Военная организация поздней римской империи в 253—353 гг. От реформ императора Галлиена до периода тетрархии (253—305)
Евгений Александрович Мехамадиев
Военная организация поздней римской империи в 253–353 гг. От реформ императора Галлиена до периода тетрархии (253–305)
E. A. Mekhamadiev
A MILITARY ORGANIZATION OF THE LATE ROMAN EMPIRE IN 253–353 A. D.: FROM REFORMS OF THE EMPEROR GALLIENUS TO THE TIME OF THE TETRARCHY (253–305)
St. Petersburg Centre for Oriental Studies Publishers St. Petersburg
Издание осуществлено при финансовой поддержке Российского фонда фундаментальных исследований по проекту № 18–19–00195, не подлежит продаже.
Печатается по решению Научной комиссии Института истории СПбГУ
Рецензенты:
д-р ист. наук, профессор кафедры истории Средних веков СПбГУ Г. Е. Лебедева, д-р ист. наук, ведущий научный сотрудник Санкт-Петербургского института истории РАН Е. К. Пиотровская
Введение
В настоящей книге рассматривается сложный переходный период позднеримской военной истории — время с 253 по 305 г., от правления императора Галлиена до правления императора Диоклетиана и его коллег-соправителей (эпоха Тетрархии). В связи с этим мы хотели бы сказать несколько слов об актуальности представленного в книге исследования.
В 1977 г. Т. Дрю-Бир, американский исследователь, работающий во Франции (Университет Лиона), опубликовал в журнале Harvard Studies in Classical Philology статью, посвященную одной важной греческой надписи из города Наколея в Малой Азии (римская провинция Фригия)[1]. Завершая свою статью, исследователь дал оценку степени изученности и общему состоянию знаний в области позднеримской армии на середину 1970-х гг. Эта оценка и сама статья Т. Дрю-Бира предельно важны для нас в том отношении, что они непосредственно связаны с вопросом об актуальности темы нашего исследования, также посвященного истории и организационной структуре позднеримской армии.
Надпись, которую опубликовал Т. Дрю-Бир, прямо затрагивает вопросы военной организации поздней Римской империи, она упоминает одно из важнейших войсковых подразделений позднеримской армии, вместе с тем именно благодаря сведениям, полученным из этой надписи, Т. Дрю-Бир смог полностью пересмотреть многие дискуссионные проблемы развития позднеримской армии, по которым к середине 1970-х гг. в исследовательской литературе уже сложилось устойчивое communis opinio, т. е. общее мнение, общепринятая трактовка. Надпись из Наколеи позволила Т. Дрю-Биру сформировать и предложить новый взгляд на территориальное развитие позднеримской армии в IV в. Вместе с тем, резюмируя итоги своего важного исследования, Т. Дрю-Бир высказал ключевую для обоснования актуальности нашей работы мысль. По сути, своим содержанием вывод Т. Дрю-Бира уже сам по себе подсказывает, в чем заключается актуальность нашей работы, позволяет сформулировать основные проблемы в изучении вопроса, которые и делают тему нашей книги актуальной.
В связи с этим позволим себе процитировать главный тезис Т. Дрю-Бира непосредственно в английском оригинале с последующим переводом на русский язык: What is needed at this point is surely not more theories… but rather a corpus of all surviving military documents from this period on inscriptions and papyri. Only such a corpus assembling all the evidence now available outside the literary sources can provide a sound basis for reassessment of what we really know about the major problems concerning the Roman army («Что необходимо применительно к этому вопросу (т. е. к истории римской армии в IV в. —Е. Μ) — это определенно не новые теории… но скорее свод всех сохранившихся военных документов по этому периоду на надписях и папирусах. Только такой свод, собирающий все сведения, доступные сейчас за пределами литературных источников, может предоставить надежную основу для пересмотра того, что мы реально знаем о важных проблемах, касающихся римской армии»)[2].
На наш взгляд, важность и значение процитированной фразы предельно очевидны — фактически из слов Т. Дрю-Бира мы можем выделить две важнейшие проблемы в изучении позднеримской армии, эти проблемы как раз и связаны с вопросом об актуальности нашей темы.
1. Крайняя разбросанность источникового материала, точнее, документальных источников, т. е. надписей и папирусов. Другими словами, вплоть до сегодняшнего дня в распоряжении исследователей нет разработанного единого сборника источников по позднеримской армии, в котором прежде всего были бы сконцентрированы надписи и папирусы, затрагивающие своим содержанием вопросы позднеримской военной организации. Конечно же, огромное количество латинских и греческих надписей, равно как и папирусов, ежегодно издается в различных периодических сериях и каталогах, мы отдельно скажем об этих изданиях в разделе по источниковой базе исследования, но пока отметим, что до сих пор ни в западной, ни в отечественной исторической науке не издана какая-либо систематизированная многотомная (или даже однотомная) хрестоматия надписей и папирусов, упоминающих позднеримские войсковые соединения. Очевидно, с учетом накапливающегося каждый год объема эпиграфических и папирологических свидетельств, такую задачу следует признать практически невыполнимой ни для одного исследователя, ни даже для целого коллектива исследователей (научного института).
Несомненно, мы можем и должны назвать электронные базы данных, без использования которых сегодня немыслима полноценная источниковедческая разработка нашей темы, т. е. поиск и уточнение библиографических сведений по печатным изданиям интересующих нас надписей и папирусов. Среди эпиграфических баз данных в первую очередь следует выделить т. н. архив Манфреда Клаусса (www.rnanfredclauss.de) — крупнейшую электронную коллекцию текстов латинских надписей в сети Internet (на сегодняшний день, судя по данным самого сайта, архив включает в себя тексты более чем 500 000 надписей), архив, подготовленный Гейдельбергской академией наук (edh-www.adw.uni-heidelberg.de, также подробная и обстоятельная база латинских текстов), и наконец архив греческих надписей, разработанный под эгидой нескольких американских университетов (inscriptions.packlium.org). Среди папирологических баз данных, конечно же, пальма первенства принадлежит архиву, созданному усилиями сотрудников Университета Дьюка в Северной Каролине, США (Duke Databank of Documentary Papyri) и расположенному на платформе единого электронного ресурса по папирологии papyri.info. Архив Университета Дьюка включает в себя оцифрованные тексты практически всех папирусов, созданных в эпоху греко-римской Античности.
Но проблема этих баз данных как раз в том и состоит, что они содержат оцифрованные тексты из огромного количества каталогов, все надписи и папирусы распределены не по тематическому принципу, а исключительно по принципу происхождения (т. е. в каком каталоге они изначально были опубликованы) и географическому критерию (на какой территории были обнаружены те или иные надписи и папирусы). Географический критерий применим прежде всего, конечно же, к надписям, поскольку, как правило, большинство дошедших до нас папирусов происходят из одного региона, т. е. из Египта. Другими словами, пользователь, для того чтобы просмотреть сведения по интересующим его надписям и папирусам, уже заранее должен знать порядковый номер надписи/папируса в том или ином каталоге, т. е. работа с электронными базами данных сама по себе требует от пользователя довольно длительной и кропотливой предварительной работы. Соответственно, можно признать, что электронные базы данных всего лишь помогают пользователю ознакомиться с текстом надписи или папируса, а также уточнить, в каких изданиях были опубликованы эти документы,
Следовательно, как в 1977 г., так и сегодня перед исследователями позднеримской военной организации стоит неотложная задача — собрать, сгруппировать, распределить и проанализировать по возможности как можно больший объем документальных (подчеркиваем — именно документальных) источников по данной тематике, т. е. надписей и папирусов, при этом существует настоятельная необходимость в едином системном, комплексном, концентрированном и последовательном анализе этих типов источников, которые сами по себе до сих пор пребывают в разбросанном состоянии. Они опубликованы в отдельных изданиях, количество которых на сегодня превышает 1000 библиографических наименований, но так и не собраны вместе, не рассмотрены в рамках единого и последовательного анализа, в рамках единой темы, единого контекста.
Справедливости ради отметим, что в 1969 г. швейцарский историк-антиковед Д. Хоффманн опубликовал свою фундаментальную диссертацию «Позднеримское подвижное войско и Notitia Dignitatum»[3], которая до сих пор остается наиболее комплексным, проработанным и детальным исследованием по позднеримской армии. Без ссылок на труд Д. Хоффманна, без учета его выводов сегодня немыслимы исследования по позднеримской военной организации — диссертация Д. Хоффманна не потеряла своего значения в первую очередь по той причине, что он собрал и проанализировал практически все известные и опубликованные на тот момент (т. е. примерно к середине 1960-х гг.) надписи и папирусы, упоминающие войсковые подразделения позднеримской армии, и сопоставил сведения документальных источников с нарративными.
Комплексный анализ надписей и папирусов позволил Д. Хоффманну проследить развитие организационной структуры армии, т. е. реконструировать историю отдельных войсковых подразделений и взглянуть на саму армию именно как на совокупность этих подразделений, а динамику развития армии поставить в четкую зависимость от характера и вида войсковых подразделений. Другими словами, Д. Хоффманн показал, какие войсковые подразделения в тот или иной период времени входили в состав армии того или иного региона.
Но, во-первых, с 1969 г. была опубликована масса новых надписей и папирусов (последних — в меньшей степени), которые позволили исследователям значительно скорректировать или даже отбросить выводы Д. Хоффманна по отдельным сюжетам, во-вторых, в изложении материала своей диссертации Д. Хоффманн придерживался не хронологического, а скорее сюжетно-тематического принципа, когда источники, относящиеся к разным временным эпохам, собирались и анализировались вместе с целью раскрыть какую-то одну тему, эти источники фактически привязывались к одной теме, хотя сами они, повторим, были созданы в разные периоды и отражали разный временной контекст. Вместе с тем подчеркнем, что с 1969 г. в историографии так и не было издано никаких новых обобщающих трудов по позднеримской армии, в которых были бы привлечены, суммированы и системно рассмотрены документы, опубликованные после 1969 г.
Следовательно, первый аргумент в пользу актуальности темы нашего исследования — настоятельная необходимость собрать и соединить в единую картину массу документальных источников, которые до этого рассматривались исключительно по отдельности, без сопоставления друг с другом, вне рамок сравнительного и комплексного анализа. Подчеркнем — речь идет не о механическом обобщении результатов прошлых исследований, что предполагает скорее пересказ мнений предшествующей историографии и сюжетов всем известных нарративных источников, а именно о необходимостипостроения нового образапозднеримской армии, выделения новыхсюжетов, тенденций, механизмовразвития позднеримской армии в обозначенный временной период с помощью анализа сведений документальных источников. Объем накопленного на сегодня материала требует комплексного анализа, сопоставления всех документальных источников (надписей и папирусов), введенных в оборот как до диссертации Д. Хоффманна, так и после, с целью кореннойпереоценкиосновных направлений в развитии позднеримской армии.
2. Т. Дрю-Бир совершенно справедливо подчеркнул роль документальных источников в противовес давно уже введенным в оборот нарративным (литературным) — конечно же, в отличие от надписей и папирусов, разбросанных по разным изданиям, нарративные источники предельно хорошо известны каждому исследователю и анализ их сведений технически представляет собой более легкую задачу, так как нарративные источники, в силу своего содержания и специфики, позволяют восстановить общий и последовательный военно-политический контекст тех или иных событий (например, территориальные перемещения войсковых подразделений можно связать с внутренними и внешними войнами империи именно благодаря нарративным источникам).
Тем не менее в области нарративных источников существуют проблемы, которые позволяют нам сформулировать второй аргумент в пользу актуальности нашей темы. Дело в том, что исследование и без того сложного и запутанного периода 253–305 гг. еще больше затруднено состоянием источниковой базы. Подобная ситуация сложилась в историографии неслучайно — исторический труд Аммиана МарцеллинаRes gestae(«Деяния»), наш главный нарративный источник по политической, военной и административной истории империи в IV в., сохранился только с XIV книги, повествование в этой книге начинается с 353 г., все сохранившиеся книги Аммиана (с XIV по XXXI) охватывают период с 353 по 378 г. Следовательно, обзор и изучение событий, произошедших в 253–353 гг. (в том числе событий с 253 по 305 г.), т. е. в тот период, который не отражен в сохранившихся книгах труда Аммиана, в любом случае, к сожалению, представляют собой не описание процессов и не пересказ по уже готовому тексту, а ихреконструкцию,восстановление смысла и последовательности процессов по разрозненным и противоречивым источникам, которые различаются между собой по жанру, степени информативности и виду происхождения.
Следовательно, второй аргумент в пользу актуальности нашей темы напрямую связан с общими хронологическими рамками нашего исследования — мы принципиально и сознательно выбрали обозначенные в названии хронологические рамки, поскольку изучение событий позднеримской военной истории,развернувшихся до 353 г.,связано сотсутствиемсведений по этому периоду в главном нарративном источнике и, с одной стороны, во многом затрудняется этим фактом, но, с другой стороны, логично требует расширения источниковой базы, обращения к документальным источникам (надписям и папирусам).
Именно период 253–353 гг. в первую очередь требует привлечения надписей и папирусов, нуждается в переоценке, переосмыслении на основе этих видов источников. Специфика периода 253–353 гг. как раз и заключается в том, что их необходимо использовать при восстановлении военных процессов, происходивших в данную эпоху. Следовательно, эпоха 253–353 гг. нуждается в том, чтобы исследователи восстановили и предложили новый военнополитический контекст событий, произошедших в это время. Для изучения периода 253–353 гг. надписи и папирусы обладают намного большим значением, чем нарративные источники, можно даже сказать, что для этого периода они получают реальный численный перевес над традиционным нарративом.
Поскольку сведения по военной истории 253–353 гг. содержатся в массе разрозненных и противоречивых источников, поскольку этот период не представлен в виде последовательного, продолжающегося и единого, сквозного изложения событий в нарративных источниках, более того — поскольку главный из нарративных источников, к сожалению, не донес до нас сведения по 253–353 гг. по причине плохой сохранности самой рукописной традиции, в исследовательской литературе, как западной, так и отечественной, до сих пор нет обобщающих трудов по позднеримской военной истории этих лет. Заранее отметим, что мы выбрали 253 г. в качестве верхней хронологической границы
Суммируя все изложенные выше аргументы в пользу актуальности нашей работы, подчеркнем, что в западной и отечественной историографии до сих пор нет исследований, в которых, во-первых, были бы собраны и последовательно рассмотрены все опубликованные на сегодня эпиграфические и папирологические документы по позднеримской армии (применительно к периоду 253–353 гг.). Как следствие, во-вторых, нет исследований, в которых на основе привлечения документальных источников и сопоставления их со сведениями нарративных источников была бы предложенапереоценкавсех процессов, происходивших в позднеримской армии 253–353 гг., был бы восстановлен новый контекст событий военной истории, и более того, был бы представлен новыйобраз, т. е. организационная структура и основные механизмы функционированияпозднеримской армии 253–353 гг. Соответственно, на основе сравнительного анализа и соединения сведений разрозненных источников мы хотели бы предложить своюреконструкциюсобытий, свой единый и последовательный образ позднеримской армии 253–353 гг. В-третьих, и это кажется нам важнейшим аргументом, в исследовательской литературе до сих пор нет обобщающего и последовательного изложения событий позднеримской военной истории 253–353 гг., где весь материал был бы представлен в строгом хронологическом порядке, а не по сюжетно-тематическому принципу, как в уже упоминавшейся ранее диссертации Д. Хоффманна. Отсутствие подобных исследований связано, в свою очередь, с отсутствием сведений по данному периоду в труде Аммиана Марцеллина, соответственно, можно констатировать, что существует настоятельная необходимость заполнить данную лакуну и предложить подобное обобщающее исследование.
Всеми перечисленными выше факторами определяется актуальность нашей работы. Дополнительно отметим, что мы начинаем позднеримский период даже с более ранней даты, чем авторы-составители биографического справочника «Просопография поздней Римской империи», первый том которого, как известно, охватывает период с 260 по 395 г.[4], т. е. частично включает в себя не только IV в., но и период т. н. «кризиса» III в., или эпоху «солдатских» императоров (235–284). Естественно, все причины, указанные выше, полностью применимы к эпохе 253–305 гг., т. е. к первой половине указанных хронологических рамок, в данной книге мы рассмотрим именно события 253–305 гг.
В этом смысле верхняя хронологическая граница нашего исследования (305 г.) примерно совпадает с начальной датой периодизации поздней Античности как особого этапа в истории европейской цивилизации — в 2001 г. авторы-составители коллективной монографии «Интерпретируя позднюю Античность. Исследования по постклассическому миру» (главным образом И. Браун, особенно если говорить о введении к монографии) предложили идею о долгой поздней Античности, которая начинается в 250 г. и завершается в 800 г., т. е., по сути, в их трактовке поздняя Античность продолжается целых шесть столетий[5]. Мы позволим себе воздержаться от оценок научного потенциала и перспектив данной теории, поскольку в содержательном плане этот вопрос выходит за рамки нашей работы, но, рассматривая именно проблему хронологических рамок поздней Античности, отметим, что позиция, предложенная издателями монографии 2001 г., нашла активную поддержку и среди других исследователей, особенно тех, которые публикуются в специализированном англоязычном журнале Journal of Late Antiquity, — это самый «молодой» журнал, посвященный истории поздней Античности, в основном, конечно же, греко-латинской. Первый номер журнала вышел в свет в 2008 г., авторы программных и заглавных статей номера, А. Марконе и Э. Джеймс, в целом разделяют позицию П. Брауна и принимают тезис о том, что поздняя Античность продолжалась с 250 по 800 г., при этом в их трактовке данное понятие включало в себя широкий географический ареал — не только Римскую империю (Западную и Восточную, т. е. Византию), но и Сасанидский Иран, на смену которому впоследствии пришел Арабский халифат, естественно, по мнению А. Марконе и Э. Джеймса, в понятие «поздняя Античность» следует включить и раннесредневековые варварские королевства, образовавшиеся на территории исчезнувшей Западной Римской империи[6].
Еще раз повторим — мы принципиально воздержимся от любых оценок содержания этой теории, ее значения и возможностей применения в исследованиях по западноевропейскому раннему Средневековью. Конечно же, столь долгая периодизация поздней Античности неизбежно заставляет исследователей-медиевистов полностью пересмотреть хронологию раннего Средневековья, сформулировать новые критерии, четко отделяющие «римский» и «средневековый» периоды в истории Западной Европы[7], сама по себе периодизация, предложенная П. Брауном, порождает новые вопросы и новые дискуссии среди не только медиевистов, но и востоковедов. Тем не менее мы оставим все эти проблемы за рамками нашего исследования, для нас принципиально важна верхняя хронологическая граница поздней Античности (а значит, и позднеримской истории как части позднеантичного периода), в качестве которой сегодня многими исследователями принят 250 г. Эта периодизация составляет важный тренд современной историографии, который необходимо учитывать при определении хронологических границ любого исследования, затрагивающего позднеантичный период. В соответствии с критериями, предложенными П. Брауном, мы можем заключить, что наша трактовка второй половины III в., начиная с 253 г., как части поздней Античности, а значит — и позднеримской истории выглядит вполне оправданной и аргументированной, наша периодизация находится в русле тех тенденций, которые прослеживаются в современной историографии.
Итак, главный вопрос, который мы хотели бы рассмотреть в нашей работе, — военная организация поздней Римской империи в 253–353 гг., т. е. армия как совокупность войсковых подразделений, а также процессы и механизмы взаимодействия войсковых подразделений друг с другом, динамика и характер их взаимодействия в этот период. Войсковые подразделения рассматриваются нами как структурные элементы армии, в зависимости от изменений в методах взаимодействия подразделений меняется и внутреннее устройство самой армии в целом, ее функциональное назначение. Ключевое внимание в этой теме мы хотели бы обратить на ранг, территориальные перемещения отдельных войсковых подразделений той или иной региональной армии, на участие их в различных военных кампаниях эпохи 253–353 гг., а также на командный состав той или иной региональной армии, существовавшей в данный период.
Соответственно, наша цель состоит в том, чтобывыявить внутреннюю организационную структуру всех региональных армий(как стационарных пограничных, так и мобильных экспедиционных), сложившихся и действовавших в поздней Римской империи в рассматриваемый период, т. е. определить, из каких войсковых подразделений состояли данные армии, что собой представляли и как менялись методы взаимодействия войсковых подразделений (напомним — структурных элементов той или иной армии), какие командные органы управления существовали в той или иной региональной армии в период 253–353 гг. Подчеркнем и уточним — под понятием «региональная армия» мы подразумеваем армию, которая размещалась в пределах каждого из четырех крупных регионов империи: 1) Галлия — Британия — Испания; 2) Италия — Северная Африка; 3) балкано-дунайские провинции и 4) Малая Азия — Ближний Восток.
Войсковые подразделения
В рамках поставленной цели мы хотели бы рассмотреть несколько предельно важных аспектов позднеримской военной организации в указанный период, а именно:
1) определить механизм формирования вексилляций — важнейшего структурного элемента экспедиционных войсковых групп, ответить на вопрос, как создавались вексилляции, какие факторы влияли на процесс создания этих подразделений, как вексилляции участвовали в тех или иных военных кампаниях и какую роль играли в развитии позднеримской военной организации 253–353 гг.;
2) установить формы участия в военных кампаниях, а также этапы территориальных перемещений других видов войсковых подразделений (ал, когорт и легионов), уточнить набор и характер полномочий командного состава этих подразделений;
3) проследить эволюцию позднеримских экспедиционных армий, действовавших в указанный период, а именно — выявить факторы и контекст образования этих армий, уточнить длительность их существования, определить причины их расформирования или, наоборот, дальнейшего функционирования в качестве обособленной и самостоятельной войсковой группировки;
4) определить хотя бы примерно численность кадрового состава той или иной региональной армии либо той или иной экспедиционной войсковой группировки в рамках региональной армии;
5) выявить и уточнить специфику сведений различных видов источников по истории отдельных войсковых подразделений — насколько достоверны сведения источников и каковы методы их сопоставления применительно к реконструкции позднеримской военной истории 253–353 гг., определить примерные перспективы и возможности сравнительного анализа источников.
Ранее мы уже обозначили критерии в пользу выбранного нами периода исследования, здесь мы позволим себе лишь повторить предложенные аргументы — в 253 г. на императорский престол взошли Валериан, представитель древнего патрицианского рода и командующий римскими войсками на Верхнем Рейне, и его сын Галлиен, которые разделили между собой территорию империи (Галлиен получил в управление западные провинции, прежде всего — рейнскую границу, а Валериан занимался делами восточного фронта, дунайских земель и Малой Азии).
Именно в период Галлиена (сначала его совместного правления с Валерианом в 253–260 гг., а затем и единоличного правления, продолжавшегося с 260 по 268 г.) в Римской империи была создана первая в ее военной истории отдельная, независимая, обособленная и самостоятельная экспедиционная (мобильная, походная) армия, свободно перемещавшаяся на любой участок фронта вместе со своим императором. Этот тезис впервые был высказан и системно аргументирован Р. Гроссе еще в 1920 г., правда, здесь следует отметить, что Р. Гроссе считал мобильную армию Галлиена исключительно кавалерийской, отождествляя ее только с кавалерийскими силами, рассматривая ее, по сути, как совокупность кавалерийских подразделений[8]. В последующей историографии подобная трактовка получила признание и дальнейшую аргументацию — Л. де Блуа и П. Д. Бриттон, авторы общих трудов по истории правления Галлиена, оценивают мобильную армию этого императора как обособленный кавалерийский корпус, войсковую группу, которую составляли различные отряды боевой походной кавалерии (мавры, далматы, легионная конница)[9].
Тем не менее в первой главе мы предложим иную трактовку — представим доказательства в пользу того, что мобильная армия Галлиена не была исключительно конной войсковой группировкой, а включала в себя как пехотные, так и кавалерийские соединения, и более того — что вексилляции, т. е. отряды, составившие основу данной армии, были сформированы из пехотинцев и воинов-всадников, в этих отрядах служили и пешие, и конные воины. Пока же отметим, что в исследовательской литературе нет единых позиций о хронологических рамках военной реформы Галлиена — Л. де Блуа датирует создание экспедиционного войскового корпуса 254–258 гг., П. Д. Бриттон выделяет более общий период — 254–260 гг., полагая, что к 260 г. мобильная армия Галлиена была полностью сформирована. Оба автора связывают это мероприятие с теми военными кампаниями, которые Галлиен проводил на рейнской границе против аламаннов как раз во второй половине 250-х гг.[10]
В целом источниковый материал (прежде всего данные нумизматики) показывает, что военную реформу Галлиена, в результате которой он учредил обособленную экспедиционную армию, действительно следует датировать второй половиной 250-х гг. Тем не менее мы выбираем в качестве условной верхней хронологической границы нашего исследования именно 253 г. — год восшествия на престол Валериана и Галлиена, поскольку, как нам кажется, с формальных позиций эту дату следует признать точкой отсчета, рубежным, поворотным пунктом, с которого начинаются военные реформы Галлиена, а значит, и новый период истории римской армии.
Касательно же 353 г. мы уже говорили выше — дошедшие до нас книги Аммиана Марцеллина содержат сведения по периоду 353–378 гг., тогда как книги, повествующие о событиях до 353 г., к сожалению, не сохранились. Соответственно, и исследователям период позднеримской военной истории начиная с 353 г. лучше известен и намного глубже ими изучен, тогда как события и процессы, развернувшиеся до 353 г., изучены намного хуже, спорадически, сам этот период в понимании исследователей представляется разрозненным, разбитым на отдельные сюжеты, лишенным какой-либо целостной, связующей картины повествования.
Каждый исследователь, изучающий события первой половины IV в., по сути, занимается каким-то одним отдельным аспектом этой эпохи (например, Б. Блекманн и В. Портманн — гражданскими войнами между сыновьями Константина I Великого, а также проблемами политической истории, Д. Вудс и Р. Барджесс — проблемами периодизации событий и датировки источников, в основном надписей, Т. Барнс — вопросами организации христианской церкви и ее взаимоотношений с государством). При этом, что вполне естественно, внимание исследователей концентрируется в основном на эпохе Тетрархии, или Константина I, а короткий и запутанный период 337–353 гг. так и остается на периферии их интересов. Поэтому мы считаем необходимым выбрать в качестве нижней хронологической границы нашего исследования 353 г., что, как нам кажется, позволит предложить связный, последовательный и целостный образ той эпохи с позиций военного аспекта, т. е. развития армии.
Источники.Мы можем разделить источники, использованные в данной книге, на пять видов: нарративные, публицистические, законодательные, документальные (т. е. надписи и папирусы) и нумизматические (легенды монет). Перечислим только те источники, которые повествуют о событиях 253–305 гг.
Нарративные источники.За более чем столетний период изучения позднеримской военной организации (начиная с 1889 г., когда Т. Моммзен выпустил свою статью, заложившую основы для дальнейшей разработки данной темы[11]) среди исследователей уже успел сформироваться круг наиболее часто цитируемых нарративных источников, все поколения исследователей неизменно обращались и обращаются к этим текстам с целью рассмотреть различные аспекты развития позднеримской армии.
Этот круг (или
Позволим себе все же начать с перечисления тех традиционных, «классических» источников, к которым обращались все поколения исследователей до нас и к которым, конечно же, и в дальнейшем будут обращаться исследователи данной темы. В своей работе мы использовали труды Аммиана Марцеллина, Зосима, сборник биографий императоров II–III вв., известный в науке под условным названием «Писатели истории Августов», трактат Лактанция «О смертях гонителей», знаменитый сборник двенадцати латинских панегириков, составленных в основном на рубеже III и IV вв., бревиарии (краткие исторические хроники) Евтропия, Феста, Аврелия Виктора, анонимную хронику «Эпитома о Цезарях», «Хронографию» Иоанна Малалы, византийского хрониста, жившего в VI в., и конечно же, произведения Евсевия Кесарийского («Хроника», «Ономастикой», «Церковная история»)[12].
Конечно же, мы привлекли данные и историков, повествующих о событиях первой половины III в., без этого периода практически невозможно понять смысл многих процессов, происходивших уже в более позднюю эпоху, т. е. в период Тетрархии, — мы обратились к трудам Геродиана, Диона Кассия, афинского историка Дексиппа, жившего в III в.[13] Нами были учтены и данные оставивших ценные сведения по периоду Галлиена византийских хронистов Георгия Кедрена, Иоанна Зонары и Георгия Синкелла[14].
Среди давно известных и «классических», базовых источников по данному периоду необходимо назвать также авторов, живших в IV в., главным образом Юлиана Отступника, мы привлекли два его панегирика в честь Констанция II[15]. Важные и во многом уникальные данные о взаимоотношениях готов и римлян в конце III — первой половине IV в., в том числе и в плане военного сотрудничества, содержит «Гетика» — историко-этнографический труд готского историка Иордана[16], жившего в VI в., мы рассмотрели сведения этого источника с целью выявить формы привлечения готов на римскую военную службу, роль готов в пополнении дунайских пограничных гарнизонов.
Совершенно другой вид нарративных источников, к которым мы хотели бы обратиться и которые, на наш взгляд, выходят за рамки «канонического», т. е. общеизвестного круга источников по позднеримской армии, — агиографическая литература, латинские и греческие жития святых, повествующие о первом периоде т. н. Великих гонений на христианские церкви (298/299 — 304)[17]. События, о которых рассказывают данные жития, произошли в эпоху Великих гонений, когда, как известно, правил император Диоклетиан, именно он проводил массовые преследования христианских общин в пределах всей империи. Преследования христиан развернулись как в восточных, так и в западных провинциях империи[18], соответственно, до нашего времени дошла масса текстов, повествующих об этих гонениях, нас же интересуют жития, прославляющие военных мучеников — воинов римской армии, принявших мученическую смерть за христианскую веру. Авторы этих житий рассматривают страдания и пытки, перенесенные воинами, как подвиги во имя христианской веры, прославляют жизнь этих мучеников как пример нравственной стойкости и твердой приверженности христианским ценностям.
Еще в 1921 г. в своей классической базовой (хрестоматийной) работе по данной теме бельгийский исследователь-болландист И. Делее назвал жития, прославляющие мученика за веру, «эпическими» (Les passions épiques), тем самым выделив в агиографической литературе целый жанр под наименованием «эпические жития». И. Делее подразумевал тексты, которые, в отличие от более ранней христианской традиции, концентрировали внимание не на слабости и раздвоенности человека, когда тело страдает от тяги к плотским вожделениям, а душа остается чистой и стойко придерживается принципов христианского вероучения, но на героической цельной личности, в таких текстах смерть мученика мыслится как нравственный подвиг, обрастает ореолом эпической славы. Как подчеркнул И. Делее, все персонажи эпических житий, включая и главного героя, представляют собой скорее не реальных людей с набором строго индивидуальных качеств, но своеобразные типажи, во многом повторяющиеся из текста в текст[19].
Таким образом, И. Делее дал оценку эпическим житиям (в дальнейшем мы будем использовать именно этот термин для обозначения агиографических источников, повествующих о деяниях воинов-мучеников) скорее как литературным памятникам, выделил и рассмотрел основные структурные элементы художественного стиля данных текстов. Тем не менее для нашей темы предельно важны и исторические детали, те исторические реалии, которые упоминаются в ходе повествования, — как в агиографических текстах отразились отдельные исторические события, связанные с позднеримской военной организацией, и насколько верно эпические жития отразили процессы, происходившие в позднеримской армии.
В этой связи позволим себе обратить внимание на статью Д. Вудса, который в 2008 г. достаточно убедительно показал, что интенсивная и усиливающаяся христианизация армии в IV в. изменила отношение воинов к самоубийству в ситуации предстоящего и неизбежного попадания в плен — если раньше, в эпоху Республики и ранней империи, самоубийство рассматривалось воинами как единственный и даже наиболее желательный, почетный способ избежать позорного пленения, то распространившаяся в IV в. христианская идеология постепенно утвердила то положение, что истинный воин-христианин прежде всего должен быть готов перенести страдания и сознательно умереть за христианскую веру, доказать свою приверженность принципам христианского вероучения. Именно поэтому, по мнению Д. Вудса, христианская публицистика IV в. рассматривала как более предпочтительный вид смерти казнь от рук гонителя и противника христианской веры. В IV в. роль таких гонителей, подвергавших воинов-христиан пыткам и мучениям, играли сами римские императоры-язычники, в то время как с VII в. в византийской агиографической литературе утверждается образ внешнего, иноземного врага христианской религии — арабов, захватывавших в плен местное гражданское и военное население[20].
Наблюдения Д. Вудса, основанные, кстати, на успешном сопоставлении агиографических и нарративных источников (прежде всего «Деяний» Аммиана Марцеллина), показывают, что эпические жития в определенной мере все же отобразили и реальные процессы, происходившие в позднеримской армии, ее военную иерархию, административную и территориальную организацию, а также менталитет рядового состава армии. Мы не можем рассматривать житийную литературу только и исключительно как продукт художественного вымысла, плод воображения церковных авторов, идейный конструкт, который должен был всего лишь впечатлить христианскую паству и продемонстрировать примеры нравственной стойкости.
По сути, оценивая сюжеты и содержание агиографической литературы, любой исследователь неизбежно встает перед выбором — либо объявить тот или иной источник полностью исторической фикцией и отбросить все сведения жития как совершенно недостоверные, либо признать, что отдельные сюжеты, изложенные в житии, основаны на реально сложившейся практике, реально проходивших процессах, т. е. отражают историческую действительность, социальные и политические структуры общества, просто в несколько переработанном виде, адаптированном для
В современной исследовательской литературе сложились два подхода к анализу и оценке агиографических текстов, повествующих о мучениках. В зависимости от того, как оценивается агиографический текст — как литературно-художественное произведение или как исторический источник, мы можем условно назвать эти подходы литературным и историческим.
Сторонники литературного подхода — П. Гемайнхардг, Н. Гартманн, Л. Григ и Э. Кастелли — оценивают жития мучеников как идеологические и богословские тексты, авторы которых ставили перед собой три главные цели: 1) прославить смерть своего героя именно как смерть мученика, а не просто как обычную смертную казнь; 2) сформировать у читателей и в целом у паствы чувство религиозной общности и солидарности, религиозного единения (по выражению Н. Гартманн — выработать «коммуникативные стратегии»); 3) изложить ход судебного процесса над мучеником в соответствии с канонами театрального представления, где христиане одерживают моральную победу над своими идейными противниками-язычниками[21]. Соответственно, по мысли сторонников литературного подхода, главная задача исследователя, работающего с агиографическими текстами, заключается в том, чтобы с помощью методов филологической критики показать, как именно агиограф стремился прославить героя своего повествования, как он создавал (конструировал) образ мученика, как пытался донести этот образ до читателя и как в целом стремился сформировать чувство христианской идентичности.
Другой подход — исторический — в лице исследователей Т. Барнса и Б. Дехандшуттера отдает приоритет именно поиску в текстах житий исторически достоверных сведений, ставит перед собой цель встроить сведения житий в общий исторический контекст того периода, о котором они повествуют. По мнению Т. Барнса, жития мучеников — это не литературный конструкт, не художественная выдумка, поскольку в основе каждого подобного текста лежал официальный юридический документ — протокол судебного заседания, на котором был осужден мученик, соответственно, главная задача исследователя состоит в том, чтобы отделить историческую реальность от художественного вымысла (фикции)[22]. В связи с этим Б. Дехандшуттер предлагает выделять в житии мученика два текста, два текстовых слоя — исторический текст, который первоначально был положен в основу жития, т. е. юридический документ (протокол), и фиктивный (вымышленный) текст, который представляет собой результат последующих авторских переработок и интерполяций агиографа, стремившегося создать на основе документа художественный образ мученика[23].
На наш взгляд, литературный подход не соответствует задачам исторического исследования, в рамках которого агиографический текст необходимо рассматривать с позиций содержания и информации — поиска в тексте сведений для воссоздания более полной и подробной последовательности событий. Оценка же таких аспектов, как стиль, замысел, идея и лексические особенности автора, относится к задачам скорее филологического, нежели исторического исследования. Соответственно, мы придерживаемся подхода, предложенного Т. Барнсом и Б. Дехандшуттером, пример этих исследователей убеждает в том, что оценка достоверности или недостоверности сведений агиографии должна исходить только из контекста того или иного жития, подобный вывод должен быть строго индивидуальным, его необходимо привязывать к содержанию, целям, задачам и стилистике того или иного текста. Мы не можем однозначно заявить, что все агиографические источники недостоверны либо они уступают по степени важности нарративным источникам, как раз наоборот, в каждом отдельно взятом тексте мы можем либо найти сведения, подтверждаемые другими видами источников, либо, напротив, выявить сведения, которые, скорее, просто выдуманы автором, представляют собой плод художественного воображения.
В этом контексте мы рассматриваем в качестве единственного критерия, который может определить достоверность или недостоверность сведений жития, сопоставление агиографического источника с документальными источниками (надписями и папирусами), а также со светскими и церковными историями, т. е. текстами, посвященными в основном военно-политической истории. И здесь мы позволим себе еще раз повторить, что каждый подобный вывод распространяется только на отдельный пассаж жития, который сравнивается и сопоставляется с другими источниками. Например, документальные источники могут подтвердить один пассаж жития, но те же источники могут опровергнуть сведения другого пассажа, более того, при формулировке выводов о достоверности/недостоверности мы, естественно, зависим от имеющейся у нас источниковой базы, от того набора и вида источников, которые мы привлечем для проверки сведений агиографии. Опять же, сам характер и количество этих источников определяются целями и задачами каждого отдельного исследователя, сферой его интересов, в нашем случае — целью изучить позднеримскую военную организацию с привлечением данных агиографии.
Руководствуясь представленными критериями, мы обратились к довольно значительному массиву агиографических текстов, повествующих не только о событиях 298/299–304 гг., но также и о втором этапе Великих гонений, развернувшемся в 306–324 гг., т. е. до начала единоличного правления императора Константина. Позволим себе перечислить эти жития, распределив их по регионам, где несли службу и/или были казнены воины-мученики:
Италия— «Деяния мученика Виктора», «Мученичество Фиделия»;
Северная Африка— протокол допроса донатистов, изданный в приложении к трудам епископа Оптата Милевитанского, «Деяния Максимилиана», о которых мы уже упоминали, «Мученичество Марцелла», «Мученичество ветерана Типасия», «Мученичество св. епископа Феликса», «Мученичество св. Петра Атталийского» (эфиопская версия, переведенная на английский язык), «Мученичество св. Салсы»;
балкано-дунайские провинции— «Мученичество св. Симпрониана, Клавдия, Никострата и Симпликия» (также известно как «Мученичество четырех, увенчанных венком» —Passio sanctorum quattuor coronatorum), «Жизнь св. дукса Галликана», «Жизнь св. пресвитера Эпиктета и монаха Асциона»[24];
Египет— «Деяния св. Филеаса», «Деяния св. Мены» (BHG3 1250), «Мученичество св. Вара» (BHG3 1862), «Жизнь св. Пахомия» (версия I по нумерации Ф. Алкена);
Лазика(современная Абхазия в Грузии) — «Мученичество Орентия и его сподвижников»;
Галлия— «Мученичество агаунских мучеников»;
Малая Азия (за исключением Каппадокии и Малой Армении)— «Мученичество св. рекрута Феодора»[25];
Каппадокия и Малая Армения— «Мученичество св. Меркурия»[26].
При работе с агиографическими источниками мы будем обращать преимущественное внимание на два непосредственно связанных с нашей темой вопроса — 1) в каком войсковом подразделении служил тот или иной воин-мученик и 2) где размещалось это войсковое подразделение, в какой провинции дислоцировалась войсковая часть. Также мы рассмотрим упоминания военных рангов и должностей, которыми обладал мученик, более того, эпические жития, как правило, содержат множество сведений о должности, которую занимал командующий той или иной войсковой частью, особенно в случае, когда речь идет о подразделении, где служил главный герой жития. По сути, можно признать, что агиографические тексты в целом довольно информативны, они дают сведения о рядовом составе войскового подразделения, а также о его командных структурах, другой вопрос, что мы должны проверять эти сведения, сопоставлять их с данными документальных и других нарративных источников.
Но помимо эпических житий, корпус нарративных источников содержит немалое количество других малоучтенных и малоразработанных текстов, которые можно отнести к светским и церковным «историям», т. е. к хроникам и более обширным историческим трудам, повествующим о событиях военнополитической и религиозной истории. Эти тексты также слабо привлекаются исследователями для изучения позднеримской армии, они явно находятся на периферии исследовательского интереса,
Прежде всего среди этих произведений следует назвать фрагментарно сохранившуюся «Историю Константина», написанную афинским историком Праксагором, — к сожалению, этот текст не дошел до нас в полном объеме, отдельные выдержки (в количестве всего двух небольших пассажей) из труда Праксагора сохранил византийский патриарх Фотий, живший, как известно, в IX в. Точное время жизни Праксагора неизвестно, тем не менее из слов Фотия вполне ясно, что афинский историк жил во времена Константина I Великого и, таким образом, был современником императора. В своем недавнем исследовании Р. Смит предположил, что Праксагор родился между 306 и 316 гг., а его литературная деятельность продолжалась в целом до 346 г. По мнению Р. Смита, свой главный труд Праксагор написал между 327 и 337 гг.[27]
Мы обратились и к совершенно новому источнику, введенному в оборот совсем недавно, в 2014 г., — это неизвестные ранее фрагменты «Истории» Дексиппа, еще одного афинского историка, жившего на этот раз в III в. Данные фрагменты сохранились в рукописи из собрания Национальной библиотеки Австрии в ВенеFind. hist. gr. 73, fol. 192–195,текст фрагментов был опубликован Г. Мартином и Я. Грусковой[28]. Новонайденные венские фрагменты Дексиппа содержат ценнейшую информацию о численном составе римской походной (полевой) армии, т. е. армии, которая непосредственно участвовала в военных экспедициях на момент середины III в., венская рукопись Дексиппа повествует о битве императора Деция с готами, состоявшейся в 251 г.
Важную роль в изучении римско-персидского противостояния и борьбы двух держав за контроль над Великой Арменией в эпоху Тетрархии (284–324) играют армянские источники — мы имеем в виду «Историю Армении» Агафангела, первого армянского историка, легендарного родоначальника армянской историографии, безотносительно к тому, кто скрывался под этим условным именем[29].
Не менее ценные сведения, зачастую даже уникальные, не встречающиеся в греко-латинских источниках, содержат и грузинские исторические хроники, известные под общим названием «Картлис Цховреба» («Летописи Картли»), Этот летописный свод состоит из нескольких исторических произведений. Как показал в своей классической статье К. Туманофф, «Картлис Цховреба» возникли как единый сборник в XI в. благодаря редакторской работе Леонти Мровели, епископа города Руиси в Грузии, объединившего несколько летописей в один большой корпус[30]. В современной историографии благодаря фундаментальному труду С. Раппа доказано, что Леонти был всего лишь именно редактором, но не автором данных летописей, он объединил те хроники, которые были написаны уже до него, в основном на рубеже VIII и IX вв.[31]
В 1996 г. Р. Томсон осуществил и издал английский перевод «Картлис Цховреба»[32], по которому мы и будем цитировать данный источник. Мы обратились к входящим в состав этого летописного свода хроникам «История царей Картли» и «Жизнь Вахтанга Горгасала», содержащим сведения по римско-персидским войнам, развернувшимся в эпоху Диоклетиана (284–305). Они позволяют выявить роль и участие Грузии (царства Картли) в римско-персидском противостоянии, помогают раскрыть некоторые аспекты и контекст создания некоторых позднеримских войсковых подразделений, навербованных из народов Южного Кавказа и Армянского нагорья, эти детали не прослеживаются в греко-латинских источниках, которые просто не упоминают данные сюжеты.
Из греко-латинских источников, в равной мере остающихся малоизвестными для специалистов по позднеримской армии, необходимо назвать анонимную компилятивную хронику «Латинские извлечения варвара»{Excerpta Latini Barbari), фрагментарно сохранившуюся «Хронику» Ипполита Римского, написанную в первой половине III в. (по мадридской рукописи, опубликованной А. Бауером в 1906 г.), а также созданный уже в византийский период исторический труд «Пасхальная хроника». Все эти источники дают массу ценных сведений по римско-персидским отношениям в конце III — первой половине IV в., раскрывают такие сюжеты, как привлечение и процесс рекрутирования народов Южного Кавказа и Армянского нагорья в римскую армию в эпоху Тетрархии[33].
Публицистические источники.К категории публицистических источников мы отнесли административные и военные трактаты, т. е. тексты, которые посвящены не изложению событий военно-политической истории, но отдельным институтам военной, территориально-административной и социальной организации позднеримского государства. Мы обратились к трактатам Иоанна Лидийского (или Лида), Вегеция («Эпитома военного дела», подробно рассказывающая о внутренней структуре римского легиона), псевдо-Гигина («Об устройстве военных лагерей» —De munitionibus castrorum), а также к административному справочнику (списку провинций и военных должностей)Notitia Dignitatum[34]. КасательноNotitia Dignitatumследует отметить, что это важнейший источник по административной и военной организации поздней Римской империи, именноNotitia Dignitatumпредельно подробно и основательно перечисляет все войсковые подразделения той или иной провинции империи, по сути, дает полный обзор территориального распределения военных гарнизонов в масштабах всей империи. Другой вопрос, что проблема датировкиNotitia Dignitatumсама по себе вызывает оживленные дискуссии вплоть до сегодня — когда была составленаNotitia,какой период она отражает, какой временной эпохе соответствуют сведения отдельных глав этого источника.
Проблема во многом осложняется тем, чтоNotitiaкак единый документ состоит из двух текстов — западного и восточного списков, содержащих, соответственно, перечни военных и гражданских должностей западной и восточной половин империи. В современной исследовательской литературе (К. Цукерман, Б. Потье, А.-Μ. Кайзер) составление восточного спискаNotitiaдатируется 398–405 гг.[35] Касательно же западного спискаNotitiaмы ограничимся ссылками на самую новую, последнюю по времени (издана в 2000 г.) работу, где разбирается проблема датировки западного списка. Μ. Куликовски выдвинул идею, что текстNotitiaпо западной половине империи в основной своей части был составлен около 419 г., именно в этой редакции западный списокNotitiaдошел до наших дней[36]. В дальнейшем мы будем придерживаться этих хронологических рамок при анализесодержаниязападного спискаNotitia(подчеркнем — именно содержания, т. е. сведений по отдельным провинциям, гражданским чиновникам и войсковым подразделениям, без учетавременисоставления западногосписка Notitiaкак отдельного документа).
Законодательные источники.Корпус законодательных источников, в отличие от нарративных, достаточно традиционен, поскольку позднеримская эпоха оставила нам два грандиозных сборника императорских конституций, многие из которых были посвящены военным вопросам, а именно Кодекс Феодосия, изданный в 438 г., и Кодекс Юстиниана, созданный, как известно, комиссией юристов во главе с Трибонианом в 529–534 гг.[37] Особенно важное значение для нас приобретает книга VII Кодекса Феодосия, почти полностью посвященная военным аспектам позднеримского государства.
Тем не менее некоторые императорские конституции (законы), изданные в основном в период Тетрархии, не вошли в состав Кодексов Феодосия и Юстиниана, эти законы сохранились в сборниках «Ватиканские фрагменты» и «Сравнение моисеевых и римских законов»(Mosaicarum et romanarum legum collatio)[38],к которым мы также обратились в нашей книге.
Документальные источники (надписи и папирусы).Давая общую характеристику надписям и папирусам как источникам по истории и организационной структуре позднеримской армии, следует подчеркнуть, что привлечение сведений этих документов позволяет выявить два важнейших аспекта
Рассмотренные нами папирусы по большей части представляют собой финансовые ведомости — в основном из Египта. Эти ведомости подробно указывают, какие нормы денежного и продовольственного снабжения (анноны) должны были получать воины того или иного подразделения[39]. Папирусы довольно четко сообщают и о кадровом составе подразделения — указывается количество воинов в том или ином гарнизоне, приводятся их имена и должности. Конечно же, папирусы по большей части ограничиваются только сведениями по Египту, поскольку почти все они происходят из этой провинции (как известно, наибольшее скопление папирусов зафиксировано на территории древнего города Оксиринх в Нижнем Египте, к юго-востоку от современного Каира), тем не менее следует отметить, что сопоставление папирусов с другими источниками — как эпиграфическими (надписями), так и нарративными — дает возможность проследить территориальные перемещения того или иного подразделения из Египта в другие провинции и наоборот, по сути, мы можем установить различные этапы территориального размещения войсковой части, рассмотреть ее историю в географической и (самое главное!) хронологической последовательности.
Повторим, папирусы дают сведения и о том, какие должности занимали воины, тем самым эти документы сообщают о военной иерархии, рангах и титулах позднеримской армии, помогают выявить и проследить динамику, эволюцию военной иерархии, а также определить командную структуру того или иного подразделения. В нашей книге мы обратились к большому количеству папирологических документов, многие из них опубликованы в различных журналах или в сборниках по материалам папирологических конгрессов, но для удобства мы позволим себе перечислить только те папирусы, которые опубликованы или перепечатаны в специальных и многотомных каталогах (сборниках, сводах, собраниях), где представлены уже все документы, объединенные по принципу происхождения, содержания, техники письма и т. д.[40] Такие каталоги, в отличие от разрозненных и разбросанных журнальных публикаций, позволяют наиболее быстро получить доступ к большому массиву документов, тем более что сегодня, с учетом новых информационных технологий, библиографическая работа по поиску необходимого папируса в том или ином каталоге во многом облегчается благодаря электронной базе данных Университета Дьюка в Северной Каролине, США (Duke Databank of Documentary Papyri, ресурс выложен на сайте papyri.info) — любой интересующийся пользователь может не только узнать номер папируса в том или ином каталоге (а также и в периодическом серийном издании), но и предварительно ознакомиться с содержанием папируса. Подчеркнем — мы использовали электронный архив Университета Дьюка исключительно в качестве вспомогательного поискового инструмента, если тот или иной папирус подходил по содержанию к нашей теме (т. е. упоминал войсковое подразделение), мы, естественно, обращались к печатному оригиналу документа в соответствующем каталоге и цитировали папирус только по его печатному (бумажному) изданию.
Следуя всем перечисленным критериям, назовем основные папирологические каталоги (корпусы, сводные издания), которые мы использовали в нашей книге: папирусы со Среднего Евфрата, опубликованные Д. Фесселем и Ж. Гаску в 1995–2000 гг., оксиринхские папирусы (тома I, IX, XLI), папирусы из библиотеки Бетти Честера в Дублине, папирусы из Феадельфии, корпус папирусов, представляющий собой корреспонденцию Аврелия Сакаона, крупного египетского землевладельца, жившего в первой половине IV в. (т. н. архив Аврелия Сакаона), два папируса из коллекции Страсбургского университета (один в поэтической форме рассказывает о военных походах Тетрархов, другой представляет собой военно-финансовую ведомость), каталог папирусов из коллекции Берлинского государственного музея: серия «Берлинские греческие документы» (Berliner Griechische Urkunden, BGU, том XI), знаменитая периодическая серия «Собрание греческих документов из Египта» (Sammelbuch griechischer Urkunden aus Aegypten, том XII), хрестоматии Л. Митгайса и У. Вилькена, серия «Греческие и латинские папирусы», издаваемая во Флоренции (Papiri greci e latini, тома IV и IX), архив Флавия Абиннея — переписка римского военного офицера, служившего в Египте и возглавлявшего один из местных пограничных гарнизонов, а также каталог папирусов из коллекции Б. Гренфелла (том II)[41].
В соответствии с тем же критерием мы перечислим и издания надписей, т. е. эпиграфических документов, с одним только исключением — с 1889 г. в Париже регулярно издается периодический журнал L'Année épigraphique («Эпиграфический ежегодник», аббревиатура — АЕ, при цитировании также указываются год издания и номер надписи, для большей точности мы будем указывать и страницы, где опубликована та или иная надпись), в котором публикуются все латинские и греческие надписи, изданные в течение того или иного года. Если быть более точным, АЕ представляет собой сводный каталог, где в основном перепечатываются надписи, опубликованные в различных оригинальных серийных изданиях (журналах), тем не менее авторы-составители данного каталога вносят исправления и предлагают новое чтение некоторых надписей — либо всего текста, либо отдельных строк. Периодический каталог L'Année épigraphique значительно облегчает работу исследователя, поскольку в каждом его выпуске фактически сводятся все надписи, разбросанные по разным журналам. К тому же ценность «Эпиграфического ежегодника» заключается в том, что он содержит ценные библиографические, справочные данные (в каком издании опубликована та или иная надпись), дает возможность предварительно ознакомиться с текстом эпиграфического документа.
Большинство надписей, которые мы использовали в нашей книге, представляют собой тексты на надгробных (мемориальных) плитах, т. е. эпитафии. Немалую долю составляют и посвятительные надписи, прославляющие того или иного императора. Третий тип надписей, к которым мы обратились, — это строительные надписи, где упоминается о возведении различных оборонительных сооружений[42]. Все указанные виды надписей объединяет один сюжет, благодаря которому мы и привлекли эти документы к исследованию: они упоминают различные войсковые подразделения и воинов, которые в них служили. Наличие подобных сведений делает эпиграфику, и особенно — надгробные эпитафии, незаменимым источником при изучении территориальных перемещений и военного ранга того или иного подразделения.
Надгробные эпитафии сообщают нам и детали повседневной жизни воина — сколько лет и в каких войсковых частях он служил, в каком возрасте умер, более того, эпитафии, равно как и строительные надписи вместе с посвятительными, содержат данные по ономастике, поскольку они упоминают имя того или иного воина. Тем самым надписи позволяют определить этническое происхождение воина, благодаря сведениям эпиграфики мы можем выявить, где родился воин. По сути, надписи дают возможность более или менее подробно проследить длительную историю войскового подразделения, установить этапы и хронологию его территориальных перемещений, ответить на вопрос о методах комплектования, сроках службы и этническом составе той или иной войсковой части.
Конечно же, мы обратились к сведениям и тех надписей, что были опубликованы в отдельных статьях, но, как и в случае с папирусами, для удобства перечислим во Введении только каталоги надписей, т. е. многотомные серийные издания, которые и составляют основу корпуса эпиграфических источников для любого исследователя позднеримской армии.
Не утратили своего значения и два других «классических» каталога, к которым в обязательном порядке должен обращаться любой исследователь позднеримской армии, — трехтомный сборник «Избранные латинские надписи» (Inscriptiones Latinae Selectae},подготовленный и изданный Г. Дессау в 1892–1916 гг., а также 1 том изданного под редакцией Э. Диля сборника «Древнехристианские латинские надписи», содержащий целую главу, где опубликованы эпитафии позднеримских воинов[44].
Важное значение для исследователя позднеримской армии приобретают каталоги надписей, обнаруженных на территории отдельных регионов и стран, таких как Венгрия, Румыния, Болгария, Югославия (в основном Хорватия и Словения), Египет (Александрия), Алжир[45]. В этой связи следует упомянуть и знаменитые многотомные каталоги «Надписи Греции» (Inscriptiones Graecae,тома X, XIV), «Корпус греческих надписей» (Coprus Inscriptionum Graecarum,том IV), «Избранные греческие надписи Востока» (Orientis Graecae Inscriptiones Selectae,том II), «Собрание греческих надписей» (Sylloge Inscriptionum Graecarum,том II), изданные еще в XIX — начале XX в., а также надписи из отдельных провинций Римской империи (Верхняя Мезия и Дакия)[46]. Отдельно следует упомянуть каталоги надписей ближневосточных провинций империи, несомненная пальма первенства принадлежит здесь в основном трем каталогам — «Латинские и греческие надписи Сирии» (том XIII, часть 1), «Публикации Принстонского университета. Археологические экспедиции в Сирию в 1904–1905 и 1909 гг.» (части 2 и 3), а также старый сборник «Латинские и греческие надписи Сирии», изданный У. Г. Уаддингтоном еще в 1870 г.[47]
Несколько слов мы хотели бы сказать о критериях датировки надписей, затрагивающих своим содержанием период 253–353 гг. (в том числе события 253–305 гг.) Естественно, самый очевидный и легкий критерий — имена консулов и/или императоров, по упоминанию имен этих государственных лиц мы можем четко датировать надпись тем или иным годом. Как известно, римляне вели счет лет по консулам, поэтому консульские должности представляют для нас один из важнейших и наиболее очевидных, несомненных критериев датировки эпиграфических памятников, то же самое мы можем сказать и об именах императоров.
Совершенно другой вопрос — когда в надписи отсутствуют имена консулов и/или императоров и текст просто упоминает того или иного воина. Здесь нам на помощь приходит ономастика, т. е. сведения о родовых именах воинов. В серии своих статей, посвященных в основном материалам из Египта, Дж. Кинен пришел к выводу, что вплоть до эпохи Константина I Великого, когда он окончательно установил свое единовластие во всей империи (т. е. до 324 г.), все представители военной и гражданской администрации носили родовые именаAurelius(Аврелий) илиValerius(Валерий), поскольку это были родовые имена Диоклетиана и других правителей-тетрархов, в то время как после 324 г. главным родовым именем стало имяFlavius,принадлежавшее Константину и представителям его династии[48].
Несмотря на то что в своих работах Дж. Кинен рассмотрел папирологический материал в основном из Египта и в целом ограничился только этим регионом, мы полагаем, что его выводы можно распространить и на другие провинции империи. Подобные процессы должны были приобрести официальный и обязательный характер в масштабах всей империи. В 1994 г. Б. Сальвей поддержал позицию Дж. Кинена, уточнив хронологические детали процесса смены имен среди чиновников. Б. Сальвей проследил, что вплоть до 316 г. именаAureliusиValeriusбыли наиболее распространенными среди представителей гражданской и военной администрации в масштабах всей империи, в то время как с 316 г. их постепенно начинает заменять имяFlavius.При этом первоначально данный процесс развернулся только в тех регионах, которые перешли под управление Константина по итогам военного конфликта с его противником Лицинием, т. е. в западных балкано-дунайских провинциях (т. н. Западный Иллирик), в то время как после 324 г., когда Константин полностью разгромил Лициния и избавился от всех своих конкурентов, имяFlaviusраспространилось на всей территории империи[49].
Следовательно, мы в равной мере будем придерживаться данных критериев в случае, если в надписи упоминаются только имена самих воинов: при наличии именAureliusиValeriusмы будем датировать эпитафию общим периодом до 324 г., т. е. эпохой Тетрархии, если же надпись наделяет воина именемFlavius,мы предложим датировку после 324 г. Естественно, в этой ситуации мы должны понимать, что критерий родовых имен позволяет лишь определить условную временную границу, дату, которая разделяет время на период до и после определенного события (т. е. до и после установления полного единовластия Константина во всей империи), — своеобразныйterminus anteи одновременноpost quem,но чтобы определить более точную датировку, поместить эпиграфический памятник в более узкие хронологические рамки, мы, конечно же, должны, во-первых, исходить из всего содержания текста надписи, во-вторых, четко сопоставлять текст документа с другими источниками, прежде всего нарративными.
На наш взгляд, сопоставление с нарративными источниками позволит восстановить тот военно-политический контекст, в котором была создана надпись, те процессы, в ходе или по итогам которых она и была составлена. Несомненно, мы признаем, что восстановление контекста как исследовательский процесс будет представлять собой гипотезу, реконструкцию событий, но, к сожалению, если в надписи отсутствуют имена консулов или императоров, т. е. точные хронологические критерии, мы должны исходить из более общих критериев датировки, таких как имена воинов.
Нумизматические источники.В рамках периода 253–305 гг. при анализе нумизматических данных мы будем рассматривать в основном легенды монет, чеканившихся в ряде крупных городов империи (в Медиолане, Риме, Трире) в период правления Галлиена (253–268) и различных узурпаторов, с которыми боролись Галлиен или его преемники (эти узурпаторы: Авреол — 267–268 гг.; Постум — 260–268 гг.; Викторин — 269–271 гг.).
Монеты же Галлиена (медиоланская эмиссия) позволяют определить, какие легионы послужили материалом для создания мобильной (экспедиционной) армии, вместе с которой Галлиен воевал против германцев и узурпаторов. Благодаря монетам из Медиолана мы можем проследить, как формировалась экспедиционная армия Галлиена, что представляла собой организационная структура этой армии на начальном этапе ее развития. Монеты узурпаторов Авреола, Постума и Викторина дают возможность уточнить роль конницы в гражданских междоусобицах второй половины 260-х гг., более того, они отвечают на вопрос, какие легионы поддержали
Лучшее и наиболее полное издание «военных» эмиссий Галлиена и названных узурпаторов содержит монументальный каталог «Римские императорские монеты» (Roman Imperial Coins, принятая в науке аббревиатура — RIC), тома VA, VB и VII, мы будем цитировать легенды монет по этому каталогу[50]. Вместе с тем мы обратились также и к более новому каталогу «легионной» эмиссии Галлиена, подготовленному известным австрийским нумизматом-антиковедом Р. Гоблем и изданному в 2000 г. В данном случае нас интересовала таблица под номером 29, помещенная в приложении к тексту основного исследования и содержащая легенды не только старых, но и новых монетных образцов медиоланской «легионной» эмиссии Галлиена[51].
Каталог, подготовленный Р. Гоблем (условное сокращение, принятое для обозначения ссылок на труд Р. Гобля, — G, по заглавной букве фамилии автора, в дальнейшем мы будем придерживаться этого сокращения при ссылках на каталог в основном тексте нашей работы), на сегодня представляет собой самый новый свод монетных образцов эмиссии Галлиена, но следует подчеркнуть, что новые образцы, введенные в оборот Р. Гоблем, перечисляют те же самые легионы, которые упоминаются и в старом каталоге RIC V, части А и В, другими словами, таблица 29 из каталога Р. Гобля включает в себя те же наименования, что и таблицы из каталога RIC.
Очевидно, наши знания о тех легионах, которые участвовали в формировании мобильной армии Галлиена (точнее, воины которых пополняли ряды этой армии), зависят от дальнейшего прогресса в накоплении нумизматических данных. Совершенно не исключено, что «легионная» (медиоланская) эмиссия Галлиена на самом деле упоминала намного больше легионов, чем таблицы, содержащиеся в каталогах Р. Гобля и RIC, но мы сможем выявить эти новые легионы, не учтенные в уже изданных каталогах, только благодаря увеличению количества самих монетных образцов медиоланской эмиссии. Другими словами, только если эти новые образцы будут упоминать легионы, не зафиксированные в старых, уже давно известных монетных коллекциях, исследователи получат возможность расширить и уточнить свои знания о внутренней организационной структуре мобильной армии Галлиена, смогут выявить новые легионы, которые приняли участие в создании этой армии, а также установить и определить формы данного участия, понять, как именно легионы были связаны со становлением и развитием мобильной экспедиционной войсковой группировки Галлиена.
Датировка монет Галлиена (его «военной» медиоланской эмиссии) до сих пор вызывает в историографии самые оживленные дискуссии. М.-Р. Альфельди датировала «военную» серию монет 259–260 гг., исследовательница связала упоминание легионов в медиоланской эмиссии с военными кампаниями Галлиена против готов на дунайской границе, которые развернулись в 255–257 гг. и потребовали от Галлиена создания мобильной экспедиционной армии. Собственно, легенды монет, по ее мнению, как раз и упоминают эту армию, точнее, те подразделения, из которых она состояла, т. е. вексилляции — 52 отряды, выделенные из состава различных пограничных легионов империи[52].
Й. Фитц предположил, что медиоланскую «военную» эмиссию Галлиена следует датировать рубежом 260 и 261 гг., по мнению исследователя, монеты с легендами, упоминающими названия легионов, были выпущены по случаю триумфального возвращения Галлиена в Рим после победоносного завершения его военных кампаний против аламаннов на рейнской границе и различных узурпаторов в балкано-дунайских регионах, эти монеты, как отметил И. Фитц, прославляют победы Галлиена. Согласно хронологии, которую предложил И. Фитц, осенью 260 г. император прибыл в Рим, полностью завершив все боевые действия, в начале же следующего, 261 г. Галлиен распорядился отчеканить монеты, прославляющие его военные таланты и успехи и вместе с тем в равной мере прославляющие и те пограничные легионы, которые отправили в армию Галлиена свои вексилляции. Сама же мобильная армия (или экспедиционный войсковой корпус), состоявшая из вексилляций, вместе с которыми Галлиен воевал против внешних и внутренних противников, по мнению И. Фитца, была учреждена в 256–257 гг.[53]
Л. де Блуа пришел к выводу, что медиоланскую серию монет следует датировать 258–259 гг., когда Медиолан приобрел собственный монетный двор, т. е. право чеканки монеты. По мнению Л. де Блуа, монеты, изданные в Медиолане, отражают факт размещения в городе отрядов боевой мобильной кавалерии Галлиена. Эти отряды, по оценке исследователя, составляли основу экспедиционной армии Галлиена. Л. де Блуа полагает, что Галлиен создал свою боевую кавалерию в 254–258 гг., главной ее задачей была оборона Северной Италии от нападений со стороны аламаннов, а впоследствии, с 260 г., — и от возможных вторжений со стороны галльского узурпатора Постума. Таким образом, в отличие от М.-Р. Альфельди, Л. де Блуа рассматривает армию Галлиена как совокупность отрядов мобильной конницы, которая в основном пребывала в Северной Италии и прежде всего воевала против аламаннов как на италийском фронте, так и на рейнской границе[54].
П. Д. Бриттон датировал медиоланскую эмиссию Галлиена 257 г., именно тогда Галлиен сформировал отряды летучей кавалерии. Вслед за Л. де Блуа исследователь полагает, что Галлиен создал новые кавалерийские подразделения для борьбы с аламаннами, которые тогда были главными противниками империи в пределах ее западных провинций. В целом П. Д. Бриттон оценивает создание мобильной конницы Галлиена как длительный процесс, растянувшийся на 6 лет, с 254 по 260 г. К 260 г. мобильный войсковой корпус Галлиена представлял собой уже полноценную и независимую армию, перемещавшуюся вместе со своим императором по всем участкам границы[55].
К. Кинг подчеркнул, что датировка медиоланской «легионной» эмиссии Галлиена падает на рубеж 260 и 261 гг., т. е. эти монеты чеканились в конце 260 и в начале следующего, 261 г. По мнению К. Кинга, «легионная» эмиссия Галлиена прославляет те легионы, которые выделили из своего кадрового состава боевые вексилляции и отправили их в мобильную армию Галлиена, эта армия, или войсковая группировка, состоявшая из вексилляций, располагалась в Милане с целью защиты Северной Италии от вторжений со стороны аламаннов и галльского узурпатора Постума[56].
Ж.-Кл. Тири пришел к выводу, что монетная эмиссия Галлиена, упоминающая пограничные легионы, включала в себя три фазы, три последовательных этапа, каждый из которых отражал те или иные военные победы и кампании императора. Первый этап исследователь датирует коротким промежутком между серединой 260 г., когда Постум, наместник германских провинций, узурпировал императорскую власть, и осенью того же года, когда Галлиен одержал решительные победы над аламаннами и вернулся со своими войсками в Милан. Второй этап, по мнению Ж.-Кл. Тири, состоялся между осенью 260 г. и 10 декабря того же года. И наконец третий этап падает на совсем небольшой отрезок времени — с 10 декабря 260 г. по 1 января 261 г. Как отмечает исследователь, медиоланская эмиссия Галлиена чеканилась в довольно тяжелый для империи период, поэтому и количество монетных образцов каждого из этапов распределено неравномерно, дошедшие до нас монеты, изданные в ноябре и декабре 260 г., значительно уступают по количеству образцам, выпущенным в свет во время первого и третьего этапов. Ж.-Кл. Тири смог обнаружить только две новые монеты, которые,
Ввиду значительных разногласий среди исследователей по вопросу о датировке медиоланской эмиссии Галлиена мы будем придерживаться той позиции, которая представлена в V томе каталога Roman Imperial Coins. Авторы-составители этого тома датировали «военную» эмиссию Галлиена 258–259 гг., мы же в данном случае последуем их точке зрения, примем предложенную датировку в качестве условной хронологической границы.
Историография
Западная историография
Историю изучения позднеримской армии в западной историографии мы можем условно разделить на два периода — до и после 1969 г., т. е. до и после выхода в свет фундаментальной диссертации Д. Хоффманна «Позднеримское подвижное войско и Notitia Dignitatum», которая до сих пор остается лучшим исследованием по данной теме. Позволим себе в общих чертах проследить развитие западной историографии как до, так и после 1969 г., сосредоточив свое внимание прежде всего на важнейших тенденциях, методологических и концептуальных поворотах, на динамике сюжетов, а также на приоритетах, которые ставили перед собой исследователи в разные периоды.
Начало изучению этой темы, как и многих других вопросов античной истории, положил Т. Моммзен в своей статье «Римское военное развитие со времен Диоклетиана», изданной в 1889 г. Наиболее важные идеи, сформулированные Т. Моммзеном, сюжеты, рассмотренные немецким исследователем, а также выводы по отдельным, частным аспектам позднеримской военной организации заложили основу для последующего изучения данного вопроса уже в XX в.
Как нам кажется, главный вывод Т. Моммзена, до сих пор не утративший своего принципиально важного значения, — тезис о том, что позднеримская армия в целом делилась на две категории войск: 1) пограничные стационарные гарнизоны, которые постоянно дислоцировались на различных фронтах империи (дунайском, рейнском и ближневосточном), и 2) полевые (мобильные) отрядыpalatiniиcomitatenses,которые размещались либо в резиденциях императоров, либо в крупных городах империи, из них формировали экспедиционные войсковые группы, перемещавшиеся по всем фронтам вместе со своим императором в зависимости от возникновения военной угрозы[58].
Т. Моммзен проследил эволюцию возникновения экспедиционных войсковых группировок. По его мнению, они восходят к эпохе Диоклетиана — этот император создал мобильные гвардии, которые находились при дворе каждого правителя-тетрарха и сопровождали его во всех военных кампаниях, Константин же впоследствии полностью преобразовал мобильные гвардии в полноценную полевую армию за счет уменьшения численного состава пограничных войск — часть из них были отведены с границы и включены в состав экспедиционной армии Константина[59]
По мнению Т. Моммзена, со времен Константина I Великого пограничные гарнизоны рассматривались как менее престижные подразделения по сравнению с отрядами мобильной (экспедиционной) армии, которые теперь считались основой военных сил империи[60]. Тем не менее Т. Моммзену же принадлежит и идея о том, что именно Диоклетиан, а не Константин в значительной мере раздробил старые пограничные легионы, до этого насчитывавшие каждый 6000 человек, на более мелкие соединения, численный состав которых не превышал 1000 человек. Эти новые легионы находились под командованием уже не префекта, а офицера более низкого ранга трибуна[61].
Как видно даже из названия статьи, Т. Моммзен возводит происхождение основных институтов позднеримской армии к эпохе Диоклетиана и Константина, рассматривает их военные реформы как последовательный, поэтапный, а самое главное — непрерывный, продолжающийся процесс, когда каждый из императоров вносил свой вклад в развитие и изменение организационной структуры позднеримской армии. Принципиально иную трактовку данного вопроса предложил Э. Риперлинг в небольшой статье, изданной им в 1903 г. — по его мнению, позднеримская армия берет начало не в реформах Диоклетиана или Константина, в своей основе она восходит к военной политике двух императоров — Галлиена и Аврелиана (270–275), правивших еще до Диоклетиана.
Э. Риттерлинг рассмотрел многочисленные источники, упоминающие отряды мобильной далматской конницы (в том числе и папирусы, что особенно важно для нас), и пришел к выводу, что эти отряды существовали задолго до Диоклетиана, еще при императоре Галлиене и его ближайшем преемнике Клавдии II Г отеком, уже в тот период далматская кавалерия представляла собой наиболее важную и привилегированную часть мобильной армии, созданной Галлиеном. Согласно Э. Риттерлингу, многие отряды далматской кавалерии, которые в позднеримский период размещались на ближневосточной границе империи, восходят по происхождению как раз к эпохе Галлиена. Новый преемник Галлиена, Аврелиан, перевел эти подразделения на Ближний Восток в 273 г. для борьбы с мятежным Пальмирским царством, а после разгрома Пальмиры оставил далматскую конницу в Сирии и других ближневосточных провинциях в качестве постоянных гарнизонов. Позже, при Диоклетиане, подразделения далматов получили привилегированный титулpromoti,многие из них вошли в состав позднеримской экспедиционной армии[62].
Следуя выводам Т. Моммзена и Э. Риттерлинга, в 1920 г. Р. Гроссе выпустил первое обобщающее исследование по позднеримской армии в виде книги, она называлась «Римская военная история от Галлиена до начала византийского фемного управления» и охватывала долгий период от середины III в. и вплоть до эпохи византийского императора Ираклия, правившего уже в VII в. (610–641). Вряд ли можно сказать, что Р. Гроссе предложил принципиально иной или новый уровень осмысления проблемы, скорее он во многом повторил уже высказанные ранее позиции Т. Моммзена и Э. Риттерлинга.
Р. Гроссе вновь подчеркнул, что своими реформами Диоклетиан раздробил старые пограничные легионы на более мелкие войсковые соединения (по оценке исследователя, один легион мог быть разделен даже на 7 подразделений), каждое из них насчитывало не более 1000 человек. В отличие от Т. Моммзена, Р. Гроссе все же полагал, что в период Диоклетиана существовали полноценные экспедиционные армии, которые, в свою очередь, состояли из вексилляций, — каждая из таких армий представляла собой совокупность вексилляций, вексилляции же были выделены из пограничных легионов.
Собственно, по мнению Р. Гроссе, создание экспедиционных армий произошло как раз за счет уменьшения численности кадрового состава и дробления старых пограничных легионов[63]. Как и Т. Моммзен, Р. Гроссе отмечал, что позднеримские экспедиционные войскаcomitatensesценились намного выше, чем пограничные гарнизоны, они занимали намного более высокую ступень военной иерархии, для любого воина, служившего ранее в пограничном гарнизоне, перевод в ряды армииcomitatensesбыл повышением по службе. Р. Гроссе солидарен с Т. Моммзеном и в том, что подразделения армииcomitatensesразмещались не на границах империи, а во внутренних крупных городах различных провинций[64].
По мнению Р. Гроссе, первоначально Диоклетиан создавал войсковые группыcomitatensesкак полевые императорские гвардии для каждого из правителей-тетрархов, включая и самого себя. Впоследствии, и опять же при Диоклетиане, численный состав придворных гвардий настолько увеличился, что они превратились в полноценные полевые (экспедиционные) армии, перемещавшиеся вместе со своим принцепсом на любой участок фронта. Многие из войсковых формаций, созданных в период Диоклетиана и служивших в гвардияхcomitatenses,позже, уже при Константине, вошли в состав его экспедиционной армии и получили наиболее привилегированный рангpalatini,т. е. 'дворцовые' —
Наконец, применительно к реформам Галлиена и связи их с последующим развитием позднеримской армии Р. Гроссе придерживался выводов, сделанных Э. Риттерлингом, — император Галлиен навербовал далматскую и мавританскую кавалерию, а также отряды, выделенные из пограничных легионов, и объединил все эти подразделения в новый войсковой экспедиционный корпус, тем самым Галлиен создал первую в римской истории обособленную и полноценную конную армию. Позже, при императоре Аврелиане, были учреждены и новые конные формации — отряды, именуемыеscutariiиpromoti.
Р. Гроссе полагал, что Галлиен выделил из легионов именно конницу, всадники легионов послужили основой для формирования конной армии, отрядыpromoti,по мнению исследователя, восходят по происхождению к обособленной и самостоятельной легионной кавалерии, которая в свое время воевала в мобильной армии Галлиена. Вместе с тем Р. Гроссе отмечает, что впоследствии, при Диоклетиане, часть конных подразделений были все же возвращены в состав своих «материнских» легионов, но в период Константина конница уже полностью отделилась от легионов и превратилась в самостоятельный вид военной службы, более не связанный с легионами[66].
В 1928 г. Э. Нишер впервые предложил новую трактовку происхождения позднеримской армии, согласно которой действительным реформатором и полноценным создателем новой военной организации был только император Константин I Великий. По мнению Э. Нишера, именно Константин разделил всю римскую армию на полевую и пограничную, он же стал дробить старые пограничные легионы на более мелкие войсковые соединения. Отряды с наименованиемcomitatensesслужили в походной (полевой) армии, т. е. непосредственно участвовали в военных экспедициях, в то время как подразделения в рангеpalatiniдислоцировались в императорских резиденциях[67].
Э. Нишер одним из первых поставил вопрос о механизме, методах создания позднеримской экспедиционной армии, проследив, что в своей военной политике Константин использовал четыре метода: 1) он полностью распускал кадровый состав старых легионов и вспомогательных соединений (ал и когорт) и переводил освободившиеся при этом людские резервы в свою экспедиционную (полевую) армию; 2) в равной мере Константин извлекал (выделял) из старых легионов вексилляции и переводил эти подразделения в новую армию, тем самым численность воинов в пограничных легионах значительно уменьшалась, а в полевой армии, наоборот, увеличивалась; 3) Константин активно создавал новые войсковые соединения из остатков старых — кавалерия, служившая в пограничных легионах, а также в алах и когортах, преобразовывалась в самостоятельные войсковые формации, получавшие наименованияcunei equitesиequites,в то время как пехота старых легионов получала рангиauxiliaиmilitesи в равной мере приобретала статус самостоятельных войсковых подразделений; 4) впоследствии, когда подразделенияcunei equites, equites, auxiliaиmilitesполучали новые штаб-квартиры (крепости) на различных участках границы, они продолжали пополняться за счет старых легионов, ал и когорт, если же численный состав легиона становился совсем небольшим, его воинов уже полностью могли присоединить к отряду в рангеcunei equites, equites, auxiliaилиmilites[68].
Касательно же оценки реформ Галлиена Э. Нишер во многом следовал критериям, предложенным Р. Гроссе, — Галлиен создал мобильную боевую кавалерию, обособленную конную армию, для этого он извлек из легионов конницу и объединил конные отряды в самостоятельный войсковой корпус, Диоклетиан же был тем императором, который распустил данный корпус и вернул легионам их конницу[69].
Заметим, что статья Э. Нишера 1928 г. — это обзорная и обобщающая работа, которая, по сути, представляет собой переработанную версию изданной несколькими годами ранее, в 1923 г., оригинальной англоязычной статьи «Военные реформы Диоклетиана и Константина и их модификации вплоть до времениNotitia Dignitatum».Позволим себе выделить наиболее важные идеи из этой статьи, поскольку ее можно признать даже более специальным исследованием, чем статью 1928 г., подготовленную для общего сборника трудов по военному делу древних греков и римлян.
В статье 1923 г. Э. Нишер высказал довольно важную мысль, которая впоследствии станет объектом многочисленных неутихающих дискуссий, — по мнению Э. Нишера, Диоклетиан придерживался принципов старой, оборонительной стратегии, он был консерватором в военном деле, соответственно, главное направление его оборонительной политики — увеличение численного состава пограничных войсковых подразделений, т. е. легионов, ал и когорт. Диоклетиан не ставил целью и не собирался создавать обособленную полевую армию, львиная доля подразделений позднеримской полевой армии названа в честь Константина и представителей его династии, но, как отмечает Э. Нишер, среди войскcomitatensesиpalatiniнет отрядов, носивших имена или почетные титулы Диоклетиана и его соправителей. В этом смысле Э. Нишер признает, что Константин мог просто переименовать позже подразделения, носившие имена Диоклетиана и других правителей-тетрархов, назвав их в свою честь, но это произошло до того, как Константин приступил к полномасштабной реорганизации армии.
Главный тезис и термин статьи 1923 г. — т. н. главные резервы, т. е., собственно, та полевая армия, которую создал Константин, цель этой армии как раз и заключалась в том, чтобы свободно и оперативно перемещаться по всем участкам того или иного фронта в зависимости от возникновения военной угрозы, в отличие от стационарных пограничных гарнизонов[70], привязанных к какому-то одному строго определенному участку границы. По мысли Э. Нишера, эти мобильные резервы обладали полной свободой действий, они использовались в боевых операциях даже на территории отдаленных провинций.
В отличие от Диоклетиана, Константин сделал ставку на небольшие мобильные соединения в противовес малоподвижным и тяжеловесным легионам, в связи с этим Константин активно преобразовывал легионную кавалерию в независимые войсковые формации, естественно, эти формации становились частью новой экспедиционной армии, пополняли ее состав[71].
