. (Туз А…, с. 287)

1664. BAL R25016446, 13–19. (Туз А…, с. 287)

1665. См. подробнее: Туз А…, с. 288.

1666. 21 января 1936 г. Додд У…, с. 327.

1667. 25 июня 1936 г. Додд У…, с. 280.

1668. 18 августа 1936 г. Додд У…, с. 365.

1669. Август 1936 г. Додд У…, с. 365–366.

1670. См. подробнее: Туз А…, с. 289.

1671. См. подробнее: Туз А…, с. 311.

1672. Туз А…, с. 286.

1673. См. подробнее: Туз А…, с. 297–298.

1674. См. подробнее: Нойман Ф. Л.…, с. 334.

1675. 10 октября 1936 г. Додд У…, с. 376–377.

1676. 31 октября, 9 ноября 1936 г. Додд У…, с. 380.

1677. Гереке Г…, с. 233.

1678. 5 октября 1936 г. Додд У…, с. 376.

1679. Февраль 1937 г. Додд У…, с. 402–403

1680. Ширер У…, т. 1, с. 349.

1681. Февраль 1937 г. Додд У…, с. 449

1682. Февраль 1937 г. Додд У…, с. 403.

1683. Июнь 1937 г. Додд У…, с. 434

1684. Гитлер Берлин 5.11.1937 г. протокольная запись беседы в рейсхканцелярии

1685. Протокол Хоссбаха. (Папен Ф…, с. 432).

1686. См. подробнее: Туз А…, с. 320–321.

1687. Туз А…, с. 320–321.

1688. BAL R25016639, 371. (Туз А…, с. 380)

1689. Туз А…, с. 357–358.

1690. Туз А…, с. 376.

1691. IMT XII. 515-18, 1301-PS, стенограмма совещания в Рейхсминистерстве авиации, 14.10.1938, 515. См. также инструкцию по выполнению Четырехлетнего плана в: BAL R26IV 5, 180-85, 31_е заседание Генерального совета, 14.10.1938. (См. подробнее: Туз А…, с. 378, 390.)

1692. Норден А. Уроки Германской истории. К вопросу о политической роли германского капитала и юнкерства. – М, 1948, с. 131–132. (Шубин А…, с.148)

1693. См. подробнее: Туз А…, с. 345.

1694. См. подробнее: Туз А…, с. 387–388.

1695. Тиссен Ф…, с. 136.

1696. Шубин А. В…, с. 322.

1697. См. подробнее: Туз А…, с. 394.

1698. Уманский в НКИД 18.04.1939. // САО 1934–1939…, с. 717.

1699. Peukert Detlev J. K. The Weimar Republic: The Crisis of Classical Modernity

1700. Тиссен Ф…, с. 148, 152.

1701. США: As a Percent of the Nonfarm Employees. Historical Statistics, series D–10, p. 126; Германия и Англия: Galenson Walter, Zeller Arnold. International comparision of unemployment rates. National Bureau of Economic Researchc. 1957, p. 455 http://www.nber.org/chapters/c2649 (Безработица США и Германия…, Лист 1)

1702. Тиссен Ф…, с. 141.

1703. Туз А…, с. 218.

1704. Гереке Г…, с. 233.

1705. Декабрь 1936 г. Додд У…, с. 390–391.

1706. Январь 1936 г. Додд У…, с. 322.

1707. См. подробнее: Туз А…, с. 179.

1708. Pohl, VIAG, 165–72. (См. подробнее: Туз А…, с. 183–184.)

1709. Рузвельт Ф. Радиообращение 14 ноября 1937 (Рузвельт Ф. Беседы у камина, с. 136–137)

1710. Золотое покрытие США и Германия (Reserves of gold and foreign exchange (total) / Liabilities, %.): BANKING AND MONETARY STATISTICS 1914–1941, 1943, р. 331–332; Германия рассчитано по: там же, с. 645–647; Великобритания (Published Official Gold Reserved to Note Issue, %, в среднем за год): Susan Howson. Sterling›s Managed Float: The Operations of the Exchange Equalisation Account, 1932–39. – Princeton studies in international finance. No. 46, November 1980, p. 49. (Безработица США и Германия…, Лист 3.)

1711. К. Уманский – М. Литвинову 11.11.1938. // САО 1934–1939…, с. 690–691.

1712. Беседа К. Уманского с Лидером конгресса производственных профсоюзов Дж. Льюисом 28.10.1938. // САО 1934–1939…, с. 685.

1713. Тиссен Ф…, с. 138.

1714. Булгаков С. Н. Капитализм и земледелие. Т.2, СПб. 1900. Антология социально-экономической мысли в России. Дореволюционный период. – СПб.; РХГИ, 2000. – 832 с., с. 495.

1715. Цит. по: Джолл Д…, с. 140.

1716. Э. Хауз запись 15.04.1915. Хауз…, т.1, с. 95.

1717. Симон А…, гл.: Пятнадцать месяцев Лаваля.

1718. Надвигающаяся буря. Речь 30 октября 1936 г. (Черчилль У…, с. 526)

1719. Felix Kersten. Totenkopf und Treue. Heirich Himmler ohne Uniform. – Hamburg, 1952. s. 326. (Нольте Э…, с. 378.)

1720. Препарата Г., Гитлер, Inc., с. 301–302.

1721. Шубарт В…, с. 374.

1722. Туз А…, с. 392.

1723. Туз А…, с. 393.

1724. А. Гитлер речь от 4 мая 1942 г. (Соколов Б. Германская империя, с. 273–274).

1725. См. подробнее: Туз А…, с. 397–398.

1726. См. подробнее: Туз А…, с. 405–406.

1727. Выступление Гитлера перед военным руководством 22 августа 1939 г. в Берхтесгадене. (См. подробнее: Туз А…, с. 413.)

1728. Keynes J. M. The Economic consequences of the Peace. – Edinburg; R.& R. Clarc, L.

1729. Папен Ф…, с. 252.

1730. Али Г. Народное государство Гитлера. Gotz Aly. Hitlers Volkstaat. Raub, Rassenkrieg und nationaler Sozialismus. M.: Fischer, 2005. S. 47–48, 362. (С. Мадиевский Экономическая история «Третьего рейха». Вопросы экономики. № 5 Май 2006, с. 150).

1731. Из речи Главного обвинителя от Великобритании Х. Шоукросса (Нюрнбергский процесс, т. 1, с. 465)

1732. Из речи Главного обвинителя от Франции Ф. де Ментона (Нюрнбергский процесс, т. 1, с. 529)

1733. Головин Н. Тихоокеанская проблема в XX столетии…, с. 285.

1734. Онкен «Die Maxim Laissez-faire et laisez passez». Кейнс Дж. М. Конец Laissez-Faire. 1926 г. /Кейнс Дж. М. Общая теория занятости, процента и денег. Избранное. – М.: Эксмо, 2007. – 960 с., с. 372.

1735. Keynes J. M. The Economic consequences of the Peace. Printed by R. & R. Clarc, Limited, Edinburg, p. 30.

1736. Рузвельт Ф. Радиообращение 9 марта 1937 (Рузвельт Ф…, с. 110–111)

1737. Nitti F. S.…, p. IX.

1738. А. Смит. Лекция 1755 г. (Гринспен А…, с. 259)

1739. Nitti F. S.…, p. 9.

1740. Гринспен А., Вулдридж А…, с. 44.

1741. Гринспен А., Вулдридж А…, с. 152.

1742. Romer P. M. Why Indeed in America? // American Economic Review. Vol. 86. 1996. May. Дэвид П., Райт Г. Эффект роста отдачи и генезис изобилия ресурсов в Америке. Экономическая история. Ежегодник. 2000. – М.: РОССПЭН, 2001. –712 с., с. 618.

1743. Nitti F. S.…, p. 19.

1744. Keynes J. M.…, p. 91–92.

1745. Keynes J. M.…, p. 213–214.

1746. Nitti F. S.…, p. 22.

1747. Nitti F. S.…, p. 253.

1748. Г. Гувер выступление по радио 12 февраля 1931 г. (Rosen E. A.…, р. 67. (Шубин А…, с. 43))

1749. Nitti F. S.…, p. 17.

1750. Keynes J. M.…, p. 266.

1751. Мизес Л…, с. 331.

1752. Nitti F. S.…, p. 183.

1753. Шубарт В…, с. 257–258.

1754. Бердяев Н. А.…, с. 518.

1755. Nitti F. S.…, p. 131.

1756. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 132.

1757. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 126.

1758. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 17.

1759. Nitti F. S.…, p. 176.

1760. Nitti F. S.…, p. 139.

1761. Nitti F. S.…, p. 23.

1762. Nitti F. S.…, p. 143, 181.

1763. Nitti F. S.…, p. 176.

1764. Хауз Э…, т.2, с. 562–564.

1765. Хауз Э…, т.2, с. 560

1766. Головин Н. Тихоокеанская…, с. 282.

1767. Nitti F. S.…, p. 20.

1768. Черчилль У…, с. 417–418.

1769. Nitti F. S.…, p. 278.

1770. Уткин А. И. Унижение России…, с. 510.

1771. Вандам А. Наше положение…, с. 90.

1772. Фуллер Дж. Ф…, с. 20.

1773. Цит. по: Трухановский В. Г.…, с. 260.

1774. Ответ Бродрика на выступление Черчилля в праламенте 13 мая 1901 г. (Цит. по: Трухановский В. Г.…, с.69).

1775. Ростовцев М…, т. 1, с. 24.

1776. Ростовцев М…, т. 1, с. 24, 25.

1777. Ростовцев М…, т. 1, с. 20.

1778. Nitti F. S.…, p. 116.

1779. Nitti F. S.…, p. 196.

1780. Общие замечания (Франции) по поводу меморандума Ллойд Джордж от 26 марта.// Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т.1, с. 358–359.

1781. Шубарт В…, с. 257–258.

1782. См. подробнее: Нойман Ф. Л.…, с. 147–148.

1783. Гобсон Дж…, с. 282–283.

1784. См. подробнее: Нойман Ф. Л.…, с. 450.

1785. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 129.

1786. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 71.

1787. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 10.

1788. Ленин В. И. Доклад о внешней и внутренней политике Совета народных комиссаров. Заседание петроградского совета 12 марта 1919 г. // Ленин В. И. ПСС, т. 38, с. 4.

1789. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 127.

1790. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 10.

1791. Nitti F. S.…, p. 23.

1792. Nitti F. S.…, p. 230.

1793. Дирксен фон Г…, с. 259.

1794. См. например: Карлос Кабальеро «Неизвестные фашизмы» (Carlos Caballero «Los Fascismos desconicidos 1919–1945 CEDADE, – Madrid. 1982; Хобсбаум Э…, с. 133–134.

1795. Keynes J. M.…, p. 250–251.

1796. Уткин А. И. Черчилль…, с. 224.

1797. ТроцкийЛ.Д. Разоружение и Соединенные Штаты Европы. 4 октября 1929 г. //Бюллетень оппозиции № 6 Октябрь 1929 г.

1798. Тиссен Ф…, с. 100.

1799. Documents on British Foreing Policy. 1919–1939. Vol. III, № 149. (Папен Ф…, с. 180.)

1800. Папен Ф…, с. 176–177.

1801. Папен Ф…, с. 181–182.

1802. Nitti F. S.…, p. 18.

1803. Nitti F. S.…, p. 249.

1804. Nitti F. S.…, p. 211.

1805. Троцкий Л. Д. О своевременности лозунга

1806. ТроцкийЛ.Д. Разоружение и Соединенные Штаты Европы. 4 октября 1929 г. //Бюллетень оппозиции. № 6 Октябрь 1929 г.

1807. Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т. 1, с. 273.

1808. Keynes J. M. The Economic consequences of the Peace. Printed by R. & R. Clarc, Limited, Edinburg, p. 14.

1809. Генри Э…, с. 77–78

1810. Генри Э…, с. 77–78

1811. Выступление Гитлера 22.03.1936. (Фест И. Триумф…, с. 162).

1812. Геббельс… 29 мая 1936 г., с. 169.

1813. Папен Ф…, с. 31.

1814. Папен Ф…, с. 27.

1815. Гальдер Ф. Военный дневник. Ежедневные записи начальника Генерального штаба Сухопутных войск 1939–1942 гг. в 3 т. – М.: Воениздат, 1968–1971. Т. 2, запись от 30 июня 1941 г.

1816. Пфеффер К. Г. Немцы и другие народы во Второй мировой войне. // Итоги Второй мировой войны. Выводы побеждённых. – СПб.: Полигон; М.: АСТ, 1998, с, 511.

1817. И. Сталин. Из политического отчета ЦК XVI съезду ВКП(б), 27 июня 1930 г.

1818. Сили Дж. Р., Крэмб Дж. А…, с. 144.

1819. Сили Дж. Р., Крэмб Дж. А…, с. 122–123.

1820. Keynes J. M.…, p. 235.

1821. Официальный американский комментарий к «14 пунктам», октябрь 1918 г. (Хауз…, т.2, с. 469–470)

1822. Хауз Вильсону, 30 июля 1919 г. (Хауз…, т.2, с. 718–719)

1823. Хауз Вильсону, 30 июля 1919 г. (Хауз…, т.2, с. 719)

1824. Сейерс М., Кан А…, с. 123–124.

1825. Макконелл Кэмпбелл Р., Брю Стэнли…, с. т.2, с…334.

1826. Гринспен А., Вулдридж А…, с. 224.

1827. PJ. Cain, AG. Hopkins. British Imperialism…, p. 50, 157. (Шэксон Н…, с. 47).

1828. International trade statistics 1900–1960, May 1962. Table XXIV. World exports by provenance and destination: 1900, 1913, 1928, 1935, 1938, 1948, 1953 and 1959.

1829. На основании данных: International trade statistics 1900–1960, May 1962, по соответствующим странам. (Экспорт 1900–1938… Лист 8)

1830. Доклад Мануильского. // Как ломали нэп… Т. 2. Пленум ЦК ВКП(б) 4–12 июля 1928 г., с. 29.

1831. Из справки И. М. Павлова «Хозяйственная конъюнктура Соединенных Штатов и советско-американские экономические отношения». Июнь 1930 г. // САО…, с. 294)

1832. Макконелл Кэмпбелл Р., Брю Стэнли…, с. т.2, с…334.

1833. Гринспен А., Вулдридж А…, с. 269.

1834. Лекция швейцарского банкира Ф. Сомари, прочитанная 10 сентября 1926 г. в Венском университете. Felix Somary, Die Ursache der Krise, Tubingen: J. С. В. Mohr, 1932, p. 4, 11–13 (Препарата Г., Гитлер, Inc., с. 263).

1835. Гринспен А., Вулдридж А…, с. 268.

1836. Закон о взаимных торговых соглашениях 1934 г. снизил таможенные пошлины до прежнего уровня (1930 г.), но дело было сделано, мировая торговля фактически не отреагировала на этот шаг. Тариф 1934 г. действовал вплоть до 1947 г. когда 23 страны включая США, подписали Генеральное соглашение о тарифах и торговле.

1837. Сили Дж. Р., Крэмб Дж. А…, с. 124.

1838. На основании данных: Industrialization and foreign trade. League of Nation 1945 (Reprinted by the United Nation – 1948), p. 134. (Export 1900–1938. Лист…7)

1839. Трухановский В. Г.…, с. 231.

1840. См.: International trade statistics 1900–1960, May 1962, Table XXIV–1,3. World exports by provenance and destination: 1900, 1913, 1928, 1935, 1938, 1948, 1953 and 1959.

1841. Препарата Г…, с. 279.

1842. Туз А…, с. 50, 118–119.

1843. Туз А…, с. 51, 119, 125.

1844. См. подробнее: Нойман Ф. Л.…, с. 405–406.

1845. Туз А…, с. 129.

1846. См. подробнее: Нойман Ф. Л.…, с. 417.