В 1933 г. X. Μ. Д. Паркер выпустил свою небольшую статью, в которой он представил аргументы против теории Э. Нишера, — по мнению X. Μ. Д. Паркера, военная политика Диоклетиана практически не отличалась от военной политики Константина, поскольку Диоклетиан активно выделял из пограничных легионов войсковые контингенты (подразделения), которые пополняли состав полевой армии. Тем самым, по мысли X. Μ. Д. Паркера, региональные полевые армии существовали в империи уже в период Тетрархии, единственным нововведением Константина было правовое учреждение постоянной полевой армии, состоявшей из вексилляций, — по сути, Константин сконцентрировал эти вексилляции в одну большую армию, объединил в одну постоянную группировку[72].
Как отмечает X. Μ. Д. Паркер, многие из вексилляций, существовавших в период Тетрархии в качестве независимых войсковых соединений и насчитывавших до 1000 человек в каждой, позже вошли в состав экспедиционной армии Константина, стали организационной основой этой армии[73]. X. Μ. Д. Паркер пришел к выводу, что именно Диоклетиан был подлинным создателем наиболее боеспособных и престижных вексилляций позднеримской армии, среди которых исследователь называет и знаменитый войсковой корпус ланциариев (lanciarii— 'копьеносцы'). Этот корпус был навербован как раз из кадрового состава балкано-дунайских пограничных легионов. Помимо ланциариев Диоклетиан
Как проследил X. Μ. Д. Паркер, когда Константин создал одну большую, единую и постоянную экспедиционную армию, он не только включил в ее состав легионы Диоклетиана, но и наделил их наиболее привилегированным рангом —palatini,таким образом, по мысли X. Μ. Д. Паркера, именно легионы Диоклетиана стали основой для мобильной армии Константина, превратились в ее главную ударную силу[74].
Касательно же военных реформ Галлиена X. Μ. Д. Паркер, вслед за Э. Риттерлингом, делает вывод, что именно Галлиен впервые учредил обособленную конную армию, те кавалерийские подразделения, которые вошли в ее состав, были полностью независимы от своих «материнских» легионов. Среди отрядов боевой мобильной кавалерии X. Μ. Д. Паркер особо выделяет подразделения с наименованиемpromoti,они как раз и были сформированы из легионной конницы. Тем не менее, как отмечает исследователь, эпиграфические источники по эпохе Галлиена называют обособленные кавалерийские соединения не словомvexillationes,т. е. вексилляциями, но просто общим обозначениемequites('всадники'), тем самым противопоставляя их пехотным легионам.
Термин жеvexillationesв период Галлиена подразумевал пехотные соединения, выделенные из пограничных легионов, но уже ко времени единоличного правления Константина содержание данного термина изменилось — теперь словоvexillationesобозначало исключительно кавалерийские подразделения. X. Μ. Д. Паркер полагает, что изменения в значении словаvexillationesпроизошли в период Диоклетиана, когда это слово распространилось и на кавалерийские подразделения, другой вопрос, что в эпоху Диоклетиана вексилляции все еще сохраняли административную связь со своими «материнскими» легионами, а уже во времена Константина они были полностью отделены от легионов и превратились в совершенно независимые войсковые соединения, более того — многие из них сами получили ранг легиона[75].
Итак, в период с 1889 по 1933 г. исследовательская литература в основном концентрировала свое внимание на двух взаимосвязанных проблемах — кто был создателем позднеримской экспедиционной армииcomitatensesи кто первым выделил из легионов обособленные и независимые вексилляции. Отвечая на первый вопрос, одни авторы отдавали пальму первенства Диоклетиану (Р. Гроссе, X. Μ. Д. Паркер), другие — Константину (Т. Моммзен, Э. Нишер), отвечая же на второй вопрос, большинство авторов все же признавали, что именно император Галлиен впервые отделил конницу от легионов уже в масштабах всей империи и в рамках плановой военно-административной реформы, вместе с тем практически все исследователи, за исключением Т. Моммзена, который не рассматривал данный вопрос, отождествляли вексилляции, сформированные Галлиеном, с отрядами боевой кавалерии, т. е. полагали, что вся войсковая группировка, состоявшая из вексилляций, представляла собой конную армию. Примечательно, что сюжеты, связанные с периодом 337–353 гг., практически не затрагивались в историографии 1889–1933 гг.
Следующий этап изучения позднеримской армии берет начало в 1946 г., т. е. уже в послевоенный период, когда была издана книга В. Сестона «Диоклетиан и Тетрархия. I. Войны и реформы». Рассмотрев большое количество эпиграфических и нарративных источников, В. Сестон несколько видоизменил концепцию развития позднеримской армии, выработанную в 1889–1933 гг. Прежде всего, по мнению В. Сестона, тот конный войсковой корпус, который был создан Галлиеном, прекратил свое существование уже к 284 г., тем не менее, вопреки позициям Р. Гроссе и Э. Нишера, В. Сестон полагал, что Диоклетиан не стал возвращать боевую кавалерию обратно в пограничные легионы, как раз наоборот, наиболее боеспособные и эффективные из этих кавалерийских отрядов получили новое наименование —promotiи были распределены по разным провинциям в качестве пограничных гарнизонов. Та же судьба постигла и другие подразделения армии Галлиена — соединения мавританской и далматской конницы, а также вексилляции т. н. щитоносцев(scutarii')[76].
Тем не менее некоторые пехотные вексилляции, а именно отряды копьеносцев, т. е. ланциариев(lanciarii),вошли в состав священного комитата(sacer comitatus),т. е. личной походной императорской гвардии Диоклетиана, ланциарии стали основой этой гвардии и сопровождали Диоклетиана во всех его территориальных перемещениях[77]. В. Сестон отвергает трактовку, согласно которой мобильная армия Галлиена была прообразом или даже первой в римской военной истории полноценной экспедиционной армиейcomitatenses.Прежде всего, армия Галлиена располагалась только на одном участке границы, в Северной Италии, она не перемещалась свободно по разным фронтам в зависимости от возникновения военной угрозы, более того, войсковой корпус Галлиена состоял только из конных подразделений, в нем не было отрядов пехоты, наконец, в отличие от экспедиционной армииcomitatenses,войсковая группировка, созданная Галлиеном, не находилась под личным командованием своего императора, у нее был собственный командующий, Авреол[78].
Само словоcomitatenses,как полагает В. Сестон, впервые упоминается в источниках (в эпиграфических документах) только в 311 г., т. е. уже после эпохи Диоклетиана[79]. В. Сестон проследил, что в период Диоклетиана мобильная армия Галлиена претерпела две существенные реорганизации, — одна часть вексилляций была переведена на различные участки границы и размещена там в качестве рядовых гарнизонов, другой же частью был пополнен священный комитат, т. е. императорская гвардия. По мнению исследователя, при Диоклетиане словоcomitatusобозначало не отдельную и полноценную армию, но только походную (полевую) гвардию, отдельные подразделения этой гвардии использовались в качестве дополнительного стратегического резерва на различных фронтах империи, т. е. принимали участие в крупных военных кампаниях вместе с соединениями пограничной армии. По сути, отряды (вексилляции) императорского комитата прибывали в тот регион, где развернулись боевые действия, и тем самым поддерживали местную пограничную армию, сил которой не всегда было достаточно для разгрома войск противника. Как заключил В. Сестон, реальные изменения организационной структуры и функций комитата произошли только в эпоху императора Константина — именно Константин увеличил численность походной гвардии и преобразовал ее в полноценную экспедиционную армиюcomitatenses[80].
Через несколько лет после выхода в свет книги В. Сестона, в 1952 г., была опубликована новая работа, посвященная военным реформам Диоклетиана и Константина, — небольшое по объему исследование швейцарского историка-антиковеда Д. ван Берхема «Армия Диоклетиана и реформа Константина». Этот во многом эпохальный и уже ставший классическим труд тогда, в 1952 г., в полном смысле ознаменовал собой начало нового этапа в изучении позднеримской военной организации. Д. ван Берхем предложил принципиально иной подход к изучению данной темы, он впервые рассмотрел развитие позднеримской армии на основе сведений такого важного источника, какNotitia Dignitatum,другими словами, при оценке отдельных аспектов позднеримской военной организации Д. ван Берхем в первую очередь исходил именно из сведенийNotitia Dignitatum,более того, исследователь разработал и представил новую методику анализа текстаNotitia Dignitatum.
В понимании Д. ван Берхема, не только каждая отдельная главаNotitia Dignitatum,но даже и элементы списка внутри той или
Основываясь на данных критериях, Д. ван Берхем проследил развитие позднеримской армии в эпоху Тетрархии и в период Константина I. Прежде всего, в отличие от предшествующих исследователей, Д. ван Берхем, придя к выводу о неоднородности правового статуса и военного ранга пограничных войсковых подразделений в период Диоклетиана, выделил два типа пограничных гарнизонов, легионы и вексилляцииequites,с одной стороны, и алы и когорты — с другой. Как определил исследователь, легионы и вексилляцииequitesзанимали более привилегированное положение по сравнению с алами и когортами, которые занимали самый низкий уровень военной иерархии. Собственно, под пограничными отрядами(limitanei)в эпоху Тетрархии в строгом смысле понимали именно алы и когорты, эти подразделения, как доказывал Д. ван Берхем, представляли собой основной, т. е. первый и внешний, эшелон защиты того или иного участка границы.
На основании сведений византийского хрониста Иоанна Малалы Д. ван Берхем проследил, что алы и когорты подчинялись гражданским наместникам тех провинций, в которых дислоцировались эти подразделения. Штаб-квартирами для ал и когорт служили крепости и другие виды оборонительных сооружений, возводившихся на границах империи. Легионы же и вексилляцииequites,наоборот, находились в подчинении у дуксов — чиновников (офицеров), осуществлявших полномочия военного командования в пределах той или иной провинции. Как отметил исследователь, легионы и вексилляцииequitesпредставляли собой мобильные соединения, они не только оперативно перемещались вдоль всей линии границы, но и активно пополняли состав императорской гвардии, священного комитата(sacer comitatus).
Д. ван Берхем пришел к выводу, что географическое распределение ал и когорт на Ближнем Востоке, в том виде, как этот вопрос представлен вNotitia Dignitatum,восходит к эпохе Тетрархии, отражает военные реформы, проведенные Диоклетианом на ближневосточном участке границы. По сути, как показал Д. ван Берхем, тот образ позднеримской военной организации, который сохранился в сведенияхNotitiaпо ближневосточным провинциям, во многом отражает даже первые годы правления Диоклетиана[81].
Далее Д. ван Берхем детально и подробно проследил, какие главыNotitiaпо ближневосточным провинциям сохранили наибольшее количество сведений по эпохе Диоклетиана, — по мнению исследователя, лучше всего топография и механизм территориального размещения пограничных гарнизонов на Ближнем Востоке в период Диоклетиана прослеживаются на основании сведений по таким провинциям, как Малая Армения, Понт Полемониакский, Осроена и Месопотамия. ГлавыNotitiaпо этим провинциям позволяют наиболее подробно реконструировать ход, последовательность и содержание военных преобразований, проведенных Диоклетианом на Ближнем Востоке. Более того, исследователь подчеркнул, что применительно к западной половине империи большое количество сведений о военных реформах Диоклетиана содержит глава по Британии, своими данными она восходит к 296–297 гг., когда Цезарь Констанций I Хлор, один из правителей-тетрархов, подавил мятеж двух офицеров — Караузия и Аллекта, вспыхнувший в Галлии и охвативший также территорию Британии. В пределах римской Северной Африки важнейшие сведения по военной политике Диоклетиана дает глава по Египту, сохранившая многочисленные следы административных и военных реорганизаций, проведенных Диоклетианом. Благодаря главе по Египту Д. ван Берхем пришел к выводу о том, что Диоклетиан переместил в эту провинцию большое количество подразделении из других регионов[82].
Вместе с тем, как показал Д. ван Берхем, многие главыNotitiaотражают более поздний период, эпоху Константина, они позволяют восстановить и проследить военные преобразования, проведенные уже после отречения Диоклетиана от власти. К таким главам исследователь отнес главы по рейнским и дунайским провинциям, а именно по Норику и Паннонии Первой, а также Мезии Верхней[83]. Наконец, главы по провинциям Северной Африки к западу от Египта, т. е. две Мавритании (Тингитанская и Цезарейская) и Африка Проконсульская, своим содержанием отражают даже период до Диоклетиана, т. е. первую половину III в., в основном эпоху правления императора Гордиана III (238–244)[84].
Как и предшествующие авторы, Д. ван Берхем полагает, что механизм формирования священного комитата, т. е. императорской гвардии эпохи Тетрархии, заключался в перемещении пограничных войсковых подразделений в императорскую резиденцию, где центральная администрация включала их в состав комитата. Д. ван Берхем подробно проследил эволюцию самого терминаcomitatus,как показал исследователь, это слово упоминается в источниках даже эпохи раннего Принципата, начиная с правления Октавиана Августа, тогда словоcomitatusобозначало просто личный эскорт, придворную свиту, сопровождающую императора во время любых его территориальных перемещений, не обязательно только военных. В эпоху Диоклетиана значение слова изменилось, и теперь терминcomitatusподразумевал именно гвардию, т. е. совокупность придворных войсковых подразделений, которые сопровождали императора во время военных походов.
Вслед за В. Сестоном, Д. ван Берхем полагает, что ведущую роль в священном комитате играл главный его структурный войсковой элемент — корпус (отряд) ланциариев, т. е. копьеносцев(/anciarii).По оценке исследователя, вплоть до 324 г. в империи не существовало отдельной и обособленной экспедиционной армииcomitatenses,у каждого правителя-тетрарха, включая и Константина I Великого, была своя собственная походная (полевая) гвардия, которая подчинялась непосредственно этому правителю и сопровождала его во время тех или иных военных экспедиций. В 312 г. Константин выступил вместе со своим комитатом в Италии против узурпатора Максенция, к 324 г. император преобразовал свой комитат в полноценную армию, резко увеличив численный состав походной гвардии. Как показал Д. ван Берхем, увеличение произошло за счет кадрового состава пограничных легионов — их либо дробили на более мелкие подразделения и этими подразделениями пополняли комитат, либо выделяли из каждого вексилляцию, которую Константин I переводил в состав своей походной гвардии[85].
Важно отметить, что Д. ван Берхем одним из первых привлек сведения знаменитого впоследствии оксиринхского папируса, датированного 295 г. (Р. Оху I. 43 г). В контексте изучения императорского комитата эпохи Тетрархии в целом исследовательский метод Д. ван Берхема представляет собой пример удачного сопоставления нарративных и документальных источников. По мнению Д. ван Берхема, причина, по которой именно Константин I стал создателем полноценной и независимой армииcomitatenses,заключалась в том, что в 312 г., когда император готовился к походу против Максенция в Италию, на Рейне сложилась неспокойная обстановка — рейнскую границу тревожили своими частыми набегами франки и аламанны, соответственно, Константин мог взять с собой и отвести с границы только часть войсковых подразделений, именно поэтому он извлек из пограничных гарнизонов вексилляции и пополнил этими вексилляциями свою гвардию, а оставшиеся войска продолжали нести
Таким образом, как отмечает исследователь, в результате этой реформы в той части империи, которой управлял Константин, т. е. в Галлии, произошло разделение армии на две крупные войсковые группировки — т. н.ripenses,т. е. отряды береговой стражи, по сути — как раз гарнизоны, оставшиеся на рейнской границе, и императорская гвардия,comitatus,непосредственно подчиненная Константину и сопровождавшая его во всех военных походах. На основании закона, изданного Константином в 325 г., Д. ван Берхем пришел к выводу, что отрядыripenses,как правило, обладали двумя рангами —cunei equitum(кавалерия) иauxilia(пехота), в то время как последующая армияcomitatensesвключала в себя т. н. дворцовые вексилляции (vexillationes palatinae,размещавшиеся непосредственно в императорской резиденции), вексилляции в рангеcomitatenses(рядовые подразделения экспедиционной армии), а также легионы с теми же рангами (palatinaeиcomitatenses). Статус и положение пограничных гарнизоновripensesв военной иерархии были ниже, чем у подразделений армииcomitatenses,воиныripensesзначительно уступали воинамcomitatensesпо нормам выплаты жалованья и по количеству различных финансовых привилегии[86].
Наконец, Д. ван Берхем детальным образом проследил те военные реформы, которые Константин провел в различных провинциях империи. Следуя своей методике, Д. ван Берхем вновь опирался на сведенияNotitia Dignitatum.Благодаря этим сведениям он определил, какие главыNotitiaпозволяют выявить ход и последовательность военных преобразований Константина. Прежде всего, по мнению Д. ван Берхема, именно в эпоху Константина произошло окончательное разделение военной и гражданской власти в провинциях. Если раньше, при Диоклетиане, гражданские наместники выполняли различные военные функции (например, контролировали строительство крепостей), то теперь все военные полномочия были переданы исключительно в руки дуксов.
Более того, с эпохи Константина дуксы стали командовать не только легионами и вексилляциямиequites,они получили власть и над алами и когортами, занявшими низшую ступень, низший уровень пограничной армииripenses.Теперь, в отличие от более ранней эпохи, терминlimitaneiобозначал не только алы и когорты, он распространился на легионы и вексилляцииequites,т. е. включал в себя все подразделения, подчинявшиеся дуксу.
Реформа Константина в наибольшей степени затронула территорию балкано-дунайских провинций, она привела к раздроблению старых балканодунайских легионов на более мелкие подразделения (вексилляции), многие из этих вексилляций пополнили состав походной гвардии Константина, тем самым превратив ее в полноценную экспедиционную армию. Во многих случаях Константин заменял вексилляцииequitesновыми формациями,cunei equitumилиauxilia,которые сами, в свою очередь, извлекались из пограничных легионов, а зачастую просто переименовывал отрядыequitesвcunei equitum,т. е., по сути, наделял старые подразделения новым рангом. Наконец, довольно часто, когда сил раздробленного легиона не хватало для полноценной обороны того или иного участка границы, Константин создавал из местного населения провинции отряды с рангомauxilia,которые взаимодействовали с гарнизонами легиона и совместно с ними защищали вверенную им территорию[87].
Как реакция на книгу Д. ван Берхема, в 1955 г. вышла в свет пространная статья В. Сестона «От comitatus Диоклетиана к comitatenses Константина», в которой автор подверг критике многие идеи, высказанные Д. ван Берхемом. Прежде всего В. Сестон отверг вывод Д. ван Берхема о том, что в период Диоклетиана военные полномочия были разделены между дуксом и гражданским наместником той или иной провинции, когда дукс командовал легионами и вексилляциямиequites,а наместник возглавлял алы и когорты. По мнению В. Сестона, как раз наоборот, все пограничные гарнизоны той или иной провинции — как легионы и отрядыequites,с одной стороны, так и алы и когорты — с другой находились под властью дукса, тем самым дукс не делил свою власть с наместником провинции.
В. Сестон полагает, что задачи эффективной обороны провинций, особенно на ближневосточном фронте, требовали полного подчинения всех войсковых подразделений только одному чиновнику — дуксу, соответственно, в его руках было сосредоточено все военное командование в пределах той или иной провинции[88].
Оценивая тезис Д. ван Берхема о составе и функциях императорской гвардии (священного комитата) эпохи Тетрархии, В. Сестон приходит к выводу, который, что особенно интересно, существенно отличается от позиции, выраженной исследователем в книге 1946 г. По его мнению, комитат эпохи Тетрархии не был просто обычным военным эскортом, гвардией телохранителей, сопровождающих своего императора во всех военных походах. Поскольку комитат усиливался и пополнялся за счет вексилляций, выделенных из пограничных легионов, то уже в период Диоклетиана региональные полевые (походные) гвардии по численному составу разрослись до полноценных армий, достигли того уровня внутренней организации и административно-командной структуры, который приближал их к статусу региональных экспедиционных армий. По сути, как отмечает В. Сестон, комитат эпохи Тетрархии — это прообраз будущей армииcomitatensesвремен Константина, полевые гвардии послужили для Константина материалом, своеобразным эмбрионом (embryon) для создания отдельной, обособленной экспедиционной армии[89].
В 1961 г. вышла в свет статья венгерского исследователя Л. Варади «Новые сведения о некоторых проблемах позднеримской военной организации». Для темы нашей книги эта статья представляет интерес выводами Л. Варади относительно численного состава различных позднеримских войсковых соединений. По мнению Л. Варади, число воинов в составе легиона (особенно дворцового, т. е. носившего привилегированный рангpalatinaи входившего в состав экспедиционной армии) достигало 1200 человек, в то время как дворцовая ауксилия состояла из 500 человек. Подразделения пограничной армии, как прослеживает Л. Варади, в среднем насчитывали не более 1000–1500 человек — отрядыcunei equitumвключали в себя 1200 человек каждый, алы и когорты состояли только из 300 человек (в этом смысле, по мнению Л. Варади, наблюдается заметное сокращение по сравнению с эпохой Принципата, когда в каждом подразделении насчитывалось по 500 человек), численный состав вексилляцийequitesв равной мере не превышал 300 человек[90].
Подсчеты Л. Варади следует учитывать при анализе численного состава позднеримских войск, другой вопрос, что исследователь сделал свои выводы на основе источников, отражающих разные временные периоды — по большей части Л. Варади рассмотрел источники по концу IV — первой трети V в., без обзора сведений по более ранней эпохе, например, по времени правления Диоклетиана. Тем самым Л. Варади фактически распространяет ситуацию, сложившуюся к рубежу IV и V вв., на весь позднеримский период. На наш взгляд, данная методика в значительной мере устарела, поскольку Л. Варади основывался на старом и давно уже известном, разработанном корпусе источников, при этом — исключительно нарративных, без учета сведений эпиграфики, тогда как выводы, сделанные применительно к концу IV в., вряд ли могут распространяться на начало или первую половину IV в. В плане источников эпоха Тетрархии и Константина обладает важной спецификой — для этого периода эпиграфические и папирологические документы получают явный перевес над нарративными, к сожалению, Л. Варади практически не привлек сведения папирологии и эпиграфики.
1964 г. ознаменовался выходом в
Для нашей темы подробный и обстоятельный анализ, представленный в труде А. X. Μ. Джонса, как и в случае с Л. Варади, важен теми выводами, которые исследователь сделал в отношении численного состава позднеримских войсковых подразделений. Применительно к вопросу о характере военной политики Диоклетиана и Константина А. X. Μ. Джонс в основном следует позиции Д. ван Берхема, пытаясь тем не менее согласовать ее с точкой зрения В. Сестона, — Диоклетиан был сторонником консервативной военной доктрины, он придерживался принципов старой стратегии, выработанной еще в эпоху раннего Принципата. Эта стратегия заключалась в обороне земель империи и, соответственно, в отказе от завоевания новых территорий, в этом смысле Диоклетиан продолжал политику своих предшественников. По мнению А. X. Μ. Джонса, Диоклетиан направил основные усилия на увеличение численного состава и усиление пограничной армии, его главной целью была защита границ империи от нападений внешних врагов империи. А. X. Μ. Джонс признает, что в период Тетрархии в империи существовали небольшие полевые армии, именно они, по мнению исследователя, как раз и обозначались словомcomitatus,собственно, данное слово подразумевало небольшую походную армию, которая время от времени пополнялась за счет вексилляций, выделенных из кадрового состава пограничных легионов.
В период Константина в позднеримской военной организации произошли серьезные изменения — именно Константин, по мнению А. X. Μ. Джонса, был подлинным создателем экспедиционной армии, он резко увеличил численность ее состава за счет все тех же пограничных легионов, более того, Константин сформировал новые виды войсковых соединений, наделенные рангамиcunei equitum(кавалерия) иauxilia(пехота). Данные соединения заменили собой старые алы и когорты, которые либо были распущены, либо пополнили кадровый состав экспедиционной армии, все эти преобразования в первую очередь затронули территорию балкано-дунайских провинций[91].
Относительно же численности отдельных войсковых соединений, а также региональных армий А. X. Μ. Джонс отмечает, что к 312 г., когда Константин выступил в поход против Максенция в Италию, войска западных провинций империи в целом насчитывали до 286 000 человек[92]. В этом смысле следует признать, что А. X. Μ. Джонс одним из первых рассмотрел вопрос о численном составе региональных армий в начале IV в., до него, как это видно на примере Л. Варади, многие авторы обращались только к сведениям по второй половине IV в., т. е. по той эпохе, которая намного лучше отражена в источниках. А. X. Μ. Джонс основывал свои подсчеты на сведениях Зосима и Иоанна Лида, по вопросу же численности состава отдельных войсковых подразделений исследователь обратился к даннымNotitia Dignitatum,вновь того же Зосима и некоторых военных трактатов, в частности трактата Вегеция.
По мнению А. X. Μ. Джонса, как и в эпоху Принципата, в позднеримский период старые алы и когорты продолжали насчитывать 500 человек, в этом отношении существенных изменений не было. Многие пограничные легионы, особенно старые, также сохранили старую норму кадрового состава, т. е. включали в себя по 6000 человек каждый, но подобная ситуация прослеживается только в период Диоклетиана — после отречения Диоклетиана, особенно при Константине, легионы были раздроблены, из них постоянно выделялись вексилляции. Численность этих вексилляций не превышала 1000 человек, многие вексилляции получали ранг легиона и пополняли состав полевой (экспедиционной) армии.
Те же вексилляции, которые включались в состав полевой армии, но без ранга легиона, сохраняли старую норму — 500 человек, эта норма была в силе и для подразделений в рангеcunei equitumиequites,в составе которых было не более 500 человек. В целом, по мнению А. X. Μ. Джонса, в течение IV в. численность воинов в большинстве видов войсковых подразделений экспедиционной армии (вексилляций и дворцовых ауксилий) редко превышала 500 человек, в некоторых случаях число воинов в дворцовых ауксилиях достигало 600–700 человек, но это была максимальная, верхняя планка для подобных подразделений. Исключение составляли легионы экспедиционной армии, численность воинов в них доходила до 1000 человек, тем не менее применительно к этому вопросу А. X. Μ. Джонс, как и Л. Варади, основывает свои расчеты на сведениях источников, повествующих о второй половине IV — первой трети V в., распространяя положение, сложившееся в ту эпоху, на весь IV в., включая и период Тетрархии/Константина[93].
Значительный интерес представляют выводы А. X. Μ. Джонса о численном составе отдельных региональных армий (подробнее мы разберем позицию исследователя по этому вопросу в главе I данной книги (пункт 3.2. § 3)), здесь же, в рамках Введения, мы позволим себе завершить наш обзор второго этапа историографии позднеримской армии (1946–1964), чтобы обобщить рассмотренный материал и выявить наиболее важные тенденции в развитии и содержательном наполнении этого этапа, а также отличия полемики, развернувшейся в 1946–1964 гг., от дискуссий первого этапа (1889–1933).
Прежде всего подчеркнем, что, как и в первый период, главным вопросом, который обсуждался в течение второго периода, была проблема авторства создания позднеримской экспедиционной армии — кому принадлежала инициатива в проведении военных преобразований. Как и в предшествующий период, в 1946–1964 гг. в качестве кандидатов на роль военного реформатора рассматривались только два персонажа — Диоклетиан и Константин, другой вопрос, что практически все исследователи, за исключением Л. Варади, который не затрагивал этот сюжет в своей статье, склонялись к выводу, что создателем позднеримской экспедиционной армииcomitatensesбыл император Константин.
В этом смысле можно отметить, что в содержательном плане период 1946–1964 гг. не дал для изучения позднеримской армии каких-либо принципиально новых трактовок, концептуальное наполнение темы, по сути, не претерпело существенных изменений — так же как и в первый период, исследователи, заявившие о себе в 1946–1964 гг., однозначно и, на наш взгляд, во многом искусственно делили армию Принципата, ранней империи, и армию позднеримского периода, рассматривали оба периода в отрыве друг от друга, без учета преемственности, последовательности и непрерывности в развитии римских военных структур. Единственным серьезным новшеством можно признать методику анализа текстаNotitia Dignitatum,которую предложил Д. ван Берхем, эта методика получит признание и дальнейшее развитие в последующей историографии, в частности, в диссертации Д. Хоффманна, о которой мы скажем чуть позже. Пока же отметим, что, как и в 1889–1933 гг., сюжеты, связанные с позднеримской военной историей в период 337–353 гг.,
Третий, принципиально новый этап изучения позднеримской армии, который продолжается до сих пор, начался в 1969 г. благодаря выходу в свет фундаментальной диссертации Д. Хоффманна «Позднеримское подвижное войско и Notitia Dignitatum»[94]. Переходя к характеристике третьего, по сути — современного этапа изучения позднеримской военной организации, отметим, что мы принципиально воздержимся от подробного пересказа точек зрения тех или иных исследователей, поскольку считаем более целесообразным изложить позиции современных историков по отдельным и частным аспектам, сюжетам позднеримской армии непосредственно в основном тексте нашей работы, в то время как в рамках Введения следует выделить общие тенденции, методы и подходы, предлагаемые авторами в их работах, а также динамику изменения самого образа позднеримской армии в исследовательской литературе, выявить тот спектр приоритетов и сюжетов, который в настоящее время привлекает внимание современной историографии.
Позволим себе начать с диссертации Д. Хоффманна — как мы уже говорили ранее, она вышла в свет в 1969 г. и своим содержанием представила принципиально иной подход к изучению позднеримской армии — если до 1969 г. практически все исследователи, как мы показали в историографическом обзоре, обращались в основном к периоду Тетрархии и Константина, при этом уделяя главное внимание проблеме авторства создания позднеримской экспедиционной армии, то Д. Хоффманн детально и подробно рассмотрел всю позднеримскую военную историю IV — первой четверти V в.
Можно даже сказать, что впервые со времен Т. Моммзена, заложившего основы изучения этой темы, в лице Д. Хоффманна появился исследователь, для которого дилемма «Диоклетиан или Константин» отошла на второй план — в своей работе Д. Хоффманн уделил главное внимание вопросам развития организационной структуры позднеримской экспедиционной армии, т. е. истории отдельных войсковых соединений, входивших в состав этой армии. Другими словами, на основании эпиграфических и папирологических документов исследователь предельно подробно и системно проследил три принципиально важных сюжета, которые в предшествующей историографии затрагивались лишь вскользь и не в полной мере: ^территориальные перемещения позднеримских войсковых соединений; 2) участие данных соединений в тех или иных военных кампаниях; 3) изменения, произошедшие в правовом и административном статусе войсковых подразделений, т. е. динамику военных рангов, механизм и факторы повышения ранга, место того или иного ранга в позднеримской военной иерархии, и, конечно же, различия между рангами, а именно — как тот или иной ранг влиял на территориальное размещение войскового отряда, а также на уровень жалованья и продовольственного снабжения воинов отряда.
Д. Хоффманн проследил эволюцию этих сюжетов на протяжении всего IV и первой четверти V в., повторим, в рамках своего исследования он привлек практически все известные на тот момент надписи и папирусы, некоторые из документов (например, папирусы из Панополиса) были введены в оборот буквально за несколько лет до публикации диссертации Д. Хоффманна. Мы считаем, что именно в разработке перечисленных выше сюжетов, а также в существенном увеличении источниковой базы следует видеть главную заслугу Д. Хоффманна, в этом смысле его весомый и фундаментальный вклад в изучение позднеримской военной организации не подлежит сомнению, более того, исследователь расширил возможности применения сведенийNotitia Dignitatumкак источника по истории позднеримской армии — как и в случае с Д. ван Берхемом, в трактовке Д. ХоффманнаNotitia Dignitatumпредстает внутренне неоднородным и даже противоречивым текстом, где каждая глава отражает новый временной период.
Другой вопрос, что Д. Хоффманн, сопоставив сведенияNotitiaс данными надписей и папирусов, впервые обратил внимание на еще один важный аспект — в сочетании с документальными источникамиNotitiaпозволяет выявить территориальные перемещения войсковых подразделений, проследить динамику этих перемещений, выделить их причины, а также установить периодизацию перемещений. Благодаря применению подобной методики Д. Хоффманн рассмотрел историю войсковых подразделений в хронологической последовательности, собственно, история отдельных подразделений и тех региональных армий, в которых несли службу эти подразделения, представлена в диссертации Д. Хоффманна как совокупность различных территориальных перемещений, благодаря данным перемещениям войсковые отряды получали новые ранги, меняли свой правовой и административный статус. Д. Хоффманн предложил достаточно четко выстроенную периодизацию, он определил этапы развития региональных экспедиционных армий в зависимости от территориального разделения империи — длительного процесса, растянувшегося на весь IV в. и первую треть V в.
С другой стороны, как мы уже отмечали ранее, в плане структуры Д. Хоффманн придерживался скорее содержательно-тематического и географического, а не хронологического принципа изложения материала — главы диссертации исследователя содержат большие тематические блоки, каждая глава рассматривает определенный элемент позднеримской военной организации, а именно ту или иную региональную экспедиционную армию (например, армию Иллирика — балкано-дунайских провинций, или армию Галлии) либо тот или иной вид войсковых подразделений (например, дворцовые ауксилии, пограничные легионы или мобильные кавалерийские вексилляцииcomitatenses).
Сочетание содержательно-тематического и географического принципов, а также неизменное следование этим принципам привели к тому, что в каждой главе Д. Хоффманн выстраивал общую картину повествования на основе источников, созданных в разные временные периоды и содержащих сведения о разных этапах развития позднеримской армии. Другими словами, исследователь делал вывод о внутренней структуре той или иной региональной армии, а также о территориальных перемещениях этой армии на основе источников, повествующих о разных периодах позднеримской военной истории. Например, Д. Хоффманн мог привлечь сведения авторов, рассказывающих о событиях рубежа III и IV вв., и сведения текстов, которые своим содержанием отражали события второй половины IV в. или рубежа IV и V вв. Сопоставив данные источники, Д. Хоффманн приходил к выводу о тех или иных общих тенденциях в развитии позднеримской армии.
Вполне логично, что в силу таких структурных и методологических особенностей Д. Хоффманн в целом уделил незначительное внимание периоду 337–353 гг., в центре его интересов находились сюжеты эпохи Тетрархии и Константина, а также события, развернувшиеся после 353 г., особенно интенсивно и подробно Д. Хоффманн рассмотрел времена правления императоров Валентиниана I (364–375) и Феодосия I (379–395).
Таким образом, Д. Хоффманн реконструировал организационные процессы и административные изменения, происходившие в позднеримской армии, на основе сопоставления источников, относящихся к разным временным периодам, главным критерием для исследователя было наличие в источниках сведений по определенному аспекту развития позднеримской армии, т. е., другими словами, Д. Хоффманн придерживался тематического принципа изложения материала. Этот принцип приводил к тому, что Д. Хоффманн, на наш взгляд, не всегда в должной мере учитывал специфику периода, о котором повествуют источники, для него скорее более важным было восстановить общую картину, общий образ
Д. Хоффманн делал выводы о характерных признаках, особенностях позднеримской военной организации, подробно рассматривал внутреннюю структуру этой организации, т. е. механизмы взаимодействия различных войсковых подразделений, динамику их территориальных перемещений и, как следствие, изменения в составе тех или иных региональных экспедиционных армий, но, еще раз повторим, выводы исследователя были основаны на сопоставлении источников, рассказывавших о разных временных эпохах. По сути, можно признать, что Д. Хоффманн извлекал сведения из источникового материала и выводил общие заключения в том случае, если источники просто упоминали различные войсковые соединения, содержали любые сведения о войсковых подразделениях, но он далеко не всегда рассматривал эти упоминания в контексте той эпохи, о которой рассказывал источник. Как нам кажется, исследователь довольно часто выстраивал свое повествование в отрыве от специфики того времени, когда разворачивались события или процессы, без учета связи между периодом и событием и/или периодом и источником, упоминание войскового подразделения и военно-политический контекст, в котором упоминается подразделение, во многих случаях оказывались у Д. Хоффманна разными, оторванными друг от друга сюжетами.
Как реакция на содержательные и методологические аспекты диссертации Д. Хоффманна, в 1977 г. вышла в свет уже упоминавшаяся нами ранее статья Т. Дрю-Бира, посвященная позднеримской военной надписи (эпитафии) из города Наколея в Малой Азии (провинция Фригия)[95]. В этой статье исследователь подверг критике тезис Д. Хоффманна о дате и причинах возникновения подразделений с наименованиямиsenioresиjuniores.В данном случае мы рассмотрим аргументы и позицию Т. Дрю-Бира по этому частному вопросу более подробно в следующей части (томе) нашего общего исследования, здесь же, во Введении, мы считаем более целесообразным выделить и проследить на примере статьи Т. Дрю-Бира те новые подходы и методологические принципы, а также те новые сюжеты, которые развивались в историографии после и благодаря диссертации Д. Хоффманна, под прямым ее влиянием. По сути, можно признать, что в содержательном плане диссертация Д. Хоффманна изменила методы исследования позднеримской армии, а значит, и сам ее образ, сами сюжеты, которые привлекали внимание исследователей.
Главной особенностью современного этапа в изучении темы стали изменения в источниковой базе — теперь центр тяжести решительно сместился в сторону документальных источников (надписей и папирусов), заметим, что статья Т. Дрю-Бира была полностью посвящена содержанию надписи из Наколеи, он предельно подробно рассмотрел текст этой эпитафии и на основе ее сведений пришел к новым выводам о характере развития административнотерриториальной структуры позднеримской армии в середине IV в. Таким образом, Т. Дрю-Бир отдал приоритет эпиграфике, он, конечно же, привлек сведения и традиционных, давно известных нарративных источников, тем не менее в центре его интересов и тогда, и после находились именно эпиграфические документы, нарративные же источники он использовал для воссоздания или уточнения временного контекста, в котором была создана надпись, особенно если ее текст содержал четкие критерии датировки.
Но само смещение интереса в сторону надписей и папирусов, как нам кажется, следует признать заслугой и влиянием Д. Хоффманна, его диссертации, даже несмотря на тот факт, что многие выводы Д. Хоффманна после 1977 г. регулярно подвергались критике либо существенной корректировке (во многом благодаря открытию и введению в научный оборот все новых и новых надписей, а также папирусов). Именно Д. Хоффманн собрал и рассмотрел в своем труде все надписи и папирусы, упоминающие позднеримские войсковые соединения и опубликованные до 1969 г., в этом смысле можно даже сказать, что Д. Хоффманн облегчил задачу и расширил возможности изучения источников для будущих поколений исследователей — обращаясь к диссертации Д. Хоффманна и привлекая новые документы, они могли согласиться или опровергнуть его тезисы благодаря сопоставлению своих материалов с теми, которые уже до них рассмотрел, обобщил и систематизировал Д. Хоффманн.
Благодаря диссертации Д. Хоффманна исследователи позднеримской армии получили труд, в котором были сведены воедино и обобщены документы, ранее известные только по отдельным разрозненным публикациям. Д. Хоффманн же первым предложил системную и общую картину повествования, новый образ позднеримской военной организации, основанный на подробной и детальной разработке документальных источников.
Еще одна принципиально важная особенность современной историографии — отказ от жесткой и во многом условной, узкой дилеммы «Диоклетиан или Константин», которая лейтмотивом проходила через работы практически всех авторов, исследовавших позднеримскую армию до 1969 г. Характерный пример — статьи Μ. П. Шпайделя, увидевшие свет в середине 1980-х гг. В данном случае исследователь, ранее занимавшийся проблемами армии Принципата, т. е. ранней империи, с середины 1980-х гг. активно изучает и позднеримскую военную тематику. Мы позволим себе особо выделить две статьи Μ. П. Шпайделя, поскольку они кажутся нам наиболее важными в плане анализа динамики исследовательских приоритетов и образа позднеримской армии после 1969 г.
В двух своих статьях, опубликованных в 1986 и 1987 гг.[96], Μ. П. Шпайдель пришел к выводу, что многие войсковые соединения позднеримской экспедиционной армии, при этом наиболее привилегированные, служившие непосредственно во дворце или в резиденции императора, восходят по происхождению к подразделениям эпохи Принципата, которые непосредственно входили в состав императорской гвардии. В данном случае Μ. П. Шпайдель имел в виду позднеримские вексилляции с наименованиемcomites,эти вексилляции, как проследил исследователь, произошли от отрядовequites singulares Augusti,конной и мобильной (походной) гвардии римских императоров эпохи Принципата. Сейчас мы не будем затрагивать детали этих сюжетов, разбор и оценку частных вопросов оставим за рамками Введения, здесь же позволим себе рассмотреть более общий вопрос — фактически на примере работ Μ. П. Шпайделя можно выявить новую важную тенденцию в историографии позднеримской армии, при этом тенденцию предельно перспективную и расширяющую возможности исследовательского поиска.
Μ. П. Шпайдель, равно как и последующие ученые, обращавшиеся к истории отдельных войсковых соединений (К. Цукерман, О. Шмитт[97]), перестали жестко делить римскую армию на периоды Принципата, т. е. до Диоклетиана, и Домината, т. е. со времен Диоклетиана, другими словами, исследователи перестали рассматривать армию поздней Римской империи в отрыве от армии III в. Как раз наоборот — большинство авторов, начиная с работ Μ. П. Шпайделя, неизменно подчеркивают и признают неразрывную связь армии Принципата и Домината, прямую и органичную преемственность, континуитет, когда многие войсковые подразделения, созданные еще в III в., продолжали существовать и в IV в., более того — именно в IV в. произошло повышение ранга этих подразделений, они вошли в состав позднеримских экспедиционных армий.
В связи с этим можно признать, что довлевший над умами исследователей всю первую половину XX в., вплоть до 1969 г., старый вопрос — «Диоклетиан или Константин» — фактически потерял свое значение, образно говоря, утратил «юридическую» силу, поскольку теперь, в современной историографии, утвердилось и является общепризнанным мнение, что в действительности ни Диоклетиан, ни Константин не были полноценными создателями позднеримской экспедиционной армии в плане отдельных войсковых подразделений. Согласно
Примерно той же точки зрения придерживаются и другие современные исследователи, изучающие проблемы развития позднеримской армии, среди них в первую очередь следует назвать П. Бреннена, Р. Шарфа, А. Левина, X. Элтона, Μ. Ланделла, посвятивших многие свои статьи отдельным аспектам и сюжетам позднеримской военной истории[99]. Данную позицию разделяют также авторы общих трудов и обзорных статей по истории позднеримской армии (П. Саутерн и К. Диксон, А. Д. Ли, К. Цукерман). В этих работах неизменно подчеркивается вывод о том, что первые экспедиционные армии возникли в Римской империи даже в эпоху Септимия Севера (193–211), соответственно, император Константин не был новатором, первым создавшим обособленную полевую армию, — многие его предшественники, включая и Галлиена, командовали собственными полевыми войсками, более того, сам Константин активно включал в состав своей походной гвардии подразделения, которые ранее подчинялись противникам Константина — Максенцию, Лицинию и Максимину Галерию[100].
Значительный удельный вес в современной историографии составляют работы по численному составу позднеримской армии в целом и ее отдельных войсковых подразделений. В частности, можно даже сказать, что интерес к этой тематике заметно увеличился по сравнению с периодом до 1969 г. Среди большого количества исследований, на наш взгляд, в первую очередь следует выделить труды У. Тредголда, X. Элтона, Р. Томлина, С. Жаньяра, во многом названные авторы развивают или, наоборот, опровергают выводы, предложенные в свое время Р. МакМалленом, его расчеты служат для новых поколений исследователей своеобразной отправной точкой, на основе которой они производят собственные подсчеты[101].
Не менее важную роль играют и работы, посвященные организации и структуре позднеримской границы, — в своих исследованиях Б. Исаак, Э. Люттвак, К. Цукерман, Я. Ле Боек уделили значительное внимание проблемам позднеримской оборонительной системы, наиболее интенсивные и оживленные дискуссии развернулись в основном вокруг вопроса о функциях оборонительных сооружений и методе их территориального размещения, все упомянутые нами авторы неизменно пытались определить и уточнить содержательные границы понятия «лимес»(limes),т. е. граница, а именно — что подразумевал этот термин, какой смысл вкладывали в него позднеримские авторы, как менялось его значение[102].
Вполне логично, что наряду с проблемами общей организации системы пограничной обороны в современной историографии уделяют значительное внимание и вопросу развития самих пограничных гарнизонов, т. е. статусу и положению войсковых подразделений, которые, собственно, и несли службу на границах империи. Наиболее глубоко и подробно этот вопрос исследовал в своей статье 1993 г. К. Дитц[103]. На наш взгляд, особое значение статьи К. Дитца состоит в том, что в своей работе он представил анализ большого количества военных печатей (штемпелей). На основе этих источников К. Дитц рассмотрел функции и внутреннюю структуру позднеримских пограничных легионов, особенно тех, которые располагались на дунайском фронте.
Проблемы военной организации балкано-дунайских регионов с середины 1980-х гг. активно изучают Т. Сарновский, Μ. Захариаде и Б. Деле. Главная особенность их работ заключается в том, что они либо сами являются археологами и непосредственно работают с археологическим материалом, либо в значительной мере привлекают данные археологии, чтобы расширить или уточнить сведения письменных источников. В своих работах Т. Сарновский, Μ. Захариаде и Б. Деле уделяют преимущественное внимание периоду Тетрархии и военным реформам Константина I[104].
Конечно же, одним из главных, новых и приоритетных сюжетов, привлекающих внимание современной историографии, можно признать анализ и разбор текстов отдельных надписей, которые упоминают позднеримские войсковые соединения. Авторы, обращающиеся к данному сюжету, рассматривают вопросы датировки надписей, стремятся восстановить военно-политический контекст создания текста надписи, дают оценку сведениям эпиграфического документа и самое главное — на основе этих сведений предлагают свою реконструкцию истории того войскового подразделения, которое упоминается в надписи.
По сути, благодаря преимущественной опоре на эпиграфические документы современные исследователи не только пытаются определить время существования, функции и ранг отдельных войсковых подразделений, но и ставят вопрос о внутренней структуре региональных армий, в состав которых входили эти войсковые подразделения, пытаются выявить формы деятельности, т. е. военные кампании, в которых участвовали региональные армии, предлагают свою периодизацию возникновения и дальнейшего существования экспедиционных (полевых) армий.
Естественно, для более подробного и точного определения хронологии и функций того или иного войскового подразделения исследователи не только сравнивают тексты различных надписей друг с другом (в том случае, если эти документы упоминают одно и то же подразделение), но и сопоставляют сведения эпиграфики с данными нарративных источников, восстанавливая по большим «историям» и хроникам военно-политический, административный, временной и геополитический контексты, когда была воздвигнута соответствующая плита с текстом надписи. Указанные сюжеты и методика представлены в трудах Г. Вельш-Кляйн, Т. Дрю-Бира (его знаменитая статья, посвященная эпитафии Аврелия Гая, воина эпохи Тетрархии), Μ. Коломбо[105], Т. Грюневальда, Μ. Π. Шпайделя, Д. Кеннеди, Μ. Кристоля, Т. Бозу, И. Ролла, В. Эка, К. Лорио, К. Давенпорта, Μ. Сартра, Р. Дарби[106], Д. Вудса, Дж. Меннеллы, Р. Шарфа (его книга, посвященная системе защиты позднеримской Верхней Германии, особенно Майнцского военного округа), А. Стефан, Д. Дана, П. Бреннена, X. Арсе[107].
Следует выделить и другой, не менее важный аспект позднеримской военной организации, который неизменно привлекает внимание в современной историографии во многом благодаря вовлечению в научный оборот значительного количества новых эпиграфических документов, — командная структура и командные должности позднеримской армии, а также внутреннее, административно-тактическое устройство позднеримского легиона. Данные сюжеты подробно рассмотрены в работах Ф. Ришардо, Дж. Рота, С. Жаньяра, К. Цукермана, К. Штаунера, И. Тантилло[108]. Эти исследователи рассматривают эпиграфические документы в четком сопоставлении с нарративными источниками, в основном они привлекают сведения трактата Вегеция «Эпитома военного
Тематический блок исследований, посвященных позднеримским войсковым соединениям, непосредственно связан с работами, где рассматриваются военные кампании императоров, правивших в эпоху 253–305 гг., значительное внимание в таких работах уделяется проблемам хронологии военных кампаний в период Тетрархии, здесь следует выделить статьи Т. Барнса, Ф. Кольба, Р. Ребуффа, П. Бреннена и К. Цукермана[109].
Немаловажную роль играют и исследования, затрагивающие проблемы военной организации отдельных регионов или провинций — Египта, Ближнего Востока, Исаврии, Северной Африки, Северного Причерноморья (Крыма). Применительно к этой области позволим себе назвать труды К. Фельда, Μ. Циммерманна, Я. Ле Боека, С. Паркера, Н. Полларда, А. Боумана, К. Цукермана, И. Шахида, Μ. П. Шпайделя, Μ. Конрад, Μ. Сартра, К. Лайтфута, Дж. Либешутца[110].
Конечно же, неизменный интерес в современной историографии вызывает и такая тема, как римско-персидское противостояние в III — первой половине IV в., в последние тридцать лет данные сюжеты активно разрабатывались немецкими исследователями — Б. Дигнас и Э. Винтером, Э. Кеттенгофеном, К. Мосиг-Вальбург, из англоязычных работ хотелось бы особо выделить труд П. Эдвелла, посвященный римско-персидским войнам в III в. Основное внимание П. Эдвелл уделил военной кампании персидского царя Шапура I, этот крупномасштабный конфликт, согласно датировке исследователя, произошел в начале 250-х гг. Как известно, в тот период борьба развернулась за обладание Сирией и контроль над независимым Велико-армянским царством династии Аршакидов, в последующую эпоху, уже в конце III в., главной целью ожесточенного противостояния были земли Месопотамии. В период Диоклетиана Римская империя, как известно, смогла закрепиться в данном регионе, в дальнейшем, вплоть до 363 г., Рим стремился укрепить или, по крайней мере, сохранить свои позиции в верховьях Тигра и Евфрата, в то время как Персия не оставляла попыток отвоевать Месопотамию и вернуть эти земли под свой военно-политический контроль[111].
Конечно же, не следует забывать еще один важный сегмент современной историографии — исследования, посвященные агиографической литературе, точнее, тем агиографическим источникам, которые рассказывают о жизни и страданиях воинов-христиан, напомним, эти тексты не только прославляют воинов, принявших мученическую смерть за христианскую веру, но и упоминают войсковые подразделения, где служили герои-мученики. Наиболее весомый вклад в изучение подобного вида источников внес Д. Вудс. С начала 1990-х гг. он интенсивно и плодотворно рассматривает сюжеты, связанные со службой воинов-мучеников, в целом особое внимание Д. Вудс уделяет положению христиан и степени христианизации позднеримской армии на рубеже III и IV вв. Именно Д. Вудсу принадлежит основная заслуга в изучении военных житий (для удобства назовем их так, притом что со времен И. Делейе за подобными текстами закрепилось и официальное название — эпические жития), он дополнил и расширил классификацию этих житий на основе различий в сюжетной линии и образе главного героя, а также по критерию стилистических (художественных) особенностей самого текста. Д. Вудс впервые обратил внимание и на многие до этого малоизвестные и малоизученные жития, выделил их специфику в методах изложения материала. Следует подчеркнуть, что Д. Вудс придерживается вполне взвешенного подхода при оценке сведений житийной литературы, — во всех своих статьях он неизменно ставит вопрос о достоверности того или иного агиографического источника, но его выводы всегда основаны на строгом и скрупулезном анализе источников, он внимательно и детально сопоставляет агиографию с данными документальных источников и в зависимости от результатов этого сопоставления приходит к выводу о достоверности или недостоверности агиографической литературы[112].
Позволим себе выделить и общие труды, где прямо или косвенно рассматриваются проблемы военно-политической истории 253–353 гг.: работы А. Пасквалини, В. Кюхоффа (период Тетрархии, правление Диоклетиана и Максимиана Геркулия), Μ. П. Шпайделя (возникновение и развитие позднеримских дворцовых ауксилий, привлечение германцев в императорскую гвардию на рубеже III и IV вв.), рассматриваются также система рекрутирования и пополнения позднеримской армии и проблемы с комплектованием и снабжением войсковых гарнизонов (К. Цукерман, Ж.-Μ. Карье), положение, ранг, функции и виды подразделений тяжеловооруженной конницы в позднеримской армии (Μ. Мельчарек), придворные междоусобицы, политическая борьба и конфликты между братьями-императорами (сыновьями Константина I), узурации, дворцовые перевороты и гражданские войны 337, 340, 345/346 и 350–353 гг. (Р. Барджесс, А. Ди Майо, Б. Блекманн, В. Портманн, Дж. Дринкуотер), проблемы территориального деления империи на отдельные региональные префектуры и развития этих префектур (Т. Барнс, А. Джошкун, П. По-рена), титулатура военных магистров(magistri militum)в IV в. (Μ. Ланделл) и, наконец, возникновение подразделений с наименованиямиseniores — juniores,причины и время создания этих отрядов, их функции и динамика территориальных перемещений (Р. Шарф, Μ. Никази, К. Цукерман, Я. Ле Боек)[113].
Наконец, мы хотели бы выделить еще один важный сюжет, который, с одной стороны, формально не связан с проблемами позднеримской военной организации, — его можно признать проблемой скорее региональной (или — шире — геополитической) истории, но с другой стороны, своим содержанием этот сюжет напрямую затрагивает позднеримскую оборонительную систему на Ближнем Востоке и в землях Армянского нагорья. Мы имеем в виду военно-политические связи и дипломатические взаимоотношения Великой Армении, независимого царства под властью династии Аршакидов, и Римской империи в период 253–353 гг. Характер и динамика взаимоотношений двух государств, в свою очередь, непосредственно связаны с римско-персидским противостоянием, поскольку, как мы уже говорили выше, вопрос о положении Великой Армении был одним из важнейших в борьбе Рима и Персии. Великая Армения располагалась на стратегически выгодных территориях, фактически прямой или косвенный контроль над этим регионом открывал Риму или Персии беспрепятственный доступ в земли противника, поэтому римско-персидские конфликты 253–353 гг. во многом были и борьбой за Великую Армению, каждая из империй стремилась усилить свое влияние на армянские земли.
В этом смысле вполне логично, что камнем преткновения служил не только вопрос об административном статусе Великой Армении, ее геополитическом положении в регионе Южного Кавказа, но и вопрос о взаимоотношениях с армянской знатью, поскольку в среде армянской родовой аристократии сложились две противоборствующие группировки — проримская и проперсидская, которые оказывали влияние на характер внешней политики царей Великой Армении. Противостояние двух группировок, соотношение их позиций при дворе царей из династии Аршакидов определяли внешнеполитические приоритеты Великой Армении в различные периоды времени, соответственно, и Рим и Персия стремились расширить свое влияние на армянские земли в том числе и посредством связей с армянской аристократией (т. н. нахарарами), характер и содержание этих связей зависели от целей римской или персидской внешней политики в рамках обозначенного временного промежутка.
Неудивительно, что «армянский» вопрос, без преувеличения, узловой в борьбе Рима и Персии за контроль над Южным Кавказом и Армянским нагорьем, вызывал и продолжает вызывать у исследователей активный интерес, можно признать, что по этой теме вплоть до настоящего времени в научной литературе ведутся интенсивные дискуссии. Ограничимся перечислением лишь новейших работ и сюжетов, которые рассматриваются в этих исследованиях, — уже упоминавшийся нами ранее Э. Кеттенгофен в 1995 г. внес значительный вклад в изучение римско-армянских связей на рубеже III и IV вв. благодаря своей книге, посвященной армянскому царю Трдату III Великому, тому самому, который, как
Э. Кеттенгофен подробно рассматривает хронологию правления Трдата III, обстоятельства его восхождения на царский трон, предлагает новые критерии для датировки таких важнейших событий, как возвращение Трдату III царской власти и восстановление государственной независимости Великой Армении (как известно, еще в начале 250-х гг. юный Трдат, наследник престола, был вынужден бежать от персов в Римскую империю, где он скрывался вплоть до эпохи Диоклетиана, все это время территория Великой Армении находилась под прямым военно-политическим контролем Персии, входила в состав империи Сасанидов в качестве одной из провинций, и только в период Тетрархии Армения вернула себе независимость с помощью Рима).
Вполне естественно, что Э. Кеттенгофен внимательно прослеживает связи Трдата с Римом, уделяет значительное внимание влиянию Рима и Персии на внешнюю политику армянского царя, пытается определить роль Армении в римско-персидском противостоянии. Особенность книги Э. Кеттенгофена в плане источниковой базы заключается в том, что в своих выводах исследователь во многом основывался на сведениях надписи персидского царя Нарсея, составленной на среднеперсидском языке (пехлеви) и водруженной в 293 г. в качестве победного и торжественного монумента в честь Нарсея — эта надпись прославляла воцарение Нарсея, сообщала о его победах над внутренними противниками во время гражданской войны, вспыхнувшей в Персии в связи с вопросом о престолонаследии, а также перечисляла те земли и тех правителей, которые либо прямо входили в состав Персии, либо признавали себя вассалами персидского царя, среди этих земель упоминается и Армения.
Надпись царя Нарсея была обнаружена на территории селения Пайкули в Северном Ираке (Курдистан). Э. Кеттенгофен предельно подробно рассмотрел текст этого документа и извлек практически все сведения, относящиеся к проблемам римско-персидского противостояния и раскрывающие роль Великой Армении в борьбе двух империй. Благодаря данным этой надписи исследователь смог выявить в политической биографии Трдата III целый ряд новых аспектов, на которые ранее, в предшествующей историографии, не обращали особого внимания. В освещении Э. Кеттенгофена история Армении в контексте римско-персидских военных конфликтов получила совершенно новую оценку как в плане хронологии важнейших событий, так и в плане выводов о геополитическом положении армянских земель на рубеже III и IV вв.[114]
Конечно же, следует выделить и довольно обширный тематический блок исследований, посвященных времени правления и военным реформам императора Галлиена, — общие труды Л. де Блуа и П. Д. Бриттона, подробно рассматривающие все аспекты политической деятельности Галлиена, диссертацию Р. Заксера — одно из лучших исследований по функциям, положению и роли вексилляций в римской армии, в котором значительное внимание уделено и эпохе Галлиена, а также специальные статьи А. Альфельди, М.-Р. Аль-фельди, И. Фитца, X. Г. Зимона, Г.-Г. Пфлаума, И. Пизо, Μ. Кристоля, В. Эка, Г.-У. Нубера, Ж.-Кл. Тири, К. Дитца. В них детально прослеживаются такие вопросы, как время возникновения, история территориальных перемещений и внутренняя организационная структура мобильной (экспедиционной) армии Галлиена[115].
Крайне важный и весомый сегмент исследований, посвященных императору Галлиену, составляют работы, где рассматривается надпись галльского узурпатора Постума, обнаруженная в ходе археологических раскопок в Аугсбурге в 1992 г. С того времени содержание надписи Постума неизменно вызывало и продолжает вызывать активный интерес среди исследователей, различные авторы интенсивно обращаются к сведениям победного монумента из Аугсбурга для уточнения крайне запутанных и неоднозначных событий политической истории начала 260-х гг. Среди этих авторов необходимо назвать Л. Баккера, А. Лаваня, Т. Кисселя, Μ. Иене, Т. Штиклера, П. Ле Ру, И. Кенига, К. Дитца, их труды затрагивают практически все аспекты содержания надписи: хронологию правления Постума и дату узурпации им императорской власти, военные мероприятия Постума и Галлиена, в том числе борьбу двух принцепсов за контроль над Рецией, варварские вторжения, сотрясавшие границу Реции и земли Северной Италии на рубеже 250-х и 260-х гг., а также территориальные перемещения войсковых подразделений, входивших в состав армий Постума и Галлиена. В сопоставлении с данными нумизматики и нарративных источников надпись Постума помогла исследователям уточнить, раскрыть или даже пересмотреть многие спорные вопросы политической борьбы, гражданских междоусобиц и военных кампаний на рейнском фронте, произошедших в империи на рубеже 250-х и 260-х гг.[116]
Отечественная историография
На этом мы позволим себе завершить обзор зарубежной историографии и перейдем к краткой характеристике отечественной историографии. К сожалению, эта характеристика действительно будет краткой, поскольку количество работ на русском языке, посвященных истории позднеримской армии, несопоставимо меньше по сравнению с западной историографией и едва ли превышает 50 библиографических наименований. Но в рамках этих 50 работ мы можем выделить не более 10 или 20 статей и только 2 книги, которые прямо или косвенно затрагивают проблемы позднеримской военной истории в IV в.
Мы позволим себе не перечислять все эти работы в хронологическом порядке, поскольку, на наш взгляд, целесообразнее изложить материал по критерию содержания, как и в случае с современной западной историографией. Прежде всего начнем с книг, здесь можно выделить две монографии — А. В. Банникова («Римская армия в IV столетии: от Константина до Феодосия») и нашу работу, посвященную армянским войсковым подразделениям в позднеримской и ранневизантийской армии IV–VII вв.[117]
В своей монографии А. В. Банников рассмотрел несколько важных сюжетов, в целом достаточно редких для отечественной историографии: проблемы снабжения и комплектования позднеримской армии, виды вооружения, включая даже осадную технику, и особенности их применения, численность кадрового состава войсковых подразделений, структура командного состава, а также методы проведения боевых действий, т. е. наиболее важные тактические приемы, сложившиеся в позднеримской армии. Значительное внимание А. В. Банников уделил развитию полководческого искусства в IV в., в связи с этим он проследил и формы построения войска перед боем, выделил принципы, на основе которых происходили территориальные развертывания и перемещения региональных армий, реконструировал историю отдельных, наиболее известных и привилегированных войсковых подразделений, таких как легионыlovianiиHerculiani.Отдельно следует отметить, что в своей книге А. В. Банников осветил и организационно-тактические особенности проведения военных кампаний: как формировались полевые армии, как проходила подготовка к боевым экспедициям, наконец, как взаимодействовали между собой подразделения, входившие в состав той или иной полевой армии и тем самым участвовавшие в военных кампаниях.
Мы же рассмотрели в нашей книге историю, положение, ранг и функции этнических войсковых подразделений, навербованных из армян и служивших в позднеримской армии. В I и II главах, охватывающих период IV–V вв., мы проследили развитие этих подразделений — методы их формирования, динамику территориальных перемещений, виды военной службы, связь с пограничными гарнизонами и полевыми войсками, а также формы участия в крупных военных кампаниях. Мы обратили внимание и на проблему наименований — все ли подразделения с названиемArmeniaca(«Армянский») состояли из воинов армянского происхождения или это название отражало скорее топографический смысл, т. е. подразумевало территорию, где размещались военные гарнизоны.
Мы пришли к выводу, что
Вместе с тем, как мы отмечали, помимо книг в комплексе исследований на русском языке, посвященных позднеримской военной организации IV в., можно выделить и статьи, т. е. работы, раскрывающие отдельные аспекты развития позднеримской армии. При перечислении статей мы позволим себе использовать не только сюжетно-тематический, но и хронологический принцип изложения материала. В отношении статей, поскольку их количество, естественно, превышает количество книг, сочетание двух принципов позволит более наглядно и четко показать динамику развития исследовательских приоритетов, выявить темы, вызывавшие интерес у отечественных исследователей в различные периоды времени.
Первым исследователем, профессионально и системно обратившимся к изучению сюжетов позднеримской военной организации, был В. И. Холмогоров, который, будучи сотрудником Ленинградского отделения Института истории, параллельно с 1934 г. и до начала 1940-х гг. обучался в аспирантуре Ленинградского государственного университета, где специализировался по кафедре истории Средних веков. В центре исследовательских интересов В. И. Холмогорова находилась именно позднеримская армия, его внимание привлекли такие сюжеты, как военная реформа Диоклетиана и Константина, развитие конных подразделений, создание отдельных, обособленных полевых армий, мероприятия по защите границы и характер римской оборонительной политики. Все эти вопросы были рассмотрены в двух статьях, опубликованных на рубеже 1930-х и 1940-х гг., а также в кандидатской диссертации В. И. Холмогорова «Диоклетиано-константиновская военная реформа и римская армия IV века н. э.», хранящаяся в Архиве Санкт-Петербургского Института истории РАН[118].
К сожалению, точно неизвестно, защитил ли В. И. Холмогоров свою диссертацию, — во всяком случае, он не успел опубликовать ее в виде монографии, и она до сих пор существует только в виде машинописного текста, более того, не сохранились сведения и о том, когда умер исследователь и как он провел последние годы своей жизни, совершенно точно можно утверждать только то, что имя В. И. Холмогорова числится среди имен сотрудников Ленинградского отделения Института истории, погибших в годы Великой Отечественной войны в блокадном Ленинграде[119]
После смерти В. И. Холмогорова изучение сюжетов позднеримской военной организации в отечественной историографии на долгое время было прервано, и только с середины 1980-хгг. это направление исследований возобновилось в лице барнаульского историка Е. П. Глушанина, который обучался в аспирантуре Ленинградского государственного университета под руководством прославленного советского византиниста Г. Л. Курбатова. Работы Е. П. Глушанина затрагивали многие аспекты позднеримской военной организации, такие как: становление мобильной армии Галлиена, возникновение обособленных кавалерийских подразделений, отделение гражданской власти от военной в эпоху Диоклетиана, система рекрутского набора и проблемы комплектования позднеримской армии, социальный статус и правовое положение пограничной армии, роль Диоклетиана и Константина в создании полевой (экспедиционной) армии, взаимодействие конницы и пехоты, изменение их роли и организационно-тактических функций в общей структуре позднеримской армии[120].
Один из главных вкладов Е. П. Глушанина в разработку и изучение данных сюжетов состоит в исследовании социального происхождения, политической карьеры и семейно-родственных связей позднеримской военной знати. Е. П. Глушанин первым в отечественной историографии последовательно и системно рассмотрел этот сложный вопрос и в результате пришел к выводам, которые существенно отличались от позиции, утвердившейся в западной историографии (главным образом немецкой, представленной трудами А. Демандта)[121]. Основные выводы и синтезное обобщение всех своих исследований по данному вопросу Е. П. Глушанин представил в книге «Военная знать ранней Византии», вышедшей в Барнауле в 1991 г.[122]
Е. П. Глушанин подверг критике и полностью пересмотрел тезис А. Демандта о клановых основах развития позднеримской военной знати. Согласно этому тезису, в течение IV в. представители германской племенной аристократии неизменно, последовательно и интенсивно занимали различные командные должности в армии и, постоянно взаимодействуя между собой, образовывали единую систему клановых связей. А. Демандт настаивал на семейственных мотивах в военной и политической деятельности германской знати, когда представители нескольких крупных племенных родов фактически контролировали все вооруженные силы империи и назначали на ключевые должности в военной администрации только своих родственников.
На основе огромного фактического материала из нарративных, эпиграфических и папирологических источников Е. П. Глушанин отверг подобные идеи и пришел к выводу об отсутствии мотивов семейственной политики в военной деятельности командного состава позднеримской армии. Как раз наоборот, по мнению Е. П. Глушанина, источники не позволяют говорить о складывании каких-либо кланов, контролировавших весь военный механизм империи, карьеру германцев из знатных семей, их возвышение до крупных командных должностей следует оценивать только как индивидуальный, а не коллективный феномен, офицеры германского происхождения никогда не делили между собой сферы влияния в позднеримской армии. Более того, обстоятельный просопографический анализ, выполненный Е. П. Глушаниным, позволил исследователю показать, что в течение IV в. в высших кругах военного управления империи доминировали все же выходцы из местного населения, т. е. граждане империи, а не представители германской племенной знати. По количественным показателям офицеры германского происхождения значительно уступали представителям местного населения, подданным империи.
В плане этнического состава позднеримская военная знать включала в себя большое количество выходцев из Паннонии и других иллирийских провинций, Галлии, Испании, Малой Азии, Сирии и Палестины. Е. П. Глушанин оценивал командный состав армии как разнородный феномен, по мнению исследователя, историю позднеримской военной знати скорее можно представить как взаимодействие нескольких крупных региональных элит, каждая из которых стремилась контролировать придворную администрацию и оказывать влияние на внутреннюю политику императора. Конкуренция этих элит, их борьба за власть, временное сотрудничество и вынужденные компромиссы — эти факторы определяли правовое положение, общественную роль, социальное происхождение и персональный состав позднеримской военной знати в тот или иной период времени.
Развивая эти наблюдения, Е. П. Глушанин активно продолжал заниматься позднеримскими военными сюжетами и после 1991 г. В последние годы своей жизни (к сожалению, в 2006 г. историк умер от тяжелой болезни) он изучал проблему варваризации позднеримской армии (к этому вопросу исследователь обратился еще в конце 1980-х гг., особенно много внимания Е. П. Глушанин уделил политике императора Феодосия I, его взаимоотношениям с варварами-германцами (готами)) и отношение к этой проблеме в произведениях современников.
С начала 2000-х гг. позднеримскими военными сюжетами активно занимается исследователь из Санкт-Петербурга А. В. Банников, о котором мы уже упоминали, — помимо книги, полностью посвященной истории позднеримской армии в IV в., многие вопросы, связанные с данной тематикой, были разобраны в отдельных статьях автора. Поскольку мы уже перечислили основные направления его исследований при характеристике книги, позволим себе ограничиться ссылкой на те статьи, в которых, на наш взгляд, в наибольшей степени разработаны и отражены аспекты позднеримской военной организации IV в.[125]
Автор настоящей книги уделил внимание также проблемам позднеримской военной организации — в статьях, опубликованных в 2012–2016 гг., мы рассмотрели такие вопросы, как история отдельных войсковых соединений (например, отрядAngrivarii,входивший в состав одной из экспедиционных армий Константинополя, или отрядCimbriani,активно перемещавшийся из балкано-дунайских провинций в Северную Африку и затем в Италию — история территориальных перемещений этого подразделения логично связана с проблемами политического развития Западной Римской империи во второй половине IV — первой трети V в.), создание и внутренний состав отдельных региональных войсковых группировок (например, полевая армия, располагавшаяся в Испании), датировка трактатаAnonymus de Rebus bellicisи сведения о процессах рекрутирования и пополнения римской армии, которые содержит этот текст, возникновение и развитие войсковых частей с наименованиямиseniores — juniores,смысловое значение данных наименований в рамках организационной структуры позднеримскои армии[126].
Мы уделили внимание и проблеме датировки восточной части Notitia Dignitatum, привлекая при этом сведения поместных соборов галльской церкви, данные папирусов и эпиграфики, в равной мере мы посвятили несколько статей трудам Синезия Киренского, епископа города Птолемаида в провинции Киренаика (восточная половина прибрежной территории современной Ливии). Произведения Синезия, главным образом его письма, обширное эпистолярное наследие, содержат ценную информацию о войсковых подразделениях позднеримской Киренаики, о тесной и неразрывной связи военной истории Киренаики и Египта, а также о размещении в Киренаике этнических отрядов, которые состояли из готов и гуннов[127].
Дополнительно отметим, что в своих работах мы стремились привлечь внимание и к сведениям тех источников, которые давно уже были введены в научный оборот, но до настоящего времени практически не использовались для изучения позднеримской армии, в данном случае мы имеем в виду «Церковную историю» Геласия Кизикийского, об этом авторе мы уже упоминали, когда говорили об источниковой базе исследования. Этнические же сюжеты, связанные с позднеримской армией, были продолжены в нашей статье, где мы рассмотрели историю войсковых подразделений, навербованных из племен исавров, эти племена, как известно, жили на территории юго-западных регионов Малой Азии, в основном в районе горного хребта Тавр[128].
Наконец, мы не оставили без внимания и проблемы военной организации империи в V в., а именно боевые действия западноримского полководца Аэция с бургундами и гуннами, а также положение центральной полевой армии, размещавшейся в Италии. В рамках данной темы мы обратились и к событиям, которые произошли уже после смерти Аэция, в 450-х и 460-х гг., главным образом к тяжелой и упорной борьбе за контроль над землями Галлии. развернувшейся между империей, франками и вестготами[129].
Дополнительно отметим — в наших исследованиях мы опирались преимущественно на данные документальных источников, надписей и папирусов, этот же подход использовали и в нашей книге. Завершая вводную ее часть, позволим себе подчеркнуть, что книга представляет собой первую часть нашего общего исследования позднеримской военной истории 253–353 гг. Вторая часть будет посвящена событиям 306–353 гг., т. е. времени правления императора Константина I Великого и его династии.
Глава I. ПЕРВАЯ РИМСКАЯ ЭКСПЕДИЦИОННАЯ АРМИЯ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ III в. (253–293): РАЗВИТИЕ КОМАНДНОЙ СТРУКТУРЫ, ВОЗНИКНОВЕНИЕ НОВЫХ ВОЕННЫХ РАНГОВ И ВОЙСКОВЫХ ПОДРАЗДЕЛЕНИЙ
§ 1. Функции и роль вексилляции как нового вида войсковых подразделений во второй половине III в.
1.1. Механизм формирования вексилляций в середине III в.
Цель данной главы состоит не в том, чтобы последовательно и во всех аспектах изложить военную и административную историю сорока лет (с 253 по 293 г.), обозначенных в названии главы. Мы считаем подобную задачу излишней и, более того, неактуальной, поскольку со времен А. Альфельди, приступившего к изучению политических и военных проблем Римской империи III в. еще в 1920-х гг.[130], в исследовательской литературе накопилось огромное количество специальных и общих работ, подробно рассматривающих эпоху т. н. «солдатских императоров»[131] (235–284), когда императорами в основном становились командующие отдельными легионами, фронтами или группами армий. Своим возвышением они, естественно, были обязаны армии, а власть получали в результате военного мятежа.
К тому же подчеркнем, что в 1999 г. вышла в свет монография И. П. Сергеева, в которой были детально разобраны практически все сюжеты римской военно-политической истории III в.[132], автор последовательно рассмотрел все этапы кризиса III в., все 50 лет бесконечных мятежей, узурпаций, гражданских междоусобиц и интенсивных войн с внешними врагами римского государства (персами на востоке и германцами на западе). На наш взгляд, монография И. П. Сергеева во многом освобождает нас от тяжелой задачи изложения общей военно-политической истории Рима в III в. н. э. и в то же время позволяет нам сосредоточиться на более узком и специальном вопросе, непосредственно связанном с темой нашего исследования, этот вопрос — организационная структура первой в римской истории обособленной, самостоятельной экспедиционной армии, т. е. ударной войсковой группировки, которая, в зависимости от требований военного времени, перемещалась на любой фронт империи вместе с императором.
Эта армия оперативно перемещалась в те регионы, которые столкнулись с вторжением внешних или внутренних врагов империи (узурпаторов), направлялась на те участки границы, где возникла тяжелая военная ситуация. В тот период, во второй половине III в., империя терпела удары по всем фронтам, ближневосточный фронт осаждали персы, а дунайский и рейнский фронты — племена германцев, готы на Дунае и
В данной главе мы хотели бы рассмотреть процесс складывания этой войсковой группировки (армии), динамику ее территориальных перемещений, этапы ее разрастания и преобразования, а также последующего расформирования уже к концу III в., в эпоху правления Диоклетиана, взошедшего на трон, как известно, в 284 г. Наиболее важный вопрос, с которого, как мы полагаем, следует начать I главу, — это внутренняя организационная структура полевой армии, т. е. те войсковые подразделения, которые вошли в ее состав, из них она, собственно, и была сформирована.
И здесь в первую очередь необходимо обратиться к вопросу о вексилляциях — наиболее важном структурном элементе римской полевой армии. Именно во второй половине III в. вексилляции в полном смысле стали новым и полноценным, отдельным видом войсковых подразделений, отдельным видом военной службы, превратились в боевые формации, полностью независимые от легионов. Данные сюжеты мы и хотели бы рассмотреть в § 1 главы I данной книги. В качестве главных источников мы обратимся к эпиграфическим документам — целому ряду надписей, сохранивших сведения о вексилляциях эпохи императоров-соправителей Валериана и Галлиена (правили вместе в 253–260 гг., единоличное правление Галлиена — 260–268 гг.), Клавдия II Готского (268–270) и Аврелиана (270–275).
Когда в 253 г. императором Римской империи стал командующий войсками на Верхнем Рейне Валериан, он сразу же назначил своего сына Галлиена императором-соправителем, по сути, уже тогда разделив империю на две половины: западные провинции были переданы под власть Галлиена, а сам Валериан в основном занимался проблемами восточного фронта, который осаждали персы под командованием царя (шахиншаха) Шапура I — в 252 г. Шапур I захватил независимую Великую Армению и продвинулся в направлении к Сирии, которую он разграбил как раз в следующем, 253 г.[133]
И в этом контексте для нас приобретает особую важность первый по времени документ, упоминающий вексилляции как обособленные и самостоятельные войсковые соединения, — греческая надпись из города Термесс на юго-востоке Малой Азии (провинция Писидия), которую следует датировать 253 г. По сути, можно сказать, что надпись из Термесса — наиболее ранний по нашему периоду документ, свидетельствующий о существовании вексилляций как обособленных войсковых формаций, и крайне важно, что мы получаем это свидетельство именно из эпиграфического источника. Надпись была издана в 1886 г., впоследствии она была перепечатана в каталоге D 8870, тем не менее цитируем ее по первому изданию, увидевшему свет в журнале Bulletin de correspondance hellénique[134]:
Ούαλέριον Στατείλιον Κάστον τόν κράτιστον σύμμαχον των Σεβαστών πραιπόσιτον βτξτλατιώνων.
Τερμησσέων των πρός Οίνοάνδοτς ή βουλή καί ό δήμος καί ή γερουσία τόν ευεργέτην προνοησάμενον τής ειρήνης κατά θάλασσαν καί κατά γήν έπτδημήσαντα τή λαμπρά ήμων πόλει μετά πάσης εύκοσμίας ήμερων ιβ άγαγόντα δέ καί ίνπέρτον φιλοτείμως έν τω λουσορίω
τη πρό ε' είδ(ω)ν νοεμβρίω[ν] έν ή [ή]μέρα έκομίσθη [ε]ίκών ιερά του κουρίου ήμων Ούαλεριανοΰ νέου Σεβαστού
(В честь) Валерия Статилия Каста, сильнейшего союзника Августов, препозита (т. е. начальника, πραιπόσιτος= praepositus) вексилляций. Совет, народ и старейшины города Термесса, который находится вблизи Иноанды, (прославляют) благодетеля, который предусмотрительно позаботился о мире на море и на земле, который пребывал в нашем славном городе со всей учтивостью 12 дней и, не жалея себя, командовал морской охраной[135] в 5-й день от ноябрьских ид, в этот же день была доставлена священная статуя нашего владыки Валериана, нового Августа
Г. Дессау отождествил Валериана, упоминаемого в последних строках надписи, с Валентинианом Младшим, сыном Галлиена и внуком Валериана, поскольку надпись наделяет Валериана титулом νέος 'Младший'[136]. Тем не менее греческое прилагательное νέος совершенно не обязательно переводится только как 'младший', оно, как известно, обозначает и 'новый', и, на наш взгляд, составитель надписи имел в виду именно нового, а не младшего императора. Мы солидарны с позицией издателей надписи Μ. Оллео и П. Пари, отметивших, что фраза νέος Σεβάστος подразумевает довольно простой факт: для автора надписи император Валериан был новым, поскольку он взошел на трон в 253 г., а сама надпись была составлена в Термессе в ноябре того же года, соответственно, с той даты, когда Валериан был провозглашен Августом, и до ноября прошло не так много времени, всего несколько месяцев, так что автор надписи вполне логично мог назвать Валериана «новым»[137].
К тому же отметим, что Валериан назван в надписи Σεβάστος, т. е. Август(Augustus),а этим титулом обладал только император, тогда как Валериан Младший получил более низкий титул Цезаря, соответственно, вряд ли автор надписи стал бы наделять Валериана Младшего титулом Σεβάστος. Согласны мы с издателями надписи и в другом аспекте, который непосредственно затрагивает нашу тему, — очевидно, Валерий Статилий Каст, главный персонаж надписи, которого она прославляет, защитил прибрежный город Термесс от морских набегов со стороны исавров — жителей горных массивов Тавра в провинции Киликия на юго-востоке Малой Азии, диких и нероманизированных племен, практически не подчинявшихся местной римской администрации[138].
К. Фельд предположил, что в последние десятилетия III в., еще до Диоклетиана, в Исаврии, Писидии и Памфилии была создана целая серия военных гарнизонов (сторожевых постов), они были навербованы из местного населения и подчинялись особым офицерам, дуксам, которые командовали войсками в пределах того или иного региона, главная функция этих гарнизонов заключалась в том, чтобы защищать равнинные земли своих провинций от набегов исавров[139].
Мы не можем согласиться с позицией К. Фельда, поскольку даже из сведений надписи, посвященной Валерию Статилию Касту, видно, что этот офицер прибыл в Термесс из другого региона, следовательно, его войска не были навербованы из местных жителей Термесса или ближайших окрестностей. Как раз наоборот, Валерий Статилий Каст разместился в Термессе вместе с войсками, созданными или ранее дислоцировавшимися в других провинциях.
Несколько эпиграфических источников, происходящих с территории Писидии и Памфилии, свидетельствуют, что в конце 270-х гг. в этих провинциях несли службу пограничные гарнизоны, которые действительно, как отметил К. Фельд, находились под командованием офицеров в ранге дукса, другой вопрос — можно ли утверждать, что эти гарнизоны были сформированы из местного населения, укомплектованы из местных жителей?
В 1996 г. Μ. Циммерманн опубликовал греческую надпись,
ό εύγενής ληστοδειώκτης τήν πόλιν φρουρείτω ό ληστάς φονεύσας τήν πόλιν φρουρείτω ό έκδεικήσας τήν πόλιν τήν πόλιν φρουρείτω ό πολάκτς (sic) έκδεικήσας τήν πόλιν έπιδημείτω ό άννώνας άναπέμψας έπιδημείτω
пусть благородный гонитель грабителей защищает город, пусть он, умертвивший грабителей, защищает город, пусть он, покаравший (их) за город, защищает город, пусть он, неоднократно покаравший (их за город), пребывает в городе, пусть он, отправивший продовольственное снабжение, пребывает (в городе)
Μ. Циммерманн датировал эту надпись 282–283 гг., связав упомянутых в ней грабителей с набегами исавров на земли Памфилии и соседней Ликии. По мнению исследователя, в боевых действиях против исавров участвовали даже старые, давно существующие войсковые подразделения, такие как Первая когорта нумидийцев(cohors I Numidarunï).Μ. Циммерманн отождествляет «гонителя грабителей» (ληστοδειώκτης), которого столь красноречиво восхваляет надпись, с дуксом, под командованием которого находились небольшие войсковые соединения, разместившиеся в сельской округе города[141]. Подобные офицеры, как отмечает Μ. Циммерманн, выполняли две функции — с одной стороны, они были представителями города, защищали его территорию и отстаивали его интересы в вопросах обороны и безопасности жителей, с другой стороны, они же были чиновниками центральной администрации, которых римская власть специально отправляла в эти местности с целью защиты от набегов враждебных варварских племен[142].
Μ. Циммерманн разделяет дукса и войска, находившиеся под его командованием, по критерию территориального происхождения — если сам дукс действительно прибыл в Термесс или его окрестности из другого региона, то войска, которыми он руководил, были навербованы из местного населения, местных жителей Термесса, именно они воевали с исаврами в той военной кампании[143]. Мы же, наоборот, полагаем, что и дукс, и войска, прибывшие с ним, ранее размещались в других регионах, не в Памфилии, Писидии или Ликии, и об этом говорит прежде всего наименование (точнее, войсковой ранг) тех подразделений, которые воевали под командованием подобных дуксов (по сути, полководцев, так как терминduxна тот момент еще не обладал строгим административным значением, он подразумевал не командующего определенным участком границы, а любого офицера, который держит в руках военную власть, командует какими-либо подразделениями, т. е. в тот период терминduxподразумевал скорее широкое, литературное значение).
В надписи 253 г., восхваляющей Валерия Статилия Каста, указано, что он командовал вексилляциями, был препозитом вексилляций. В этой связи стоит обратить внимание на надпись из города Перге в Памфилии, представляющую собой торжественное воззвание, подобное тому, которое опубликовал Μ. Циммерманн. Эта надпись упоминает о защите города благодаря некоему войсковому подразделению (или подразделениям, целой войсковой группе), сам текст совершенно точно датируется эпохой императора Тацита (275–276). Цитируем надпись по чтению П. Вайсса, он предложил свою трактовку ее содержания в журнале Chiron, том 21 за 1991 г. (строки 2 и 7–8)[144]:
αύξε Πέργη, ή Τάκιτος
[αύξε Πέργ]η ή ίερω ούιξίλλω [τετ]ειμημένη
Перге, вознеси к славе Тацита
Вознеси к славе, Перге, ты, почтенная священным знаменем
П. Вайсс связал упоминание священного знамени с присутствием в городе Перге Первой когорты нумидийцев, это подразделение действительно дислоцировалось в Памфилии с 167 г.[145], тем не менее у нас нет никаких прямых доказательств, что эта когорта все еще существовала в конце III в. и, более того, несла службу в Памфилии.
Мы полагаем, что под фразой «священное знамя» следует понимать вексилляцию как вид войскового подразделения, а не когорту. Дело в том, что слово «знамя» в военном контексте подразумевало боевое знамя, штандарт, флаг любой войсковой части — как легиона, так и когорты, алы или вексилляции, соответственно, в нашем понимании надпись из Перге свидетельствует о пребывании в Памфилии вексилляции, которая и провела боевые действия против исавров. В целом, как видим, рассмотренные выше надписи показывают, что в конце 270-х — начале 280-х гг. в Памфилии, Писидии и Исаврии располагались небольшие войсковые подразделения, находившиеся под командованием дуксов, их главной функцией была защита данных территорий от нападений исавров. К сожалению, мы не знаем, продолжали ли эти гарнизоны размещаться в названных провинциях и в конце III в., т. е. уже в эпоху Диоклетиана, но мы идентифицируем подразделения, воевавшие против исавров, как вексилляции[146].
Возникает вопрос, что представляли собой вексилляции как тип войскового подразделения, какой была их внутренняя структура, что можно сказать о происхождении и территориальном размещении вексилляций в середине III в.? Прежде всего обратимся к латинской надписи из Македонии, составленной в 260–268 гг., т. е. в период, близкий по времени к надписи из Термесса. Надпись из Македонии упоминает офицера, занимавшего ту же должность, что и Валерий Статилий Каст, а именно — препозит вексилляций:
IGX2.2,no. 364, р. 181
I(ovi) o(ptimo) m(aximo)
pro salute et incolumi tate Imp(eratoris) Caes(aris) P(ubli) Licini
Egnati Gallieni Augfusti)
vexill(ationes) leg(ionum) II Parth(icae)
III Aug(ustae) sub cura
Aur(elii) Augustiani ducis iustissimi vac. et vac.
Clyenti Synforiani praep(ositi) vexillatio(num)
[— po]s[ueru]nt
Иовию, лучшему, самому великому, ради благополучия и невредимости императора (и) цезаря Публия Лициния Эгнатия Галлиена Августа, вексилляции легионов II Парфянского и III Августа под начальством самого справедливого предводителя Аврелия Августиана
[… ] Клиента Синфориана, начальника вексилляций, поставили (этот памятник)
Как видим, к эпохе Галлиена словоpraepositusподразумевало уже не просто любого начальника, т. е. командующего войсковым подразделением, но специальную военную должность, другими словами, к 260-м гг. это слово приобрело более узкое, административное значение, тогда как ранее оно отражало только общий, литературный смысл. Офицер, имевший ранг препозита, командовал именно вексилляциями[147], другой вопрос, что представляли собой сами эти вексилляции? Надпись из Македонии вполне ясно и недвусмысленно отвечает на наш вопрос — вексилляции были войсковыми отрядами, выделенными из состава легионов, т. е. первоначально они принадлежали к кадровому составу легионов, были их внутренними, организационно-тактическими боевыми единицами.
Из надписи мы узнаем, что в период единоличного правления Галлиена (260–268) на территории провинции Македония располагались вексилляции, выделенные из легионов II Парфянского и III Августа, обе вексилляции находились под командованием препозита Клиента Синфориана. Какова была численность кадрового состава вексилляции, сколько воинов входило в состав одной вексилляции? Единственный автор, который дает сведения по этому вопросу, — Иоанн Лид, византийский чиновник и писатель, живший в VI в., при императоре Юстиниане. Согласно Иоанну Лиду, вексилляция как вид войскового подразделения насчитывала 500 всадников (βηξιλλατίωνας άπό πεντακοσίων <ίππέων — Iohannes Lydus. De mag. I. 46), но проблема в том, что при изложении структуры
Тем не менее А. X. Μ. Джонс принимает данные Иоанна Лида и исходит из его расчетов ввиду отсутствия в нарративных источниках других сведений о численном составе вексилляции[148], в то же время на основании папирологических данных (прежде всего знаменитого папируса из Панополиса), т. е. документальных источников, Р. Дункан-Джонс пришел к выводу, что в эпоху Диоклетиана, т. е. на рубеже III и IV вв., вексилляции насчитывали 500–600 человек, а алы и когорты — от 120 до 164 человек[149]. С формальной точки зрения, расчеты Р. Дункана-Джонса в отношении вексилляций не вызывают сомнений, поскольку большинство папирусов Римского Египта, как известно, представляют собой финансовые ведомости, они подробно перечисляют, сколько норм денежной или продовольственной анноны должен был получать каждый воин, в связи с этим папирусы дают и точные сведения, сколько воинов служило в той или иной войсковой части.
Но возникает вопрос, какой была внутренняя структура вексилляции, другими словами, как происходил сам процесс выделения вексилляции из легиона, отделения ее от легиона, как формировалась вексилляция? Ответ на этот вопрос позволит все же уточнить данные, касающиеся численного состава вексилляций, тем более что в нашем распоряжении есть документы, содержащие подобные сведения. Эти документы — две надписи из Италии, обнаруженные на территории города Отриколи, они упоминают II Италийский легион и наделяют его дополнительным наименованиемDivitenses:
1) CIL XI 4085
Dfis) Mfanibus) / Val(eri) Saturnani milfitis) / legfionis) II Italficae) qui vix(it) / anfnos) XXXmil(itavit) anfnos) XIII/ co(ho)r(te) VI/ Valferius) Laupicius fratri / karissimo /mfonumentum)/faciendum) cfuravit)
Богам Манам. (Памятник) Валерия Сатурнана, воина из II Италийского легиона, который прожил 30 лет, отслужил 13 лет в Шестой когорте — Валерий Лаупикий позаботился о том, чтобы самому дорогому брату был сооружен памятник
2)Dfis) Mfanibus) Valferius) lustin/us milisfsic) legionis s/ecund(a)e Italic(a)e Divite/nsium civis R(a)etus /militavit annis V/vixit an(n)is XXVco(ho)r(ti)/s VII Secundus fra/tiri(sic)patri carissim/o bene merenti / memoriam feci/t
Богам Манам. Валерий Юстин, воин II Италийского легиона из (крепости)Divitia,уроженец Реции, отслужил 5 лет, прожил 25 лет, (воин) из Седьмой когорты — Секунд брату (и) самому дорогому отцу, достойно заслуживающему (этого),
поставил памятник[150]
Еще в 1925 г. Э. Риттерлинг предположил, что надписи из Италии, упоминающие II Италийский легион, на самом деле имеют в виду не весь легион, который, как известно, дислоцировался в Норике, а только его вексилляцию, выделенную из его состава и переведенную в полевую армию императора Константина I Великого. Вместе с этой армией в 312 г. Константин! отправился в Италию воевать с узурпатором Максенцием. Главным аргументом для исследователя послужил тот факт, что эти надписи были составлены на участках дороги, по которой Константин и его армия перемещались по направлению к Риму для решающего сражения с Максенцием[151].
Мы не оспариваем этот тезис, само наименованиеDivitenses(т. е. 'воины из крепостиDivitia',современный Deutz в округе Кельна) определенно свидетельствует, что две надписи действительно говорят о вексилляции II Италийского легиона, которая была переведена из Норика на рейнский лимес (подробнее мы будем рассматривать историю этой вексилляции в следующей части (томе) нашего общего исследования), обратим внимание на другой важный факт — обе надписи упоминают, что воины служили в Шестой и Седьмой когортах, следовательно, можно предположить, что для создания вексилляции II Италийского легиона группы воинов были выделены из Шестой и Седьмой когорт этого легиона, а значит, вексилляции формировались за счет кадрового состава легионных когорт.
Комментируя данные надписи, К. Дитц отметил, что вексилляция II Италийского легиона конечно же включала в себя воинов не только Шестой и Седьмой когорт; в целом, по его оценкам, любой легион мог задействовать для создания вексилляции до 5 своих когорт[152], и в этом случае возникает закономерный вопрос, сколько всего когорт входило в состав римского легиона эпохи Галлиена и каков был численный состав каждой когорты? Вегеций в своем знаменитом трактате «Краткое изложение военного дела» (Epitoma rei militaris,в дальнейшем, по сложившейся традиции, будем именовать его просто Эпитома) сообщает, что«старинная организация легиона» (Antiqua ordinatione legionis)включала в себя 10 когорт, весь легион, таким образом, насчитывал 6100 пехотинцев и 730 всадников (His decem cohortibus legio plena fundatur, quae habet pedites sex milia centum, equites DCCXXX.— Veg. RM. II. 6, ed. C. Lang, перевод С. П. Кондратьева). Что касается численного состава легионной когорты, то здесь мы позволим себе принять расчеты Дж. Рота, который показал, что в целом когорта насчитывала 550–555 человек[153].
Возвращаясь же к Вегецию, мы принципиально оставляем за рамками нашей работы вопрос о том, когда был написан его трактат, отметим только, чтоterminus post quemдля датировки Эпитомы падает на 383 г. — год смерти императора Грациана, поскольку Вегеций упоминает этого императора и называет его «божественным», согласно же давно сложившейся римской традиции, такого эпитета удостаивались, как правило, только умершие императоры (ad tempus diui Gratiani— «до времени божественного Грациана» — Veg. RM. IL 20, ed. C. Lang). Иными словами, мы полагаем, что Вегеций написал свою Эпитому после 383 г., другой вопрос — какой период отражает «старинная организация легиона»(antiqua ordinatio legionis),о которой говорит Вегеций, какой эпохе соответствуют сведения Вегеция[154]?
В целом первым этот вопрос поставил Д. Шенк еще в 1930 г., он пришел к выводу, что структура легиона, представленная у Вегеция, соответствует промежутку между периодами правления императоров Траяна (98–111) и Марка Аврелия (160–180), т. е. не выходит за рамки 180 г. В качестве главного аргумента исследователь выдвигает тезис о развитии в указанную эпоху легионной кавалерии — до Траяна конница практически не упоминается как составная часть легиона, в то время как со времени его преемника Адриана (117–138) легионная конница постепенно приобретает все большее значение, ее организация усложняется и увеличивается ее численный состав, но ко времени императора Галлиена (260–268) она вновь исчезает[155].
В 1932 г. позицию Д. Шенка подверг критике X. Μ. Д. Паркер, по его мнению, описание Вегеция в большей степени соответствует периоду между
260 и 290 гг. и в основном отражает военные реформы, проведенные Галлиеном: с одной стороны, число 6100 человек в составе легиона вполне отражает время Галлиена, тогда как в эпоху Диоклетиана штатный состав легиона уменьшился до 1000 человек, с другой стороны, именно Галлиен, по оценке X. Μ. Д. Паркера, резко повысил численность легионной конницы со 120 до 726 человек, что позволило Галлиену выделить из легионов отдельные вексилляции и
Наконец, как отмечает X. Μ. Д. Паркер, Вегеций упоминает в качестве командующих легионом офицеров в должности префекта, это отражает проведенную Галлиеном реорганизацию военного командования — он отстранил от военной власти офицеров сенаторского происхождения в должности легата и передал командные функции префектам, происходившим из сословия всадников[156]. В 1940 г. Э. Зандер поддержал X. Μ. Д. Паркера, но только в отношении 6-й главы II книги Вегеция, той самой, где римский теоретик говорит об устройстве легиона. По мнению Э. Зандера, в этой главе Вегеций рассказывает о периоде 260–290 гг., опять же, как и в случае с X. Μ. Д. Паркером, главным критерием для исследователя послужил вопрос о коннице — по оценке Э. Зандера, легионная кавалерия исчезла в 290 г., уступив место обособленным и независимым конным вексилляциям, в то время как при Галлиене произошло увеличение численности легионной кавалерии со 120 до 726 человек, в результате реформ Галлиена общая численность всадников в пределах всей империи повысилась с 4000 до 24 000 человек. Тем не менее исследователь высказывает сомнение в том, что все эти кавалерийские силы уже в период Галлиена были выделены и сведены в обособленный войсковой корпус, преобразованы в отдельную и самостоятельную (полноценную) мобильную армию[157].
Вплоть до 1993 г. вопрос о «старинной организации легиона», как ее назвал Вегеций, практически не привлекал внимание исследователей, трактовка этого сюжета не продвигалась и не обновлялась со времен статьи Э. Зандера. В 1993 г. Т. Сарновский опубликовал латинскую надпись из крепости Нова(Novae)в Нижней Мезии. Эта надпись содержит предельно интересную фразу, не зафиксированную ранее в эпиграфических источниках:nova ordinatio(новая организация')[158]:
— 0 —
ex nova ordination [ne]
promotus, exopt(ione) eq([uitum])
inpositus in ordine <m>
leg(ionis) I Ital(icae), factus p(rimus) p(ilus) leg(ionis)
s(upra) s(criptae) exvot(o) posuit, felix leg(io) I Ital(ica) victrix pia semper ubique
[… ] в соответствии с новой организацией он получил повышение, он был переведен с должности опциона всадников в строй I Италийского легиона, назначен примипиларием вышеназванного легиона — счастливый I Италийский легион, победоносный, благочестивый всегда и везде, поставил в соответствии с обетом
Как определил Т. Сарновский, воин, имя которого в тексте надписи не сохранилось, был переведен в центурию легиона. По ряду палеографических критериев исследователь датировал надпись периодом между 227 и 253–255 гг. Т. Сарновский подчеркнул, что фразаnova ordinatioподразумевала новую внутреннюю организацию, новое внутреннее устройство римского легиона. Словоpromotus('получивший повышение по службе) он связывает с должностью опциона (чиновник, отвечавший за распределение продовольствия) всадников, тем самым это слово отражало прошлый этап в карьере неизвестного воина — он возвысился по карьерной лестнице и получил престижную должность опциона всадников. Т. Сарновский видит в этих всадниках легионную кавалерию.
Отслужив в качестве опциона, воин из надписи, опять же согласно трактовке Т. Сарновского, получил новую должность уже в центурии своего легиона — по мнению исследователя, своим содержанием данная надпись отражает увеличение численности легионной кавалерии, но этот процесс произошел не в эпоху Галлиена, а раньше, легионная конница приобрела свою собственную внутреннюю организацию, роль ее как боевой силы легиона повысилась. Эти же изменения, в свою очередь, подготовили реформы Галлиена, послужили предпосылкой для его преобразований[159].
Прежде всего отметим, что сама фразаnova ordinatioопределенно свидетельствует об изменениях, произошедших в организационной структуре римского легиона, — тот факт, что анонимный воин был переведен в центурию I Италийского легиона, подсказывает, что всадники, которые упоминаются в надписи, входили в состав того же легиона, другими словами, речь в надписи идет именно о легионной кавалерии, эти всадники представляли собой внутреннюю, составную часть I Италийского легиона. Следовательно, надпись действительно отражает тот период, когда легионная кавалерия еще не выделилась в обособленные войсковые корпуса, еще не существовала в виде самостоятельных подразделений, как раз наоборот, на тот момент, когда была составлена надпись, римская кавалерия служила только внутри легиона в качестве его организационно-тактического, структурного подразделения.
Но в то же время надпись отражает и другой процесс — явное увеличение численности и роли легионной конницы, для продовольственного обеспечения ее была даже введена особая должность опциона всадников. В самом деле, единственный автор, который дает сведения о численности легионной конницы до эпохи, представленной у Вегеция, — это Иосиф Флавий, еврейский историк, живший в I в. н. э. Его монументальный труд «Иудейские войны», посвященный восстанию евреев против римской власти в 66–71 гг., содержит детальное описание не только всех событий этой войны, но и организационной структуры отдельных римских легионов, принявших участие в боевых действиях. В III книге своего труда Иосиф, рассказывая об осаде Иерусалима римлянами (70 г. н. э.), сообщает, что «десять когорт имели каждая по 1000 пеших воинов, а остальные тринадцать — по 600 пеших воинов, всадников же было 120 (человек)» (των δέ σπειρών cd δέκα μέν είχον άνά χιλίους πεζούς, αί δέ λοιπαί δεκατρείς άνά έξακοσίους μέν πεζούς, ιππείς δέ έκατόν εϊκοσιν. — Joseph. Flav. De bell. Jud. III. 67, ed. В. Niese).
Как видим, Иосиф имеет в виду именно общее количество всадников во всех когортах, направлявшихся к Иерусалиму, а не число всадников в каждой отдельно взятой когорте, более того, на наш взгляд, Дж. Рот совершенно справедливо подчеркнул, что эти 120 всадников не формировали какое-либо особое подразделение внутри легиона, они просто были распределены по легионным центуриям[160].
Соответственно, если в 70 г. н. э. римский легион насчитывал 120 всадников штатного состава, то в эпоху, о которой говорит Вегеций, легионная конница состояла уже из 730 всадников, т. е. произошло увеличение численности всадников. Надпись, опубликованная Т. Сарновским, подсказывает, что легион Вегеция следует датировать первой половиной III в., именно тогда легионная конница представляла собой уже вполне значимую и весомую силу[161]. Рискнем предположить, что истоки этого процесса восходят ко времени правления императоров Адриана (117–138) и Марка Аврелия (160–180), которые, как признают исследователи, первыми начали широко применять мобильные вексилляции в своих военных кампаниях, особенно против Парфии. Эти вексилляции выделяли только на время боевых действий и затем возвращали в их «материнские» легионы[162].
Следовательно, данные эпиграфики показывают, что ко времени Галлиена римский легион насчитывал уже 730 всадников — число, вполне достаточное для того, чтобы выделить из легиона и сформировать обособленную вексилляцию (или несколько вексилляций), при этом сам процесс выделения проводился по принципу «когорта — воины», т. е. каждая из легионных когорт, участвовавших в создании вексилляции, направляла
Вряд ли все когорты легиона должны были в обязательном порядке выделить часть своих воинов для формирования вексилляции, легионное командование могло задействовать для этой цели всего лишь несколько когорт, от двух до пяти, остальные, сохранившие полный кадровый состав, поддерживали нормальную «работоспособность» легиона и полноценно выполняли военную службу в отсутствие части воинов. В этом плане сложно сказать, сколько именно человек могла выделить одна легионная когорта. Учитывая, что состояла когорта из 550–555 человек, она могла направить в вексилляцию 100–200 человек, не больше, поскольку каждая когорта должна была поддерживать общую численность своего легиона на уровне, достаточном для эффективного выполнения военной службы.
Возникает вполне логичный вопрос — что обозначал терминvexillatio(вексилляция) в эпоху Галлиена, какой смысл вкладывали в него источники, повествующие о правлении Галлиена, как менялось содержание этого термина в период 260–290-х гг.? Наиболее ранний документ, проливающий свет на этот вопрос, — посвятительная надпись из Гренобля (в римское время — город Грацианополь, провинция Галлия Нарбоннская), которая упоминает императора Клавдия II Готского и, соответственно, датируется 268–270 гг., когда правил этот принцепс:
CIL XII 2228 = D 569
Imp(eratori) Caesar[i] /M(arco) Aur(elio) Claudio / Pio Felici Invicto /
Augfusto) Germanico /max(imo) p(ontifici) m(aximo) trib(uniciae) potes/tatis II co(n)s(uli)
patri pa/triae proc(onsuli) vexil/lationes adque / equites itemque /praepositi et duce/nar(ii) protect(ores) ten/dentes in Narb(onensi) /prov(incia) sub curalul(i) /
Placidiani v(iri) p(erfectissimi) prae/fect(i) vigil(um) devoti / numini maiesta/tiq(ue) eius
Императору, Цезарю Марку Аврелию Клавдию, благочестивому, счастливому, непобедимому Августу, германскому величайшему, понтифику величайшему, во второй раз (наделенному) властью трибуна, консулу, отцу государства, проконсулу — вексилляции и всадники, а также начальники, дуценарии и защитники, располагающиеся в Нарбоннской провинции под командованием Юлия Плацидиана, мужа совершеннейшего, командующего (отрядами) ночной стражи (надпись имеет в виду когорты вигилов — городскую стражу Рима, созданную в эпоху Октавиана Августа. —Е. Μ.), преданного его (т. е. Клавдия. —E. Μ.) воле и величию
Как известно, в конце 260-х гг. Римская империя погрузилась в тяжелые гражданские междоусобицы, а также столкнулась с мощным сепаратистским движением в Галлии — еще в 260 г. наместник Верхней и Нижней Германии Постум поднял мятеж, провозгласил себя императором и объявил об отделении Галлии от Римской империи. Центральная администрация, размещавшаяся в Италии, предпринимала отчаянные шаги, чтобы предотвратить вторжение германских легионов Постума в Северную Италию, очевидно, поэтому надпись из Гренобля фиксирует в юго-восточной части Галлии войсковой корпус, состоявший из вексилляций и отрядов всадников. Судя по всему, этот корпус должен был противостоять новым галльским узурпаторам (сам Постум в 268 г. был убит в ходе внутренних междоусобиц уже в самой Галлии) и помешать им перейти Альпы.
В. Нери отметил, что пребывание экспедиционного корпуса под командованием Юлия Плацидиана в Нарбоннской Галлии было результатом военной экспедиции, которую предпринял еще прежний император, Галлиен, убитый в ходе дворцового заговора в 268 г. По мнению В. Нери, начальник (префект) городской стражи Рима Юлий Плацидиан обладал чрезвычайными военными полномочиями, он получил дополнительную должность префекта претория. Главная его задача состояла в том, чтобы установить контроль над двумя стратегически важными дорогами, ведущими в соседнюю Галлию Лугдунскую. Как отмечает В. Нери, с помощью войск Юлия Плацидиана Клавдий II Готский явно готовил плацдарм для предстоящего крупномасштабного вторжения уже в саму Галльскую империю[163].
В этом смысле обращает на себя внимание состав, организационная структура экспедиционного корпуса, которым командовал Юлий Плацидиан: надпись из Гренобля упоминает два вида войсковых подразделений,vexillationesиequites,вексилляции и отряды всадников, и совершенно очевидно, что текст противопоставляет эти термины. Для автора надписи вексилляции и отряды всадников были разными типами войск, следовательно, на первый взгляд, под вексилляциями можно понимать исключительно пехотные соединения, а под отрядами всадников — кавалерийские соединения различного происхождения.
Μ. П. Шпайдель пришел к выводу, что под терминомequitesнадпись из Гренобля имеет в виду этнические кавалерийские соединения, навербованные Галлиеном из различных племен, эти соединения не имели какой-либо связи с пограничными легионами, в то время как терминvexillationesподразумевал пехотные соединения, которые Галлиен выделил из пограничных легионов. По мысли Μ. П. Шпайделя, формацииvexillationesсохранили прочную и неразрывную административную связь со своими «материнскими» легионами[164].
Мы согласны с позицией Μ. П. Шпайделя применительно к подразделениямequites,но в отношении вексилляций следует подчеркнуть, что их состав был смешанным, они включали в себя как всадников, так и пехотинцев — если вексилляция насчитывала 500–600 человек, крайне сложно поверить, что она включала в себя только всадников, поскольку, повторим, в эпоху Галлиена в составе легионной кавалерии числилось 730 человек. Соответственно, легион мог выделить только часть своих всадников, присоединив к ним часть пехотинцев, что в сумме давало 500 или 600 человек. По сути, можно сказать, что по своему составу вексилляция примерно воспроизводила внутреннюю организацию легиона, строилась по его модели, была своеобразным легионом в миниатюре, поскольку она включала в себя как пехоту, так и всадников[165].
1.2. Роль вексилляций в войне Галлиена
с галльским узурпатором
Постумом: данные эпиграфики
Возникает вопрос, из каких легионов были выделены вексилляции, какие легионы послужили материалом для формирования мобильного войскового корпуса эпохи Галлиена? Ответ на этот вопрос дает латинская надпись из города Сирмий (Нижняя Паннония или Паннония Вторая), которая датируется периодом единоличного правления Галлиена (260–268):
CIL III 3228 = D 546
[Io]vi /Monitori pro / salute adque / incolumitate / d(omini) n(ostri) Gallieni Aug(usti) / et militum / vexill(ationum) legg(ionum) / [G]ermaniciana[r(um)] /
[e]t Brit{t}an(n)ician(arum) / [cu]m auxili(i)s / [e]arum /[— V]italianus /
[pro]tect(or) Aug(usti) n(ostri) / [praepo]situs /p(osuit)
Иовию, наставляющему ради благополучия и невредимости нашего повелителя Августа Галлиена и воинов британских и германских легионов вместе с их вспомогательными отрядами, Виталиан, защитник нашего Августа, начальник, поставил (памятник)
Эта уникальная и бесценная надпись говорит сама за себя — под наименованием (топонимом)Britannicianiследует понимать вексилляции, выделенные из состава знаменитых II легиона Августа и XX Победоносного Валериева легиона(Valeria Victrix),два этих легиона составляли основу военных сил Римской Британии, тогда как топонимGermaniciani,без сомнений, подразумевает вексилляции легионов, которые располагались в Нижней и Верхней Германии, на рейнском лимесе. Следует отметить, что данные эпиграфики зафиксировали пребывание на рейнской границе вексилляций, созданных в Британии, — латинская надпись из Майнца, провинция Верхняя Германия, упоминает XX легион, т. e. XX Победоносный Валериев легион и, что не менее важно, датируется 255 г., т. е. годом III консульства Валериана и II консульства Г аллиена:
CIL XIII 6780
—]
ex v[o]/to pos(uerunt) [ — ]!/can[— J/
tian[ — ]/[ — ]one VIKal(endas) [ — ]/[Vale]riano III et G[allieno II] /[co(n)s(ulibus)]
…XX легиона ради благополучия жителей поселения[166] в соответствии с обетом поставили… в 6-й день от календ… в год III консульства Валериана и II консульства Галлиена
Данная надпись совершенно четко свидетельствует, что в 255 г. вексилляция, созданная в Британии, дислоцировалась на рейнском фронте, где она, судя по временному контексту документа, воевала против франков и аламаннов. Надпись из Майнца подтверждает, что император Галлиен действительно выделил из кадрового состава старого XX Победоносного легиона, всегда располагавшегося в Британии, вексилляцию и перевел ее в Верхнюю Германию. Конечно же, совершенно не исключено, что эта вексилляция, вместе с другими подобными подразделениями, приняла активное участие и в иных военных кампаниях императора Галлиена. По сути, сопоставление надписей из Майнца и Сирмия позволяет сделать вывод, что Галлиен действительно сформировал свою мобильную армию из вексилляций, ранее входивших в состав старых пограничных легионов, сами же легионы, созданные еще в период раннего Принципата, несли свою службу на рейнской границе и в Британии. Таким образом, британские и рейнские легионы послужили для Галлиена первым доступным источником людской силы при формировании экспедиционной армии, они поставили в эту армию свои вексилляции на первом, самом раннем этапе ее существования, вексилляции рейнских и британских легионов следует признать первоначальной основой, костяком экспедиционной армии.
По мнению Р. Заксера, вексилляцииBritannicianiиGermaniciani,упоминаемые в надписи, приняли участие в борьбе с узурпатором Ингенуем на дунайском фронте в 260 г. Как полагает Р. Заксер, именно эти вексилляции разгромили армию узурпатора в битве при городе Сирмий на Среднем Дунае, после же данной победы подразделенияBritannicianiиGermanicianiвернулись в свои родные провинции, т. е. в Британию и на рейнский фронт. Соответственно, и сама надпись, как прослеживает Р. Заксер, была составлена в 260 г. Таким образом, как отмечает Р. Заксер, изначально вексилляцииBritannicianiиGermanicianiбыли созданы в Британии и германских провинциях империи, затем, в середине 250-х гг., Галлиен перевел вексилляцииBritannicianiна рейнский фронт, где вместе с отрядамиGermanicianiони воевали с франками и аламаннами. Данная войсковая группа (точнее, экспедиционный корпус), располагалась на рейнской границе вплоть до 260 г., когда Галлиен переместил ее уже на дунайский фронт для подавления мятежа Ингенуя. После же разгрома Ингенуя Галлиен вновь отправил этот экспедиционный корпус обратно в Британию и в германские провинции. Естественно, Р. Заксер признает, что под наименованиямиBritannicianiиGermanicianiследует понимать вексилляции, выделенные из состава британских и германских легионов[167].
Вопреки Р. Заксеру, Р. Шарф предположил, что войсковая группа, состоявшая из этих вексилляций, наоборот, размещалась в балкано-дунайских провинциях вплоть до середины 270-х гг., т. е. до тех пор, пока Рим не восстановил полный контроль над Галлией, — ни Галлиен, ни его преемники не могли вернуть вексилляцииGermanicianiиBritannicianiв их «материнские» легионы, поскольку в случае возвращения на рейнский или британский фронт эти вексилляции просто попали бы под власть мятежных галльских императоров[168].
Мы согласны с тезисом Р. Шарфа[169], соответственно, столь долгое пребывание целой группы вексилляций в балкано-дунайских регионах, вдали от своих родных провинций, привело к тому, что к середине 270-х гг. эта боевая группа превратилась в обособленный, самостоятельный подвижный войсковой корпус, который мог свободно перемещаться и курсировать вдоль всей линии дунайской границы. Очевидно, именно благодаря помощи вексилляцийGermanicianiиBritannicianiГаллиен одержал свои многочисленные победы над готами и подавил узурпации, постоянно сотрясавшие дунайские провинции в 260-х гг.
Когда же был сформирован этот войсковой корпус, какой была его дальнейшая судьба, как на его организационную структуру повлияли междоусобные войны, которые раздирали империю в 260-х гг.? Мы полагаем, что лучшим ответом на этот вопрос послужат данные уже не только эпиграфики, но и нумизматики, а именно — легенды монет, которые чеканились в Медиолане во второй половине 250-х гг., а также эмиссия самих галльских узурпаторов, в частности Викторина, правившего с 269 по 271 г. Наиболее подробный перечень легенд этих монетных серий содержит каталог Roman Imperial Coins, том V (части А и В), вместе с тем необходимо учитывать и сведения более нового каталога, изданного Р. Гоблем в 2000 г. (сокращенное обозначение — G). Соответственно, обратимся к данным этих каталогов, рассмотрим в первую очередь монеты Галлиена. Для удобства мы представим т. н. «легионную» эмиссию Галлиена в виде таблицы (см. табл. 1).
Таблица 1
Легионы Галлиена в конце 250-х гг.: медиоланская эмиссия
Окончание табл. 1
Как видно из представленной таблицы, львиная доля легионов, упомянутых в медиоланской эмиссии Галлиена, происходит из балкано-дунайских провинций (10 наименований), в то время как по рейнскому фронту та же эмиссия содержит только 4 наименования, монеты дают сведения еще о четырех регионах — Британии, Репин, Норике и Италии (по 1 наименованию для каждой провинции). Как мы полагаем, И. Кениг совершенно справедливо отождествил все легионы медиоланской эмиссии с вексилляциями, которые Галлиен выделил из данных легионов и сконцентрировал в Северной Италии для последующего перемещения на рейнский фронт. Боевая группа, составленная из этих вексилляций, воевала с германцами на рейнском фронте. По мнению И. Кенига, в 260 г., разгромив германцев, Галлиен разделил свой мобильный войсковой корпус на две части, одна часть вексилляций направилась в Италию, другая была оставлена на рейнской границе[170].
Как показывает таблица, медиоланская эмиссия упоминает 18 легионов. Соответственно, мы можем предположить, что каждый из названных легионов отправил в армию Галлиена одну вексилляцию, каждая легенда медиоланской эмиссии отражает участие в военной кампании Галлиена той или иной вексилляции[171]. А отсюда, в свою очередь, напрашивается вывод, что мобильная армия Галлиена состояла из 18 вексилляций, если же мы исходим из расчета, что одна вексилляция включала в себя как конницу, так и пехоту и насчитывала 500–600 человек, то получим примерный общий численный состав всей мобильной армии Галлиена в пределах от 9000 до 10 800 воинов. Таким образом, на наш взгляд, в составе первой в римской военной истории мобильной (экспедиционной) армии насчитывалось от 9000 до 10 800 человек, эта ударная войсковая группировка была создана в конце 250-х гг.
Применительно к вопросу о внутренней организационной структуре и статусе мобильной армии Галлиена еще в 1980 г. Г.-Г. Зимон высказал важную идею, что дошедшие до нас источники не позволяют говорить о Галлиене как о создателеконноймобильной армии, другими словами, военная реформа Галлиена не предполагала и не ставила целью формирование исключительно и только конного экспедиционного войскового корпуса.
По мнению Г.-Г. Зимона, в тот период, т. е. в конце 260-х гг., в Северной Италии под командованием Авреола, одного из генералов Галлиена, размещались как конные войсковые соединения, так и пехотные отряды. Речь в источниках идет не об отдельной и обособленной конной армии, а только о кавалерийских войсковых частях, которые входили в состав мобильной армии Галлиенавместес пехотными соединениями, служили в этой армии вместе с данными соединениями. Авреол не командовал отдельной кавалерийской армией, он командовал именно региональной армией, региональной войсковой группировкой, которая включала в себя как конные, так и пехотные контингенты.
Г.-Г. Зимон полагает, что неправомерно говорить о наличии в Италии некоей отдельной, обособленной боевой кавалерии, отдельного кавалерийского экспедиционного корпуса с центром в Медиолане, такой группировки в 260-х гг. в империи просто не существовало, основу мобильной армии Галлиена все равно составляли вексилляции, т. е. подразделения смешанного кадрового состава, выделенные из пограничных легионов. Вексилляции несли свою службу и перемещались вслед за Галлиеном вместе, совместно, в едином комплексе с конными отрядами[172].
Мы полагаем, что позиция Г.-Г. Зимона полностью подтверждается цитированными выше сведениями нумизматики, в данном случае — медиоланской эмиссией Галлиена. Действительно, военная, или, точнее, легионная эмиссия Галлиена четко перечисляет именно пограничные легионы, кадровый состав которых послужил основой для создания мобильной армии Галлиена, они поставили в эту армию свои вексилляции, тем самым выполнив роль своеобразного источникового материала при формировании войсковой экспедиционной группировки Галлиена. Следовательно, медиоланская эмиссия неопровержимо свидетельствует, что именно легионные вексилляции составляли главный центр тяжести в мобильной армии Галлиена, они были ее ударной силой и несли на себе основную нагрузку во время боевых действий.
В целом в историографии действительно высказываются самые разные оценки и ведутся оживленные споры о функциональном назначении, территориальном расположении и политико-правовом статусе той армии или войскового корпуса, который создал Галлиен. Л. де Блуа предположил, что в ходе своих военно-административных реформ Галлиен учредил не постоянную и обособленную, самостоятельную конную армию, а всего лишь временный войсковой корпус, который выполнял четко определенные задачи, — первоначально оборонял рейнскую границу от нападений германских племен, а затем охранял подступы к Италии, альпийские перевалы от армии галльского узурпатора Постума. В связи с этим, как отмечает Л. де Блуа, этот конный мобильный корпус дислоцировался в Милане только в течение ограниченного периода времени, к 284–285 гг., т. е. к моменту прихода к власти Диоклетиана, боевая кавалерия Галлиена была распущена и распределена в виде отдельных вексилляций по различным участкам дунайского и рейнского фронтов[173].
П. Д. Бриттон в равной мере отмечает, что Галлиен сформировал конный войсковой корпус и наделил этот корпус привилегированным статусом, — боевая кавалерия Галлиена представляла собой своеобразную свиту, эскорт, всегда сопровождавший своего принцепса, мобильная кавалерия Галлиена воевала не только против Постума в Северной Италии, она подавляла узурпации и на других фронтах, прежде всего на дунайском. Как проследил П. Д. Бриттон, сами реформы Галлиена не следует считать коренным новшеством для римской армии, наоборот, по своему содержанию они основывались на долгой предшествующей традиции, берущей свое начало еще в эпоху раннего Принципата, когда императоры создавали временные кавалерийские войсковые группы для участия в тех или иных боевых экспедициях, и вполне соответствовали этой традиции. Собственно, данные кавалерийские силы представляли собой мобильные вспомогательные отряды, поддерживавшие основной костяк армии, т. е. пограничные легионы[174].
По мнению П. Д. Бриттона, мобильный (экспедиционный) конный корпус, учрежденный Галлиеном, включал в себя несколько видов войсковых подразделений: соединения далматской и мавританской конницы (наиболее боеспособная и эффективная часть корпуса), отряды с наименованиямиPromoti, Scutarii('щитоносцы'),Sagittarii('лучники'),Stablesiani('всадники'). Общая численность воинов всей войсковой группировки, по подсчетам П. Д. Бриттона, варьировалась от 10 до 15 тысяч человек[175].
Тем не менее, как проследил П. Д. Бриттон, Галлиен не планировал создавать из этого конного корпуса постоянную и полноценную мобильную армию, источники не позволяют утверждать, что в период Галлиена существовала отдельная и обособленнаякоииаяармия, — П. Д. Бриттон предпочитает говорить о наличии в империи крупной мобильной армии, включавшей в себя несколько войсковых группировок. Одной из таких группировок как раз и была боевая кавалерия Галлиена, размещавшаяся в Северной Италии, но помимо кавалерийских сил, границы империи обороняли и другие группировки, состоявшие из пехотных вексилляций, которые, в свою очередь, ранее входили в состав старых пограничных легионов. Естественно, П. Д. Бриттон признает, что специально для задач более быстрой и эффективной обороны вексилляции были выделены из своих «материнских» легионов, совокупность этих вексилляций образовала региональную мобильную войсковую группу. К такой группе исследователь относит, например, вексилляции, дислоцировавшиеся в Паннонии и в Македонии, т. е. на дунайском лимесе, который постоянно сотрясали бесчисленные узурпации.
П. Д. Бриттон приходит к выводу, что кавалерийские формации, охранявшие подступы к Италии и сдерживавшие натиск Постума, представляли собой лишь часть, одну из войсковых группировок, служивших в составе мобильной армии Галлиена, другими такими частями были дунайские войсковые группировки, они, в отличие от италийских сил, включали в себя пехотные вексилляции и были тесно связаны с различными пограничными гарнизонами (легионами, алами и когортами)[176].
П. Саутерн и К. Диксон пришли к выводу, что мобильная армия Галлиена была конной по своему составу и функциям, представляла собой кавалерийскую войсковую группировку, и основную ударную силу, наиболее эффективную и боеспособную часть этой группировки, формировали легионные вексилляции. Отряды, выделенные из старых пограничных легионов, по мнению П. Саутерн и К. Диксон, как раз и были конными соединениями. Исследователи видят заслугу и главный вклад Галлиена в процесс реформирования римской армии в том, что именно Галлиен, по их мнению, первым собрал и объединил легионные вексилляции в постоянно действующий подвижный (мобильный) войсковой корпус, который всегда сопровождал своего императора и перемещался вместе с ним по всем фронтам империи, в зависимости от того, где возникала военная опасность.
По мнению П. Саутерн и К. Диксон, в период Галлиена общим обозначением легионных вексилляций, воевавших в составе мобильной армии, был терминequites.Этот термин часто встречается в эпиграфических источниках (в связи с чем исследователи особо акцентируют внимание на надписи из Гренобля, которую мы уже цитировали ранее). По своему содержанию данный термин подразумевал, что легионные вексилляции занимали более привилегированное положение, чем рядовые пограничные гарнизоны, алы и когорты, но в то же время они не действовали так же, как вексилляции, существовавшие в более ранний период. Вексилляции эпохи
Наконец, совсем недавно, в 2016 г., к данным сюжетам обратился Μ. Птижан, он вновь рассмотрел вопрос о статусе, дислокации, функциях и характере боевой кавалерии Галлиена и пришел к выводу, что ни один источник не позволяет говорить о существовании какой-либо отдельной, самостоятельной и обособленной конной армии в эпоху Галлиена, как раз наоборот, генерал Авреол, защищавший альпийские перевалы, командовал смешанным войсковым корпусом, этот корпус (или региональная группировка) включал в себя как конные, так и пехотные отряды, равным образом таким же войсковым корпусом командовал и офицер Юлий Плацидиан, упоминаемый в надписи CIL XII 2228 = D 569 из Гренобля (мы цитировали эту надпись ранее).
Как отмечает Μ. Птижан, региональная экспедиционная группировка, зафиксированная в надписи из Гренобля, равно как и любая региональная мобильная армия, существовавшая в период Галлиена, состояла из отрядов конницы и пехоты, пехотные соединения называлисьvexillationes(вексилляции), они были выделены из пограничных легионов, конные соединения обозначались словомequites.
Наконец, по мнению исследователя, Милан (Медиолан) никогда не был оперативным штабом, ставкой, штаб-квартирой некоей конной экспедиционной армии, поскольку и самой такой армии в эпоху Галлиена просто не существовало, войсковой корпус, дислоцировавшийся в Северной Италии, носил временный характер и выполнял строго ограниченные задачи — главной его обязанностью была защита италийских рубежей от вторжений со стороны аламаннов, Постума и балкано-дунайских узурпаторов[178].
Оценивая рассмотренную дискуссию, еще раз подчеркнем, что, во-первых, изначально вся мобильная армия, созданная Галлиеном в конце 250-х гг., насчитывала не более 10 000 человек, это была численность первого состава мобильной армии, когда она была только что сформирована из вексилляций рейнских, британских и балкано-дунайских легионов. Четким подтверждением нашей точки зрения служит сообщение Иоанна Зонары, который утверждает, что, когда Галлиен столкнулся с вторжением аламаннов и сразился с ними у Медиолана, император выставил против варваров войско численностью 10 000 человек, вместе с этим войском Галлиен одержал над аламаннами, насчитывавшими до 30 000 человек, решительную победу и выбил их из Северной Италии (ος Άλαμαννοΐς περί τριάκοντα μυριάδας ούσι περί τά Μεδιόλανα συμβαλών μετά μυρίων ένίκησεν — «вместе с 10 000 (человек) он (т. е. Галлиен. —Е. Μ.) сразился у Медиолана с почти 30 000 аламаннов и победил (их) — Zon. XII. 24. Vol. Ill, ed. L. Dindorf, p. 143, 1. 6–7). Сведения византийского хрониста четко свидетельствуют, что в конце 250-х гг., по крайней мере — к осени 260 г., когда Галлиен разгромил аламаннов в Северной Италии[179], экспедиционный войсковой корпус, включавший в себя легионные вексилляции, насчитывал не более 10 000 человек, при этом данные Иоанна Зонары позволяют говорить о высокой эффективности мобильной армии Галлиена — войсковая группа, состоящая из 10 000 человек, смогла одержать быструю и внушительную победу над численно превосходящим противником, аламаннами, которые до этих событий уже успели разграбить многие соседние регионы.
Но впоследствии данная армия, естественно, активно пополнялась за счет новых войсковых соединений — отрядов далматской и мавританской конницы, а также пограничных ал и когорт, о чем мы будем говорить чуть позже. Судя по всему, вряд ли мы можем говорить о существовании в Северной Италии даже отдельного конного войскового корпуса, входившего в состав мобильной армии Галлиена и насчитывавшего от 10 до 15 000 человек (позиция П. Д. Бриттона), скорее наоборот, вся мобильная (экспедиционная) армия Галлиена как раз и насчитывала 15 000 человек, не более, при этом — в лучшие моменты ее развития, уже после осени 260 г.
На наш взгляд, даже тот войсковой корпус, который дислоцировался в Северной Италии, включал в себя не только отряды боевой кавалерии, но и пехотные вексилляции, точнее, вексилляции смешанного состава, где несли службу как всадники, так и пехотинцы. Помимо этих подразделений, италийская группировка состояла также и из пограничных ал и когорт, переведенных на италийский фронт. На наш взгляд, можно полностью согласиться с Л. Ду Блуа и П. Д. Бриттоном в другом немаловажном аспекте, а именно — судя по всему, Галлиен действительно не планировал создавать из италийской региональной группировки постоянно действующую и полноценную армию, он рассматривал италийский войсковой корпус исключительно как временную силу, располагавшуюся на севере Апеннин для решения строго ограниченных и специфических задач, в данном случае — для обороны альпийских перевалов от стремительно нападавших войск галльского узурпатора Постума.
И позволим себе еще раз подчеркнуть — мы принципиально настаиваем, что вексилляции, воевавшие в составе армии Галлиена, представляли собой отряды смешанного кадрового состава, в них несли службу как всадники, так и пехотинцы, механизм формирования вексилляций как раз и заключался в том, что из легиона выделялось несколько когорт (максимум — до 5 когорт, в основном — не более 2 или 3), данные когорты объединялись в новую боевую единицу, т. е. отдельно взятую вексилляцию. Соответственно, если учитывать, что в классической легионной когорте в среднем насчитывалось не более 500 человек, каждая когорта могла выделить и поставить в вексилляцию 100–200 человек. Конечно же, в этом случае численность воинов когорты, входящей в состав вексилляции, была значительно ниже в сравнении с обычной, стандартной легионной когортой, которая несла службу внутри легиона. А это, в свою очередь, еще раз подводит нас к выводу, что любая легионная когорта должна была выделить и отправить в вексилляцию не только всадников, но и пехотинцев, чтобы вексилляция сама по себе была полноценным войсковым подразделением, могла выполнять все виды оперативно-тактических задач и функций. Следовательно, мобильная армия Галлиена определенно основывалась на вексилляциях и включала их в себя именно как подразделения смешанного кадрового состава — в вексилляциях несли службу и всадники, и пехотинцы.
Возникает вопрос, какой была дальнейшая судьба этой армии, как на нее повлияли гражданские междоусобицы и узурпации в западных провинциях империи? Для ответа на этот вопрос мы хотели бы обратиться к надписи из Аугсбурга, которая была обнаружена в ходе археологических раскопок на территории города и опубликована в 1993 г. в журнале Germania, по сложившейся научной традиции, надпись была перепечатана в знаменитом эпиграфическом ежегоднике L'Année épigraphique (АЕ) за 1993 г., цитируем надпись по этому изданию:
АЕ 1993, по. 1231, р. 353
In h(onorem) d(omus) d(ivinae) / deae sanctae Victoriae / ob barbaros gentis Semnonum /
sive louthungorum die / VIII et VII Kal(endarum) Maiar(um) caesos /
fugatosque a militibus prov(inciae) /Raetiae sed et Germanicianis /
itemque popularibus excussis / multis milibus Italorum captivor(um) / compos votorum suorum / [[M(arcus) Simplicinius Genialis v(ir) p(erfectissimus) a(gens) v(ices)
p(raesidis)]] / [[cum eodem exercitu]] /
Septembres) Imp(eratore) d(omino) n(ostro) /[[Postumo Au]]g(usto)
et [[Honoratiano consulibus]]
В честь божественного храма священной богини Виктории по случаю того, что варварские племена семнонов или ютунгов в 8-й и 7-й день от майских календ были уничтожены и обращены в бегство воинами провинции Реция, а также воинами германских провинций и местными жителями, после того как они (т. е. семноны или ютунги. —Е. Μ.) изгнали многие тысячи пленных италийцев, — Марк Симплициний Гениалис, получивший исполнение своих молитв, муж совершеннейший, исполняющий обязанности наместника, вместе со своим войском с радостью (и) заслуженно поставил (памятник). (Памятник) был почтен в 3-й день от сентябрьских ид, в год консульства нашего повелителя императора Постума Августа и Гоноратиана
Своим содержанием эта уникальная надпись породила предельно интенсивную дискуссию, которая в основном развернулась в период с 1993 по 1997 г., эта дискуссия затронула три принципиальных вопроса: 1) когда произошла узурпация власти Постумом, основателем сепаратистской Галльской империи, который фигурирует в памятнике как Август, т. е. император (далее: узурпация Постума); 2) кому подчинялся чиновник Марк Симплициний Гениалис и 3) какие войсковые подразделения одержали победу над германскими племенами, упомянутыми в тексте.
Прежде чем мы приступим к обзору этой дискуссии, подчеркнем, что в исследованиях, опубликованных до 1993 г., т. е. до выхода в свет статьи Л. Баккера, это событие датировалось либо летом 260 г., либо концом того же года[180], аргументом в пользу этого вывода служила фрагментарная латинская надпись CIL XIII 5203, которая упоминает неких Августа и Цезаря, в год их второго совместного консулата отряд воинов восстановил участок стены в крепости Виндонисса (современный Виндиш на севере Швейцарии —Pius] Felix [Augustus / [nobilissimus] Caesar murum / [— manu] militari restitue/ [runt curante-prae]s(ide) prov(inciae) G(ermaniae) s(uperioris) qui con/ [didit]?) — ] iter(um) co(n)ss(ulibus)— «Благочестивый счастливый Август (и) самый благородный Цезарь с помощью отряда воинов восстановили стену старанием наместника провинции Германии Верхней, который соорудил (ее) [… ] во второй раз были консулами»),
И. Кениг и Д. ван Берхем отождествили Августа и Цезаря с императором Галлиеном и его сыном Салонином, который обладал рангом Цезаря, они датировали надпись из Виндониссы периодом между апрелем/маем 260 г., когда, как известно, император Валериан, отец Галлиена, попал в плен к персам, и летом/концом того же года, когда, по их мнению, произошла узурпация Постума[181]. Соответственно, по мнению И. Кенига, до своего мятежа Постум занимал должность наместника (презида) Германии Нижней[182]. К сожалению, ни один из нарративных источников не называет точно должность Постума, тем не менее в жизнеописании императоров под названием «Тридцать тиранов» из сборника «Писатели истории Августов» сообщается, что император Валериан назначил Постума«военным начальником зарейнской границы и наместником Галлии» (Transcrenani limitis ducem et Galliae praesidem— SHA XXIV, Trig, tyr., 3. 9, перевод С. П. Кондратьева). Постум действительно был наместником одной из германских провинций, другой вопрос, что он соединял в своих руках военную и гражданскую власть, под его командованием находились рейнские легионы.
Из последних по времени работ, учитывающих сведения надписи из Аугсбурга и рассматривающих вопрос о датировке узурпации Постума, следует выделить небольшую статью Μ. Кристоля и К. Лорио, по их мнению, мятеж Постума состоялся сразу после пленения императора Валериана персами, которое, как известно, произошло в результате тяжелого поражения римских войск при Эдессе в Сирии, более того — волнения в Галлии были прямой реакцией на это событие. Благодаря привлечению целого ряда ценных папирологических свидетельств исследователи установили, что последнее упоминание Валериана в качестве императора датируется концом августа 260 г., соответственно, сопоставив сведения папирологии и нумизматики, Μ. Кристоль и К. Лорио пришли к выводу, что узурпация Постума произошла между серединой июля и началом августа 260 г., тогда же, когда Валериан был захвачен в плен персами[183]. В целом мы присоединяемся к датировке, предложенной М. Кристолем и К. Лорио, и в дальнейшем, при анализе событий 260 г., будем придерживаться этой хронологии.
Надпись из Аугсбурга поставила перед исследователями новые вопросы, и в ходе дискуссии 1993–1997 гг. они предложили самые разные трактовки ее содержания. В 1993 г. Л. Баккер подчеркнул, что надпись имеет в виду только небольшие вспомогательные соединения и те войсковые контингенты, которые остались в Реции после отвода основных сил Галлиена с рейнского лимеса. Эти подразделения одержали победу над семнонами и ютунгами 24 или 25 апреля 260 г., но среди них, по мнению Л. Баккера, не было III Италийского легиона, поскольку вместе с рейнскими легионами Галлиен первоначально перевел его в Северную Италию, чтобы выступить против аламаннов, а затем направил на дунайский фронт для борьбы с очередным узурпатором, Ингенуем.
Сама узурпация Постума состоялась в июне или июле 260 г., по оценке Л. Баккера, надпись из Аугсбурга свидетельствует, что к сентябрю 260 г. территория Реции находилась уже под контролем Постума, а не Галлиена, это произошло в результате действий наместника Реции, Марка Симплициния Гениалиса — он получил свою власть от Галлиена и еще в апреле 260 г. одержал победу над германскими племенами во имя Галлиена, но летом того же года Гениалис перешел на сторону мятежного Постума и присоединил Рецию к Галльской империи[184].
В 1994 г. А. Лавань посвятил отдельную статью надписи из Аугсбурга. В своей работе исследователь поддержал позицию Л. Баккера, считавшего, что III Италийского легиона не было в Реции к моменту победы над ютунгами (т. е. 24 или 25 апреля), и пришел к выводу, что терминGermanicianiподразумевал либо регулярные рейнские легионы, либо германцев, которых Постум навербовал в свою армию в виде наемных вспомогательных отрядов. По мнению А. Лаваня, Марк Симплициний Гениалис был военным коллегой, помощником (second) Постума еще в тот период, когда Постум занимал должность наместника Нижней Германии, именно они провели в Реции победоносную военную кампанию против семнонов или ютунгов в апреле 260 г., при этом тогда они оба действовали по приказу Галлиена. А. Лавань датировал узурпацию Постума маем 260 г., когда мятежник и его войска осадили Кельн. Присутствие же Марка Симплициния Гениалиса и его войск в Реции в сентябре 260 г. исследователь объясняет тем фактом, что Гениалис как союзник Постума опасался вторжения в Рецию Авреола, генерала, которого Галлиен разместил в Северной Италии как раз для борьбы с галльскими мятежниками[185].
В своей небольшой статье, изданной в 1995 г., Т. Киссель затронул вопрос об отрядахGermaniciani,упомянутых в надписи из Аугсбурга. По его мнению, это были вексилляции, выделенные из состава германских легионов, т. е. легионов, размещавшихся в Нижней и Верхней Германии, более того, в отличие от Л. Баккера и А. Лаваня, Т. Киссель предположил, что III Италийский легион все же участвовал в экспедиции Марка Симплициния Гениалиса 57 против
В том же 1995 г. Т. Штиклер детально рассмотрел хронологию военной кампании против ютунгов и, сопоставив ее с италийскими и дунайскими походами Галлиена, пришел к выводу, что Галлиен перевел в свою мобильную армию не весь III Италийский легион, а только несколько его вексилляций, в то время как остальные воины легиона продолжали пребывать в Репин, где в апреле 260 г. они выступили против ютунгов. Т. Штиклер подверг критике тезис о том, что терминGermanicianiподразумевал наемные германские ауксилии, — исследователь, как и Т. Киссель, отождествил отрядыGermanicianiс вексилляциями легионов, дислоцировавшихся в германских провинциях империи[187].
В 1997 г. П. Ле Ру поддержал тезис, что отрядыGermanicianiбыли вексилляциями, которые прибыли в Рецию из Верхней или Нижней Германии, само наличие в надписи словаGermanicianiподразумевало, что к моменту победы над ютунгами (24 или 25 апреля 260 г.) эти вексилляции находились в Реции, т. е. за пределами германских провинций. Как полагает П. Ле Ру, вексилляцииGermanicianiразместились в Реции по просьбе Марка Симплициния Гениалиса, поскольку его собственных сил было недостаточно для эффективного противостояния ютунгам. П. Ле Ру скептически оценивает возможность точной идентификации «воинов провинции Реции», которые упоминаются в тексте надписи(a militibus prov(inciae) / Raetiae),— по его мнению, под воинами Реции можно понимать либо III Италийский легион, либо алы и когорты, располагавшиеся тогда в Реции, либо все эти гарнизоны, вместе взятые, поскольку сама надпись из Аугсбурга не дает никаких уточнений[188]
В том же 1997 г. вышла в свет статья И. Кенига, который подверг существенной ревизии все ранее устоявшиеся трактовки надписи из Аугсбурга. По мнению исследователя, сама надпись могла быть составлена даже после 260 г., например в 261 г., поскольку первый достоверно зафиксированный в источниках консулат Постума падает именно на 261 г., в то же время И. Кениг не исключает и другую версию, а именно что надпись была составлена до узурпации Постума, т. е. до июля 260 г., текст документа не содержит точных критериев для датировки.
И. Кениг не оспаривает вывод о том, что подразделенияGermanicianiпредставляли собой вексилляции пограничных легионов, эти вексилляции были отведены с участков рейнского лимеса и размещены в Реции, другой вопрос, что, по мнению исследователя, Авреол, генерал армии Галлиена, первоначально был преемником Марка Симплициния Гениалиса на посту наместника (презида) Рении, — согласно И. Кенигу, в период между 261 и 265 гг. Авреол вернул Рецию под контроль Галлиена и в награду за это получил от Галлиена должность наместника данной провинции, эту должность он занимал до перевода его в Северную Италию.
И. Кениг приходит к выводу, что Авреол вполне органично унаследовал от Марка Симплициния Гениалиса и командование над вексилляциямиGermaniciani,но еще до возвращения Реции под власть Галлиена Постум успел сформировать из тех ютунгов, над которыми Марк Симплициний Гениалис одержал победу, вспомогательные этнические отряды (ауксилии), эти отряды в большом количестве упоминаются в сборнике «Писатели истории Августов»[189].
В 1998 г. к сюжетам надписи из Аугсбурга обратился К. Штробель. Исследователь конечно же признает, что упоминаемый в документе наместник Реции Марк Симплициний Гениалис перешел на сторону узурпатора Постума, но, по мнению К. Штробеля, он одержал победу над ютунгами еще в период подчинения его Галлиену, и Реция, соответственно, находилась под властью законного императора. Доказательством в пользу данного вывода исследователю послужил тот факт, что победный монумент из Аугсбурга, наделяющий Постума титулом Августа, т. е. признающий мятежника императором, не был разрушен после того, как Реция вернулась под контроль Галлиена, восстановив свою власть над мятежной провинцией. Галлиен сохранил триумфальную надпись именно в связи с тем, что блистательная победа над ютунгами (и, как результат, полный разгром этого племени) была одержана еще в тот период, когда центральная администрация контролировала территорию Реции, а ее наместник, Марк Симплициний Гениалис, признавал власть Галлиена.
По мнению К. Штробеля, войска, находившиеся под командованием Марка Симплициния Гениалиса, включали в себя остававшиеся в Реции части III Италийского легиона, еще не отправленные Галлиеном на дунайский или рейнский фронты, подразделения, переведенные в Рецию из Верхней Германии, а также отряды гражданского ополчения, навербованные из местных жителей Реции, в основном из представителей городского населения. На основании нумизматических данных К. Штробель приходит к выводу, что Реция вернулась под контроль Галлиена в 262 г., другой вопрос, что кадровый состав войск, сконцентрированных к этому времени в Реции, не испытывал особой лояльности по отношению к Галлиену, и император, прекрасно осознавая этот факт, расформировал многие подразделения, располагавшиеся в Реции, в качестве наказания за поддержку ими мятежного Постума.
Применительно к гарнизонам, подчинявшимся Марку Симплицинию Гениалису и защищавшим Рецию от вторжений германцев-ютунгов, К. Штробель отмечает, что в основном это были подразделения, ранее размещавшиеся в Верхней Германии, среди них главную роль, по мнению исследователя, играл знаменитый VIII легион Августа. После того как данные подразделения переместились из Верхней Германии в Рецию, вместе с Марком Симплицинием Гениалисом они поддержали мятеж Постума, что было неизбежно, и более уже не возвращались в свои прежние штаб-квартиры. Оставаясь на территории Реции, подразделения верхнегерманского лимеса пополнили армию Постума, тем не менее, как проследил К. Штробель, вплоть до 262 г., когда Реция вернулась под контроль Галлиена, военные силы Постума включали в себя и другие соединения, продолжавшие дислоцироваться в Верхней Германии, — легионы рейнского лимеса, сохранившие верность галльскому мятежнику, вексилляции, переведенные на рейнский фронт из других провинций еще в 259–260 гг., т. е. до узурпации Постума, а также старые вспомогательные войсковые формации, оборонявшие германские провинции к моменту узурпации Постума, в данном случае — алы и когорты. После же утраты Реции Постум в основном опирался на наемные отряды, которые он навербовал из зарейнских германцев[190].
Наконец, в 2012 г., после долгого перерыва, надпись из Аугсбурга вновь привлекла внимание исследователей — К. Дитц посвятил ей специальную статью, где предложил свою трактовку некоторых сюжетов, упоминаемых в документе. Прежде всего, как и все предшествующие исследователи, К. Дитц приходит к выводу, что в 260 г., в период между апрелем и сентябрем, Реция перешла под власть Постума, наместник этой провинции, Симплициний Гениалис, признал власть узурпатора, но через некоторое время, примерно в 265 г., Реция вновь вернулась под власть законного императора Галлиена. Тем не менее уже в 268 г. из-за мятежа генерала Авреола, ранее подчинявшегося Галлиену, центральная администрация в очередной раз утратила контроль над Рецией, но только на определенное время — с начала 270-х гг. данный регион уже прочно и незыблемо находился под властью законных римских императоров.
Мятежный генерал Авреол, в 268 г. сначала перешедший на сторону Постума, а затем и сам провозгласивший себя императором, по мнению К. Дитца, к моменту, когда он узурпировал императорскую власть, дислоцировался в Реции и командовал там отрядами
Рассматривая старый и давно дискутируемый вопрос о войсках, находившихся в Реции к весне 260 г. и подчинявшихся ее наместнику Марку Симплицинию Гениалису, К. Дитц полагает, что победный (триумфальный) алтарь из Аугсбурга упоминает регулярные гарнизоны данной провинции, главным образом знаменитый III Италийский легион, подразделенияGermaniciani,т. е. вексилляции, прибывшие в Рецию из германских провинций империи, и, наконец, местное гражданское ополчение провинции, воевавшее против германцев (племен семнонов и ютунгов)[191].
Оценивая рассмотренную дискуссию, прежде всего отметим, что надпись из Аугсбурга может быть датирована только 260 г., — обратим внимание на тот факт, что имена консулов упоминаются в тексте без римских цифр, т. е. без повторения, следовательно, надпись была составлена в тот год, когда Постум впервые присвоил себе титул консула, т. е. в 260 г. Другой принципиальный момент — Постум не мог навербовать из ютунгов, которых незадолго до его узурпации разгромил Марк Симплициний Гениалис, вспомогательные войсковые отряды, поскольку сборник «Писатели истории Августов» сообщает совершенно другие данные о положении и происхождении этих отрядов.
Согласно биографии Галлиена, уже после того как Постум провозгласил себя императором, он«получил много вспомогательных отрядов от кельтов и франков» (et сит multis auxiliis Postumus iuvaretur Celticis atque Francicis.— SHA XXIII, Gallieni Duo, 7. 1, перевод С. П. Кондратьева)[192]. В биографии Викторина, полководца Постума, мы находим сведения о том, что Постум и Викторин провели совместную кампанию против Галлиена, при этом, как сказано в источнике,«они привлекли на свою сторону огромное количество вспомогательных отрядов из германцев» (cumque adhibitis ingentibus Germanorum auxiliis),тем не менее оба мятежника в итоге все же были побеждены(victi sunt)войсками Галлиена (SHA XXIV, Trig, tyr., 6. 2, перевод С. П. Кондратьева).
Следовательно, как видим, Постум действительно навербовал в свою армию большое количество вспомогательных отрядов из германцев и галло-римлян, но, во-первых, он сделал это уже после прихода к власти, после самого факта узурпации, а во-вторых, и германцы, и галло-римляне представляли собой свободное население либо зарейнских регионов, либо галльских провинций империи, в зависимости от места проживания. Ни в одном из случаев Постум не привлекал на военную службу пленных германцев, тем более он не мог пополнить свою армию теми ютунгами, над которыми Марк Симплициний Гениалис одержал победу в апреле 260 г., — крайне сложно поверить, что количество пленных ютунгов было столь велико, что Постум мог сформировать из них «огромное количество»(ingentibus)этнических войсковых подразделений.
Касательно роли и положения Авреола в борьбе с галльскими мятежниками отметим, что, судя по сообщению Аврелия Виктора, Авреол действительно командовал войсками в Реции (Aureolus, сит per Raetias legionibus praeesset.— «Когда Авреол возглавлял легионы Реции». — Аш. Viet. De Caes. 33. 17) и размещался в этой провинции до того, как Галлиен отправил его в Северную Италию. Аврелий Виктор утверждает, что Авреол, вознамерившийся захватить императорскую власть, «устремился в Рим»(Romam contendebat),но в итоге потерпел поражение и бежал к Медиолану, где его осадил Галлиен (Mediolanum coegit— «загнал его в Медиолан». — Аш. Viet. De Caes. 33. 18).
Тем не менее в своем повествовании Аврелий Виктор допускает ряд фактических ошибок. Во-первых, Авреол был разбит не Галлиеном, а Клавдием II Готским, преемником Галлиена, во-вторых, первоначально (в 267 г.) Авреол разместился в Северной Италии, в Медиолане, исключительно по приказу самого Галлиена, который поручил Авреолу оборонять альпийские перевалы от возможных вторжений со стороны Постума (см.: PRLE I, Aureolus, р. 138), следовательно, мы можем предположить, что в 261–267 гг. Авреол действительно мог командовать вексилляциямиGermaniciani,располагавшимися в Реции еще с весны 260 г.[193]
Другой вопрос, что среди гарнизонов Реции определенно находился и III Италийский легион, — мы полагаем, что весной 260 г. в военных кампаниях Галлиена на италийском и рейнском фронтах участвовала только вексилляция этого легиона, основной же его кадровый состав продолжал пребывать в Реции и нести там службу, соответственно, вместе с вексилляциямиGermanicianiи III Италийским легионом Марк Симплициний Гениалис, занимавший тогда, весной 260 г., должность наместника Реции, разбил племена семнонов (возможно, аламаннов) и ютунгов, вторгшихся в Рецию. У нас нет сомнений в том, что в 260 г. вексилляцииGermanicianiвместе с III Италийским легионом находились под единым командованием Марка Симплициния Гениалиса, который летом того же года поспешил перейти на сторону мятежного Постума[194].
В этом смысле мы полагаем, что в определенный период времени Реция подчинялась Постуму и входила в состав его владений[195], соответственно, когда Авреол восстановил контроль Галлиена над Рецией и устранил ее мятежного наместника Марка Симплициния Гениалиса, он получил власть и над всеми войсковыми соединениями, которые на тот момент дислоцировались в Реции. Следовательно, сопоставление надписи из Аугсбурга с другими источниками показывает, что весной 260 г. одна часть вексилляцийGermanicianiпереместилась с рейнской границы в Рецию, где они воевали с ютунгами, а другая часть первоначально последовала за Галлиеном в Северную Италию и далее разместилась на дунайском фронте (надпись CIL III 3228 = D 546), где Галлиен воевал с узурпатором Ингенуем. Наконец после разгрома всех дунайских узурпаторов Галлиен вернулся в Италию, и вместе с ним в этот регион вновь прибыли вексилляцииGermaniciani.
Те же вексилляцииGermaniciani,которые находились в Реции, в течение некоторого времени подчинялись Постуму, но после того, как Авреол разбил Марка Симплициния Гениалиса, они вновь вернулись в армию Галлиена и в 267 г. разместились в Северной Италии. Таким образом, можно сказать, что узурпация Постума не привела к раздроблению мобильного войскового корпуса, созданного Галлиеном в конце 250-х гг. и состоявшего из вексилляций пограничных легионов. Пример отрядовGermanicianiподсказывает, что уже к концу 260-х гг. мобильная армия Галлиена была сконцентрирована в Медиолане, где она, судя по всему, готовилась к предстоящему военному походу против Постума, — очевидно, Галлиен намеревался совершить вторжение в Галлию, и только мятеж самого Авреола помешал осуществлению планов императора.
В этой связи становится понятно, почему Постум интенсивно привлекал на свою сторону наемные ауксилии германцев, — регулярные римские войска, поддерживавшие Постума, явно уступали по численности воинов мобильной армии Галлиена, гарнизоны галльского мятежника в основном были представлены теми рейнскими легионами, которые продолжали дислоцироваться в Верхней и Нижней Германии[196], точнее, тем кадровым составом рейнских легионов, который остался в их прежних штаб-квартирах после отвода легионных вексилляции на дунайский и италиискии фронты
Подтверждением нашей точки зрения служат легенды монет узурпатора Викторина, правившего в Галлии в 269–271 гг., того самого, вместе с которым Постум воевал против Галлиена (в тот период Викторин занимал командный пост в армии Постума). Как и в случае с Галлиеном, лучшее и наиболее полное перечисление этих легенд представлено в каталоге RIC (том V, часть В), «легионная» эмиссия Викторина, чеканившаяся в Трире, упоминает 13 легионов (см. табл. 2).
Таблица 2
Легионы узурпатора Викторина (269–271)
Окончание табл. 2
В целом сразу бросается в глаза чрезвычайно обширная географическая разбросанность легионных наименований — монеты упоминают легионы, которые дислоцировались как на рейнском и дунайском фронтах, так и в довольно отдаленных регионах, а именно на Ближнем Востоке и даже в Египте. Столь широкое территориальное распределение легионов, которых Викторин восхвалял в своей эмиссии, явно свидетельствует, что «легионная» эмиссия этого узурпатора, в отличие от законного императора Галлиена, носила идеологический характер, служила целям пропаганды. Монетную серию Викторина не следует рассматривать как источник, призванный достоверно представить военные силы, находившиеся под командованием узурпатора. Т. Котула совершенно справедливо определил, что монеты Викторина перечисляют те легионы, которые он стремился привлечь на свою сторону, на помощь которых он рассчитывал в осуществлении своих политических планов[198]. В самом деле, крайне сложно поверить, что Викторин реально командовал такими легионами, какIII Gallica, XFretensisилиII Traiana,которые находились в далеких восточных провинциях, в то время как его собственная власть ограничивалась только Галлией. Совершенно другую роль в этой эмиссии играли нижне-и верхнерейнские легионы (I Минервы, XXII Первородный, XXX Ульпиев Победоносный), поскольку они располагались на той территории, которой непосредственно управлял узурпатор, находились с ним в тесных связях и составляли основу его боевых сил[199].
В свое время И. Кениг определил, что I легион Минервы был главной ударной силой Постума, по мнению исследователя, именно этот легион первым поддержал галльского узурпатора, поскольку Постум занимал должность наместника Нижней Германии — той самой провинции, где находилась штаб-квартира I легиона Минервы[200]. Мы не оспариваем этот вывод, он кажется нам убедительным, другой вопрос, что в числе войск Викторина, унаследовавшего от Постума командование над рейнскими легионами, не было вексилляций, той мобильной армии, которую сформировал Галлиен, поскольку, как мы говорили выше, уже к концу 260-х гг. все вексилляции, включая и отрядыGermaniciani,вновь размещались в Северной Италии под командованием сначала Галлиена, а затем — Авреола. Соответственно, Викторин командовал тем кадровым составом рейнских легионов, который остался в германских провинциях после перевода вексилляций в мобильную армию Галлиена[201], а это значит, что регулярные римские силы Викторина численно уступали войскам Галлиена.
1.3. Конные соединения полевой армии Галлиена и роспуск этой армии в эпоху императора Аврелиана (270–275)
Среди большого количества монет, чеканившихся от имени узурпатора Постума, сохранилась целая серия образцов, происходивших с территории Медиолана. Медиоланская эмиссия Постума содержит легенды, в разных формулировках прославляющие конницу, конные войска, которые располагались на территории Северной Италии:FIDES AEQVIT, VIRTVS EQVIT, CONCORD AEQVIT, CONCORD EQVIT, CONCORD EQVITVM, CONCORDIA EQVIT, VIRTVS EQVITVM(«верность всадников», «единодушие всадников», «храбрость всадников». — RIC VB, р. 367–368).
А. Альфельди, первым обративший внимание на эти монеты, пришел к выводу, что медиоланская эмиссия Постума упоминает тех всадников, которые подчинялись генералу Авреолу и вместе с ним перешли на сторону галльского узурпатора, — таким образом, как предположил А. Альфельди, монеты, выпущенные в Медиолане, прославляют боевую кавалерию Галлиена (в реальности дезертировавшую и перешедшую на сторону узурпатора) и представляют собой первое, наиболее раннее по времени свидетельство о существовании подобных войсковых подразделений в составе армии Галлиена[202].
Мы полностью поддерживаем позицию А. Альфельди, ранее мы уже доказывали, что в конце 260-х гг. генерал Авреол командовал мобильной армией Галлиена, сконцентрированной в Северной Италии, более того, к концу 260-х гг. под командованием Авреола находились все вексилляции, входившие в состав ударной группировки Галлиена, — соединения, воевавшие в балкано-дунайских провинциях, и те отряды, которые дислоцировались в Реции. Тот факт, что имя Постума упоминается на монетах, чеканившихся в Медиолане, свидетельствует, что войска, расположенные в Медиолане, в течение определенного периода времени поддерживали галльского узурпатора, и эти войска состояли из конных формаций. В самом деле, территориально Медиолан и в целом вся Северная Италия не входили в состав Галльской империи, эти регионы подчинялись Галлиену, но, как известно, в 268 г. Авреол перешел на сторону Постума (см.: PRLE I, Aureolus, р. 138), а когда Галлиен осадил мятежного генерала, гарнизон Медиолана провозгласил Авреола императором.
Соответственно, совершенно очевидно, что в этот короткий период Авреол чеканил монеты в честь Постума, рассчитывая на поддержку войск галльского узурпатора, поэтому у нас возникает вполне логичный вопрос — что представляли собой те конные отряды, которые упоминаются в медиоланской эмиссии Постума (= Авреола)? Обратим внимание — ранее мы уже цитировали надпись из Сирмия (Верхняя Мезия) CIL III 3228 = D 546, которая сообщает о размещении в балканских регионах вексилляций германских и британских легионов и «их вспомогательных отрядов»([си]т auxüi(i)s / [ejarum).Мы полагаем, что под «вспомогательными отрядами» следует понимать именно конницу, боевую кавалерию, другими словами, мобильная ударная группировка Галлиена включала в себя вексилляции, т. е. отряды смешанного состава (пехота и конница), и конные соединения, которые, в отличие от вексилляций, не были связаны с пограничными легионами, но изначально представляли собой обособленные и самостоятельные войсковые формации.
Μ. П. Шпайдель пришел к выводу, что «вспомогательные отряды», упоминаемые в надписи CIL III 3228 = D 546, — это алы и когорты, размещавшиеся на дунайской границе. По его мнению, алы и когорты поставляли в мобильную армию Галлиена свою кавалерию, они направляли в вексилляции Галлиена своих всадников, тем самым пополняя численный состав данных подразделении[203]. Но у нас возникают серьезные сомнения в том, что столь небольшие войсковые части, как алы и когорты, стоявшие гарнизонами на дунайском фронте, переводили в состав вексилляций Галлиена своих воинов-всадников, — вряд ли эти всадники могли существенно повысить численность воинов в них.
Иоанн Лид сообщает, что в составе когорты (не легионной, а именно отдельной, существующей в качестве самостоятельного войскового подразделения) насчитывалось 300 человек (σπείρας μέν άπό τριακοσίων άσπιδιωτών — «когорты же (состоят) из 300 щитоносцев (т. е. воинов. —Е. Μ.)»),в то время как ала насчитывала до 600 человек (άλας δέ, άντί του ϊλας, άπό έξακοσίων ιππέων — «алы (вместо „илы“) состоят из 600 всадников». — Iohannes Lydus. De mag. I. 46). Тем не
Тем не менее в нашем распоряжении есть два интересных документа, которые дают сведения о внутренней организации когорты и ее численном составе применительно к первой половине II в., — к сожалению, нам неизвестны документы, раскрывающие численность состава когорты в эпоху кризиса III в., но благодаря сведениям по II в. мы можем хотя бы примерно определить ее по более достоверным источникам, происходящим непосредственно из периода Принципата. Первый документ — латинский папирус, представляющий собой ведомость т. н. Первой пятисотенной испытанной конной когорты испанцев(cohors I Hispanorum Veterana Quingenaria Equitata),которая приняла участие в военной экспедиции на территории Нижнего Дуная и на момент составления папируса размещалась в Нижней Мезии. Издатель папируса Г. Кантакузен датировал текст 110–117 гг., т. е. временем после окончания второй Дакийской войны императора Траяна (как известно, она произошла в 106 г.)[204]. Р. Финк предпочел более раннюю датировку — 106–107 гг., по его мнению, папирус был составлен в канцелярии легата (наместника) Нижней Мезии и затем отправлен в Египет, поскольку именно там находилась постоянная и регулярная штаб-квартира Первой пятисотенной когорты испанцев. В нормальном, штатном режиме данная когорта несла службу в Египте в качестве одного из пограничных гарнизонов этой провинции[205].