1847. Industrialization and foreign trade. League of Nation 1945 (Reprinted by the United Nation – 1948), p. 134.

1848. Мишустин Д. Д.…, с. 99.

1849. Генри Э…, с. 73.

1850. Генри Э…, с. 74.

1851. См. подробнее: Генри Э…, с. 74–76.

1852. Генри Э…, с. 76.

1853. Генри Э…, с. 76–77.

1854. Тиссен Ф…, с. 136.

1855. Кремлев С. Путь к пакту…, с. 113–114

1856. Размеров В. В.…, с. 189.

1857. Поздеева Л. В. Англия и ремилитаризация Германии…, с. 35.

1858. Межимпериалистические противоречия на первом этапе общего кризиса капитализма: Сборник статей. – М.: Соцэкгиз, 1959. – 311 с., с. 62–64.

1859. Данн Д…, с. 91

1860. Август 1936 г. Додд У…, с. 365–366.

1861. 22 ноября 1936 г. Додд У…, с. 384

1862. Фуллер Дж. Ф…, с. 26.

1863. Межимпериалистические противоречия на первом этапе общего кризиса капитализма. С. 41, 44.

1864. 1937 г. Додд У…, с. 427, 447.

1865. 18 ноября 1937 г. Додд У…, с. 448

1866. Кремлев С…, с. 78.

1867. Построено на основании данных: Statistical Yearbook of League of Nations, National Bureau of Economic Research (Cambridge, MA, USA). (World Trade… Лист 1)

1868. 16 июня 1933 г. Додд У…, с. 35.

1869. 16 июня 1933 г. Додд У…, с. 35.

1870. М. И. Калинин – Ф. Д. Рузвельту 19.05.1933. (ДВП СССР. Т. 16, с. 299–300) // САО…, с. 691.

1871. Рузвельт Ф. Беседы у камина…, с. 42.

1872. P. J. Hearden,Roosevelt Confronts Hitler: America's Entry into World War II(Dekalb, 111., 1987). 33. (Туз А…, с. 90)

1873. 18 октября 1934 г. Додд У…, с. 202.

1874. Цит. по: Уткин А. И. Черчилль…, с. 223.

1875. 18 марта 1935 г. Додд У…, с. 249.

1876. 21 марта 1935 г. Додд У…, с. 251.

1877. Drummond and Hillmer,Negotiating Freer Trade, 35. (Туз А…, с. 290).

1878. 21 июля 1936 г. Додд У…, с. 359

1879. 24 июля 1936 г. Додд У…, с. 360

1880. 22 ноября 1936 г. Додд У…, с. 385

1881. Папен Ф…, с. 381.

1882. Апрель 1937 г. Додд У…, с. 419

1883. 19 октября 1937 г. Додд У…, с. 444.

1884. Декабрь 1937 г. Додд У…, с. 452–453

1885. MacDonald C. A…, р. 130.

1886. Цит. по: Кремлев С., Путь к пакту…, с. 301

1887. Цит. по: Кремлев С., Путь к пакту…, с. 333–334

1888. См. подробнее: MacDonald C. A…, р. 135–136.

1889. Выступление С. Хора 10 марта 1939 г. (Цит. по: Кремлев С., Путь к пакту…, с. 304–305.)

1890. Межимпериалистические противоречия на первом этапе общего кризиса капитализма. С.74–75, 285; Аллен Дж. С. Международные монополии и мир. – М.: Гос. изд-во иностр. лит., 1948. – XXIV, 224 с., с. 20–22. (Мельтюхов М. И.…)

1891. MacDonald C. A…, р. 136.

1892. MacDonald C. A…, р. 136.

1893. Дирксен – Риббентропу, письмо от 20 февраля 1939 г. // Документы и материалы кануна второй мировой войны. 1937–1939. В 2 т. Т. 2. Январь-август 1939 г. – М.: Политиздат, 1981., с. 21.

1894. См. пояснения и обширный список литературы на этот счет у: Нойман Ф…, с. 412 и Туз А…, с. 352–353.

1895. Туз А…, с. 115–116.

1896. См.: Туз А…, с. 352.

1897. См. подробнее: Нойман Ф. Л.…, с. 416.

1898. Шпеер А…, с. 207–208.

1899. Выдержки из дневника А. Ф. Мерекалова. 1–3 марта 1939. // ДВП, т. 22, кн. 1, с. 161.

1900. Троцкий Л. Д. Портреты революционеров. М., 1991. С. 152 (Грызун В…, с. 43–44)

1901. Дирксен фон Г…, с. 316.

1902. Черчилль У. Мои…, с. 307.

1903. Рябушинский В. Купечество московское, с. 185; Петров Ю. А. Династия Рябушинских. – М. Русская

1904. Александр М…, с. 232–233.

1905. Keynes J. M.…, p. 274.

1906. Черчилль У. Мировой кризис, т. II, с. 1–2. (Цит. по: Хауз…, т.1, с. 440.)

1907. Page W…, v. I, p. 351. (To Ralph W. Page London, Sunday, November 15, 1914.)

1908. Keynes J. M.…, p. 274.

1909. Keynes J. M. The Economic consequences of the Peace. Printed by R. & R. Clarc, Limited, Edinburg, p. 265, 267.

1910. Конотопов М. В., Сметанин С. И. Из тупика. – М. Академический проект. 2000. 382 с., с. 101. См. так же Язьков Е. Ф.…, с. 33.

1911. Peter Chardon Brooks Adams. The New Empire – NY, London: The Macmillan Co. 1902., p. 208–209. https://archive.org/stream/newempire03adamgoog#page/n6/mode/2up

1912. О. Генри. Короли и капуста. 1904.

1913. Конрад Дж. Ностромо (Joseph Conrad, Nostromo, 1904.) / пер. Е. В. Коротковой – М.: Художественная литература. 1985.

1914. Вильгельм II Мемуары: События и люди. 1878–1918.-М.: Петроград: изд. Л. Д. Френкель, 1923. С127, 155 (Власов Ю. П. Временщики-М.: Детектив-Пресс, 1999. –464 с.)

1915. См. подробнее: Гринспен А., Вулдридж А…, с. 262.

1916. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 143–144, 147.

1917. См. подробнее: Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 151.

1918. Nitti F. S.…, p. 225, 270.

1919. Nitti F. S.…, p. 269.

1920. Запись беседы между Молотовым и Штейнгардтом, 12 октября 1939, ДВП, 2:179–180 (Данн Д…, с. 175)

1921. Заседание Совета министров России 30 июля 1915 г. (Яхонтов А. Н.…, с. 35).

1922. Keynes J…, p. 38.

1923. Page W. H.…, vol. II. To the President. London, November 24, 1916.

1924. Henry Clay, Lord Norman, London: Macmillan & Co., 1957, p. 129

1925. Гринспен А., Вулдридж А…, с. 191.

1926. Polanyi K. The Great Transformation: The Political and Economic Origin of Our Times (Boston: Beacon Press). 1957. P. 25.

1927. Гринспен А., Вулдридж А…, с. 191.

1928. Andrew Boyle, Montagu Norman, London: Cassell, 1967, p. 138 (Препарата Г…, с. 234).

1929. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 147.

1930. Andrew Boyle, Montagu Norman, London: Cassell, 1967, p. 68; (Препарата Г…, с. 235).

1931. Препарата Г…, с. 269.

1932. Chernov R. The House of Morgan. New York: Atlantic Monthly Press, 1990, p. 274–275. (Бернстайн П…, с. 255).

1933. Chernov R. The House of Morgan. New York: Atlantic Monthly Press, 1990, p. 274–275. (Бернстайн П…, с. 255).

1934. Derek Aldcroft, From Versailles to Wall Street, 1919–1929, New York: Penguin Books, 1978, p. 165–166 (Препарата Г…, с. 266).

1935. Keynes J. M. The Speeches of the Bank Chairmen //Essays in Persuasion, Lnd. Macmillan, 1931, p. 233–235 (Бернстайн П…, с. 258–259)

1936. Препарата Г…, с. 266–267.

1937. Бернстайн П…, с. 259

1938. Boyle A. Montagu Norman: Biography. London: Cassell, 1967, p. 185 (Бернстайн П…, с. 255).

1939. Moggridge D. British Monetary Policy, 1924–1931, The Norman Conquest of $4.86. Cambridge: Cambridge University Press, 1972, p. 45–46 (Бернстайн П…, с. 260–261)

1940. Kindleberger Ch. A Financial History of Western Europe. New York: Oxford University Press, 1993, p.330/ (Бернстайн П…, с. 255).

1941. Равного 4 долларам 86 центам. Новый золотой стандарт был несколько ограничен по сравнению с довоенным. Так, для предотвращения неконтролируемых атак на фунт золото было практически изъято из обращения, а разовый объем продаж ограничен количеством не меньшим 400 унций, – «за сумму, не меньшую чем 8268 фунтов стерлингов».

1942. Jastram R. The Golden Constant: The English and American Experience, 1560–1976. New York: John Wiley and Sons, 1977, p. 32, 146. (Бернстайн П…, с. 253)

1943. Кейнс Дж. М. Последствия политики мистера Черчилля/ Кейнс Дж. М. Россия. 1922 г. // Кейнс Дж. М…, с. 773.

1944. Boyle A. Montagu Norman: A Biography, Lnd.: Cassell, 1967, p. 207 (Бернстайн П…, с. 259)

1945. Бернстайн П…, с. 275–276

1946. William Adams Brown Jr., England and the New Gold Standard, 1919–1926, New Haven: Yale University Press, 1929, p. 213–214, 220–221; William Adams Brown Jr., The International Gold Standard Reinterpreted, 1914–1934, New York: National Bureau of Economic Research, Inc., 1940, p. 368; Quigley Carroll…, p. 322 (Препарата Г…, с. 259, 260).

1947. Jacques Rueff, De Faube au crepuscule. Autobiographie de I›auteur., Paris: Librairie Plon, 1977, p. 313 (Препарата Г…, с. 260).

1948. См. подробнее: Гобсон Дж…, с. 64.; Ленин В. И. Империализм…, с. 398.

1949. Albert H. Imlah. British Balance of Payments and Export of Capital, 1816–1913. The Economic History Review. New Series, Vol. 5, No. 2 (1952), pp. 208–239 https://www.jstor.org/stable/2591057?seq=1#page_scan_tab_contents (В торговый баланс включена только торговля товарами (не включен баланс торговли золотыми и серебряными слитками, и кораблями), а так же не включен баланс прочих статей платежного баланса). Полные данные по всем годам см.: Albert H. Imlah. British Balance of Payments and Export of Capital, 1816–1913. (British Balance of Payments jstor…, c.2) Таблицы к графикам: на сайте автора https://galin.biz/

1950. Гобсон Дж…, с. 64.

1951. Гобсон Дж…, с. 62.

1952. Kindleberger C. A. Financial History of Western Europe. NY., Oxford University Press, 1993, p. 332(Бернстайн П…, с. 264)

1953. Eichengreen B. Globalizing Capital: A History of the International Monetary System. Princeton; Princeton University Press, 1996, table 3.1, p. 61 (Бернстайн П…, с. 264)

1954. Hawtrey R. G. The Gold Standard in Theory and Practice, 5th ed. Lnd., Longmans, Green & Co., 1947, appendix (Бернстайн П…, с. 264)

1955. Emile Moreau, Souvenirs d›un Gouverneur de la Banque de France, histoire de la stabilisation du franc (1926–1928). Paris: Librairie de Medicis, 1954, p. 48 (Препарата Г…, с. 265).

1956. R. J. Truptil, British Banks and the London Money Market, London: Jonathan Cape, 1936, p. 289; Walter A. Morton, British Finance, 1930–1940, New York: Arno Press, 1978, pp. 32–34; Lionel Robbins, The Great Depression, New York: Macmillan Company, 1934, p. 28; Jacques Rueff, De Faube au crepuscule. Autobiographie de I›auteur., Paris: Librairie Plon, 1977, p. 301 (Препарата Г…, с. 272–273).

1957. Препарата Г., Гитлер, Inc., с. 265.

1958. Emile Moreau, Souvenirs d›un Gouverneur de la Banque de France, histoire de la stabilisation du franc (1926–1928). Paris: Librairie de Medicis, 1954, p. 329–331 f (Препарата Г…, с. 266).

1959. Nitti F. S.…, p. 228.

1960. Nitti F. S.…, p. 227.

1961. Toynbee A. Nationality and the War. – London, Toronto. 1915, p. 6.

1962. Препарата Г…, с. 273.

1963. Paul Einzig, The Tragedy of the Pound, London: Kegan, Paul, Trench, Trubner & Co., Ltd., 1932, pp. 90–91 (Препарата Г…, с. 274).

1964. Melchior Palyi, The Twilight of Gold 1914–1936. Myths and Realities, Chicago: Henry Regnery Company, 1972, p. 155 (Препарата Г…, с. 275).

1965. Diane Kunz, The Battle

1966. D. E. Moggridge, British Monetary Policy, 1924–1931. The Norman conquest of $4.86, Cambridge: Cambridge University Press, 1972, pp. 184, 185 (Препарата Г…, с. 275).

1967. Кейнс Дж. М. Последствия политики мистера Черчилля/ Кейнс Дж. М. Россия. 1922 г. // Кейнс Дж. М…, с. 763.

1968. Kindleberger C. The World in Depression, 2nd ed., Berkeley: University of California Press, 1986, p. 165 (Бернстайн П…, с. 273)

1969. Boyle A. Montagu Norman: A Biography, Lnd.: Cassell, 1967, p. 263 (Бернстайн П…, с. 273)

1970. Бернстайн П…, с. 264

1971. The End of an Epoch // The Economist, September 1931 (Бернстайн П…, с. 276)

1972. Keynes J. M. The End of the Gold Standard //Essays in Persuasion, Lnd. Macmillan, 1931, p. 288, 294 (Бернстайн П…, с. 276)

1973. Мельтюхов М. И…

1974. Kindleberger, The World in Depression, 1929–1939, New York: Penguin Books, 1987, p. 157 (Препарата Г…, с. 277).

1975. Heyde,Das Ende,408-55; Clavin,Failure, 30–59. (Туз А…, с. 59.)

1976. И. М. Майский – заместителю НКИД СССР Н.Н, Крестинскому о реакции на избрание Ф. Д. Рузвельта президентом США. Не позднее 10 декабря 1932 г. // САО…, с. 653.

1977. Туз А…, с. 59.

1978. Туз А…, с. 830.

1979. Беседа К. Уманского с Г. Моргенау 11.04.1937. // САО 1934–1939 гг…, с. 551–553.

1980. Кремлев С., Путь к пакту…, с. 302

1981. Мельтюхов М. И…

1982. Рассчитано на основании данных: Statistical Yearbook of League of Nations, National Bureau of Economic Research (Cambridge, MA, USA).

1983. Уткин А. И. Рузвельт. – М.: Логос. 2000.–544 с., с. 228.

1984. Гальдер Ф. Военный дневник. 12.02.1940; См. так же DGFP. Series D, vol. VIII, p. 770 772. (История второй мировой войны. 1939–1945, т.3, гл.9).

1985. Уткин А. И. Рузвельт. – М.: Логос. 2000.–544 с., с. 205.

1986. Уткин А. И. Рузвельт. – М.: Логос. 2000.–544 с., с. 230.

1987. Churchill W. The Second World War. Vol. IV. P. 425–428. (Уткин А. И. Рузвельт. – М.: Логос. 2000.–544 с., с.257).

1988. Robert Skidehky. John Maynard Keynes. Fighting for Britain, 1937–1946. Macmillan, 2002, vol. 3, p. XV. (Шэксон Н…, с. 81).

1989. Robert Skidelsky. John Maynard Keynes. Fighting for Britain, 1937–1946. Macmillan, 2002, vol. 3, p. XVII. (Шэксон Н…, с. 91).

1990. Трухановский В. Г.…, с. 372–373.

1991. Уткин А. И. Рузвельт. – М.: Логос. 2000.–544 с., с. 286.

1992. Баруха план // Иванян Э. А. Энциклопедия российско-американских отношений. XVIII–XX века. – М.: Международные отношения, 2001. – 696 с.

1993. Хаттон У. Мир, в котором мы живем…, с. 229.

1994. Бернстайн П…, с. 291.

1995. Ленин В. И. ПСС.., т. 42, с. 278.

1996. FRUS, Paris Peace Conference, 1919. V. IV, p. 120–125 (Уткин А. И. Унижение России…, с. 392–393)

1997. Цит. по: Гинс Г. К.…, с. 538.

1998. Обзор внешней торговли России по европейским и азиатским границам за 1913 год. Часть I /Издание департамента таможенных сборов. СПб., 1914. Введение. С III–IV.

1999. Ленин – Смилге (начальнику Главного управления по топливу) в Берлин 26 января 1922 г. Встреча Смилги и Стомонякова 31 января 1922 г. с представителями «Deutsche Bank» по вопросу нефтяных концессий. (Кремлев С. Вместе или порознь? с. 72).

2000. «Крупп» в качестве платы передавал советской стороне пятую часть урожая. Концессия просуществовала до октября 1934 г.

2001. Ференбах О…, с. 82

2002. Цит. по: Кремлев С. Вместе или порознь? с. 69

2003. Ленин В. И. VIII Всероссийский Съезд Советов. Декабрь 1920 г. // Ленин В. И. ПСС, т. 42, с. 105.

2004. Хаффнер С. Дьявольский пакт (Ференбах О…, с. 82, 84–85)

2005. Меморандум Брокдорф-Ранцау – 7–8 сентября 1922 г., канцлеру Вирту, президенту Эберту.

2006. Letoutneau P. Walther Rathenau, 1867–1922. Strasbourg, 1995, p. 235. (Уткин А. И. Унижение России…, с. 356)

2007. Дирксен фон Г…, с. 75.

2008. Миллер «Советские воздушные силы в войне».

2009. Ministere des affaires etrangeres. Archives diplomatiques, Europe-Russie. Dossier 35, p. 102, 107, 185. (Борисов Ю. В.…, с. 26)

2010. Нота посольству Германии в Москве 17 января 1923 г.

2011. Кремлев С. Вместе или порознь? с. 107

2012. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 70.

2013. Хаффнер С. Дьявольский пакт. (Ференбах О…, с. 84–85)

2014. Ж. Эрбетт – МИДу, 24 октября 1925 г. (Кремлев С. Вместе или порознь? с. 301)

2015. Ж. Эрбетт – МИД Фрации, январь 1925 г. Ministere des affaires etrangeres. Archives diplomatiques, Europe-Russie. Dossier 357, p. 199, 201. (Борисов Ю. В.…, с. 33)

2016. Локарнская конференция 1925 г. Документы, М., 1959.

2017. Дирксен фон Г…, с. 75, 80.

2018. XIV съезд коммунистической партии. Стенографический отчет. – М.: Госиздат. 1926, с. 14–15.

2019. См. подробнее: Кремлев С. Вместе или порознь? с. 81–82

2020. Кремлев С. Вместе или порознь? с. 82

2021. Дирксен фон Г…, с. 80, 81.

2022. Кремлев С. Вместе или порознь? с. 81

2023. См. подробнее: Безыменский Л. А.…, Глава пятая. Год 1937-й, Берлин.

2024. Цит. по: Кремлев С. Вместе или порознь? с. 81

2025. Дирксен фон Г…, с. 97.

2026. Дирксен фон Г…, с. 99.

2027. Пропагандистское клише: «фашистский меч ковался в СССР» стало для них каноническим. А. Некрич приводит по этому вопросу исчерпывающую библиографию: Blacker, W. Deutchlands Weg nach Rapallo. Wiesbaden, 1951; Carsten, F. L. The Reichswehr and the Red Army 1920–1933; «Survey», Oktober, 1962; Castellan G. Reichswehr et Armee Rouge 1930–39, in: J. B. Duroselle. Les relations germano-sovietiques de 1933 a 1939, Paris, 1954; Dirksen, Herbert V. Moskau – Tokio – London. Stuttgart, 1949; Harvey Leonhard Dick. Weimar Germany and Soviet Russia 1926–1933. New York, 1966; Fisher, Ruth. Stalin und der deutsche Kommunismus. Frankfurt, 1948; Gustav Hilger, Alfred G. Meyer. The Incompatible Allies, New York, 1953; Karlheinz Niclaus. Die Sowjetunion und Hitlers Machtergreifung. Bonn, 1966; Rosenbaum, Kurt. Community of fate. Syracuse, New York, 1965; Weingarlen, Thomas. Stalin und der Ausfstieg Hitlers. Berlin, 1970. Авторханов А. Закулисная история пакта «Риббентроп – Молотов» // Континент. 1975. № 4; Fabry, Philipp W. Die Sowjetunion und das Dritte Reich. Stuttgart, 1971; Buber-Neumann, Margarete. Potsdam-Moscow. Stuttgart, 1957; Hildebrand, Klaus. Deutsche Aussenpolitik 1933–1945. Stuttgart, 1971; Kordt, Erich. Wahn und Wirklichkeit. Stuttgart, 1948; Krivitsky, W. G. In Stalin›s Secret Service. New York, 1939; Nadolny, Rudolf. Mein Beitrag. Wiesbaden, 1955; Kleisl, P. Zwischen Hitler und Stalin. 1939–1945. Gottingen, 1961; Laquer, Walter. Russia and Germany, Boston, 1965; Weinberg, G. L. Germany and the Soviet Union. 1939–1941. Leiden, 1954; Antony Reed and David Fisher. Hitler, Stalin and Nazi – Soviet Pact, 1939–1941. W. W. Norton. New York, 1988. (Некрич А…, с. 218, примечания).

2028. Соболев Д. А., Хазанов Д. Б. Немецкий след в истории отечественной авиации, с. 114.

2029. Горлов С. А. Совершенно секретно…, с.

2030. Горлов С. А. Совершенно секретно…, с. 220; Дъяков Ю. Л., Бушуева Т. С.…, с. 186–187.

2031. Пыхалов И…, с. 32.

2032. Sutton A. C. Western Technology and Soviet Economic Development, 1917–1930. Stanford University, 1972, с. 263–348.

2033. Уборевич доклад о пребывании в Германии 13 января 1929 г. (Дирксен фон Г…, с. 422–423).

2034. Безыменский Л…, с. 88.

2035. Кремлев С. Вместе или порознь? с. 83

2036. Внешняя торговля СССР за 1918–1940 гг. Статистический обзор. М., 1960, с. 21–37. (Импорт в СССР 1913–1936… Лист 1)

2037. Кремлев С. Вместе или порознь? с. 97

2038. Шевяков А. А. Советско-германские экономические связи в предвоенные годы // Социологические исследования. 1995. № 5. С. 14 (Пыхалов И…, с. 199–200)

2039. Дирксен фон Г…, с. 138.

2040. Дирксен фон Г…, с. 139.

2041. Полпред СССР в Германии Хинчук – рейхсканцлеру Шлейхеру, меморандум 21 декабря 1932 г. (ДВП.., т. 15, с. 690–693)

2042. Гитлер 22 февраля 1933. (Геббельс…, с. 144, прим. составит).

2043. Нейрат – Литвинову 5 марта 1933 г. (Кремлев С. Вместе или порознь? с. 299)

2044. Н. Крестинский- Л. Хинчуку полпреду СССР в Германии. 5 марта 1933 г. (ДВП…, т. 16, с. 144)

2045. Союз германской промышленности во внутренней и внешней политике Гитлера. 19 февраля 1933. (Дирксен фон Г…, с. 425–426.)

2046. Встреча Гитлера с полпредом СССР Л. Хинчуком 28.04.1933. (ДВП…, т. 16, с. 271–272).

2047. См. ответ «Известия» 6 мая 1933 г. (Кремлев С. Вместе или порознь? с. 345)

2048. Дирксен фон Г…, с. 170.

2049. Папен Ф…, с. 290.

2050. Цит. по: Кремлев С. Вместе или порознь? с. 348

2051. Гитлер А. Майн Кампф.

2052. Гитлер А. Майн Кампф.

2053. Доклад Крестинского, ЦГАСА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 497.л. 81–84. (Дирксен фон Г…, с. 428.)

2054. По словам Нейрата, 80 % работающих в «Деропе» были коммунистами, что по его мнению, можно было расценивать, как косвенную поддержку Компартии Германии.

2055. Цит. по: Кремлев С. Вместе или порознь? с. 354

2056. Из отчета полпредства СССР в Германии от 31 декабря 1933 г. Дьяков Ю. Л., Бушуева Т. С. Фашистский меч ковался в СССР: Красная Армия и рейхсвер. Тайное сотрудничество. 1922–1933. Неизвестные документы. М., 1992. С. 341 (Грызун В…, с. 349)

2057. Внешняя торговля СССР за 1918–1940 гг. Статистический обзор. М., 1960., с. 23.

2058. Одни находят, что негативное отношение М. Литвинова (М. Валлаха) к Германии и фашизму определялось влиянием его жены англичанки, другие – доминированием личного национального фактора. Третьи – его оппозиционистскими настроениями по отношению к Сталину. Четвертые – скрытыми протроцкистскими взглядами – стремлением к «мировой революции», которая могла произойти в результате столкновения Германии и СССР. Пятые – тем, что с 1918 г. М. Литвинов был полпредом СССР в Лондоне и, очевидно, в то время приобрел проанглийские (прозападные) настроения. Все эти версии, в своих книгах, рассматривает С. Кремлев.

2059. Соколов В. В. Неизвестный Чичерин. Из рассекреченных архивов МИД РФ // Новая и новейшая история. 1994. № 2, с. 13–14 (Шубин А. В…, с. 40)

2060. Тухачевский М. Н., Берзин Я. К., Жигур Я. М., Никонов А. Н. Будущая война. – М.: 1928 г. (М.: ВАШГ ВС РФ, 1996, с. 55.) (Исаев А. Анитсуворов. – М.: Яуза, Эксмо, 2005–352 с., с. 304.)

2061. М. М. Литвинов – И. В. Сталину о международном положении и взаимоотношениях с США. 18 мая 1930 г. // САО…, с. 284.

2062. Твардовски – советнику МИД Типпельскирху. (Цит. по: Кремлев С. Путь к пакту…, с. 18)

2063. Уэллс Г. Д…, с. 263

2064. Послание президента США Ф. Д. Рузвельт – председателю ЦИК СССР М. И. Калинину, 16 мая 1933 г. // САО…, с. 690.

2065. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 186.

2066. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 182.

2067. Б. Е. Сквирский – М. М. Литвинову о проблемах, стоящих перед новым президентом США Г. К. Гувером, в том числе в области советско-американских отношений. 4 апреля 1929 г. // САО…, с. 154.

2068. См. подробнее: Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 244–245.

2069. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 183.

2070. Закат Лиги. Речь 4 февраля 1938 г. (Черчилль У…, с. 562).

2071. Надвигающаяся буря. Речь 30 октября 1936 г. (Черчилль У…, с. 527).

2072. См. подробнее: Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 244–245.

2073. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 138.

2074. Симонов Н. С. Военно-промышленный комплекс СССР в 1920–1950-е годы: темпы экономического роста, структура, организация производства и управление. М., 1996. с. 60 (Грызун В…, с. 83)

2075. Carley M. J., Debo R. K., Always in Need of Credit: The USSR and Franco-German Economic Cooperation, 1916–1919, French Historical Studies, vol. 20, no. 3 (Summer 1997), pp. 315–356. (Карлей М…, с. 317–318)

2076. Письмо заместителя управляющего Главного секретариата Народного комиссариата внешней и внутренней торговли СССР Фесенко главному секретарю Коллегии НКИД Б. И. Канторовичу о беседе наркома А. И. Микояна с американским коммерсантом Э. Файлином, приложение, 9 июля 1927 г. // САО…, с. 31–32.

2077. Например, советский импорт из Франции с 1930 к 1931 г. сократился: на электротехническое оборудование – с 5,9 до 1,2 млн. руб., сельхозтехнику – с 1,6 до 0,07 млн., автомобили – с 1,8 до 0,2 млн., красители – с 2 млн. до 7 тыс., удобрения – с 1,4 до 0,04 млн. руб. (Внешняя торговля СССР за 1918–1940 гг. М., 1960, с. 77, 786–788; (Борисов Ю. В…, с. 47, 48, 55))

2078. Кремлев С. Путь к пакту…, с. 22.

2079. Возрождение, 28 марта, 18 апреля 1930 г. (Кремлев С. Путь к пакту…, с. 222).

2080. Бора 3 октября 1933 г.// САО…, с. 618–619.

2081. У. Черчилль, октябрь 1932 г. Уткин А. И. Черчилль…, с. 249.

2082. Черчилль У. Мои…, с. 218.

2083. Папен Ф…, с. 295.

2084. Ширер У…, т.1, с. 508–509.

2085. Фест И. Триумф…, с. 87.

2086. Декабрь 1934 г. Додд У…, с. 234

2087. Январь 1935 г. Додд У…, с. 236

2088. Февраль 1935 г. Додд У…, с. 240

2089. Б. Е. Сквирсий – М. М. Литвинову о дискуссиях в конгрессе США и в американской прессе по вопросу признания СССР. 4 мая 1929 г. // САО…, с. 164.

2090. Б. Е. Сквирский – М. М. Литвинову о политике СССР и США на Дальнем Востоке. 7.10.1932. // САО…, с. 613.

2091. У. Черчилль, декабрь 1932 г. Уткин А. И. Черчилль…, с. 247.

2092. Цит. по: Уткин А. И. Черчилль…, с. 252–253.

2093. Шнитман 22 апреля 1933 г. (Дирксен фон Г…, с. 424.)

2094. Цит. по: Уткин А. И. Черчилль…, с. 253.

2095. ДВП…, т. 16, с. 135.

2096. 9 февраля 1933 г. ДВП…, т. 16, с. 89.

2097. П. Кот, сентябрь 1933 г. Documents diplomatiques francais 1932–1939, 1-e serie, t. IV, p. 570–572 (Борисов Ю. В.…, с. 64)

2098. Додд У…, с. 65

2099. Леже – М. Розенбергу 28 апреля 1934 г. (ДВП…, т. 17, с. 309)

2101. Посол Германии в СССР Дирксен – зам. наркому иностранных дел. 27 февраля 1933 г. // ДВП…, т. 16, с. 118.

2102. Официальное заявление немецкого правительства, по поводу начала в июле 1933 г. советско-французских переговоров. (Кремлев С. Путь к пакту…, с. 62.)

2103. 4 декабря 1933 г. // ДВП…, т. 16, с. 714.

2104. Кремлев С. Путь к пакту…, с. 35.

2105. 13 декабря 1933 г. // ДВП…, т. 16, с. 743.

2106. И. Сталин Отчетный доклад ЦК ВКП(б) XVII съезду 26 января 1934 г.

2107. Coulondre R. De Staline a Hitler. Souvenirs de l'ambassade. p. 18 (См. подробнее: Малафеев И. А.…, с. 32)

2108. Внешняя политика Чехословакии 1918–1939 гг. Под ред. В. Сояка. Пер. с чеш. М., 1959, с. 336 (Малафеев И. А.…, с. 19)

2109. 18 июня 1934 г. Додд У…, с. 143

2110. Малафеев К. А. Луи Барту. Политик и дипломат. М., 1988, с. 139; Шубин А. В…, с. 170

2111. И. Сталин речь на XVШ съезде ВКП(б) 10 марта 1939 г. Стенографический отчет. М. 1939. С.18

2112. Карлей М…, с. 41.