Очевидно, Первая пятисотенная когорта испанцев дислоцировалась в Нижней Мезии в связи с военными действиями против даков, которые проводил император Траян, но для нас принципиально важно, что документ сообщает о численности воинов когорты на момент январских календ 102 г.[206], — по данным папируса, к тому времени общая их численность составляла 546 человек(summa……] I K(al.) Januaria DXXXXVI.— Col. 1,1. 26), но уже после 1 января 10 воинов выбыли из состава когорты по причине смерти(summa? de]cesserunt i(n) is eq(u.)..[……]I[X]·— Col. 1,1. 35), соответственно, в когорте осталось 536 воинов (reliqui] DXXXVI.— Col. I, 1. 36)[207]. Вторая колонка папируса, очевидно, отражающая уже более позднее время, предельно точно сообщает, что «чистое количество оставшихся (воинов) — 500» (reliqui numero puro [D…— Col. II, 1. 50), а затем еще раз уточняет, что оставшихся воинов, присутствующих в когорте на момент подготовки самого текста папируса, насчитывается 500 человек (reliquipraesentes [D…— Col. II, 1. 77)[208]. Можно согласиться с Г. Кантакузеном, что когорта сократилась до 500 человек в связи с тем, что часть воинов либо были переведены в другие провинции, либо просто вышли в отставку в связи с завершением срока службы[209], в таком случае ясно, что две колонки папируса отражают два последовательных этапа размещения когорты на Нижнем Дунае, до января 102 г. она насчитывала 546 человек, после — 500.
Другая кадровая ведомость чуть более позднего времени — папирус, опубликованный Т. Моммзеном в журнале Ephemeris Epigraphica (том IX), ведомость сообщает, что 1 января 156 г. Первая конная священная преторская когорта лузитанов(cohors I Augusta Praetoria Lusitanorum Equitata),дислоцировавшаяся в Египте, насчитывала всего 506 человек, из них 114 всадников, 363 пехотинца и 18 дромедариев (судя по всему, воинов-кочевников, которые передвигались верхом на верблюдах, их вербовали из берберских племен, живших к западу от дельты Нила, или из арабов), остальные 9 человек представляли собой командный состав когорты (6 центурионов и 3 декуриона) (eq(uites) CXIV, drom(edarii) — XIX, pedites CCCLXIII. — EE. Vol. IX, p. 458, 1. 16–17). Как видим, штатный состав когорты не был полностью представлен одними только всадниками, которых насчитывалось 114 человек, предельно важно, что и папирус из Нижней Мезии сообщает примерно те же данные, — конница Первой когорты испанцев насчитывала сначала 119 человек, затем 110(eq(uit.) [i]n is du(plic.) [II] sesq(uip.) Ill CXIX.— Col. 1,1. 27;eq(uit.) in is duplic.) II sesq(uip.) Ill CX[…— Col. II, 1. 51;eq(uit.) in is d[up(lic.)… sesq(uip.).. CX…— Col. II, 1. 78), т. e. даже меньше 1/3 от общего кадрового состава, в котором, повторим, насчитывалось 500 человек.
Наконец еще один важный источник, на этот раз публицистический, — трактат псевдо-Гигина «Об устройстве военных лагерей». Исследователи датируют данный текст в основном эпохой императора Марка Аврелия, точнее, временем его маркоманнских войн, проведенных в 169, 172–174 и 179 гг.[210], следовательно, хронологически сведения псевдо-Гигина затрагивают чуть более поздний период по сравнению с цитированными выше папирусами, а именно вторую половину II в. Согласно псевдо-Гигину, «тысячная конная когорта имеет 10 центурий пехоты, 240 всадников, Ютурм (и) 10 декурионов»(Habet itaque cohors equitata miliaria centurias Xpeditum, equites CCXL, turmas, decuriones <X>),в то время как пятисотенная когорта, по словам псевдо-
Гигина, «содержит половину от того числа воинов, которое содержит тысячная когорта» (Cohors equitata quingenaria in dimidio eandem rationem continet, quam cohors <miliaria>.— Pseudo-Hyginus, Liber de mun. castr. 27, ed. A. von Domaszewski, p. 15–16). Далее автор уточняет, что «пятисотенная когорта имеет 6 центурий, а в остальном — половину от того, о чем (сказано) ранее» (Cohors equitata quingenaria habet centurias VI, reliqua pro parte dimidia.— Pseudo-Hyginus, Liber de mun. castr. 27, ed. A. von Domaszewski, p. 16).
Соответственно, мы можем предположить, что в тот период, когда псевдо-Гигин написал свой трактат, пятисотенная когорта включала в себя 120 всадников, т. е. половину от того количества, которым обладала тысячная когорта, а значит, число всадников даже в таких крупных когортах, как тысячная и пятисотенная, составляло от 110–120 до 240 человек, очевидно, 240 человек представляли собой максимально возможный, верхний лимит для подразделений подобного типа. Сравнение сведений папирологических и публицистических источников позволяет заключить, что в течение всего II в. численность всадников, служивших в алах и когортах, варьировалась от ПО до 240 человек, поэтому, возвращаясь к тезису Μ. П. Шпайделя, ставим вполне логичный вопрос — могли ли алы и когорты поставлять свою кавалерию в вексилляции мобильной армии Галлиена?
Если принимать тезис Μ. П. Шпайделя, тогда мы неизбежно должны сделать вывод, что в середине III в., т. е. примерно через 70 или 80 лет после маркоманнских войн Марка Аврелия, алы и когорты, сами насчитывавшие в штатном составе не более 500–546 человек, должны были направлять в армию Галлиена свою конницу, которая насчитывала всего ПО или 240 человек из общего штатного состава. Очевидно, в таком случае эти алы и когорты могли направить в вексилляции Галлиена только 40 или 50 человек, возможно и меньше, но какой тогда был смысл в подобных переводах? Алы и когорты не могли существенно повысить численный состав армии Галлиена, если они сами при этом дробились на более мелкие группы воинов.
Мы полагаем, что
Imp(eratori) Caes(ari) P(ublio) Lici(nio) / Gallieno P(io) F(elici) Aug(usto) /
pont(ifici) max(imo) tr(ibunicia) po[t(estate)] /cons(uli) IIIprocons(uli) /
coh(ors) IIIDeImatarum / Valerian(a) Gallie/nae (milliaria) eqq(uitata) c(ivium)
R(omanorum) P(ia) F(idelis) / devota numini / maiestatique eor(um)
Императору, Цезарю Публию Лицинию Галлиену, благочестивому, счастливому Августу, величайшему понтифику, (наделенному) властью трибуна, консулу в третий раз, проконсулу — III тысячная конная когорта римских граждан далматов Валериана Галлиена, благочестивая, верная, преданная их величию и воле
Как видим, надпись совершенно четко свидетельствует, что знаменитая Третья тысячная когорта всадников-далматов, созданная еще в эпоху раннего Принципата, продолжала существовать и в эпоху Галлиена, т. е. в середине III в., а значит, она определенно принимала участие в боевых действиях в балкано-дунайских регионах на стороне этого императора, поскольку сама когорта носит почетный эпитетGallienaи далматы сообщают, что они воздвигли плиту с надписью в честь Галлиена. Надпись CIL III 3228 = D 546, к которой мы неоднократно обращались, упоминает вексилляции германских и британских легионов вместе с некими вспомогательными подразделениями((/си/т auxili(i)s / [е]агит),конечно же, среди этих вспомогательных подразделений находились и когорты далматов, отряды далматской кавалерии.
По сути, в сопоставлении с надписью из Дакии надпись CIL III 3228 = D 546 четко свидетельствует, что в течение определенного времени вексилляции Галлиена не только дислоцировались на дунайской границе, но и активно взаимодействовали с местными алами и когортами, другими словами, во время своего пребывания на дунайском фронте мобильная войсковая группировка Галлиена пополнилась местными алами и когортами. Но подчеркнем — на наш взгляд, армия Галлиена включила в свой состав алы и когорты как обособленные и самостоятельные подразделения, их воины не были распределены по вексилляциям, а продолжали нести службу в алах и когортах, просто теперь алы и когорты превратились в мобильные войсковые соединения, поэтому когда Галлиен переместился в Северную Италию, туда же проследовала и его армия, включавшая в себя алы и когорты.
Судя по всему, ударная группировка Галлиена во многом увеличила свой численный состав благодаря когортам далматской конницы, и эта конница разместилась в окрестностях Медиолана, где вместе с вексилляциями германских и балкано-дунайских легионов она должна была охранять подступы к Италии от вторжения войск узурпатора Постума[211]. О присутствии конных войск в Италии, и в частности в Медиолане, говорят легенды нескольких монет Галлиена, выпущенных в Риме и в Медиолане, все они упоминают и прославляют конницу:FIDEI EQVITVM, CONCOR EQVIT(«верности всадников», «согласие всадников». — RIC VA, р. 133, 169). Несомненно, боевая кавалерия Галлиена размещалась в Италии, и ее наиболее важным структурным элементом были отряды далматов, точнее, когорты далматов, переведенные в Италию из балкано-дунайских регионов.
О том, что далматская конница несла службу в Италии и занимала особое место в полевой армии Галлиена, свидетельствуют данные нескольких биографий из сборника «Писатели истории Августов». В биографии Галлиена сообщается, что среди генералов Галлиена, устроивших против него заговор и в результате умертвивших своего императора, был и«некий Цероний, или Цекропий»,которого биограф называет«начальником далматов» (quidam Ceronius sive Cecropius, dux Dalmatarum.— SHA XXIII, Gallieni duo, 14. 4, перевод С. П. Кондратьева)[212]. Как известно, Галлиен умер в 268 г. во время осады Медиолана, где укрылся мятежный Авреол[213], тогда становится совершенно очевидно, что в числе войск, осаждавших Медиолан и подчинявшихся Галлиену, находились и далматские всадники, другой вопрос, что их командующий, Цекропий/Цероний поднял мятеж и убил законного императора.
Предельно важно подчеркнуть, что многие источники прямо называют и командующего конницей Авреола, противника Галлиена. Зосим утверждает, что Авреол был «начальником всей конницы, которому было поручено в городе Медиолане охранять от Постума дорогу в Италию (τον τής ίππου πάσης ήγούμενον Αύρίολον, έν Μεδιολάνφ τή πόλει τήν έπί τήν 'Ιταλίαν πάροδον Ποστούμου τεταγμένον παραφυλάττειν. — Zos. I. 40. 1), а Иоанн Зонара сообщает, что Авреол «был избран командующим царскими всадниками» (των βασιλικών ίππων φροντιστής προκεχείριστο. — Zon. XII. 24, ed. L. Dindorf. Vol. Ill, p. 143, 1. 14–15).
Μ. И. Шпайдель отождествлял «царских всадников» Зонары с отрядамиequites singulares Augusti('отборные всадники Августа'), подвижной гвардией римских императоров эпохи Принципата (в отличие от преторианцев, которые в основном дислоцировались в Риме и не сопровождали принцепса в военных походах)[214], мы же, наоборот, полагаем, что фраза των βασιλικών ίππων подразумевала именно мобильную кавалерию Галлиена, те кавалерийские соединения, которые он привел с собой в Италию.
Наш вывод подтверждается сведениями того же Иоанна Зонары, который сообщает, что в 260 г., когда войсковой экспедиционный корпус под командованием Авреола по приказу Галлиена выступил против узурпатора Ингенуя, захватившего Паннонию и Верхнюю Мезию, в армии Авреола находились всадники (μετά των ιππέων άγωνισάμενος — «он (т. е. Авреол. —E. Μ.) вступил в бой вместе с всадниками». — Zon. XII. 24. Vol. Ill, ed. L. Dindorf, p. 143, 1. 21–22), под которыми мы понимаем кавалерийские подразделения, отряды боевой кавалерии Галлиена. Судя по всему, это были вексилляции мавританской и далматской конницы, тем более что и сам Зонара упоминает об участии мавров в битве против Ингенуя (μετά των άλλων καί Μαυρουσίους έπαγομένου — «вместе с другими он ведет за собой и мавров». — Zon. XII. 24. Vol. Ill, ed. L. Dindorf, p. 143, 1. 19–20), мавры, естественно, подчинялись Авреолу и воевали на его стороне. Более того, рассказывая о битве с Ингенуем, Зонара четко называет Авреола «предводителем конницы» (ό Αύρίολος ίππαρχων. — Zon. XII. 24. Vol. Ill, ed. L. Dindorf, p. 143, 1. 21), тем самым подразумевая, что решающую роль в победе над войском узурпатора сыграли именно кавалерийские подразделения, отряды боевой кавалерии Галлиена, которые находились под командованием Авреола.
Но, конечно же, эти кавалерийские соединения не были отрядами императорских всадников(equites singulares Augusti),как полагает Μ. П. Шпайдель. У нас нет сомнений в том, что Зонара предельно отчетливо говорит именно о тех кавалерийских отрядах, которые входили в состав мобильной армии Галлиена. В данном случае, узнав о вспыхнувшем в Паннонии мятеже Ингенуя, Галлиен поспешил отправить на дунайский фронт целую группу кавалерийских подразделений под командованием Авреола. Совершенно очевидно, что если бы войсковой корпус под командованием Авреола ограничивался только отрядами императорских всадников, то данной группировки было бы недостаточно для подавления мятежа Ингенуя,
С учетом же сведений биографии Галлиена можно сказать, что в 267–268 гг., когда вспыхнул мятеж уже самого Авреола, далматская конница разделилась на две войсковые группировки — одна поддержала Авреола, а другая первоначально осталась на стороне Галлиена (ее командующим был Цекропий/Цероний), но затем в равной мере выступила против него и уничтожила своего императора.
В нашем распоряжении есть еще несколько документов, которые позволяют сделать вывод, что помимо когорт далматской кавалерии многие другие алы и когорты также либо прямо участвовали в военных кампаниях Галлиена, а значит, входили в состав его мобильной армии, либо все еще существовали в период Галлиена или его непосредственных предшественников, и, следовательно, теоретически могли воевать на его стороне в ходе бесчисленных гражданских междоусобиц 250-х и 260-х гг. Первые по времени документы — две надписи из Румынии, обнаруженные на территории римской крепости Потаисса. Они были опубликованы в 2014 г. в журнале Tyche, эти надписи упоминают императора-узурпатора Марка Эмилия Эмилиана, который правил всего несколько месяцев — с июля/августа по сентябрь/октябрь 253 г. Цитируем надписи по чтению издателя, И. Пизо[215] (см. табл. 3).
Таблица 3
Надписи из Потаиссы
И. Пизо определил, что главный персонаж надписей, Марк Публициан Рез, был фракийцем по происхождению, сначала он командовал вспомогательным войсковым соединением, располагавшимся в Дакии, Первой тысячной алой батавов, затем этот офицер получил более высокую должность легионного префекта («начальника»,praefectus), т. е., по сути, стал командующим легионом. И. Пизо восстановил и военно-политический контекст надписи — наместник Нижней Мезии Марк Эмилий Эмилиан провозгласил себя императором, его власть признала Дакия, и в благодарность он назначил начальника (префекта) Первой тысячной алы батавов командующим V Македонским легионом, который, как известно, дислоцировался в Дакии. По мнению исследователя, своим содержанием надписи из Потаиссы демонстрируют, что процесс отстранения офицеров сенаторского происхождения от командования легионами развернулся уже до Галлиена, в период правления Эмилиана или его предшественника, Требониана Галла (251–253), поскольку выходцы из сенаторского сословия занимали должность легата легиона, а должность легионного префекта получали только представители сословия всадников. И. Пизо отмечает, что назначение Марка Публициана Реза на пост легионного префекта не было связано с созданием обособленной конной армии, — Марк Публициан Рез не переместил в Потаиссу Первую тысячную алу батавов, которой он командовал ранее, она продолжала дислоцироваться в своем прежнем гарнизоне уже под командованием другого офицера[216].
К сожалению, мы не знаем о дальнейшей судьбе Первой тысячной алы батавов, которая летом — осенью 253 г. подчинялась узурпатору Эмилиану или поддерживала его. Очевидно, она должна была принять участие в военной экспедиции в Италию, которую Эмилиан предпринял осенью 253 г., но не успел завершить, поскольку был убит на подступах к Италии своими же воинами. Важно отметить, что данная ала названа в надписях тысячной(milliaria),т. е. она насчитывала 1000 человек кадрового состава — столько же, сколько, например, и Третья когорта далматов, упоминаемая в надписи IDR III. 1, по. 77 (р. 104–105). На наш взгляд, поскольку Первая тысячная ала батавов приняла участие в междоусобицах 253 г., она должна была существовать и в последующий период, уже при Галлиене, в таком случае эта ала, насчитывающая 1000 всадников, могла послужить для мобильной армии Галлиена существенным пополнением.
Косвенным подтверждением того, что войсковые формации, поддерживавшие узурпатора Эмилиана, позже перешли на сторону императора-победителя Валериана (а значит, и его сына Галлиена, назначенного в том же, 253-м, году соправителем Валериана), для нас служит надпись из Далмации, опубликованная С. Душаничем в 2003 г., цитируем текст по его чтению[217]:
I(ovi) O(ptimo) M(aximo) /pro s(alute) Imp(eratoris) [[Ae/miliAemilia/ni]]Aug(usti)
totiusque / domus divinae / coh(ors) II mil(iaria) nova / Del(matarum) eq(vitata)
[[Aemilia/na]] cum Q. Sex/tilio Marino / trib(uno) et Asinio /Maximo co(n)s(ulari)
Иовию лучшему (и) величайшему ради благополучия императора Эмилия Эмилиана Августа и всей священной семьи II тысячная новая конная когорта далматов Эмилиана вместе с трибуном К. Секстилием Марином и Асинием Максимом, консулярием (поставили памятник)
Заметим, как и в случае с Первой алой батавов, узурпатору Эмилиану подчинялась войсковая часть, насчитывавшая 1000 человек, но еще важнее, что надпись четко упоминает отряд далматской конницы, Вторую когорту далматов, — выше мы уже цитировали надпись из Дакии IDR III. 1, по. 77 (р. 104–105), в которой фигурирует Третья когорта далматов, эта когорта подчинялась Галлиену, но совершенно не исключено, что ранее, летом и осенью 253 г., Третья когорта далматов поддерживала узурпатора Эмилиана и входила в состав его армии вместе со Второй когортой далматов. С. Душанич предположил, что новый император Валериан, пришедший к власти как раз осенью 253 г., испытывал серьезные сомнения в верности иллирийских (балкано-дунайских) войск, которые к тому же продолжали дислоцироваться на границе с Италией после убийства Эмилиана[218], тем не менее мы полагаем, что опасения Валериана не были настолько решающим фактором, чтобы помешать ему или его сыну Галлиену включить когорты далматской кавалерии в состав своей армии.
В целом данные эпиграфики в сочетании с биографиями из сборника «Писатели истории Августов» показывают, что далматская кавалерия все же была крайне ненадежным элементом римской армии середины III в., — далматские когорты активно поддерживали новых узурпаторов, так же легко их свергали и переходили на сторону других принцепсов, против которых через некоторое время устраивали новые заговоры и мятежи.
Еще четыре войсковых соединения зафиксированы надписями по периоду 251–253 гг. — эпохе совместного правления Требониана Галла и его сына Волузиана: Первая тысячная когорта эмесенских лучников из Нижней Паннонии, Первой и Третьей ал фракийцев (в Нижней и Верхней Паннонии, соответственно), а также т. н. Первая альпийская конная тысячная когорта из Нижней Паннонии (см. табл. 4).
Таблица 4
Алы и когорты эпохи Требониана Галла (251–253)
* Подчеркнуто во всех случаях нами. —Е. Μ.
Эти надписи совершенно четко свидетельствуют, что все четыре войсковых подразделения (Первая когорта эмесенских воинов, Первая и Третья алы фракийцев, Первая когорта альпийцев) все еще существовали в эпоху Требониана и Волузиана, непосредственно предшествующую правлению Валериана и Галлиена, а значит, они вполне могли войти в состав полевой армии Галлиена — ничто не запрещает нам сделать вывод, что эти алы и когорты продолжали дислоцироваться в балкано-дунайских провинциях и в эпоху Галлиена, заметим, что Первая когорта эмесенских воинов (как известно, лучников) названа
Очевидно, для Галлиена, если он использовал алы и когорты для формирования своей походной армии, наиболее предпочтительными были именно тысячные или пятисотенные алы и когорты, но, как мы уже отмечали выше, эти войсковые подразделения влились в ряды армии Галлиена в своем полном кадровом составе. Галлиен не применял практику предварительного дробления, когда из уже существующей алы или когорты выделялась группа всадников и эта группа переводилась в состав той или иной вексилляции. Подобный метод был бы излишним при создании столь сложной структуры, как экспедиционная войсковая группировка, он привел бы только к уменьшению численности кадрового состава ал и когорт, а значит, к их неизбежному ослаблению. Наоборот, мы полагаем, что одни алы и когорты переводились в состав армии Галлиена, а другие просто оставались в своих старых гарнизонах на дунайской границе и продолжали нести там службу.
Предельно важный документ, прямо свидетельствующий, что старые алы и когорты активно участвовали в военных кампаниях Галлиена и, следовательно, входили в состав его мобильной армии, — латинская посвятительная надпись из Нижней Мезии, опубликованная в 2009 г. Издатели надписи Р. Иванов и В. Эк дали подробный комментарий к тексту этого документа, 90 цитируем надпись по их чтению[219]:
Imp(eratori) Caesari P(ublio) Lic(inio) Gall<i>en{i}o pi(o) f(elici) invicto Aug(usto)
pontif(ici) max(imo), trib(unicia) potest(ate), co(n)s(uli), p(atri) p(atriae),
proco(n)s(uli) dedicante G(aio) lul(io) Victore leg(ato) Augg(ustorum) pr(o) pr(aetore)
per Aur(elium) Domitianu<m> (centurionem) leg(ionis) praep(ositum) coh(ortis)
(secundae) Red(—) devotus numini ipsius de qu(a)estura coh(ortis) posuit
Императору, Цезарю Публию Лицинию Галлиену, благочестивому, счастливому, непобедимому Августу, величайшему понтифику, наделенному властью трибуна, консулу, отпу государства, проконсулу посвящает (памятник) Г ай Юлий Виктор, легат Августов в качестве претора, благодаря Аврелию Домициану, центуриону легиона, препозиту II когортыRed(….), который, преданный его воле, из квестуры когорты поставил
В. Эк и Р. Иванов датировали памятник периодом между 253 и 260 гг., поскольку в тексте упоминаются несколько Августов(Augg(ustorum)),что, естественно, подразумевает императоров-соправителей Галлиена и Валериана. Исследователи обратили внимание на крайне важный факт — офицер Аврелий Домициан, который непосредственно установил памятник Галлиену и Валериану, одновременно командовал когортой и служил в одном из местных пограничных легионов в должности центуриона, т. е. занимал сразу две должности.
В. Эк и Р. Иванов отождествляли когорту, упоминаемую в тексте, со Второй когортой возвращенных воинов(cohors II Reducum),которая в позднеримский период (IV в.) размещалась в крепости Состра в Нижней Мезии. По мнению исследователей, наименованиеcohors II Reducumотражает тот факт, что многие старые когорты и алы, дислоцировавшиеся на Дунае, первоначально были уничтожены в ходе варварских вторжений и гражданских междоусобиц середины III в., но затем были вновь восстановлены и размещены на дунайском лимесе. Что касается словаquaestura,которое упоминается в довольно необычном контексте, исследователи отметили, что составитель надписи имел в виду казну, денежный фонд когорты, на средства которого был 91 сооружен посвятительный памятник[220].
Со своей стороны мы хотели бы еще раз обратить внимание на принципиально важный момент — легионный центурион Аврелий Домициан одновременно командовал и когортой как обособленным и самостоятельным войсковым соединением. Другими словами, эта надпись совершенно четко свидетельствует, что в 250-е гг., т. е. как раз в тот период, когда Галлиен активно формировал свою экспедиционную армию (в том числе и за счет вексилляций балкано-дунайских легионов), когорты продолжали существовать, и более того, они участвовали в военных кампаниях Галлиена на Дунае (особенно интенсивные боевые действия развернулись в 253–255 гг., когда Галлиен практически постоянно находился в балкано-дунайских провинциях[221]).
Надпись из Нижней Мезии, на наш взгляд, отражает тот процесс, о котором говорит надпись CIL III 3228 = D 546, а именно то, что вексилляции пограничных легионов, составлявшие полевую армию Галлиена, воевали на дунайском фронтевместес алами и когортами, но без включения ал и когорт в состав вексилляций, другими словами, алы и когорты сохранились как независимые войсковые соединения, они просто интенсивно взаимодействовали с вексилляциями, совместно участвовали в боевых операциях. Другой вопрос, что это взаимодействие приводило к временному совмещению командных функций, сращиванию, смешению командного состава вексилляций, с одной стороны, и ал и когорт — с другой. Как видно из текста надписи, легионный центурион временно взял на себя командование над когортой, принял эту должность, и, судя по всему, Аврелий Домициан служил центурионом не в легионе, а в вексилляции, выделенной из состава легиона. Очевидно, вместе с этой вексилляцией воевала и когорта, названная в надписи, совершенно неудивительно, что Аврелий Домициан выполнял командование сразу над двумя подразделениями.
Итак, данные эпиграфики позволяют заключить, что Галлиен практиковал временный перевод в свою армию ал и когорт, которые ранее служили на дунайской границе, эти алы и когорты принимали участие в военных кампаниях Галлиена, но после завершения боевых действий они, очевидно, возвращались в свои прежние крепости и продолжали дислоцироваться там до новой кампании принцепса. Тем не менее в случае с далматской кавалерией следует сказать, что эти когорты все же проследовали вместе с Галлиеном в Северную Италию, они сопровождали императора в его передвижениях и присутствовали в Медиолане вплоть до 268 г., когда Галлиен был убит в ходе очередного военного мятежа. Возникает вопрос, что произошло с этими когортами и всей полевой армией Галлиена после его смерти, как складывалась дальнейшая судьба этой войсковой группировки уже в эпоху правления императора Аврелиана (270–275)?
Следует заметить, что еще в 268–270 гг., т. е. до Аврелиана, когда империей правил Клавдий II Готский, далматская конница определенно была возвращена в свои исконные регионы, где она дислоцировалась ранее, — биография императора Клавдия из сборника «Писатели истории Августов» содержит сведения о военной кампании, которую Клавдий провел против готов на Нижнем Дунае, и связанное с этим утверждение, что «вэтой войне… необыкновенную доблесть проявили далматские всадники» (in quo bello… equitum <D>almatarum ingens extitit virtus.— SHA XXV, Divus Claudius 11.9, перевод C. П. Кондратьева). Вместе с тем, судя по легендам монет, в начальный период правления Аврелиана далматская кавалерия вновь разместилась в Северной Италии, но явно в меньшем количестве, чем при Галлиене, — всего три монеты из всей медиоланской эмиссии Аврелиана содержат легенды, упоминающие всадников (VIRTVS EQVIT, VIRTVS AEQVIT/EQVIT— 'храбрость всадников'. — RIC VA, р. 276, 278). Присутствие мобильной кавалерии на севере Италии в первые годы Аврелиана не вызывает особого удивления — согласно биографии этого императора, до того как занять императорский трон, Аврелиан командовал конницей («До получения императорской власти Аврелиан в правление Клавдия командовал всей конницей». — Equites sane omnes ante imperium
И в этой связи мы должны обратить внимание на крайне важный пассаж «Новой истории» Зосима, который сообщает, что в 273 г., когда Аврелиан отправился на Ближний Восток воевать против мятежного Пальмирского царства на территории Сирии, он взял с собой и выставил против Пальмиры несколько войсковых ударных группировок:
1) άντεστρατοπεδεύετο τη τε Δαλματών ϊππφ καί Μυσοίς καί Παίοσιν καί ετι γε Νωρικοίς καί 'Ραιτοίς, άπερ έστί Κελτικά τάγματα — «он разместил против них (т. е. против пальмирского войска, Зосим имеет в виду решающее сражение, развернувшееся вблизи города Эмеса в Сирии. —Е. Μ.) далматскую конницу, мезийских, паннонских воинов и еще воинов из Норика и Реции, которые являются кельтскими легионами» (Zos. I. 52. 3);
2) Ήσαν δέ προς τούτοις οί του βασιλικού τέλους, έκ πάντων άριστίνδην συνειλεγμένοι καί πάντων διαπρεπέστατοι· συνετέτακτο δέ καί ή Μαυρουσία ίππος αύτοίς, καί άπό τής 'Ασίας αϊ τε άπό Τυάνων δυνάμεις καί έκ τής μέσης των ποταμών καί Συρίας καί Φοινίκης καί Παλαιστίνης τέλη τινά των άνδρειοτάτων οί δέ άπό Παλαιστίνης προς τή άλλη οπλίσει κορύνας καί ρόπαλα έπεφέροντο. — «Кроме этих воинов, (у него) были еще царские отряды, собранные из всех отрядов по достоинству и наиболее прославленные из всех отрядов, к ним присоединилась и мавританская конница, и войска из Азии, которые из Тианы, и некоторые отряды самых храбрых воинов из междуречья, Сирии, Финикии и Палестины, а воины из Палестины, кроме того, что он (т. е. Аврелиан. —Е. Μ.) вооружил их палицами, еще носили и дубинки» (Zos. I. 52. 4).
Первый элемент армии Аврелиана, о котором говорит Зосим, — далматская кавалерия, отряды далматской конницы, не исключено, что под словами Зосима следует подразумевать далматские когорты, те самые, которые сначала дислоцировались в балкано-дунайских провинциях, а затем разместились в Северной Италии, откуда Аврелиан переправил их в Сирию. Интересно отметить, что, рассказывая об убийстве Галлиена в 268 г., Зосим утверждает, что главный исполнитель преступления — Цекропий/Цероний, который упоминается и в биографии Галлиена из сборника «Писатели истории Августов», командовал алами далматов (ος τής των Δαλματών ήρχεν Ιλης — «который возглавлял алу далматов». — Zos. I. 40. 2), а несколькими главами позже утверждает, что уже во времена Клавдия II Готского готы, грабившие дунайские земли, вступили в сражение с далматской конницей, от которой они потерпели жестокое поражение, потеряв до 3000 человек (εις τήν των Δαλματών Ιππον έμπεπτωκότες — «они столкнулись с далматской конницей». — Zos. I. 43. 2; те же сюжеты изложены в биографии Клавдия II Готского из сборника «Писатели истории Августов»),
Еще в 1903 г. Э. Риттерлинг отождествил далматов, устроивших заговор против Галлиена, с далматами, воевавшими на дунайской границе против готов[222], мы же хотели бы подчеркнуть, что Зосим совсем не случайно использует слово «ала» (Ιλη) применительно к отрядам далматской конницы — судя по всему, это действительно были старые алы и когорты, ранее дислоцировавшиеся на Дунае, и надписи, которые мы рассмотрели выше (прежде всего IDR III. 1, по. 77, р. 104–105), подтверждают наш вывод[223]. В этом смысле слова византийского хрониста-эпитоматора Георгия Кедрена, жившего в XI или XII в., о том, что «Галлиен… первым создал конные легионы» (Γαλλιήνος… πρώτος ιππικά τάγματα κατέστησε. — Cedrenus, ed. I. Bekker. Vol. I., p. 454, 1. 6–7), не следует воспринимать буквально — весь эпиграфический материал, рассмотренный ранее, показывает, что Галлиен либо выделял из пограничных легионов вексилляции, которые включали в себя не только конницу, но и пехоту, представляли собой легион в миниатюре, либо просто переводил в Италию уже готовые, давно существующие войсковые подразделения — когорты далматской конницы. На наш взгляд, в прямом, буквальном смысле Галлиен не создавал новые конные соединения, не вербовал и не формировал новую ударную группировку, состоявшую исключительно и только из конных отрядов[224].
Э. Риттерлинг пришел к выводу, что именно император Аврелиан разместил во многих ближневосточных провинциях отряды далматской кавалерии после своей победы над Пальмирским царством, — тем самым, по мысли исследователя, Аврелиан, во-первых, усилил защиту ближневосточного фронта от внутренних и внешних врагов и, во-вторых, положил начало новому типу войск, который будет играть активную роль в обороне Ближнего Востока от персидских и арабских вторжений уже в более позднюю эпоху, в правление Диоклетиана. По мнению Э. Риттерлинга, к концу III в. отряды далматской кавалерии станут наиболее привилегированным видом войсковых подразделений на персидском фронте, к тому времени все они получат почетный титулequites promoti(дословно — «всадники, получившие повышение по службе»), с этим титулом далматская кавалерия в большом количестве упоминается в папирусах и в административных документах поздней Римской империи (таких какNotitia Dignitatum)[225].
У нас появляются серьезные сомнения в правильности выводов исследователя — даже без учета того, что он высказал свою мысль еще в 1903 г. В самом деле, как известно, после своей победы над мятежной Пальмирой Аврелиан вернулся на запад, в Галлию, где в 274 г. он разгромил войско последнего галльского узурпатора Тетрика. Соответственно, возникает вопрос, с какой целью Аврелиан мог оставить столь эффективную ударную силу, как далматская кавалерия, на ближневосточном лимесе, когда она была намного нужнее ему для борьбы с галльскими узурпаторами? Тем более что войсковая группировка, состоявшая из отрядов далматской конницы, вряд ли была столь большой, чтобы Аврелиан мог распределить ее по всем ближневосточным провинциям, разместить далматские отряды вдоль всей линии римско-персидской границы.
У нас нет никаких документов, подтверждающих, что Аврелиан оставил отряды далматской кавалерии на ближневосточном фронте, точку зрения Э. Риттерлинга, конечно же, следует признать не более чемargumentum ex silentio,тем не менее в распоряжении исследователей есть документы, четко свидетельствующие, что к концу III в. далматская кавалерия размещалась на дунайском лимесе, в балкано-дунайских регионах, где она во многом приобрела новый военный ранг. В 1989 г. С. Сопрони опубликовал новую латинскую надпись из Верхней Паннонии[226], в 1990 г. она была переиздана в журнале L'Année épigraphique (АЕ), цитируем по чтению, предложенному в АЕ:
АЕ 1990, по. 822, р. 238
[D]eo Mart[i] /pro salute dd(ominorum) nn(ostrorum) /AAuugg(ustorum) et Caess(arum) /
eqq(uites) Dalmat(a)e /s(ub) c(ura) Lucianipr(a)ep(ositi) / v(otum) p(osuerunt)
Богу Марсу ради благополучия наших повелителей Августов и Цезарей всадники-далматы под командованием начальника Луциана поставили алтарь
Вслед за С. Сопрони
Теперь всадники-далматы обозначены не словом «когорта»(cohors),а просто названы всадниками(equites),очевидно, со времен Аврелиана действительно произошло повышение ранга далматской конницы, она заняла более привилегированные позиции — ее уже не причисляли к пограничной армии, к рядовым пограничным гарнизонам (алам и когортам), далматские отряды превратились в мобильные соединения, постоянно курсирующие вдоль всей линии границы. Совершенно очевидно, что они вошли в состав т. н. священного комитата (полевой императорской гвардии) правителей-тетрархов (подробнее мы будем разбирать этот сюжет в следующей части (томе) нашего общего исследования).
Следующая войсковая группировка, которую Аврелиан взял с собой на восток для борьбы с мятежной Пальмирой, — воины Мезии, Паннонии, Репин и Норика, под которыми, судя по всему, следует понимать вексилляции, выделенные из состава балкано-дунайских и приальпийских легионов. Возникает вполне закономерный вопрос — каких именно легионов, другими словами, какие пограничные легионы отправили свои вексилляции в мобильную армию Аврелиана?
Мы полагаем, что на этот вопрос может ответить греческая надпись, обнаруженная на территории Болгарии, она датируется общим периодом от совместного правления Валериана и Галлиена и вплоть до времени Диоклетиана, т. е. 253–284 гг., в целом некоторые сюжеты, затронутые в тексте надписи, позволяют уточнить эту датировку. Надпись была опубликована еще А. фон Домашевским в 1908 г., но последнее по времени издание этого документа вышло в каталоге Г. Михайлова IGBulg III.2, no. 1570, p. 40 (текст) и p. 41–46 (комментарий), цитируем надпись по чтению Г. Михайлова:
Fr. а, 1. 1,4–5,9–10
Τραϊανόν Μουκιανόν δουκ(—)…
προτήκτορα / λεγ(ιωνος) γι' Γεμ(ίνης)…
[στρατοπεδ]άρχ(ην) λεγ(ιωνος) δ' Φλαβ(ίας), σ[τρατοπεδάρχ(ην)]
[λεγ(ιώνων) ζ' Κλ]αυδ(ίας) καί δ' Φλαβ(ίας) —
(В честь) Траяна Муциана, дук(—)… защитника из XIII Сдвоенного легиона…
начальника лагеря IV легиона Флавия, начальника лагеря легионов
VII Клавдия и IV Флавия —
Fr. b, 1. 13,15–22
[πεζών καί ιππέων Μαύρων καί] Όσροηνων κα[ί]…
επα[ρχον] / [λεγ(ιωνος) — καί] πράξαντα έν Μεσο[ποτα/μία,
έπαρχον λεγ(ιωνος) — ] Γεμ(ίνης), στρατηγό[ν —]
— дау πάλιν στρατευσ[αμέ/νων πεζών καί ίππ]έων
Μαύρων καί Ό[σ/ροηνων, στρατηγόν λε]γ(ιωνος) β' Τραιανζής),
στρ[α/τηγόν λεγ(ιώνων) — καί] δ' Φλαβ(ίας) καί
[— καί π]ράξαντα έν Θρ[άκη]
пеших и конных воинов-мавров и (воинов) Осроены и…
начальника легиона… и отслужившего в Месопотамии, начальника легиона [… ] Сдвоенного, командующего… вновь принявших участие
в военном походе пеших и конных воинов-мавров и (воинов) Осроены,
командующего II легионом Траяна, командующего легионами [… и] IV Флавия
и [… и] отслужившего во Фракии
Мы процитировали только интересующие нас строки, сама надпись состоит из двух текстовых фрагментов, которые, к сожалению, дошли до нас не в полном виде, тем не менее даже сохранившиеся строки надписи позволяют в общих чертах проследить карьеру офицера Траяна Муциана. По мнению издателя надписи Г. Михайлова, Траян Муциан начал свою службу в эпоху Галлиена, поскольку именно Галлиен учредил новый военный ранг —protector(греческая калька, постоянно встречающаяся в надписи, — προτήκτωρ) 'защитник', 'телохранитель', и как раз этим рангом обладал Траян Муциан, что видно из надписи. Как отмечает Г. Михайлов, после 272 г. Траян Муциан разместился в Месопотамии, где он проходил один из этапов своей долгой службы. Г. Михайлов полагает, что Траян Муциан прибыл в Месопотамию после того, как ее завоевал император Аврелиан[227].
Следует подчеркнуть, что тезис Г. Михайлова о Месопотамии вызывает большие сомнения, поскольку ни один источник по периоду Аврелиана не сохранил каких-либо сведений о завоевании Месопотамии римлянами в 272 г. Как известно, в 195 г. Септимий Север создал две новые провинции — Месопотамию и Осроену. Месопотамией непосредственно управлял чиновник в должности префекта, а Осроена формально сохранила внутреннюю автономию, поскольку Септимий Север оставил у власти местную правящую династию, но передал финансовые вопросы специально назначенному римскому чиновнику — прокуратору, который собирал налоги и отчислял их в римскую казну. Когда же в 212–213 гг. новый император, Каракалла, отстранил от власти царя Абгара IX, Осроена была присоединена к Месопотамии, Каракалла объединил Месопотамию с Осроеной, преобразовал их в одну провинцию и поставил под власть единого префекта Месопотамии и Осроены(praefectus Mesopotamiae et Osrhoenae)[228].
Греческий папирус из Сирии или Месопотамии, опубликованный в 1989 г., свидетельствует, что 28 августа 245 г., когда был составлен папирус, Месопотамия все еще входила в состав Римской империи, поскольку этот документ адресован префекту Месопотамии Юлию Приску, более того, в конце документа стоит подпись Юлия Приска, где он и сам четко называет свою должность: Ίουλίφ Πρείσκφ τφ διασημοτάτφ έπάρχφ Μεσοποταμίας… Υπογραφή Ιουλίου Πρείσκου του διασημο(τάτου) έπάρχου Με(σοποταμίας) («Юлию Приску, самому прославленному начальнику Месопотамии… Подпись Юлия Приска, самого прославленного начальника Месопотамии»)[229]. Как показали издатели Д. Фессель и Ж. Гаску, тот архив документов, в состав которого входит папирус, датируется периодом от 239 до 256 г., когда персы захватили римскую крепость Дура-Европос и Месопотамия окончательно перешла под власть империи Сасанидов. Документы были созданы либо в сирийской Антиохии, либо в городе Карры в Осроене, сам же Юлий Приск занимал свою должность в 244–245 гг. По мнению Д. Фесселя и Ж. Гаску, в реальности его полномочия распространялись только на территорию Сирии, поскольку из текста папируса следует, что резиденция Юлия Приска находилась в Антиохии (έν Άντιοχ(εία) κολ(ωνία) μητροπόλει — «в поселении Антиохия, главном городе»). В этом смысле Д. Фессель и Ж. Гаску предположили, что должность префекта Месопотамии была всего лишь номинальным, протокольным почетным титулом, тем не менее исследователи признают, что в 245 г. Месопотамия находилась «101 под контролем римской власти[230].
На основании одной греческой надписи, упоминающей о строительстве стены в городе Батны в Осроене, X. Петерсен предположил, что римляне контролировали Батны, а значит, и саму Осроену даже после 256 г., когда персидский царь Шапур I захватил и разрушил город. По мнению X. Петерсена, Шапур I не стал размещать в Батнах войсковой гарнизон, этим уже в 260-х гг. воспользовался император Галлиен, восстановивший контроль римлян над городом и близлежащими землями[231].
Вывод X. Петерсена во многом основан на сведениях трехъязычной надписи самого Шапура I, возведенной на барельефе в местности Накше-Рустам на юго-востоке Ирана, тем не менее для выяснения вопроса, когда Месопотамия и Осроена перешли под власть персов, необходимо обратиться к папирусам, обнаруженным на территории Сирии, по течению Среднего
Этот папирус свидетельствует, что еще в 250 г. Месопотамия входила в состав Римской империи и была одной из ее провинций, более того, две петиции, сохранившиеся в том же комплексе документов, четко говорят о размещении в Месопотамии римских военных гарнизонов. Обе петиции были направлены на имя Юлия Приска, «начальника, препозита претентуры» (Ίουλίφ Πρόκλφ έπάρχφ πρεποσίτφ πρετεντούρης)[234], петиции датируются 252–256 гг. Д. Фессель и Ж. Гаску отождествляли этого Юлия Приска с тем персонажем, который упоминается в папирусе от 28 августа 245 г.[235], соответственно, можно заключить, что в 245 г. Юлий Приск занимал должность префекта Месопотамии, а в 252–256 гг. он выполнял функции препозита претентуры.
Возникает вопрос, в чем заключались эти функции, что представляла собой должность препозита претентуры? Ж. Гаску и Д. Фессель пришли к выводу, что Юлий Приск возглавлял целую сеть (линию) военных гарнизонов, он командовал сторожевыми постами, размещенными вдоль данного участка римско-персидской границы, само слово «претентура» (praetentura,греческая калька — πρετεντούρη), по их мнению, подразумевало военную дорогу, вдоль которой размещались различные оборонительные сооружения (крепости), в этих крепостях несли службу войсковые подразделения[236].
Т. Бозу пришел примерно к сходным выводам — в его понимании словоpraetenturaобозначало дорогу или целую сеть дорог, а также крепости, распределенные вдоль этих дорог, сами дороги связывали крепости друг с другом и формировали тем самым отдельную территорию, военный округ, расположенный на границе империи[237]. В таком случае, если Юлий Приск действительно руководил группой сторожевых постов, расположенных вдоль границы и последовательно выстроенных друг за другом в виде единой и непрерывной линии, возникает вопрос, кто нес там службу, какие военные кадры?
Папирус, составленный в землях по среднему течению Евфрата[238], четко сообщает, что в 243 г., во время разбирательства по вопросу о наследовании земельного имущества, один из участников спора, претендовавший на земельный участок своего умершего брата, призвал в качестве свидетеля Аврелия Абилаана, «воина XVI Стойкого Флавиева легиона» (Αύρήλ(ιον) Αβιλααν στρατ(ιώτην) λεγ(εώνος) ις Φλαουΐας Φίρμης)[239]. Мы полагаем, что цитированный папирус косвенно отвечает на поставленный вопрос, — судя по всему, войсковыми подразделениями, охранявшими подступы к Месопотамии, были старые пограничные легионы, такие как XVI Стойкий Флавия(XVI Flavia Firma)или алы и когорты, которые дислоцировались на данном участке границы.
Соответственно, папирусы, происходящие с территории Среднего Евфрата, четко свидетельствуют, что к началу 250-х гг. в Месопотамии и в Северной Сирии размещались пограничные войсковые гарнизоны, а Месопотамия входила в состав Римской империи, — в целом и современные исследователи, которым уже были доступны папирусы со Среднего Евфрата, не подвергают сомнению тот факт, что еще летом 245 г. Месопотамия, только недавно переданная персам в соответствии с договором 244 г., вернулась под контроль римлян в результате военной экспедиции, предпринятой императором Филиппом I Арабом[240].
Когда же римляне утратили контроль над Месопотамией? А. Лютер обратил внимание на пассаж из трехъязычной надписи царя Шапура I, где персидский шахиншах торжественно сообщает, что во время своего вторжения в Римскую империю он захватил и разграбил многие города и крепости римлян, в том числе и город «Бирта Аспораку вместе с окрестностями» (Βίρθαν Άσπωράκου σύν τη περιχώρφ. — RGDS, 12)[241]. А. Лютер отождествил этот город с одноименным городом, который упоминается в одном из папирусов с территории Среднего Евфрата. По мнению исследователя, Бирта Аспораку располагался в долине реки Хабур (современная Северо-Восточная Сирия), точнее, вблизи устья этой реки, там, где она впадает в Евфрат. Вслед за Э. Кеттенгофеном А. Лютер датировал взятие города началом 253 г.[242]
Мы поддерживаем позицию А. Лютера, в связи с этим выделим еще два важных пассажа надписи царя Шапура I — шахиншах упоминает, что он захватил «город Зевгма с его окрестностями» (Ζεύγμα πόλιν σύν τη περιχώρφ. — RGDS, 14)[243], этот же город, как известно, находился в верховьях Евфрата[244], соответственно, можно предположить, что военное вторжение Шапура I в 253 г. непосредственно затронуло территорию Месопотамии и привело к завоеванию этого региона персами, именно в 253 г. Месопотамия была присоединена к империи Сасанидов.
К тому же в своей надписи Шапур I сообщает, что «Цезарь вновь солгал и совершил беззаконие в Армении, и мы устремились против народа римлян» (б Καίσαρ πάλιν έψεύσατο καί εις τήν Ά[ρμενία]ν άδικίαν έποίησεν καί ήμείς έπί τό έθνος των 'Ρωμαίων ώρμήσαμεν. — RGDS, 10)[245] Заметим, что персидский царь объявляет о начале войны с римлянами до слов о взятии городов Бирта Аспораку и Зевгма. Соответственно, можно предположить, что спор вокруг Армении (точнее, Великой Армении — независимого царства под властью династии Аршакидов) разгорелся незадолго до вторжения Шапура I в Сирию. Π. Μ. Эдвелл подчеркнул, что заявления Шапура I об Армении — не более чем риторический топос, они не относятся ни к 252–253 гг., ни к какой-либо другой точной дате, Шапур I всего лишь стремится обвинить Римскую империю в постоянном вмешательстве во внутренние дела Армении, поскольку персидский царь считал это государство своей сферой влияния. Другими словами, сведения Шапура I не следует жестко и однозначно привязывать к какой-либо определенной кампании, их необходимо воспринимать как часть персидской официальной пропаганды[246].
Мы же, наоборот, полагаем, что слова Шапура I отражают реальные боевые действия — именно те, которые развернулись непосредственно перед вторжением персов в Сирию. Вопреки сведениям надписи персидского царя, можно заключить, что именно Шапур учинил беззаконие, которое он приписывает римлянам, поскольку в реальности именно персидские войска вторглись в Великую Армению и захватили ее территорию.
Э. Винтер и Б. Дигнас совершенно справедливо подчеркнули двойственную природу надписи царя Шапура I. Конечно же, с одной стороны, Шапур объявлял себя и династию Сасанидов правопреемниками древних Ахеменидов, родоначальников персидской государственности, соответственно, в надписи он четко заявлял свои претензии на все земли, которыми когда-то владели Ахемениды, от песков Средней Азии до берегов Понта, но в то же время торжественный монумент на барельефах из Накше-Рустам возвещает о военных триумфах Шапура, его надпись носит характер официальных анналов персидского государства, сообщает о победных деяниях царя в тех регионах и землях, где он действительно воевал, и, следовательно, представляет собой сжатое изложение ранней истории империи Сасанидов, один из образцов ее официального историописания[247]. Соответственно, у нас нет оснований не доверять
Современное арменоведение полагает, что Персия присоединила к себе Великую Армению в 252 г.[248], следовательно, мы можем заключить, что завоевание Великой Армении открыло персам дорогу в Сирию, позволило уже в следующем, 253-м, году разграбить Сирию и присоединить к себе земли Месопотамии.
А это значит, что в 272 г. римский офицер Траян Муциан никак не мог выполнять в Месопотамии ни гражданскую, ни военную службу, поскольку к тому времени эта территория уже без малого 19 лет находилась под контролем персов. Мы полагаем, что под топонимом «Месопотамия» надпись IG-Bulg III.2, no. 1570 (p. 40) имеет в виду не провинцию Месопотамия, а близлежащие земли Сирии, где развернулись боевые действия императора Аврелиана с Пальмирским царством. Обратим внимание — первый фрагмент надписи (строка 5) называет Траяна Муциана «защитником из XIII Сдвоенного легиона», другими словами, этот офицер обладал привилегированным и почетным военным рангомprotector.Как показал Μ. Кристоль, рангprotectorподразумевал входивших в ближайшее окружение императора Галлиена офицеров, постоянно сопровождавших его, составлявших его личный военный штаб, походную ставку, более того, Галлиен наделял этим рангом тех офицеров, которые командовали вексилляциями, выделенными из состава пограничных легионов[249].
Соответственно, если на определенном этапе своей службы Траян Муциан носил ранг протектора (при этом, судя по последовательности изложения сведений в самой надписи, Траян Муциан был протектором до того, как он перевелся в Сирию = Месопотамию), значит, Траян Муциан командовал вексилляцией XIII Сдвоенного легиона, одного из наиболее авторитетных и знаменитых легионов периода Принципата. Очевидно, Траян Муциан воевал вместе с Галлиеном против готов, грабивших балкано-дунайские земли, впоследствии он командовал двумя другими балкано-дунайскими легионами, VII Клавдия и IV Флавия, в ранге префекта (στρατοπεδάρχης =praefectus), и это свидетельствует о четко оформившейся тенденции — в тот период, когда Галлиен пребывал в балкано-дунайских регионах и воевал там с местными узурпаторами, резко возросло значение вексилляций, выделенных из балканских легионов, эти вексилляции постоянно перемещались вдоль всей линии дунайского фронта вместе с Галлиеном.
Действительно, целый ряд надписей эпохи Галлиена свидетельствует, что старые балкано-дунайские легионы (а значит, и их вексилляции), во-первых, активно участвовали в обороне балканских регионов от набегов готов и других германских племен, а во-вторых, вексилляциями этих легионов командовали офицеры в ранге протектора. Надпись из Нижней Паннонии упоминает одного из таких офицеров — Публия Элия Элиана. Он был префектом II Вспомогательного легиона, но он же обозначен в надписи и как протектор(protector),следовательно, можно предположить, что первоначально Публий Элий Элиан командовал всем легионом, а затем Галлиен выделил из II Вспомогательного легиона вексилляцию, включил ее в состав своей полевой армии и назначил командующим этой вексилляцией Публия Элия Элиана:
RIUIII, по. 871, S. 218
Herculi Aug(usto) / P(ublius) Ael(ius) Aelianus /praef(ectus) leg(ionis)
II a/diut(ricis) protec/tor Gallien/i Aug(usti) n(ostri) a(gens) v(ices) leg(ati) /
v(otum) s(olvit) l(ibens) m(erito)
Геркулию Августу Публий Элий Элиан, начальник II Вспомогательного легиона, защитник Галлиена, нашего Августа, исполняющий обязанности легата, исполнил обет с радостью, заслуженно
Еще одна надпись упоминает тот же легион, что и надпись Траяна Муциана (IGBulg III.2, no. 1570), — IV легион Флавия. Этот легион носит почетный эпитетGalliena,следовательно, сама надпись была составлена в период Галлиена:
АЕ 1890, по. 2, p. 1
I(ovi) O(ptimo) M(aximo) / Patern[o] /Aur(elius) Mar/cus | (centurio) leg(ionis) /
IVFl(aviae) Gal(l)i/en(a)e ex/v(oto)p(osuit)
Иовию лучшему, величайшему, отцовскому Аврелий Марк, центурион IV легиона Флавия Галлиена, согласно обету, поставил (памятник)
Эта надпись подтверждает, что IV легион Флавия воевал в тот период на стороне Галлиена в балкано-дунайских провинциях (надпись происходит с территории Сербии), мы вновь можем предположить, что центурион Аврелий Марк, судя по всему, в реальности служил уже не в самом легионе, а в его вексилляции, которая оперативно перемещалась вместе с Галлиеном по всей линии дунайского фронта. Вместе с тем эпиграфический материал свидетельствует о явном усложнении внутренней структуры вексилляций, в период единоличного правления Галлиена (260–268) они приобрели довольно обширный и разветвленный административный персонал, штат чиновников, которые выполняли вспомогательные функции, не связанные непосредственно с несением военной службы. Подтверждением нашему выводу служит целый ряд надписей из крепости Петовио в Верхней Паннонии, эти надписи упоминают служащих препозита (начальника) вексилляций двух легионов — V Македонского и XIII Сдвоенного, своим содержанием они демонстрируют, что вексилляции пограничных легионов постепенно превращались в независимые соединения, действующие на самостоятельной основе, но в то же время копирующие внутреннее устройство «материнских» легионов. Теперь для нормального функционирования любой вексилляции требовался штат обслуживающего персонала, занимающегося вопросами делопроизводства, снабжения и распределения продовольственных ресурсов:
АЕ 1936, по. 54, p. 17=AIJ,Bd. Ι,ηο. 316, S. 149
D(eo) S(oli) I(nvicto) M(ithrae) /pro sal(ute) officialium Apri prae/positi legg(ionum)
V Mac(edonicae) et XIII Gem(inae) /Galli(enarum)
Богу Солнцу, непобедимому Митре, ради благополучия служащих Аира, начальника легионов V Македонского и XIII Сдвоенного, (легионов) Галлиена
АЕ 1936, по. 55, p. 17=AIJ,Bd. Ι,ηο. 315, S. 148
D(eo) S(oli) I(nvicto) M(ithrae) /pro salute / tesserarior(um) / et custod(um) ar/mor(um)
legg(ionum) VM(acedonicae) / etXIII Gemin(a)e / Gallienarum
Богу Солнцу, непобедимому Митре, ради благополучия тессерариев (чиновники, передававшие рядовому составу приказы легионного начальства. —Е. Μ.[250])и хранителей оружия легионов V Македонского и XIII Сдвоенного, (легионов) Галлиена
АЕ 1936, по. 56, p. 17=AIJ,Bd. Ι,ηο. 314, S. 147
D(eo) S(oli) I(nvicto) M(ithrae) /pro <sa>salute / canalic(u)lari(i) / et actoriorum /
et codicarior(um) / et librariorum / legg(ionum) VM(acedonicae) etXIII G(eminae) /
Gallienarum
Богу Солнцу, непобедимому Митре, ради благополучия каналикуляриев (чиновники, ответственные за регулировку и поддержание системы водоснабжения в легионном лагере), актариев (= актуариев — чиновники, занимавшиеся доставкой и подсчетом продовольствия для воинов. —Е. Μ.[251]), кодикариев (лодочники. —Е. Μ.[252]) и либрариев (писцы, переписчики. —Е. Μ.) легионов V Македонского и XIII Сдвоенного, (легионов) Галлиена
АЕ 1936, по. 57, p. 18=AIJ,Bd. Ι,ηο. 317, S. 149
leg(ionum) V] M(acedonicae) etXII[I G(eminae)] / [G]allienarum / [Fl]avius Aper v(ir) e(gregius) /[pra]epositus
легионов V Македонского и XIII Сдвоенного, (легионов) Галлиена, Флавий Аир, муж превосходный, начальник
Как предположил Р. Заксер, указанные в надписях вексилляции входили в состав мобильной войсковой группировки, которая была отправлена в Паннонию для борьбы с одним из многочисленных местных узурпаторов, Регалианом, именно в связи с этим обстоятельством вексилляции балкано-дунайских легионов размещались в укрепленном лагере в Петовио. По мнению Р. Заксера, командующий группой вексилляций (экспедиционным корпусом) Флавий Апр занимал должность
Л. де Блуа датирует все надписи из Петовио периодом 260–261 гг., связывая содержание этих документов либо с военной кампанией против квадов, роксоланов и сарматов, развернувшейся в 260 г., либо с боевыми действиями против узурпатора Макриана, попытавшегося захватить власть в Паннонии и разбитого в 261 г.[254]
Тем не менее, безотносительно к вопросам событийного военно-политического контекста, в рамках которого были составлены надписи из Петовио, мы хотели бы обратить внимание на несколько принципиально важных моментов, связанных с положением, внутренней структурой и статусом самих вексилляций, упоминаемых в этих документах. Как видим, надписи предельно отчетливо говорят сами за себя — офицер в должности препозита Флавий Апр командовал вексилляциями двух легионов, воевавшими в полевой армии Галлиена. Вместе с тем в подчинении у Флавия Апра находились не только собственно военнослужащие, рядовой состав воинов, но и вспомогательный кадровый персонал — писцы, лодочники, актуарии, глашатаи, чиновники, занимавшиеся водоснабжением, хранители оружия, очевидно, заведовавшие военным складом. Цитированные надписи позволяют заключить, что, во-первых, кадровый состав независимых, самостоятельных и обособленных вексилляций в 260–268 гг. увеличился, при этом настолько, что любая вексилляция включала в себя и воинов (пехоту и конницу), и обслуживающий персонал, а во-вторых, V Македонский и XIII Сдвоенный легионы неизменно продолжали служить своеобразным «материалом» для пополнения мобильной армии Галлиена, они поставляли в нее свои вексилляции.
Соответственно, мы полагаем, что Траян Муциан из надписи IGBulg III.2, no. 1570, воевавший в армии Галлиена, неслучайно впоследствии оказался в Месопотамии, под которой в надписи, конечно же, имеются в виду земли соседней Сирии, где император Аврелиан разгромил войско мятежной Пальмиры. Аврелиан, как свидетельствует Зосим, взял с собой на восток войска балкано-дунайских провинций (Мезии и Паннонии), следовательно, он вполне логично перевел в Сирию и командный состав этих войск, в том числе и Траяна Муциана. Офицеры в ранге протектора, прошедшие службу в армии Галлиена, к 273 г. имели уже значительный и ценный боевой опыт, поэтому Аврелиан неизбежно должен был зачислить их в состав своего войскового корпуса. Очевидно, если судить по данным надписи, Траян Муциан командовал отрядами мавританской кавалерии, но не исключено, что ему подчинялись и вексилляции, выделенные из балкано-дунайских легионов (надпись называет его начальником одного из Сдвоенных легионов (фрагмент Ь, строка 16), к сожалению, номер легиона не сохранился, возможно, термин έπαρχος, ввиду обширности его значений в греческом языке, в данном конкретном случае подразумевал не префекта, а препозита, т. е. командующего вексилляцией).
Мы полагаем, что Аврелиан отправился на Ближний Восток вместе с вексилляциями балкано-дунайских легионов, ранее эти вексилляции располагались в Мезии и Паннонии, как показывают цитированные выше надписи, в течение 260-х гг., а значит, к 273 г. и данные вексилляции превратились в полноценные войсковые соединения. В состав своих «материнских» легионов они уже не возвращались, следовательно, включали в себя пехоту и конницу (воинов активной службы), с одной стороны, и обслуживающий персонал — с другой. Поэтому, на наш взгляд, под словами Зосима, который говорит о наличии в армии Аврелиана войск из Мезии и Паннонии, можно понимать вексилляции V Македонского, XIII Сдвоенного, II Вспомогательного и IV Флавиева легионов, которые как раз и размещались ранее в названных регионах. И опять же надпись Траяна Муциана позволяет сделать вывод, что после разгрома Пальмирского царства эти вексилляции вернулись в свои исконные балкано-дунайские регионы — второй фрагмент надписи (строка 22) сообщает, что на завершающем этапе своей карьеры Траян Муциан служил во Фракии, соответственно, совершенно очевидно, что та войсковая группировка Аврелиана, в составе которой он воевал в Месопотамии = Сирии, была распущена после 273 г. и распределена по разным провинциям. Эта участь постигла как войсковые подразделения, так и их командный состав, пример Траяна Муциана ярко демонстрирует нам указанные процессы.
Третий элемент армии Аврелиана, о котором упоминает Зосим, — легионы Реции и Норика, войска, расположенные в этих провинциях. В связи со сведениями Зосима мы вновь хотели бы обратиться к эпиграфическим материалам, они позволяют заключить, что под словами Зосима можно понимать два легиона, точнее, вексилляции этих легионов — II Италийский в Норике и III Италийский в Реции. Выше, на основании надписи Постума, обнаруженной в Аугсбурге, мы уже показывали, что III Италийский легион продолжал пребывать в Реции к апрелю 260 г. и нес там активную службу, оборонял провинцию от набегов ютунгов. Еще одна надпись, связанная с Рецией в эпоху Галлиена, была составлена в крепости Аквинкум (совр. Будапешт), по наличию имен консулов она датируется 267 г.:
АЕ 2008, по. 1143, р. 446
Genio /Imp(eratoris) [[P(ubli) Lic(ini) Gallieni]] /Invicti Aug(usti) / Clementius / Silvius v(ir) e(gregius) a(gens) v(ices) p(raesidis) et / Val(erius) Marcellinus /praef(ectus)
leg(ionis) prot(ector) / Aug(usti) n(ostri) a(gens) v(ices) l(egati) municipes / ex provincia/
Raetia s(olverunt) l(ibentes) l(aeti) m(erito) /Paterno et /Archesilao co(n)s(ulibus)
Гению императора Публия Лициния Галлиена, непобедимого Августа Клементий Сильвий, муж превосходный, исполняющий обязанности наместника, и Валерий Марцеллин, начальник легиона, защитник нашего Августа, исполняющий обязанности легата, уроженцы провинции Реция исполнили (обет) с готовностью и с радостью, заслуженно, в год консульства Патерна и Архесилая
Конечно же, Валерий Марцеллин, фигурирующий в том числе и как защитник(protector)императора Галлиена, ранее возглавлял один из балканодунайских легионов, но благодаря тексту надписи мы совершенно однозначно можем заключить, что к 267 г. Реция не только находилась под контролем Галлиена, но и активно поставляла своих рекрутов в мобильную армию этого императора, следовательно, механизм перемещения в Сирию войск из Реции и Норика уже в период Аврелиана был тем же, что и применительно к войскам балканских регионов, — Аврелиан, контролировавший Рецию и Норик, выделил вексилляции из состава легионов данных провинций и отправил их на
Ближний Восток воевать против Пальмиры. Рискнем предположить, что и в составе войск Галлиена также находились вексилляции II и III Италийских легионов, эти вексилляции, как и в случае с балканскими отрядами, возглавляли офицеры в ранге протектора. Очевидно, данные вексилляции вернулись в Рецию и в Норик после разгрома Пальмирского царства и уничтожения сепаратистской Галльской империи.
Четвертый войсковой элемент армии Аврелиана — отряды мавров, мавританская кавалерия. Отметим, что, судя по всему, подразделения (или, точнее, вексилляции) мавританской конницы органично перешли в армию Аврелиана из армии Галлиена. Аврелиан, по сути, унаследовал командование этими отрядами, которые служили под началом мятежного генерала Авреола и вместе с узурпатором дислоцировались к концу 260-х гг. в Северной Италии. Как сообщает Иоанн Зонара, в 260 г., когда Галлиен узнал о восстании наместника Паннонии Ингенуя, император отправил на Дунай экспедиционный карательный корпус во главе
По словам византийского хрониста, когда корпус Авреола вступил в сражение с Ингенуем вблизи города Сирмий, решающую роль в победе войск Авреола сыграли отряды мавританской кавалерии, которые входили в состав экспедиционного корпуса и подчинялись Авреолу: μετά των άλλων καί Μαυρουσίους έπαγομένου, οι άπό Μήδων κατάγεσθαι λέγονται («вместе с другими он (т. е. Авреол. —Е. Μ.) ведет за собой и мавров, которые, как говорят, произошли от мидийцев». — Zon. XII. 24. Vol. Ill, ed. L. Dindorf, p. 143, 1. 19–21). У нас нет сомнений в том, что мавры, о которых говорит Зонара, и подразделения мавританской кавалерии, которых упоминает Зосим, полностью идентичны, представляют собой одну и ту же войсковую группу, мобильный корпус, другими словами, можно сказать, что мавры, которыми в 260 г. командовал Авреол, вполне естественно вошли в состав экспедиционной армии Галлиена вместе с отрядами далматской кавалерии и вексилляциями рейнских, британских и балкано-дунайских пограничных легионов. Вполне логично предположить, что после блистательной победы над Ингенуем роль и престиж мавританской кавалерии резко увеличились, усилилось значение этих подразделений как боевой ударной силы римской императорской армии. Соответственно, Галлиен включил вексилляции мавров в свою мобильную войсковую группировку и переместил ее вместе с Авреолом сначала в Рецию, а затем в Северную Италию — для противостояния с галльским узурпатором Постумом. Когда же Авреол поднял мятеж против Галлиена и затем был разгромлен в 268 г., эти вексилляции, судя по всему, продолжали оставаться в Северной Италии, где они пребывали вплоть до 273 г. Новый император Аврелиан, взошедший на трон в 270 г., включил отряды мавританской кавалерии в свою мобильную армию и отправил их на Восток, в Сирию, для борьбы с Пальмирским царством, о чем и рассказывает цитированный выше Зосим.
Применительно к данному сюжету у нас есть сведения, подтверждающие, что после завершения кампании против Пальмиры отряды мавританской конницы вернулись в Европу и размещались в Италии вплоть до эпохи Константина I Великого. Прежде всего такой текст, как «Деяния мученика Виктора», сообщает, что «во времена правления безбожного императора Максимиана в городе Медиолане было Великое гонение на христиан. Был же там некий воин, по происхождению мавр, по имени Виктор, он был более всех известен императору» (Regnante impio Maximiano imperatore, in civitate Mediolanensi erat persecutio ingens Christianorum. Erat autem ibi quidam miles, Maurus genere, nomine Victor, notissimus Imperatori.— AASS, Mail II, p. 288F). Несомненно, под императором Максимианом житие имеет в виду Максимиана Геркулия, Августа, правившего в западных провинциях империи в 286–305 гг. (в 285 г. он получил титул Цезаря), но к какому времени относится эпизод, изложенный в житии (как видно из текста, мавр Виктор, служивший в Медиолане, — главный герой жития, воин-христианин, не отказавшийся от своей веры и казненный за это)?
Отметим, что, согласно другому агиографическому источнику — «Мученичество Фиделия», «когда нечестивый император Максимиан размещался в городе Медиолане, он приказал, чтобы войско его воинов вернулось в провинцию (т. е. в Италию. —Е.М.) из галльского сражения» (Сит Maximianus sacrilegus imperator in urbe Mediolano resideret, jussit exercitum militum suorum a Gallorum praelio remeare in provinciam.— AASS, Octobris XII, p. 563). Конечно же, житие Фиделия имеет в виду войну Максимиана с багаудами, широкое народное восстание, вспыхнувшее в Галлии. Как известно, в награду за подавление этого восстания Максимиан получил от своего коллеги, Диоклетиана, правившего в восточных провинциях, титул Августа. По данным папирологических источников, первое упоминание Максимиана Геркулия в качестве Августа, т. е. императора, датируется 31 марта 286 г.[255], соответственно, можно предположить, что к марту 286 г. боевые действия с багаудами были завершены и Максимиан вернулся вместе со своими войсками в Италию, где расположился в Медиолане.
Это позволяет нам заключить, что эпизод с мавром Виктором произошел определенно после марта 286 г., но, конечно же, для более точной датировки необходимо обратить внимание на отраженные в житии Виктора другие сюжетные детали. Житие сообщает, что Виктор стал жертвой гонений на христиан, следовательно, судебный процесс и казнь Виктора состоялись в тот период, когда западные провинции империи подверглись обширным гонениям на христиан. Исследователи предлагают в основном три датировки т. н. Великих гонений на христиан — либо 297 г. (Д. Вудс), либо 299 г. (Р. Барджесс), либо 298–299 гг. (В. Сестон), при этом, основываясь на нескольких агиографических текстах, повествующих о событиях в Северной Африке, Д. Вудс признает, что первоначально антихристианские указы Диоклетиана затронули восточные провинции империи (главным образом Сирию и Палестину), а через год их действие распространилось и на западные провинции[256]. Мы принимаем позицию Д. Вудса, поскольку жития мучеников из Северной Африки сообщают о событиях, которые совершенно точно произошли в 298 г., следовательно, Максимиан Геркулий как правитель, получивший власть от Диоклетиана, должен был устраивать гонения на христиан в своей части империи только после того, как он получил приказ от Диоклетиана. Другими словами, на наш взгляд, сначала Диоклетиан действительно издал указы на имя наместников восточных провинций, а через некоторое время, когда указы вступили в силу и в восточных провинциях активно развернулись гонения на христиан, Максимиан Геркулий стал инициатором подобных же гонений и на западе, в Италии.
Т. о., мы можем датировать эпизод, представленный в житии мавра Виктора, 298 г., тогда возникает новый вопрос — где именно служил Виктор, в какой войсковой группе или войсковом подразделении? Один важный, но, как нам кажется, малоизученный документ, нечасто привлекающий к себе внимание исследователей, может пролить свет на этот вопрос — в приложении к изданию трудов Оптата Милевитанского, епископа города Милев в Нумидии (время жизни — около 320–400 гг.), содержится несколько документов, повествующих о судебных процессах над донатистами — представителями еретического учения, возникшего в Северной Африке в эпоху Константина I Великого. Эти документы представляют собой протоколы судебных процессов, они содержат тексты допросов и сообщают ценные сведения о борьбе ортодоксальной церкви и местной римской администрации с донатистами.
Один из документов повествует о процессе, состоявшемся «в год консульства величайшего Августа Константина и Константина Младшего, самого благородного цезаря»(Constantino Maximo Augusto et Constantino iuniore nobilissimo caesare consulibus),т. e. в 320 г. Как видим, имена консулов указаны без римских цифр, это означает, что в том году Константин Младший (будущий Константин II) впервые получил титул консула (как известно, еще в 317 г. он был наделен рангом Цезаря), соответственно, можно предположить, что судебный процесс состоялся именно в 320 г., когда Константин-младший в первый раз стал консулом. Обвиняемым на процессе выступил преподаватель риторики в городе Тимгад (Нумидия) Виктор, на вопрос судьи Зенофила, кто он и кем были его предки, Виктор ответил: «Отец — декурион в городе Константина, дед — воин; он служил в императорской гвардии, ведь род наш происходит от
Поскольку судебное заседание состоялось в 320 г., вполне логично предположить, что дед Виктора служил в императорской гвардии в период Тетрархии, т. е. в 284–305 гг., и на наш взгляд, дед Виктора нес службу во дворце Максимиана Геркулия в Медиолане, т. е. принадлежал к рядам привилегированной войсковой группы, охранявшей этого принцепса. И опять мы видим в тексте упоминание мавра, воина маврского происхождения, входившего в состав императорской гвардии, — судя по всему, отряды мавров были одним из важнейших структурных элементов армии Максимиана Геркулия, другой вопрос, что мавританские подразделения не были наспех сформированы Максимианом специально для какой-либо военной кампании, как раз наоборот, Максимиан получил командование над теми мавританскими отрядами, которые уже давно существовали и несли службу в римской армии.
Мы полагаем, что мавры, служившие в гвардии Максимиана, восходят как раз к тем подразделениям, которые воевали в армии Аврелиана против Пальмирского царства, судя по всему, подразделения мавританской конницы вернулись на запад и разместились в Италии после разгрома мятежной Пальмиры. Мавры Максимиана, очевидно, представляли собой уже второе поколение воинов, входивших в состав мавританских подразделений, к сожалению, мы не можем определить, когда именно Максимиан навербовал и включил в эти подразделения новые группы рекрутов. В этом смысле Зосим сообщает предельно ценные данные, подтверждающие, что мавританская конница действительно дислоцировалась в Медиолане в эпоху Максимиана Геркулия. Согласно Зосиму, в начале 307 г., после того как в Риме вспыхнул мятеж преторианской гвардии и власть в Италии захватил Максенций, сын Максимиана (сам же Максимиан, как известно, отрекся от престола еще в 305 г.), против узурпатора выступил войсковой корпус, находившийся под командованием Цезаря Севера, и Север направился в Рим именно из Медиолана. Важность этих сведений состоит в том, что в состав армии Севера входили и отряды мавританской конницы («он устремился из Медиолана и с помощью мавританских легионов прибыл (к Риму. —Е. Μ.)» — έξορμήσαντος δέ αύτοΰ του Μεδιολάνου καί διά των Μαυρουσίων έλθόντος ταγμάτων. — Zos. II. 10. 1).
Поскольку ранее Медиолан служил резиденцией Максимиану Геркулию, совершенно очевидно, что те войска, которые там размещались, органично перешли под власть Севера, нового принцепса, получившего титул Цезаря в 305 г. После Максимиана в Медиолане разместился Север, следовательно, он командовал теми же соединениями, которые ранее подчинялись Максимиану. Более того, у нас есть сведения и о том, какова была дальнейшая история мавританских подразделений: Лактанций, современник Константина I и Максенция, сообщает, что войска Севера почти полностью дезертировали на сторону Максенция, соответственно, с того времени «у Максенция было больше воинов, поскольку он принял от Севера войско своего отца и недавно сформировал из мавров и гетулов свое собственное» (Plus virium Maxentio erat, quod et patris sui exercitum receperat a Severo et suum proprium de Mauris et Gaetulis nuper extraxerat.— Lact. De mort. pers. 44. 2). Мы полагаем, что в этом пассаже Лактанций допускает фактическую ошибку, — войско, навербованное из мавров, не могло быть «собственным» войском Максенция, он не создавал эти подразделения, а получил ихвместес той армией, которая дезертировала на его сторону, поскольку ранее мавры размещались в Медиолане и служили в гвардии Максимиана Геркулия. Другими словами, Максенций присоединил к своим силам уже существующие мавританские подразделения, при этом, на наш взгляд, те, которые восходили по происхождению к эпохе императора Аврелиана.
Судя по всему, в 312 г., когда Константин I Великий разгромил Максенция, отряды мавританской кавалерии, подчинявшиеся Максенцию, были либо расформированы, либо распределены по разным участкам западной римской границы (рейнский или дунайский фронты), во всяком случае, у нас нет данных о дальнейшей судьбе мавританских подразделений, дислоцировавшихся в Италии. Мы полагаем, что пример с мавританскими отрядами вновь доказывает тезис о роспуске мобильной армии Аврелиана после завершения военных кампаний против Пальмиры и Галльской империи, — мавританская конница вернулась в Европу и разместилась в Италии, там ее фиксируют жития, рассмотренные нами выше. Данные жития позволяют заключить, что мавританские вексилляции продолжали дислоцироваться в Северной Италии (в Медиолане) вплоть до эпохи Тетрархии.
Пятый войсковой элемент армии Аврелиана — т. н. царские отряды (οί του βασιλικού τέλους), Μ. Π. Шпайдель отождествляет эти подразделения с когортами преторианцев и отборными всадниками Августа(equites singulares Augusti),конной гвардией императора[258] (подробнее мы рассмотрим дальнейшую историю корпуса императорских всадников во втором томе нашего общего исследования).
И наконец шестой элемент, о котором говорит Зосим, — отряды восточного происхождения, навербованные из жителей Сирии, Палестины и Финикии. Судя по всему, под ними следует понимать катафрактариев, тяжеловооруженных всадников, закованных в железные доспехи с ног до головы. Мы полагаем, что часть подразделений тяжеловооруженной конницы переместилась вместе с Аврелианом в Европу, но сложно сказать, где именно находились эти отряды катафрактариев, — биография императора из сборника «Писатели истории Августов» сообщает, что после полного и окончательного разгрома Галльской империи Аврелиан устроил в Риме грандиозный триумф по случаю своих военных побед. По словам биографа, в торжественной процессии императора сопровождали«воины-панцирники» (catafractarii milites.— SHA XXVI, Divus Aurelianus. 34. 4, перевод C. П. Кондратьева). К сожалению, мы не можем установить, что произошло с теми катафрактариями, которых Аврелиан привел с собой в Рим, биография Аврелиана или какие-либо иные источники не дают на этот счет никаких указаний, возможно, впоследствии они разместились на дунайском лимесе, поскольку надписи эпохи Тетрархии упоминают большое количество вексилляций катафрактариев, охранявших нижнедунайские регионы (Малую Скифию и Нижнюю Мезию) от набегов варварских племен (подробнее мы рассмотрим этот сюжет во втором томе нашего общего исследования).
Материал, рассмотренный по военным кампаниям Аврелиана и его мобильной армии, позволяет заключить, что ударная войсковая группировка, когда-то созданная Галлиеном из вексилляций различных пограничных легионов, к середине 270-х гг. была расформирована, прекратила свое существование как отдельная, обособленная армия, поскольку ее подразделения были распределены по нескольким регионам, удаленным друг от друга на значительное расстояние. Вексилляции балкано-дунайских легионов вернулись в свои родные провинции и продолжали нести там службу, равно как и отряды далматской конницы, которые тоже приняли участие в войнах Аврелиана на Ближнем Востоке. Мавританские же вексилляции вслед за Аврелианом прибыли в Италию, где они дислоцировались до эпохи Тетрархии и даже позже, вплоть до 312 г. Та же судьба, очевидно, постигла и вексилляции приальпийских легионов — II и III Италийских, эти вексилляции вернулись обратно в Рецию и Норик, где они продолжали оборонять эти провинции от набегов германцев. Сложно что-либо сказать о катафрактариях («панцирниках») и т. н. царских отрядах, очевидно, они тоже переместились в Италию вместе с остальным войском, находившимся под командованием Аврелиана.
1.4. Положение и роль вексилляций в эпоху Тетрархии: пример «Мученичества Марцелла» и военная кампания Максимиана Геркулия в Северной Африке
Соответственно, возникает вопрос, какой была дальнейшая судьба вернувшихся в Европу вексилляций, как сложилась их дальнейшая история и на какой основе они функционировали после середины 270-х гг.? В свое время Г. Гроссе и Э. Нишер, следуя во многом позиции Э. Риттерлинга, пришли к выводу, что Галлиен выделил из легионов конницу и преобразовал ее в обособленные подразделения — вексилляции, которые, собственно, и составили мобильную армию Галлиена, он образовал из них единый войсковой конный корпус, сопровождавший его во всех перемещениях. В эпоху же Диоклетиана, по мнению этих исследователей, данный корпус прекратил свое существование, он был расформирован, а вексилляции вернулись в свои «материнские» легионы — тем самым, по мнению Р. Гроссе и Э. Нишера, Диоклетиан восстановил легионную кавалерию, вернул легионам их конницу[259].
Но весь материал предшествующего раздела (§ 1 данной главы) демонстрирует, что Галлиен не создавал обособленныеконныевексилляции и не формировал из них обособленную и самостоятельнуюконнуюармию, — вексилляции, выделенные из легионов, включали в себя как конницу, так и пехоту, они были подразделениями смешанного состава. Исключительно кавалерийскими соединениями в армии Галлиена были когорты далматской конницы, далматская кавалерия была одной из наиболее ударных и эффективных сил армии Галлиена. Тем не менее устаревшим выглядит и тезис исследователей о роспуске армии Галлиена в эпоху Диоклетиана — эпиграфические документы, которые мы рассмотрели ранее, свидетельствуют, что и далматские когорты, и вексилляции балкано-дунайских и приальпийских легионов вернулись в свои родные регионы еще в период Аврелиана, в 274 г., следовательно, возникает новый вопрос — вернулись ли вексилляции в состав своих «материнских» легионов, прекратили ли они свое существование в качестве самостоятельных и независимых подразделений?