2113. Советская сторона в лице торгпреда в Германии И. Вейцера извещала германскую: «Объем советского экспорта в Германию в 1934 г., предусмотренный Протоколом от 20 марта 1934 г., разд. I, пункт 2, в размере 200 млн. германских марок ни в коей мере не гарантирован» (Кремлев С. Путь к пакту…, с. 41.) Крестинский – Трояновскому, 9 марта 1935 г. (Кремлев С. Путь к пакту…, с. 102)

2114. Krivitsky W. G. In Stalin's Secret Service. New York, 1939. p. 10. (Некрич А…, с. 20).

2115. Некрич А…, с. 20–21.

2116. DGFP. Serie C. Vol. 3. N229. p. 455. Шуленбург – МИДу. Москва. 1934. 3 окт. (Некрич А…, с. 21).

2117. Журавель В. А. Технологии Третьего рейха на службе СССР // История науки и техники. 2002. № 5. С.54 (Пыхалов И…, с. 201)

2118. Журавель В. А. Технологии Третьего рейха на службе СССР // История науки и техники. 2002. № 5. С.54–55 (Пыхалов И…, с. 202)

2119. DGFP. Serie C. Vol. 2. N 173. p. 333–334. Шуленбург – МИДу. Москва. 1934. 10 янв. (Некрич А…, с. 15).

2120. Ноябрь 1934 г. Додд У…, с. 214.

2121. Октябрь 1934 г. Додд У…, с. 207

2122. Ноябрь 1934 г. Додд У…, с. 213

2123. Радиообращение У. Черчилля, Британская радиовещательная корпорация, 16 ноября 1934 г. (Уткин А. И. Черчилль…, с. 257).

2124. Троцкий Л. Преданная революция.

2125. Joseph E. Davies. Mission to Moscow, NY., Simon and Schuster, 1941, pp. 59–60б 78–79; Davies to Hull, July 10, 1937, FRUS: Soviet Union, p. 386–387 (Данн Д…, с. 135)

2126. См. подробнее: И. Сталин Отчетный доклад ЦК ВКП(б) XVII съезду 26 января 1934 г.

2127. Апрель 1935 г. Додд У…, с. 266.

2128. Причём его условия были более выгодными, чем у прежних: 5 % годовых вместо 6 %, льготный период – 5 лет (встречные советские поставки должны были быть осуществлены с 1940 по 1943 гг.) Для сравнения два кредита 1926 г. по 150 млн. марок на 2 и 4 года, кредит 1931 г. – на 21 месяц. (Шевяков А. А. Советско-германские экономические связи в предвоенные годы // Социологические исследования. 1995. № 5. С.14 (Пыхалов И…, с. 202–203))

2129. Журавель В. А. Технологии Третьего рейха на службе СССР // История науки и техники. 2002. № 5. С.55–56 (Пыхалов И…, с. 203)

2130. ДВП…, т. 18, с. 249.

2131. Известия. 4 июня 1935 г. (Кремлев С. Путь к пакту…, с. 103–104)

2132. Литвинов – полпреду в Чехословакии Александровскому, 27 июня 1935 г. (Кремлев С. Путь к пакту…, с. 104)

2133. Сталин – торгпреду в Берлине Канделаки, июль 1935 г. (Некрич А…, с. 22).

2134. Суриц – Литвинову, 28 ноября 1935 г. // ДВП…, т. 18, с. 571.

2135. DGFP. Serie C. Vol. IV. № 383. pp. 778–779. Посол Шуленбург-статс секретарю Бюлову. Москва. 1935. 28 окт.; № 407, р. 811–813; Шуленбург – Кепке. Москва. 1935. 11 ноября. (Некрич А…, с. 23).

2136. Заявление советник советского посольства в Берлине Бессонова, 31 декабря 1935 г. DGFP. Serie C. Vol. IV. № 383. № 453. р. 897. Меморандум фон Твардовского. – Берлин. 1935 10 дек. № 472, р. 931–933; Меморандум Редигера. Берлин. 1935. 21 дек. (Некрич А…, с. 23).

2137. Заметки Хенке о беседе с Бессоновым. Берлин. 1936. 3 июля. (Некрич А…, с. 24)

2138. Цит. по: Некрич А…, с. 23–24.

2139. Ллойд-Джордж Д. Мир ли это…, с. 50–51.

2140. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 132.

2141. Nitti F. S.…, p. 139.

2142. Цит. по: Фест И. Триумф…, с. 90.

2143. Toynbee A. Nationality and the War. – London, Toronto. 1915, p. 4.

2144. А. Толстой «Гиперболоид инженера Гарина» 1927 г.

2145. См. подробнее: «Популярная механика». Май 2003.

2146. Уншлихт – Литвинову 31.12.1926 г.

2147. И. П. Уборевич – Ворошилову 13 января 1929 г. Дьяков Ю. Л., Бушуева Т. С. Фашистский меч ковался в СССР.., с. 250.

2148. Додд У…, с. 330

2149. Типпельскирх К., Киссельринг А. Гудериан Г…, с. 434.

2150. См. подробнее, таблицу военных расходов по источникам и годам: Werner Abelshauser. Germany: guns, butter, and economic miracles. // Harrison M…, р. 135.

2151. Рассчитано по: Werner Abelshauser. Germany: guns, butter, and economic miracles. // Harrison M…, р. 135, 138. (Военные расходы…, Sheet 3)

2152. Додд У…, с. 81

2153. Мейер Г. Последняя иллюзия. Американский план мирового господства: Сокр. пер. с англ. – М.: Издательство иностранной литературы, 1955.

2154. История второй мировой…, т. 1, с. 184.

2155. H. Engelbrecht, F. Hanighen. Merchants of Death. A Study of the International Armament Industry. New York, 1934, p. 244. (См. так же Генри Э…, с. 131).

2156. Размеров В. В.…, с. 146.

2157. Поздеева Л. В. Англия и ремилитаризация Германии…, с. 63–64.

2158. Тиссен Ф…, с. 221.

2159. Размеров В. В.…, с. 150.

2160. 4 октября 1934 г. Додд У…, с. 196–197

2161. 19 сентября, 19 октября 1934 г. Додд У…, с. 193, 203

2162. Кремлев С. Путь к пакту…, с. 117

2163. Додд У…, с. 419.

2164. 16 сентября 1934 г. Додд У…, с. 193

2165. 4 июня 1937 г. Додд У…, с. 432

2166. Уткин А. И. Черчилль…, с. 257.

2167. S. Reich, «Corporate Social Responsibility», in F. R. Nicosia and J. Hiiner (eds.),Business and Industry in Nazi Germany(Berghahn, 2004), 115-17. (Туз А…, с. 188–189). См. так же: Хайэм Ч…, с. 16–17.

2168. О непростой истории фордовских инвестиций см.: S. Reich,The Fruits of Fascism: Post war Posterity in Historical Perspective(Ithaca, NY, 1990). (Туз А…, с. 188–189).

2169. A. Hoрден. Уроки германской истории, с. 174. (История второй мировой…, т.1., с. 186)

2170. См. Подробнее: Report presented to the Committee of the Judiciary, Subcommittee on Antitrust and Monopoly, United States Senate, February 26, 1974, United States Government Printing Office, Washington, 1974, pp. 16–24. (Fascism

2171. N. Forbes,Doing Business with theNazis (London, 2000), 133-65. (Туз А…, с. 188–189).

2172. Размеров В. В.…, с. 128.

2173. J. Tenenbaum. American Investments and Business Interests in Germany, p. 24, 25. (История второй мировой…, т.1, с. 186–187)

2174. Harold J. Carter›s 1944 report for the Department of Justice, War Division, Economic Warfare Section: «CONTROL IN BUSINESS MACHINES» (http://rationalrevolution.net/articles/rise_of_american_fascism.htm)

2175. Sutton A. C.…, CHAPTER ONE. Wall Street Paves the Way for Hitler.

2176. Туз А…, с. 190.

2177. Мосли Л. Утраченное время. Как начиналась Вторая мировая война, М., 1972, С. 373 (Пыхалов И…, с. 124)

2178. Эмери Л. Моя политическая жизнь. М., 1960, С. 587 (Пыхалов И…, с. 124)

2179. Кремлев С. Вместе или порознь? с. 114

2180. Шпеер А. Воспоминания, Смоленск. Русич, 1998, с. 461. (Грызун В…, с. 416–417)

2181. Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. Т. 3. М., Изд-во АПН, 1990, С. 317. (Грызун В…, с. 220)

2182. Коваль К. И.…, с. 306.

2183. См. Подробнее: Report presented to the Committee of the Judiciary, Subcommittee on Antitrust and Monopoly, United States Senate, February 26, 1974, United States Government Printing Office, Washington, 1974, pp. 16–24. (Fascism Part II: The Rise of American Fascism by R. G. Price – May 15, 2004 http://rationalrevolution.net/articles/rise_of_american_fascism.htm)

2184. Harold J. Carter›s 1944 report for the Department of Justice, War Division, Economic Warfare Section: «CONTROL IN BUSINESS MACHINES» (http://rationalrevolution.net/articles/rise_of_american_fascism.htm)

2185. Sutton A. C.…, CHAPTER TWO. The Empire of I. G. Farben. The Economic Power of I. G. Farben.

2186. Додд У…, с. 316–317

2187. Додд У…, с. 402–403

2188. Как ковался германский меч. /Пер. с нем. Г. В. Смирнова, В. М. Шаститко. М.: Яуза, Эксмо, 2006. – 608 с., с. 15–20.

2189. Тиссен Ф…, с. 153.

2190. См. подробнее: Тиссен Ф…, с. 148–149.

2191. Тиссен Ф…, с. 153.

2192. Sutton A. C.…, CHAPTER TWO. The Empire of I. G. Farben. The Economic Power of I. G. Farben.

2193. См. подробнее: «The New York Times», October 9, 1945. (История Второй Мировой…, т.1, с. 185); Sutton A. C.…, CHAPTER FOUR Standard Oil Fuels World War II.

2194. Мюллер-Гиллебранд Б. Сухопутная армия Германии 1933–1945 гг. М., 2003. С. 166 (Пыхалов И…, с. 185–186)

2195. См. подробнее: Размеров В. В…, с. 125–126.

2196. Хайм Ч. Торговля с врагом. М., Прогресс, 1985, с. 62 (Грызун В…, с. 394)

2197. Цит. по: Размеров В. В.…, с. 131–132.

2198. Фест И. Триумф…, с. 84.

2199. Gaulle Ch.de. Memories de guerre. L' Appel/1940–1942.Paris, 1954. Печатается по:Де Голль Ш. Военные мемуары. Призыв. 1940–1942 годы. М.,1957. С.29–131. //Вторая мировая война в воспоминаниях У.Черчилля, Ш. Де Голля, К.Хэлла, У.Леги, Д.Эйзенхауэра /Сост. Е. Я. Трояновская. – М.: Политиздат, 1990.–558 с., с.189.

2200. Дневник Сквирского 19.03.1935. // САО 1934–1939…, с. 307.

2201. 5 апреля 1935 г. Додд У…, с. 257

2202. Беседа Б. Е. Сквирского с У. Буллитом о состоянии советско-американских отношений. 17.12.1935. // САО 1934–1939…, с. 402.

2203. Германия и Япония. Речь 27 ноября 1936 г. (Черчилль У…, с. 529)

2204. Тиссен Ф…, с. 17.

2205. Тиссен Ф…, с. 17.

2206. Полторак А. И. Нюрнбергский эпилог. – М.: Воениздат. 1965. – 552 с., с. 117.

2207. К. Ludecke, I knew Hitler, N. Y. 1938, p. 468. (Потемкин В. П. История дипломатии. Том 3. – М.: Гослитиздат. 1945. – 204 с. Глава двадцатая. Образование второго очага войны в Европе (1933–1935 гг.) (проф. Панкратова А. М.)). Падение Третьего рейха: Сборник. – М.: Яуза, Эксмо, 2005. – 480 с.

2208. Joranal official de la Republique franҫise. Lois et decrets. 19 Juillet 1934, 7318. https://gallica.bnf.fr/ark:/12148/bpt6k6571058v/f6.item.r=arm%C3%A9e%20de%20l›air.zoom

2209. R. Frankenstein, Le Prix du rearmament francais 1335–1333 (Paris, 1982), 88–92, 195-7; H. Chapman, State Capitalism and Working-Class Radicalism in the French Aircraft Industry (Berkeley, 1991), 149-74. (Туз А…, с. 330–331)

2210. В текущих ценах: Германия – Schwerin von Krosigk From the WilhelmstraBe trial, cited by Erbe (1958), 39. (Цит. по: Werner Abelshauser. Germany: guns, butter, and economic miracles. // Harrison M…, р. 135, 138); Франция, Польша – Congressional Record: Proceedings and Debates of the 78th Congress. Fist Session. Volume 89–Part 1. January 6, 1943, to march 1, 1943., p. 984, February 15; UK – Pegen G. Treasury and defence of empire. // Imperial Defence: The Old World Order 1856–1956. Edited by Greg Kennedy. – L., N. Y. Routledge. 2008, p. 80. См. так же: Mitchell B. R. British Historical Statistics. – Cambridge, 1988, pp. 590–1; Франция и Англия пересчет в доллары по крусу – Congressional Record: Proceedings and Debates of the 78th Congress. Fist Session. Volume 89–Part 1. January 6, 1943, to march 1, 1943., p. 984, February 15СССР – Государственный бюджет СССР. Статистический сборник. Часть I. 1918–1937 гг., с. 180. https://historylib.minfin.ru/items/show/90; Государственный бюджет Союза ССР за вторую пятилетку (1933–1937 гг.) – Нармофин., с. 11. – https://historylib.minfin.ru/files/original/ce4d7f91f45c4717520d634bda501493.pdf, Государственный бюджет СССР. Статистический сборник. Ч. II, 1938–1950 гг. – М. 1955, с. 39. https://historylib.minfin.ru/files/original/3e8ab8d78c932172861793b69a10ab51.pdf; США – https://www.usgovernmentspending.com/spending_chart_1930_1940USp_22s2li011lcny_30f_Recent_Defense_Spending Приводимые в настоящей книге официальные данные военных расходов и оценки специалистов за 1930-е годы, сильно отличаются от сводных показателей интернет ресурсов посвященных этой теме: Singer, J. David, Stuart Bremer, and John Stuckey. (1972). «Capability Distribution, Uncertainty, and Major Power War, 1820–1965.» in Bruce Russett (ed) Peace, War, and Numbers, Beverly Hills: Sage, 19–48. // Correlates of War Project (v5.0) https://correlatesofwar.org/data-sets/national-material-capabilities; Military Spending by Max Roser and Mohamed Nagdy https://ourworldindata.org/military-spending

2211. Shay R. P. British rearmament in the 1930s. Politics and profit. Princeton, 1977. P 199. (Цит. по: Ражев А. В. Стратегия и ведомственные противоречия. Модернизация армии Великобритании во второй половине 1930-х годов. // Военно-исторический журнал. 2012. № 9, с. 70.)

2212. M. M. Postan, British War Production (London, 1952), 14–23; C. Peden, British Rearmament and the Treasury:1332,-1333(Edinburgh, 1979), 128-34; S. Ritchie, Industry and Air Power: The Expansion of British Aircraft Production 1333–1341 (London, 1997). (Туз А…, с. 330–331)

2213.Над чертой:Англия и Франция – военные расходы по Congressional Record: Proceedings and Debates of the 78th Congress. Fist Session. Volume 89–Part 1. January 6, 1943, to march 1, 1943., p. 984, February 15; пересчитаны в цены 2011 г. ВВП по Maddison Project Database, version 2018. Bolt, Jutta, Robert Inklaar, Herman de Jong and Jan Luiten van Zanden (2018), “Rebasing 'Maddison': new income comparisons and the shape of long-run economic development” Maddison Project Working Paper, nr. 10, www.ggdc.net/maddison. On cgdppc base. США – https://www.usgovernmentspending.com/spending_chart_1930_1940USp_22s2li011lcny_30f_Recent_Defense_Spending; СССР – расчет по Аллен Р. С.…, с. 287–288;

2214. Черчилль У. Враги левых. Речь 4 сентября 1936 г. (Черчилль У…, с. 520–521)

2215. Шубарт В…, с. 375–376.

2216. Головин Н. Бубнов А Тихоокеанская проблема в XX столетии…, с. 297.

2217. На основе: Maddison Project Database, version 2018. Bolt, Jutta, Robert Inklaar, Herman de Jong and Jan Luiten van Zanden (2018), “Rebasing 'Maddison': new income comparisons and the shape of long-run economic development” Maddison Project Working Paper, nr. 10, www.ggdc.net/maddison. On cgdppc base. (ВВП 1913–1937… Лист 2)

2218. Цит. по: Уткин А. И. Дипломатия Франклина Рузвельта – Свердловск: Изд-во Урал. ун-та, 1990. – 544 с. Гл.: «Странная война».

2219. Цит. по: Емельянов Ю. В…, с. 271.

2220. Беседа заведующего 3-м западным отделом НКИД СССР Е. В. Рубинина с У. Буллитом. 19.05.1934. // САО 1934–1939…, с. 146.

2221. 31 января 1935 г. Додд У…, с. 238–239.

2222. Из беседы с журналистом А. Кроком, сотрудником «Нью Йорк Таймс». К. Уманский – М. Литвинову 19.01.1937. // САО 1934–1939…, с. 528.

2223. Welles S. The Time for Decision, p. 73. New York. (Беглов И…., с.54).

2224. Roosevelt F. D. Great Speeches, NY., 1999, p. 67 (Шубин А. В…, с. 305)

2225. М. Литвинов – А. Трояновскому 26.03.1938. // САО 1934–1939…, с. 623.

2226. Press Release Issued by the Department of State On September 26, 1938; President Roosevelt to the Chancelor of Germany (Hitler) [Telegram] SEPTEMBER 27, 1938. // Peace and War. United States foreign policy, 1931–1941. Washington, 1943. р. 425–426; 428–429.

2227. W. Langer, S. Gleason. The Challenge to Isolation. The World Crisis of 1937–1940 and American Foreign Policy. Vol. I. New York – Evanston – London, 1964, p. 51. (История Второй Мировой…, т.1, с. 181)

2228. Цит. по: Емельянов Ю. В…, с. 270.

2229. Генри Стимсон – Корделлу Хэллу, 18 января 1939 г. (Мальков В. Л.…, Гл. VII Над пропастью во лжи.)

2230. HI. Stanley K. Hornbeck Papers. Box 459. Hornbeck to C. Hall. January 28, 1939. (Мальков В. Л.…, Гл. VII Над пропастью во лжи.)

2231. См.: Alsopand Kintner. American White paper, p. 85. New York. 1940.; Root W. The secret History of the war. Vol. I, p. 625–626; см. также «Daily Express» от 17 февраля 1940 года. (См. подробнее: Беглов И. Миссия Уэллеса в Европу. // Вопросы истории, № 6, Июнь 1949, C. 49–69, с.53.)

2232. Miller, 1989, p. 283–284. (Хобсбаум Э…, с. 169).

2233. LC. Joseph E. Davies Papers. Chronological File. Box 10. Memorandum enclosed in the letter to be given to President. April 18, 1939. (Мальков В. Л.…, Гл. VII Над пропастью во лжи.)

2234. Уманский в НКИД 18.04.1939. // САО 1934–1939…, с. 717.

2235. Беседа В. М. Молотова с Л. Шейнгардтом. 16.08.1939. // САО 1934–1939…, с. 735.

2236. President Roosevelt to the Chancelor of Germany (Hitler) [Telegram] AUGUST 25, 1939. // Peace and War. United States foreign policy, 1931–1941. Washington, 1943. р. 479–480.

2237. Мальков В. Л.…, Гл. VII Над пропастью во лжи.

2238. Беглов И…, с.49.

2239. “The Public Papers and Addressess of Franclin D. Roosevelt”. 1940, p. 2, 6. (Беглов И…, с.54).

2240. Welles S. The Time for Decision, p. 73–74. New York. (Беглов И…, с.54).

2241. Рузвельт Ф. выступление 16 марта 1940 г. // “The Public Papers”, 1940 volume, p. 104. (Беглов И…, с. 65).

2242. “Documentson American Foreign Relations”. 1939–1940, Boston. 1940, р. 376–377 (Беглов И…, с.57).

2243. “Documentson American Foreign Relations”. 1939–1940, p. Boston. 1940, р. 376. (Беглов И…, с.56).

2244. HI. Stanley K. Hornbeck Papers. Box 454. August 24, 1939. (Мальков В. Л.…, Гл. VII Над пропастью во лжи.)

2245. The memoirs of C. Hull, p. 1628–1629. (Беглов И…, с.68).

2246. «New York Herald Tribune» от 21 марта 1940 года. (Беглов И…, с.67–68).

2247. The intimate papers of colonel House. 15 апреля 1915 г. I, 277–278. Покровский М. Н. Америка и война 1914 года. Историк марксист т. XV, 1930. (Покровский М. Н. Империалистическая война…, с. 310–311).

2248. Черчилль У. Остановить сейчас! Речь 3 апреля 1936 г. (Черчилль У…, с. 511)

2249. Шверин фон Крозиг министр финансов Германии того времени. Как финансировалась Вторая Мировая война. (Типпельскирх К., Киссельринг А. Гудериан Г…, 422.)

2250. Шверин фон Крозиг министр финансов Германии того времени. Как финансировалась Вторая Мировая война. (Типпельскирх К., Киссельринг А. Гудериан Г…, 422.)

2251. Тиссен Ф…, с. 17.

2252. Туз А…, с. 330.

2253. См. инструкции о резком увеличении поставок для армии: БАМА RH15/150, 80. (Туз А…, с. 330–331)

2254. 20 сентября 1938 г. Додд У…, с. 461.

2255. Ср.: БАМА RH 15/150, 56-7 и 86-9. (Туз А…, с. 330–331)

2256. См. статистику: Banking and Monetary Statistics, 1914–1941, Part I by Board of Governors of the Federal Reserve System (U.S.), p. 645–647. (Валютные резервы Рейхсбанка…, Лист 5)

2257. Rene Erbe. Die nationasozialistische Wirtschaftspolitic 1933–1939 im Lichte der modernen Theorie. – Zurich, 1958; Alan S. Milward. Die deutsche Kriegswirtshaft 1939–1945. – Shuttgart, 1966. (Нольте Э…, с. 377, 378.)

2258. См. подробнее: A. Ritschl, «Deficit Spending in the Nazi Recovery, 1933–1938», Working Paper No. 68, Institute for Empirical Research in Economics, University of Zurich (December 2000). TABLE 4.

2259. Тиссен Ф…, с. 207.

2260. (Шверин фон Крозиг министр финансов Германии тех лет. «Как финансировалась Вторая Мировая война». (Типпельскирх К., Киссельринг А. Гудериан Г…, с. 418–442.))

2261. Как финансировалась Вторая Мировая война. Типпельскирх К., Киссельринг А. Гудериан Г…, с. 418–442.

2262. Выдержки из дневника А. Ф. Мерекалова. 1–3 марта 1939. // ДВП, т. 22, кн. 1, с. 161.

2263. Нольте Э…, с. 379.

2264. Гереке Г…, с. 162.

2265. Warner G. France and Non-Intervention in Spain, July-August 1936, International Affairs, I, 38, 1962, p. 220 (Демидов С. В.…, с. 98–99)

2266. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 9.

2267. Ллойд Джордж Д. Мир ли это…, с. 72.

2268. Nitti F. S.…, p. 245.

2269. Уткин А. И. Черчилль…, с. 228, 239.

2270. Фуллер Дж. Ф…, с. 19.

2271. Типпельскирх К…, с. 772–773.

2272. Даллес А. ЦРУ против КГБ. – М.: Центрполиграф. 2000. 425 с., с. 10.

2273. Kaiser, Economic Diplomacy, 239. (Туз А…, с. 422).

2274. Press Release Issued by the Department of State On September 26, 1938 // Peace and War. United States foreign policy, 1931–1941. Washington,

2275. Bullitt to Roosevelt, personal and confidental, feb. 1, 1939. For the President, pp. 305–308: Bollit to Roosevelt, personal and secret, May 20, 1938…, pp. 261–264. (Карлей М. Дж…, с. 127.)

2276. У. Буллит – Ф. Рузвельту, май 1938 г. (Черчилль, цит, соч., т. 3, с. 574. (Кожинов В. В.…, с. 72–73)).

2277. Папен Ф…, с. 324.

2278. «Record of a Discussion which took place between the Prime Minister and a deputation from both Houses of Parliament on July 28, 1936», 106 pp., PRO PREM1/193 (Карлей М…, с. 68–69); См. так же Язьков Е. Ф.…, с. 318.

2279. Хобсбаум Э…, с. 170.

2280. «Меморандум из Фонтенбло» от 25 марта 1919 г. // Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах…, т. 1, с. 347–354.

2281. Симон А…, Гл. Пятнадцать месяцев Лаваля.

2282. Цит. по: Кремлев С. Путь к пакту…, с. 107–108.

2283. Литвинов – в НКИД из Женевы, 1–7 января 1935 г. // ДВП…, т. 18, с. 30.

2284. Манчестер У…, с. 367.

2285. Манчестер У…, с. 367.

2286. Schmidt P. Statist auf diplomatischer Buhne 1923–1945, Bohn, 1950, S. 292 (Фест И. Гитлер. Триумф…, с. 169)

2287. Фест И. Гитлер. Триумф…, с. 169.

2288. Gilbert M., Gott R., Der gescheiterte Frieden: Europa 1933 bis 1939. Stuttgart, 1964, S. 26 f (Фест И. Гитлер. Триумф…, с. 170, прим.)

2289. Апрель 1935 г. Додд У…, с. 261

2290. Министр иностранных дел Кут – полпреду СССР Якубовичу, июнь 1936 г. Кремлев С. Путь к пакту…, с. 158

2291. 12 апреля 1935 г. Додд У…, с. 259.

2292. См. подробнее: Ширер У. Взлет и падение Третьего рейха. Т. 1, М., 1991, с. 326.

2293. Май 1935 г. Додд У…, с. 274.

2294. Папен Ф…, с. 554.

2295. Фест И. Гитлер. Триумф и падение…, с. 172.

2296. Ingrim R. Hitlers glucklichster Tag. Stettgart, 1962, S. 140, 139 (Фест И. Гитлер. Триумф…, с. 167)

2297. Ingrim R. Hitlers glucklichster Tag. Stettgart, 1962, S. 143 (Фест И. Гитлер. Триумф…, с. 167)

2298. Цит. по: Уткин А. И. Черчилль…, с. 258–9.

2299. Июль 1935 г. Додд У…, с. 283

2300. Июнь 1935 г. Додд У…, с. 278

2301. 14 декабря 1935 г. Додд У…, с. 312

2302. Nitti F…, p. 77.

2303. Bullitt to the State Department, November 9, 1935, FRUS: Soviet Union, p. 264 (Данн Д…, с. 90)

2304. Уткин А. И. Черчилль…, с. 258.

2305. Додд У…, с. 310.

2306. 11 апреля 1936 г. Додд У…, с. 354.

2307. 15 августа 1936 г. Додд У…, с. 362.

2308. Кремлев С. Путь к пакту…, с. 130–131.

2309. Никольский А. В. Итало-эфиопская война 1935–1936(41). СПб., 2001, с. 79–80.

2310. 20 декабря 1935 г. Додд У…, с. 313–314.

2311. Кремлев С. Путь к пакту…, с. 131–133.

2312. Nolte E. Die Krise des liberalen Systems und die faschistischen Bewegungen. Munchen, 1968, S. 160 (Фест И. Гитлер. Триумф…, с. 176)

2313. Троцкий Л. Преданная революция.

2314. 12 сентября 1936 г. Додд У…, с. 371.

2315. 1 ноября 1936 г. митинг в Милане. Проэктор Д. М. Фашизм: путь агрессии и гибели. М., 1989, с. 100 (Шубин А. В…, с. 195)

2316. Геббельс… 19 октября 1935 г., с. 167.

2317. Штейн в НКИД 1 декабря 1935 г. // ДВП…, т. 18, с. 589.

2318. Фест И. Гитлер. Триумф и падение…, с. 181.

2319. 12 февраля 1936 г. Додд У…, с. 340–341.

2320. Уткин А. И. Черчилль…, с. 259–260.

2321. Цит. по: Кремлев С. Путь к пакту…, с. 158.

2322. Внешняя политика СССР. Сб. документов, т. IV, М., 1946, с. 114 (Борисов Ю. В.…, с. 78)

2323. Orville H. Bullitt, ed. For the President: Personal and Secret, Boston: Houghton Mifflin Co., 1972, p. 71; Bullitt to FDR, December 24, 1933, PSF, FDR Library (Данн Д…, с. 56–57)

2324. 7 апреля 1936 г. Додд У…, с. 353.

2325. Эмери Л. Моя политическая жизнь, пер. с англ., М., 1960, с. 423 (Демидов С. В. Англо-французские отношения накануне Второй мировой войны (1936–1939 гг.), Рязань, 2000, с. 60)

2326. Orville H. Bullitt, ed. For the President: Personal and Secret, Boston: Houghton Mifflin Co., 1972, p. 156 (Данн Д…, с. 96)

2327. Beatrice Farnsworth. William C. Bullitt and the Soviet Union, Bloomington: Indiana University press, 1967, p. 153–154 (Данн Д…, с. 96)

2328. George F. Kennan. Memoirs 1925–1950, Boston and Toronto: Little, Brown and Company, 1967, p. 80 (Данн Д…, с. 96)

2329. Манчестер У…, с. 371.

2330. Картье Р…, с. 40.

2331. Картье Р…, с. 39.

2332. Документы внешней политики СССР, т. XIX, М., 1974, с. 165 (Малафеев И. А.…, с. 45–46)

2333. Gaulle Ch.de. Memories de guerre. L' Appel/1940–1942.Paris, 1954. Печатается по:Де Голль Ш. Военные мемуары. Призыв. 1940–1942 годы. М.,1957. С.29–131. //Вторая мировая война в воспоминаниях У.Черчилля, Ш. Де Голля, К.Хэлла, У.Леги, Д.Эйзенхауэра /Сост. Е. Я. Трояновская. – М.: Политиздат, 1990.–558 с., с.192.

2334. Reynaud P. In the Thick of the Fight, 1930–1945. – NY., 1955, p. 121 (Демидов С. В.…, с. 48)

2335. О тех, кто предал Францию. М., 1941, с. 321 (Демидов С. В.…, с. 54)

2336. Gaulle Ch.de. Memories de guerre. L' Appel/1940–1942.Paris, 1954. Печатается по:Де Голль Ш. Военные мемуары. Призыв. 1940–1942 годы. М.,1957. С.29–131. //Вторая мировая война в воспоминаниях У.Черчилля, Ш. Де Голля, К.Хэлла, У.Леги, Д.Эйзенхауэра /Сост. Е. Я. Трояновская. – М.: Политиздат, 1990.–558 с., с.185.

2337. Reynaud P. In the Thick of the Fight, 1930–1945. – NY., 1955, p. 127 (Демидов С. В.…, с. 51)

2338. Джордан В. М. Великобритания, Франция и германская проблема в 1918–1939 гг. М., 1945, с. 243.

2339. Демидов С. В.…, с. 53.

2340. 9 марта 1936 г. Додд У…, с. 343.