Два закона, изданные Диоклетианом и Максимианом Геркулием, отвечают на этот вопрос отрицательно — скорее всего, вексилляции продолжали существовать и несли свою службу обособленно, отдельно от легионов, на других участках границы. Законы посвящены и адресованы ветеранам, они предоставляют им различные финансовые привилегии и льготы, но для нас принципиально важен сам порядок перечисления, упоминания тех соединений, в которых ветераны отслужили ранее и на которые распространялось действие законов:Veteranis, qui in legione vel vexillatione militantes(«Ветеранам, которые служат в легионе или в вексилляции». — CJ. VII. 64. 9);Veteranis… quam in legione vel vexillatione militaverunt(«Ветеранам… которые отслужили как в легионе, так и в вексилляции». — CJ. X. 55. 3). Соединительный союзvel('или') четко предполагает, что речь идет о двух разных, обособленных друг от друга видах войсковых соединений — легионах и вексилляциях, в том смысле, что вексилляции не входили в состав легионов, а представляли собой обособленные войсковые части.
К сожалению, законы не содержат никаких хронологических индикаторов, мы не можем определить, когда именно они были изданы, к какому именно периоду относятся, можно лишь предложить общую датировку — 286–305 гг., т. е. то время, когда Диоклетиан и Максимиан Геркулий носили титул Августа и управляли империей сначала совместно и только от своего имени (до 293 г.), а затем назначили в качестве своих помощников еще двух правителей в ранге Цезаря — Максимина Галерия и Констанция Хлора, предоставив им власть над определенными территориями, Галлией — Британией (Констанций Хлор) и балкано-дунайскими землями (Максимин Галерий). Следовательно, у нас нет никаких оснований утверждать, что после императора Аврелиана вексилляции, когда-то выделенные из балкано-дунайских легионов, прекратили свое существование и вернулись в состав своих легионов, как раз наоборот, они продолжали нести службу как на дунайской, так и на рейнской границе в качестве самостоятельных войсковых гарнизонов.
Более того, пример нескольких агиографических источников, повествующих о событиях в Северной Африке в период Максимиана Геркулия, явно свидетельствует, что вексилляции как вид войсковых подразделений не только продолжали применяться в боевых действиях и в различных военных кампаниях, но активно выделялись и из тех легионов, которые ранее не были затронуты реформами Галлиена. Прежде всего обратимся к такому житийному документу, как «Мученичество Марцелла» — текст, крайне сложный для исследования, поскольку его рукописная традиция донесла до нас 4 версии жития, которые в отдельных сюжетах, касающихся вопросов топографии и самой военной службы мученика, содержат весьма противоречивые данные. Версия, первой введенная в научный оборот, упоминает, что «в городе Тингис, под надзором наместника Фортуната, (когда) наступил день рождения императора»(In civitate Tingitana, procurante Fortunato praeside, advenit natalis dies Imperatoris),состоялся судебный процесс над «неким Марцеллом, (одним) из центурионов легиона Траяна»(Marcellus quidam ex centurionibus legionis Trajanae)[260],обвиненным в нежелании выполнять военную службу по соображениям христианской веры (причиной для подобного обвинения послужил тот факт, что Марцелл отказался участвовать в языческих обрядах и почитать языческих богов, в знак протеста он снял с себя военный пояс, символизировавший принадлежность к армии и верность воинской присяге).
В 1923 г. И. Делее опубликовал две новые версии, одна из них, причисленная исследователем к группе рукописей Μ, содержит ту же начальную фразу —In Tingitana procurante Fortunato praeside, advenit natalis imperatoris,без упоминаний о том, в каком легионе служил Марцелл[261], в то время как другая версия, представляющая группу рукописей N, содержит принципиально новые данные — в ней упоминается, что «в день августовских ид, в год консулов Фауста и Гайя (т. е. 13 августа 298 г. —Е. Μ.), (в лагере) VII Сдвоенного легиона, из города Астасия к господину был приведен Марцелл»(Sub die iduum augustarum, Fausto et Gaio consulibus, apud legionem septimam geminam, introducto domno Marcello ex civitate Astasianis),при этом название жития уточняет, что Марцелл «перенес страдания (в лагере) легиона провинции Галлеция (в правление) наместника Манилия Фортуната, в третий день от ноябрьских календ (т. е. 30 октября 298 г. —Е. Μ.)» (qui est passus apud Legionem provinciae Galleciae sub Manilio Fortunato praeside Illkalendas novembris)[262].
Наконец, в 1972 г. в журнале Byzantion Дж. Ланата опубликовала четвертую версию текста на основе рукописи из собрания Национальной библиотеки Мадрида. Рукопись датируется XI в.[263], данная версия помещает казнь Марцелла в Тингис (современный Танжер), столицу Мавритании Тингитанской, т. е. в Северную Африку(Fausto et Gallo consulibus, die tertio kalendarum novembrium, Tingi),более того, в ней Марцелл называется центурионом из первых гастатов(introducto Marcello ex centurionibus hastatis primanis)[264]. По мнению Дж. Ланаты, мадридская версия древнее версии N (кстати, тоже испанской — она основана на рукописи из монастыря Эскориал), версия N, изданная И. Делее, содержит большое количество интерполяций, к числу таких интерполяций Дж. Ланата относит и фразуapud legionem septimam geminam[265].Вслед за Б. де Гаффьером, Дж. Ланата отдает
Сам же И. Делее в качестве интерполяции рассматривал фразуin civitate Tingitana— по его мнению, наместник Фортунат, фигурирующий во всех четырех версиях жития, на самом деле размещался не в Мавритании, а в Испании, более того, в реальности Фортунат занимал более низкую должность, он возглавлял не провинцию Галлецию (северо-запад современной Испании), а всего лишь VII Сдвоенный легион, который располагался в Испании с эпохи Принципата[267]. Соответственно, И. Делее приходит к выводу, что казнь Марцелла произошла в Испании, в целом, по его мнению, все события жития развернулись именно на территории Испании.
В 1996 г. испанская исследовательница П. Маймо-и-Капдевила посвятила отдельную статью всем четырем версиям жития центуриона Марцелла. Рассмотрев эти тексты на предмет согласования и достоверности данных, она пришла к выводу, что наиболее достоверным и близким к оригиналу является мадридский вариант жития, опубликованный Дж. Ланатой, мадридская рукопись донесла до нас наиболее точные сведения о судебном процессе по делу Марцелла, соответственно, П. Маймо-и-Капдевила считает, что местом казни Марцелла был именно Тингис (Танжер), тогда как упоминания об Испании представляют собой интерполяции позднейших переписчиков.[268]
Согласно исследовательнице, военно-политический контекст жития состоял в том, что Марцелл отказался от военной службы как раз в тот момент, когда в Северной Африке (в Мавритании Цезарейской) развернулись боевые действия против мавров, — Максимиан Геркулий прибыл в эту провинцию, чтобы подавить мятежи мавританских племен, поэтому с юридической точки зрения поступок Марцелла рассматривался римскими властями как дезертирство в период военного времени.[269]
Мы же хотели бы обратить внимание на другой важный сюжет, упомянутый в мадридской версии жития, — в ней Марцелл назван центурионом из первых гастатов. Вегеций сообщает, что гастатами были воины-копьеносцы, которые сражались во втором ряду войска, в то время как воины первого ряда носили звание принципов (т. е. «первых», «передовых» —«Первый строй принципов (и второй — гастатов)» — Prima aciesprincipum (secunda hastatorum).— Veg. RM. II. 15, ed. C. Lang, перевод С. П. Кондратьева). Согласно тому же Вегецию, гастатами командовал офицер в должности центуриона, его называли первым центурионом гастатов, под властью этого центуриона находилось 200 человек, т. е. две центурии, позже, по словам Вегеция, первый центурион гастатов получил название дуценария, т. е. предводителя двух сотен воинов(«Затем первый (центурион) гастатов командовал во втором строю двумя центуриями, т. е. 200 воинов; его теперь называют дуценарием» — Item primus hastatus duas centurias, id est CC homines, ducebat in acie secunda, quem nunc ducenarium uocant.— Veg. RM. II. 8, ed. C. Lang, перевод С. П. Кондратьева).
С учетом сведений Вегеция мы полагаем, что Марцелл командовал не легионными воинами-гастатами, а вексилляцией, которая была выделена из состава того легиона, где ранее он занимал должность первого центуриона гастатов. Возникает закономерный вопрос, в каком именно легионе ранее служил центурион Марцелл, из какого легиона была выделена вексилляция, принявшая участие в боевых действиях в Мавритании Тингитанской? Прежде всего обратимся к испанской версии жития (точнее, к одной из испанских версий — эскориальской), где местом действия названа Галлеция, а местом казни — лагерь VII Сдвоенного легиона. Латинский панегирик, посвященный Цезарю Констанцию Хлору, с восторгом сообщает, что«сейчас, не говоря уже о Галльском побережье, спокойна Испания, хотя ее берега с трудом различимы с Британского берега» (Nunc secura est, ut de latere Gallico taceam, quamvis paene conspicuis litoribus Hispania.— Pan. Lat. VIII (V). 18. 5, перевод И. Ю. Шабаги). О некоей военной кампании, развернувшейся на территории Испании, говорит и анонимная греческая поэма, сохранившаяся в папирусе из коллекции Страсбургского университета, этот папирус был издан впервые еще в 1901 г., но последнее по времени издание текста было подготовлено и выпущено в свет в 1961 г., цитируем текст по этому изданию[270]:
τω δέ κ]εν Ίταλίηθεν έπερρώοντο καί άλλοι
κοίρανοι, εί μή τόν μέν [Ί] βηρικος ε'ΐρυεν Άρης,
τω δέ μόθος νήσοιο Β[ρ]εταννίδος άμφιδεδήει
из Италии прибыли бы и другие владыки, но один из них отправился
на иберийскую войну, а другого воспламенил пожар сражения
на британском острове
X. Арсе, первым специально рассмотревший сведения этого папируса в контексте событий истории позднеримской Испании, отождествил «иберийскую войну», о которой говорит папирус, с морской кампанией Максимиана Геркулия, развернувшейся у берегов Испании, — X. Арсе датировал кампанию 296–297 гг., по его мнению, флот Максимиана отбил атаки франков, совершавших грабительские рейды на берега Испании. Как отмечает исследователь, Максимиан вступил в сражение с франкскими пиратами на пути в Мавританию, где он планировал подавить мятежи мавров. Морская экспедиция Максимиана, таким образом, решила две задачи — обезопасила испанские берега от пиратских набегов и доставила римское войско в Северную Африку[271].
Развивая аргументацию X. Арсе, Э. Хейли даже предположил, что монументальный дворец, обнаруженный в ходе археологических раскопок в Кордове, на юге Испании (в римский период — провинция Бетика), был сооружен по приказу Максимиана Гсрктлия и служил его резиденцией как раз во время экспедиции против франков[272]. Вслед за Т. Барнсом, Э. Хейли датирует испанскую кампанию Максимиана осенью 296 г., тем не менее возникает вопрос, если Максимиан отразил морские набеги франков, с какой целью он должен был пребывать на территории Кордовы, т. е. во внутренних землях Испании? Напомним, латинский панегирист говорит именно о берегах Испании, что предполагает морские сражения, а не боевые действия на суше, это значит, что вряд ли император и его войско высаживались на территорию Испании и продвигались вплоть до Кордовы.
П. Маймо-и-Капдевила также посвятила специальную статью кампаниям Максимиана против франков и мавров. Исследовательница помещает испанскую экспедицию в период между осенью 296 и 1 марта 297 гг. Как и X. Арсе, П. Маймо-и-Капдевила отождествила противников императора с франками, грабившими испанские берега[273]. К. Цукерман предположил, что морская экспедиция против франков произошла в ноябре или декабре 296 г., по его мнению, панегирик в честь Цезаря Констанция, произнесенный 1 марта 297 г., дает возможность заключить, что к 1 марта 297 г. войска Максимиана Геркулия уже высадились на африканский берег и одержали первые победы над восставшими маврами (К. Цукерман датирует отплытие и прибытие Максимиана в Африку концом января или февраля 297 г.)[274].
Действительно, в своей речи анонимный панегирист высказывает пожелание:«пусть сохранится для вестников, которые вот-вот прибудут, известие о нанесенном маврам поражении» (reservetur nuntiis iam iamque venientibus Mauris immissa vastatio.— Pan. Lat. VIII (V). 5. 2,
Р. Ребуфф проследил топографию перемещений Максимиана в 296–297 гг. и пришел к выводу, что весной (точнее, в марте) 296 г. император размещался еще в Италии, в Аквилее, где он издал закон, сохранившийся в т. н. Ватиканском фрагменте — собрании законов, не вошедших в Кодексы Феодосия и Юстиниана. Далее, в 297 г., он уже воевал в Северной Африке и дошел вместе со своим войском до Сетифа на территории современного Алжира (по данным надписи, обнаруженной в Сетифе), к марту 298 г. император завершил первую, наиболее тяжелую фазу боевых действий, разгромив племена мавров (на основании сведений другого закона из того же Ватиканского фрагмента), но в апреле начал вторую военную кампанию против мавританского племени иласгов, беспокоивших своими набегами римские владения в
Африке (по данным поэмы латинского поэта Кориппа, жившего во второй половине VI в.). Наконец, в начале или в конце 299 г. Максимиан триумфально вернулся в Рим и в честь своей победы распорядился построить в городе но вые термы, о чем сообщает надпись, возведенная в Риме как раз по этому случаю[276].
Позиции Р. Ребуффа во многом следует и новейшее исследование С. Амдун, посвященное данному сюжету. По ее мнению, Максимиан отплыл в Африку в начале 297 г., в марте того же года он уже успел провести в Мавритании первые успешные боевые действия против мавров, к марту следующего, 298 г. император полностью разгромил восставшие племена и в конце 298 или в начале 299 г. вернулся в Рим, где торжественно отпраздновал свой блистательный военный триумф[277].
Детальные исследования Р. Ребуффа и С. Амдун, а также сведения панегирика в честь Констанция Хлора позволяют заключить, что испанская кампания Максимиана, предшествовавшая мавританской экспедиции, по определению была кратковременной и не была настолько тяжелой, чтобы заставить Максимиана прервать свой путь, сменить маршрут и разместиться в самой Испании, в провинции Бетика. Боевые действия с пиратами-франками, развернувшиеся на море, вряд ли могли потребовать от Максимиана и его войска личного присутствия в Испании, скорее всего, после нескольких столкновений с римским флотом франки отступили и Максимиан продолжил свой путь к берегам Северной Африки. А это значит, что центурион Марцелл, участвовавший в мавританской кампании Максимиана, вряд ли служил ранее в VII Сдвоенном легионе, — в таком случае Максимиан должен был выделить из этого легиона вексилляцию, которую и возглавил бы Марцелл, это же, в свою очередь, требовало, чтобы император какое-то время размещался на территории Испании вместе со своим войском, но, как мы отметили выше, в подобном размещении тогда просто не было никакой необходимости. Следовательно, мы можем исключить испанский VII Сдвоенный легион(legio VII Gemina)из числа подразделений, в которых мог нести службу центурион Марцелл.
Та версия жития Марцелла, которая первой была введена в научный оборот (еще в XVII в. Т. Руинаром), причисляет Марцелла к кадровому составу II легиона Траяна, но это еще менее вероятно, чем в случае с VII Сдвоенным легионом, — вплоть до марта 298 г. Диоклетиан, старший коллега Максимиана, вел тяжелую осаду мятежной Александрии в Египте, где обосновались очередные мятежники из числа чиновников местной администрации (подробнее о времени осады и падения Александрии см. в § 1 главы II данной книги), но II легион Траяна, как известно, дислоцировался в Египте на постоянной основе, следовательно, этот легион в полном составе нужен был Диоклетиану для борьбы с мятежниками, вряд ли во время осады города Диоклетиан мог выделить из II легиона Траяна вексилляцию и отправить ее в Мавританию на помощь Максимиану.
Тогда у нас остается только один, наиболее вероятный, вариант — центурион Марцелл служил в III легионе Августа(legio III Augusta),т. е. в том легионе, который ближе всего располагался к театру военных действий. Как известно, штаб-квартирой этого легиона была крепость Ламбезис в Нумидии, в нашем распоряжении есть три эпиграфических документа, четко подтверждающих, что III легион Августа продолжал существовать в эпоху Тетрархии и размещался в этой крепости на рубеже III и IV вв. Первые два документа — посвящения в честь императора Максимиана и Цезаря Констанция Хлора, обнаруженные как раз на территории Ламбезиса, были опубликованы еще в каталоге CIL:
CIL VIII 2576
Maximiano /Invicto Augfusto) / leg(io) III Aug(usta) / P(ia) F(idelis)
Максимиану, непобедимому Августу, III легион Августа, преданный, надежный
CIL VIII 2577
Constantio /fortissimo / Caesari / leg(io) III Aug(usta) / P(ia) F(idelis)
Констанцию, самому сильному Цезарю, III легион Августа, преданный, надежный
Третий документ — надпись из Ламбезиса, опубликованная в 1898 г., она упоминает Диоклетиана и Максимиана Геркулия[278]:
Genio Castrorum leg(ionis) tertiae aug(ustae) pro salute [et incolujmitate d(ominorum)
n(ostrorum) Valer(ii) Diocletiani et Maximiani
Гению крепостей Третьего легиона Августа ради благополучия и невредимости наших повелителей Валерия Диоклетиана и Максимиана
Эти три надписи однозначно свидетельствуют, что III легион Августа не только продолжал дислоцироваться в Ламбезисе, но и выполнял там активную военную службу. С учетом надписей из Ламбезиса крайне сложно согласиться с мнением Μ. Бенабу, который пришел к выводу, что с 238 г. III легион Августа потерял свое значение как основная военная сила римлян в Северной Африке, поскольку он был замешан в различных мятежах и узурпациях[279], — в период «кризиса III века» многие легионы участвовали в гражданских войнах, зачастую были прямыми инициаторами мятежей и междоусобиц, тем не менее в эпоху Тетрархии они продолжали дислоцироваться на своих участках границы и вполне успешно обороняли подотчетные им территории от варварских набегов, правители-тетрархи доверяли им защиту римских территорий в той же мере, как и в предшествующие эпохи, и пример III легиона Августа доказывает это с полной очевидностью
Еще один агиографический источник, повествующий о войне Максимиана с маврами, — «Мученичество св. ветерана Типасия», этот текст сообщает, что, когда боевые действия с маврами развернулись на территории Мавритании Ситифенской (Mauretania Sitifensis,со столицей в Сетифе, север современного Алжира), Максимиан призвал в армию даже ветеранов, среди которых был и Типасий, — по словам автора жития, «по принуждению своего начальника он (т. е. Типасий. —Е. Μ.) прибыл на поле битвы вместе с другими вексилляриями» (atque a praeposito suo compulsus, сит diversis vexillatoribus venit ad praelium.— Passio S. Typasii veterani, 2)[281].
Сослуживцы Типасия и он сам названы в тексте источника вексилляриями, это слово передано в несколько искаженной формеvexillatores,тогда как правильная форма —vexillarii,как известно, это слово обозначало либо знаменосца, либо воинов, служивших в специальных, обособленных подразделениях, таких как вексилляции[282]. Мы полагаем, что Типасий, скорее всего, служил в вексилляции, и житие Типасия прямо подтверждает наш вывод.
Как утверждает автор жития, через несколько лет после завершения боевых действий Типасий вместе с другими ветеранами вновь был призван на военную службу (atque omnes revocarentur ad militiam veterani.— Passio S. Typasii veterani, 4)[283], но отказался вставать под знамена императора, в итоге местные военные чиновники доставили Типасия к дуксу провинции Мавритания Цезарейская Клавдию. При этом житие уточняет, что Типасия привели на допрос вместе с оружием, которое он хранил у себя в хижине (сит cingulo quo[d] deposuerat vel cum scuto et lanceis de eadem cellula protraxerunt.— «Они вытащили его из той же кельи вместе с поясом, который он сложил с себя, щитом и копьями». — Passio S. Typasii veterani, 4)[284].
Когда же дукс Клавдий спросил чиновников, где служил Типасий, они ответили: «Этот Типасий служил в нашей вексилляции, но в провинции Ситифейской он заслужил почетную отставку от нашего повелителя Августа Максимиана» (Typasius iste in nostra vexillatione militabat, sed a domno nostro Maximiano Augusto in Sitifensi provincia honestam missionem meruerat.— Passio S. Typasii veterani, 5)[285]. Таким образом, житие четко свидетельствует, что Типасий входил в состав вексилляции, был одним из ее воинов, эта вексилляция участвовала в боевых действиях с маврами на территории Мавритании Ситифейской, и по итогам успешно проведенной кампании Максимиан Геркулий распустил свое войско и вернул ветеранов по домам.
Тем не менее в серии своих статей Д. Вудс попытался полностью опровергнуть достоверность сведений жития, по его мнению, «Мученичество Типасия» слабо отражает военные реалии, сложившиеся в эпоху Тетрархии, как полагает исследователь, этот текст был написан в самом конце IV в., около 397–399 гг., автор жития уделил столь много внимания вооружению Типасия просто по той причине, что в конце IV в. рядом с гробницей мученика все еще лежал щит, служивший объектом поклонения и почитания для паломников. Как отмечает Д. Вудс, в Северной Африке сложилась традиция, что ветераны, отслужившие свой срок и выходившие в отставку, могли сохранить при себе оружие, с которым они воевали. Исследователь объясняет эту традицию тем, что в Северной Африке сложилась нестабильная внутриполитическая обстановка, ветераны селились на изолированных друг от друга территориях и им нужна была защита от нападений мавров и других племен, соответственно, государство позволило им забирать с собой оружие и хранить его у себя дома[286].
Мы не согласны с подобной оценкой, на наш взгляд, сведения «Мученичества св. Типасия» заслуживают доверия, поскольку, как мы уже показали выше, на рубеже III и IV вв., т. е. в тот же период, когда развернулась военная кампания Максимиана против мавров, III легион Августа продолжал дислоцироваться в Нумидии, соответственно, мы полагаем, что Типасий служил в вексилляции, которая была выделена как раз из III легиона Августа. Эта вексилляция приняла участие в боевых действиях против мавров, и ее же воины воздвигли посвятительные памятники в честь Цезаря Констанция Хлора и Максимиана Геркулия.
Надпись римского офицера Аврелия Гая, датированная периодом Тетрархии, подтверждает тот факт, что в мавританской кампании Максимиана Геркулия приняли активное участие вексилляции различных пограничных легионов, которые в случае с Аврелием Гаем дислоцировались даже в регионах, удаленных от театра боевых действий на значительное расстояние. Прежде всего надпись сообщает, что на одном из этапов своей долгой карьеры Аврелий Гай служил в знаменитом VIII легионе Августа(legio VIII Augusta),который, как известно, размещался в Верхней Германии (έκ/λεχθείς ίς όγδ[όαν Αύ]γούσταν Γερμ/ανικίαν — «был избран в VIII (легион) Августа в Германии». — АЕ. 1981, по. 777,1. 2–4, р. 208), в другом же фрагменте надпись перечисляет, в каких регионах Аврелий Гай выполнял свою службу, и среди этих регионов последовательно называет Галлию, Испанию и Мавританию (Γαλλ(ί)αν Σπαν(ίαν) / Μαυρε[τανίαν —]. — АЕ. 1981, no. 777, 1. 19–20, p. 208).
T. Дрю-Бир, издатель надписи, отметил, что упоминание Мавритании связано с тем, что Аврелий Гай воевал в этой провинции в 289 г., во время локального конфликта с одним из мавританских племен, когда местная римская администрация своими силами разбила противника — без привлечения экспедиционных войск Максимиана Геркулия и без его личного присутствия в регионе[287]. Наоборот, К. Цукерман пришел к выводу, что надпись отражает участие Аврелия Гая именно в кампании 297–298 гг., которую провел Максимиан Геркулий. По мнению исследователя, к тому времени, когда Максимиан отплыл в Африку, Аврелий служил в VIII легионе Августа, соответственно, в Мавритании этот офицер оказался в составе вексилляции, выделенной из VIII легиона Августа. Другими словами, К. Цукерман полагает, что специально для своей африканской кампании Максимиан выделил из VIII легиона Августа вексилляцию и отправил ее в Мавританию, где она воевала вместе с другими подобными подразделениями[288].
Мы согласны с позицией исследователя, поскольку надпись Аврелия Гая четко сообщает последовательность регионов, где он проходил службу до перевода в Мавританию: сначала офицер дислоцировался в Галлии, затем переместился в Испанию, и эти сведения предельно важны, поскольку топография перемещений Аврелия логично связана с войсковыми подразделениями, в которых он выполнял свою долгую службу. Упоминание Галлии подразумевает рейнский лимес, где размещался VIII легион Августа (в Верхней Германии), а слова об Испании указывают на участие Аврелия в морской кампании Максимиана, развернувшейся у берегов Испании. Соответственно, если Максимиан отправился в Африку после тех кампаний, которые он провел на Рейне против германцев, вполне логично предположить, что он взял с собой в первую очередь те подразделения, которые непосредственно находились у него под рукой и вместе с которыми он успешно разгромил германцев, а именно вексилляции рейнских легионов, среди которых был, конечно же, и VIII легион Августа[289].
Но вдвойне интересно, что этот экспедиционный корпус проплывал мимо берегов Испании, взяв курс
Соответственно, если вексилляция из столь далекого региона, как Верхняя Германия, участвовала в мавританской кампании Максимиана Геркулия, совершенно неудивительно, что он активно привлек в свой экспедиционный корпус и те вексилляции, которые ранее входили в состав местного III легиона Августа. Максимиан выделил эти вексилляции из легиона и перевел их в свою армию[290], мы полагаем, что среди воинов-вексилляриев, попавших в экспедиционный корпус Максимиана, были центурион Марцелл (представитель командного состава III легиона Августа) и Типасий, представитель рядового кадрового состава из того же легиона.
Интересно, что все современные исследователи, обращавшиеся к сюжетам африканской кампании Максимиана Геркулия (Я. Ле Боек, С. Амдун, П. Маймо-и-Капдевила) признают, что Максимиан взял с собой в Африку для борьбы с маврами вексилляции трех легионов — XI Клавдия (legio XI Claudia,Нижняя Мезия), II Геркулия (legio II Herculia,Малая Скифия) и уже упоминавшегося ранее VIII Августа[291], но ни один из них не называет в числе подразделений, участвовавших в мавританской экспедиции, вексилляцию III легиона Августа, кадровый состав которого Максимиан просто неизбежно должен был привлечь в первую очередь, когда он прибыл в Африку.
Поскольку центурион Типасий командовал отрядом гастатов, т. е. копьеносцев, а воин Типасий был вооружен щитом и несколькими копьями, можно предположить, что Максимиан выделил из III легиона Августа оперативно-тактическую войсковую группу (вексилляцию), которая состояла из копьеносцев, этих воинов в римской армии называли ланциариями(lanciarii).Долгое время в историографии считали, что впервые самостоятельные и обособленные вексилляции копьеносцев (ланциариев) появились только в эпоху Тетрархии, но два документа, опубликованные в 1980-х и 1990-х гг., опровергли это мнение и показали, что отряды ланциариев всегда были некоей обособленной, оперативно-тактической единицей легиона, внутренним структурным элементом, другими словами, корпус ланциариев выделялся в особое подразделение, особую группу воинов внутри легиона.
В 1993 г. была опубликована латинская надпись из Сирии (город Апамея), в которой упоминается воин Аврелий Муциан, «когда-то — ученик (из числа) копьеносцев II Парфянского легиона»([A]ur(eli) M(u)ciani quondam dis/centi(s) lanc{h}iari(orum) leg(ionis) IIPart(hicae).— AE. 1993, no. 1575, p. 474). Издатель надписи, Ж.-Ш. Балти, датировала документ 215–218 гг., т. е. эпохой императора Каракаллы, и подчеркнула, что благодаря этой надписи мы можем возвести происхождение обособленного корпуса ланциариев, входившего в состав легиона, но действовавшего в качестве специального структурного подразделения внутри легиона, не к эпохе Диоклетиана, а на два поколения раньше, к эпохе династии Северов, т. е. к началу III в.[292] Тот факт, что ланциарии II Парфянского легиона были сконцентрированы, сгруппированы в один войсковой корпус (отряд), служивший в составе легиона, свидетельствует, что уже с начала III в. римская военная администрация осознавала необходимость формирования специального, обособленного корпуса воинов внутри легиона, этот корпус выделяли по виду оружия, которое использовали его воины.
Еще один документ — таблички, обнаруженные вблизи города Карлайл на северо-востоке Англии в ходе археологических раскопок 1981 и 1990 гг., они содержат тексты, написанные чернильной краской, и во многом дополняют знаменитые таблички из римской крепости Виндоланда в той же Британии. Датировка большинства табличек падает на период между 79 и 125 гг., т. е. совпадает по времени с периодом, когда в этом регионе размещалась 164 римская военная крепость[293].
Среди этих табличек наибольший интерес для нас представляет табличка, опубликованная под номером 16 (по изданию Р. С. О. Томлина), ее текст состоит из трех колонок, мы будем цитировать строки только из первой колонки[294]:
Docilis Augurino praefecto vacat suo salu[tem]
ita ut praecepisti lanciarior[um]
quibus lanciae deessent omnia nomina subiecimus aut qui lancias pugnatorias aut qui minores subarmales aut qui gladia [i]nst[i]tuta non hab [e] bant
Докилий — Авгурину, своему начальнику, желает доброго здравия
Как ты и приказал, мы прилагаем все имена копьеносцев, у которых нет копий, как тех, у которых нет копий для сражения, так и тех, у которых нет небольших вспомогательных копий, и тех, у кого нет назначенных мечей
Р. С. О. Томлин отождествлял подразделение, в котором служил некий Докилий, с алой, т. е. вспомогательной войсковой частью, которая размещалась в тот период в Британии(ala Gallorum Sebosiana).В его трактовке Докилий имел в виду под ланциариями не какой-то специальный корпус, группу воинов, вооруженных исключительно и только копьями, а просто весь кадровый состав алы (точнее, ее внутренней единицы — турмы), воины которой были вооружены не только копьями, но и мечами. По мнению P. С. О. Томлина, Докилий просто сообщает своему начальнику, у каких воинов алы отсутствуют копья[295].
Конечно же, в таком небольшом соединении, как ала, насчитывавшем не более 300 человек, не было смысла создавать какой-либо обособленный, специально выделенный корпус ланциариев, состоящий на службе внутри алы, но тем не менее пример с табличками из Карлайла показывает, что не только в легионах, но и в более мелких соединениях существовали группы воинов, вооруженных копьями, даже если эти воины не выделялись (точнее, не группировались) в специальные оперативно-тактические боевые единицы, внутренние элементы своей войсковой части.
В своей обзорной статье, специально посвященной роли и положению ланциариев в римской армии эпохи Принципата, Μ. Коломбо сделал ряд важных выводов, которые необходимо учесть при идентификации той вексилляции, в которой служили центурион Марцелл и воин Типасий:
1. По мнению исследователя, первоначально терминомlanciariusназывали любого воина, у которого есть копье, словоlanceaбыло синонимом словаhasta,это подтверждают многие литературные и эпиграфические источники, соответственно, между словамиhastati(гастаты) иlanciariiможно поставить знак равенства.
2. Уже в I в. н. э., в эпоху императоров Веспасиана и Тита, многие легионеры-ланциарии составляли личный эскорт, группу телохранителей, непосредственно сопровождавших принцепса и охранявших его во время военного похода. В этом случае ланциарии выступали уже в качестве отборной пехоты, обособленной группы воинов, защищавшей императора, но в более поздний период, в эпоху императора Траяна (98–117) функции и роль копьеносцев существенно изменились. Теперь они были сконцентрированы, выделены в одно обособленное (специальное) подразделение, либо входившее в состав легиона, либо полностью существовавшее на независимой основе в виде ал и когорт. Особенно важную
3. Впоследствии, уже при Диоклетиане, войсковые корпуса ланциариев превратились в полностью независимые подразделения (вексилляции, а позже — легионы), они окончательно были выделены из состава легионов, ранее же, при Септимии Севере, ланциарии все еще служили внутри легионов[296].
Дополняя выводы Μ. Коломбо, мы можем подчеркнуть, что процесс, начатый еще в первой трети III в., логично и органично завершился к эпохе Тетрархии, т. е. к концу III в. Максимиан Геркулий и другие правители-тетрархи активно выделяли из легионов новые, независимые вексилляции ланциариев, более того, одна вексилляция могла быть сформирована из воинов разных легионов. В основном в качестве источника для создания вексилляций ланциариев использовались балкано-дунайские легионы, их кадровый состав (подробнее мы рассмотрим данный вопрос во втором томе нашего общего исследования).
Отметим, что одна греческая надпись, обнаруженная в Сиракузах на Сицилии, упоминает некоего Урсана (или Урсания?), служившего в корпусе ланциариев в звании Августалия (почетный титул, который восходит еще к I в., к временам Октавиана Августа[297]):
IGXIV,no. 157, р. 23
Ουρσανους
Αυγουσταλις
λανκιαρις
Урсан — Августалий, ланциарий
Несомненно, перед нами пример воина, служившего в уже полностью обособленном, независимом войсковом соединении ланциариев, по сути, это уже был полноценный легион или вексилляция, не входившая в состав какого-либо другого легиона, поскольку, заметим, в надписи эпохи династии Северов (Апамея в Сирии, мы цитировали текст ранее) воин-ланциарий четко фиксирует свою принадлежность, административную связь с легионом, в составе которого он служил (в данном случае — II Парфянский легион), в то время как надпись из Сиракуз не выделяет такую связь, упоминания каких-либо других легионов отсутствуют, и это дает нам основание заключить, что воин Урсан в звании Августалия входил в состав самостоятельного подразделения ланциариев.
Тем не менее в период Тетрархии не были исключены и другие варианты — например, надпись Аврелия Гая, которую мы уже цитировали ранее, в числе его должностей называет должность всадника-копьеносца (ίππ[εύς λανκ]ιάρις. — АЕ. 1981, по. 777,1. 6, р. 208), очевидно, в этой должности Аврелий Гай служил в составе одного из легионов, занимал свою должность внутри легиона, поскольку надпись перечисляет в качестве подразделений, где Аврелий выполнял свою службу, только легионы, без упоминания какого-либо обособленного корпуса ланциариев. Следовательно, можно предположить, что в эпоху Тетрархии определенные группы воинов-ланциариев все еще оставались внутри своих «материнских» легионов и несли там службу, составляя внутренние боевые единицы.
Поэтому мы еще раз позволим себе отметить, что, на наш взгляд, и воин Типасий, и центурион Марцелл служили в вексилляции копьеносцев (ланциариев), выделенной из состава III легиона Августа. Судя по всему, сведения эскориальской версии жития Марцелла, которая помещает все события в Галлецию (северо-запад Испании) и объявляет местом казни Марцелла лагерь VII Сдвоенного легиона, следует рассматривать как ошибку, вызванную вполне естественными причинами, — как показал X. Арсе, в эпоху Диоклетиана на Пиренейском полуострове была проведена административная реформа, в результате которой Мавритания Тингитанская вошла в состав испанских диоцезов, была подчинена викарию Испании[298], этот факт, на наш взгляд, как раз и вызвал топографические ошибки в сознании автора жития.
Итак, как видим, правители-тетрархи продолжили практику, начатую императором Галлиеном, — они активно выделяли из легионов новые вексилляции, при этом даже из тех легионов, которые раньше не были затронуты подобными процессами. Пример с центурионом Марцеллом и воином Типасием иллюстрирует важную тенденцию, краеугольный камень военной организации эпохи Тетрархии — вексилляции либо выделялись на месте боевых действий, и тогда в качестве материала для их создания использовались легионы, непосредственно находившиеся под рукой императора на момент начала боевых действий, располагавшиеся в том регионе, где проходили боевые действия (как в случае с III легионом Августа), либо формировались в предварительный период, во время подготовки к боевым действиям, когда император размещался на каком-либо другом фронте. Соответственно, и в этом случае император использовал кадровый состав тех легионов, которые находились в его непосредственном распоряжении, состояли у него в прямом подчинении, эти вексилляции (как в случае с вексилляцией VIII легиона Августа) переводились из мест своей первоначальной дислокации на те участки фронта, где должны были развернуться боевые действия, т. е., другими словами, происходил процесс перемещения вексилляций из одного региона в другой, вексилляции оперативно перемещались по разным участкам границы в зависимости от того, где возникала угроза варварского вторжения.
В завершение § 1 данной главы обратим внимание на еще один сюжет — надпись Аврелия Гая и пример с VIII легионом Августа свидетельствуют, что старые войсковые подразделения эпохи Принципата, такие как легионы, алы и когорты, активно участвовали в формировании полевой императорской гвардии периода Тетрархии, т. н. священного комитата. Подробнее мы будем разбирать структуру и механизм функционирования императорского комитата в Италии и на Балканах во втором томе нашего общего исследования, тем не менее отметим, что еще несколько документов, на этот раз папирологических, отражают факт прямого участия вспомогательных подразделений — ал и когорт — в военных кампаниях правителей-тетрархов.
Первый документ — знаменитый оксиринхский папирус Р. Оху I 43 г, который датируется 295 г. Впоследствии мы еще не раз обратимся к этому документу, пока же выделим в тексте два сюжета: 1) в IV колонке (строки 11 и 13) папирус упоминает Вторую алу испанцев(ala II Hispanorum),которая приняла участие в военной экспедиции, развернувшейся в Верхнем Египте (Ίσιδώρφ όπτίωνι εϊλης δευτέρας Σπάνων — «Исидору, опциону Второй алы испанцев»; Αύρήλιος Ισίδωρος εϊλης δευτέρας Σπά[ν]ων — «Аврелий Исидор (из) Второй алы испанцев». — Р. Оху I 43 г, col. IV, 1. 11, 13, р. 92); 2) целый ряд строк документа содержат упоминания о войсковых подразделениях, которые названы κομίτες του κυρίου(comites domini),эти подразделения определенно отличались от Второй алы испанцев, они имели более высокий ранг и принадлежали к другому виду военной службы (Μαρτινιανφ όπτίωνι κομίτων του κυρίου. — «Мартиниану, опциону комитов повелителя»; Μαρτινιανφ όπτίωνι κομίτω(ν) των κυρίων. — «Мартиниану, опциону комитов повелителей». — Р. Оху I 43r, col. II, 1. 17–18, 27–28, p. 90–91).
Как в свое время определил В. Энсслин, папирус фиксирует в Оксиринхе значительный экспедиционный войсковой корпус, составленный в первую очередь из вексилляций различных пограничных легионов. Этот корпус прибыл в Верхний Египет для подавления восстания, вспыхнувшего в городах Коптос и Бусирис, но к моменту составления папируса боевые действия уже успешно завершились, мятежники были разгромлены и экспедиционные войска возвращались обратно в свои родные провинции. Соответственно, по мнению В. Энсслина, папирус отражает этап, когда экспедиционный корпус двигался вверх по течению Нила, по направлению к
В. Энсслин выделил два вида вексилляций, упомянутых в папирусе, — обычные, рядовые легионные вексилляции, отмобилизованные с балкано-дунайской границы и переведенные в Египет строго на период боевых действий, и конные привилегированные вексилляцииcomites domini,которые действовали на независимой основе, т. е. не были связаны с какими-либо легионами и составляли непосредственный эскорт, группу телохранителей, находившихся вблизи принцепса и сопровождавших его в перемещениях по Египту (этим принцепсом был Цезарь Максимин Галерий, как раз и правивший в балканодунайских провинциях, — подробнее мы рассмотрим этот вопрос во втором томе нашего общего исследования)[300].
Касательно Второй алы испанцев исследователь полагает, что эта ала впервые прибыла в Египет как раз в составе экспедиционного корпуса, зафиксированного в папирусе. После завершения военной экспедиции она осталась в Египте и размещалась там уже в качестве постоянного войскового гарнизона вместе с вексилляциями, выделенными из V Македонского и XIII Сдвоенного легионов[301].
Мы же хотели бы подчеркнуть, что легионные вексилляции, отправленные в Египет, вряд ли включали в свой состав только конницу, очевидно, в этих вексилляциях служили и всадники. Другой вопрос — совершенно очевидно, что Вторая ала испанцев и вексилляции комитов представляли собой разные виды войсковых подразделений, комиты действительно формировали личный эскорт, персональную мини-гвардию того правителя, который возглавил военный поход. Можно согласиться с В. Энсслином, что это были кавалерийские подразделения (подробнее мы будем рассматривать происхождение и функции отрядовcomitesво втором томе нашего общего исследования).
Тем не менее предельно важно, что один из правителей-тетрархов (в данном случае — Цезарь Галерий) временно включил в свой экспедиционный войсковой корпус не только вексилляции, но и мелкое вспомогательное подразделение — алу, всегда имевшую более низкий ранг по сравнению с легионом. В этом аспекте правители-тетрархи выступали продолжателями военной политики Галлиена, который активно включал в состав своей экспедиционной армии алы и когорты, при этом не дробил их, а прямо переводил в полном составе в качестве самостоятельных и обособленных подразделений. Эти алы и когорты перемещались вместе с Галлиеном по всей линии дунайского фронта (см. надпись CIL III 3228 = D 546, мы разбирали ее ранее, в пункте 1.2 данного параграфа). Те же процессы, как видим, происходили и в эпоху Тетрархии, более того, они превратились в постоянный, системный метод военной политики, временные экспедиционные войсковые группировки включали в себя алы и когорты.
Об этом свидетельствуют и два папируса из Панополиса, опубликованные в 1964 г., они датируются 298 и 300 гг. и содержат сведения о войсковых подразделениях, которые участвовали в военной экспедиции императора Диоклетиана против мятежной Александрии. Первый папирус (датируется сентябрем 298 г.) упоминает Первую когорту воинов Апамеи (Θεο[δ]ώρφ άκτουαρίφ [χ]ώρτης α Άπαμηνών. — «Феодору, актуарию Первой когорты воинов Апамеи». — Р. Beatty Panop I, col. 2,1. 46, p. 4)[302], судя по названию, данная когорта была навербована из жителей города Апамея в Сирии. Во втором папирусе (датируется январем — мартом 300 г.) перечисляется больше вспомогательных соединений: Вторая ала дромедариев Геркулия (μουνίφικας στρ[ατ]ευομένους έν εϊλη δευτέρα Ήρκουλία δρομεδαρίων ύπό Εύδαίμονα έπαρχον — «воинов, несущих службу во Второй але дромедариев Геркулия под командованием начальника Евдемона» — Р. Beatty Panop II, col. 2, 1. 29, p. 60; τοίς ύπό Εύδαίμονα έπαρχον ίππεΰσιν εϊλης β' Ήρκουλίας δρομεδαρίων δι[ακειμέ]νοις έν Τοετώ — «всадникам Второй алы дромедариев Геркулия под командованием начальника Евдемона, которые располагаются в Тоете». — Р. Beatty Panop II, col. 7, 1. 169, p. 84); Первая ала иберийцев (подробнее мы будем разбирать историю этого соединения в § 2 главы II данной книги); Одиннадцатая когорта хамавов (подробнее мы рассмотрим историю этого соединения во втором томе нашего общего исследования).
Из числа участников экспедиции Диоклетиана мы исключаем Первую алу иберийцев и Одиннадцатую когорту хамавов, эти соединения были созданы уже после завершения осады Александрии. Диоклетиан переместил их в Египет после завершения всех боевых действий, но применительно ко Второй але дромедариев следует заметить, что это войсковое соединение, очевидно, было навербовано из арабских племен, кочевавших верхом на верблюдах. Всадники-дромедарии прибыли в Египет вместе в составе экспедиционного корпуса Диоклетиана, поскольку Диоклетиан, как известно, непосредственно управлял ближневосточными провинциями и мог сформировать из союзных Риму арабских племен вспомогательную конницу, которая и направилась в Египет для борьбы с мятежниками. Более того, автор панегирика в честь Максимиана Геркулия, огласивший свою речь 21 июля 291 г., с восторгом сообщает герою своего повествования (ритор произнес речь в присутствии императора):«Я опускаю в своей речи опустошение Сарматии и скованного путами плена Сарацина» (omitto Sarmatiae vastationem oppressumque captivitatis ninculis Saracenum.— Pan. Lat. XI (III). 5. 4, перевод И. Ю. Шабаги). И хотя панегирик посвящен Максимиану Геркулию, тем не менее и Сарматия, и провинция Аравия Петрейская, на границе с которой жили арабские племена, принадлежали к владениям Диоклетиана, соответственно, только он мог разгромить сарматов и провести успешную военную кампанию против арабов.
С. Т. Паркер датировал арабскую экспедицию Диоклетиана 290 г.[303], соответственно, не исключено, что Вторая ала дромедариев могла быть сформирована и из пленных (или только из пленных) арабов, потерпевших поражение от римских войск в 290 г. Возможно, часть подразделений арабской конницы (дромедариев) поступила на службу в римскую армию по условиям союзного договора, заключенного с рядом арабских племен, но другая часть вполне могла возникнуть в результате пленения крупного количества арабов. В любом случае, как нам кажется, сведения панегирика подтверждают, что Вторая ала дромедариев была сформирована до 298 г., соответственно, она приняла участие в египетской экспедиции Диоклетиана уже в качестве регулярного войскового подразделения наравне с вексилляциями пограничных легионов.
Применительно к Первой когорте воинов Апамеи можно заключить, что она тоже приняла прямое участие в боевых действиях, поскольку папирус, упоминающий это соединение, датируется сентябрем 298 г., всего через несколько месяцев после завершения осады Александрии (март 298 г., подробнее мы разбираем хронологию боевых действий и дату падения Александрии в § 1 главы II данной книги). У нас нет данных, когда была создана Первая когорта воинов Апамеи, но для нас принципиально важен тот факт, что в египетской кампании Диоклетиана участвовали вспомогательные соединения в ранге алы и когорты, эти соединения играли в экспедиционном корпусе неменьшую роль, чем вексилляции пограничных легионов. Повторим, в этом аспекте правители-тетрархи были наследниками и продолжателями политики Галлиена, который привлекал в свою экспедиционную армию не только вексилляции, но и вспомогательные соединения, особенно когорты далматской конницы.
§ 2. Дуксы, препозиты и трибуны:
развитие командных должностей во второй половине III в.
В 2006 г. Ж.-П. Лапорт
In his praedis / Aureli Marcelli/ni p(erfectissimi) v(iri), duci ducum /
victoriarum et /Marcellae filiae, / c(larissimae) f(eminae), et Egyptillae matris,
c(larissimae) (feminae) /[… ]
В этих земельных владениях Аврелия Марцеллина, мужа совершеннейшего, военачальника военачальников (и) побед, и Марцеллы, дочери, самой светлейшей женщины, и матери Египтиллы, самой светлейшей женщины…
Несмотря на то что словоduciстоит в дательном падеже(Dativus),по смыслу текста мы переводим это слово формой родительного падежа, поскольку речь здесь идет о земельной собственности, которая принадлежала одной, очевидно, влиятельной местной семье[305], поэтому при переводе следует передать значение притяжательности. Тем не менее, переходя непосредственно к содержанию надписи, заметим, что глава семейства, Аврелий Марцеллин, имеет почетный рангvir perfectissimus('муж совершеннейший'). На этом основании Ж.-П. Лапорт датировал надпись IV в., когда многие чиновники провинциальной администрации получали подобный ранг. По мнению исследователя, более точная датировка текста падает на рубеж III и IV вв. и вплоть до 320 г., поскольку до 320 г. терминdux ducumподразумевал дукса Нумидии, командовавшего офицерами в ранге препозита(praepositus).Эти офицеры, в свою очередь, возглавляли гарнизоны определенного участка границы. После же 320 г., как полагает Ж.-П. Лапорт, ситуация изменилась, и терминdux ducumобозначал комита Проконсульской Африки, т. е. высшего гражданского чиновника, наместника этой провинции (но не Нумидии)[306]
С учетом надписи из Н'гау А. Буонопане исправил и уточнил чтение другой латинской надписи, на этот раз из Вероны (Северная Италия), в ней упоминается персонаж с тем же именем и (самое главное!) той же должностью[307]:
Colonia Augusta Verona Nova Gallieniana.
Valeriano II et Lucilio co(n)ss(ulibus), muri Veronensium fabricati ex die III nonis
Aprilium, / dedicati pr(idie) non(is) Decembris, iubente sanctissimo Gallieno Aug(usto)
n(ostro), insistente Aur(elio) Marcellino, v(iro) p(erfectissimo), d(uce) duc(um),
curante Iul(io) Marcellino, v(iro) e(gregio)
Величественное поселение Верона новая Галлиена
В год второго консульства Валериана и (первого консульства) Луцилия стены города Верона, построенные сразу после 3-го дня от апрельских нон, освященные за день до декабрьских нон, по приказу святейшего Галлиена, нашего Августа, усилиями Аврелия Марцеллина, мужа совершеннейшего, военачальника военачальников, под контролем Юлия Марцеллина, мужа превосходного
А. Буонопане определил должность Аврелия Марцеллина как чрезвычайную, экстраординарную, по мнению исследователя, полномочия Аврелия заключались в командовании различными дуксами и препозитами, т. е. нижестоящими офицерами, которые, в свою очередь, командовали уже отдельными вексилляциями. Как отмечает А. Буонопане, император Галлиен назначил Аврелия Марцеллина на эту должность в связи с чрезвычайными обстоятельствами — в 260 г. аламанны вторглись в Северную Италию, и задача экстренной и быстрой обороны италийских земель потребовала координации усилий нескольких офицеров, их согласованного взаимодействия уже под руководством вышестоящего начальника (командующего)[308].
Как видно из текста, надпись была составлена в эпоху единоличного правления Галлиена, точнее, в 265 г. (по наличию имен консулов), вряд ли мы можем утверждать, что Аврелий Марцеллин надписи из Н'гау и Аврелий Марцеллин веронской надписи — это один и тот же персонаж, поскольку офицер, упоминаемый в надписи из Н'гау, явно жил на территории Северной Африки, там находилось его личное имение, там же он выполнял свою военную службу, тогда как офицер из Вероны командовал войсками в Северной Италии. Не исключено, что после завершения военных операций в Италии Аврелий был переведен на службу в Северную Африку, где он занял ту же должность, что и ранее, но этот вывод остается не более чем предположением.
Чем важен этот эпиграфический материал для нашей темы? На наш взгляд, цитированные надписи позволяют заключить, что в эпоху Галлиена терминduxрезко изменил свое значение, теперь он подразумевал уже не любого полководца, любого командующего войсками, как ранее, но именно административную должность с четко очерченным набором полномочий. Другими словами, в период Галлиена терминduxприобрел строгий административный смысл — так теперь называли офицера, который командовал группой гарнизонов той или иной пограничной провинции, того или иного участка границы, в связи с этим терминомdux ducumназывали офицера, командовавшего гарнизонами сразу нескольких таких провинций.
На основании еще нескольких эпиграфических данных Μ. Бенабу отметил, что в период Галлиена в Северной Африке активно функционировали офицеры, наделенные чрезвычайной военной властью. Один из них, Μ. Корнелий Октавиан, возглавлял сразу несколько африканских провинций, пострадавших от вторжения мавров, тем не менее власть этого офицера, как полагает Μ. Бенабу, ограничивалась исключительно военными полномочиями, он руководил действиями войск, расположенных в Нумидии и Проконсульской Африке, не вмешиваясь в компетенции гражданских наместников этих провинций. Т. е., по мысли исследователя, Μ. Корнелий Октавиан занимал должность дукса сразу двух провинций, при этом император Галлиен сохранил должности гражданских наместников (президов) этих провинций, дукс всего лишь координировал действия пограничных гарнизонов, налаживал взаимодействие между ними, а президы продолжали осуществлять свои гражданские полномочия[309].
Конечно же, можно согласиться с Μ. Бенабу и в том, что здесь мы встречаем один из первых примеров четкого разделения властей, точнее, отделения военных полномочий от гражданских, когда функции военного управления были переданы в руки специально назначенного чиновника, теперь эти функции принадлежали специально учрежденной должности, но для нас важен и другой аспект — мы вновь видим, что в период Галлиена намечается явная тенденция к созданию отдельной, обособленной и специальной должности дукса, обладающей точным и строго ограниченным набором полномочий.
Но в эпиграфическом материале регистрируется наличие подобных офицеров не только в Северной Африке, но и в балкано-дунайских провинциях. Греческая посвятительная надпись из города Филиппополь во Фракии (современный Пловдив в Болгарии) дает сведения о военной карьере Марциана — офицера времен Галлиена, на одном из этапов своей карьеры занимавшего должность дукса:
AE 1965, no. 114,p. 35
Άγαθίφ Τύχηι / τόν διασημότατον / Μαρκιανόν, προτήκτο / ρα του άνεικήτου δεσπό / του ήμων Γαλλτηνοΰ Σε(βαστοΰ), / τρτβοΰνον πραετωριανων / καί δοΰκα καί στρατηλάτην / ή λαμπροτάτη Θρακών μητρόπο / λτς τόν έαυτής ευεργέτην / καί σωτήρα άνέστησεν
В добрый час! (В честь) самого славного мужа Маркиана, защитника непобедимого повелителя нашего Августа Галлиена, трибуна преторианцев, дукса и полководца — самый знаменитый главный город Фракии (в честь) своего попечителя и спасителя поставил (памятник)
Б. Геров, опубликовавший надпись в 1965 г., отметил, что карьерный путь Марциана включал в себя два важных этапа: 1) сначала он занимал должность
На основании биографии Галлиена из сборника «Писатели истории Августов» Б. Геров отождествлял Марциана с одноименным полководцем, упоминаемым в данной биографии и воевавшим на стороне Галлиена — в основном именно на территории балкано-дунайских провинций. Важно отметить, что, по мнению Б. Герова, датировка надписи падает на 267–268 гг., т. е. на тот же период, когда в балканских провинциях развернулись особенно интенсивные ооевые действия с готами и другими германскими племенами[311].
Мы же хотели бы обратить внимание на другой важный аспект — ранее мы неоднократно цитировали надпись CIL III 3228 = D 546 из Нижней Паннонии, в которой упоминаются вексилляции германских и британских легионов вместе с их вспомогательными отрядами(yexill(ationum) legg(ionum) / [G]ermaniciana[r(um)] / [e]t Brit{t}an(n)icin(arum) / [cu]m auxili(i)s / /e/arum).На наш взгляд, дукс Марциан вполне мог командовать этой войсковой группировкой, которая, как и он, также размещалась в балкано-дунайских провинциях, более того, она воевала на дунайском фронте именно в период Галлиена, поскольку и сама надпись CIL III 3228 = D 546 появилась в эпоху единоличного правления Галлиена.
В свое время Х.-Г. Пфлаум, рассмотрев надпись из Филиппополя, а также надпись Траяна Муциана, которую мы цитировали в предшествующем параграфе, пришел к выводу, что оба персонажа командовали войском, состоявшим из легионных вексилляций, — как полагает Х.-Г. Пфлаум, каждая такая вексилляция насчитывала 1000 человек, соответственно, под властью Траяна Муциана и Марциана находились мобильные ударные группировки, которые размещались на том участке фронта, где произошло вторжение варваров (оба офицера на завершающем этапе своей карьеры служили во Фракии), и Траян Муциан, и Марциан обладали чрезвычайной военной властью и занимали должность дукса[312].
Тем не менее в предшествующем параграфе мы уже доказывали, что средняя численность кадрового состава легионных вексилляций не могла превышать 500 человек, вряд ли Галлиен мог позволить себе выделить из каждого легиона вексилляцию, насчитывающую 1000 человек, это сильно ослабило бы боеспособность и эффективность легионов. Но мы согласны с выводом исследователя о характере тех войсковых группировок, которыми командовали Траян Муциан и Марциан во Фракии, — ив том и в другом случае это действительно были вексилляции, точнее, группы вексилляций, мобильно перемещавшиеся с одного участка фронта на другой.
Соответственно, мы можем предположить, что офицеры, командовавшие такими мобильными группировками, получали должность дукса. Собственно, само возникновение этой должности и логичное превращение словаduxиз литературного в строгий административный термин как раз и произошло в связи с созданием мобильной армии Галлиена, сформированной из легионных вексилляций. Поскольку данная армия не была закреплена за каким-то одним участком границы, а свободно курсировала вдоль всего дунайского лимеса, логично предположить, что для командования этой армией требовалась какая-то новая, экстраординарная, чрезвычайная должность, военная власть офицера, который ее займет, не будет ограничена только одной провинцией — под его властью будут находиться войска сразу нескольких провинций, как правило, граничащих друг с другом.
Следовательно, возникает вполне логичный вопрос — как соотносились между собой должности офицеров, командовавших отдельными вексилляциями и всей войсковой группировкой в целом, т. е. должности дукса и препозита? В начале предшествующего параграфа (см. пункт 1.1) мы уже цитировали надпись из Македонии IG X 2.2, по. 364, р. 181, в которой упоминается препозит вексилляций двух легионов — III Августа и II Парфянского, эта надпись однозначно свидетельствует, что офицеры в ранге препозита действительно командовали вексилляциями, при этом, судя по той же надписи, можно заключить, что каждый препозит командовал двумя вексилляциями.
В 1979 г. была посмертно опубликована статья Р. Э. Смита, в которой он, рассмотрев вопрос о соотношении власти дукса и препозита, заключает, что обе должности были созданы даже задолго до Галлиена, еще в эпоху императоров Адриана (117–138) и Марка Аврелия (161–180). По мнению исследователя, возникновение обеих должностей было связано со структурными преобразованиями, которые тогда претерпевала римская армия, — необходимость ведения войны сразу на нескольких участках дунайского фронта привела к выделению из стационарных легионов более мелких подвижных (мобильных) соединений — вексилляций, эти вексилляции или группы вексилляций оперативно перемещались по всем участкам дунайского фронта, что было выгоднее, чем переводить весь легион на один участок фронта, тем самым оставляя другой участок незащищенным. Соответственно, по мнению Р. Э. Смита, для командования этими мобильными группами требовались новые должности, не связанные с легионами, а именно должности дуксов и препозитов.
Как полагает Р. Э. Смит, препозиты командовали одной или несколькими вексилляциями, но они подчинялись дуксу, у них не было свободы действий, они не могли по своей инициативе вступать в бой или отправляться в военный поход, проводить какие-либо операции, дуксы же, наоборот, не только обладали такими полномочиями, но и получали определенную территориальную власть — им поручалось верховное командование в проведении боевых операций на той или иной территории, в пределах определенного региона, там они могли действовать по своей инициативе, отдавая приказы препозитам. Первоначально, как проследил Р. Э. Смит, должности дуксов и препозитов были экстраординарными, временными, но со временем, особенно начиная с эпохи Септимия Севера (193–211), дуксы и препозиты все в большей степени становились регулярными офицерами, эти должности приобретали постоянный характер с четко очерченным набором полномочий, смысл самих терминов менялся от общего литературного к узкому административному[313].
Как показал еще в 1941 г. Дж. Ф. Джиллиам, папирусы из знаменитой римской крепости Дура-Европос в верховьях Евфрата регистрируют наличие такой должности, какdux ripae('начальник реки'). По мнению исследователя, эта должность была создана в период между 231–232 и 245 гг. (сами папирусы датируются 245–256 гг.), должность носила постоянный характер, ее обладатель командовал войсковыми гарнизонами, расположенными по верхнему течению Евфрата и по течению реки Хабур, впадающей в Евфрат. Как отметил Дж. Ф. Джиллиам, главная функция этого офицера заключалась в обороне соответствующего участка речной
С учетом материалов, рассмотренных Р. Э. Смитом и Дж. Ф. Джиллиамом, можно заключить, что должности дукса и препозита существовали уже со времен раннего Принципата, более того, с рубежа II и III вв. они неотвратимо и неизменно приобретали регулярный характер, становились постоянными элементами римской военной иерархии. Эпиграфические материалы из Северной Африки дополнительно подтверждают, что препозиты стояли рангом ниже дуксов, определенно подчинялись дуксам, вместе с тем материалы из того же региона показывают, что препозиты были закреплены за определенными территориями, небольшими, узкими участками границы, тогда как дуксы командовали всей границей той или иной провинции.
Надпись из Проконсульской Африки, составленная в период Филиппа I Араба (244–249), упоминает «бывшего претора Галликана, мужа превосходного, начальника границы»(pr(o) pr(aetore) Gallicanfo-J v(iro) e(gregio) praep(osito) limitis.— AE. 1950, no. 128, p. 45). Дж. Мэттьюс отметил, что надпись регистрирует наличие в Северной Африке системы обороны, строившейся на основе территориального деления границы, — граница Проконсульской Африки была разделена на несколько участков, каждый из которых находился под властью препозита[315]. Но если препозит возглавлял только один, строго определенный участок границы, то дукс командовал всеми гарнизонами, размещенными вдоль этой границы, на всем ее протяжении, и ему, естественно, подчинялись отдельные препозиты.
Еще в одной надписи из Северной Африки, на этот раз из Мавритании Цезарейской, сообщается о строительстве центенария — небольшой крепости, вмещавшей в себя 100 человек[316] (centenarium quod Aqua Viva appellatur— «центенарий, который называется Живая Вода») — «под надзором Валерия Ингснуя. начальника границы»(curante Val(erio) Ingenuo praep(osito) limit(is))[317],надпись датируется 303 г. (по наличию имен консулов), т. е. эпохой Диоклетиана. Издатель надписи, Л. Леши, заключил, что препозит, упоминаемый в тексте, командовал определенным участком границы, в свою очередь, препозиту подчинялись небольшие гарнизоны, в них размещались вексилляции, которые несли службу на постоянной основе и представляли собой стационарные войсковые подразделения, т. е. эти вексилляции не перемещались в другие регионы и закреплялись за строго определенным участком границы[318].
Следовательно, как видим, препозит в любом случае подчинялся дуксу, другой вопрос, что в Северной Африке это подчинение строилось скорее на основе территориального критерия: дукс командовал всей границей провинции, в то время как препозит — только одним из ее участков. Тем не менее имеющиеся в нашем распоряжении эпиграфические и папирологические документы эпохи Тетрархии, когда правил император Диоклетиан, а также и более раннего периода — времен Галлиена показывают, что во второй половине III в. ранг препозита закрепился в основном за офицерами, командовавшими вексилляциями или какими-либо другими отдельными войсковыми соединениями, исключая только легионы (легион, как известно, еще с эпохи Галлиена находился под властью префекта).
Первый, наиболее ранний документ происходит из Британии, он датируется эпохой совместного правления Валериана и Галлиена (253–260) и представляет собой посвятительную надпись, цитируем текст по изданию в каталоге АЕ 1939, по. 108, р. 33:
Numinibus Agg. G(enio) n(umeri) Maurorum Aur(elianorum) Valeriani Gallieniq(ue)
Cael(ius) Vibianus trib(unus) coh(ortis) p(raepositus) n(umeri) s(upra) s(cripti)
Величию Августов. Гению отряда мавров (из) Аврелиана (в правление) Валериана и Галлиена Целий Вибиан, трибун когорты, начальник вышеназванного отряда
К сожалению, история отряда мавров, созданного в городе Аврелиан (Aureliani,современный Орлеан), содержит много пробелов, вызванных, в свою очередь, состоянием источниковой базы, — точно неизвестно, когда было создано это войсковое соединение, определенно можно сказать только, что к эпохе Валериана и Галлиена, которые, как видим, упоминаются в надписи, мавры из Аврелиана уже существовали в качестве отдельного подразделения. Нет у нас и точных данных о том, когда мавры из Аврелиана переместились в Британию, — по мнению Μ. Рейтера, отряд прибыл в Британию из Дакии еще до того, как римляне оставили эту провинцию (как известно, эвакуация римлян из Дакии произошла в 271 г. при императоре Аврелиане), поскольку ранее в Дакии дислоцировалось множество подразделении мавританской конницы[319], но, на наш взгляд, вывод Μ. Рейтера вступает в противоречие с топонимом, который носит отряд мавров, —Aurelianenses,это наименование четко свидетельствует, что они либо были созданы, либо первоначально дислоцировались в Орлеане, т. е. в Галлии, а не в Дакии.
Более того, есть еще ряд ценных свидетельств, содержащихся в труде греческого историка Геродиана, жившего в III в. Геродиан сообщает, что в 235–238 гг., когда Римскую империю раздирали тяжелые внутренние междоусобицы и войны с германцами (аламаннами) на рейнском фронте, императоры Александр Север (222–23 5) и Максимин! Фракиец (23 5–23 8) активно использовали в своих военных кампаниях подразделения мавританской конницы: 1)ό δέ 'Αλέξανδρος Μαυρουσίους τε πλείστους… έπαγόμενος — «Александр же вел с собой… многочисленных мавританцев» (Herod. VI. 7. 8); 2) Μαυρουσίων τε άκοντιστών άριθμόν πάμπλειστον — «Огромное количество мавританских копьеносцев» (войско Максимина I Фракийца в 235–236 гг. — Herod. VII. 2. 1); 3) «Собеих сторон скакали подразделения конных латников, мавританские копейщики и лучники с Востока»[320] (αϊ τε των καταφράκτων ιππέων ιλαι καί Μαυρούσιοι άκοντισταί τοξόται τε οί άπό τής άνατολής. — Herod. VIII. 1.3, перевод А. И. Доватура, в этом фрагменте Геродиан имеет в виду войско Максимина I Фракийца в 238 г.).
Исходя из сведений Геродиана, мы можем заключить, что многочисленные подразделения летучей мавританской кавалерии прибыли на рейнский фронт уже в 235 г. и продолжали размещаться там вплоть до 238 г., соответственно, совершенно не исключено, что после 238 г., когда Максимин I Фракиец был свергнут и власть в империи перешла к новому принцепсу, Гордиану (III), вексилляции мавританской конницы были вполне органично распределены по разным провинциям, в том числе и в Британии. Другими словами, вопреки мнению Μ. Рейтера, мы полагаем, что несколько отрядов мавританской кавалерии были переведены в Британию и среди них находился отрядMauri Aurelianenses,упоминаемый в цитированной выше надписи.
Скорее всего, после 23 8 г. в течение определенного периода времени этот отряд мавров первоначально дислоцировался в Галлии, в городеAureliani(Орлеан), в честь которого он и получил свое название, а затем маврыAurelianensesбыли направлены в Британию, где они и размещались к моменту возведения надписи. Тем не менее, к сожалению, у
Д. Хоффманн отметил, что маврыAurelianensesпродолжали размещаться в Британии вплоть до конца IV в., в тот период они даже получили более привилегированный военный ранг, были преобразованы в вексилляцию[321], тем не менее мы полагаем, что даже в конце IV в. отряд мавров из Орлеана все еще обладал старым рангом, с которым он упоминается и в надписи, —numerus,это слово обозначало специальное этническое подразделение, не причисленное к легионам, алам и когортам, но тем не менее существовавшее на регулярной основе и выполнявшее постоянную военную службу в римской армии.
Дело в том, чтоNotitia Dignitatum— список военных и гражданских должностей поздней Римской империи — наделяет отряд мавровAurelianensesименно рангомnumerus (Praefectus numeri Maurorum Aurelianorum.— ND.Осс. XL. 47), этот же ранг упоминается и в надписи. Как известно,Notitia Dignitatumсостоит из двух частей — западной и восточной, своим содержанием каждая часть отражает административное устройство западной или восточной половины империи, соответственно, глава по Британии, где фигурирует отряд мавровAurelianenses,входит в состав западного спискаNotitia.Μ. Куликовски пришел к выводу, что в оригинале западный список был составлен в 394 г., но с 396 г. и вплоть до 419 г. в него вносились существенные изменения и дополнения, другими словами, по мнению Μ. Куликовского, та версия западного списка, которая дошла до наших дней, датируется 419 г.[322]
Следовательно, даже в позднеримский период, в конце IV — первой четверти V в., когда создавался западныйсписок Notitia,у мавров из Орлеана все еще был старый военный рангnumerus,тем не менее для нас представляет интерес тот факт, что в эпоху Валериана и Галлиена маврамиAurelianensesкомандовал офицер в ранге препозита(praepositus).Строго говоря, в эпоху Галлиена рангnumerusстал сближаться по значению с термином «вексилляция», поскольку, например, в двух надписях из Северной Африки (Мавритания Цезарейская), одна из которых датируется 255 г., а другая — 260 г., отряды мавританской конницы названы вексилляциями, а их командующий — препозитом(P(ublio) Ael(io)… pr(ae)p(osito) vex(illationis) eqq(uitum) Mauror(um) defenso/ri prov(inciae) suae.— «Публию Элию… начальнику вексилляции всадников-мавров, защитнику своей провинции». — CIL VIII 9045 = D 2766, 255 г.;[Q(uinto) GJargilio Q(uinti) f(ilio) Martiali… praep(osito)… vex(illationis) / [e]qq(uitum) Mauror(um) in territorio / [AJuziensi praetendentium.— «Квинту Гаргилию Квинту, сыну Марциала… начальнику… вексилляции всадников-мавров, находящихся на территории перед (городом) Аузия». — CIL VIII 9047 = D 2767, 260 г.).
По мнению П. Саутерн, вексилляция мавров, упоминаемая в этих двух надписях, представляла собой войсковой отряд, сформированный из различных вспомогательных кавалерийских соединений строго на определенный период, для решения специальных военных задач (оборона провинции от набегов мавританских племен), как полагает П. Саутерн, вексилляция мавров не обладала рангомnumerus,она была не навербована из союзных Риму мавританских племен, а просто собрана из кадрового состава уже существующих регулярных подразделений[323].
Мы можем согласиться с этим выводом, поскольку, во-первых, отряд мавров четко назван в надписях вексилляцией, во-вторых, даже если мавры, служившие в этой вексилляции, происходили не из племенной мавританской кавалерии, ранее они все равно входили в состав регулярных этнических соединений, укомплектованных маврами. Мы бы обратили внимание на другой сюжет — если судить по надписям, упоминающим отряды мавров, с течением времени словоnumerusстало синонимом слова «вексилляция»(vexillatio),и вексилляциями определенно командовали препозиты. Соответственно, можно предположить, что первоначально, еще до становления вексилляций как отдельного и обособленного вида войсковых подразделений, препозиты возглавляли военные отряды в рангеnumerus, современем же, когда словоnumerusпревратилось в синоним словаvexillatio,препозитами в основном называли уже командующих вексилляциями.
Μ. П. Шпайдель высказал идею, что вексилляции мавров, размещавшиеся в Мавритании Цезарейской, послужили для Галлиена моделью для создания войсковых корпусов боевой мобильной кавалерии, перемещавшейся вместе со своим императором на различные участки того или иного фронта, собственно, вексилляция мавров, дислоцировавшаяся в мавританской Аузии, по мнению Μ. П. Шпайделя, представляет собой наиболее ранний по времени пример боевой кавалерии нового типа, находившейся под командованием препозитов[324].
К сожалению, сложно проследить, какие именно кавалерийские подразделения послужили образцом для мобильных соединений эпохи Галлиена, не исключено, что отряды мавров, воевавшие в составе армии Аврелиана против Пальмирского царства в 273 г. (см. пункт 1.3 § 1 данной главы), происходили от тех вексилляций, которые ранее дислоцировались в Мавритании Цезарейской. Вполне возможно, что к началу 270-х гг. некоторые из этих вексилляций были переведены в Северную Италию, откуда впоследствии они отправились вместе с Аврелианом на Ближний Восток. Но для нас принципиально важно, что вексилляции из Мавритании представляют собой пример уже полностью обособленных, независимых вексилляций, т. е. самостоятельных войсковых подразделений, не связанных с легионами, алами и когортами, и такие вексилляции стабильно находились под командованием именно препозитов.
Еще один документ, раскрывающий функции препозитов, — надпись из римской крепости Бирдосвальд, на северо-западе Англии (графство Камбрия). Эта надпись была опубликована еще в 1930 г. и затем переиздана в каталоге RIB по. 1912. В 1990 г. Дж. X. Дональдсон уточнил чтение некоторых строк надписи, цитируем текст по публикации Дж. X. Дональдсона[325]:
[D(ominis)] ri(ostris) Dioc[letiano] et
M[axim]iano Invictis Aug(ustis) et
Constantio et Maximiano n(obilissimis) C(aesaribus) sub v(iro) p(erfectissimo) Aur(elio)
Arpagio pr(aside)
praetor(ium) quod erat humo copert(um)
et in labe(m) conl(apsum) etprinc(ipia) et baln(eum) rest(ituit)
curant(e) Fl(avio) Martino cent(urione) p(rae)p(osito) c(ohors) […
Нашим повелителям Диоклетиану и Максимиану, непобедимым Августам, и Констанцию и Максимиану, самым благородным Цезарям, под (властью) мужа совершеннейшего Аврелия Арпагия, наместника, преторий (площадка вокруг палатки полководца в римском лагере. —Е. Μ.), покрытый землей и обрушившийся в провал, а также главную площадку и баню под контролем Флавия Мартина, центуриона, начальника, восстановила когорта…
Датировка надписи падает на период 293–305 гг., когда империей управляли два Августа и два Цезаря. Дж. X. Дональдсон полагает, что центурион Флавий Мартин командовал не когортой (как представлено в версии каталога RIB по. 1912), а крепостью, и, соответственно, последнее слово надписи следует читать какc[ast(elli)][326]. Тем не менее, безотносительно к значению последнего слова надписи, мы полагаем, что Флавий Мартин, который ранее, до перевода на должность препозита, занимал должность центуриона, командовал военным гарнизоном, — в любой крепости дислоцировалось какое-либо войсковое подразделение, это могла быть ала, когорта или легионная вексилляции, для нас важно, что должность препозита предполагала наличие командных полномочий.
Связь препозита с военным гарнизоном неслучайна — как известно, в начале или весной 297 г.[327] состоялась морская экспедиция Цезаря Констанция I Хлора
Примерно та же ситуация наблюдается и в отношении должности трибуна, данные эпиграфики фиксируют трибунов во главе разных войсковых подразделений — и старых формаций эпохи раннего Принципата, и новых отрядов мобильной армии Галлиена. В латинской надписи из той же Британии, датированной временем правления императора Проба (276–282), упоминается трибун Аврелий Верин, который командовал Первой элийской когортой дакийцев(cohors I Aelia Dacorum)[328]:
I(ovi) O(ptimo) M(aximo) / coh(ors) I Ael(ia) / Dacorum / Probiana/
c(ui) p(raeest) Aur(elius) / Verinus / trib(unus)
Иовию лучшему, величайшему — I элийская когорта дакийцев Пробиана,
которой командует Аврелий Верин, трибун
Почетный титулProbianaчетко свидетельствует, что надпись была сделана в эпоху императора Проба, а значит, перед нами — памятник конца III в., соответственно, как видим, в этот период трибуны могли командовать когортами, не исключено, что и другие вспомогательные подразделения эпохи раннего Принципата — алы — также находились под властью трибунов.
Тем не менее эпиграфические данные позволяют выявить и другой аспект деятельности трибунов — офицеры, занимавшие эту должность, командовали боевыми формациями, входившими в состав мобильной армии Галлиена. Наиболее известный пример такого вида военной службы — посвятительная надпись, сделанная в 268 или 269 г. в честь Аврелия Валентина, трибуна отряда батавов. Происходит она с территории римской провинции Македония:
IG. X. 2. 1, по. 151, р. 63
άγαθήι τύχηι.
Αύρήλιον Ούαλεντεί —
νον τόν διασημότα —
τον τριβοΰνον Βαταό —
νων καί διέποντα τά
μέρη τής ήγεμο —
νίας · τόν κτίστην
ή λαμπροτάτη Θεσσαλονεικέων
{ή} πόλις vacat ευτυχώς
В добрый час!
(В честь) Аврелия Валентина, самого славного мужа, трибуна батавов, исполняющего командные должности. Основатель — самый прославленный город Фессалоника… благополучно
К. Цукерман рассмотрел военно-политический контекст надписи и пришел к выводу, что трибун Аврелий Валентин обладал рангомvir perfectissimus(= διασημότατος) и тем самым принадлежал к числу военной элиты эпохи Галлиена, был представителем командного состава мобильной армии Галлиена, входил в ставку (генеральный штаб) императора. Рангvir perfectissimusбыл выше по значимости и положению, чем должность префекта легиона, следовательно, как заключает К. Цукерман, Аврелий Валентин командовал не рядовым пограничным гарнизоном, но привилегированным войсковым отрядом, который воевал вместе с Галлиеном против готов в Македонии, входил в состав экспедиционного корпуса Галлиена[329].
Сейчас мы не будем затрагивать вопрос об истории войскового подразделения, которым командовал Аврелий Валентин (подробнее мы рассмотрим этот сюжет во втором томе нашего общего исследования), но применительно к рангу Аврелия Валентина следует заметить, что этот офицер действительно служил в мобильной (полевой) армии Галлиена, в целом рангvir perfectissimusносили только представители военной верхушки и гражданской администрации эпохи Галлиена. При этом офицеры, обладавшие рангомvir perfectissimus,принадлежали к числу командного состава мобильной (экспедиционной) армии Галлиена, они перемещались вместе со своим принцепсом вдоль всей линии дунайского фронта и сопровождали его во всех военных кампаниях.
Таким образом, можно предположить, что трибуны, равно как и препозиты, командовали отдельными войсковыми соединениями, не относившимися к легиону, не входившими в его состав, — алами, когортами, вексилляциями или этническими отрядами, такими как отряд батавов. Строго говоря, мы не можем говорить о каких-либо существенных различиях в положении и функциях трибунов и препозитов — и те и другие занимали командные должности, и те и другие возглавляли экспедиционные или пограничные войсковые соединения.
Как видим, по эпиграфическим источникам достаточно сложно проследить различия между трибунами и препозитами, они только позволяют определить, какими подразделениями командовали эти офицеры, поэтому мы полагаем, что необходимо обратиться к еще одной важной категории источников — агиографическим текстам, т. е. к нарративным источникам, житиям святых, поскольку эти источники, упоминая трибунов и препозитов, всегда помещают их действия в определенный военно-политический контекст, агиография позволяет более широко и детально раскрыть этот контекст, привязать действия препозитов и трибунов к различным ситуациям военного командования.
Первый агиографический текст — т. и. «Мученичество святых Симпрониана, Клавдия, Никострата, Кастория и Симпликия» (Passio SS. Simproniani, Claudii, Nicostrati, Castorii et Simplicii), история суда и казни каменотесов, работавших на горнорудных месторождениях в Паннонии в эпоху правления Диоклетиана. Издатель жития, В. Ваттенбах, датировал события, о которых рассказывает текст, 303 г., т. е. самым началом очередного этапа массовых гонений на христиан, сам же текст, по мнению В. Ваттенбаха, был написан до середины IV в.[330] Мы принимаем датировку событий, изложенных в житии, поскольку, как известно, летом 303 г. Диоклетиан действительно находился в Паннонии, где он разместился на пути из Сирмия в Рим. В Вечном городе Диоклетиан намеревался отпраздновать приближавшийся двадцатилетний юбилей своего правления (он взошел на трон в 284 г.), в связи с этим император перемещался вдоль дунайского лимеса к Риму[331].
Как сообщает житие, «в то время, когда Диоклетиан отправился в Паннонию, чтобы в его присутствии из гор были извлечены драгоценные металлы, случилось так, что он собрал всех мастеров по металлу» (Tempore quo Dioclitianus(так в тексте. —Е. Μ.) perrexit Pannoniis ad metalla diversa sua praesentia de montibus abscidenda, factum est dum omnes artifices metalli congregaret)[332]. Среди рабочих рудников были и герои жития, которые отказались поклоняться языческим богам и участвовать в языческих церемониях, поскольку они были христианами. В ответ Диоклетиан приказал трибуну по имени Лампадий арестовать этих рабочих и произвести над ними суд (Et iussit cuidam tribuno Lampadio nomine, sub moderatione verborum eos cum phylosofis audiri, dicens: 'luxta examinationem eos proba, et inter quos inventa fuerit quaerilla falsi testimonii, reatus poena feriatur.— «И он приказал некоему трибуну по имени Лампадий, чтобы тот в самообладании выслушал слова этих (мастеров) и философов[333], говоря: „Проверь их в соответствии с испытанием и того из них, от кого будет получен крик о ложном доказательстве, пусть настигнет кара обвинения“»)[334].