2341. Джордан В. М. Великобритания, Франция и германская проблема в 1918–1939 гг. М., 1945, с. 284.

2342. Нюрнбергский процесс…, с. 524.

2343. Charmley J. Chamberlain and the Lost Peace. L., 1990. (Шубин А. В…, с. 193)

2344. Ширер У…, т. 1, с. 335.

2345. 1 февраля 1936 г. Додд У…, с. 331.

2346. Черчилль У. Как остановить войну. Речь 12 июня 1936 г. (Черчилль У…, с. 514)

2347. Ширер У. Взлет и падение Третьего рейха. Т. 1, М., 1991, с. 335.

2348. Цит. по: Трухановский В. Г…, с. 295.

2349. Les evenements survenus en France de 1933 a 1945. Temoignages et documents. T. 1. P., 1951, p. 16 (Малафеев И. А.…, с. 11)

2350. Ф. Понсе – Сурицу 8 октября 1935 г. // ДВП…, т. 18, с. 524.

2351. Председателя Совета Народных Комиссаров СССР с главным редактором французской газеты «Тан» Шастенэ. 19 марта 1936 г. // ДВП…, т. 19, с. 168.

2352. Суриц – в НКИД, 18 сентября 1936 г. // ДВП…, т. 19, с. 430.

2353. Письмо Герберта Л.-В. Геринга о беседе его дяди Г. Геринга с Канделаки и Фридрихсоном. 1936. 28 май. (Некрич А…, с. 24)

2354. Krivitsky W. G. In

2355. Заметки Шахта о беседе с Канделако и Фридрихсоном. – Берлин. 1936. дек., 1937. 6 фев. (Некрич А…, с. 25)

2356. Нейрат-Шахту. Берлин 11 февр. 1937 г. (Некрич А…, с. 26)

2357. Внешняя политика СССР. Т. XX. № 143, с. 234–235. Суриц – НКИД, Берлин. 1937. 9 мая. (Некрич А…, с. 26)

2358. Внешняя политика СССР. Т. XX. № 128, с. 204. Суриц – Литвинову. Берлин. 1937. 27 апр. (Некрич А…, с. 27)

2359. К. Юренев в беседе с Вайцзекерном. Берлин. 1937. 30 июля. // ДВП…, Т. 20, с. 429–430.

2360. ДВП…, т. 20, с. 164. (Некрич А…, с. 26)

2361. Литвинов 17 апреля 1937 г. // ДВП…, т. 20, с. 174–175. (Некрич А…, с. 26)

2362. F.J. № 371. File 20346, 1936 Soviet Union. № 90/6/36/ 11 February 1936. (Некрич А…, с. 25)

2363. Дирксен-Гитлеру, апрель 1933 г. (Дьяков Ю. Л., Бушуева Т. С.…, с. 313).

2364. Foreing Office № 371. File 20346, 1936. Soviet Union, № 4771 g. Кольер- Чилстону 1936. 29 янв. (Некрич А…, с. 25)

2365. F.J. № 371. File 20346, 1936 Soviet Union. № 90/6/36/ 11 February 1936. (Некрич А…, с. 25)

2366. Ширер У…, с. 384, 387.

2367. См. подробнее Папен Ф…, с. 340–341.

2368. Папен Ф…, с. 363.

2369. Ширер У…, с. 382.

2370. 12 июля 1937 г. Додд У…, с. 438.

2371. Ноябрь 1937 г. Кремлев С. Путь к пакту…, с. 219.

2372. Папен Ф…, с. 406.

2373. Ширер У…, с. 380.

2374. Шушниг, пытаясь предотврать развитие событий и опередить Гитлера, назначил на 13 марта плебисцит, надеясь, что австрийцы проголосуют против аншлюса. Гитлер не стал дожидаться судьбы и предъявил Шушнигу ультиматум о передаче поста канцлера Зейсс-Инкварту.

2375. Ширер У…, с. 387.

2376. Цит. по: Кремлев С. Путь к пакту…, с. 218, 219.

2377. Чемберлен речь в палате общин 24 марта 1938 г. (У. Черчилль Вторая мировая война. Кн. 1, М., 1991, с. 127 (Шубин А. В…, с. 275–276))

2378. Ширер У…, с. 391.

2379. Черчилль У. Испанская трагедия. Речь 10 августа 1936 г. // Черчилль У…, с. 517.

2380. Черчилль У. Испанская трагедия. Речь 10 августа 1936 г. // Черчилль У…, с. 518.

2381. Клотц Г…, с. 8.

2382. Симон А…, гл. Мюнхен.

2383. Франко 16 ноября 1937 г. Palabras del Caudillo 19 abril 1937–19 abril 1938, pp186–187. (Престон П…, с. 224).

2384. Serrano Suner, Entre Hendaya y Gibraltar, p. 29. (Престон П…, с. 224).

2385. Хью. Т…, с. 211.

2386. Хью. Т…, с. 315.

2387. 28 февраля 1937 г. Додд У…, с. 407.

2388. Речь 13 ноября 1936 г. // Domarus M. Hitler: Reden und Proklamationen 1932–1945, Wuerrzburg, 1962–63, S. 643 (Фест И. Гитлер. Триумф…, с. 194)

2389. Из заявления партийного съезда 1937 г. (Фест И. Гитлер. Триумф…, с. 194–195)

2390. 15 октября 1936 г. Додд У…, с. 377.

2391. (Карлей М…, с. 53)

2392. Eden›s minute, Aug. 25, 1936, C5939/1/17, PRO FO 371 19858; Sir George Clerk (британский посол в Париже) to Eden, no. 1164, Sept. 8, 1936, C6328/1/ 17, PRO FO 371 19859 (Карлей М…, с. 53)

2393. Карлей М…, с. 53.

2394. John W. Converdate. Italian Intervention in the Spanish Civil War. – Princeton. 1975. – p. 81. (Нольте Э…, с. 213.)

2395. Егоров Ю. В. Народный фронт во Франции. М., 1972, с. 179 (Шубин А. В…, с. 220)

2396. Цит. по: Кремлев С. Путь к пакту…, с. 162–163.

2397. Gorodetsky G., Stafford Cripps' Mission to Moscow, 1940–1942. Lnd, 1984, p. 177; Cadogan Diary, запись, Dec. 4, 1940, p. 338 (Карлей М…, с. 317)

2398. Цит. по: Трухановский В. Г.…, с. 265, 266.

2399. Оруэлл Дж. Вспоминая войну в Испании (Оруэлл…, с. 168–169)

2400. «Красный закат» в Испании. Речь 5 апреля 1938 г. // Черчилль У…, с. 565)

2401. 11 января 1937 г. Додд У…, с. 397

2402. 6 мая 1937 г. Додд У…, с.423, 424.

2403. Оруэлл Дж. Вспоминая войну в Испании (Оруэлл…, с. 161–162)

2404. Кремлев С. Путь к пакту…, с. 162.

2405. Кремлев С. Путь к пакту…, с. 162.

2406. Гитлер речь в Вюрцбурге 27 июня 1937 г. (Хью Т…, с. 421–422).

2407. Ллойд-Джордж- послу СССР в Великобритании Майскому. (Цит. по: Кремлев С. Путь к пакту…, с. 198–199)

2408. Суриц – Крестинскому, 28 августа 1936 г. // ДВП…, т. 19, с.409.

2409. Кремлев С. Путь к пакту…, с. 163.

2410. Швендеман 23 июля 1936 г., Овсяный Д. И. Тайна, в которой война рождалась. – М., 1988, с. 147 (Шубин А. В…, с. 234)

2411. Хью Т…, с. 403.

2412. Thomas, Civil War, p. 828. (Престон П…, с. 237); См. также Хью Т…, с. 493.

2413. Хью Т…, с. 429.

2414. Кара-Мурза С…, с. 441.

2415. Кара-Мурза С…, с. 441–442.

2416. Хью Т…, с. 243.

2417. «Compte-rendu du general [Victor-Henri] Schweisguth sur un entretien avec M. Leger». 9 octobre, 1936, SHAT 7N 3143; N. Lloyd Thomas to Vansittart, private and confidential, Oct. 26, 1936, W14793/9549/41, PRO FO 371 20583 (Карлей М…, с. 54–55)

2418. Политбюро ЦК РКП(б) – ВКП(б) и Европа. Решения «особой папки» 1923–1939. М., 2001, с. 339 (Шубин А. В…, с. 236)

2419. Политбюро ЦК РКП(б) – ВКП(б) и Европа. 24 октября 1936 г. Решения «особой папки» 1923–1939. М., 2001, с. 343–344 (Шубин А. В…, с. 237)

2420. Оруэлл Дж. Вспоминая войну в Испании (Оруэлл…, с. 168–169)

2421. Хью Т…, с. 105.

2422. Коминтерн и гражданская война в Испании. М., 2001. С. 110–111. (См. подробнее: Жуков Ю. Н.…, с. 144)

2423. Данн Д…, с. 20–21.

2424. Дирксен-Гитлеру, апрель 1933 г. Дьяков Ю. Л., Бушуева Т. С. Фашистский меч ковался в СССР: Красная Армия и рейхсвер. Тайное сотрудничество. 1922–1933. Неизвестные документы. М., 1992. С. 313 (Грызун В…, с. 348–349)

2425. Роговин В…, кн. 6. Мировая революция и мировая война. Глава XXIV. «Если мы победим здесь, мы победим везде»

2426. Хью Т…, с. 561–562.

2427. Хью Т…, с. 73.

2428. Данн Д…, с. 92.

2429. Хью Т…, с. 429.

2430. 30 ноября 1937 г. Додд У…, с. 450.

2431. Ciano, Diary 1937–1938, p. 78. (Престон П…, с. 236).

2432. DGFR, D, III, p. 684. (Престон П…, с. 236–237).

2433. Хью Т…, с. 366.

2434. 13 мая 1938 г. на Совете Лиги Наций. Хью Т…, с. 490.

2435. Хью Т…, с. 312.

2436. Хью Т…, с. 311.

2437. 5 января 1937 г. Додд У…, с. 397.

2438. Хью Т…, с. 484.

2439. Documents diplomatiques francais 1932–1939, 2-e serie, t. Х, P., 1976, p. 511 (Борисов Ю. В.…, с. 81)

2440. Хью Т…, с. 561.

2441. Хью Т…, с. 561.

2442. Ибаррури Д. Национально-революционная война испанского народа против итало-германских интервентов и мятежников. (1936–1939). Вопросы истории № 11, 1953, с. 45. (Урланис Б. Ц.…, с. 191).

2443. Кузнецов Н. Интервью газете Правда Севера (Булатов В. Н.…, с. 92)

2444. Данные по Кремлев С.; Шубин А; Payne Stanley G. The Spanish Civil War, Cambridge University Press, 2012.

2445. Хью Т…, с. 361.

2446. По данным Т. Хью «Количество советских людей в Испании никогда не превышало 2000 человек, но все они занимали ключевые позиции». Хью Т…, с. 334. На самом деле, за исключеннием нескольких десятков человек, это были в основном военные специалисты, в том числе летчики, танкисты и т. д.

2447. Хью Т…, с. 443.

2448. В среднем ежемесячно в бою находилось 10–12 тыс. немцев и 40–45 тыс. итальянцев. Всего в течение 1936–1939 гг. на стороне мятежников в разное время воевало более 300 тыс. иностранных солдат, из них не менее 50 тыс. немцев, 150 тыс. итальянцев, 20 тыс. португальцев, группы фашистов из других стран Европы, а также около 90 тыс. марокканцев. (El balance de veinte afios de dictadura fascista. Las tareas inmediatas de la opo-sicion у el porvenir de la democracia espanola. Documento del Comite Central del Partido Comunista de Espana. Praha, 1959, p. 35. http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000167/st004.shtml)

2449. «Красный закат» в Испании. Речь 5 апреля 1938 г. // Черчилль У…, с. 565.

2450. «Красный закат» в Испании. Речь 5 апреля 1938 г. // Черчилль У…, с. 566.

2451. La Republique, 1939, 1 mars (Малафеев И. А.…, с. 90–91)

2452. Хью Т…, с. 552.

2453. Хью Т…, с. 547.

2454. Хью Т…, с. 534.

2455. 1 сентября 1936 г. Додд У…, с. 370.

2456. 26 сентября 1936 г. Додд У…, с. 374.

2457. В. Потемкин использовал псевдоним – В. Гальянов. Осень 1938 г., журнал «Большевик». Фляйшхауэр И. Пакт. Гитлер, Сталин и нициатива германской дипломатии 1938–1939: Пер. с нем. М.,1990, с. 109–112. (Мельтюхов М.)

2458. Клотц Г…, с. 88.

2459. Любарский С. Некоторые опреативно-тактические выводы из опыта войны в Испании. – М.: Государственное Военное издательство Наркомата обороны Союза ССР, 1939, с. 3. (Солонин М…, с. 84)

2460. Ширер У.., т. 1, с. 394.

2461. Имеется в виду система Версальских договоров по переделу Европы по итогам Первой мировой, которые носят названия населенных пунктов, в которых они были подписаны: Версаль, Сен-Жермен – ан-Лей, Трианон и Севр. Первый касается Германии, второй – Австрии, третий – Венгрии и четвертый – Турции.

2462. 25 января 1924 г. Дипломатический словарь, т. 3. – М.: 1986, с. 521–522.

2463. Ширер У…, т. 1, с. 395. Немецкие судетские провинции (Дойчбемен, Судетенланд, Бемервальдгау, Дойчаюдмерен) были фактически отрезаны от Австрии, и оккупированы чешскими войсками в конце 1918 г.

2464. Цит. по: Кремлев С. Путь к пакту…, с. 225.

2465. Ширер У…, т. 1, с. 395.

2466. Ширер У…, т.1, с. 395.

2467. Nitti F. S.…, p. 183.

2468. Ширер У…, т. 1.с. 396.

2469. Генри Э…, с. 113.

2470. Генри Э…, с. 113.

2471. Ширер У…, т. 1.с. 399.

2472. Март 1935 г. Додд У…, с. 256

2473. Documents diplomatiques francais 1932–1939, 2-e serie, t. IV, P., 1967, p. 167 (Борисов Ю. В.…, с. 82)

2474. 20 июля 1937 г. Duroselle J. B. La Decadence, 1932–1939. P., 1979, p. 334, 335 (Борисов Ю. В.…, с. 86–87)

2475. 14 декабря 1937 г. Додд У…, с. 453.

2476. Ширер У…, т. 1.с. 396.

2477. Ширер У…, т. 1.с. 396.

2478. 3 марта 1938 г. Дирксен фон Г…, с. 283.

2479. Уткин А. И. Черчилль…, с. 271.

2480. Гитлер А…, с. 117.

2481. Гендерсон дневник 3 марта 1938 г. (Цит. по: Уткин А. И. Черчилль…, с. 271–272).

2482. Цит. по: Уткин А. И. Черчилль…, с. 272.

2483. Ширер У…, с. 400.

2484. 23 мая 1938 г. (Ширер У…, т. 1.с. 401)

2485. 28 мая, 30 мая 1938 г. (Ширер У…, т. 1., с. 402)

2486. Директива А. Гитлер 18 июня 1938 г. (Ширер У…, т. 1., с. 403)

2487. 14 мая 1938 г. (Ширер У…, т. 1., с. 412)

2488. А. Кодаган 21 мая 1938 г. (Безыменский Л…, с. 161)

2489. Ширер У…, т. 1.с. 401.

2490. А. Гендерсон 6 августа 1938 г. (Ширер У…, с. 417)

2491. Ширер У…, т. 1., с. 413.

2492. Цит. по: Кремлев С., Путь к пакту…, с. 235, 238–239

2493. Цит. по: Кремлев С., Путь к пакту…, с. 336

2494. Уткин А. И. Черчилль…, с. 277–8.

2495. Шубин А. В…, с. 284.

2496. Ширер У…, т. 1., с. 419.