В дальнейшем именно трибун Лампадий будет допрашивать и пытать осужденных, но для нас важен скорее другой аспект — в состав ближайшего окружения Диоклетиана, его свиты, сопровождавшей своего принцепса во время перемещений по дунайским землям, входил военный офицер, занимавший должность трибуна. На основании надписи из крепости Бригецио в Паннонии, датируемой 303 г., Μ. П. Шпайдель
Мы полагаем, что Лампадий мог возглавлять любую вексилляцию или какой-либо этнический отряд, входивший в состав гвардии Диоклетиана. Он определенно занимал привилегированное положение в военной иерархии именно благодаря своей службе в гвардии Диоклетиана. Но те же агиографические тексты свидетельствуют, что трибуны командовали и рядовыми войсковыми соединениями, располагавшимися в пограничных провинциях.
«Деяния св. Филеаса» — епископа города Тхму в Египте — содержат сведения о войсках, задержавших епископа и доставивших его на суд, а также о чиновниках (в том числе и военных), судивших героя жития. Филеас был казнен 4 февраля 306 г., основные сведения о судебном процессе дает греческий папирус из коллекции швейцарского библиофила и мецената Μ. Бодмера. Папирус был опубликован известным болландистом Ф. Алкеном в 1963 г., он же ввел в оборот и новую редакцию латинской версии жития, точнее, протокола судебного заседания. Ф. Алкен предположил, что греческий папирус был составлен до середины IV в. (между 320 и 350 гг.), тогда же с этого текста был сделан и латинский перевод, по мнению Ф. Алкена, сведения папируса и латинского текста восходят к свидетельствам очевидца событии[336].
Датировка, предложенная Ф. Алкеном, нашла поддержку и в последующих исследованиях[337], соответственно, перед нами — еще один агиографический текст, повествующий о событях периода Тетрархии. Впоследствии, в 1972 г., греческий папирус вместе с его латинским переводом был переиздан в сборнике Г. Музурилло, мы будем цитировать тексты по этому изданию. Как сообщает греческий папирус, «после пыток, проведенных легионерами… его (т. е. Филеаса. —Е.М) бросили в темницу в Тхму на два дня» (καί όστοκό[που]ς ύπό των λε[γιω]ναρίων… έβλήθη έν τη Θμούει ήμέ[ρας δύ[ο………][338]°), и затем Филеас был доставлен в Александрию, где под председательством Кулькиана, презида (наместника) Египта, состоялся судебный процесс по делу епископа. Латинская версия «Деяний» сообщает, что на суде присутствовал трибун по имени Филором, он единственный выступил в защиту Филеаса и за это также поплатился своей жизнью (Aderat tribunus Romanorum Philoromus nomine— «Там был трибун римлян по имени Филором»)[339].
Мы полагаем, что трибун Филором командовал войсковым подразделением, но каким именно? В папирусе из Панополиса, датированном январем — мартом 300 г., сообщается, что в городе Тхму размещалась Первая ала иберийцев (τοίς ύπό Βησάν δεκάδαρχον ίππεΰσιν εϊλης πρώτης Ίβηρών διακειμένοις έν Θμόω — «всадникам Первой алы иберийцев, размещающимся в Тхму под командованием декадарха (т. е. начальника 10 воинов[340]. —Е. Μ.) Беса». — Р. Beatty Panop II, col. 2,1. 37, p. 60)[341]. Подробнее историю этого соединения мы рассмотрим в § 2 главы II данной книги. Но у нас возникают сомнения в том, что именно этот войсковой гарнизон арестовал Филеаса и переправил его в Александрию, — греческий папирус четко свидетельствует, что за епископом следили легионеры, т. е. воины легиона, и, судя по всему, таким легионом мог быть либо старый II легион Траяна, дислоцировавшийся в Египте со времен Принципата, либо более новый III легион Диоклетиана, созданный в 298–300 гг., оба легиона, точнее, вексилляции, выделенные из состава этих легионов, широко упоминаются в том же папирусе из Панополиса (подробнее мы рассмотрим историю III легиона Диоклетиана в § 2 главы II данной книги).
Возможно, трибун Филором командовал одной из подобных вексилляций, тем не менее документы из Египта подсказывают, что в тот же период многие вексилляции находились и под командованием препозитов — папирус из города Феадельфия, датированный 307 г., упоминает препозита Сальвития, возглавлявшего группу воинов в крепости Нармутис, сам папирус представляет собой договор о продаже лошади, лошадь принадлежала одному из воинов, служивших в этой крепости (Όμολ[ο]γεΐ Φ[λαύ]ι[ος Σαβίνος] / στρατιώτη[ς] άναφ[ε]ρ[όμε/νος [έ]ν κάστροις Ναρ[μούθεως άπό τ]ών ύπό Σαλουίτιον / πρα[ι]πόσιτον, άπό π[ρο]δηκτώρων (sic). — «Флавий Сабин, воин, несущий службу в крепости Нармутис, один из воинов, подчиняющихся препозиту Сальвитию, в прошлом — защитник, дает свое согласие»)[342].
Еще один папирус, на этот раз происходящий из архива Аврелия Сакаона, крупного египетского землевладельца, жившего в первой половине IV в., сообщает о другом препозите, по имени Дион, который командовал вексилляцией, расположенной в Феадельфии (папирус датирован 19 января 319 г.): Αύρήλιος Εύποράς [β]ουλ(ευτής) ύποδ(έκτης) σίτου / άρτοποιείας των διακιμένων ένταΰθα / γεννωτάτων στρατιωτών των ύπό Δίωνα / πραι(πόσιτον). — «Аврелий Евпорас, советник, получатель зерна для изготовления хлеба для самых доблестных воинов, размещающихся здесь под командованием препозита Диона»[343]. Этот же препозит упоминается и в папирусе, датированном 319–320 гг., документ определенно свидетельствует, что вексилляция под командованием Диона дислоцировалась в Феадельфии на постоянной основе, в качестве регулярного гарнизона: Αύρήλιος Νειλεύς βουλ(ευτής) π[όλεως] / ύποδ(έκτης) σίτου άρτοποιεί[α]ς [των] / ένταΰθα γεννεοτάτων στρατιωτ[ών] / των ύπό Δίωνα πραι(πόσιτον). — «Аврелий Нил ей, советник города, получатель зерна для изготовления хлеба для самых доблестных воинов, (размещающихся) здесь под командованием препозита Диона»[344].
P. Μ. Прайс полагает, что папирусы из Феадельфии имеют в виду не всю вексилляцию, а только ее небольшую часть, по мнению исследователя, в номе Арсиноя, в состав которого входил город Феадельфия, в разное время с 319 по 359 г. дислоцировалась либо вся вексилляция, либо ее часть[345]. Тем не менее Р. Μ. Прайс основывается на устаревшем чтении папируса 319–320 гг. по изданию 1911 г., где должность Диона была прочитана как дуценарий (των ύπό δικανηριος)[346], должность же дуцснария (офицер, возглавлявший группу воинов численностью до 200 человек)[347], как известно, была в ранговой иерархии ниже должности препозита, поэтому Μ. П. Прайс пришел к выводу, что Дион командовал более мелким подразделением, чем вексилляция.
Весь рассмотренный выше материал (данные эпиграфики, папирусов и агиографии) свидетельствует, что и трибуны, и препозиты могли командовать как пограничными войсковыми гарнизонами (когортами, алами, вексилляциями), так и теми соединениями, которые входили в состав походной (мобильной) императорской гвардии эпохи Тетрархии (т. н. священного комитата, подробнее мы рассмотрим структуру и механизм формирования комитата во втором томе нашего общего исследования). В этом смысле какие-либо четкие различия в правовом статусе и положении, а также в полномочиях трибунов и препозитов по данным категориям источников не прослеживаются, скорее можно выделить одну общую и неизменную черту — ни препозиты, ни трибуны не командовали легионами, легионы находились строго
Несколько дополнительных сведений о социальном положении препозитов и трибунов, а также об их взаимоотношениях с подвластными воинами дает официальное законодательство — императорские конституции, изданные в период с 313 по 349 г., т. е. как раз в ту эпоху, которую хронологически охватывает наше общее исследование. Наиболее ранний закон, изданный 10 августа 313 г., запрещает офицерам, ранее занимавшим должности протектора, трибуна или препозита (si qui ex protectoribus vel ex praepositis vel ex tribunis epistulas reportaverint— «если бывшие защитники, начальники или трибуны доставят письма», т. е., очевидно, предоставят ложные свидетельства о том, что они принимали участие в реальных боевых действиях), получать различные привилегии на основании ложно присвоенных побед и заслуг боевой службы (Ferri поп potest in titulos militaris laudis irrepere eos, qui nec aciem viderint nec signa perspexerint nec arma tractaverint… non habeant privilegium, quod merentur qui ordine militiae sub armorum labore decurso ad hunc honorem pervenerint.— «Невозможно вынести того, что в подвиги военной славы прокрадываются те, кто не видел боевой строй, кто не смотрел на знамена и кто не носил оружие… пусть они не обладают привилегией, чтобы те, кто служат по порядку военной службы в трудах сражений, последовательно достигали этой почести». — CTh. VII. 21. 1). Поскольку закон был издан от имени императоров Константина и Лициния в Сирмии, т. е. на Среднем Дунае(Proposita IV id. aug. Sirmio Constantino a. III et Licinio III conss.),мы можем предположить, что автором закона был скорее Лициний, на тот момент правивший как раз в восточных провинциях империи, в состав его владений входили и балкано-дунайские регионы.
Следующий по времени закон (19 октября 325 г.), принадлежащий уже авторству самого Константина I Великого, запрещает трибунам и препозитам задерживать выдачу продовольствия для подвластных им воинов:Tribunos sive praepositos, qui milites nostros curant, annonas per dies singulos scriptionis indicio sibi debitas in horreis derelinquere non oportet.— «Не следует, чтобы трибуны или начальники, которые возглавляют наших воинов, оставляли для себя в амбарах продовольствие, назначенное по отдельным дням в соответствии с приказом документа» (CTh. VII. 4. 1).
Еще один закон, от 27 мая 349 г., предписывает, что «если какой-либо воин будет отправлен в отпуск трибуном или начальником или по необдуманному решению (трибуна или начальника) покинет военную службу или знамена, пусть тогда за каждого воина трибуны и начальники внесут в казну по пять фунтов золота» (Si quis miles per commeatum dimissus fuerit a tribuno vel praeposito aut inconsulto eodem ab obsequio militari signisque discesserit, per singulos milites tribuni et praepositi quina pondo auri fisco inferant.— CTh. VII. 1. 2). Закон был издан в Сирмии (провинция Верхняя Мезия, Средний Дунай) императором Констанцием II (средний сын Константина I Великого), правившим в восточных провинциях империи (Малая Азия, Ближний Восток, нижнедунайские регионы), соответственно, действие закона распространялось именно на эти провинции.
Закон от 11 октября 340 г.[348] уточняет, что «никто из звания комитов, трибунов, начальников или воинов пусть не вымогает у хозяев, оказывающих им гостеприимство, матрацы, древесину и оливковое масло против воли хозяев» (Ne quis comitum vel tribunorum aut praepositorum aut militum nomine culcitas lignum oleum a suis extorqueat hospitibus nec volentibus.— CTh. VII. 9. 2). Несомненно, данный закон имеет в виду классическую для позднеримской армии ситуацию, когда войско, находившееся в походе или возвращавшееся из похода, временно останавливалось в том или ином городе и на основании права постоя квартировало по домам отдельных граждан, жителей города, мы полагаем, что закон говорит о полевой (экспедиционной) армии, т. е. мобильной армии, пребывающей в состоянии военного похода, об этом свидетельствует упоминание комитов.
Как детально проследил и установил Μ. Коломбо, комитами были офицеры, командовавшие, в отличие от препозитов или трибунов, целой группой вексилляций, и эти вексилляции входили в состав экспедиционной, а не пограничной, армии, более того, комиты были непосредственными начальниками препозитов и трибунов, они осуществляли общее военное командование экспедиционной войсковой группой[349]. Соответственно, на примере закона CTh. VII. 9. 2 мы вновь видим, что и в IV в. препозиты и трибуны продолжали служить в полевой армии, вместе с комитами они формировали командную структуру этой армии.
Вместе с тем цитированные законы показывают, что, как и в предшествующую эпоху (т. е. во второй половине III в.), в первой половине следующего, IV в. препозиты и трибуны были прикомандированы к отдельным войсковым гарнизонам, командовали отдельными войсковыми соединениями, законы четко фиксируют связь этих офицеров со своими гарнизонами, возлагают на препозитов и трибунов ответственность за продовольственное обеспечение подвластных им воинов и пытаются предотвратить случаи финансовых злоупотреблений со стороны трибунов и препозитов. Не исключено, например, что закон CTh. VII. 4. 1 подразумевает тех трибунов и препозитов, которые командовали пограничными войсковыми соединениями, поскольку, в частности, в законе упоминаются начальники пагов, т. е. сельских общин, и амбаров(praepositi pagorum et horreorum),которые должны были подготовить продовольствие для последующего распределения воинам, следовательно, речь явно идет не о крупных городах внутри провинций или об императорских резиденциях, где обычно размещались экспедиционные войска, а о пограничных регионах, где дислоцировались небольшие крепости и служившие в них гарнизоны.
Если же вновь возвращаться к вопросу о пребывании препозитов и трибунов в императорской резиденции, можно обратить внимание на довольно показательный факт — даже в таком недостоверном (если не сказать — вымышленном[350]) источнике, как «Жизнь святого дукса Галликана», отразился факт службы препозитов в императорской гвардии. Согласно житию, Галликан был военачальником, который одержал победу над готами во Фракии, вблизи Филиппополя, эти события произошли в эпоху Константина (поскольку в тексте упоминается только один император Константин, без коллеги-соправителя в лице Лициния. Можно предположить, что боевые действия развернулись в период единоличного правления Константина, т. е. между 324 и 337 гг., а в этот период, как известно, состоялась только одна экспедиция против готов — в 332 г., в реальности эту экспедицию провел старший сын Константина, Константин Младший, будущий Константин II).
В тексте сообщается, что дукса Галликана сопровождали по приказу Константина два офицера, препозит Иоанн и примицерий Павел(atque ipse Joan-пет praepositum et Paulum primicerium meum),во дворце же находились «все комиты и префекты»(comites omnes et praefecti)[351], которые даже уговаривали Константина, чтобы он отдал свою дочь в жены Галликану в награду за одержанную тем победу над врагом. Автор жития рассказывает, как во время сражения с готами Галликан понес серьезные потери, и в
Конечно же, вымышленность многих сведений жития предельно очевидна, но для нас важно другое — даже этот источник подтверждает, что офицеры в должности препозита служили в императорской гвардии, непосредственно во дворце Августа, либо командовали соединениями экспедиционной армии, в равной мере то же самое можно сказать и о трибунах, которые выступили вместе с Галликаном против готов.
Теперь позволим себе вернуться к вопросу о функциях дуксов. Выше мы уже рассматривали несколько надписей второй половины III в., эти надписи свидетельствуют, что начиная с эпохи Галлиена словоduxпостепенно превращается из общего литературного наименования, обозначающего любого командующего войсками, в специальный термин, обозначающий должность, т. е. совокупность строго определенных и ограниченных полномочий.
На основании целого ряда эпиграфических и агиографических источников В. Кюхофф предположил, что новое (административное, бюрократическое) значение полностью и окончательно закрепилось за словомduxв эпоху Тетрархии, между 293 и 309–310 гг. По мнению исследователя, в отличие от времен Галлиена, в период Тетрархии дуксы возглавляли уже отдельные провинции, точнее, все военные силы той или иной провинции, все ее войсковые гарнизоны, т. е. произошла регионализация должности дукса, теперь эти офицеры были связаны с определенной территорией, на которую распространялась их власть. Как отмечает В. Кюхофф, процесс регионализации дуксов в первую очередь затронул восточные провинции империи, развернулся именно в этих регионах, тогда как в западной половине империи дуксы стали командовать отдельными провинциями уже в более позднюю эпоху[353].
Мы разделяем позицию В. Кюхоффа, более того — в наши задачи не входит разбор всех известных на сегодня эпиграфических или нарративных источников, упоминающих различных территориальных дуксов эпохи Тетрархии, с учетом обилия таких источников поставленная задача была бы просто невыполнимой. Мы хотели бы обратить внимание на другой аспект — источники по периоду Тетрархии фактически четко позволяют заключить, что если ранее, в эпоху Галлиена, дуксы командовали оперативно-тактическими войсковыми группировками, состоявшими из мобильных вексилляций (собственно, каждая из этих группировок как раз и представляла собой совокупность вексилляций, небольшую экспедиционную (полевую) армию), более того, данные войсковые группировки свободно перемещались по всем участкам того или иного фронта, то в период Диоклетиана происходит обратный процесс. Теперь дуксы были закреплены за определенными провинциями, их власть распространялась только на эти провинции, дуксы превратились в командующих стационарными (пограничными) войсковыми гарнизонами, которые дислоцировались в своей провинции на постоянной основе и не перемещались в другие регионы без крайней необходимости.
В житии двух христианских мучеников — пресвитера Эпиктета и монаха Асциона, казненных в провинции Малая Скифия, — мы можем найти сведения о дуксе этой провинции, Латрониане, который председательствовал на судебном процессе против мучеников, сам процесс проходил в городе Халмирис(Halmyris),где в итоге и были казнены герои жития (Subito advenit Latronianus dux in Almiridensium civitatem.— «Внезапно в город Халмирис прибыл дукс Латрониан»;Igitur alia die, primo diluculo Jubet Latronianus dux tribunal preparari in media civitate.— «Тогда на другой день, на рассвете, дукс Латрониан приказал подготовить судебное заседание в центре города». — Vita SS. Epycteti presbyteri et Astionis monachi, 12, 13)[354]. Μ. Захариаде датировал события, представленные в житии, рубежом 280-х и 290-х гг., именно тогда, по его мнению, дукс Латрониан занимал свою должность[355], тогда как А. Мадгеару сместил датировку в более поздний период, 304 г., связав рассказ о двух мучениках с антихристианскими указами Цезаря Максимина Галерия, управлявшего тогда оалкано-дунайскими землями[356].
В данном случае, безотносительно к проблеме датировки, мы полагаем, что сведения жития вполне четко фиксируют период, когда дуксы уже совершенно точно стали территориальными военными офицерами, под властью которых находились войсковые гарнизоны той или иной провинции, — либо рубеж 280-х и 290-х гг., т. е. конец III в., либо 304 г., т. е. начало IV в., следовательно, именно в эпоху Диоклетиана (284–305) словоduxполностью превратилось в специальный термин, подразумевающий командующего войсками определенной территории. Заметим, что в житии Эпиктета и Асциона Латрониан предельно четко назван «дуксом этой провинции»(dux provinciae istius Latronianus),а время действия указано как правление «самого нечестивого императора» или «тирана» Диоклетиана (Temporibus Diocletiani profanissimi imperatoris', temporibus Diocletiani tyranni.— Vita SS. Epycteti presbyteri et Astionis monachi, 23, 1, 27)[357].
Соответственно, если уже в эпоху Диоклетиана дуксы возглавляли в провинциях все военные гарнизоны и осуществляли там военную власть, возникает вопрос, как дуксы выполняли свои полномочия, другими словами, на какие именно войсковые подразделения распространялось их командование? В этой связи следует обратить внимание на пассаж «Новой истории» Зосима, где византийский историк сообщает, что во времена императора Константина I Великого «повсюду во главе воинов стояли не только гекатонтархи и хилиархи, но и т. н. дуксы, которые в каждой местности имели власть полководцев» (έφεστώτων γάρ τοίς άπανταχοΰ στρατιώταις ού μόνον έκατοντάρχων καί χιλιάρχων άλλα καί των λεγομένων δουκών, οι στρατηγών έν έκάστφ τόπφ τάξιν έπείχον. — Zos. II. 33. 3). Несомненно, под гекатонтархами мы можем понимать центурионов, т. е. легионных офицеров[358], а под хилиархами — трибунов[359], т. е. офицеров, командовавших вексилляциями, алами или когортами.
Фактически под каждой «местностью» (или, как вариант перевода, «областью»), о которой говорит Зосим, следует понимать ту или иную провинцию, которую как раз и возглавлял дукс, соответственно, ему, в свою очередь, подчинялись как легионы, находившиеся под властью префектов и центурионов, так и алы, вексилляции и когорты, находившиеся под властью трибунов и препозитов. Дополнительные сведения о полномочиях дуксов уже непосредственно в эпоху Тетрархии мы можем получить из «Хронографии» византийского хрониста VI в. Иоанна Малалы, который сообщает, что
Έκτισε δέ καί εις τά λίμιτα κάστρα ό αυτός Διοκλητιανός
άπό τής Αίγύπτου έως των Περσικών όρων, τάξας έν αύτοίς
στρατιώτας λτμττανέους, προχετρτσάμενος καί δοΰκας κατά επαρχίαν
ένδοτέρω των κάστρων καθέζεσθαι μετά πολλής βοήθειας
πρός παραφυλακήν. καί άνήνεγκαν τω βαστλετ καί τω Καίσαρι
στήλας έν τω λιμίτω τής Συρίας
(Malal. Chron. XII. 40, ed. I. Thum,
Диоклетиан основал на границах крепости от Египта до персидских пределов, разместив в них воинов-лимитанов, назначив в каждую провинцию дуксов, они располагались внутри крепостей вместе с большой военной силой для защиты. И он поставил пограничные столбы в честь царя и Цезаря на границе Сирии
Цитированный пассаж Малалы хорошо известен в специальной литературе, первым на него обратил внимание Д. ван Берхем, который дал развернутый комментарий к сведениям византийского хрониста, — по мнению исследователя, фраза ένδοτέρω των κάστρων является ключевой при оценке военных мероприятий Диоклетиана на ближневосточной границе. Реорганизация, произведенная Диоклетианом, заключалась в том, что дуксы командовали только легионами и отрядами боевой мобильной кавалерииequites,их власть не распространялась на гарнизоны, дислоцировавшиеся непосредственно в пограничных крепостях. Д. ван Берхем отождествляет с этими гарнизонами алы и когорты, он полагает, что алы и когорты находились под командованием гражданских провинциальных наместников (президов) и тем самым были выведены из-под подчинения дуксам[360].
В. Сестон подверг критике трактовку Д. ван Берхема, придя к выводу, что, как раз наоборот, дуксы командовали всеми войсковыми соединениями, размещенными в той или иной провинции, — как легионами и отрядамиequites,с одной стороны, так и алами, когортами и вексилляциями — с другой. Раздробление военного командования между дуксом и президом, на чем настаивает Д. ван Берхем, по мнению В. Сестона, могло только ослабить защиту границы, сделало бы систему обороны неэффективной[361].
Мы согласны с позицией В. Сестона, дуксы, на наш взгляд, действительно командовали всеми видами войсковых подразделений, которые размещались в подвластных им провинциях, и этот вывод в первую очередь подтверждает цитированный выше Зосим — и легионы, и более мелкие соединения (алы, когорты и вексилляции) в равной мере подчинялись дуксам как верховным командующим в пределах той или иной провинции. Для нас принципиально важно, что регионализация власти дуксов сопровождалась ограничением их полномочий, теперь они возглавляли военные силы только своей провинции, эти силы представляли собой стационарные гарнизоны, дислоцировавшиеся в своей провинции на постоянной основе.
§ 3. Численный состав римской армии к концу III в.
и проблема территориального разделения империи в 293 г.
3.1. Легионы, алы и когорты — численный состав старых войсковых подразделений в эпоху Тетрархии
В 2008 г. У. Крафт опубликовал текст небольшой военной ведомости — в этом документе был приведен кадровый состав одного из войсковых подразделений, служивших в Римском Египте. Ведомость сохранилась в папирусе из коллекции Страсбургского университета (инвентарный номер P. Strasb. L8), текст составлен на латинском языке. На основании имен консулов У. Крафт датировал папирус временем около 300 г., т. е. эпохой Тетрархии, в документе в целом достаточно подробно расписаны штат войскового подразделения и его внутренняя структура. У. Крафт выделяет в этой структуре два ключевых элемента — турмы, обозначенные буквой (сокращением) Т, и декурионы — командующие турмами, они фигурируют в тексте под аббревиатурой dec. Собственно, турмы представляли собой внутренние боевые единицы, из которых как раз и состояло войсковое подразделение, упомянутое в папирусе[362]. К сожалению, папирус дошел до нас только фрагментарно, наиболее полно сохранились I и II колонки текста, соответственно, мы хотели бы привести интересующие нас строки именно из этих колонок, для удобства сведем все данные в таблицу (см. табл. 5)[363].
Таблица 5
P. Strasb. L8
* Подчеркнуто во всех случаях нами. —Е. Μ.
Если не считать строки с упоминаниями консулов, можно заключить, что в среднем каждая турма той войсковой части, которая фигурирует в папирусе, включала в себя по 9–10 человек (для удобства мы специально подчеркнули строки, в которых упоминаются воины той или иной турмы). У. Крафт пришел к выводу, что максимальное число воинов в турме доходило до 15 человек, в целом численный состав турмы варьировался от 10 до 15 человек, исследователь полагает, что турмы, перечисленные в папирусе, входили в состав алы, сама же ала, в свою очередь, насчитывала 200–250 воинов. У. Крафт отмечает, что в эпоху Диоклетиана многие старые алы, насчитывавшие ранее до 500 всадников (как известно, алы представляли собой кавалерийские подразделения), были разделены на более мелкие соединения, сохранившие ранг алы, но теперь насчитывавшие всего 200–250 человек штатного состава[364].
Конечно же, в оценке вопроса о численности ал и когорт в период Тетрархии следует понимать, что страсбургский папирус — всего лишь один из возможных примеров, он отражает данные (при этом далеко не полные, всего лишь фрагментарные) о численности только одного войскового подразделения, и все выводы, сделанные на основе сведений этого папируса, необходимо в первую очередь применять только к истории того подразделения, о котором идет речь в папирусе. Вряд ли мы можем с однозначной уверенностью распространять пример страсбургского папируса на все другие подразделения подобного типа и делать выводы об общих процессах, происходивших в организационной структуре позднеримской армии.
Тем не менее если распространять сведения страсбургского папируса на военную организацию Египта, то следует исходить из ряда критериев, среди которых важнейшими можно признать характер и размер крепости, где нес службу тот или иной военный гарнизон, а также должность командующего тем или иным войсковым подразделением Египта.
Наблюдения К. Цукермана показали, что в первой половине IV в. (и особенно в эпоху Тетрархии) в египетском диоцезе прослеживается интересная тенденция — многие алы находились под командованием офицеров в должности центуриона, при этом для самих центурионов такое командование было одним из этапов их карьеры, но важен и другой аспект — как отметил К. Цукерман, центурионы не подчинялись каким-либо другим вышестоящим офицерам той или иной алы (например, префекту или трибуну), но самостоятельно, от своего имени и на независимой основе командовали данным войсковым подразделением[365]. Исследователь пришел к выводу, что подобная ситуация была исключительной, в 340-е гг. нормальный (стандартный) порядок ранговой иерархии был восстановлен и алы вновь находились под командованием префектов или трибунов, пример же с центурионами К. Цукерман связывает с тяжелым положением, сложившимся в Египте в эпоху Тетрархии, когда провинцию сотрясали мятежи и нашествия варварских (кочевых) племен, живших к западу от дельты Нила[366].
Мы не знаем, сколько человек насчитывалось в тех алах, которыми командовали центурионы, тем не менее страсбургский папирус, цитированный выше, позволяет предположить, что центурионы вполне могли командовать алами, уменьшенными в численности воинов, — когда одна изначальная ала дробилась на несколько новых, более мелких соединений с тем же рангом, естественно, что эти новые алы претерпевали сокращение кадрового состава и насчитывали уже не 500 человек, как полная и классическая
В житии христианского мученика Мены (BHG3 1250), который, согласно тексту, служил во Фригии, в городе Котией (Τη Κοτυαέων ούν μητροπόλει… παραβαλών. — «Он направился в главный город Котией»), упоминается некий таксиарх Фирмилиан, этот офицер командовал войсковым подразделением Рутиллиаков (Αύτός δέ του καταλόγου των 'Ρουτιλλιακών άφηγούμενος. — «Он был начальником отряда Рутиллиаков») в период правления императоров Диоклетиана и Максимиана (Геркулия) (Βασιλεύοντος Διοκλητιανοΰ τε καί Μαξιμιανοΰ. — «Когда царствовали Диоклетиан и Максимиан»), идентификация названного подразделения в значительной мере позволит уточнить вопрос о численности ал и когорт в эпоху Тетрархии. Житие сообщает, что Мена «был занят военной службой и находился под командованием таксиарха по имени Фирмилиан» (Επιτήδευμα δέ ήν αύτφ τό στρατιωτικόν, ύπό ταξιάρχφ ταττομένφ Φιρμηλιανφ τοΰνομα), когда же он узнал о приказе императоров почтить языческих богов и провести соответствующие церемонии, Мена отказался выполнять этот приказ, за что и оыл осужден на смертную казнь[367].
А. Ланиадо отождествил таксиарха Фирмилиана с наместником (президом) Палестины, который упоминается в надписи из города Скифополис (современный Бейт-Шеан на севере Израиля), — исследователь датировал надпись 308–310 гг., т. е. последними годами правления императора Максимина Галерия (305–311), этот император упоминается в документе. Со ссылкой на Лактанция А. Ланиадо отмечает, что Галерий мог отправить в ближневосточные провинции профессиональных военных, наделив их функциями гражданских наместников, своей карьерой Фирмилиан демонстрирует пример подобных процессов[368], мы же хотели бы обратить внимание на еще один аспект — судя по всему, до перевода в Палестину Фирмилиан занимал должность трибуна, поскольку термин ταξιάρχος был греческим эквивалентом латинского терминаtribunus[369].Следовательно, Фирмилиан мог командовать алой, когортой или вексилляцией, тогда возникает закономерный вопрос о военном ранге, к которому принадлежало подразделение Рутиллиаков. А. Ланиадо скептически оценил достоверность сведении жития[370], тем не менее мы полагаем, что сведения жития о подразделении Рутиллиаков заслуживают доверия.
В 1982 г. Μ. П. Шпайдель представил несколько интересных папирологических и эпиграфических свидетельств, указывающих на то, что в эпоху раннего Принципата, т. е. в I–III вв., некоторые алы и когорты получали свое официальное название в честь имени офицера, который командовал алой или когортой, — большая часть примеров, приведенных Μ. П. Шпайделем, относится к I–II вв.[371], но мы полагаем, что подобная практика не утратила свою силу и в более поздний период. На наш взгляд, отряд Рутиллиаков — это войсковое подразделение, названное в честь своего командующего, Рутиллия(Rutillius),не исключено, что на латинском наименование данного отряда читалось какRutilliaci.
Соответственно, с учетом материалов, рассмотренных Μ. П. Шпайделем, мы можем заключить, что, скорее всего, отряд Рутиллиаков — это когорта или ала под названиемRutilliaci,это подразделение получило такое официальное наименование в честь своего командующего, тогда мы логично можем заключить, что трибун Фирмиан не был первым командующим этой войсковой частью, скорее наоборот, она была создана до Фирмиана и ее первым командиром как раз и был офицер по имени Рутиллий.
Очевидно, ала/когорта Рутиллиаков входила в состав императорского комитата (гвардии) эпохи Тетрархии и в связи с этим дислоцировалась во Фригии, т. е. вблизи Вифинии, где, как известно, в городе Никомедия располагалась резиденция Диоклетиана. В целом, конечно же, остается возможность и того, что отряд Рутиллиаков был вексилляцией, но, как правило, вексилляции не называли по именам командующих, только по именам или порядковым номерам «материнских» легионов, из которых были выделены эти вексилляции, либо по названию города/местности, где была сформирована вексилляция.
Если же когорта/ала Рутиллиаков входила в состав императорской гвардии, вряд ли она могла насчитывать всего лишь 200–250 человек, очевидно, численность кадрового состава ал и когорт, расположенных ближе к центру, т. е. к резиденции императора, равнялась стандартной норме — 500 всадников, поэтому пример страсбургского папируса демонстрирует только отдельный, частный процесс, происходивший в отдаленных провинциях, таких как Египет, — собственно, сведения папируса можно применять только в отношении Египта, вряд ли мы можем распространить их на другие регионы.
А. X. Μ. Джонс пришел к выводу, что в эпоху Принципата алы и когорты насчитывали по 500 человек, это была стандартная (штатная) норма для подразделений подобного рода, легионы же насчитывали по 6000 человек каждый. В позднеримский период ситуация значительно изменилась — теперь, по мнению исследователя, в составе легионов полевой (экспедиционной) армии насчитывалось уже не более 1000 человек, для ал и когорт норма в 500 человек сохранила свое значение, вексилляции же в среднем насчитывали по 300–500 человек. Тем не менее, как полагает А. X. Μ. Джонс, во времена Диоклетиана римские пограничные легионы все еще насчитывали 6000 человек, их раздробление на более мелкие соединения произошло уже после Диоклетиана.
Материал по вексилляциям мы представили выше, в § 1 данной главы (одна вексилляция состояла из двух, максимум пяти легионных когорт, сами когорты насчитывали в среднем по 500–550 человек, каждая когорта могла выделить из своего состава примерно 100 человек, соответственно, вексилляция включала в себя до 500 человек, не более), количественный состав ал и когорт, к сожалению, можно восстановить только по косвенным данным, таким как страсбургский папирус, более точных свидетельств, сколько человек алы и когорты насчитывали, например, в период Тетрархии, у нас нет. Тем не менеени один из известных нам документов не опровергаеттезис А. X. Μ. Джонса о том, что алы и когорты насчитывали 500 человек, этот тезис кажется нам полностью аргументированным и обоснованным. Более того, выводы А. X. Μ. Джонса о легионах подтверждаются сведениями агиографической литературы и военных трактатов, вслед за А. X. Μ. Джонсом мы действительно можем заключить, что при Диоклетиане не только старые, но и новые легионы еще не претерпели радикального сокращения своей численности, создание легионов с 1000 человек кадрового состава развернулось уже после правления Диоклетиана[372].
Вегеций в своей «Эпитоме военного дела» отмечает, что«некогда в Иллирике было два легиона из 6000 человек каждый, которые назывались маттиобарбулами, так как искусно и с большой силой пользовались этим метательным оружием» (Nam in Illyrico dudum duae legiones fuerunt, quae sena milia militum habuerunt, quae, quod his telis scienter utebantur et fortiter, Mattiobarbuli uocabantu.— Veg. RM. I. 17, ed. C. Lang, перевод C. П. Кондратьева). Далее, как сообщает Вегеций,«Диоклетиан и Максимиан, ставши императорами, сочли нужным за их заслуги и доблесть назвать эти легионы маттио-барбулов один — юпитеровым (иовиановым), другой — геркулесовым и предпочли их всем другим легионам» (Diocletianus et Maximianus, cum ad imperium peruenissent,
В исследовательской литературе приводятся разные оценки данных Вегеция и Аврелия Виктора. Д. Хоффманн предположил, что Аврелий Виктор имел в виду алы и когорты с наименованиямиloviaиHerculia,эти подразделения несли службу на различных границах империи и представляли собой небольшие по численности гарнизоны. Соответственно, по мнению Д. Хоффманна, два иллирийских легиона, о которых говорит Вегеций, также были всего лишь когортами, располагавшимися в Иллирике. Д. Хоффманн приходит к выводу, что в период Диоклетиана эти когорты получили ранг легиона, но даже в новом ранге они не могли насчитывать по 6000 человек каждый, численность их кадрового состава примерно равнялась численности когорты[373].
Μ. П. Шпайдель полагал, что в пассаже Аврелия Виктора речь идет об ауксилиях — вспомогательных этнических соединениях, навербованных в основном из германских племен и служивших в позднеримской армии на регулярной основе. Μ. П. Шпайдель полагает, что многие такие соединения были созданы в эпоху Диоклетиана, первоначально они дислоцировались на рейнской границе, но затем, ближе к концу правления Диоклетиана, переместились на Дунай, где вошли в состав полевой гвардии Диоклетиана[374].
Не так давно Μ. Чарльз пришел к выводу, что легионыMattiobarbuli,о которых говорит Вегеций, следует отождествить с двумя дворцовыми легионами(legiones palatinae) — Herculianiиloviani.Эти легионы, созданные еще в период Диоклетиана, представляли собой, как известно, старейшие из привилегированных войсковых подразделений позднеримской экспедиционной армии, элитные войсковые формации. Как полагает Μ. Чарльз, первоначально, в эпоху Диоклетиана, легионыHerculianiиlovianiдислоцировались именно в Иллирике, т. е. в балкано-дунайских провинциях, поэтому именно там их и фиксирует Вегеций, позже, к концу IV в., они переместились в Италию, где продолжали нести свою службу вплоть до 420-х гг. Численность легионовHerculiani и loviani,по мнению Μ. Чарльза, в период Тетрархии, т. е. при Диоклетиане, как раз и составляла по 6000 человек в каждом, но к концу IV в. их кадровый состав уменьшился до 1000–1200 человек.
Μ. Чарльз отрицает, что дворцовые легионыHerculianiиlovianiмогли произойти от пограничных легионов с наименованиямиI loviaиII Herculia.Подобную трактовку исследователь считает несостоятельной, поскольку слова Вегеция указывают на привилегированный, высокий, престижный статус подразделенийHerculianiиloviani,которым они обладали изначально, с момента своего создания, тогда как легионыI loviaиII Herculiaпредставляли собой рядовые пограничные гарнизоны, эти гарнизоны не могли сформировать столь элитные соединения, как дворцовые легионыHerculianiиloviani.По мнению Μ. Чарльза, между дворцовыми легионамиHerculianiиlovianiи пограничными легионамиI loviaиII Herculiaнет никакой связи, поскольку ранг дворцового легиона(legio palatino)четко предполагал, что подразделение с таким рангом изначально размещалось во дворце или в резиденции императора, тогда как отряды, выделенные из состава пограничных гарнизонов, как правило, сохраняли низкий ранг своих «материнских» легионов и продолжали нести службу на границе[375].
Мы же, наоборот, полагаем, что речь идет именно о пограничных легионах, носивших именаHerculiaиlovia,эти легионы определенно создавались правителями-тетрархами для пополнения балкано-дунайской пограничной армии, для усиления защиты дунайской границы, постоянно страдавшей от нападений различных варварских племен. Слова Вегеция о численности данных легионов, конечно же, нельзя рассматривать как ошибку — на наш взгляд, они как раз служат весомым подтверждением точки зрения А. X. Μ. Джонса о том, что в период Диоклетиана и старые, и новые легионы все еще насчитывали по 6000 человек. У нас нет оснований подвергать сомнению сведения Вегеция, поскольку в тот период эффективная защита от варваров (готов, сарматов, квадов и других германских племен) была возможна только при наличии в легионах полного кадрового состава.
В § 1 данной главы мы показали, что выделение вексилляций из пограничных балкано-дунайских легионов, активно развернувшееся в период Галлиена, конечно же, привело к уменьшению численности этих легионов, в свою очередь, уменьшение численности легионов негативно сказалось на обороноспособности дунайского лимеса[376]. Соответственно, в середине 270-х гг. новый император Аврелиан вернул вексилляции в балканские провинции, но дислоцировались они там уже в качестве самостоятельных (независимых) войсковых подразделений — ни Аврелиан, ни Диоклетиан не стали возвращать вексилляции в состав их «материнских» легионов, поскольку для императоров было намного выгоднее использовать самостоятельные вексилляции, всегда готовые к перемещению на любой участок границы. Из этих вексилляций в любое время можно было сформировать полноценную мобильную армию, сам процесс мобилизации войск проходил намного быстрее и эффективнее в случае с вексилляциями, нежели с тяжеловесными и малоподвижными легионами.
Соответственно, старые балкано-дунайские легионы, возможно, испытывали недостаток в людских кадрах, их численный состав был ниже нормы, определенной как 6000 человек, но вряд ли мы можем сказать то же самое о легионах, располагавшихся на Ближнем Востоке, — эти легионы практически не были затронуты реформами Галлиена, соответственно, штатный состав легионов там как раз равнялся 6000 человек, эта цифра осталась неизменной для ближневосточного римского лимеса.
Именно поэтому, осознавая относительную слабость дунайских легионов по сравнению с ближневосточными (первые очевидно уступали в численности вторым), Диоклетиан решил исправить ситуацию и уравнять баланс сил в балканских регионах за счет новых легионов, носивших именаloviaиHerculia.Эти легионы были навербованы из населения иллирийских провинций (Паннонии, Верхней и Нижней Мезии, Македонии, Далмации) и размещались преимущественно на балканском фронте. Но чтобы полноценно улучшить защиту дунайской границы, Диоклетиану требовались легионы, насчитывающие каждый 6000 человек, поэтому мы полагаем, что дефицит численного состава старых легионов компенсировался благодаря размещению на Дунае целого ряда новых легионов с наименованиямиloviaиHerculia,данные легионы включали в себя по 6000 человек в каждом, что и свидетельствует Вегеций.
Совсем иная ситуация сложилась в период т. н. второй Тетрархии, т. е. уже после отречения Диоклетиана (305 г.). В житии воина-мученика Орентия и его сподвижников (сослуживцев) содержится рассказ о том, как Орентий воевал с готами (скифами) в начале своей карьеры, — по словам автора жития, Орентий и его будущие сослуживцы «родились в правление царей Диоклетиана и Максимиана» (ύπήρχον έπί Διοκλητιανοΰ καί Μαξιμιανοΰ των βασιλέων) и
Уточним, что автор жития допускает сразу несколько фактических ошибок, а также один явный анахронизм: 1) как известно, в 305 г. Диоклетиан не умер, а всего лишь добровольно отрекся от престола; 2) после Диоклетиана власть над балканскими и восточными провинциями получил не Максимиан, а Максимин (Галерий); 3) должность дворцового евнуха — кубикулария — стала частью государственного аппарата империи только начиная с VII в., не ранее, как об этом свидетельствуют византийские свинцовые печати. С VII в. придворный штат кубикулариев резко повышает свое значение, коренным образом меняет свою роль — теперь кубикуларии превратились в полноценных государственных чиновников, они во многом формировали кадровый состав центральной администрации, особенно в таких ведомствах, как финансовое управление и делопроизводство[379]. Слова о кубикуларии в житии явно отражают тот факт, что текст был написан не ранее VII в.
Тем не менее историческая основа сведений жития, на наш взгляд, заключается в упоминании точной численности рекрутов, вошедших в состав загадочного легиона Легеандра, — 1200 человек, что предельно примечательно. К сожалению, мы не можем идентифицировать войсковое подразделение, где служили Орест и его сподвижники, как какой-либо из известных нам легионов балкано-дунайских провинций, но, с учетом цитированной выше статьи Μ. П. Шпайделя, вполне можно предположить, что Легеандр — это имя собственное, другими словами, Легеандр — это имя командующего легионом, как правило, легионами командовали офицеры в должности префекта.
Соответственно, под легионом Легеандра фактически можно понимать любой легион балкано-дунайских провинций, но, на наш взгляд, предпочтительнее все же видеть в нем один из старых легионов, который дислоцировался на дунайском лимесе еще со времен раннего Принципата (I–II вв.). Напомним, житие уточняет время действия — «совсем недавно после смерти Диоклетиана» (άρτι μετά τήν τελευτήν Διοκλητιανοΰ), это свидетельствует, что события произошли в 305 или 306 г., а значит, сведения о численности рекрутов следует отнести скорее к старым, уже давно существующим легионам, нежели к новым легионам с названиямиloviaиHerciilia.
Крайне сложно поверить, что легионыloviaиHerculia,только недавно созданные на дунайском лимесе и насчитывавшие в период Диоклетиана по 6000 человек в каждом (согласно Вегецию), в 305 или 306 г. внезапно были раздроблены на более мелкие соединения численностью по 1200 человек. Если же мы исключаем возможность дробления новых легионовloviaиHerculia,тогда, в свою очередь, житие Орентия подсказывает, какова была численность старых балкано-дунайских легионов в период Тетрархии, — судя по всему, именно они как раз и насчитывали 1200 человек, собственно, эта цифра, на наш взгляд, подразумевала необходимый штатный состав старых легионов, ту численную норму, которая регулярно пополнялась новыми и свежими силами. Старые балкано-дунайские легионы продолжали комплектоваться за счет принудительной рекрутской повинности, но, судя по всему, процесс комплектации завершался тогда, когда численность легиона достигала нормы, составляющей 1200 человек.
Очевидно, в связи с тем, что Диоклетиан создал целую серию новых легионов с наименованиямиloviaиHerculiaи эти легионы уже насчитывали по 6000 человек в каждом, у него не было особой необходимости доводить численность старых легионов до нормы 6000 человек, как раз наоборот, Диоклетиан, на наш взгляд, просто предпочел оставить старые легионы с той численностью штатного состава, которой они обладали уже к 284 г. — времени его восшествия на престол, т. е., как свидетельствует житие Орентия, 1200 человек. Судя по всему, старые легионы эпохи Принципата, продолжавшие дислоцироваться на дунайской границе, насчитывали именно столько воинов.
Конечно же, мы не исключаем, что отдельные новые легионы могли отправлять свои вексилляции в другие регионы, где разворачивались боевые действия, но эти вексилляции не оставались на отдаленных фронтах, а возвращались либо в свои «материнские» легионы, либо в свои родные провинции уже в качестве самостоятельных войсковых подразделений (подробнее мы рассмотрим историю легионов с наименованиямиloviaиHerculia,точнее, историю вексилляций, выделенных из этих легионов, во втором томе нашего общего исследования).
Μ. Редде проследил, что некоторые оборонительные сооружения позднеримской эпохи (например, военный лагерь в Луксоре, Верхний Египет) могли вместить в себя гарнизон численностью не более 1500–2000 человек, но это, по мнению исследователя, еще не значит, что все легионы периода Тетрархии и во всех провинциях сразу были раздроблены на ряд более мелких войсковых соединений, — помимо мелких крепостей, существовали и более крупные, служившие лагерем для целого легиона[380]. На наш взгляд, тезис Μ. Редде, основанный на обширном археологическом материале, подтверждает сведения житийной литературы и военных трактатов — существовал целый ряд легионов (ближневосточные, а также новые балкано-дунайские, носившие именаloviaиHerculia), не претерпевших сокращения численного состава, процесс раздробления не затронул их в той же мере, как старые балканодунайские легионы, созданные еще в эпоху раннего Принципата. Соответственно, вексилляции с численным составом до 500–1000 человек или небольшие легионы, насчитывавшие до 1200 человек, размещались в средних или малых по величине крепостях, а легионы, насчитывавшие 6000 человек, несли службу в крупных фортификациях.
Две надписи, датированные 288 г., показывают, что даже в самом начале правления Диоклетиана алы и когорты не только продолжали занимать оборонительные сооружения в качестве регулярных гарнизонов, но и играли активную роль в усилении защиты пограничных регионов, — для удобства процитируем тексты надписей в таблице (см. табл. 6).
Таблица 6
Алы и когорты Египта эпохи Тетрархии — надписи 288 г.
Н. Поллард отметил, что эти надписи свидетельствуют об активном строительстве новых крепостей в первые годы правления Диоклетиана, тем не менее, по мнению исследователя, более крупные работы по реорганизации и восстановлению оборонительной системы Египта (особенно на юге региона) развернулись в 298 г. Н. Поллард связывает военную реорганизацию в южных землях Египта с необходимостью защиты от кочевых племен блеммиев, беспокоивших своими набегами территорию провинции[381].
Возможно, в 298 г. южная граница Египта действительно требовала особого внимания со стороны центральной римской администрации, поэтому Диоклетиан поспешил разместить там новые крепости
Это значит, что фортификации эпохи Тетрархии действительно различались в зависимости от численности войсковых подразделений (гарнизонов), которые в них располагались, не было какой-либо унификации, единого архитектурного плана в возведении крепостей — их строили исходя из соображений тактики и стратегии, требований той или иной ситуации, а также характера военной организации того или иного участка границы. Поэтому в одном случае мы можем говорить о небольших гарнизонах численностью до 500 человек (алы, когорты и вексилляции), в другом случае — о более крупных гарнизонах численностью до 1200 человек (старые балкано-дунайские легионы эпохи раннего Принципата, к началу правления Диоклетиана уже раздробленные на ряд независимых и обособленных друг от друга вексилляций), а в некоторых провинциях (Ближний Восток) все еще дислоцировались легионы с полным кадровым составом, т. е. насчитывавшие 6000 человек. И в то же время, как показывает пример страсбургского папируса, ряд ал и когорт включали в себя даже меньше 500 воинов, всего лишь 200–250 человек, возможно, такие соединения находились не только в Египте, но и в других провинциях, тем не менее, к сожалению, у нас нет данных о размещении подобных ал или когорт в других регионах, за пределами Египта.
В целом в современной историографии до сих пор ведутся оживленные споры и предлагаются разные оценки численного состава отдельных видов позднеримских войсковых соединений, все эти оценки так или иначе отталкиваются в основном от позиции А. X. Μ. Джонса и — самое главное — от источникового материала, собранного им во II томе монументального исследования, к сожалению, без привлечения каких-либо новых источников, даже тех, которые уже давно были введены в научный оборот. При этом исследователи делают свои выводы о численности отдельных войсковых соединений на основе материала по периоду 350–425 гг., т. е. преимущественно с привлечением источников, повествующих о событиях второй половины IV и первой трети V в. Следует отметить, что материал по первой половине IV в. явно остается на периферии исследовательских интересов, этот период рассматривают и учитывают намного меньше, чем эпоху после 353 г., т. е. ту самую, которую своим трудом покрывает Аммиан Марцеллин. В качестве типичного примера назовем работы X. Элтона и обзорную статью А. Д. Ли в XIII томе обновленной «Кембриджской древней истории» — как предположил X. Элтон, численность вексилляций в позднеримский период составляла около 600 человек, дворцовые ауксилии (напомним, самый привилегированный вид войсковых соединений в позднеримской армии, они размещались непосредственно во дворце или в резиденции императора и несли там постоянную боевую службу) и легионы насчитывали по 1200 человек, рядовые подразделения экспедиционной и пограничной армии включали в себя по 400 человек для кавалерии и около 800 человек — для пехоты[383].
Примерно к тем же выводам пришел и А. Д. Ли, по его мнению, вексилляции, которые он рассматривает исключительно как кавалерийские подразделения, насчитывали 500 человек, пехотные легионы — по 1000 человек в каждом, ауксилии — от 500 до 800 человек[384].
Тем не менее, в отличие от названных авторов, мы в своих выводах опирались преимущественно на свидетельства тех источников, которые, во-первых, повествуют именно и только о периоде 253–353 гг., т. е. мы старались не выходить за хронологические рамки нашей работы, оценивали исключительно сведения по этому периоду, без искусственного смешения или переноса данных по более поздней эпохе на более раннюю, а во-вторых, некоторые из этих источников ранее совершенно не привлекали внимание специалистов по позднеримской армии, даже несмотря на тот факт, что эти тексты давно уже были опубликованы в печатных научных изданиях. Мы имеем в виду житие Орентия и его сподвижников, изданное еще в монументальной серии Acta Sanctorum болландистами, и папирологические документы, только недавно введенные в научный оборот, в данном случае — цитированный выше страсбургский папирус. Эти документы, на наш взгляд, показывают, что применительно к периоду первой половины IV в. сложно делать какие-либо однозначные выводы о численности того или иного вида войсковых подразделений, численный состав каждого такого вида менялся в зависимости от временного и географического контекста и не был стабильной составляющей.
Повторим, старые балкано-дунайские легионы насчитывали по 1200 человек каждый, поскольку они уже были раздроблены и значительно ослаблены задолго до периода Диоклетиана или Константина, новые же балканодунайские легионы с наименованиямиloviaиHerculia,созданные в эпоху Диоклетиана, насчитывали по 6000 человек — в соответствии с полной, стандартной численной нормой классического римского легиона. Ближневосточные легионы в равной мере продолжали насчитывать по 6000 человек, поскольку они избежали процессов дробления, которые балкано-дунайские легионы претерпели во времена правления Галлиена, эти процессы не затронули ближневосточные пограничные гарнизоны. Старые алы и когорты действительно могли насчитывать по 300–500 человек, но были случаи, как свидетельствует страсбургский папирус, что эти подразделения имели и намного меньший по численности кадровый состав, насчитывали не более 200–250 человек, существование столь мелких гарнизонов было вполне обычной практикой для эпохи Тетрархии и Константина.
3.2. Численный состав региональных армий в эпоху Тетрархии — проблема достоверности сведений источников
Несколько источников, повествующих о войнах императора Константина I Великого с его политическими противниками — Максенцием (312) и Лицинием (324) — сохранили сведения о численности войск противоборствующих сторон, но эти сведения, на наш взгляд, нуждаются в серьезной корректировке, поскольку они не подтверждаются эпиграфическими данными. В то же время определение более достоверной численности войск как с той, так и с другой стороны даст возможность выявить численность отдельных региональных армий периода Тетрархии и Константина, это же, в свою очередь, позволит установить примерную общую численность всей римской армии эпохи Тетрархии и Константина.
Для удобства представим все данные в виде перечня цитат из источников, мы выстроим эти цитаты в хронологическом порядке, в зависимости от времени, о котором они рассказывают:
1. Кампания против Максенция в Италии, октябрь 312 г., источник — анонимный панегирик Августу Константину. Сам Максенций, как известно, захватил власть в Италии в 306 г.
1.1. Pan. Lat. IX (XII). 3. 3.
«Ведь ты(т. е. Константин I… —Е.М.) перешел через Альпы едва ли с четвертью армии, противопоставив ее ста тысячам врагов» (Vix enim quarta parte exercitus contra centum milia armatorum hostium Alpes transgressus es[385]. — Здесь и далее перевод И. Ю. Шабаги);
1.2. Pan. Lat. IX (XII). 2. 6.
«Хотя
1.3. Pan. Lat. IX (XII). 3. 1.
«…ты, поведя за собой не все свои армии…» (qui non omnia tecum arma movisti);
1.4. Pan. Lat. IX (XII). 5. 1–2.
«Александр Великий… никогда не приводил с собой больше сорока тысяч воинов… А ведь ты меньшими силами начал гораздо более тяжелую войну» (Magnus Alexander… numquam tamen maiores quadraginta milium copias duxit… Tu vero etiam minoribus copiis bellum multo maius adgressus es).
2. Та же кампания, источник — Зосим, «Новая история».
2.1. ZOS. II. 15. 1.
καί συναγαγών δυνάμεις εκ τε ών ετυχεν εχων δορικτήτων βαρβάρων καί Γερμανών καί των άλλων Κελτικών έθνών, καί τούς άπό τής Βρεττανίας συνειλεγμένους, εις έννέα που μυριάδας πεζών άπαντας καί όκτακισχιλίους ιππέας («и он (т. е. Константин. —E. Μ.) собрал вместе войска из тех пленных варваров и германцев, которых он получил (под свою власть), и из других кельтских народов, и из тех, кого он уже собрал из Британии, всего в количестве около 90 000 пеших воинов и 8000 всадников»);
2.2. Zos. II. 15. 2.
Παρασκευαζομένου δέ μείζονι δυνάμει καί Μαξεντίου, 'Ρωμαίων μέν καί 'Ιταλών εις όκτώ μυριάδας αύτώ συνεμάχουν, καί Τυρρηνών όσοι τήν παραλίαν άπασαν ωκουν, παρείχοντο δέ καί Καρχηδόνιοι στράτευμα μυριάδων τεσσάρων, καί Σικελιώται προς τούτοις, ώστε είναι τό στράτευμα παν έπτακαίδεκα μυριάδων, ιππέων δέ μυρίων προς τοίς όκτακισχιλίοις («Максенций же подготовил большее войско, вместе с ним воевали 80 000 человек из римлян и италийцев и тирренцев, которые жили вдоль всего морского побережья, и карфагеняне отправили войско в 40 000 человек, и сверх них еще и сикелиоты (жители Сицилии. —E. Μ.), так что все войско насчитывало 170 000 пеших воинов, а всадников было 10 000 сверх еще 8000 человек»),
3. Кампания Константина I против Лициния во Фракии и в Малой Азии (в Вифинии), 324 г., «Новая история» Зосима.
3.1. Zos. II. 22. 1 (войско Константина).
πεζός δέ στρατός ές δώδεκα μυριάδας, ή ναΰς καί ίππος μυρία· («пешее войско насчитывало 120 000 человек, 80 000 моряков и 10 000 всадников»);
3.2. Zos. II. 22. 2 (войско Лициния).
ό δέ πεζός στρατός ήν πεντεκαίδεκά που μυριάδων, ιππείς δέ πεντακισχίλιοί τε καί μύριοι·(«пешее же войско насчитывало 150 000 человек, конное — 15 000 человек»).
Начнем с пассажей, посвященных кампании Константина против Максенция (312 г.). Если латинский панегирист утверждает, что под командованием Константина было меньше 40 000 воинов, а войско Максенция насчитывало 100 000 воинов, то Зосим сообщает, что армия Константина состояла из 98 000 человек, в то время как силы его противника включали в себя 188 000 человек. При этом панегирист не уточняет, в каких регионах и из каких сил Константин и Максенций навербовали свои армии, тогда как Зосим дает подробную информацию по этим вопросам. К сожалению, в силу довольно общих и риторических фраз панегирика, призванного всемерно восхвалить деяния Константина, мы не можем оценить, насколько достоверно автор панегирика передал сведения об армиях противоборствующих сторон. Намного больше комментариев можно дать к пассажам Зосима, поскольку, во-первых, Зосим был идейным противником Константина, он активно критиковал императора за симпатии к христианской религии, во-вторых, Зосим перечисляет территории, отправившие в армию той или иной стороны конфликта свои войска, и в связи с этим указывает численность войск, прибывших из различных регионов.
Но именно территориальный аспект позволяет опровергнуть сведения Зосима, точнее, поставить под сомнение цифры, которые он приводит в своем изложении событий. Конечно же, мы не подвергаем сомнению слова Зосима о варварах-германцах, которые пополнили армию Константина в качестве пленников (подробнее мы будем рассматривать вопрос о характере и условиях службы этих германцев в армии Константина во втором томе нашего общего исследования), поскольку, как известно, в 306–310 гг., т. е. до своего похода в Италию, Константин провел несколько интенсивных военных кампаний против франков и аламаннов, беспокоивших своими набегами рейнскую границу[386], и совершенно очевидно, что он включил в состав своей армии и тех германцев, которые были захвачены в плен по результатам этих кампаний.
Совершенно другой вопрос — численность войск, находившихся под командованием Константина и Максенция. Как ни парадоксально, но панегирист, желавший восхвалить Константина, передает все же более достоверные цифры, чем Зосим, желавший очернить императора. Цифра около 40 000 человек — вполне реальная норма для походной (полевой) армии, сопровождавшей Константина, поскольку тот же панегирист сообщает, что Константин выступил против Максенция не со всей своей армией, а только с ее частью, многие войска императора остались на рейнской границе и охраняли прилегающие регионы от новых вторжений германских племен.
Гарнизоны, продолжавшие дислоцироваться на рейнской границе, не приняли участия в италийском походе Константина, соответственно, армия, отправившаяся в Италию, по определению не могла превышать 40 000 человек. Ж. Моро полагал, что войсковая группировка Константина насчитывала или ровно 40 000 человек, или около 30 000, к последнему варианту исследователь склоняется в большей степени. Ж. Моро трактовал терминcomitatus,т. е. гвардия, как «небольшая армия в составе 30 000 человек», такие мобильные (подвижные) армии, по его мнению, были у каждого правителя-тетрарха, т. е. у всех четырех принцепсов эпохи Тетрархии (два Августа — Диоклетиан и Максимиан Геркулий и два Цезаря — Констанций II Хлор и Максимин Га-лерий). Эти армии, как заключает Ж. Моро, занимали промежуточное положение между собственно императорской гвардией, т. е. совсем небольшим частным войсковым корпусом, и наспех собранными группами легионеров (легионных вексилляций), которые создавались только на период военных о о о 259 действии и распускались после завершения кампании[387].
Мы не согласны с позицией исследователя по вопросу о периоде Тетрархии, поскольку, во-первых, материал, который мы рассмотрим во втором томе нашего общего исследования, продемонстрирует, что в эпоху Тетрархии еще не было отдельных и полноценных экспедиционных армий, все региональные армии Римской империи были только пограничными, т. е. стационарными, под словомcomitatusприменительно к правлению Диоклетиана следует понимать не армию, а полевую (подвижную, мобильную) императорскую гвардию, всегда сопровождавшую своего принцепса и перемещавшуюся вместе с ним. Собственно, при Диоклетиане в Римской империи были четыре такие региональные гвардии, по одной на каждого правителя-тетрарха, и эти гвардии размещались в резиденциях принцепсов. Во-вторых, в современной научной литературе доказан и принят тезис, высказанный еще в 1952 г. Дени ван Берхемом, — первая (и единственная на тот момент) полноценная экспедиционная армия Римской империи была учреждена императором Константином I о 260 только в32эг., не ранее[388].
Но касательно армии самого Константина вывод Ж. Моро заслуживает доверия — мы полагаем, что все подвижное войско Константина, скорее всего, насчитывало 40 000 человек, другой вопрос, что из
Таким образом, если сообщения латинского панегириста вполне можно взять за основу для определения численности кадрового состава армии Константина, то сведения Зосима об армии Максенция, напротив, следует отвергнуть как полностью недостоверные. Зосим совершенно четко упоминает, что карфагеняне (Καρχηδόνιοι, судя по всему, под этим обозначением скрывались все жители римской Северной Африки, точнее, одной из ее провинций, Проконсульской Африки,Africa Proconsularis) отправили в армию Максенция 40 000 воинов (στράτευμα μυριάδων τεσσάρων), но как раз эти данные полностью противоречат сведениям эпиграфических источников.
Эпиграфические материалы свидетельствуют, что в конце III в. в этом регионе основной военной силой римлян, на которой, по сути, держалась оборона Проконсульской Африки, все еще был знаменитый старый III легион Августа. В эпоху Тетрархии он продолжал дислоцироваться в Нумидии, в лагере Ламбезис (см. пункт 1.4 § 1 данной главы). Тем не менее пример кампании Максимиана Геркулия против мавров в 297–298 гг. показывает, что одного только III легиона Августа было недостаточно для отражения атак противника, в рамках крупных военных операций требовалось привлечение внешних сил, походных (полевых) императорских гвардий.
Тот же Зосим сообщает предельно важные для нашей темы сведения — в 308 или 309 г. в Северной Африке вспыхнуло восстание против власти Максенция. Судя по данным Зосима, причиной восстания послужили неумеренные амбиции италийского узурпатора. По словам Зосима, Максенций «отправил в Ливию и Карфаген изображения со своим лицом (очевидно, Зосим имеет в виду монеты с изображениями Максенция. —Е. Μ.), чтобы они распространились (там) повсюду, но против этого выступили располагавшиеся там воины, хранившие память и верность Галерию Максимиану. Когда они узнали, что Максенций подготовил поход против них вследствие этого восстания, то отплыли в Александрию, но столкнувшись с сильными войсками, которым они не могли противостоять своими силами, они вновь отплыли в Карфаген» (Λιβύη καί Καρχηδόνι τούς τήν εικόνα τήν αύτοΰ περιοίσοντας επεμπενοπερ γενέσθαι κωλύσαντες οί αύτόθι στρατιώται τη περί Γαλέριον Μαξιμιανόν εύνοια καί μνήμη, έπειδή Μαξέντιον έπιστρατεύσειν αύτοίς εγνωσαν ταύτης ενεκα τής άντιστάσεως, εις τήν 'Αλεξάνδρειαν άνεχώρησαν ίκαναίς δέ δυνάμεσι περιπεσόντες, αίς άντίσχειν ούχ οίοί τε ήσαν, έπί τήν Καρχηδόνα πάλιν άπέπλευσαν. — Zos. II. 12. 1).
Вернувшись в Карфаген, эти же войска, как утверждает Зосим, провозгласили императором викария (наместника) Проконсульской Африки Луция Домиция Александра, позже, в 310 г., Максенций отправил в Карфаген карательную экспедицию во главе с префектом претория Гаем Руфином Волузианом, чтобы разгромить мятежников. Экспедиция завершилась успешно, и Луций Домиций Александр был казнен (см.: PRLE I, L. Domitius Alexander 17, p. 43). Кем были те воины (στρατιώται), о которых говорит Зосим, с какими войсковыми подразделениями мы можем их отождествить?
На наш взгляд, эти воины служили в III легионе Августа, и в качестве подтверждения мы хотели бы привести эпиграфические материалы из провинции Нумидия, где размещалась штаб-квартира данного легиона. Прежде всего сошлемся на посвятительную надпись из Нумидии (город Цирта,Cirta), в которой упоминается Луций Домиций Александр. Предельно важно, что он назван в тексте «нашим повелителем»(dominus noster),это определенно свидетельствует, что Нумидия признала его в качестве императора:Restituto[ri] / publicae libe [г]/tatis ac propa/gatori totius / generis human[i] / nominisque / Romani d(omino) n(ostro) L(ucio) Do/mitio Alexan/dro P(io) F(elici) Inv(icto) Aug(us-to) / Scironius Pa/sicrates v(ir) p(erfectissimus) / [p(raeses) p(rovinciae) Numi]dia(e)(«Восстановителю общественной свободы, расширяющему (пределы) человеческого рода и римского величия, — нашему повелителю Луцию Домицию Александру, благочестивому, счастливому, непобедимому Августу Сцирионий Пасикрат, муж совершеннейший, наместник провинции Нумидия». — D 674).
Следовательно, если Нумидия официально, в лице ее наместника, признала власть Луция Домиция Александра, это подсказывает нам, что его же власть признал и III легион Августа, главный гарнизон которого размещался именно в Нумидии. Тем не менее отметим, что, судя по всему, к 308–310 гг., в отличие от эпохи Диоклетиана и Максимиана Геркулия, III легион Августа был раздроблен сразу на несколько гарнизонов, по меньшей мере на два, во всяком случае, мы можем утверждать, что в период Максенция в крепости Ламбезис пребывал уже не весь кадровый состав легиона.
В связи с этим обратим внимание на «Мученичество святого епископа Феликса» — латинский агиографический текст, повествующий о преследованиях христиан в Северной Африке в 303 г., жертвой этих преследований стал Феликс, епископ города Тибиука в провинции Африка Проконсульская (Diocletiano VIII et Maximiano VII consulibus; tunc programma positum est in civitate Tibiucensi— «в год VIII консульства Диоклетиана и VII консульства Максимиана»; «в то время в городе Тибиука был размещен указ», имеется в виду указ о преследованиях христиан).
Текст упоминает некоего легата, к которому был доставлен арестованный епископ, при этом легат размещался в Карфагене, где и прошел суд над героем жития (Felix episcopus Carthaginem fuerat profectus— «Епископ Феликс был направлен далее в Карфаген»;Tunc profectus est Felix a Tibiuca Carthaginem… ubi cum venisset, legato ob lates est; legatus vero iussit eum in carcerem trudi— «Тогда Феликс был направлен из Тибиуки в Карфаген… когда он туда прибыл, он был представлен легату; легат же приказал бросить его в темницу")[389].
Издатель жития Г. Музурилло вслед за Э. Риттерлингом предположил, что упоминаемый в тексте легат был командующим III легионом Августа[390], и мы можем согласиться с точкой зрения исследователя. Сам Э. Риттерлинг в своей знаменитой статье Legio пришел к выводу, что к началу IV в. данный легион оставил свою штаб-квартиру в Ламбезисе и в полном кадровом составе переместился в другую крепость, а позже был раздроблен на несколько более мелких соединений[391], мы же полагаем, что о раздроблении III легиона Августа можно говорить уже применительно к началу IV в. Сопоставление сведений Зосима, жития Феликса и латинской надписи из Нумидии позволяет заключить, что в 308–310 гг. в Северной Африке было два гарнизона, где размещались воины легиона, — старый гарнизон в Ламбезисе и новый в Карфагене, очевидно, житие Феликса имеет в виду как раз новый гарнизон, его возглавлял офицер в ранге (или должности) легата.
Подчеркнем важный факт — Зосим утверждает, что воины Карфагена восстали против Максенция в
Но тогда, с учетом всех представленных данных, у нас возникают серьезные сомнения в достоверности сведений Зосима о численности войск, отправленных из Северной Африки в Италию на помощь Максенцию. Прежде всего, как «карфагеняне» (Καρχηδόνιοι), т. е. жители Африки Проконсульской (равно как и всех других африканских провинций, вместе взятых), могли выставить 40 000 человек и направить их в войско Максенция, если даже основная военная сила римлян в регионе — III легион Августа — насчитывала, как и любой другой старый римский легион, всего 6000 человек? Тем более что этот легион, как показывают все рассмотренные нами свидетельства, уже в начале IV в., к 303 г., определенно был раздроблен на два отдельных гарнизона, т. е. два отдельных войсковых соединения, численность каждого из которых составляла, очевидно, не более 3000 человек.
В то же время мог ли Максенций, только недавно столкнувшийся с сопротивлением (мятежом) этого легиона и отправивший специальную карательную экспедицию для подавления мятежа, доверять столь ненадежному и шаткому войсковому контингенту? В ситуации подготовки к неизбежной войне с Константином для Максенция было бы крайне рискованно включать в свою армию те войсковые силы, которые совсем недавно учинили мятеж против его же собственной власти. Мы полагаем, что, как раз наоборот, III легион Августа не участвовал в войне с Константином, он продолжал оставаться в Северной Африке, в противном случае, судя по всему, он просто был бы уничтожен более подвижной и эффективной армией Константина.
В качестве подтверждения нашей точки зрения сошлемся на закон императора Константина, изданный 1 августа 321 г., — закон категорически, под угрозой смертной казни, запрещает «воинам сторожевых постов, городским воинам и воинам третьего (легиона) Августа»(stationariis et urbanis militibus et tertiis augustanis)взимать с «сельских жителей, которые перевозят налог, плоды урожая, необходимые им для своих нужд» (Rusticanos usibus propriis vel culturae ruris necessaria revehentes vectigal exigi non sinimus.— CTh. IV. 13. 3). Данный закон совершенно четко свидетельствует, что в 321 г. III легион Августа не только продолжал существовать, но все еще нес активную военную службу в Северной Африке и играл немаловажную роль в системе ее обороны от набегов мавров.
Другой источник, подтверждающий дальнейшее пребывание легиона в Африке, — малоизвестная надпись из города Мадавр, опубликованная еще в 1919 г. П. Монсо, цитируем текст по его чтению[393]:
Veteranorum memoria felix,
Caecili Aemiliani continens nomen.
Quem prim(a)evum Legioni Terti(a)e August(a)e militia probatum dedit iuventas.
Quem, pos(t) laborem virtutis, honesta missione meritum, adfelices ae[tatis] annos provexit senectus.
Cat(h)olic(a)e Legi f(i)delissima mente inserviens,
vixit armis LXXXIII in pace fidelis
Счастливый памятник ветеранов, который содержит имя Цецилия Эмилиана
Его, испытанного юношу, молодость отдала на службу в III легион Августа
Его, после труда военного подвига, когда он заслужил почетную отставку, старость подвела к счастливым годам жизни. С самой преданной душой повинуясь правоверному вероисповеданию, он, истинно (верующий), прожил 83 года в мире
П. Монсо обратил внимание на фразуCat(h)olic(a)e Legiиз предпоследней строки надписи, по его мнению, эта фраза отражает сложную религиозную ситуацию в городе Мадавр, когда община города была разделена между двумя противоборствующими церквями, ортодоксами и донатистами, более того, во главе каждой из церквей стоял свой собственный епископ. Как проследил исследователь, такая ситуация зафиксирована в городе в 348 г. и даже 60 лет спустя, в 408 г. — вплоть до начала V в. христианскую паству города раздирали неутихающие споры и противоречия между двумя церквями. Соответственно, по мнению П. Монсо, ветеран Цецилий Эмилиан, отслуживший в III легионе Августа, принадлежал к ортодоксальной христианской церкви, что и отражено в его эпитафии[394].
Соглашаясь с комментарием П. Монсо, отметим, что в таком случае датировка надписи в целом падает на вторую половину IV — начало V в., а это, в свою очередь, позволяет сделать вывод, что III легион Августа продолжал существовать и в данный временной период. Следовательно, мы можем заключить, что этот легион не был расформирован, но в то же время сведения надписи предполагают, что даже во второй половине IV — начале V в. кадровый состав легиона все еще был разделен на два отдельных гарнизона, один дислоцировался в Нумидии, в Ламбезисе, другой — в Карфагене. В данном случае Цецилий Эмилиан явно проходил службу в Ламбезисе, поскольку, во-первых, его эпитафия происходит с территории Нумидии, а во-вторых, сам Цецилий после завершения своей службы поселился и жил в Мадавре, т. е. опять же в пределах Нумидии.
Надпись Цецилия Эмилиана и закон Константина позволяют заключить, что и после кампании Константина против Максенция, т. е. после 312 г., III легион Августа неизменно продолжал дислоцироваться на территории Северной Африки, а значит, он не мог принимать участие в боевых действиях в Италии на стороне Максенция — мы полагаем, что в противном случае этот легион просто был бы уничтожен и прекратил бы свое существование.
В свою очередь, этот факт подводит нас к выводу, что сведения Зосима о войске Максенция необходимо признать полностью недостоверными, — в армии Максенция не было 40 000 воинов из Северной Африки, данный регион ни при каких обстоятельствах не мог выставить и отправить в Италию такое количество воинов, максимум, чем обладала Северная Африка, — это III легион Августа, разделенный к 308–310 гг. на два гарнизона, каждый гарнизон насчитывал не более 3000 человек, но оба гарнизона остались в Африке, они не принимали участия в войне против Константина.
В таком случае мы можем заключить, что вся картина, которую рисует Зосим, все его данные о численности войск Максенция полностью опровергаются, вся схема Зосима обрушивается, как карточный домик. Но если сведения о войсках Максенция можно признать полностью недостоверными, тогда и сведения об армии Константина в равной мере теряют свое значение, свою «юридическую» силу, мы решительно можем предпочесть данным Зосима слова латинского панегириста, который сообщает о наличии у Константина армии численностью менее 40 000 человек.
Теперь обратимся к данным Зосима по кампании Константина против Лициния (324 г.), тогда, как известно, Константин I одержал над своим противником полную и окончательную победу и установил
Согласно Лактанцию, зимой 312/13 г. Лициний был вынужден вступить в конфликт с самопровозглашенным императором Максимином II Дазой, который правил на Ближнем Востоке. Воспользовавшись тем, что в это время Лициний находился в Северной Италии, в Милане, где проходила церемония бракосочетания Лициния и Констанции, сестры Константина I Великого, Максимин II Даза вторгся со своими войсками в Вифинию, принадлежавшую владениям Лициния, и захватил город Византий (будущий Константинополь). В ответ Лициний стремительно направился на дунайскую границу, собрал свои войска и выступил против Максимина — 1 мая 313 г. во Фракии между двумя правителями произошла битва, в результате которой Максимин II Даза потерпел сокрушительное поражение и бежал с поля боя.
Лактанций уточняет, что Максимин «направил войско зимой из Сирии»(exercitum movit e Syria hieme),под его командованием находилось 70 000 человек (quippe сит ille septuaginta milium armatorum exercitum duceret— «поскольку он вел за собой войско в семьдесят тысяч воинов»), в то время как Лициний «едва собрал (войско) численностью тридцать тысяч» (ipse vix triginta milium numerum collegisset.— Lact. De mort. pers. 45. 2, 7). По словам Лактанция, у Лициния было меньше войск, поскольку «воины были рассеяны по разным провинциям и не было возможности собрать их всех в краткие сроки» (Sparsi enim milites per diversas regiones fuerant ad adunari omnes angustiae temporis non sinebant.— Lact. De mort. pers. 45. 7).
Фест же сообщает, что в 298 г., когда римляне разгромили персидского царя Нарсея (подробнее мы рассмотрим эту кампанию и вопрос о ее датировке в § 1 главы II данной книги), Цезарь Максимин Галерий выступил против персов с 25 000 воинов, он собрал свою армию из пограничных гарнизонов Дакии (reparato de limitaneis Daciae exercitu… et cum viginti quinque milibus militum superveniens castris hostilibus— «С войском, пополненным из пограничных воинов Дакии… и с 25 000 воинов он обрушился на вражеские лагеря». — Festus, Braev. 25. 2). Вместе с тем Павел Орозий, Евтропий и Аврелий Виктор дополняют сведения Феста о кампании Галерия — согласно их данным, Галерий также навербовал большое количество опытных воинов и молодых рекрутов из Мезии и Иллирика, т. е. практически из всех балканских провинций, а не только из одной Дакии (itaque mox per Illyricum et Moesiam undique copias contraxit raptimque in hostem reuersus— «и таким образом вскоре отовсюду в Иллирике и в Мезии он собрал войска и быстро направился в сторону врага». — Oros. VII. 25. 10;contracto confestim exercitu e veteranis ac tironibus— «тотчас же было собрано войско из новобранцев и ветеранов». — Aur. Viet. De Caes. 39. 34;Mox tamen per Illyricum Moesiamque contractis copiis— «Вскоре же он собрал войска в Иллирике и в Мезии». — Eutrop. Braev. IX. 25. 1).
Следовательно, как видим, балкано-дунайская римская армия в сумме насчитывала не более 25–30 тысяч человек, в то время как гарнизоны Ближнего Востока составляли 70 000 человек, в этом смысле для нас совершенно очевидно, что 70 000 человек — это не войсковые подразделения одной только Сирии, это целая региональная армия, войсковая группа, собранная из гарнизонов всех ближневосточных провинций. Ж. Моро предположил, что войска Лициния, которые воевали против Максимина II Дазы, представляли собой пограничную армию, состояли из пограничных гарнизонов (легионов, ал, когорт и вексилляций) которые были распределены по различным балкано дунайским регионам[395]. Несомненно, мы согласны с подобной трактовкой, но от себя мы хотели бы добавить, что, скорее всего, и армия Максимина II тоже была пограничной, он опирался на старые гарнизоны, дислоцировавшиеся в Сирии или в Малой Азии (подробнее мы рассмотрим структуру армии Максимина II Дазы и основные направления его военной политики во втором томе нашего общего исследования).
Другой вопрос — представляли ли 25–30 тысяч воинов балкано-дунайских провинций и 70 000 воинов ближневосточных провинций все гарнизоны, все войсковые силы этих регионов или только их наиболее боеспособную, ударную и мобильную часть? Мы склоняемся ко второй версии, поскольку в распоряжении исследователей есть еще одно ценное свидетельство, на этот раз — грекоязычного автора, византийского чиновника VI в. Иоанна Лида, занимавшего свой пост в эпоху Юстиниана. В своем трактате «Об измерениях» Иоанн Лид сообщает, что «при Диоклетиане все римское войско насчитывало 3 89 704 человека» (έπί του Διοκλητιανοΰ ή πάσα των 'Ρωμαίων στρατιά μυριάδες ήν όκτώ καί τριάκοντα καί έννακισχίλιοι καί έπτακόσιοι καί τέσσαρες), имея в виду, естественно, сухопутную армию (мы сознательно не будем рассматривать данные Лида о численности флота, поскольку этот вопрос требует специального изучения), и затем добавляет, что «сверх этого числа Константин Великий разместил войско в восточных (землях) империи, так что он добавил римскому государству столько же других десятков тысяч войска» (προς τούτον τον άριθμόν ό μέγας Κωνσταντίνος έπί τής άνατολικής βασιλείας τον στρατόν διέθηκεν, ώς έτέρας τοσαύτας μυριάδας στρατού προστεθήναι τή 'Ρωμαϊκή πολιτεία. — Iohannus Lydus, De mens. I. 27).
A. X. Μ. Джонс оценивает данные Лида по эпохе Диоклетиана как достоверные, поскольку, по мнению исследователя, в своих вычислениях византийский чиновник опирался на архивные материалы, к которым он мог получить доступ, занимая должность в аппарате префекта претория — главы гражданской администрации империи в VI в.[396] Мы согласны с позицией А. X. Μ. Джонса, другой вопрос, что сведения Иоанна Лида по периоду Константина вызывают большие сомнения. Крайне маловероятно, что Константин создал новую армию с такой же численностью, как вся римская армия эпохи Диоклетиана, т. е. 3 89 704 человека, и тем более разместил эту новую армию в одних только восточных провинциях империи.