2497. Черчилль У. Вторая мировая война. Кн. 1, М., 1991, с. 136. (Цит. по: Уткин А. И. Черчилль…, с. 252).

2498. Кожинов В. В…, с. 28.

2499. По мнению И. Феста, «Чемберлен вне всякого сомнения видел насквозь уловки и маневры Гитлера, в своем отчете перед кабинетом двумя днями позже он назвал его «самой что ни на есть ординарной шавкой», которую ему когда-либо довелось встречать». (Cooper D. Das lasst sich nicht vergessen, Munchen, 1954, S. 291 (Фест И. Гитлер. Триумф…, с. 272–273)).

2500. Ширер У…, т. 1., с. 426.

2501. Черчилль У. Вторая мировая война. Кн. 1, М., 1991, с. 139.

2502. 18 сентября 1938 г. (Безыменский Л...., с. 165)

2503. Уткин А. И. Черчилль…, с. 285.

2504. Ширер У…, т. 1., с. 420.

2505. Цит. по: Уткин А. И. Черчилль…, с. 286.

2506. Содержание этого ультиматума было после Мюнхена оглашено чешским министром пропаганды (Кара-Мурза С…, с. 442)

2507. Freund M. Abendglanz Europas, Stuttgart, 1967, S. 172 ff (Фест И. Гитлер. Триумф…, с. 274)

2508. Документы по истории Мюнхенского сговора. 1937–1938. М., 1979, с. 148 (Шубин А. В…, с. 289)

2509. Ширер У…, т. 1., с. 411.

2510. 30 мая 1938 г. Ширер У…, т. 1., с. 403.

2511. Картье Р…, с. 86.

2512. Выступление Геринга на Нюрнбергском процессе. (Картье Р…, с. 86).

2513. Меморандум Л. Бек – фон Браухичу 5 мая 1938 г. Ширер У…, т. 1., с. 403.

2514. Меморандум Л. Бек – фон Браухичу 28 мая, 3 июня, 16 июля Ширер У…, т. 1., с. 404.

2515. 16 июля Ширер У…, т. 1., с. 405.

2516. Меморандум Л. Бек – фон Браухичу 19 июля 1938 г. Ширер У…, т. 1., с. 406.

2517. Ширер У…, т. 1., с. 408.

2518. Ширер У…, т. 1., с. 417–418.

2519. Ширер У…, т. 1., с. 438, 439.

2520. Ширер У…, т. 1., с. 439.

2521. Ширер У…, т. 1., с. 440.

2522. Ширер У…, т. 1., с. 446.

2523. Ширер У…, т. 1., с. 448.

2524. Мосли Л. Утраченное время. Как начиналась Вторая мировая война. Пер. с англ. М.: 1972. С. 86–91.

2525. Ширер У…, т.1, с. 456.

2526. Защита свободы и мира. Речь 16 октября 1938 г. // Черчилль У…, с. 595.

2527. Мюнхенское соглашение. Речь 5 октября 1938 г. // Черчилль У…, с. 583.

2528. Мюнхенское соглашение. Речь 5 октября 1938 г. // Черчилль У…, с. 585–588.

2529. Цит. по: Язьков Е. Ф.…, с. 315.

2530. Ширер У…, т. 1., с. 438.

2531. Документы по истории Мюнхенского сговора. 1937–1938. М., 1979, с. 107 (Шубин А. В…, с. 279)

2532. Адам – Гитлеру 29 августа 1938 г. (Ширер У…, т. 1., с. 415)

2533. Ширер У…, т. 1., с. 438.

2534. Ширер У…, с. 463.

2535. Симон А…, Гл.: Мюнхен.

2536. Шубин А. В…,

2537. IMT. Bd. XX. S. 397.; Ширер У…, т.1, с. 461.

2538. Пертинакс. Могильщики Франции. Прим. У. Ширера. (Ширер У…, т.1, с. 461.)

2539. Ширер У…, т.1, с. 461.

2540. Шпеер А. Воспоминания. Смоленск, Русич, 1998, с. 153–154 (Грызун В…, с. 99, примечание 1)

2541. Цит. по: Картье Р…, с. 63.

2542. Ширер У…, т.1., с. 436–437.

2543. Документы по истории Мюнхенского сговора. 1937–1938. М., 1979, с. 122 (Шубин А. В…, с. 283)

2544. Калинин М. О. международном положении, – М.: 1938, с. 14. (Шиллер У…, т.1., с 428. прим. Ред.)

2545. Цит. по: Кремлев С., Путь к пакту…, с. 251.

2546. Цит. по: Кремлев С., Путь к пакту…, с. 229–230.

2547. Цит. по: Кремлев С., Путь к пакту…, с. 230.

2548. Ворошилов Н. Н. Васильченко, 25 сентября 1938, ДИМС, 1937–1939, М., 1979, с. 293; G. Jukes, «The Red Army and the Munich Crisis», Journal of Contemporary History, vol. 26 (1991), 195–214; Hugh Ragsdale, «Soviet Actions during the Munich Crisis of 1938», резюме документов дано институтом Кеннона, Вашингтон, округ Коламбия, июнь 1998 г.; Ragsdale Hugh, «Soviet Military Preparations and Policy in the Munich Crisis: New Evidence», Jahrbiicher fur Geschichte Osteuropas, vol. 47, no. 2 (1999), 210–226 (Карлей М…, с. 105)

2549. Шубин А. В…, с. 282.

2550. ДВП…, т. 21, с. 516. (Куняев С…, с. 246)

2551. ДВП…, т. 21, с. 523. (Куняев С…, с. 246)

2552. Восточная Европа между Гитлером и Сталиным, 1939–1941 гг. М., 1999, с. 97. (Шубин А. В…, с. 281)

2553. Мельтюхов М. И. Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918–1939 гг. М., 2001. С.273. (Пыхалов И…, с. 102)

2554. Гришин Я. Я. Путь к катастрофе. Польско-чехословацкие отношения 1932–1939 гг. Казань, 1999. С. 99. (Пыхалов И…, с. 102)

2555. ДВП…, т. 21, с. 554.

2556. Сообщение ТАСС от 27 ноября 1938 г. // ДВП…, т. 21, с. 650–651. (Куняв С…, с. 247).

2557. Кремлев С. Путь к пакту…, с. 221.

2558. Трухановский В. Г.…, с. 273–274.

2559. Майский в Наркоминдел, 2 октября 1938, Документы по истории мюнхенского сговора, 1937–1939, М., 1979, с. 342–344 (Карлей М…, с. 113)

2560. У. Черчилль 21 сентября 1938 г. Трухановский В. Г.…, с. 269.

2561. Joseph E. Davies. Mission to Moscow, NY., Simon and Schuster, 1941, p. 304, 297–299, 301, 306; Henderson to Hull, February 18, 1938, FRUS: Soviet Union, p. 514–515 (Данн Д…, с. 138–139)

2562. Цит. по: Ширер У…, т. 1., с. 449.

2563. Картье Р…, с. 69.

2564. Ширер У…, т. 1, с. 458.

2565. Тиссен Ф…, с. 18.

2566. Le Testament politique de Hitler. P. 118 f. (Фест И. Триумф…, с. 291).

2567. Вопросы войны и мира. Европа стоит перед выбором. Речь 9 мая 1938 г. // Черчилль У…, с. 578.

2568. Мюнхенское соглашение. Речь 5 октября 1938 г. // Черчилль У…, с. 588.

2569. Ширер У…, т.1, с. 461.

2570. «Гитлер над Европой», «Гитлер против СССР» Э. Генри вышли в 1934 и 1936 гг. в Англии, на английском языке, затем на немецком и ряде других. Русское издание в 1935 и 1937 гг.

2571. Генри Э…, с. 421.

2572. Brzezinsky Zb. And Mearsheimer J. Clash of Titans (“Foreign Policy” January/February 2005, p. 21) (Уткин А. Месть за Победу…, с. 371.)

2573. Мысли Э. Генри действительно нуждается в некоторой очистке от идеологической риторики и антуража, впрочем не в большей степени, чем у У. Лакера.

2574. В черном списке гестапо находились лица подлежавшие аресту после завоевания Англии. Первым в списке шел У. Черчилль, вторым архиепископ Кентерберийский, там же числился и Э. Генри.

Примечания

См. подробнее о мирных инициативах периода Первой мировой: Галин В. Первая мировая. // Политэкономия истории, т. 1, Гл.: Цели войны; Солдатская правда; Большевики; THE UNITED STATES OF AMERICA.

Чтобы, как можно дальше дистанцироваться от Англии и Франции, США даже вступили в войну, не как союзник, а как ассоциированный член.

Конференция закончится 28 июня в день убийства принца Франца-Фердинанда, послужившего началу Первой мировой войны.

К этому времени из 27 стран, принявших участие в работе мирной конференции, все дела фактически решала тройка Англия, Франция и США.

Сумма долгов союзников перед США составляла 10 млрд долл., что равнялось примерно 1/3 от величины германских репараций определенных Лондонским ультиматумом в мае 1921 г.

Счет по долгам «союзников» американский министр финансов представил накануне Рождества 1918 г. К 1920 г. только проценты по долгу достигли 66 млн. ф.ст. ежегодно.

Налоговые выплаты могли покрываться векселями военного займа.

А также банки Швейцарии, Норвегии, Швеции, Дании и Испании…

15 ноября 1923 г. Рейхсбанк выпустил денег на сумму 92,8 квинтильона марок. Фунт масла тогда стоил 6 триллионов марок, одно яйцо – 80 млрд марок.

Немецкий бауэр, даже после изнурительной войны, получал с гектара в полтора раза больше пшеницы, чем канадец, и в два с половиной раза больше, чем американский фермер.

См. подробнее: Галин В. Гражданская война в России. // Политэкономия истории, т. 4, гл. Чехословацкий корпус.

См. подробнее: Галин В. Гражданская война в России. // Политэкономия истории, т. 4, гл. Польша.

Колонии были поделены на три группы. «Группа А» – прежние владения Турции – Сирия, Ливан, Палестина, Трансиордания, Ирак – наиболее развитые регионы, которые были признаны независимыми территориями с правом на участие в их административном управлении. Вошедшие в «группу В» не получали формальной независимости. Они должны были управляться на условиях запрещения торговли рабами, оружием, алкоголем, защиты свободы совести и религиозных убеждений подмандатного населения. В «группу С» вошли остальные колонии, которые должны управляться по законам государства, обладающего мандатом, как составная часть его территории.

Мало того, по мысли Хауза, нейтральные страны должны были получить еще и компенсации за военные действия: «нейтральные державы страдают вместе с воюющими странами… (поэтому) мы пользуемся одинаковыми с ними правами…» (Хауз…, т.1, с. 306).

См. подробнее: Галин В. Русская революция. // Политэкономия истории, т.3, гл. Выход в Новый мир.

См. подробнее: Галин В. Гражданская война в России.// Политэкономия истории, т. 4, гл. Уход.

Статья 116 Версальского договора

См. подробнее: Галин В. Первая мировая. // Политэкономия истории, т.2, гл.: Сравнения; THE UNITED STATES OF AMERICA.

Потребление нефти в США к 1929 г. по сравнению с 1919 г. выросло почти в 2,5 раза и достигло 2,6 млн. баррелей в день. Доля нефти в общем потреблении энергии поднялась с 10 до 25 %. К концу 1930-х гг. доля угля в энергопотреблении США снизилась до 50 %. Для сравнения в Германии, даже в конце 1930-х гг. доля нефти в энергобалансе достигала всего 5 %, а угля – 90 %. (Ергин Д. Добыча…, с. 226, 347).

Представители ФРС объясняли эту меру – решимостью его председателя Б. Стронга «помочь остальному миру восстановить прочную основу своих финансов». Один из соратников Стронга добавлял, летом 1926 г., американская политика дешевых денег пагубна, но «здесь ничего не поделаешь. Это плата за нашу помощь Европе».

«Гении» финансовых инноваций на совершенно законном основании ограбили до нитки своих вкладчиков: после биржевого краха бумаги многих трастов, таких как Goldman Sachs Trading Corp., United Founders Group и т. д. обесценились в 100 и более раз. (См. подробнее: Гэлбрейт Дж. К…, с. 84–94). В то же время индекс Доу-Джонс упал всего ~ в 5 раз.

«Ссуда до востребования» – вариант онкольного кредита (the call rate on margin loans) – главного инструмента финансирования биржевых спекуляций. До создания ФРС ставка по ссудам, в периоды биржевого бума, нередко подскакивала выше 100 %, но в ходе бума 1928–1929 гг. ставка не поднималась выше 10 %. На таком уровне ставку поддерживал Федеральный резервный банк Нью-Йорка.

В конференции приняли участие Стронг, Норман, Шахт и Ш. Рист, второй человек во Французском банке. Стронг был так уверен в себе, что даже не известил о происходящем Совет управляющих ФРС. Стронг и Норман сделали все, чтобы добиться проведения скоординированной политики денежной инфляции и дешевого кредита, однако безуспешно. Рист согласился только покупать золото не в Лондоне, а в Нью-Йорке – по льготной цене. Шахт вообще отказался от сотрудничества и, ввиду размаха кредитной экспансии в Англии и США, сократил до минимума стерлинговые резервы, и увеличил запасы золота.

Монти – Монтагью Норман управляющий Английским банком, Бен – Бенджамин Стронг Управляющий Федеральным резервным банком Нью-Йорка.

Применение трактора высвободило огромные сельхозплощади, которые раньше использовались для производства кормов для тягловых животных. Размер этих площадей достиг пика в 1915 г. на уровне 93 млн. акров (79 млн. для их содержания и 14 млн. для производства кормов). Кроме этого трактор позволил распахать прерии, почвы которых с трудом преодолевались мускульной силой животных, добавив тем самым в 1920-е гг. более 5 млн. акров пахотной земли к имеющимся 20 млн.

В 1927 г. McNary-Haughen впервые представили законопроект предусматривающий скупку излишков сельхозпродуктов в целях стабилизации цен, и продажи их на внешнем рынке. Законопроект не прошел. Республиканское правительство придерживалось консервативно-либеральной политики и помогало фермерам лишь косвенными мерами, например, облегчало получение кредита, увеличивало импортные тарифы на сельхозпродукцию и т. п. Но эти меры оказались малоэффективны.

То, что в США называется неоконсерватизмом, в Европе ближе к понятию неолиберализма.

По мере вхождения в рецессию соотношение Р/E вырастет до 22 в 1930-м и 26 в 1931-м.

М. Блауг назвал И. Фишера «одним из величайших, если не самым великим, и, безусловно, самым ярким американским экономистом». (Who's Who in Economics. Mark Blaug, ed. 2nd ed. Cambridge, Mass.: MIT Press, 1986. P.273.) (Скоузен М…, с. 337).

Сторонники теории «процента» дополнительно отмечают, что поскольку частью каждого товара или услуги является процент на капитал, то все потребители вне зависимости от желания становятся плательщиками процентов, получателями которых являются владельцы капитала. Согласно данным, приводимым М. Кеннеди, в начале 1990-х гг. получателями процентов являлись не более 10 % населения ФРГ, еще 10 % сводили баланс «вничью», оставшиеся 80 % являлись чистыми плательщиками процентов, причем по экспоненциальному закону, чем беднее, тем больше.

При этом Меллон выделял «заработанный» и «незаработанный» доход, к первому относился тот, который добывался человеческой энергией и зависел от ее состояния, второй к который получался из инвестиций и мог передаваться по наследству.

Благодаря крекингу из одного барреля сырой нефти можно было получить в два раза больше бензина, причем более высокого качества, чем прежде.

В США в начале XX в. происходила настоящая «нефтяная лихорадка» по размерам, и особенно по значению, далеко превосходившая знаменитую «золотую лихорадку».