Прежде всего напомним, что, согласно латинскому панегирику, который мы цитировали выше, в 312 г. Константин выступил против Максенция с армией численностью не более 40 000 человек — в этом аспекте у нас нет оснований ставить под сомнение данные панегириста, поскольку, в соответствии с законами жанра, ритор должен был всемерно восхвалить Константина, а значит, у него было два варианта изложения событий: 1) намеренно преувеличить численный состав армии Константина, но тогда возникала опасность, что тем самым он хочет исказить смысл событий, приуменьшить военный талант и доблесть Константина, у читателей и слушателей могло возникнуть подозрение, что Константин одержал победу над
Следовательно, даже в войне с Максенцием Константин мог собрать только 40 000 человек, не больше, но, как мы покажем далее, во втором томе нашего общего исследования, все подразделения, вся армия, с которой Константин воевал против Максенция и, позже, Лициния, была создана в Галлии, т. е. в том регионе, которым Константин управлял и где он находился в 306–316 гг. Константин навербовал подразделения своей полевой (экспедиционной) армии либо из тех старых легионов, которые дислоцировались на рейнской границе еще со времен Принципата, либо из местного гражданского населения Галлии — галло-римлян, живших в крупных городах данного региона. Не случайно Д. Хоффманн отметил, что именно боеспособное население Галлии, галльские рекруты стали основой для создания экспедиционной армии Константина[397].
Наиболее точно все источники формирования и пополнения экспедиционных сил Константина перечислил малоизвестный языческий историк из Афин Праксагор, он был современником Константина, поэтому его данные приобретают для нас особое значение. К сожалению, исторический труд Праксагора сохранился только во фрагментах, до нашего времени он дошел в кратком пересказе византийского патриарха Фотия, жившего, как известно, в IX в. Согласно Праксагору, получив императорскую власть после смерти своего отца, Констанция I Хлора, Константин «подчинил (себе) кельтов и германцев, народы соседние и варварские» (Κελτούς καί Γερμανούς, έθνη πρόσοικα καί βάρβαρα, κατεστρέψατο. — FHG. Vol. IV, ed. C. Müller, fr. 1, p. 2).
Учитывая противопоставление кельтов и германцев, выраженное соединительным союзом «и» (καί), мы можем заключить, что, судя по всему, под кельтами Праксагор имел в виду именно местное галло-римское население, жителей Галлии, которыми управлял Константин, в то время как под германцами, конечно же, следует понимать племена зарейнских германцев (в основном франков и аламаннов), с которыми Константин вел интенсивные войны в течение всего периода, когда он находился в Галлии. Соответственно, эти германцы были захвачены в плен и принудительно распределены по уже существующим регулярным войсковым подразделениям римской армии. Для нас несомненно, что германцы, о которых говорит Праксагор, были именно пленниками.
В дальнейшем, во втором томе нашего общего исследования, на основании малоучтенных данных византийского церковного историка Геласия Кизикийского мы покажем, что германцы, захваченные в плен по итогам военных кампаний Константина на Рейне, вошли в состав именно регулярных подразделений наравне с местным галло-римским населением, тем самым Константин включил пленных германцев в состав своей экспедиционной армии, в значительной мере пополнив ее за счет представителей германских племен.
Можно сказать, что войсковые подразделения полевой армии Константина включали в себя смешанный этнический состав, в этих подразделениях на равных условиях, без каких-либо различий и привилегий, служили и галло-римляне, и германцы, привилегиями же обладали те германцы, с которыми Константин заключил договор о военном союзе. Эти германцы, в отличие от пленников, жили за пределами римских границ, они занимали особое положение в римской армии в силу условий своей военной службы. Поскольку эти германцы не были захвачены в плен, они представляли собой наемников, получали деньги за свою службу, их служба строго ограничивалась временем проведения военных кампаний, более того, они формировали обособленные этнические подразделения, которые находились непосредственно вблизи императора, сопровождали его во всех походах и перемещениях. Такие отряды, как правило, входили в состав полевой гвардии Константина, корпуса его телохранителей.
Но сведения Праксагора приводят и к другому выводу: если в своих кампаниях Константин опирался на галло-римлян и зарейнских германцев, если он сформировал свою полевую армию из этих людских ресурсов, тогда крайне маловероятно, что в дальнейшем, после перемещения на дунайский лимес в 316 г., Константин использовал людские ресурсы иллирийских (балканодунайских) провинций для нового пополнения своей армии или для создания в ней новых войсковых соединений. Скорее наоборот, он продолжал опираться на галльские военные силы, он переводил из Галлии новые вексилляции, и совершенно очевидно, что в 316 г. Константин переместил из Галлии на Дунай ту самую армию численностью до 40 000 человек, с которой он воевал против Максенция в 312 г. Поскольку балкано-дунайские провинции до 316 г. подчинялись Лицинию, вполне естественно, что Константин, одержавший в 316 г. первую победу над Лицинием, вряд ли испытывал доверие к балканодунайским войскам, настроенным по отношению к нему враждебно, и в связи с этим он вряд ли стал бы включать поверженные войска Лициния в состав своей полевой армии (подробнее мы рассмотрим положение и статус разгромленных войск Лициния в период 316–324 гг. во втором томе нашего общего исследования).
Поэтому, на наш взгляд, и в 316, и в 324 г. Константин преимущественно опирался на мощь и силу своей галльской экспедиционной армии, численность воинов которой составляла не больше 40 000 человек. Но, с учетом данных Лактанция, подчеркнем, что Константин вряд ли нуждался в серьезном и радикальном пополнении своей экспедиционной армии, — во-первых, она, в отличие от сил Лициния, представляла собой концентрированную войсковую группировку, она была собрана и уже в готовом виде размещалась в резиденции Константина и в ее окрестностях (сначала в Сирмии на Среднем Дунае, затем в Сердике (современная София), на Нижнем Дунае, во Фракии), в то время как армия Лициния была именно пограничной — ее гарнизоны были разбросаны по разным провинциям, в таком положении войска Лициния пребывали в 312–313 гг., когда их фиксирует Лактанций, на наш взгляд, ситуация не изменилась и в последующий период. Другими словами, к 324 г. войска Лициния все еще представляли собой аморфную, рыхлую и непостоянную войсковую группировку, которая собиралась от случая к случаю, в зависимости от военных кампаний, собственно, само существование этой группировки как единого оперативно-тактического корпуса было привязано ко времени военных кампаний, после их завершения армия Лициния распускалась по отдельным провинциям и уже в лице отдельных войсковых соединений возвращалась в свои первоначальные гарнизоны.
Эти же гарнизоны, в свою очередь, размещались в различных провинциях на всем протяжении дунайского фронта, фактически можно сказать, что войсковые подразделения Лициния (вексилляции, старые пограничные легионы, которые, напомним, к тому времени насчитывали всего лишь по 1200 человек каждый, а также алы и когорты) были разбросаны по разным удаленным друг от друга участкам дунайской границы. Поэтому совершенно неудивительно, что координация действий пограничных гарнизонов, согласованное и налаженное взаимодействие этих войск представляли для Лициния более сложную задачу, чем для Константина, — у Лициния
Более того, когда Лициний уже собрал такую армию, ему требовалось время, чтобы выработать единый стандартный механизм эффективного взаимодействия различных гарнизонов, утвердить порядок согласованного участия в боевых операциях, но это было еще более сложной задачей, поскольку, повторим, армия Лициния представляла собой скорее конгломерат, совокупность наспех собранных войсковых подразделений, ранее размещавшихся в совершенно разных провинциях, действия как кадрового состава, так и командного звена неизбежно противоречили друг другу (подробнее мы рассмотрим структуру армии Лициния во втором томе нашего общего исследования).
Следовательно, с учетом данных Лактанция, мы скорее можем заключить, что в 324 г., вопреки сведениям Зосима, армия Константина вновь насчитывала до 40 000 человек, в то время как армия Лициния включала в себя не более 30 000 человек, при этом две армии принципиально различались по характеру и содержанию своего кадрового состава, а также по своим функциям — Константин повел под своим командованием испытанную и проверенную в боях экспедиционную армию, концентрированную и всегда располагавшуюся под рукой императора, в то время как Лициний опирался только на балкано-дунайские пограничные гарнизоны, разбросанные по землям Фракии, Дакии, Нижней Мезии и Малой Скифии (обратим внимание, что к тому времени под властью Лициния оставались только эти провинции, т. е. регионы нижнедунайского лимеса, в то время как по итогам войны 316 г. земли по Верхнему и Среднему Дунаю — Паннония, Верхняя Мезия, Далмация и Македония — перешли под власть Константина).
В свое время А. Боек усомнился в достоверности сведений Иоанна Лида, по мнению исследователя, реальная численность римской армии к моменту прихода к власти Диоклетиана (284 г.) составляла 400 000 человек, соответственно, как отмечает А. Боек, в каждом из четырех крупных регионов империи ((1) Галлия — Британия, (2) Италия — Северная Африка, (3) балкано-дунайские провинции и (4) Ближний Восток) размещалась войсковая группировка (или, лучше сказать, региональная армия) численностью 100 000 человек[398]. Напомним, в 293 г. Диоклетиан разделил всю территорию империи на четыре части (будущие региональные префектуры IV в.), во главе каждой из них стоял правитель в ранге либо Августа, либо Цезаря — теперь в империи было два Августа (Диоклетиан и Максимиан Геркулий) и два Цезаря (Констанций I Хлор и Максимин Галерий). Диоклетиан направил Констанция I Хлора в Галлию, Галерия — на дунайскую границу, Максимиану Геркулию поручил управление Италией и Северной Африкой, а себе оставил власть над Ближним Востоком.
Тем самым Диоклетиан учредил систему Тетрархии, коллегиального правления четырех принцепсов. Четыре соправителя разделили между собой империю, Диоклетиан фактически назначил каждому Августу помощника в лице Цезаря. Соответственно, если мы разделим цифру, которую приводит Иоанн Лид, — 3 89 704 человека — на 4 (количество правителей-тетрархов), то получим цифру 97 426 человек, но, как видим, эта цифра не сильно расходится с той, которую предлагает А. Боек (100 000 человек), поэтому крайне сложно согласиться с А. Боеком в том, что Иоанн Лид ошибся в своих расчетах, — на наш взгляд, византийский историк сообщает достоверные данные, поскольку, повторим вслед за А. X. Μ. Джонсом, Иоанн Лид основывался на сведениях архивных документов, к которым он как чиновник центральной администрации имел прямой доступ.
Лактанций утверждает, что Диоклетиан «разделил мир на четыре части и увеличил войска» (in quattuor partes orbe diviso et multiplicatis exercitibus.— Lact. De mort. pers. 7. 2), но, к сожалению, христианский ритор не уточняет, насколько Диоклетиан увеличил римскую армию и какой была ее численность до реформ Диоклетиана. Из слов того же Лактанция мы уже знаем, что в балкано-дунайских провинциях было 30 000 боеспособных воинов, очевидно, эти 30 000 представляли собой ту наиболее мобильную и подготовленную часть общего кадрового состава армии балканских провинций, которую Лициний смог быстро собрать для борьбы с Максимином II Дазой, в то время как ближневосточные регионы насчитывали 70 000 воинов, но и эти воины, как мы полагаем, были только частью от общей численности ближневосточной региональной армии.
По сути, ввиду незначительных расхождений с данными, которые сообщает Иоанн Лид, мы можем принять цифру, предложенную А. Боеком (100 000 человек для каждой региональной армии) в качестве округленной численной нормы. В своих расчетах А. Боек исходил из численности римского легиона (6000 человек) и количества самих легионов как основных боевых единиц (подразделений) римской армии (34 легиона при Александре Севере, 222–235 гг., и 39 легионов к 284 г., как полагает А. Боек, между 235 и 284 гг. в Римской империи было создано 5 новых легионов)[399], к легионерам А. Боек добавляет еще 200 000 вспомогательных войск (алы и когорты). Округленная численность, составляющая 100 000 человек для каждой отдельной региональной армии, кажется нам вполне достоверной и обоснованной (при более точной норме 97 426 человек для каждой отдельной региональной армии, о чем мы можем судить на основании сведений Иоанна Лида). В таком случае Константин, переместив из Галлии 40 000 человек, оставил на Рейне не менее крупную войсковую группировку, насчитывающую 60 000 человек. Лициний же, в силу общей и непреодолимой раздробленности пограничных сил балкано-дунайских провинций, мог быстро и эффективно мобилизовать только 30 000 человек, остальные 70 000 продолжали дислоцироваться в разбросанных и удаленных друг от друга крепостях.
Конечно же, не исключено, что в период Диоклетиана произошло некоторое увеличение численности балкано-дунайских провинций за счет создания и размещения там новых легионов с наименованиямиloviaиHerculia,но трудно оценить масштабы этого увеличения, поскольку у нас нет данных о количестве самих новых легионов. В отличие от Лициния, другой правитель, Максимин II Даза, смог относительно быстро собрать 70 000 человек из тех 100 000, которые размещались в подвластных ему провинциях, но из-за длительного и тяжелого перехода через всю Малую Азию в условиях зимы и непогоды воины Максимина II были сильно утомлены и не смогли оказать сопротивление даже 30 000 воинов Лициния.
К сожалению, крайне сложно точно подсчитать, сколько человек было в армии Италии, которая размещалась в Медиолане и в приальпийских провинциях, и какова была численность гарнизонов Северной Африки, во всяком случае, следует отметить, что цифра, которую приводит Зосим, — 188 000 человек — выглядит совершенно недостоверной, как мы показывали ранее на примере войск Северной Африки.
Ранее мы уже поддержали тезис А. Боека о том, что в эпоху Тетрархии каждая из четырех региональных армий империи насчитывала 100 000 человек, теперь мы хотели бы привести ценные и самое главное — недавно открытые свидетельства, подтверждающие вывод А. Боека. В 2014 г. Г. Мартин и Я. Брускова опубликовали греческий текст, сохранившийся в рукописи из коллекции Австрийской национальной библиотеки в Вене (Codex Vindobonensis historicus gr. 73). Основная, первоначальная часть
Интересующий нас текст состоит из двух фрагментов, первый (f. 192–193) рассказывает о набеге германского племени герулов на Грецию и их попытке прорваться через знаменитое ущелье Фермопилы в Центральной Греции для дальнейшего разграбления уже Пелопоннеса — этот фрагмент достаточно подробно повествует об активном сопротивлении, которое жители Греции (провинции Ахайя) во главе с местным римским чиновником Марианом оказали стремительно наступавшим герулам, тем не менее благодаря другим источникам мы знаем, что герулы все-таки смогли прорваться в Пелопоннес и разрушили такие города, как Коринф, Спарта и Аргос[403].
Второй фрагмент своим содержанием затрагивает более ранние события — войну римского императора Деция с готами (249–251), развернувшуюся в 250–251 гг., данный фрагмент повествует о событиях, произошедших после захвата готами Филиппополя, современного Пловдива. Военноисторический контекст второго фрагмента заключается в том, что в 250 г. полчища готов под командованием своего племенного лидера (вождя) Книвы совершили вторжение в Нижнюю Мезию (в основном север современной Болгарии) и нанесли тяжелое поражение императору Децию вблизи от Филиппополя, к северо-востоку от города, эта победа позволила готам беспрепятственно захватить и сам Филиппополь. Впоследствии, весной 251 г., Деций вновь направился с войском в Нижнюю Мезию с целью выбить готов из региона, но в битве, произошедшей вблизи города Разград на северо-востоке современной Болгарии, Деций не только потерпел новое поражение, но и сам был убит[404].
Нас интересует именно второй фрагмент венской рукописи, посвященный борьбе Деция с готами. Согласно данному тексту, войско, которое Деций собрал для кампании против готов, насчитывало 80 000 человек (τό στρατιωτικόν ήθροίσθη εις μυριάδας όκτώ)[405], и эти сведения приобретают для нас первостепенную важность. Заметим, что Деций правил империей единолично, он не делил свою власть с какими-либо коллегами-соправителями, равными ему по рангу, соответственно, армия, собранная Децием, в принципе, должна была представлять все регионы империи, Деций мог сформировать ее из легионов и более мелких подразделений, разбросанных по всем границам империи.
А значит, 80 000 человек — это максимальная (подчеркнем — максимальная!) норма для любой армии периода Принципата, точнее, той эпохи, когда в империи еще не утвердился постоянный и системный принцип коллегиального управления, когда процесс территориального разделения империи еще не развернулся в полную силу. Под управлением Деция находилась вся территория обширного римского государства, в то время как в период Тетрархии власть каждого правителя-тетрарха на деле ограничивалась только строго определенной территорией, даже Диоклетиан, верховный Август, все равно преимущественно находился на территории Малой Азии и в случае военных кампаний в первую очередь опирался на гарнизоны Ближнего Востока.
Лактанций утверждает, что каждый из правителей-тетрархов «стремился обладать войском, намного более многочисленным, чем прежние правители, которые руководили государством в одиночку» (сит singuli eorum longe maiorem numerum militum habere contenderent, quam priores principes habuerant, cum soli rem publicam gererent.— Lact. De mort. pers. VII. 2). На наш взгляд, фраза Лактанция и сведения венского фрагмента Дексиппа позволяют заключить, что ранее, до учреждения коллегиального принципа управления, императоры эпохи Принципата могли собрать армию численностью до 80 000 человек, и эту цифру следует считать верхней планкой, максимальным лимитом для полевой (походной, экспедиционной) армии середины III в. Уточним, что в этом контексте под полевой армией мы имеем в виду ту армию,которая непосредственно участвовала в военной кампании, непосредственно отправлялась в поход и вела боевые действия с противником.
Подчеркнем — венская рукопись дает нам единственные свидетельства о численности одной из таких армий в середине III в., новые фрагменты содержат данные по периоду, непосредственно близкому, даже ближайшему, к эпохе Галлиена, правление Деция непосредственно предшествовало восхождению на императорский трон Валериана и Галлиена (253 г.; напомним, с 260 г. Галлиен уже единолично управлял всей империей). До публикации венских фрагментов Дексиппа исследователи практически не располагали какими-либо данными об общей (максимальной) численности римской полевой армии, собранной не в пределах только одного региона, но во всех регионах империи, со всей территории государства, со всех участков границы.
Сведения венской рукописи заставляют нас вновь обратиться к знаменитой трехъязычной надписи царя Шапура I, ранее мы уже неоднократно затрагивали содержание этого документа. Данная надпись предельно четко утверждает, что во время своей второй кампании против римлян персидский царь разгромил 60 000 войск противника (καί δύναμιν 'Ρωμαίων έξήκοντα χειλιάδας έν Βαρβαρισσω άνιλαμεν. — «Мы уничтожили войско римлян из 60 000 человек у Барбарисса». — RGDS, 11)[406].
В современной историографии выделяют две отдельные фазы этой кампании, саму же битву при Барбариссе = Барбалиссе помещают в первую фазу: 1) первоначально, в 252–253 гг., Шапур I вторгся в Сирию и разграбил ее земли, лежавшие вдоль Евфрата, тогда персидскому царю удалось захватить Антиохию и одержать ту самую победу при Барбалиссе, которую прославляет цитированная надпись; 2) через три года, в 256–257 гг., персы вновь вторглись в Сирию, и на этот раз они взяли штурмом не менее важный форпост римлян на Ближнем Востоке — знаменитую крепость Дура-Европос[407]. Соответственно, если мы датируем битву при Барбалиссе 252–253 гг., тогда можно заключить, что в данный период средняя численность римской полевой армии, т. е. той войсковой группировки, которая непосредственно выступила в поход против персов, составила 60 000 человек. Мы оцениваем сведения надписи Шапура I как достоверные, поскольку они вполне подтверждаются сведениями венских фрагментов Дексиппа, сопоставление двух источников позволяет по-новому оценить вопрос о численности римских региональных армий и в более поздний период, в эпоху Тетрархии.
Отметим, что надпись царя Шапура I подтверждает и наш вывод о максимальной численности римских походных (полевых) армий середины III в. Согласно надписи, в 260 г., во время третьей кампании против римлян, персидский царь разгромил императора Валериана, эта кампания привела к пленению Валериана. Как утверждает Шапур I, войско Валериана насчитывало 70 000 человек (δύναμις έβδομήκοντα χειλιάδων. — RGDS, 23–24)[408]. Следовательно, как видим, и в этом случае, когда император Валериан отправился в поход против Персии, численность римской армии составляла не больше 80 000 человек, очевидно, ни один из императоров середины III в. не мог собрать армию, превышающую 80 000 человек, эта цифра была верхней планкой.
Этот же факт,
В целом следует отметить, что в историографии до сих пор ведутся оживленные дискуссии по вопросу об общей численности римской армии в период Принципата и Домината. Этот вопрос, как видно из изложенного нами материала, прежде всего требует привлечения дополнительных, все новых и новых источников, позволяющих, во-первых, более детально раскрыть и проследить динамику численности отдельных войсковых подразделений и крупных региональных армий, а во-вторых, расширить наши знания о численности экспедиционных военных группировок в тот или иной период времени. Р. МакМаллен в серии своих статей пришел к выводу, что во II в. н. э. численность римской императорской армии достигала в среднем 375 000 человек, при Септимии Севере, т. е. в 193–211 гг., численность увеличилась до 43 8000 человек, а в более поздний период, при Диоклетиане, наоборот, снизилась до 350 000 человек[409].
С небольшими коррективами примерно к тому же выводу пришел и У. Тредголд. По его мнению, численность римской армии в 284 г., когда Диоклетиан взошел на императорский трон, и в 235 г., когда в империи началась серия внутренних междоусобиц, породивших эпоху т. н. солдатских императоров, в среднем была одинаковой и не претерпела существенных изменений, а именно — достигала 375 000 человек[410].
В своих расчетах У. Тредголд во многом исходит из позиции Р. МакМаллена, исследователь полагает, что в 324 г. численность находившейся под командованием Константина римской армии, вместе с которой император выступил против Лициния, равнялась 286 000 человек, в то время как армия восточных провинций империи (Малая Азия, Ближний Восток, частично — нижнедунайские регионы), где правил Лициний, к 307 г. насчитывала до 311 000 человек. Армия западных провинций (Галлия, Испания, Британия, рейнский фронт), которыми с 306 г. управлял Константин, в 312 г. составляла 270 000 человек (к 324 г. Константин повысил ее до 286 000 за счет присоединения к своим владениям земель Иллирика и проведения в этом регионе крупного рекрутского набора). К концу IV в. из-за многочисленных потерь кадрового состава в связи с постоянными военными кампаниями численность западной армии снизилась до 190 000 человек.
Как заключает У. Тредголд, армия восточных провинций в 235 г. насчитывала 198 000 человек, той же численностью она обладала и в 285 г., к 305 г. Диоклетиан увеличил ее до 305 000 человек, эта норма в целом практически неизменно сохраняла свое значение вплоть до конца IV в. — к 395 г. армия восточной половины империи продолжала насчитывать 303–305 тысяч человек[411].
В рецензии на работу У. Тредголда С. Жаньяр подчеркнул, что в период между 312 и 324 гг. благодаря военным реформам Константина и его противостоянию с Максенцием и Лицинием численность римской армии увеличилась, в 285 г. она составляла 445 000 человек, а уже к 324 г. увеличилась до 630 000 человек, после же эпохи Константина, как полагает С. Жаньяр, кадровый состав римской армии серьезно уменьшился, к эпохе императора Феодосия I Великого, т. е. к концу IV в., римские вооруженные силы насчитывали намного меньше, чем во времена Константина[412]. Собственно, по оценке С. Жаньяра, увеличение римской армии, произошедшее в эпоху гражданских войн 312–324 гг., когда правители-тетрархи готовились к борьбе друг с другом, усиленно проводили рекрутские кампании и пополняли свои войска, было последним серьезным изменением численности вооруженных сил в римской истории, более римская армия уже не знала и не претерпевала подобного увеличения своей численности.
Необходимо подчеркнуть, что подсчеты Р. МакМаллена, У. Тредголда и С. Жаньяра основаны на сопоставлении источников, которые относятся к разным временным периодам. В основном эти исследователи использовали трактат Иоанна Лида, дающий сведения по эпохе Диоклетиана и Константина, административный справочникNotitia Dignitatum,отражающий состояние военной организации империи в конце IV в., а также «Новую историю» Зосима, где содержится информация о войнах Константина с Максенцием и Лицинием. Конечно же, при выборе подобных источников Р. МакМаллен, У. Тредголд и С. Жаньяр следовали методике и принципам, заложенным в работе А. X. Μ. Джонса, он обратился к этим трем текстам и предельно подробно, системно рассмотрел их сведения еще в 1964 г., во II томе своей знаменитой «Поздней Римской империи» (The Late Roman Empire), с целью выявить численность римской армии в IV в. В целом нельзя сказать, что А. X. Μ. Джонс первым привлек сведения Иоанна Лида,Notitia Dignitatumи Зосима, поскольку и до него многие исследователи пытались определить численность позднеримских вооруженных сил на основе трех указанных выше источников. Тем не менее А. X. Μ. Джонс был первым, кто проследил изменения численности римской армии в динамике, он выявил этапы увеличения, или, наоборот, уменьшения численности римских войск как раз на основе трудов Иоанна Лида, Зосима и сведенийNotitia Dignitatum,названные тексты позволили А. X. Μ. Джонсу рассмотреть вопрос в довольно четкой хронологической последовательности.
И в то же время именно А. X. Μ. Джонс первым так выстроил и изложил материал источников, что зачастую он переносил данныеNotitia Dignitatum,отражающие только состояние позднеримской армии к концу IV в., на начало IV в., другими словами, источники, повествующие о событиях начала IV в., сопоставлялись и сравнивались с текстом, который отражал военную организацию империи в конце IV в. Соответственно, А. X. Μ. Джонс и все другие исследователи столкнулись с проблемой временного разрыва — у них были тексты, рассказывающие о начале и конце IV в., но не было четких данных о численности позднеримской армии в середине или во второй половине IV в. Именно поэтому А. X. Μ. Джонс часто был вынужден вести подсчеты численности римской армии в начале IV в. на основе данныхNotitia Dignitatum,в своих расчетах применительно к эпохе Диоклетиана и Константина он исходил из сведенийNotitiaи неизбежно переносил, распространял эти сведения на начало IV в.[413] Та же ситуация с источниками прослеживается и в работах Р. МакМаллена, У. Тредголда
Мы же, наоборот, придерживаемся принципа исходить только из источников, непосредственно повествующих о событиях 253–353 гг., т. е. того периода, который как раз и составляет хронологические рамки нашего исследования. Естественно, в своих расчетах мы привлекали сведения Зосима и Иоанна Лида, но тем не менее мы сопоставили эти сведения со сведениями источников не более позднего, а более раннего периода, в частности, сравнили данные Зосима и Иоанна Лида с фрагментами венской рукописи Дексиппа и триумфальной надписью персидского царя Шапура I. И венская рукопись, и надпись Шапура I повествуют о событиях середины III в., ни тот ни другой источник не привлекался А. X. Μ. Джонсом и последующими исследователями (венская рукопись была введена в оборот только в 2014 г., по понятным причинам она еще не была известна в предшествующей историографии, невнимание же к данным надписи Шапура I, очевидно, объясняется недоверием к этому документу со стороны историков-антиковедов, которые не занимаются специально историей Сасанидского Ирана).
Таким образом, еще раз подчеркнем, что в нашем понимании вся сухопутная римская армия составляла 320 000 человек, в то время как отдельная региональная армия насчитывала не более 80 000 человек. Зачастую из этих 80 000 человек римские правители эпохи «кризиса» III в. едва ли могли собрать даже половину кадрового состава — об этих процессах свидетельствуют биографии из сборника «Писатели истории Августов», которые сообщают, что римский узурпатор Макриан, провозглашенный императором в 260 г., был уничтожен в Иллирике генералом Авреолом, который воевал на стороне законного императора Галлиена.
Согласно биографии Галлиена, для борьбы с Авреолом Макриан«вел с собой тридцать тысяч воинов» (triginta milia militum ducens.— SHA XXIII, Gallieni Duo, 2. 6, перевод С. П. Кондратьева), в то время как в биографии самого Макриана утверждается, что узурпатор все же командовал войском, насчитывающим 45 000 человек(sed сит quadraginta quinque milia militum secum duceret),но из этого количества 15 000 воинов были, очевидно, уничтожены во время битвы, а остальные 30 000 сдались на милость победителя, т. е. Авреола (triginta denique milia militum in Aureoli potestatem concess<e>re. — «Наконец, тридцать тысяч воинов отдались под власть Авреола».— SHA XXIV, Туг. Trig. 12. 13–14, перевод С. П. Кондратьева). Как известно, ранее Макриан участвовал в персидском походе императора Валериана, после пленения последнего Макриан был провозглашен императором (260 г.), затем узурпатор направился в Иллирик, где и был разгромлен (PRLE I, Macrianus 3, р. 528). Следовательно, можно предположить, что войско Макриана частично состояло из тех подразделений, которые воевали с персами в Месопотамии и Сирии, частично — из гарнизонов, собранных непосредственно в Иллирике, незадолго до столкновения с Авреолом.
Пример же с узурпатором Макрианом, на наш взгляд, еще раз подтверждает, что в условиях неутихающих гражданских междоусобиц, когда постоянно требовалась экстренная и спешная мобилизация войск, многие правители (как легитимные, так и узурпаторы) просто не успевали собрать за столь короткое время значительные войсковые группы, их армии едва ли превышали 30–45 тысяч человек, несмотря на тот факт, что общая численность каждой из четырех крупных региональных армий империи (т. е. армий, расположенных на рейнском фронте, в Италии, в балкано-дунайских провинциях, а также на Ближнем Востоке) составляла 80 000 человек. Поэтому совершенно неудивительно, что Лициний, воевавший с Максимином I Дазой в 312–313 гг. или с Лицинием в 324 г., собрал под своим командованием только 30 000 человек, в то время как теоретически он мог выставить против Константина до 80 000 человек. Константин же, повторим, как и в 312 г., направил против Лициния не больше 40 000 человек, т. е. ту самую армию, которую он перевел из Галлии, с этой армией в 312 г. Константин воевал против Максенция в Италии.
Наконец, еще один крайне важный пассаж Лактанция проливает свет на вопрос о причинах учреждения Тетрархии, четко позволяет связать эту реформу с военной политикой Диоклетиана, точнее, с той военной стратегией, которой он придерживался в эпоху своего правления. Устами Максимина Га-лерия Лактанций формулирует правило управления государством, где высшую власть коллегиально делят друг с другом четыре принцепса. Согласно Лактанцию, «в государстве должны быть два старших правителя, которые держат верховную власть, и два младших, которые должны им помогать» (ut duo sint in re publica maiores, qui summam rerum teneant, item duo minores, qui sint adiumento.— Lact. De mort. pers. 18. 5).
В историографии высказываются самые разные оценки системы государственного управления в эпоху Тетрархии, позволим себе привести основные мнения исследователей. Еще в 1930 г. Э. Корнеманн одним из первых отметил, что период Диоклетиана был временем подлинного единства, совместного управления империей, когда вся римская территория формально была разделена на четыре крупные части, но эти части фактически находились под верховной властью одного принцепса — Августа Диоклетиана. Отношения между правителями-тетрархами не были равноправными, это скорее были отношения соподчинения, четкой иерархизированной структуры, где старшие принцепсы — Августы — представали в официальной пропаганде как братья, а младшие (Цезари) играли роль сыновей. Тем не менее в этой сложной системе все остальные правители, включая и Максимиана Геркулия, подчинялись Диоклетиану и признавали его в качестве главного, верховного императора, учредившего механизм тетрархии[415].
Ж.-Р. Паланк выделил два важных признака власти Августа и верховного суверенитета, которым обладал Диоклетиан, — право издания законов и назначения чиновников военной и гражданской администрации, с этих позиций, по мнению исследователя, система Тетрархии не привела к реальному разделению империи, наоборот, политический режим, сложившийся в эту эпоху, только усилил централизацию империи, укрепил власть самого Диоклетиана. Диоклетиан, как полагал Ж.-Р. Паланк, сохранил за собой монопольное право издания законов, все официальное законодательство империи, равно как и назначение чиновников, находилось под полным контролем Диоклетиана, тогда как все остальные принцепсы, включая и Максимиана Геркулия, были всего лишь исполнителями воли верховного Августа. По мнению Ж.-Р. Паланка, в этой ситуации сложно говорить о территориальном разделении империи, система управления времен Тетрархии основывалась на принципе неразделенного суверенитета, когда все остальные правители, а значит, и территории, которые им подчинялись, признавали верховенство власти Диоклетиана, тем самым сохраняли и поддерживали коллективное единство империи[416].
А. Руссель обратила внимание на еще один важнейший принцип управления в эпоху Тетрархии — механизм адоптивации, т. е. официального усыновления правителей в ранге Цезаря, когда Цезари, т. е. младшие принцепсы, провозглашались сыновьями Августов, старших принцепсов, тем самым Диоклетиан пытался обеспечить династическую преемственность власти, собственно, благодаря реформам Диоклетиана была создана новая (искусственная, административно-командная) династия Иовиев-Геркулиев, которая коллегиально управляла империей и осуществляла верховный суверенитет власти[417].
В 1987 г. Ф. Кольб высказал примерно те же идеи в своей знаменитой книге «Диоклетиан и первая Тетрархия: импровизация или эксперимент
В 1998 г. Б. Лидбеттер рассмотрел родственный аспект взаимоотношений между Диоклетианом и Максимианом Геркулием, отметив, что в официальной пропаганде (т. е. в надписях и в монетной эмиссии) Максимиан упоминался только в качестве младшего брата(frater iunior)Диоклетиана, при перечислении имен императоров Диоклетиан всегда стоял на первом месте, Максимиан же признавал и не оспаривал старшинство Диоклетиана. Диоклетиан, таким образом, неизменно оставался верховным Августом, верховным правителем империи, в системе коллегиальной власти Диоклетиан реально управлял, т. е. издавал законы и определял важнейшие направления внешней и внутренней политики государства, а Максимиан Геркулий только выполнял волю старшего Августа. Как подчеркнул Б. Лидбеттер, в случае с Максимианом произошло не территориальное разделение власти и суверенитета в империи, а всего лишь делегирование полномочий — Диоклетиан передал Максимиану часть своих функций в пределах западных провинций империи, по меткому выражению исследователя, «Юпитер (т. е. Диоклетиан. —Е.М.) правит, а Геракл (т. е. Максимиан Геркулий. —E. Μ.) исполняет»[419].
Наконец в 2004 г. Б. Блекманн выделил еще один аспект системы Тетрархии, непосредственно связанный с нашей темой, — по его мнению, создание коллегии четырех соправителей, в которой верховным принцепсом был Диоклетиан, а три остальных правителя лишь выполняли его волю на подотчетных им территориях, облегчало возможность быстрой, ускоренной мобилизации и переброски войск на разные участки фронта в зависимости от возникшей военной угрозы. Именно быстрая мобилизация и мобильное, оперативное перемещение больших войсковых масс (региональных армий) в рамках всей империи были главными плюсами, достижениями Тетрархии, благодаря этому режим Тетрархии смог подавить все военные мятежи, постоянно вспыхивавшие по всей линии римской границы, а также отразить нашествие столь мощного и сильного противника, как персы, в 290-х гг. Б. Блекманн отмечает, что в этой ситуации вряд ли можно говорить о каком-либо территориальном разделении империи, вся территория империи, а значит, и все ее региональные армии (войсковые группы) находились под верховным и единым командованием Диоклетиана и перемещались по разным участкам фронта в зависимости от его решения[420].
Таким образом, из приведенного обзора историографии становится ясно, что все без исключения исследователи неизменно признают один предельно важный факт: в период Тетрархии империя продолжала оставаться единым государством, территориальное разделение империи между четырьмя правителями было лишь номинальным, оно служило цели улучшить взаимодействие принцепсов, механизм совместного исполнения ими властных полномочий на разных участках римской границы. Разделение власти (точнее, распределение, делегирование власти) было привязано к задачам успешной и эффективной обороны империи сразу по всем фронтам, когда правитель той или иной территории преимущественно сосредотачивал свои усилия на защите подвластных ему регионов, но в случае необходимости по приказу Диоклетиана перемещался со своим войском и на другой фронт, который даже не был ему напрямую подотчетен, но который испытывал трудности с людским составом, страдал от нехватки военных кадров. Недостаток в защите определенного участка границы, нехватка людских ресурсов компенсировались прибытием в этот регион войсковых масс из других частей империи, что наглядно демонстрирует пример с кампанией Максимиана Геркулия в Северной Африке, рассмотренный нами ранее, в пункте 1.4 § 1 данной главы.
Соответственно, вслед за названными исследователями мы можем заключить, что государственный механизм Тетрархии обеспечивал единство не только территории, но и армии, вооруженных сил империи, Диоклетиану удалось наладить механизм полноценного и согласованного взаимодействия и распределения четырех региональных армий в рамках всей империи.
3.3. Этнические войсковые подразделения во второй половине III в. и проблема формирования ауксилий
Методы рекрутского набора в римскую армию в период Тетрархии и Константина
В 1974 г. в XI томе знаменитой папирологической серии «Египетские документы из Государственного музея Берлина» (Aegyptische Urkunden aus den Staatlichen Museen zu Berlin, условное сокращение — BGU, папирусы из коллекции Государственного музея Берлина) был опубликован папирус из Гермополиса (Верхний Египет), важный для нашей темы. Этот папирус датируется 286 г., он упоминает войсковое подразделение, навербованное из маркоманнов, предельно известного германского племени, с которым римляне воевали начиная с эпохи императора Марка Аврелия (161–180). Документ представляет собой финансовую ведомость, подробно расписывающую, сколько норм денежной и продовольственной анноны должны были получить воины отряда маркоманнов: BGU XI. 2, S. 138–139, по. 2074 г, col. 2, 1. 5–6: καί διά μηνιαίου Άθύρ Μαρκομάννων ϊππε[ΰσιν? καί… / στρα(τιώταις) βελ έκ άριθμοΰ Άγουρίνου πραιποσ[ίτου] («в месяц Хатир (сентябрь — октябрь. —Е. Μ.) всадникам-маркоманнам и… воинам (?) из отряда препозита Агурина»).
Издатель папируса X. Мелер отождествил подразделение маркоманнов с вексилляциейequites Marcomanni,которая упоминается вNotitia Dignitatum— списке всех военных и гражданских должностей поздней Римской империи. СогласноNotitia,эта вексилляция дислоцировалась в Северной Африке (скорее всего, в провинции Проконсульская Африка. — ND. Ос. VI. 65). По мнению X. Мелера, своим содержанием папирус фиксирует первое, изначальное местонахождение вексилляции маркоманнов, в период Тетрархии она располагалась в Египте, в городе Термополис[421].
Μ. П. Шпайдель пришел к выводу, что вексилляция маркоманнов восходит по происхождению к тем представителям этого племени, которых император Аврелиан захватил в плен в ходе своих победоносных кампаний на италийском фронте. По мнению Μ. П. Шпайделя, эти маркоманны вошли в состав полевой (экспедиционной) армии Аврелиана, маркоманнская конница приняла активное участие в боях с мятежным Пальмирским царством на востоке империи, и после разгрома Пальмиры отряд маркоманнов переместился в Египет, где его и фиксирует папирус из Гермополиса[422].
Мы не оспариваем точку зрения Μ. П. Шпайделя, его позиция выглядит убедительной, поскольку биография Аврелиана из сборника «Писатели истории Августов» четко сообщает, что в первый год правления Аврелиана, т. е. в 270 г., маркоманны, вторгшиеся в Италию, были побеждены в окрестностях Медиолана, к которому они смогли приблизиться и даже разграбить близлежащие территории (omnia circa Mediolanum graviter evastata sunt, postea tamen ipsi quoque Marcomanni superati sunt.— «Все (земли) вокруг Медиолана были сильно опустошены. Но затем сами же маркоманны были побеждены». — SHA XXVI, Divus Aurelianus. 18. 3).
Чем важен папирус из Гермополиса для нашей темы? Он определенно свидетельствует, что в конце III в. в римской армии существовала категория войск, навербованных из различных варварских племен, — подобные войсковые подразделения, во-первых, носили строго этнический характер, они состояли из представителей того или иного племени, во-вторых, данные войска были регулярными соединениями римской армии, несли свою службу на регулярной основе. Обособленные этнические подразделения, навербованные из германских племен, дислоцировались в различных провинциях
Судя по всему, происхождение подобных войсковых формаций следует возводить даже к началу III в. — обратим внимание на греческую надпись из Аравии Петрейской, датированную 208 г., в ней упоминается препозит некоего военного отряда по имени Эрминарий, само имя выдает очевидное и несомненное германское происхождение его носителя:
PPUAES ША, part 2, по. 223, р. 123
Μνημείον Γουθθα, υίοΰ Έρμιναρίου / πραιποσίτου γεντιλίων έν Μοθανοίς άνα/
φερομένων, άπογεν(ομέν)ου έτων ιδ'. Έτι ρβ' Περιτίου κα'
Памятник Гутты, сына Эрминария, препозита гентилов, которые несут службу в Мотане, он (т. е. Гутта. —Е. Μ.) умер в возрасте 14 лет. 102 год (= 208 г. по христианскому летоисчислению. —Е. Μ.), месяц Перитий (февраль. —Е. Μ.), 21-й день
Μ. П. Шпайдель пришел к выводу, что препозит Эрминарий командовал отрядом готов-гентилов (gentiles— 'племена', греческая калька — γεντίλιοι или γεντίλες), т. е. своих же соплеменников, поскольку, как отмечает исследователь, и сам Эрминарий был готом по происхождению. Основанием для Μ. П. Шпайделя послужила надпись царя Шапура I, которую мы уже цитировали ранее (пункт 1.3 § 1 данной главы). Персидский царь, рассказывая о германцах, воевавших в составе римской армии, упоминает наименование Γούθθοι, практически идентичное с личным именем Γούθθα. По мнению Μ. П. Шпайделя, под наименованием Γούθθοι в надписи царя Шапура I следует понимать именно готов, которые, как полагает исследователь, принимали активное участие в римских военных кампаниях в качестве воинов императорской гвардии. Μ. П. Шпайдель прослеживает подобное участие и в эпоху Каракаллы, которого всегда охраняли готы, и в более ранний период Септимия Севера — исследователь возводит создание отряда готов-гентилов к парфянскому походу Септимия Севера (197–199), именно тогда, по его мнению, эти готы разместились на ближневосточном фронте[423].
Действительно, если судить по данным надписи царя Шапура I, в эпоху Гордиана III (238–244) в римской регулярной армии было множество этнических войсковых подразделений, навербованных из германцев, эти подразделения играли немаловажную роль в войске Гордиана и на тот момент составляли один из наиболее эффективных элементов римской военной организации. Шапур I сообщает, что в 243–244 гг., когда римляне выступили против персов, император Гордиан III «собрал со всей империи римлян войско (из) готов и германских племен» (Γορδιανός Καίσαρ άπό πάσης τής 'Ρωμαίων άρχής Γούθθων τε καί Γερμανών έθνών [δύναμιν συνέλεξ]εν. — RGDS, 6–7)[424]. С учетом надписи из Аравии Петрейской мы можем предположить, что под готами и германскими племенами, о которых говорит персидский царь, следует понимать скорее не просто общие племенные массы, наспех собранные и навербованные римлянами из союзных им германских племен, а профессиональные войсковые подразделения (военные отряды) этнического характера, состоявшие из готов или представителей других германских племен.
Более того, сведения греческого историка Геродиана, жившего в III в., ясно указывают на то, что и предшественник Гордиана III Максимин I Фракиец (235–238) активно использовал в своих военных кампаниях отряды германской конницы, совершенно очевидно, что эти отряды были навербованы из племен зарейнских германцев, к тому же мы можем предположить, что германская кавалерия Максимина органично перешла под власть Гордиана, когда последний захватил императорскую власть в 238 г. («Он(т. е. Максимин. —Е. Μ.) вел в качестве союзников и великое множество германских всадников».— καί Γερμανών ιππέων μέγα τι πλήθος έπήγετο συμμάχους. — Herod. VIII. 1. 3, перевод А. И. Доватура)[425].
Геродиан имеет в виду события 238 г., когда Максимин I Фракиец, узнав о вспыхнувшем в Италии мятеже сенаторской аристократии, поспешил к Альпам (сам он на тот момент находился в Сирмии, на Среднем Дунае), чтобы разделаться с мятежниками. К тому времени сенаторы уже успели провозгласить императорами выходцев из влиятельных патрицианских семей, Пупиена и Бальбина, но для нас важен тот факт, что в войске Максимина действительно находились отряды мобильной германской конницы.
Следовательно, традиция использования этнических вооруженных отрядов, навербованных из германцев, восходит еще к эпохе Септимия Севера, но своей наиболее активной фазы она достигла к 230-м гг., именно тогда вербовка германцев на римскую военную службу и создание из них специальных, обособленных этнических соединений развернулись в полную силу, эти процессы проходили в особо крупных размерах.
Подчеркнем, что отряд, зафиксированный в надписи из Аравии Петрейской, представлял собой рядовой пограничный гарнизон, несущий свою службу в отдаленной провинции, тем не менее сведения Геродиана и другого грекоязычного историка — Диона Кассия, жившего в 155–235 гг., позволяют проследить наличие этнических отрядов, навербованных из германцев, непосредственно в императорской гвардии, в составе ближайшего окружения императора Каракаллы (211–217), т. е. среди наиболее привилегированных войсковых соединений.
Согласно Геродиану, в 214 г., когда Каракалла отправился на Дунай инспектировать свои войска для подготовки к предстоящему походу против Парфии, его сопровождала многочисленная свита из германских телохранителей, составлявших тем самым личную гвардию римского принцепса:«Всех тамошних(т. е. обитавших за Дунаем, не исключено, что и готов. —Е. Μ) германцев он расположил к себе и вступил с ними в дружбу: кое-кого из них брал к себе в отряды и в личную свою охрану…»(ώκειώσατο δέ καί πάντας τούς έπέκεινα Γερμανούς, ες τε φιλίαν ύπηγάγετο, ώς καί συμμάχους παρ' αύτών λαβείν καί τού σώματος έαυτοΰ φρουρούς ποιήσασθαι. — Herod. IV. 7. 3, перевод А. И. Доватура)[426].
Дион Кассий сообщает дополнительные подробности о германцах в войске Каракаллы. Согласно Диону Кассию, в 216–217 гг., когда Каракалла выступил в поход против Парфии и в связи с этим находился в Месопотамии, его сопровождал войсковой корпус, состоявший из германцев, этот корпус представлял собой личную гвардию римского принцепса: καί γάρ Σκυθας καί Κελτούς, ού μόνον έλευθέρους άλλα καί δούλους, καί άνδρών καί γυναικών άφελόμενος, ώπλίκει καί περί αύτόν είχεν, ώς καί μάλλον αύτοίς ή <τοίς> στρατιώταις θαρσώντά τε γάρ άλλα καί έκατονταρχίαις σφάς έτίμα, λέοντάς τε έκάλει («Скифов и кельтов, не только свободных, но и рабов, разлученных не только с хозяевами, но и с женами, он вооружил и разместил возле себя, так что он полагался больше на них, чем на воинов, и, наделив их званием центуриона, он назвал их „львами“». — Dio Cass. 78. 6. 1–2). Далее римский историк сообщает, что в 219 г., т. е. уже во время правления нового императора, Гелиогабала, в Вифинии, на северо-западе Малой Азии, вспыхнули волнения в одном из местных войсковых гарнизонов, состоявшем, как говорит историк, из «кельтов» («он (т. е. наместник Каппадокии Сулла, который был казнен Гелиогабалом в том же, 219-м, году. —Е. Μ.) встретился с кельтскими воинами, которые направлялись домой после зимовки в Вифинии, где среди них возникли волнения» — άπήντησε τοίς στρατιώταις τοίς Κελτικοίς
Сообщения Диона Кассия породили в научной литературе активную дискуссию по вопросу, каким был статус и военный ранг отряда «львов», состоявшего из скифов и неких кельтов, по сути — тех же германцев, какие функции выполнял этот отряд и на какой основе он выполнял свою службу в римской армии. Собственно, сама дискуссия была вызвана даже не столько сведениями Диона, сколько вопросом о сопоставлении этих сведений с другим источником,Notitia Dignitatum,который также упоминает войсковое подразделение под названием «Львы»(Leones).
Западная половинаNotitiaупоминает отряд (точнее, т. н. дворцовую ауксилию, т. е. войсковую часть, дислоцировавшуюся во дворце императора, в его резиденции)Leones iuniores('Львы младшие'; подробнее мы рассмотрим вопрос о значении наименованийiunioresиseniores,'старшие', во втором томе нашего общего исследования) в составе войск Италии (ND. Осс. VII. 19), в то время как отрядLeones seniores,по данным той жеNotitia,располагался в Галлии, не исключено, что непосредственно на рейнской границе (ND. Осс. VII. 65). Следовательно,Notitia,т. е. источник позднеримского времени, четко фиксирует существование отрядов с наименованиемLeonesв начале V в., ближе к 419 г., когда, по мнению Μ. Куликовского, была составлена западная половина этого документа[427]. Это значит, что в начале V в. войсковые подразделенияLeonesдислоцировались в Италии и в Галлии и несли там активную военную службу, следовательно, у многих исследователей вполне логично возник вопрос о возможности отождествленияLeonesиз текстаNotitiaсо «львами», о которых рассказывает Дион Кассий, и каждый исследователь отвечал на этот вопрос в зависимости от своей источниковой базы и круга интересов.
Первым данный вопрос поставил и системно рассмотрел Д. Хоффманн, по его мнению, между «львами», которые были гвардией телохранителей Каракаллы, и регулярными войсковыми соединениямиLeonesпозднеримской эпохи нет ничего общего, это абсолютно разные подразделения, к тому же разделенные временной дистанцией более чем в 100 лет[428]. Чуть позже к данному вопросу обратился Μ. П. Шпайдель, он пришел к выводу, что «львы» Каракаллы были навербованы из готов и аламаннов, они, по мнению исследователя, представляли собой полноценную императорскую гвардию римского принцепса, более того, в отличие от Д. Хоффманна, Μ. П. Шпайдель четко связывает и идентифицирует «львов» Каракаллы как позднеримские подразделенияLeones.Согласно Μ. П. Шпайделю, новый император Гелиогабал переместил «львов» Каракаллы на рейнскую границу в наказание за мятеж, поднятый в Вифинии, там отряд «львов» продолжал дислоцироваться вплоть до эпохи Тетрархии.
Как полагает Μ. П. Шпайдель, в период Тетрархии отряд «львов» вошел в состав мобильной полевой (походной) гвардии Максимиана Геркулия, активно воевавшего на рейнской границе, соответственно, во времена Максимилиана и Диоклетиана отряд «львов» получил более привилегированное положение, именно тогда, по оценке Μ. П. Шпайделя, этот отряд был преобразован в ауксилию — вспомогательное этническое подразделение, располагавшееся в резиденции Максимиана Геркулия[429].
В 1992 г. К.-В. Вельвей посвятил отряду «львов» Каракаллы отдельную статью, в которой исследователь пришел к выводу, что «львы», упомянутые Дионом Кассием, представляли собой регулярное войсковое соединение, они служили в римской армии на постоянной основе и временно дислоцировались в Вифинии, соответственно, К.-В. Вельвей отождествляет «кельтских воинов» из Вифинии со «львами» Каракаллы, т. е. с личной гвардией телохранителей римского императора[430].
В целом мы присоединяемся к позиции Μ. П. Шпайделя и К.-В. Вельвея, на наш взгляд, отряд «львов» Каракаллы дал начало позднеримским дворцовым ауксилиямLeones,собственно, персональная гвардия императора Каракаллы, отряд его германских телохранителей как раз и был первоначальной основой, первоначальным кадровым составом будущих ауксилийLeones.Судя по всему, впоследствии отряд «львов» просто был пополнен новыми партиями германских рекрутов и затем разделен на две половины,junioresиseniores,к сожалению, у нас нет точных данных, когда именно произошло преобразование отряда «львов» в привилегированную дворцовую ауксилию и разделение его на два новых войсковых соединения с дополнительными наименованиямиjuniores — seniores.Тем не менее столь очевидное совпадение названий совсем не случайно — как известно, почти все позднеримские дворцовые ауксилии были навербованы и созданы из германцев, регулярно пополнялись из числа германцев, об этом свидетельствует даже тот простой факт, что большинство ауксилий, перечисленных вNotitia,как правило, носят названия германских племен, из которых эти ауксилии были сформированы.
Пример с историей подразделения «львов» отражает более общую проблему, вокруг которой до сих пор не утихают дискуссии в специальной литературе, — можно ли говорить об общей связи, четкой и непрерывной преемственности между этническими войсковыми формированиями (отрядами) эпохи «кризиса» III в. (т. е. 235–284 гг.) и позднеримскими дворцовыми ауксилиями, восходят ли эти ауксилии, дислоцировавшиеся в резиденциях императоров и представлявшие собой наиболее элитную, привилегированную часть позднеримской армии, к тем соединениям, которые были навербованы из германских племен еще в III в.?
Опять же, позиции исследователей по этому вопросу различаются в зависимости от имеющейся у них источниковой базы по истории тех или иных войсковых соединений, к сожалению, любой вывод здесь ограничен примерами только тех соединений, по которым в источниках сохранились более или менее подробные сведения. Практически невозможно сделать вывод по всем соединениям или, по крайней мере, вывести какую-либо общую закономерность.
Позволим себе тезисно изложить основные этапы в изучении данного вопроса. Опять же, как и по многим другим сюжетам, рассмотренным ранее, первым наиболее системно и последовательно этот вопрос изучил Д. Хоффманн. По его мнению, никакой связи или, тем более, прямой преемственности между этническими формациями III в. (исследователь относит их к рангуnumeri) и позднеримскими ауксилиями не было, по мнению Д. Хоффманна, почти все ауксилии были созданы только в конце III в., в 290-х гг., императором Максимианом Геркулием из тех германских племен, с которыми римский Август воевал в то время на рейнской границе. Львиная доля ауксилий была укомплектована из германских пленников, именно пленники сформировали первоначальный кадровый состав позднеримских ауксилий. Как полагает Д. Хоффманн, одной из первых ауксилий стал отряд герулов(Heruli),он был навербован из представителей одноименного племени, которое Максимиан разгромил в 286 г. на Рейне, еще одной ауксилией стал отряд, созданный из франков, правда, по мнению Д. Хоффманна, этот отряд получил другое название — батавы(Batavi),в честь территории, где первоначально были расселены пленные франки (область в Галлии, где ранее жили кельтские племена батавов).
По оценке Д. Хоффманна, ауксилии эпохи Тетрархии дислоцировались преимущественно в западных провинциях империи, они входили в состав мобильной (полевой) гвардии Максимиана Геркулия, исследователь отрицает возможность перевода западноримских германских ауксилий на восточный (дунайский или персидский) фронт. Опять же, как отметил Д. Хоффманн, почти все германские ауксилии, за редким исключением, вошли в состав полевой (экспедиционной) армии Константина I Великого,
Коренной пересмотр точки зрения Д. Хоффманна в 1993 г. предложил К. Цукерман — он пришел к выводу, что, по крайней мере, четыре дворцовые ауксилии, упоминаемые вNotitia,восходят по происхождению к отрядам, навербованным еще в первой половине III в. или непосредственно в эпоху Галлиена, а именно:
1. Ауксилия батавов(Batavi)была создана уже около 260 г., ее родина — Галлия, те территории, где ранее жили племена батавов. Впоследствии, между 268 и 303 гг., она дислоцировалась на дунайском фронте и играла активную роль в обороне Македонии от набегов готов и других варварских племен.
2. Ауксилия маттиаков(Mattiaci)возникла благодаря победе над одноименным германским племенем еще в середине III в., т. е. задолго до эпохи Тетрархии, более того, сведения эпиграфики позволяют проследить, что формации, навербованные из маттиаков, существовали в римской армии и несли службу на рейнской границе и в первой половине III в., в эпоху императора Гордиана III (238–244).
3. Ауксилия герулов(Heruli)восходит не к герулам-пленникам 286 г., а к тем герулам, которые сдались в плен императору Галлиену еще в конце 260-х гг., их племенной лидер, Навлобад, даже получил от Галлиена титул консула.
4. Наконец, еще один отряд —Regii Emeseni ludaei— произошел от дружины (или, точнее, отряда городской милиции, вооруженного ополчения), навербованной в городе Эмеса в Сирии местным правителем Сампсигерамом в 250-х гг., в основном этот отряд состоял из еврейского населения Эмесы, что и отразилось в названии войскового соединения. Впоследствии, в 273 г., когда Эмеса вновь была присоединена к Римской империи,Regii Emeseni ludaeiвошли в состав армии императора Аврелиана и превратились в регулярный войсковой гарнизон[432].
В 1996 г. Μ. П. Шпайдель предложил новую трактовку происхождения и территориального перемещения позднеримских германских ауксилий. По его мнению, ауксилияRegiiвосходит не к отряду городской милиции Эмесы, а к дружине аламаннского царя Крока, который в 306 г. сыграл немаловажную роль в восшествии Константина I Великого на престол. Как полагает Μ. П. Шпайдель, ауксилияRegiiбыла создана вместе с ауксилиейBatavi(батавы) в 298 или 299 г. из числа пленных франков и аламаннов, над которыми одержал победу Констанций I Хлор, отец Константина, правивший в Галлии.
Две эти ауксилии, как отмечает исследователь, были наиболее ранними, первыми представителями данного вида войсковых подразделений в позднеримской армии, более того, Μ. П. Шпайдель прослеживает процесс перемещения нескольких западноримских ауксилий, дислоцировавшихся ранее на Рейне, в том числе и батавов, в дунайскую армию Диоклетиана, на восточный фронт, где они вошли в состав мобильной (полевой) гвардии Диоклетиана. Μ. П. Шпайдель солидарен с Д. Хоффманном в том, что позднеримские ауксилии возникли только в период Тетрархии, на рубеже III и IV вв., не раньше, в этом смысле он подвергает критике позицию К. Цукермана[433].
Наконец, в 2001 г. О. Шмитт, во многом следуя К. Цукерману, высказал идею, что многие позднеримские ауксилии, включая батавов, герулов, маттиаков и региев, восходят к этническим отрядам, навербованным в последней трети III в. из числа германских пленников, а также наемников. Формирование подобных отрядов происходило как на рейнской, так и на дунайской границе — в зависимости от того, где велись военные действия с германцами, соответственно, как заключает О. Шмитт, в IV в. эти этнические соединения превратились в регулярные войсковые части римской экспедиционной армии,comitatenses[434].
Мы рассмотрим вопрос о батавах во втором томе нашего общего исследования, применительно же к проблеме происхождения ауксилий следует заметить, что в своих дискуссиях ни один из цитированных авторов не привлекал сведения Геласия Кизикийского, византийского церковного историка, жившего во второй половине V в.[435] Его «Церковная история» повествует о I Вселенском (Никейском) соборе 325 г., а также содержит ценные данные о военных кампаниях Константина I против германских племен на Рейне, эти кампании, судя по тексту, произошли незадолго до похода Константина в Италию против Максенция (312 г.). Подробнее мы рассмотрим сведения Геласия во втором томе нашего общего исследования, пока же отметим, что даже если те или иные военные отряды были навербованы из германцев в течение III в. и эти отряды вошли в состав римской армии как регулярные соединения, вряд ли они уже тогда получили ранг дворцовой ауксилии.
Крайне сомнительным выглядит тезис Μ. П. Шпайделя и Д. Хоффманна, поскольку германские пленники не могли занять привилегированное положение в римской армии просто в силу того, каким образом они оказались на территории империи, — статус пленников скорее предполагал, что их просто включат в состав регулярных войсковых подразделений, но не будут создавать из них какие-либо обособленные этнические отряды или пополнять этими отрядами императорскую гвардию. Применительно же к тезису К. Цукермана и О. Шмитта следует заметить, что здесь мы должны оценивать сведения источников строго индивидуально, исходя из истории каждого отдельного войскового соединения, материал источников следует привязывать к специфическим обстоятельствам возникновения того или иного подразделения, мы не можем распространять эти частные примеры на всю позднеримскую армию и придавать им силу общей тенденции.
Обратимся к сведениям по герулам — византийский хронист Георгий Синкелл, живший во второй половине VIII — начале IX в., сообщает в своей «Хронике», что в 267–268 гг., когда герулы вторглись на Балканский полуостров и разграбили многие земли вплоть до Афин, «против них устремился царь Галлиен и уничтожил 3000 человек вблизи Наисса (судя по всему, современный Ниш в Сербии. —Е. Μ.). Тогда Навлобад, предводитель герулов, сдался в плен царю Галлиену, и тот наградил его титулом консула» (Γαλιηνοΰ του βασιλέως καί τρισχιλίους άνελόντος παρά τον Νέσσον. τότε Ναυλοβάτος ό των Αίλούρων ήγούμενος Γαλιηνφ τφ βασιλεί δούς έαυτόν έκδοτον ύπατικής ήξιώθη τιμής παρ' αύτοΰ. — Georg. Sync. Chron., ed. A. A. Mosshammer, p. 467, 1. 23–26).
В целом из текста не вполне ясно, сдался ли Навлобад один или вместе с ним были остатки его племенного войска, судя по всему, под властью вождя герулов должны были оставаться какие-то военные отряды, возможно, его личная дружина или часть более крупного племенного ополчения, но опять же в таком случае мы не знаем точную численность войска герулов, сдавшегося в плен на милость победителя. Не исключено, что тогда полчища герулов были просто уничтожены в битве при Наиссе и в связи с этим прекратили свои дальнейшие набеги на римские территории, к сожалению, даже сам Навлобад упоминается только в «Хронике» Георгия Синкелла, поэтому мы не можем сопоставить сведения византийского хрониста с какими-либо другими источниками. Синкелл ничего не сообщает о том, какова была общая численность ополчения герулов, сколько человек из их войска выжили и смогли бежать после
Поскольку «Хроника» Синкелла не содержит данных по этим вопросам, нам остается только предположить, что либо Галлиен ограничился только захватом самого Навлобада, поскольку все остальное войско герулов было уничтожено, а значит, вряд ли в тот период римский император создал этническое соединение из пленников-герулов, либо сообщения Георгия Синкелла сами по себе недостоверны и их можно признать вымышленными, поскольку они не упоминаются в каком-либо другом источнике. Таким образом, у нас нет данных, существовал ли в римской армии регулярный отряд герулов уже в эпоху Галлиена, сведения византийского хрониста не позволяют ответить на этот вопрос.
Касательно же подразделения маттиаков(Mattiaci)мы можем сказать, что выводы К. Цукермана и О. Шмитта подтверждаются надписью из Верхней Германии, эта надпись упоминает корникулярия (одна из офицерских должностей в римской армии) Аврелия Кандида, служившего в отряде маттиаков, и императора ГордианаШ (238–244), что позволяет нам датировать документ временем правления этого принцепса:
CIL XIII 7250 = D 7094
—] / vicanfis et hastif?]e/ris castelli Mat/tiacorum Aur(elius) /
Candidus corni/cularius Mat(t)i(a)c(o)/rum Gordianor(um) / al(l)ectus inter [i]p[sos]
Жителям и копьеносцам крепости Маттиаков Аврелий Кандид, корникулярий Маттиаков Гордиана, избранный среди самих…
Эта надпись отчетливо свидетельствует, что отряд маттиаков (одно из германских племен, обитавших за Рейном) существовал в римской армии уже во второй четверти III в., а значит, скорее всего, был создан и раньше, более того, как видно из текста, он обладал собственной командной структурой, собственным офицерским корпусом и нес активную военную службу на рейнской границе. Применительно к истории отряда маттиаков мы совершенно не исключаем возможности, что ауксилии маттиаков позднеримского времени произошли от отряда, зафиксированного в надписи, т. е. восходят еще к первой половине III в., между войсковой частью маттиаков, дислоцировавшейся на Рейне в эпоху Гордиана III, и позднеримскими ауксилиями маттиаков вполне можно установить прямую преемственность.
Гораздо более сложным представляется вопрос с историей отрядаRegii,которую реконструировал Μ. П. Шпайдель (историю соединенияRegii Emeseni,т. e. воинов, навербованных в сирийской Эмесе, мы рассмотрим более подробно в § 2 главы II данной книги). По сообщению «Хроники» Евсевия Кесарийского, которая дошла до нашего времени только в латинском переводе Иеронима Стридонского, около 301 г. Цезарь Констанций I Хлор, правивший в Галлии, разбил в тяжелом сражении возле города Лингон (современный Лангр на берегу Марны, северо-восток Франции) 60 000 аламаннов, пытавшихся прорвать рейнский лимес(Juxta Lingonas a Constantio Caesare LX milia Alamannorum caesa)[436]. Тем не менее на основании сведений Евтропия современные исследователи датируют битву с аламаннами 298 г., связывая нашествие германцев с временным ослаблением рейнской границы из-за вынужденного отвода войск в Британию, где вспыхнул очередной военный мятеж. Аламанны поспешили воспользоваться данным шансом и вторглись в Галлию, где и были разгромлены вовремя подоспевшим Цезарем Констанцием I Хлором[437].
Отметим, что Евтропий в целом передает те же сведения, что и Евсевий (sexaginta fere milia Alamannorum cecidit.— «Он уничтожил около 60 000 аламаннов». — Eutr. Braev. IX. 23). Вряд ли эти сведения позволяют предположить, что Констанций I Хлор создал из тех аламаннов, которых он захватил в плен, какое-либо привилегированное этническое подразделение, тем более вошедшее в состав его личной походной гвардии, — скорее наоборот, либо эти пленники были просто распределены по уже существующим регулярным войсковым подразделениям римской армии, либо они были расселены в Галлии в качестве военных колонистов — летов (статус и положение летов мы будем разбирать чуть позже).
Тем не менее анонимная «Эпитома о Цезарях» сообщает, что в 306 г., когда Констанций I Хлор (тогда он был уже императором, обладал титулом Августа) умер в Йорке(Eboracum),«после его смерти с помощью всех, кто стояли вокруг, но в основном благодаря Кроку, царю аламаннов, который находился в окружении Констанция для военной помощи, он (т. е. Константин. —E. Μ.) принял императорскую власть» (Quo mortuo cunctis, qui aderant, annitentibus, sed praecipue Croco, Alamannorum rege, auxilii gratia Constantium comitato imperium capit.— Epit. de Caes. 41. 3). Данный текст совершенно четко свидетельствует, что войсковая группа аламаннов, судя по всему — личная дружина царя (вождя) Крока, находилась в войске Констанция I Хлора, более того, слова анонимного эпитоматора предполагают, что подразделение аламаннов входило в состав гвардии Констанция, несло службу в наиболее привилегированной категории римских войск.
Судя по тексту Эпитомы, мы можем заключить, что Констанций навербовал отряд аламаннов и включил его в состав своей гвардии непосредственно перед походом в Британию, — очевидно, экспедиция на остров Туманного Альбиона потребовала от Констанция привлечения новых сил, соответственно, этими силами как раз и были аламанны, но их статус кардинально отличался от положения аламаннов, разгромленных в 298 г. Аламанны, разбитые в битве при Лингоне, были пленниками, они оказались в Римской империи в результате пленения большого количества представителей этого племени. Судя по всему, пленники-аламанны были расселены в римских пределах и не использовались в качестве регулярного и обособленного войскового подразделения.
Аламанны же, возглавляемые вождем (или царем, как называет его латинский хронист) Кроком, представляли собой наемников, они не были захвачены в плен, соответственно, эти аламанны поступили на римскую военную службу добровольно, без принуждения, они выполняли свою службу на основе союзного договора, за деньги[438]. В пользу этого вывода говорит само упоминание царя Крока, находившегося в ближайшем окружении Констанция I Хлора. Слова Эпитомы позволяют заключить, что отряд аламаннов находился под командованием собственного племенного вождя, что было немыслимо в случае с пленниками, пленные варвары находились бы под командованием римских военных офицеров (препозитов, трибунов или носителей других рангов).
Следовательно, из наемников-аламаннов (по сути — дружины царя Крока) было создано обособленное этническое войсковое подразделение, которое можно признать прототипом, предвестником будущих ауксилий, возможно, дружина царя Крока либо была одной из первых ауксилий, которая сразу же, органично и естественно, вошла в состав гвардии нового императора, Константина I Великого, при этом полностью сохранив все привилегированные условия своей службы, либо отряд аламаннов получил ранг ауксилии впоследствии, в более позднюю эпоху.
Афинский историк III в. Публий Эренний Дексипп дает нам сведения еще о нескольких германских племенах, с которыми императоры конца III в. заключали союзные договоры о военной помощи, но эти договоры носили характер скорее принудительных и односторонних клиентских соглашений, в которых все условия диктовали только римляне, а германцы выступали исключительно в качестве побежденной стороны. Согласно Дексиппу, «во времена Аврелиана (т. е. в 270–275 гг., когда правил этот император. —Е. Μ.) вандалы были побеждены римлянами в битве» (Ότι έπί Αύρηλιανοΰ οί Βανδήλοι κατά κράτος ήττηθέντες παρά 'Ρωμαίων), историк
По словам Дексиппа, договор предусматривал определенные обязательства и для римлян — как утверждает афинский историк, «начальник римлян (очевидно, здесь подразумевается император. —Е. Μ.) предоставил продовольствие вплоть до Истра» (παρέχοντος του 'Ρωμαίων άρχοντος άγοράν εστε έπί τον 'Ίστρον. — Dexippus, FHG. Vol. Ill, ed. C. Müller, fr. 24,1. 210–211, p. 686 = HGM. Vol. I, ed. L. Dindorf, p. 197, 1. 19–20). Мы намеренно и сознательно переводим фразу παρέχοντος… άγοράν как «предоставить… продовольствие», несмотря на то, что в современной историографии высказываются и другие оценки сведений Дексиппа, в частности предложен другой перевод фразы афинского историка. В 1999 г. К. Таузенд высказал идею, что под словом άγορά следует понимать не продовольствие, как полагали все предшествующие исследователи, а рынок, точнее, право торговли товарами на римских рынках, в специальных пунктах на дунайской границе, собственно, там, где были расселены вандалы. По мнению К. Таузенда, в 271 г., по условиям мирного договора, Аврелиан разместил вандалов в Дакии, преследуя четкую цель. Уже зная, что Дакия будет оставлена римлянами и ее гарнизоны будут перемещены в другие провинции, Аврелиан намеревался заранее расселить на территории Дакии племя, союзное римлянам, чтобы использовать вандалов в борьбе с другими племенами и с их помощью сохранить определенный контроль над Дакией. Условия договора, по оценке К. Таузенда, подразумевали традиционную для Рима практику клиентских отношений — услуга за услугу, т. е. римляне дают вандалам право вести торговую деятельность во внутренних землях империи, а вандалы, в свою очередь, обязуются поставить в римскую армию 2000 конных всадников. Как заключает К. Таузенд, в основном Аврелиан планировал использовать кавалерию вандалов в борьбе с другим германским племенем — ютунгами, которые также беспокоили своими набегами римские земли[439].
Точка зрения К. Таузенда вызывает у нас сразу несколько возражений. Прежде всего, как известно, эвакуация римских войск произошла в 271 г.[440], т. e. в том же году, когда Аврелиан заключил договор с вандалами[441], тогда возникает вполне закономерный вопрос, насколько реалистичной была перспектива сохранения дальнейших союзных отношений с вандалами в условиях полного отсутствия римских войск на той территории, где расселилось это племя. Крайне сложно поверить, что вандалы сохранят верность и лояльность Риму и будут соблюдать условия договора в тех условиях, когда их фактически никто не контролирует. В таком случае весь союз с вандалами терял смысл, поскольку вандалы при первой появившейся возможности нарушили бы мирный договор и вторглись в римские пределы вместе с другими германскими племенами.
Второй принципиальный момент — на наш взгляд, фраза παρέχοντος… άγοράν предполагает, что вандалы получили от Рима продовольствие, продовольственное содержание, но ровно в таком количестве, чтобы им хватило этого продовольствия на тот период, пока они передвигались в направлении к Дунаю, другими словами, во время возвращения вандалов в их исконные земли, находившиеся за Дунаем, они должны были получать от римлян определенный продовольственный паек, но когда вандалы пересекали дунайскую границу, римляне более не были обязаны поддерживать германцев продовольствием.
Наконец, соглашение, достигнутое с вандалами, вряд ли предусматривало практикуежегодных(подчеркнем еще раз — ежегодных!) поставок в римскую армию регулярных войсковых контингентов численностью до 2000 всадников, и вряд ли те вандалы, которые прибыли на дунайскую границу, должны были там оставаться длительное время или даже на постоянной основе — вандалы, двигавшиеся в направлении к Дунаю, должны были покинуть пределы в империи, и на то время, пока они перемещались через балканские регионы, римляне обязывались их содержать, но слова Дексиппа не предполагают, что эти вандалы, со своей стороны, должны были нести сторожевую военную службу на дунайской границе в качестве регулярных гарнизонов. Как раз наоборот, на наш взгляд, в изложении Дексиппа речь идет именно ободноразовойпоставке вандалами войсковой группы численностью 2000 человек, при этом, со слов того же Дексиппа, эта группа состояла как из пленников (греческое слово αιρετοί как раз и подразумевало пленников, любые категории населения, захваченные в плен[442]), так и из тех вандалов, которые добровольно решили поступить на римскую военную службу.
Не исключено, что войсковой контингент (или корпус, группа воинов), созданный из вандалов, впоследствии был распределен по разным провинциям и дал начало нескольким регулярным подразделениям с названиемVandali,одно из подразделений с таким наименованием упоминается, например, в восточном спискеNotitia Dignitatum,в главе по Египту (ND.Or. XXVIII. 25), т. н. Восьмая ала вандалов(ala VIII Vandilorum),совершенно не исключено, что данная ала как раз и произошла из того войскового корпуса вандалов, который был навербован императором Аврелианом. Войсковой корпус вандалов, о котором говорит Дексипп, насчитывал 2000 человек и представлял собой конницу, поэтому совершенно не исключено, что впоследствии он был разделен на несколько более мелких отрядов, таких как алы, и размещен в различных провинциях. Алы как вид войскового подразделения также представляли собой конные отряды, соответственно, алы вандалов, существовавшие в позднеримской армии, вполне могли восходить по своему происхождению к корпусу вандальской кавалерии, созданному в эпоху Аврелиана. Тем более что порядковый номер размещавшейся в Египте алы (VIII) предполагает, что из этого корпуса были выделены, по меньшей мере, еще 7 таких ал, 7 боевых единиц с наименованиемVandali.
И наконец, подчеркнем, перед нами — уникальный пример, когда из крупной массы пленных варваров, в данном случае — вандалов, был сформирован регулярный войсковой корпус, мы намеренно перевели слово συμμαχία, которое фигурирует у Дексиппа, как «союзное войско», другими словами, это слово подразумевает вспомогательное войско, вспомогательный этнический отряд, навербованный из пленных представителей одного племени. В целом мы скорее могли бы ожидать от римлян, что они заключат с каким-либо германским племенем соглашение о создании обособленного этнического подразделения в том случае, если данное племя не было порабощено или разгромлено Римом, если бы представители этого племени выполняли
Следовательно, на наш взгляд, материал по этническим подразделениям III в., навербованным из различных германских племен, показывает, что уже со второй четверти III в., а возможно и раньше, в римской армии создавались и несли активную военную службу обособленные этнические соединения. Эти боевые отряды либо принадлежали к рядовым пограничным гарнизонам (как в случае с маттиаками времен Гордиана III, 238–244 гг.), либо непосредственно входили в состав мобильной императорской гвардии (дружина аламаннского царя Крока или отряд «львов» времен императора Каракаллы, 211–217 гг.).
Некоторые отряды, такие как вексилляция маркоманнов или алы вандалов, в основном представлявшие собой конницу, размещались в отдаленных провинциях или на отдельных участках римского лимеса (маркоманны и Восьмая ала вандалов в Египте, первоначальный войсковой корпус вандальской кавалерии на дунайском фронте), но ни в одном случае мы не видим, чтобы уже тогда, в III в., эти боевые формации обладали рангом (подчеркиваем — именно рангом, т. е. правовым статусом, четко фиксированным положением в военной иерархии) ауксилии, далеко не все этнические подразделения III в. принадлежали к императорской гвардии и сопровождали римских принцепсов во время военных походов.
На наш взгляд, происхождение позднеримских ауксилий по большей части все же следует возводить к военной деятельности Константина I, к его походам против зарейнских германцев (в основном франков и аламаннов), во всяком случае, как мы полагаем, именно с эпохи Константина начинается систематическая практика привлечения на римскую военную службу наемных вспомогательных отрядов, навербованных из германских племен. Эта практика становится постоянным элементом римской внешней политики, и мы покажем эти процессы более подробно во втором томе нашего общего исследования на основании сведений Геласия Кизикийского, его «Церковной истории» — источника, который традиционно не привлекал и не привлекает особого внимания исследователей и который ранее совершенно не использовался в контексте изучения данной проблемы.
Следующая и последняя важная проблема, которую мы хотели бы рассмотреть в данной главе, — процессы рекрутирования, пополнения кадрового состава римской армии во второй половине III — первой половине IV в., как на эти процессы влияли особенности взаимоотношений с варварами в западных и восточных провинциях империи, а также сам механизм рекрутской повинности, принципы ее действия в различных регионах империи.
Прежде всего начнем с восточных (точнее, балкано-дунайских) провинций империи и рассмотрим процесс привлечения готов на римскую военную службу в эпоху «кризиса» III в. Готский историк Иордан, живший в VI в., в своей «Гетике» отмечает, что император Максимиан отправил отряды готов на войну «против парфян», а затем готы оказали большую помощь Цезарю Максимину Галерию в борьбе с персами. Как утверждает Иордан, именно благодаря готам и их войску Галерий смог разгромить персидского царя Нарсея («а затем они были отправлены императором Максимианом в помощь римлянам против парфян; посланные туда как вспомогательные отряды, они соблюдали верность в сражениях… Цезарь Максимин с их помощью обратил в бегство царя персидского Нарсея, внука великого Сапора» — post haec а Maximiano imperatore rediguntur in auxilio Romanorum contra Parthos rogati, ubi omnino datis auxiliariis fideliter decertati sunt… Caesar Maximinus pene cum eorum solacia Narseum regem Persarum Saporis magni nepotem fugasset.— lord. Get. XXI. 110, ed. Th. Mommsen, перевод E. Ч. Скржинской)[444].
Очевидно, Иордан ошибочно называет имя Максимиана Геркулия, который никогда не взаимодействовал и не контактировал с готами, поскольку он управлял Галлией и Италией, а эти регионы, как известно, в период Тетрархии не граничили с готами непосредственно, готы жили на дунайской границе, в основном, как предположила В. И. Буданова, по среднему течению Дуная и на той территории, где ранее располагалась римская провинция Дакия, оставленная римлянами еще в 271 г.
Тем не менее если мы обратимся к сведениям Иордана, касающимся Цезаря Галерия, то можем заключить, что данные готского историка вполне достоверны, поскольку они подтверждаются одной важной надписью, обнаруженной на территории провинции Аравия Петрейская. Эта надпись упоминает дуценария и примицерия (командные военные ранги в позднеримской армии, вслед за Вегецием С. Жаньяр показал, что дуценариями называли офицеров, которые командовали группой из 200 воинов[445], тогда как термин «примицерий» представлял собой только почетный титул, а не должность, данный термин подразумевал первого офицера, возглавлявшего войсковое подразделение, ему подчинялся весь кадровый состав воинской части) по имени Летила, это имя выдает явно германское происхождение его носителя:
SEGVII,no. 1194, р. 155
Τοΰτο τό μνήμα / Λαιτίλα δουκην(αρίου) / πριμάκηρος, έτων / νζ', ετι σα'
Это памятник Летилы, дукенария, примикерия, (прожившего) 57 лет, год 201 (= 306 или 307 г. по христианскому летоисчислению. —Е. Μ.)