В результате импорт упал с 9–12 % до 5 % от общего объема поставок нефти в США. При этом США являлись нетто-экспортером нефти – объем экспорта в два раза превышал объем импорта. Основной удар повышение пошлин нанесло по Венесуэлле поставлявшей в США 55 % всей добытой нефти.

Наибольшую известность получила история с нефтяным месторождением Типот-Дом – стратегическим резервом ВМФ США, которое министр внутренних дел США Б. Фолл в 1922 г. продал нефтяным магнатам. В итоге в 1931 г. Фолла посадили. В то же время, в ходе расследования выяснилось, что нефтяные магнаты истратили многие сотни тысяч долларов на подкуп ключевых представителей администрации президента и правительства США. Однако магнаты отделались только легким испугом, по поводу чего один из сенаторов заметил: «В Соединенных Штатах невозможно посадить миллион долларов». (Ергин Д. Добыча…, с. 230–232.)

Всего оставалось 14 207 банков из них

Наиболее ярким примером такого рода стало появление «мондизма». В 1928 г. в Англии был создан комитет для регулирования отношений предпринимателей и рабочих между конгрессом тред-юнионов и представителями крупного капитала во главе с А. Мондом.

Во Франции: Ж. и Э. де Гонкур, Э. Золя, Г. де Мопассан; в Бельгии: К. Лемонтье; в Италии Дж. Верга; в Англии С. Батлер, Т. Харди, Дж. Мур; в США – Ф. Норрис, С. Крейн, Т. Драйзер, Дж. Лондон и т. д.

С творчеством натуралистов плотно пересекаются социальные романы таких авторов, например, как Б. Шоу. В своем романе «Дом, где разбиваются сердца» (1919 г.), действие которого происходит накануне Первой мировой, Б. Шоу представлял символом всей Англии образ дома-корабля, несущегося навстречу неизвестности. Находящиеся в доме люди ощущали неизбежность надвигающейся на них катастрофы: «что же с этим кораблем, в котором находимся мы? С этой тюрьмой душ, которую мы зовем Англией». (Михальская Н… с.9)

См. подробнее: Галин В. Первая мировая. // Политэкономия истории, т. 2, гл.: Конец «Золотого века»; «Маленькая победоносная война».

Протекционистские тарифы были основным источником доходов федерального правительства США с 1789 г. до принятия в 1913 г. 16 поправки к Конституции, которая давала Конгрессу право «устанавливать и собирать налоги на полученные из любых источников доходы».

Отмена золотого стандарта вызвала взрыв негодования. Г. Гувер утверждал, что это был первый шаг на пути к «коммунизму, фашизму, социализму, плановой экономике и ее огосударствлению». Золото, заявлял он, является важнейшим фактором, удерживающим правительство от «конфискации сбережений населения путем манипулирования инфляцией и дефляцией… Мы обращаемся к золоту, потому что не можем доверять правительствам». Руководитель бюджетного комитета Л. Дуглас: «это – конец западной цивилизации». Управляющий английским банком М. Норман: «То, что произошло, ужасно. Весь мир обанкротится». (См. подробнее: Бернстайн П…, с. 281–283).

На командные должности активно привлекались ветераны. Правительство Гувера и Рузвельта отказало им в обещанной денежной компенсации. В ответ ветераны организовывали марши на Вашингтон. Гувер выслал против них армию, Рузвельт вместо денежной компенсации предложил им работу в ССС.

На уровне штатов первый в истории США закон о страховании по безработице был принят, по инициативе лидера прогрессивной партии Висконсина, в феврале 1932 г.

Для сравнения за предыдущие 140 лет своей истории Верховный суд Соединенных Штатов признал неконституционными шестьдесят законов.

Закон был предложен после посещения Рузвельтом в 1936 г. обширных районов США, где проживало 70 млн. человек, серьезно пострадавших от засухи. Урожай сократился на 20 %.

«60 семейств Америки» – книга Ф. Ландберга, опубликованная в 1937 г., посвящена критической оценке наиболее влиятельных групп корпоративного бизнеса США.

На стр. 18 «Манифеста Коммунистической партии» К. Маркс и Ф. Энгельс утверждали, что «первым шагом пролетарской революции» в передовых странах является применение следующих мер: «введение высокого прогрессивного налога», «создание промышленных армий», «устранение фабричного труда детей» и т. д.

Книга Стейнбека была сразу же запрещена во многих Штатах, ее экземпляры публично сжигались на кострах представителями местных властей.

1 ф. ст., приведенный к золотому стандарту, приравнивался к 4,86 долл. США. Для предотвращения неконтролируемых атак на фунт золото было практически изъято из обращения, а разовый объем продаж ограничен количеством не меньшим 400 унций, – «за сумму, не меньшую чем 8268 фунтов стерлингов».

консерваторы – 260, либералы – 59, остальные – 9.

См. подробнее: Галин В. Первая мировая. // Политэкономия истории, т.1, гл.: Мобилизационная нагрузка. Экономическая.

См. подробнее: Галин В. Гражданская война в России. // Политэкономия истории, т. 4, гл. Интервенция.

Это был первый крупный успех ФКП с 1921 г. Тогда левые партии насчитывали 140 тыс. коммунистов и 30 тыс. социалистов. L'Humanite (коммунистическое издание) выходило тиражом 200 тыс. экземпляров, а социалистический Populaire – лишь 5 тыс. Бурный экономический рост привел к резкому снижению численности компартии, и в 1924 г. социалистов было уже больше, чем коммунистов, так как в 1923 г. 2/3 коммунистов покинули партию. (Wright G…, p. 348).

Социал-демократы в Германии получили официальное признание не в последнюю очередь благодаря тому, что «Всеобщий германский рабочий союз» (1863–75 гг.) Ф. Лассаля, О. Бисмарк использовал в качестве одной из опор в деле объединения Германии.

Личное состояние О. Вольфа и его компаньона, которое они сделали на Первой мировой войне, благодаря близким отношениям с партией Центра (находившейся у власти), в 1933 г. оценивалось в 170 млн. марок. Ф. Тиссен имел личное состояние в 120 млн. марок. (Генри Э…, с. 12).

КПГ- коммунистическая партия Германии; НСД- Независимые социал-демократы; НДП – Немецкая демократическая партия; Центр – Партия католического центра; БНП – Баварская народная партия; ННП – Немецкая народная партия; НННП – Немецкая национальная народная партия; НДСАП – Национал-социалистическая немецкая рабочая партия.

Готовность социал-демократов удовлетворить все требования победителей привела Гитлера к оригинальным выводам: «Я… понял действительный смысл того, чего добивался в течение всей своей жизни еврей Карл Маркс…, понял смысл его «Капитала»… Теперь мне до конца стало ясно, что борьба эта ставит себе единственной целью подготовить почву для полной диктатуры интернационального финансового и биржевого капитала» (Гитлер А…, с. 179).

Речь идет о декабре 1932–январе 1933 г., когда социал-демократы отказали в поддержке последнему канцлеру Веймарской республики Шлейхеру.

«Аутсайдер», или «дикий» – предприятие не входящее в состав картеля, синдиката и т. д.

После банковского краха 1931 г. под контроль государства уже перешли два крупнейших банка Германии Дрезднер банк и Коммерц банк.

По словам современников событий, на госпрограмме помощи восточным территориям «Osthilfe» многие сделали состояния.

С 13 февраля 1919 г. по 2 июня 1932 г. сменилось 19 правительств рейха, представители партии Центра занимали в них 83 министерских поста, 9 раз они становились канцлерами.

«Налоговые сертификаты» (Steuergutschein) выдавались под 4 % годовых, получатели сертификатов могли учитывать их в банках для получения наличных денег. По сути, схема представляла собой краткосрочный кредит банков рейху и беспроцентный кредит рейха бизнесу. (Jan Marczewski, Politique monetaire et financiere du III Reich, Paris: Librairie du Recueil Sirey, 1941, p. 32–33 (Препарата Г…, с. 316)).

Э. Генри приводит численность безработных в это время в 8,5 млн. чел., из них число зарегистрированных безработных – 5,8 млн., незарегистрированных – 2,7 млн. При этом, общая численность рабочих в Германии 31.12.1932–20,5 млн. чел. (Генри Э…, с. 64)

Первая попытка расколоть фашистов была сделана в апреле, когда после победы на выборах Гинденбург распустил СА. Тогда зам. министра обороны Шлейхер попытался переманить штурмовиков в рейхсвер на правах полувоенной милиции. Однако попытка не удалась, Гитлер сохранил контроль над штурмовиками.

См. подробнее: Галин В. Первая мировая. // Политэкономия истории, т. 2, гл. Мобилизационная нагрузка. Сравнения.

«активные СА» в возрасте (от 18 до 35 лет), кроме этого был «резерв СА» (от 35 до 45 лет) и ландшурм (свыше 45 лет), всего около 1 400 тыс. чел. Рем 7 декабря 1933 г. определял общую численность коричневых и черных рубашек в 2,5 млн. чел. (Генри Э…, с. 130, 428).

При разоружении Штурмовых отрядов летом 1934 г. было изъято 177 000 винтовок, 651 станковый и 1250 ручных пулеметов, что соответствовало оснащению десяти пехотных дивизий рейхсвера, установленному Версальским договором. (Sauer W., Bracher K. D., Schultz G. Die national-socialistische Machtergreifung. Koln, Oplander, 1960, S. 946 (Фест И. Гитлер. Триумф…, с. 116, прим.))

См. подробнее: Галин В. Первая мировая. // Политэкономия истории, т. 2, гл.: Конец «Золотого века».

Исследованию этой темы посвящен отдельный раздел в книге: Галин В. Первая мировая. // Политэкономия истории, т. 2, гл.: SUPREMA LEX DE CAPITALISMUS.

Продолжительность рабочей недели была в среднем снижена в два раза до 20 часов, при этом недельная заработная плата рабочего соответственно упала с 25–30 до 9–11 шиллингов, т. е. ниже прожиточного минимума. (Генри Э…, с. 55–56).

В 1932 г. налог на зарплату – 8–4 %, Страхование: по безработице – 5 %, здоровья – 4–5 %, нетрудоспособности – 2–3 %, подушный налог – 1–2 %. В 1933 г. к ним прибавились: «помощь безработным» – 2–3 %, «брачное пособие» – 2–3 %, налоги в пользу корпорации – 2 %, «зимняя помощь» – 1 %, прочие «добровольные» взносы 3–4 % (в «народный трудовой фронт», «народную социальную помощь», «программу предоставления работ», «праздник жатвы» и т. д.) (Генри Э…, с. 66.)

См. подробнее: Галин В. Первая мировая. // Политэкономия истории, т. 2, гл. SUPREMA LEX DE CAPITALISMUS.

На объединение постов Гитлер пошел после смерти 2 августа 1934 г. 87 летнего президента Гинденбурга.

См. подробнее: Галин В. Первая мировая. Политэкономия истории, т. 2, гл. SUPREMA LEX DE CAPITALISMUS.

Договоры заключенные в: Versailles, Saint-Germain – en-Laye, Trianon, Sevres and Neuilly. Первый с Германией, второй – с Австрией, третий – с Венгрией, четвертый – с Турцией и пятый – с Болгарией.

См. подробнее: Галин В. Первая мировая. // Политэкономия истории, т. 2, гл.: SUPREMA LEX DE CAPITALISMUS.

Год спустя из 47 стран, ранее имевших золотой стандарт, его сохраняли только США, Франция, Швейцария, Голландия и Бельгия, а через шесть лет уже ни одна страна, не конвертировала национальные валюты в золото.

В Стерлинговый блок входили страны Британской империи (кроме Канады, Ньюфаундленда и Гонконга), а так же Египет, Ирак и Португалия. Позднее присоединились Швеция, Норвегия, Дания, Финляндия, Япония (де-факто), а затем Германия и Иран (всего 22 страны). Курс валют стран, входивших в блок, ставился в зависимость от фунта стерлингов, расчёты между участниками блока велись главным образом в фунтах, их валютные резервы хранились в Банке Англии. Канада была выбита еще в 1927 г., когда США установили прямые дипломатические отношения с Канадой, минуя Великобританию.

Эти блоки переживут Вторую мировую войну и после нее превратятся в соответствующие валютные зоны.

На создание наследника Лиги наций – «Объединенных наций» США пойдут 1 января 1942 г., когда в Белом доме состоялось подписание Декларации 26 государств. США пошли на этот шаг после того, как 11 декабря 1941 г. Гитлер в своей речи в Рейхстаге объявил войну США.

Эти намерения были горячо востребованы в Европе, например, французский премьер-министр Даладье взывал: «Чтобы добиться мирного решения имеется лишь одно средство: великая нейтральная страна – Соединенные Штаты должна взять на себя ответственность за переговоры и организовать международные воздушные силы для полицейских целей».

Часть из них пошла для летной школы в Липецке, где германский персонал обучал советских и немецких летчиков. Ни один из построенных самолетов не был отправлен в Германию.

Сект был отправлен в отставку после того, как в сентябре 1925 г. его посетил нарком иностранных дел Чичерин, что вызвало нападки социал-демократа Шейдемана, обвинявшего Секта в «секретных связях» рейхсвера с Москвой.

Московский протокол от 24 июня 1931 г. должен был пролонгировать действие Берлинского торгово-экономического договора 1926 г.

Что, по мнению Клемансо и Пуанкаре, соответствовало ее вкладу в победу.

Пограничный конфликт был спровоцирован Муссолини годом раньше, что дало ему повод обвинить Эфиопию в развязывании агрессии против Италии.

Несмотря на применение, танков, авиации, химического оружия, запрещенного международными конвенциями, против почти безоружных эфиопов, итальянцы увязли в своей новой колонии. Ни террор, ни попытки проведения более либеральной политики не привели к успеху. Война закончилась только в 1941 г., когда англо-эфиопская армия разгромила итальянцев. (Никольский А. В…, с. 111.)

Великобритания и Франция признают аннексию Эфиопии Италией в 1938 г.

США не ратифицировали Версальский договор, а следовательно отказались и от

В 1937 г. Германия импортировала из Испании 1,6 млн.т. металла, 0,96 млн.т. пиритов. В конце 1937 г. ежемесячный импорт Германии из Испании составлял 10 млн. марок. (Хью Т…, с. 421–422).

В то время в Марселе находилось 10 тыс. пулеметов, 600 самолетов, 500 орудий… поставленных СССР, однако французское правительство отказалось пропустить их через свою границу, а доставка морем была невозможна из-за морской блокады националистов. (Хью Т…, с. 537).

Поставки советского оружия оплачивались за счет золотого запаса Испании. 510 т. испанского золота прибыло в Одессу 5 ноября 1936 г. Т. Хью утверждает, что СССР воспользовался испанским золотом в своих целях. (Хью Т…, с. 305.). На деле этот запас к концу 1938 г. был исчерпан, и СССР продолжил поставки в счет кредита: Испании была выделена кредитная линия в 170 млн. долл, выбранная сумма кредита составила 85 млн. долл.

СССР был вынужден помогать и на другом конце мира. 7 июля 1937 г. началась борьба Китая против японского вторжения. Советские летчики-добровольцы сражались в китайском небе. К марту 1938 г. СССР поставил в Китай 282 самолета. Чан Кайши писал Сталину: «Вопрос с самолетами не терпит отлагательства. В настоящее время в Китае не осталось и десяти легких бомбардировщиков». 82 советских танка Т–26 составили первую китайскую механизированную дивизию. (Кремлев С. Путь к пакту…, с. 199).

Совесткий полпред К. Уманский сообщал по этому поводу в НКИД 6.03.1939: «По достоверным сведениям, Госдепартамент в лице Хэлла и Мура советуют Рузвельту не тянуть с признанием Франко, ссылаясь на необходимость оградить 60-миллионнные американские инвестиции в Испании». (САО 1934–1939 гг…, с. 715).

Спасибо за чтение

Вернуться к книге