Μ. П. Шпайдель пришел к выводу, что по своему этническому происхождению Летила был готом, этот офицер служил в привилегированной кавалерийской вексилляцииequites scutarii Ilfyriciani,которая, по даннымNotitia Dignitatum,дислоцировалась в крепости Мота = Мотана (надпись Летилы была обнаружена как раз на той территории, где в римский период находилась эта крепость)[446]. По мнению Μ. П. Шпайделя, надпись свидетельствует, что в 306 или 307 г. в Мотану прибыло новое подразделение — вексилляцияequites scutarii Illyriciani,эта вексилляция заменила старый гарнизон, который размещался в крепости еще с начала III в.
Мы же полагаем, что эпитафия Летилы отражает и другой, не менее важный процесс — присутствие офицера готского (во всяком случае, германского) происхождения на Ближнем Востоке в самом начале IV в. (к сожалению, точно неизвестно, когда именно Летила впервые прибыл в Аравию Петрейскую) как раз и могло быть следствием участия готов в военной экспедиции Галерия против персов в конце 290-х гг. (подробнее мы рассмотрим вопрос о датировке персидской кампании Галерия в § 1 главы II данной книги). Другими словами, на наш взгляд, многие готы, воевавшие в той кампании на стороне римлян, остались в ближневосточных провинциях и после разгрома персов поступили на службу в регулярную римскую армию, где получили привилегированные командные должности, к числу таких готов следует отнести и Летилу.
А значит, мы действительно можем говорить об участии готских вспомогательных отрядов в войне против Персии, в этом сюжете Иордан отразил верные данные. Э. Хрисос датировал заключение мирного договора, в соответствии с которым готы отправили в римское войско свои вспомогательные отряды, 295 г., по его мнению, договор не предусматривал выплату готам каких-либо ежегодных денежных субсидий со стороны римлян, Рим всего лишь признал за готами право жить на той территории, где ранее располагалась провинция Дакия, теперь империя уже официально, юридически закрепляла земли Дакии за готами, отказывалась от каких-либо дальнейших претензий на данный регион.
Но, на наш взгляд, сведения эпитафии Летилы, как раз наоборот, опровергают вывод Э. Хрисоса, данная эпитафия показывает, что воины германского происхождения служили на римском Ближнем Востоке даже в самом начале IV в., но единственным германским племенем, которое разместилось в ближневосточных провинциях в тот период, как раз и были готы, во всяком случае, ни один автор, кроме Иордана, не сообщает об участии каких-либо германских племен в персидской экспедиции Цезаря Галерия, Иордан же говорит только о готах.
И. Бреннен предположил, что римляне заключили мирный договор с готами как раз незадолго до кампании против персов (исследователь датирует эту кампанию 296–297 гг.), тем самым Цезарь Галерий намеревался пополнить свою армию вспомогательными отрядами, навербованными из готов[448]. П. Бреннен признает, что войсковые группы готов остались на Ближнем Востоке и после разгрома персов с целью усиления защиты данного участка римской границы[449], и в этом вопросе мы, конечно же, солидарны с исследователем — совершенно очевидно, что Летила принадлежал к числу тех готов, которые отправились вместе с Цезарем Галерием на персидский фронт. Другой вопрос, что мы не согласны с позицией П. Бреннена относительно датировки самой персидской кампании, но, повторим, этот сюжет мы рассмотрим уже в следующей главе данной книги.
В целом мы можем признать, что мирный договор римлян с готами действительно следует поставить в связь с мероприятиями Цезаря Галерия по подготовке к предстоящей военной экспедиции против персов, об этой связи говорит и латинский панегирик в честь Цезаря Констанция I Хлора, произнесенный 1 марта 297 г. Автор панегирика с восторгом сообщает, что«униженно просит мира гот» (summittente se Gotho расе poscenda.— Pan. Lat. VIII (V). 10. 4, перевод И. Ю. Шабаги). П. Бреннен полагает, что под словами панегириста следует понимать не поражение готов, а мирный договор, который римляне заключили сами, по своей инициативе, они не навязывали этот договор готам как поверженному и разгромленному противнику[450], и мы, конечно же, можем согласиться с исследователем, но только с одной важной оговоркой — римляне не заставляли готов принимать договор принудительно и в одностороннем порядке, когда условия диктует только сторона-победитель, договор носил двусторонний и вполне даже равноправный характер, поскольку сами римляне были заинтересованы в налаживании отношений и создании эффективного военного сотрудничества с готами.
Но сама заинтересованность римлян в заключении договора как раз и определялась подготовкой к предстоящей экспедиции против персов, римляне собирали войска, проводили масштабную мобилизацию в балканских провинциях и, конечно же, в этой ситуации намеревались пополнить свою армию дополнительным подкреплением в лице готских вспомогательных отрядов. Мы можем заключить, что на тот момент, когда римляне заключили мирный договор с готами, война с Персией еще не началась, в тот период Цезарь Галерий проводил интенсивную рекрутскую кампанию в балкано-дунайских регионах и поэтому не мог выступить против персов, соответственно, на наш взгляд, римляне заключили договор с готами к 1 марта 297 г., когда панегирист произнес свою хвалебную речь, но в этот же период Цезарь Галерий все еще продолжал пребывать в балканских землях, без перемещений на персидский фронт.
Отличалось ли в таком случае положение готов от других германских племен, с которыми римляне вели войны на дунайской границе? Рискнем предположить, что численность готов значительно превышала численность других племен, само присутствие готов на Среднем Дунае было одним из важнейших факторов, определявших римскую военную политику и стратегию в данном регионе. Евсевий Кесарийский в своей «Хронике» отмечает, например, что «народы карпов и бастарнов были переселены в римскую землю»(Carporum et Basternarum gentes in Romanum solum translatae)[451], в этом смысле видно, что численность карпов и бастарнов, вместе взятых, уступала готам, источники по периоду Тетрархии не упоминают о принудительном переселении и размещении готов на римской территории.
Очевидно, в 332 г. ситуация несколько изменилась — Константин поручил своему старшему сыну, Константину Младшему, провести военную кампанию на Дунае против готов[452], очевидно, беспокоивших своими набегами данный участок границы, в результате боевых действий готы были разгромлены и их геополитическое положение на Среднем Дунае теперь в большей степени зависело от римлян, а именно — Константин, со слов Евсевия Кесарийского, «подчинил варварские племена власти римлян» (τά βάρβαρα φΰλα τη 'Ρωμαίων καθυπέταττεν άρχή). Евсевий отмечает, что теперь готы «признали римлян начальниками» (δέσποτας ήγείσθαι 'Ρωμαίους), поскольку Константин «первым привел их под ярмо» (πρώτος αύτός ύπό ζυγόν ήγαγε). Со слов Евсевия, «ранее (римские) начальники выплачивали дань скифам и римляне служили варварам посредством ежегодных платежей» (Σκύθαις μεν γάρ καί δασμούς οί πρόσθεν έτέλουν άρχοντες, ' Ρωμαίοι τε βαρβάροις έδούλευον είσφοραΐς έτησίοις. — Eus. Vita Const. IV. 5. 1).
Как показала В. П. Буданова, и здесь мы солидарны с ее точкой зрения, Константин направил римскую армию против готов с целью оказать помощь сарматам, на которых напали готы[453], соответственно, Евсевий передает нам ценные данные и о военном сотрудничестве римлян и сарматов, о методах их взаимодействия. По сообщению Евсевия, после разгрома готов сарматские племена погрузились во внутренние междоусобицы, сарматы-рабы восстали против своих господ и изгнали их из родных земель, соответственно, изгнанники обратились к Константину с просьбой о помощи. В результате, как утверждает Евсевий, император «принял их всех в римскую землю и одних, годных к этому, зачислил в свои войска, другим выделил землю для проживания, чтобы они занимались ее обработкой» (τούτους πάντας ύπό τη 'Ρωμαίων είσεδέχετο χώρα, έν οίκείοις τε κατέλεγε στρατοίς τούς έπιτηδείους, τοίς δ1 άλλοις τών προς τήν ζωήν εϊνεκα χώρας εις γεωργίαν διένεμεν. — Eus. Vita Const. IV. 6. 1).
Τ. н. Аноним Валезия, часть I (анонимная биография императора Константина) даже сообщает, что численность сарматов, принятых в римские земли, составляла больше 300 000 (!), что, наш взгляд, совершенно недостоверно и является откровенным преувеличением, призванным показать степень милосердия и благородства Константина, вместе с тем Аноним Валезия уточняет, что император расселил сарматов во Фракии, Скифии, Македонии и даже в Италии (et amplius trecenta milia hominum… per Thraciam, Scythiam, Macedoniam, Italiamque divisit—«и более 300 000 человек… он распределил по Фракии, Скифии, Македонии и Италии». — Anon. Val. I. 32, ed. J. Moreau, V. Velkov, p. 9).
Конечно же, мы полагаем, что Константин разместил в римских провинциях (в основном на территории балкано-дунайских регионов) намного меньше сарматов, но для нашей темы принципиально важен другой аспект — часть сарматских переселенцев вошли в состав римской армии, пополнили ее войсковые гарнизоны, мы не исключаем, что сарматские
Более сложным представляется вопрос о положении и статусе готов по итогам кампании 332 г. Иордан сообщает, что готы«заключили с императором(т. е. с Константином. —Е. Μ.) союз и привели ему для борьбы против разных племен 40 тысяч своих [воинов]. До настоящего времени в империи остается их войско; зовутся же они и до сего дня федератами» (qui foedus inito сит imperatore quadraginta suorum milia illi in solacio contra gentes varias obtulere; quorum et numerus et militia usque ad praesens in re publica nominatur, id est foederati.— lord. Get. XXI. 112, ed. Th. Mommsen, перевод E. Ч. Скржинской).
Другой, менее известный источник — «Жизнь св. дукса Галликана», к которому мы уже обращались ранее, в § 2 данной главы, утверждает, что в результате победоносной кампании 332 г. «скифы (т. е. готы. —E. Μ.) стали данниками»(et Scythae facti sunt tributarii),автор вкладывает в уста главного героя, дукса Галликана, слова, обращенные к императору Константину: «…ты обладаешь данниками-скифами»(habes Scythas tributarios)[454].
Прежде всего следует подчеркнуть, что фразу о готах-данниках необходимо оценивать как откровенное преувеличение автора «Деяний св. Галликана» — словоtributarius,на наш взгляд, подразумевает подвластное, податное население, а следовательно — внутренних жителей, граждан империи, которые выплачивают подати на основе единого римского права. Но применительно к готам («скифам») мы можем сказать, что представители этого племени не были расселены на территории империи, они не переместились в римские земли, а продолжали жить за пределами римского государства.
Слова Евсевия не свидетельствуют, что Константин принудительно расселил готов на территории империи, Евсевий ничего об этом не говорит, единственное, что он упоминает, — слово δουλεύειν ('служить'), другой вопрос, что мы можем понимать под этим словом, как можем трактовать его значение в контексте сведений Евсевия, поскольку сам Евсевий, к сожалению, не уточняет, какой смысл он вкладывает в данный термин. По своему содержанию глагол δουλεύειν обозначает и 'повиноваться', 'быть рабом', но, на наш взгляд, Евсевий подразумевал не принудительное переселение готов в пределы империи, а заключение с ними союзного договора, точнее, клиентского договора, когда готы должны были нести в пользу римлян военную службу на дунайской границе, но сами при этом оставались за пределами империи, они продолжали жить в своих родных землях.
Э. Хрисос пришел к выводу, что в 332 г. Константин не просто победил готов, но завоевал территорию их проживания, присоединил эти земли (современные Олтения и Мунтения — исторические области на юго-западе и юго-востоке Румынии[455]) к Римской империи, — в этом смысле готы, по мнению исследователя, были «автономными подданными», они выполняли военную службу на данном участке дунайской границы, но при этом продолжали жить по своему племенному праву. Исследователь полагает, что готы не обладали правами римского гражданства, поскольку, по его мнению, Константин не преобразовал захваченные им регионы в новую провинцию, административную единицу империи, — император всего лишь включил земли готов в состав империи, но не распространил на них права римского гражданства, он позволил им сохранить свои внутренние племенные структуры управления[456].
Тем не менее слова Иордана подсказывают, что готы определенно жили за пределами империи, их территории не были присоединены к римскому государству, скорее, они заключили договор с Римом как внешние племена, выступали как внешние союзники Рима, у Иордана нет упоминаний о включении земель готов в состав империи, тем более Иордан ничего не говорит и о каком-либопереселенииготов в римские нижнедунайские провинции. Вряд ли мы можем признать в готах «автономных подданных», как их называет Э. Хрисос, тогда возникает вполне закономерный вопрос, что предполагал тот военный союз, который Константин заключил с готами, на основе каких условий готы несли свою службу?
Иордан называет готов федератами, тем самым подразумевая, что с ними был заключен договор и на основе этого договора они выполняли свою службу в качестве наемных вспомогательных отрядов, которых Константин, со слов того же Иордана, активно использовал в борьбе с другими варварскими племенами. Еще в 1956 г. Э. Томпсон отверг идею, что готы были федератами, поскольку, по данным Евсевия Кесарийского, Константин прекратил выплачивать готам ежегодные денежные субсидии, тогда как выплата денежного жалованья служила одним из важнейших признаков статуса федератов, по мнению Э. Томпсона, готы вернули себе данный статус только после смерти Константина[457].
Выше мы уже цитировали Евсевия, действительно, он утверждает, что до Константина прежние римские правители вынуждены были ежегодно выплачивать готам денежные субсидии, но, как нам кажется, сами эти слова следует рассматривать просто как часть хвалебной риторики Евсевия, в контексте принципов и законов жанра панегирика. Евсевий настойчиво стремился показать читателю, насколько велика была степень военных достижений и побед императора Константина, как доблестно он избавил римлян от позорного бремени выплачивать дань варварам. Евсевий демонстрировал, что это была заслуга именно Константина. Как отметил Э. Хрисос, тем самым Евсевий противопоставлял Константина и прежних императоров (в подавляющем большинстве язычников), которые так и не смогли решить готскую проблему с выгодой для римлян.
Поэтому, на наш взгляд, слова Евсевия о денежных субсидиях вряд ли стоит рассматривать как решающий аргумент против идеи о наличии у готов статуса федератов, тем не менее мы согласны с Э. Томпсоном в том, что в 332 г. готы принципиально не могли обладать статусом федератов, поскольку термин «федераты» тогда еще не применялся к германским племенам, он не использовался для обозначения каких-либо этнических войсковых групп или подразделений.
В 2001 г. Р. Шарф убедительно показал, что Иордан как историк, живший в VI в., просто перенес на начало IV в. реалии более позднего времени, т. е. рубежа V и VI вв., когда термин «федераты» уже активно вошел в практику административного делопроизводства, стал частью административного языка Восточной Римской империи (Византии) и в содержательном плане подразумевал именно наемные этнические войсковые группы или отряды, при этом отряды регулярного характера. Как подчеркивает исследователь, ни один источник, написанный до Иордана, не называет готов эпохи Константина федератами, эти источники не содержат свидетельств, что в 332 г. готы получили о такой статус[458].
Мы согласны с позицией Р. Шарфа, на наш взгляд, договор, заключенный в 332 г., предполагал несколько иные условия военной службы готов. Во-первых, этот договор был принудительно навязан готам, римляне как победители продиктовали его германцам в одностороннем ультимативном порядке, а во-вторых, договор предусматривал, что готы должны были поставить в римскую армию определенную группу рекрутов, которые опять же в принудительном порядке распределялись по уже существующим пограничным гарнизонам (крепостям), эти крепости дислоцировались на дунайской границе, по среднему и нижнему течению Дуная. В нашем понимании готские рекруты просто представляли
Таким образом, на наш взгляд, в 332 г. Константин пополнил дунайские пограничные гарнизоны рекрутами, которых ему отправили готы, Константин включил готских рекрутов в уже существующие войсковые соединения, при этом перевод готов в римскую армию был осуществлен в соответствии с мирным договором 332 г. Договор, заключенный с готами (безотносительно, называем ли мы его союзным или просто мирным), на наш взгляд, не предусматривал формирования из готов каких-либо обособленных этнических подразделений, тем более наделенных привилегированным статусом федератов, само подчиненное положение готов, разгромленных в ходе военной операции Константина, явно не располагало к созданию подобных этнических отрядов.
Наоборот, в западных провинциях империи, точнее, в Галлии, на рейнском фронте, сложился иной тип взаимодействия империи с варварами, иной способ вовлечения варваров в римские военные структуры. Важнейшие и наиболее подробные сведения по этому вопросу нам предоставляет латинский панегирик в честь Цезаря Констанция Хлора, произнесенный 1 марта 297 г.
Согласно панегирику, «впортиках всех городов сидят толпы пленных варваров… Все они, отданные в услужение жителям ваших провинций, ждут, пока их отведут в пустынные местности, которые они должны будут возделывать своим трудом… Итак, сейчас для меня возделывает землю хамав и фриз; и этот бродяга, и тот грабитель заняты обработкой невозделанных полей… Если же его призывают на военную службу, он спешит прийти, и подчиняется суровой дисциплине» (totis porticibus civitatum sedere captiva agmina barbarorum… atque hos omnes provincialibus vestries ad obsequium distributos, donec ad destinatos sibi cultus solitudinum ducerentur… Arat ergo nunc mihi Chamauus et Frisus et ille vagus, ille praedator exercitio squalidus ruris operator… Quin etiam si ad dilectum vocetur, accurrit et obsequiis teritur.— Pan. Lat. VIII (V). 9. 1, 3–4, перевод И. Ю. Шабаги). Завершая свою речь, панегирист отмечает:«По твоей, Август Максимиан, воле обработал лежащие под паром поля нервнее и треверов вернувшийся в свои земли и восстановленный в правах лет и вновь покорный нашим законам франк, так и сейчас благодаря твоим, непобедимый Цезарь Констанций, победам, малонаселенные земли… вновь процветают под рукой земледельца-варвара» (postea tuo, Maximiane Auguste, nutu Nerviorum et Breviorum arva iacentia Laetus postliminio restitutus et receptus in leges Francus excoluit, ita nunc per victorias tuas, Constanti Caesar invicte, quidquid infrequens… barbaro cultore revirescit.— Pan. Lat. VIII (V). 21.1, перевод И. Ю. Шабаги).
Таким образом, панегирист выделяет категорию пленных варваров, которых римская администрация принудительно расселяла в землях Галлии, в основном на территории пограничных с Рейном провинций, чтобы эти варвары, во-первых, обрабатывали пустующие или невозделанные земли, а во-вторых, выполняли военную службу в римской армии. Автор панегирика называет данную категорию варваров-пленников летами(laeti),очевидно, леты жили в тех же провинциях, которые они ранее активно грабили, их специально селили там с целью восстановления заброшенного или разрушенного земельного фонда. Панегирист сообщает, что источниками для формирования поселений летов служили племена франков, хамавов и фризов, не исключено, что леты пополнялись и из аламаннов.
Знаменитый свинцовый медальон из Лиона, ныне хранящийся в Кабинете медалей Французской национальной библиотеки в Париже, подсказывает, что значительную долю германских пленников, принудительно переселенных в империю, составили те племена, которые либо жили в районе современного Майнца, либо, по крайней мере, вступили с римлянами в вооруженный конфликт как раз на территории вблизи Майнца. В нижней части медальона содержатся две надписи:FL(umen) RHENVSиMOGONTIACVM CASTEL(lum),эти надписи сопровождают рисунок, где изображена процессия из нескольких человек, они перемещаются по мосту через Рейн из некоей крепости в город Могонтиак[459].
Μ. А. Альфельди одной из первых связала содержание медальона (точнее, его иллюстрации) с военными кампаниями правителей-тетрархов (Максимиан Геркулий и Констанций Хлор) на рейнской границе, по ее мнению, медальон был изготовлен в 296 г., как раз по случаю завершения успешной кампании Констанция Хлора против германцев, живших вблизи этого региона[460].
А. Пасквалини пришла к выводу, что восстановительные работы по усилению защиты рейнского лимеса затронули как раз территории, прилегающие к нынешним Майнцу и Кельну, по ее мнению, эти работы были проведены в основном в 288 г., они заключались в возведении новых или реставрации старых крепостей на данном участке границы. А. Пасквалини идентифицирует двух императоров, изображенных на верхней половине медальона, как Максимиана Геркулия и Констанция Хлора, а группу людей, которых ведут через мост на Рейне (нижняя часть медальона), — как германских переселенцев-летов, т. е. пленников, которых разместили вблизи Майнца. Тем самым, по мнению А. Пасквалини, Максимиан стремился усилить оборону данного участка границы (Верхний Рейн) как раз за счет массы пленных варваров, которые должны были нести здесь военную службу и одновременно обрабатывать 338 пустовавшие ранее земельные участки[461].
Т. Шмидте пришел к выводу, что латинские панегирики, посвященные Констанцию Хлору и Максимиану Геркулию, в основном восхваляют два военных похода — кампанию 288 г., когда Максимиан разгромил аламаннов вблизи Майнца, и карательную экспедицию против франков, которую тот же Максимиан провел годом ранее, в 287 г.[462], соответственно, по мнению Т. Шмидтса, под пленными массами германцев-летов в первую очередь следует понимать аламаннов и франков, расселенных в приграничных с Рейном регионах Галлии и в германских провинциях.
Наконец, совсем недавно, в 2007 г., Дж. Дринкуотер предложил новую трактовку лионского медальона — по оценке исследователя, упоминание крепости Могонтиак (т. е. Майнца) на лицевой стороне медальона свидетельствует в пользу того, что правители-тетрархи (Диоклетиан и Максимиан Геркулий) проводили боевые действия против аламаннов, поскольку племена аламаннов жили вблизи данного участка границы. По мнению Дж. Дринкуотера, военные кампании тетрархов не были завоевательными, после завершения данных карательных экспедиций Диоклетиан и Максимиан Геркулий расселили пленных аламаннов к западу от Рейна[463].
В этом смысле, на наш взгляд, становятся очевидными различия в статусе и положении германцев на дунайском и рейнском фронтах — на Нижнем Дунае готы, с которыми Константин заключил договор в 332 г., так и остались жить за пределами империи, Евсевий и другие источники ничего не говорят о принудительном переселении представителей этого племени в Нижнюю Мезию или Малую Скифию, в соответствии с договором (в таком случае скорее даже мирным, чем союзным) готы отправили в римскую армию значительную массу юношей-заложников, которые на правах пленников были распределены по уже существующим регулярным пограничным гарнизонам дунайского лимеса (Иордан говорит о 40 000 воинов, которых готы поставили Константину, скорее всего, это очевидное преувеличение).
Как раз наоборот, на рейнском участке границы сложилась
Вопросы, которые мы рассмотрели, связаны с пополнением римской армии эпохи Тетрархии и Константина за счет внешних источников — варварских племен, живших на границах империи, тем не менее мы должны рассмотреть и внутренние источники рекрутирования, то, как римская армия комплектовалась за счет местного населения, жившего уже в пределах границ империи. Прежде всего обратимся к хорошо известному специалистам по позднеримской армии источнику — «Мученичество агаунских мучеников», составленному епископом Лиона Евгерием, занимавшим свою кафедру с 432 или 441 по 450 г.[464] Этот текст вызывал и продолжает вызывать неослабевающие дискуссии как по вопросу достоверности сведений жития в целом, так и по вопросу трактовки его отдельных сюжетов.
Для нас же текст «Мученичества» важен тем, что он, как нам кажется, позволяет выявить механизм формирования войсковых подразделений в период Тетрархии, точнее, механизм рекрутирования, зачисления молодых рекрутов, новобранцев в армию, а также методы создания из этих рекрутов отдельной войсковой части.
Данный текст был написан Евгерием между 443 и 450 гг., тем не менее лучшей ранней рукописью, сохранившей историю агаунских мучеников, является Codex Parisinus 9550, датируется эта рукопись VII в.[465], именно на основе этой рукописи Б. Круш подготовил критическое издание текста в конце XIX в. в рамках знаменитой серии Monumenta Germaniae Historica. Интересующие нас пассажи жития сообщают, что во времена правления Максимиана Геркулия и Диоклетиана (Sub Maximiano, qui Romanae rei publicae cum Diocletiano collega imperium tenuit.— «При Максимиане, который держал высшую власть в римском государстве вместе с коллегой Диоклетианом») в Римской империи развернулись новые гонения на христиан, и особенно в Галлии, куда, по приказу Максимиана, прибыл т. н. Фиванский легион (Erat eodem tempore in exercitu legio militum, qui Thebaei appellabantur.— «В то время в войске был легион воинов, которых называли фиванскими»), по утверждению Евгерия, легион был вызван с Востока «на помощь Максимиану»(in auxilium Maximiano ab Orientis partibus)и переведен в Галлию, где его штаб-квартирой как раз и стал город Агаун (располагался на юго-западе современной Швейцарии) (Passio Acaunensium Martyrum, 2–3 — MGH., Scriptores rerum Merovingarum III, ed. В. Krusch, p. 33).
Когда фиванские воины узнали, что их разместили в Галлии для того, чтобы устроить гонения на местных христиан, они отказались выполнять приказы Максимиана (Геркулия) и в итоге были казнены методом децимации (казнь каждого десятого воина в легионе), при этом, согласно Евгерию, таким способом Максимиан уничтожил весь кадровый состав легиона.
В 1961 г. X. Беллен, подведя итог всей предшествующей историографии вопроса, подчеркнул, что многие сведения жития следует признать недостоверными, — прежде всего Евгерий сообщает, что Фиванским легионом командовал офицер по имени Маврикий, имевший ранг примицерия (Mauricium fuit primicerium tunc.— Passio Acaimensium Martyrum, 8 — MGH., Scriptores rerum Merovingarum III, ed. B. Krusch, p. 35), X. Беллен же отмечает, что в своем труде лионский епископ неверно воспроизвел позднеримскую военную иерархию, поскольку в реальности позднеримскими войсковыми соединениями командовали офицеры в ранге трибуна. X. Беллен ссылается на множество надписей и папирусов, действительно свидетельствующих, что примицерий был всего лишь подчиненным офицером, в обычной, штатной ситуации он не мог командовать ни легионом, ни каким-либо другим войсковым подразделением, по правилам военной иерархии, его ранг был ниже трибуна.
Далее X. Беллен подчеркивает, что еще больше сомнений вызывает история казни Фиванского легиона, — Евгерий стремится показать читателю, что весь легион состоял только из христиан, поэтому он и был уничтожен в полном составе, тогда как на самом деле воины-христиане составляли всего лишь часть легиона, более того, по мнению X. Беллена, в Галлию прибыл не весь кадровый состав легиона, располагавшегося в Египте, а только его вексилляция, насчитывавшая не более 1000 человек. Исследователь помещает историю, изложенную Евгерием, в контекст Великих гонений 303–304 гг., датирует события именно этим периодом[466].
В 1969 г. Д. Хоффманн пришел к выводу, что историчность существования легиона, упомянутого в житии агаунских мучеников, находится под вопросом, поскольку, по его мнению, впервые легион с таким названием(Thebaei)был создан только в конце IV в. из кадрового состава дислоцировавшихся в Египте двух более старых легионов —IMaximianaиIII Diocletiana.Как полагает Д. Хоффманн, Фиванский легион возник в 395 г. по решению западноримского полководца Стилихона, который выделил группы воинов из двух названных выше египетских легионов и преобразовал эти группы в новый полноценный легион. С того времени Фиванский легион размещался в Италии, где находилась ставка и самого Стилихона[467].
В 1979 г. А. Пасквалини подчеркнула, что Фиванский легион вполне мог существовать уже в конце III в., но, по ее оценке, этот легион был сформирован не из легионовIMaximianaиIII Diocletiana,о которых говорит Д. Хоффманн. Исследовательница полагает, что под Фиванским легионом из жития агаунских мучеников следует понимать вексилляцию, выделенную из II Траянского легиона(legio II Traiana),который дислоцировался в Египте начиная с эпохи раннего Принципата, штаб-квартира легиона располагалась как раз на территории Фиваиды, т. е. Верхнего Египта. Следовательно, заключает А. Пасквалини, название «Фиванский» или «фиванцы»Ç/hehaei) отражает этническое происхождение воинов вексилляции, тот регион, где они были навербованы и впервые зачислены на военную службу[468].
Прежде всего отметим, что некоторые более поздние версии жития агаунских мучеников помещают казнь Фиванского легиона в 285 г. и связывают эти события с военной кампанией Максимиана Геркулия против багаудов — широкого народного движения, участниками которого были в основном галльские крестьяне, протестовавшие против роста налогов и социальной несправедливости[469]. Тем не менее, как убедительно показала А. Джардина, более поздняя рукописная традиция наделила историю агаунских мучеников откровенно вымышленными деталями и сюжетами, по сути, исказила тот первоначальный смысл, который выразил в своем труде епископ Евгерий. В более поздних версиях жития сообщается, что Фиванский легион был направлен против багаудов, но из солидарности с христианами-единоверцами воины легиона отказались воевать против местного
Рассуждения о багаудах, как полагает А. Джардина, были призваны показать читателю религиозную общность, солидарность воинов Фиванского легиона и местного населения Галлии. Фиванские воины в таком случае неизменно выступали как союзники багаудов, а сами багауды наделялись ореолом святости — по сути, поздняя рукописная традиция породила фиктивную историю, в которой багауды превратились из крестьянского движения в религиозное, они стали сообществом святых, которым пытались помочь воины Фиванского легиона[470].
Мы согласны с позицией исследовательницы, на наш взгляд, события, изложенные у Евгерия, следует датировать 303–304 гг., мы можем связать казнь неких фиванских воинов с массовыми гонениями, которым подверглась в этот период христианская религия. Позиция X. Беллена о ранге примицерия в равной мере представляется нам убедительной, поскольку весь материал § 2 данной главы показывает, что в период Тетрархии командование отдельными войсковыми подразделениями (алами, когортами и вексилляциями) находилось в руках трибунов или препозитов, легионами же командовали офицеры в должности префекта, следовательно, примицерий Маврикий ни при каких обстоятельствах не мог возглавлять некий Фиванский легион — ни один из рассмотренных нами эпиграфических или папирологических документов не дает сведений, что в эпоху Тетрархии и Константина алы, когорты или вексилляции находились под командованием примицерия.
Тогда возникает вполне закономерный вопрос — что представлял собой этот легион и из каких сил он был сформирован, каким был его кадровый состав. Ответ на этот вопрос, в свою очередь, позволит выявить и сам механизм создания данного войскового подразделения.
В 1978 г. Д. О'Рейлли предположил, что Фиванский легион из жития агаунских мучеников представлял собой общее наименование сразу нескольких войсковых соединений, первоначально навербованных или размещавшихся в Фиваиде (Верхнем Египте), но впоследствии переведенных в Галлию для участия в ряде военных операций. По мнению Д. О'Рейлли, под наименованием «Фиванский легион» следует понимать два перемещенных из Египта рядовых легиона —I Flavia ConstantiaиII Flavia Constantia,оба легиона, как подчеркивает исследователь, обладали дополнительным титуломThebaei,т. е. «фиванские», данный титул подразумевал, что оба легиона изначально дислоцировались в Фиваиде. Также Д. О'Рейлли включает в состав Фиванского легиона отряды императорской гвардии (комитата), навербованные в Фиваиде и перемещенные в Галлию. Как заключает Д. О'Рейлли, Максимиан Геркулий перевел все эти войсковые группы в Галлию с целью борьбы с Караузием — мятежником, римским офицером, который командовал флотом в Гезориаке, портовом городе на берегу пролива Ла-Манш в Северо-Западной Галлии. В 286 или 287 г. Караузий провозгласил себя императором и с помощью своего флота захватил Британию, под его контролем оставалась и вся прибрежная территория Галлии вдоль пролива Ла-Манш, соответственно, Максимиан направил войсковые массы, навербованные в Фиваиде, в Северо-Западную Галлию с целью подавить мятеж Каратзия и вернуть галльское побережье под власть центральной администрации[471].
В 1994 г. Д. Вудс высказал еще более оригинальную идею о происхождении Фиванского легиона и самой цели жития агаунских мучеников. Он полагает, что фиванские воины представляли собой войсковую группу, переведенную из Египта на Балканы в 380 г. императором восточной половины империи, Федосием I, эта войсковая группа (судя по всему, воины, выделенные сразу из нескольких гарнизонов, дислоцировавшихся в Фиваиде) была преобразована в отдельный, обособленный новый полноценный легион под названиемThebaei('фиванцы'), который первоначально дислоцировался на Балканах, а затем, в 388 г., принял участие в кампании Феодосия! направленной против узурпатора Магна Максима, захватившего Италию. Когда Магн Максим был разгромлен и убит, Феодосий I перевел Фиванский легион в Галлию, в город Агаун, где этот легион пребывал вплоть до 394 г., когда Феодосий I совершил второй поход в Италию для борьбы с новым узурпатором Евгением.
Именно тогда, по мнению Д. Вудса, и была составлена первая, изначальная версия жития агаунских мучеников, ее автором был епископ города Октодурум (Octodurum,современный город Мартиньи на юго-востоке Швейцарии, Агаун размещался недалеко от Октодурума) Феодор, живший во второй половине IV в., его труд и послужил источником для Евгерия. Соответственно, как заключает Д. Вудс, версия, написанная лионским епископом, представляет собой вторую, переработанную редакцию, в этой редакции текст жития дошел до наших дней.
Д. Вудс полагает, что епископ Феодор составил фиктивное, вымышленное житие с целью воздействовать на воинов Фиванского легиона, размещавшихся в соседнем Агауне. С помощью истории об агаунских мучениках Феодор стремился побудить гарнизон Агауна выступить против узурпатора Евгения, преградить путь его войску, которое направлялось из Галлии в Италию. В тот момент полководец Евгения, Арбогаст, собрал многочисленное войско со всей рейнской границы и двигался с этим войском в Италию, чтобы сразиться с Феодосием, также стремительно приближавшимся к альпийским перевалам, Феодор же надеялся, что с помощью своей истории он сможет воодушевить фиванских воинов на рискованный шаг — занять альпийские перевалы и преградить путь армии Арбогаста. Д. Вудс доказывает свой тезис простым фактом —Notitia Dignitatumупоминает легион с наименованиемThebaeiи наделяет его привилегированным рангом дворцового легиона(legio palatino),по оценке Д. Вудса, легионThebaeiполучил этот ранг в награду за поддержку Феодосия во время конфликта 394 г., после разгрома армии Евгения и Арбогаста Фиванский легион переместился в Италию и отныне дислоцировался именно в этом регионе[472].
Наконец в 2005 г. Μ. А. Шпайдель посвятил истории агаунских мучеников отдельную статью, в которой он предельно критично оценил достоверность сведений жития и подверг текст не менее детальному разбору, чем Д. Вудс. Прежде всего Μ. А. Шпайдель выделяет два периода, когда могли произойти события, изложенные Евгерием, — начало IV в., период т. н. Великих гонений, направленных на христианские общины, т. е. короткий промежуток между 303 и 305 гг., и 285–286 гг., когда состоялась военная экспедиция Максимиана Геркулия в Галлию против багаудов. Исследователь исключает оба периода, оценивая все сведения Евгерия как совершенно недостоверные, — в 303–305 гг. Галлия находилась под властью Цезаря Констанция Хлора, и крайне маловероятно, что Максимиан Геркулий мог провести в Галлии какую-либо военную операцию против христиан, поскольку к 303 г. данная территория уже не подчинялась ему и не находилась под его контролем. По мнению Μ. А. Шпайделя, вывод о кампании против багаудов кажется еще более недостоверным, поскольку тот маршрут, который, согласно житию, Максимиан избрал для перемещения из Милана в Галлию, занял бы у императора слишком много времени, этот путь был слишком долгим, передвижение по такому пути в условиях военной кампании было бы просто нерациональным. Помимо этого, как отмечает Μ. А. Шпайдель, сложно поверить в то, что в 285–286 гг., уже в столь ранний период, целый легион позднеримской армии состоял исключительно и только из воинов-христиан[473].
Как проследил Μ. А. Шпайдель, наиболее
Вопреки предложенным выше гиперкритическим трактовкам Д. Вудса и Μ. А. Шпайделя, мы полагаем, что Фиванский легион был создан в конце III в., первоначально, в период Тетрархии, он представлял собой вексилляцию, которая либо была полностью сформирована из молодых рекрутов, живших в Фиваиде, либо включила в свой состав тех воинов, которые ранее служили в легионах, алах или когортах, дислоцировавшихся в Фиваиде. В последнем случае мы должны предположить, что эти опытные воины, уже отслужившие определенный срок боевой службы в своих первоначальных гарнизонах, были переведены в новую войсковую часть (вексилляцию) специально для того, чтобы пополнить численность данного подразделения и усилить его эффективность.
Мы полагаем, что эта вексилляция получила названиеThebaei,'фиванцы', но в период Тетрархии у нее еще не было ранга легиона. Конечно же, мы не исключаем, что вексилляцияThebaeiбыла переведена в Галлию в конце 280-х гг., возможно, в связи с мятежом багаудов, который нужно было подавить как можно быстрее и свежими силами, возможно, в связи с узурпацией Караузия в Северо-Западной Галлии, тем не менее сама история с казнью воинов вексилляции по причине их приверженности к христианской вере могла произойти в эпоху Великих гонений, т. е. в 303–304 гг. Конечно же, Д. Вудс предлагает обширную аргументацию в пользу эпохи Феодосия I Великого, но тем не менее Евгерий, в сочинении которого до нас дошла легенда об агаунских мучениках, четко помещает события жития в эпоху Тетрархии, когда правили Диоклетиан и Максимиан Геркулий, а значит, мы можем датировать эти события только рубежом III и IV вв., не позже.
Другими словами, на наш взгляд, вполне возможно, что первоначально, в период Тетрархии, т. е. в 293–305 гг., группа молодых рекрутов из Египетской Фиваиды, образовавшая отдельную вексилляцию под названиемThebaei,прибыла в Галлию для участия в кампании против багаудов, через некоторое время эта же вексилляция воевала уже против Караузия, а затем, в 303–305 гг., кадровый состав вексилляции фиванских воинов частично затронули антихристианские гонения Максимиана Геркулия, но, на наш взгляд, в период гонений данное войсковое подразделение дислоцировалось уже не в Галлии, а в другом регионе — в Италии, которой непосредственно управлял Максимиан Г еркулий.
Почему Евгерий фиксирует столь тесную связь фиванских воинов с Максимианом Геркулием и в результате каких событий эти воины не только оказались в Италии, но даже были возведены в привилегированный ранг дворцового легиона(legio palatino)?Очевидно, причина заключалась в том, что вексилляцияThebaeiвошла в состав комитата, т. е. императорской гвардии Максимиана Геркулия, и, судя по всему, после завершения боевых действий с багаудами и подавления мятежа Караузия эта вексилляция переместилась в Италию вместе с другими отрядами гвардии Максимиана, поскольку, как известно, гвардия Максимиана размещалась в Милане, т. е. там же, где находилась и резиденция самого императора. Поэтому, на наш взгляд, воинов данной вексилляции, находившейся во дворце Максимиана, входившей в состав его ближайшего окружения, и затронули гонения на христиан.
Таким образом, как мы полагаем, преследования и казни некоторых представителей командного состава этой вексилляции (мы оцениваем как совершенно недостоверные сведения Евгерия о децимации всех фиванских воинов, т. е. 6000 человек, поскольку вексилляция не могла насчитывать такое количество кадрового состава, ее численность не превышала максимальной планки 1000 человек) произошли именно в Милане, события, о которых рассказывает Евгерий, вряд ли развернулись в Галлии, где Максимиан и его комитат не размещались уже с 293 г.
Мы можем отметить, что вексилляцияThebaeiнеизбежно должна была включить в свой состав молодых рекрутов, навербованных на территории Фиваиды, и в этом смысле для нас совершенно очевидно, что данная вексилляция получила свое название в честь того региона, где она была создана, — совершенно аналогичный пример содержит надпись из города Сиена в той же Фиваиде, надпись датирована эпохой совместного правления трех императоров — Валента, Валентиниана и Грациана, т. е. 375–383 гг.[475]:
Salvis dominis nostris
Valentiniano, Valente et
Gratiano simper Augustos(sic)
Fl(avius) Mauricius, v(ir) c(larissimus) com(es) et dux renovari iussithunc locum; Fl(avius) Traianus p(rae)p(ositus)
cum Theb(anis) mil(itibus) reparavit
При наших невредимых повелителях Валентиниане, Валенте и Грациане, всегда Августах. Флавий Маврикий, муж светлейший, комит и дукс, приказал обновить это место; Флавий Траян, начальник, вместе с фиванскими воинами восстановил
Д. Вудс пришел к выводу, что дукс и комит Флавий Маврикий, упомянутый в надписи, был тем самым Маврикием, о котором повествует епископ Евгерий. По мнению Д. Вудса, в 380 г. Флавий Маврикий возглавил группу воинов из Фиваиды, вместе с этими воинами он принял участие в экспедиции Феодосия I против Магна Максима (388 г.) и впоследствии он же командовал фиванскими воинами во время конфликта Феодосия с Евгением и Арбогастом, именно к Флавию Маврикию взывал в своих рассуждениях епископ Феодор из Октодурума, более того, Феодор дал имя главному герою своего повествования как раз в честь Флавия Маврикия[476].
На наш взгляд, крайне сложно переносить реалии одного документа на другой, еще сложнее — реалии одной эпохи, более поздней, на другую, более раннюю, даже если мы видим очевидное совпадение в личных именах и наименованиях войсковых подразделений. Нам представляется крайне маловероятным, что Феодосий I оставил контингент фиванских воинов на западе Римской империи, в Галлии, после того как он одержал победу над узурпатором Магном Максимом. Дело в том, что, как известно, в 390 г. Феодосий вместе со своими войсками вернулся в Константинополь, и у него не было никакой необходимости размещать в Галлии, на юго-западе современной Швейцарии, войсковое подразделение, навербованное из жителей Египетской Фиваиды. К тому же, подчеркнем, армия новых узурпаторов, Евгения и Арбогаста, против которых епископ Феодор якобы призывал выступить Фиванский легион, была многочисленной и сильной. Павел Орозий предельно четко говорит, что, готовясь к войне с Феодосием, Арбогаст «собрал отовсюду бесчисленные и непобедимые войска или из римских гарнизонов, или из вспомогательных отрядов варваров» (contraxit undique innumeras inuictasque copias, uel Romanorum praesidiis uel auxiliis barbarorum.— Oros. VII. 35. 11).
Слова Павла Орозия подсказывают, что Арбогаст отвел
В большей степени мы склоняемся к версии о нейтралитете фиванской вексилляции, если действительно принимаем версию Д. Вудса о последующем размещении ее в приальпийских регионах в эпоху Феодосия I. Судя по всему, именно этот нейтралитет обеспечил группе фиванских воинов относительную лояльность в эпоху Феодосия и наделение их почетным привилегированным рангом дворцового легиона(legio palatino).
Тем не менее сведения надписи из Египетской Сиены позволяют нам сделать вывод, как рекрутировались молодые юноши (новобранцы) в римскую армию, как происходил процесс зачисления этих рекрутов в то или иное подразделение. Надпись предельно четко упоминает «фиванских воинов», т. е., по сути, либо совокупность регулярных войсковых подразделений, дислоцировавшихся в Фиваиде, кадровый состав этих подразделений, либо просто группу рекрутов, сформировавших новую войсковую часть непосредственно на территории Фиваиды. Собственно, поступление новобранцев на римскую военную службу и зачисление их в вексилляцию произошло именно в Фиваиде, откуда данная группа рекрутов переправилась уже на запад Римской империи.
Соответственно, на основании надписи из Сиены мы можем сказать о принципе, на основе которого происходило комплектование, пополнение римской армии свежими силами. Это был местный, локальный принцип, по его условиям войсковые подразделения пополнялись из населения того региона, где они сами дислоцировались, то есть местное гражданское население было важнейшим источником людских кадров, фактически было инструментом восполнения потерь, понесенных в ходе сражений, с помощью жителей той или иной провинции римские власти в период Тетрархии могли решить проблему дефицита военных кадров.
Соответственно, если пополнение войсковых подразделений происходило на основе локального рекрутского набора, т. е. в том же регионе, где были расположены войсковые гарнизоны, и из местных жителей, местного гражданского населения этого региона, возникает закономерный вопрос — из каких социальных групп, слоев общества комплектовалась римская армия рубежа III и IV вв. и периода Константина I Великого?
Применительно к этому вопросу Вегеций, написавший свой трактат после 383 г., однозначно советует набирать в армию жителей деревень, сельской местности, т. е. крестьян, по сути — юношей из семей мелких и средних свободных землевладельцев. Вегеций рекомендует преимущественно опираться на этот социальный слой, поскольку юноши из крестьянских семей более приспособлены к условиям тяжелой строевой службы, они лучше переносят тяжелые боевые учения и физическую нагрузку:«Таким образом, можно видеть, что главную силу войска надо пополнять <набором> из деревенских местностей» (Ex agris ergo subplendum robur praecipue uidetur exercitus.— Veg. RM. I. 3, ed. C. Lang, перевод C. П. Кондратьева).
На наш взгляд, слова Вегеция четко подтверждает латинская надпись из Вифинии (Малая Азия), которая однозначно была создана в период от Галлиена до Константина, т. е. между 253 и 324 гг. Эта надпись представляет собой надгробную эпитафию, она упоминает Валерия Урсицина, протектора (protector,'защитник'), родившегося в общине Диссена в Дакии (цитируем строки 1–6 данного документа)[477]:
D(is) M(anibus)
Valerius Ursicinus protector, de provincia Dacia vico Dissena,
(an)nis fecit stipendia XXIII,
quandiu vita fuit data, vixi bene, cogni ius simper
Богам Манам. Валерий Урсицин, защитник из провинции Дакия, община Диссена, выполнял военную службу 23 года, тот срок жизни, который был мне дан, я прожил достойно, я всегда соблюдал закон
Ранее, в пункте 1.3 § 1 данной главы, мы уже показывали, что почетный титул (или ранг) протектора впервые был учрежден в римской армии именно в эпоху императора Галлиена, он предоставлял этот титул офицерам своей походной (мобильной) армии, при этом офицерам, которые входили в состав его ставки, полевого штаба, формировали ближайшее окружение принцепса. Тем не менее, как видно из текста надписи, протектор Урсицин носил имя Валерий,Valerius,а это имя было чрезвычайно распространено в Римской империи в период Тетрархии, во времена правления Диоклетиана, поскольку это было его родовое имя, и практически все чиновники гражданской и военной администрации носили родовое имяValerius,присоединяли его к своему личному имени. Начиная же с 316 г., когда Константин разгромил своего противника Лициния и установил свою власть над многими балкано-дунайскими провинциями, придворная и провинциальная бюрократия (в пределах тех земель, которые подчинялись Константину) стала активно присваивать себе имяFlavius,а Флавий — родовое имя самого Константина. Когда же Константин окончательно установил свое единовластие во всей империи (324 г.), имяFlaviusполностью вытеснило имяValerius[478].
Основываясь на этих тенденциях в развитии позднеримской именной практики, мы можем уточнить датировку цитированной выше надписи. Скорее всего, эпитафия Валерия Урсицина была составлена в период до 324 г., по крайней мере, мы можем фиксировать 324 г. какterminus ante quemдля датировки надписи, поскольку имяValeriusпреимущественно было распространено в Римской империи до 324 г., как раз в период Диоклетиана. Следовательно, с учетом предложенной датировки, мы можем идентифицировать провинцию, где родился Валерий Урсицин, как Дакию Речную — эта провинция представляла собой остаток от той большой Дакии, которая вошла в состав империи в эпоху правления императора Траяна (98–117) благодаря его завоевательным походам против даков и их знаменитого царя Децебала. Как известно, в 271 г. император Аврелиан вынужден был эвакуировать римские войска из задунайского выступа Дакии и отказаться от этой территории в пользу германских племен, под властью же империи осталась только та часть Дакии, которая располагалась по эту сторону Дуная. Аврелиан переименовал данный регион в Дакию Речную.
Соответственно, надпись Валерия Урсицина позволяет заключить, что в период Тетрархии войсковые гарнизоны и привилегированные отряды императорской гвардии (напомним, титул протектора предоставлялся только офицерам, входившим в ближайшее окружение принцепса, а значит, они служили в его гвардии, квартировали в его дворце или резиденции) активно пополнялись за счет сельского населения, — у нас нет сомнений в том, что словоvicus,упомянутое в эпитафии Валерия Урсицина, подразумевало именно сельскую общину, сельскую местность, тем не менее данные агиографических источников свидетельствуют, что процессы рекрутирования разворачивались и в городах, более того, применительно к городам источники называют нам должность чиновника,
Анонимный агиографический текст «Деяния Максимилиана», представляющий собой протокол судебного процесса, состоявшегося в городе Тевесты (Северная Африка, провинция Мавритания Цезарейская) в 295 г.(Tusco et Anullino consulibus… Tevesti in foro),дает сведения о том, какой чиновник был ответствен за процессы рекрутирования в пределах городской общины, — судебный процесс состоялся над молодым рекрутом Максимилианом, жителем города Тевесты, отказавшимся нести службу по соображениям христианской веры, в связи с этим он был доставлен в здание суда и его сопровождал (по сути, конвоировал) некий Фабий Виктор, занимавший должность темонария (Fabius Victor temonarius est constitutus cum Valeriano praeposito Caesariensi cum bono tirone Maximiliano, filio Victoris.— «Были введены (в зал суда. —E. Μ.) Фабий Виктор, темонарий, вместе с Валерианом, начальником Цезареи, и Максимилианом, рекрутом, годным (к военной службе), сыном Виктора»)[479].
В 1994 г. П. Брок оценил этот текст как «двусмысленный по многим вопросам» (ambiguous on many points), поскольку «Деяния» — протокол судебного процесса над молодым рекрутом Максимилианом — не объясняют, почему Максимилиан отказался служить в армии и почему он считал службу в армии несовместимой с принципами христианской веры.
Тем не менее П. Брок пришел к выводу, что причины такого решения Максимилиана следует искать в самом контексте развития христианской церкви в римской Северной Африке (именно там происходило действие жития), где активно почитался культ мучеников-святых, отказывавшихся от любого сотрудничества со светской властью, от любого вовлечения в мирские дела. Этот идеал отшельников-аскетов основывался на учении Тертуллиана и Киприана, более того, сама местная церковь изначально мыслила себя в терминах четкой и открытой оппозиции светской власти.
П. Брок отмечает, что эта оппозиция была ненасильственной, местные христианские общины активно проповедовали идею мирного сопротивления римской администрации, т. е. неучастия в светских делах, что как раз и выражалось в отказе молодых людей служить в армии, — по соображениям христианской веры, истинный христианин служит только Христу, он не может осквернять свою душу кровопролитием, не может принимать на себя мирские обязанности, которые ведут к человекоубийству. Как показал П. Брок, рекрут Максимиан, главный герой жития, принимая решение, руководствовался именно этими мотивами[480].
Соответственно, принимая тезис о достоверности сведений «Деяний Максимилиана», мы можем предположить, что темонарий был чиновником, ответственным за проведение рекрутского набора в городах, во всяком случае, в пределах города Тевесты именно он занимался доставкой рекрута Максимилиана[481], к сожалению, сложно определить, какие полномочия выполнял некий начальник Цезареи Валериан, что представляла собой его должность.
Отметим, что в другом агиографическом источнике — «Мученичество св. ветерана Типасия», к сведениям которого мы уже обращались ранее, в пункте 1.4 § 1 данной главы упоминается некий «начальник имения»(praepositus saltus),который доставил в резиденцию Клавдия, дукса провинции Мавритания Цезарейская, ветерана Типасия, жившего в уединенной хижине. Тогда, по словам жития, император Максимиан Геркулий объявил новый рекрутский набор и потребовал привлечения в армию даже отставных ветеранов (Tunc praepositus saltus atque decurio eum… de eadem cellula protraxerunt atque eum Claudio, qui tunc Caesariensis provinciae dux fuerat, tradiderunt.— «Тогда начальник имения вместе с декурионом… вытащили его (т. е. Типасия. —Е. ЛЕ) из той же хижины и передали Клавдию, который в то время был дуксом Цезарейской провинции». — Passio S. Typasii veterani, 4)[482].
Д. Вудс, посвятивший этому эпизоду жития специальную статью, пришел к выводу, что сведения текста отражают ситуацию, сложившуюся в Северной Африке к 397 г. По мнению исследователя, житие было составлено в период между 397 и 399 гг., когда государственные поместья (сальтусы) должны были поставить в армию рекрутов из среды землевладельцев-арендаторов, работавших на данных земельных участках. Начальник имения (сальтуса) — это гражданский чиновник, который в обычное время занимался сбором налогов с арендаторов, но в данной конкретной ситуации ему было поручено провести рекрутский набор, собрать юношей и даже ветеранов, все еще годных к военной службе, чтобы затем доставить их в войсковые гарнизоны. Как отмечает Д. Вудс, декурион, упоминаемый в тексте жития, был как раз одним из таких землевладельцев-арендаторов, начальник имения прибыл к нему для сбора рекрутов, и выбор пал на Типасия, который, по оценке Д. Вудса, был субарендатором декуриона[483].
Мы согласны с предложенной трактовкой, за исключением только одного аспекта: как нам представляется, житие Типасия отражает практику, действовавшую не только в Мавритании Цезарейской, но и в других провинциях империи уже в период Тетрархии, т. е. на рубеже III и IV вв., поскольку и «Деяния Максимилиана», повествующие о событиях эпохи Тетрархии, также упоминают чиновника в ранге препозита(prapositus),участвовавшего в проведении рекрутского набора. Мы склоняемся к тому, чтобы отождествить должность препозита Цезареи, фигурирующего в «Деяниях Максимилиана», с должностью препозита (начальника) сальтуса (имения). На наш взгляд, «Деяния Максимилиана» имеют в виду именно этого чиновника. В таком случае совершенно ясно, что препозит сальтуса занимался сбором и доставкой рекрутов из сельской местности, в то время как темонарий был городским чиновником и набирал юношей призывного возраста, живших в городах.
Возвращаясь же к темонарию и его функциям, рискнем предположить, что штаб этого чиновника должен был быть довольно многочисленным, судя по всему, темонарию подчинялся обширный административный персонал — на основании многочисленных агиографических свидетельств И. Отт установил, что в период Тетрархии, на рубеже III и IV вв., а также в более ранний период, в середине III в., когда в империи развернулись массовые гонения на христиан, в этих гонениях приняли активное участие чиновники, которых называли бенефициариями(beneficiarii)и стационариями(stationarii).Эти чиновники подчинялись провинциальным наместникам, они задерживали, арестовывали и конвоировали христиан, скрывавшихся от гонений. С учетом материалов, которые рассмотрел И. Отт, бенефициариев и стационариев скорее можно назвать полицейской службой, ответственной за поддержание общественной безопасности и поимку преступников, в данном случае они использовались и для поиска беглых христиан[484].
Мы можем предположить, что, скорее всего, этих же чиновников привлекали и в случае поиска рекрутов-дезертиров, уклонявшихся от выполнения военной службы, тем более что агиографическая литература в основном связывает нежелание рекрутов служить в армии именно с соображениями христианской веры, большинство судебных процессов против рекрутов-христиан произошли как раз в эпоху Великих гонений на христианские церкви, т. е. с 298 по 304 г. Следовательно, не исключено, что в подчинении у темонария находился разветвленный штат бенефициариев и стационариев, точнее, наместник провинции, обладавший верховной юрисдикцией по отношению к этим чиновникам, возможно, выделял какую-то определенную группу бенефициариев и стационариев для сбора и доставки рекрутов, очевидно, они непосредственно осуществляли процессы рекрутского набора, перевозили и конвоировали рекрутов.
Соответственно, если рекрутский набор проводился и в сельской местности, и в городах, возникает закономерный вопрос — насколько он был регулярным, пополнялись ли войсковые подразделения
Применительно к данной проблеме латинский панегирик в честь Максимиана Геркулия и Константина I, произнесенный в 307 г. (как известно, к тому времени Максимиан уже два года пребывал на положении частного лица, поскольку в 305 г. он отрекся от престола, а Константин, наоборот, только недавно взошел на трон, унаследовав власть своего отца, Констанция Хлора), содержит лишь общую фразу о том, что римские законы«строго порицают холостяков и чествуют наградами отцов семейств (ведь эти законы всегда служили для римских армий источником молодых людей…)» (leges eae quae multa caelibes notaverunt, parentes praemiis honorarunt, vere… quia seminarium iuventutis… simper Romanis exercitibus ministrarunt.— Pan. Lat. VII (VI). 2. 4, перевод И. Ю. Шабаги).
К сожалению, из приведенного пассажа неясно, каковы же были детали и особенности системы рекрутирования в период Тетрархии: имел ли панегирист в виду, что в римской армии того времени существовала обязательная наследственная военная служба или он просто хотел сказать, что семьи, в которых было много детей (сыновей), традиционно служили основным источником пополнения армии и юноши из этих семей в обязательном порядке поступали на службу в армию, зачислялись в войсковые подразделения. Мы скорее склоняемся ко второму варианту, поскольку, как видно из самого текста, панегирист не уточняет и даже не ставил себе целью уточнить, более подробно разъяснить свою позицию — смысл его слов как раз и заключался в том, чтобы восхвалить многодетных отцов, которые тем самым дают римской армии свежие силы.
Намного более точные данные передает в своей речи Юлиан Отступник, его панегирик был посвящен императору Констанцию II, среднему сыну Константина I Великого. Юлиан сообщает, что в 338–339 гг., когда началась новая римско-персидская война[485], Констанций направил против персов большое войско и разместил его на границах Сирии и Месопотамии. Со слов Юлиана, войско состояло из старых «гоплитов», т. е. воинов, и новобранцев, молодых рекрутов («и занял проходы войсками и призванными на военную службу старыми гоплитами и новобранцами»— καί προκαταλαβόντος τάς είσβολάς στρατεύμασι καί καταλόγοις οπλιτών παλαιών καί νεολέκτων. — Jul. Or. I. 18b, ed. W. C. Wrighi, перевод Л. И. Щеголевой)[486]. Впоследствии, обращаясь к Констанцию II, Юлиан добавляет, что«тем, кто по возрасту подлежал призыву на военную службу, ты показал, как следует упражняться для боя»(τοίς μέν έν ήλικία στρατεύεσθαι λαχοΰσιν άποδείξας τών πόνων μελέτη. — Jul. Or. I. 21c, ed. W. C. Wrighi, перевод Л. И. Щеголевой)[487].
На наш взгляд, фразы Юлиана содержат сведения, значительно уточняющие пассажи латинского панегирика. Судя по всему, мы можем говорить не просто о наличии рекрутской повинности как таковой, т. е. о принудительной конскрипции, но о том, что рекрутский набор проводился не каждый год, а именно в период подготовки к той или иной военной кампании. Сведения Юлиана подсказывают, что новобранцы (νεολέκτοι) были зачислены в войсковые подразделения незадолго до начала военных действий, они пополнили армию Констанция II как раз в связи с подготовкой к кампании против персов, именно поэтому Констанций в спешном порядке был вынужден проводить боевые учения и смотры этих рекрутов, еще не успевших приобрести значительный военный опыт.
В этой связи для нас приобретают особую важность два закона, изданные императором Диоклетианом, они непосредственно затрагивают проблемы рекрутского набора, регулируют методы и порядок его проведения, тем не менее исследователям остается при этом множество вопросов. Оба закона сохранились в Кодексе Юстиниана, в первом из них, CJ. X. 62. 3, упоминается повинность под названием «протостасия» и определяются правила выполнения этой повинности отдельными семьями:Imperatores Diocletianus, Maximianus. Si ii, qui cum patre ad protostasiae munus vocati sunt, etiam nunc in patria potestate constituti sunt, ab huiusmodi necessitatibus liberentur, cum ex eadem familia ac domo duos ad ista obsequia destinari periniquum videatur(«Императоры Диоклетиан, Максимиан. Если те, кто вместе с отцом были призваны к выполнению бремени протостасии, сейчас также находятся и под отцовской властью, пусть они будут освобождены от такого рода обязанностей, поскольку кажется несправедливым, чтобы из одной и той же семьи и дома два человека были обречены на выполнение этой повинности»),
К сожалению, этот текст достаточно труден для понимания, на наш взгляд, он говорит о том, что если сын призывается на военную службу вместе со своим отцом, то сын освобождается от власти отца (знаменитаяpatria potestasримского классического права, власть отца, главы семейства, над своими сыновьями) на период службы в армии, чтобы во всех своих действиях он полностью подчинялся только военному командованию.
Второй закон, CJ. X. 42. 8, содержит уточнение, что «обязанности протостасии, службы священника и декапротии (выполнение различных административных служб в городском самоуправлении. —E. Μ.) являются не общинными, но, без сомнений, всегда наследственными»(Nec protostasiae vel sacerdotii vel decaprotiae munera corporalia sunt, sed tantum patrimonii esse non ambigitur).Судя по всему, данный закон имеет в виду, что бремя протостасии, т. е. поступление на военную службу в качестве рекрута, выполняется строго индивидуально, по наследству, теми сыновьями, отцы которых тоже отслужили положенный срок в армии, так же как, например, должности священников должны были получать только дети священников, наследовавшие ранг и положение своих родителей, равным образом и городская муниципальная знать должна была передать административные обязанности своим детям.
Еще в начале XX в. О. фон Зеек рассмотрел документы, упоминающие протостасию и еще одну повинность — прототипию, и в результате пришел к выводу, что под протостасией следует понимать корпоративную, общинную повинность по поставке рекрутов, которая выполнялась сообща, всем коллективом землевладельцев, точнее, по мнению О. фон Зеека, землевладельцы централизованно, в административном порядке, объединялись в общины (сообщества, группы, союзы, товарищества) по имущественному цензу, каждый коллектив таких землевладельцев должен был выставить и подготовить на свои средства одного рекрута, выполнение такой повинности контролировал именно темонарий.
Соответственно, по оценке О. фон Зеека, прототипией называли такой вариант рекрутской повинности, при котором глава коллектива земельных собственников собирал деньги со всей общины и снаряжал на эту сумму рекрута-добровольца, но не из этой общины, тогда как при протостасии установленная темонарием денежная сумма опять же раскладывалась на весь коллектив землевладельцев, и каждый из них вносил свою долю, но глава общины должен был выбрать и снарядить на эту сумму какого-либо арендатора, который работал на земле одного из жителей общины[488].
В 1998 г. К. Цукерман подверг критике позицию О. фон Зеека, предложив новую трактовку терминов «прототипия» и «протостасия». Как полагает К. Цукерман, протостасия не имела никакого отношения к поставке рекрутов, она просто
Оценивая данную дискуссию, следует заметить, что в своих рассуждениях о прототипии и протостасии О. Зеек исходил из тех законов, которые были изданы в 375 г. восточноримским императором Валентом, по сути, О. Зеек перенес реалии более позднего времени на период Тетрархии, когда прототипия и протостасия еще не приобрели характера регулярных общинных (коллективных) повинностей, связанных с рекрутским набором. Но и сам К. Цукерман, подвергая критике позицию О. Зеека, применяет ту же методику. Для объяснения смысла прототипии и протостасии он обращается к законам эпохи правления Юлиана Отступника, изданным в 361 г., тогда как впервые две данные повинности упоминаются именно в законах Диоклетиана, т. е., судя по всему, прототипия и протостасия возникли в период Тетрархии, и, на наш взгляд, уже с того времени они были четко связаны с рекрутским налогом.
К сожалению, законы Диоклетиана не упоминают прототипию и не разъясняют в деталях, что представляла собой протостасия, какие процедуры и механизмы она в себя включала, тем не менее на основании имеющейся в законах информации мы все же можем признать, что протостасия была связана с военной службой, а значит, и с рекрутской повинностью, поскольку в законе идет речь об отмене власти отца над своими сыновьями, а эта власть теряла свою силу только в одном случае — когда сыновей призывали в армию и они должны были подчиняться командующим их войсковой частью. Судя по всему, протостасия не была коллективной (общинной) повинностью, она выполнялась строго индивидуально, каждым отдельным землевладельцем, точнее, каждой отдельной семьей, каждым домохозяйством, когда юноши призывного возраста должны были поступить на службу в армию. Но тогда мы можем поставить новый вопрос — если протостасия представляла собой рекрутскую повинность и возлагалась на каждую отдельную семью, насколько регулярной была эта повинность, как часто государство проводило рекрутский набор и на какую территорию распространялась эта повинность, точнее, охватывала ли она все провинции империи сразу и одновременно?
Если мы рассмотрим проблему в масштабе одной провинции и в период мирного времени, то, конечно же, сможем сказать, что принудительный рекрутский набор вряд ли мог проводиться каждый год, поскольку, как свидетельствуют два изданных Диоклетианом закона, в период Тетрархии стандартный срок службы воинов в вексилляциях и в легионах составлял 20 лет (CJ. VII. 64. 9 —Veteranis, qui in legione vel vexillatione militantes post vicesima stipendia honestam vel causariam missionem consecuti sunt.— «Ветеранам, которые служат в легионе или в вексилляции и после 20 лет службы получили почетную отставку или отставку по причине увечья»; CJ. X. 55. 3 —Veteranis… si post vicesimum annum militia, quam in legione vel vexillatione militaverunt, honestam vel causariam missionem consecuti esse ostendantur.— «Ветеранам… если они отслужили как в легионе, так и в вексилляции 20 лет, мы сообщили, что им предоставлена почетная отставка или отставка по причине увечья»).
Следовательно, новые рекруты приходили на место выбывших воинов, ветеранов, которые выходили в отставку в связи с завершением срока военной службы. Тем самым новобранцы заполняли собой образовавшиеся лакуны в кадровом составе той или иной войсковой части, они прибывали на место ушедших в отставку ветеранов, поэтому естественным условием зачисления нового рекрута на военную службу было увольнение ветерана по выслуге лет, т. е. сначала в войсковом гарнизоне должно было образоваться вакантное место, и уже затем его занимал новобранец. Старые опытные воины покидали свои гарнизоны, но их заменяли рекруты, которые наполняли боевые подразделения свежими силами, а значит, до тех пор, пока старый кадровый состав гарнизона еще пребывал на активной службе и продолжал полноценно выполнять свои обязанности, пока военная служба прежнего набора не завершилась, для местной римской администрации было просто нецелесообразно проводить новый рекрутский набор, так как для этих рекрутов просто не хватило бы свободных мест в войсковых подразделениях.
Как показал Μ. А. Шпайдель, выход старых воинов (ветеранов) в отставку, увольнение их со службы было четко оформленной и строгой процедурой, в день увольнения командующий войсковой частью вычеркивал из военной ведомости (списка) имена выбывших воинов[490]. Соответственно, можно предположить, что в тот же день проводился и смотр прибывших в гарнизон рекрутов, имена которых, наоборот, вносились в ведомость.
Обратимся к достаточно интересному и важному для нашей темы документу — петиции 299 г., поданной на имя стратига (наместника) нома города Оксиринх в Египте. Автором петиции был некий Аврелий Плутарх, к сожалению, документ (петиция была составлена на папирусе) не уточняет должность и функции Аврелия. Но для нас предельно важно, с какой целью Аврелий Плутарх прибыл в крепость Малый Оазис, где размещался регулярный войсковой гарнизон, дадим слово самому источнику: «…и поскольку в то время по приказу моего господина, самого выдающегося мужа, наместника Египта Элия Публия, я организовал в Малом Оазисе выход в отставку воинов, которые там располагались» (καί ώς χρημα(τίζει) τω με κατά καιρόν έκείνον είναι έν τη Μικρά Όάσει προς έκσφούνγευσιν των έκείσε διακειμένων στρατιωτών έκ προστάξεως του κουρίου μου του διασημοτάτου έπάρχου Αίγύπτου Αίλίου Πουβλίου. — Ρ. Оху. IX, no. 1204, 1. 6–8, p. 236). В данном случае при переводе слова έκσφούνγευσιν мы следовали позиции Μ. А. Шпайделя, который предположил, что глагол έκσφουνγεύειν был греческой версией (калькой) латинского с 5 с 5369 глаголаexpungere,вычеркивать, увольнять[491].
Следовательно, как видим, специальный чиновник, судя по всему, принадлежащий к гражданской администрации Египта, по приказу наместника провинции был отправлен в войсковую часть с целью произвести процедуру увольнения, выхода в отставку ветеранов данного гарнизона. Очевидно, функция Аврелия Плутарха заключалась в том, чтобы лично вручить каждому ветерану официальный документ, подтверждающий увольнение по выслуге лет, благодаря этому документу ветераны получали законную почетную отставку, т. е. не только освобождение от обязанностей военной (строевой) службы, но и сопутствующие этой отставке различные финансовые льготы и привилегии.
А значит, в таком случае, особенно когда увольнению подлежала целая группа старых воинов, чей срок службы уже завершился, местная военная администрация должна была заблаговременно провести рекрутский набор, чтобы доставить юношей призывного возраста в соответствующую войсковую часть и заменить вышедших в отставку ветеранов свежими кадрами, по сути — вовремя заполнить освободившиеся места молодыми рекрутами[492].
Возвращаясь к вопросу о прототипии и протостасии, заметим, что современная историография настаивает на отсутствии каких-либо существенных и
Ж.-Μ. Карье отмечает, что прототипия и протостасия органично сосуществовали друг с другом, обеспечивали бесперебойную доставку в армию денежных и людских ресурсов, система взаимодействия двух этих методов сложилась еще в начале IV в., при Диоклетиане, и продолжала непрерывно функционировать вплоть до конца IV в., даже законы императора Валента не внесли в данную систему ничего нового[493], не нарушили баланс прототипии и протостасии, соотношение этих терминов осталось прежним. Налаженный механизм взаимодействия прототипии и протостасии создавал систему комплектования армии, которая быстро и эффективно подстраивалась под потребности и особенности каждого региона (провинции), при этом, как проследил Ж.-Μ. Карье, пополнение войсковых гарнизонов совершенно не обязательно происходило за счет арендаторов земельных владений, как утверждал О. фон Зеек[494].
Соответственно, с учетом позиции Ж.-Μ. Карье, мы можем отметить, что в рамках одной отдельно взятой провинции единая система рекрутирования начинала действовать только в том случае, когда у целой группы воинов того или иного подразделения (гарнизона) приближалась дата завершения военной службы и освободившиеся места в кадровом составе необходимо было заполнить новыми силами, в данном случае рекрутами. Имена этих рекрутов, судя по всему, вносились в кадровую (штатную) ведомость войсковой части, и с того момента рекруты полноценно зачислялись на военную службу, таким образом, они прибывали на место выбывших воинов (ветеранов). Сама система рекрутирования представляла собой согласованное взаимодействие двух методов — прототипии и протостасии, находившихся в неразрывном единстве друг с другом, дополняющих друг друга, другой вопрос, что их применяли не каждый год, поскольку в условиях длительного срока военной службы (20 лет) столь частая периодичность рекрутского набора была просто нецелесообразна.
Но если мы рассмотрим проблему в масштабах уже всей империи, в рамках подготовки к крупным военным кампаниям, в таком случае можно сказать, что рекрутский набор неизбежно затрагивал все провинции, всю территорию империи, по крайней мере, он проводился сразу и одновременно в нескольких регионах и давал армии пополнение в лице значительных масс рекрутов. Но, как справедливо отметил К. Цукерман, подобные рекрутские наборы в равной мере проводились не каждый год, они не были регулярными и постоянными, поскольку четко зависели от времени военных кампаний, другими словами, каждая военная кампания, каждая мобилизация войск требовала пополнения армии свежими силами, крупномасштабный сбор рекрутов уже в рамках всей империи разворачивался только в то время, когда государство готовилось к предстоящему военному походу, при этом, как проследил К. Цукерман, вплоть до середины 370-х гг. не существовало даже четких и фиксированных квот (численных норм) поставки рекрутов от того или иного региона.
Как установил К. Цукерман, очень часто источники фиксируют ситуации, когда военная администрация собирала рекрутов только в тех регионах, которые в данный конкретный момент непосредственно граничили с театром военных действий, рекрутский набор ограничивался исключительно этими провинциями, тем не менее исследователь не исключает, что крупная экспедиция против внешнего или внутреннего противника требовала доставки рекрутов и из более отдаленных территорий[495].
К примеру, в папирусе из Феадельфии (Нижний Египет), датированном эпохой правления императора Лициния (308–324), одного из главных противников Константина I, сообщается, что Лициний (Λικιννίου του σεβασμιωτάτου Αύτοκράτορος — «Лициний, самый священный Август») «приказал удостоить… новобранцев из Египта и Фиваиды» (τούς μέν άπό τής Αίγυπτου καί Θηβαΐδος νεολέκτους… προστάξαι κατηξίωσεν) посредством выдачи «каждому из новобранцев денег и военной одежды» (т. е. амуниции, боевого снаряжения. —Е. Μ.) (καθ' έκαστον των νεολέκτων ενα χρημάτων καί έσθήτα στρατιωτικήν δεδόσθαι)[496].
К сожалению, текст папируса не содержит критериев для более точной датировки, тем не менее мы можем предположить, что Лициний приказал навербовать и вооружить рекрутов из Фиваиды в связи с подготовкой к крупной военной кампании, таких кампаний в период его правления было три — война с Максимином II Дазой в 313 г. и два масштабных столкновения с Константином I (316 и 324 гг.; подробнее мы рассмотрим и аргументируем вопрос о датировке первого столкновения (316 г.) во втором томе нашего общего исследования), соответственно, в любом случае, безотносительно к вопросам датировки и временного контекста того рекрутского набора, который упоминается в папирусе из Феадельфии, мы можем предположить, что эти массы рекрутов должны были пополнить армию Лициния и принять участие в боевых действиях на его стороне. Важно отметить, что рекрутов из Фиваиды, безусловно, должны были доставить в тот регион, где находилась резиденция Лициния, т. е. во Фракию, на нижнедунайский фронт, тогда как сами они происходили из весьма отдаленной провинции, Египта.
Следовательно, пример египетских рекрутов подтверждает, что в случае крупных военных кампаний, требовавших привлечения большого количества людских ресурсов, свежие силы поступали в армии правителей-тетрархов не только из регионов, ближайших к фронту военных действий, но и из отдаленных провинций, эти провинции должны были поставить рекрутов в армии тех принцепсов, которым они подчинялись.
Выводы
Итак, в главе I мы рассмотрели материал, в основном посвященный второй половине III в., от восшествия на престол императоров Валериана и Галлиена (253 г.) до эпохи Диоклетиана (284–305), с привлечением некоторых сведений по периоду правления Константина I Великого. Значительный эпиграфический материал, сохранившийся от времени «кризиса» III в., позволил нам заключить, что в эпоху Галлиена произошло становление вексилляций как самостоятельных войсковых подразделений, полностью независимых от старых пограничных легионов.
Конечно же, нельзя сказать, что до Галлиена вексилляции, т. е. небольшие мобильные соединения, выделенные из кадрового состава легионов, никогда не использовались в боевых операциях, как раз наоборот, их активно привлекали к участию в военных кампаниях и императоры более раннего времени, а именно — Марк Аврелий (161–180) и Септимий Север (193–211), но проблема состоит в том, что во второй половине II в. и на рубеже II и III вв. вексилляции создавались только на период боевых действий, после завершения военных экспедиций они возвращались в состав своих «материнских» легионов, из которых были выделены. Таким образом, в тот период выделение вексилляций из легионов происходило только в связи с военными кампаниями, хронологически было привязано к этим событиям, и действовали вексилляции как самостоятельные
Эпиграфические материалы свидетельствуют, что в период правления Валериана и Галлиена в положении и статусе вексилляций произошли важные изменения — теперь вексилляции упоминаются в надписях уже в качестве полностью самостоятельных и обособленных подразделений под командованием офицера в ранге препозита(praepositus),надписи более не упоминают сами легионы, из которых были выделены эти вексилляции. Наиболее раннее свидетельство по этому процессу — надпись из Малой Азии, датированная 253 г., она четко фиксирует размещение в городе Термесс гарнизона, состоявшего из двух вексилляций, без упоминания о легионах, в которых ранее эти вексилляции несли свою службу, надпись сообщает, что данные вексилляции находились под командованием препозита.
Документы же по западным (в первую очередь балкано-дунайским) провинциям указывают на двойственный процесс в формировании вексилляций — с одной стороны, надпись из Македонии IG X 2.2, по. 364 (р. 181) содержит сведения о двух вексилляциях, которые, как и в случае с Термессом, находились под командованием препозита, но эти вексилляции обозначены через названия своих «материнских» легионов (III Августа и II Парфянского), они носят названия этих легионов, с другой стороны, знаменитая надпись CIL III 3228 = D 546 четко упоминает «вексилляции британских и германских легионов»(vexill(ationum) legg(ionum) /[G]ermaniciana[r(um)] /[e]t Brit{t}an(n)i-cian(arum))без какой-либо привязки к самим этим легионам, для составителя надписи CIL III 3228 = D 546 уже не было принципиально важным перечислить названия самих «материнских» легионов, как раз наоборот, он говорил только о вексилляциях, а значит, в то время, когда была составлена надпись CIL III 3228 = D 546 (эпоха единоличного правления Галлиена, 260–268 гг.), вексилляции, созданные из кадрового состава британских и германских легионов, превратились в полноценные независимые соединения, в то время как вексилляции, выделенные из III легиона Августа и II Парфянского легиона, все еще сохраняли административную связь со своими «материнскими» легионами (надпись IG X 2.2, no. 364, упоминающая эти легионы, также датируется временем единоличного правления Галлиена, т. е. обе надписи отражают процессы, происходившие не только в один и тот же период, но даже в одном и том же регионе — в балкано-дунайских провинциях).
Опять же, материалы эпиграфики позволили нам заключить, что сам механизм выделения вексилляции из легиона и преобразования ее в независимое войсковое соединение включал в себя несколько принципиально важных моментов. Как правило, одна вексилляция состояла из двух, максимум пяти легионных когорт, т. е. каждый легион мог выделить из своего состава до 5 когорт, но численность этих выделенных когорт, естественно, уступала численности внутренних, стандартных («классических») легионных когорт, другими словами, «классическая» когорта, служившая внутри легиона, входившая в его состав, насчитывала от 500 до 550 человек, в то время как в когорте, вошедшей в состав вексилляции, вряд ли было более 100–120 человек.
Можно сделать вывод, что когорты, из которых формировалась вексилляция, сами по себе создавались путем выделения из кадрового состава легиона определенной группы воинов, процесс же выделения заключался в том, что воины, служившие в легионных когортах, теперь переводились в состав вексилляции. Легионное командование могло задействовать для создания вексилляции до пяти когорт, каждая из этих когорт должна была поставить в вексилляцию определенную группу воинов своего штатного состава, очевидно, для каждой такой когорты были установлены свои численные нормы (квоты) поставки воинов. Выделенные воины, как четко свидетельствуют надписи (документы из Италии, упоминающие вексилляцию II Италийского легиона, сам легион размещался в Норике, современная Австрия), распределялись в когорты вексилляции, точнее, эти воины, собственно, и образовывали вексилляционные когорты, формировали кадровый состав данных когорт.
Иоанн Лид и другие источники, главным образом папирологические, подробно рассмотренные Р. Дунканом-Джонсом, позволяют заключить, что численность одной отдельно взятой вексилляции составляла 500 человек, соответственно, мы приняли эту норму в качестве базовой для дальнейших расчетов численности уже всей мобильной армии Галлиена, полностью состоявшей только из вексилляций, представлявшей собой совокупность, войсковую группу независимых и самостоятельных вексилляций.
В таком случае возникает закономерный вопрос, к какому виду военной службы следует причислить вексилляцию, что представлял собой ее кадровый состав, другими словами, была ли вексилляция конным подразделением или пехотным, какие воины численно доминировали в ней. Без учета данных эпиграфики такая постановка вопроса выглядела бы вполне оправданной, поскольку Георгий Кедрен, византийский хронист, живший в XI или XII в., четко утверждает, что именно Галлиен первым из римских императоров создал «конные легионы» (ιππικά τάγματα), тем не менее эпиграфические документы, и прежде всего надпись из Гренобля (Галлия Нарбоннская) CIL XII 2228 = D 569, датированная 268–270 гг., как раз наоборот, свидетельствуют, что вексилляции были подразделениями смешанного состава, они включали в себя и конницу и пехоту, по сути, мы можем назвать вексилляции легионами в миниатюре, они копировали внутреннюю структуру легиона, создавались по его модели.
Для нас предельно важна фраза надписи из Гренобляvexil/lationes adque / equites,«вексилляции и всадники», предполагающая перечисление разных видов войсковых подразделений, мы бы даже сказали — противопоставление, поскольку составитель надписи определенно воспринимает вексилляции как обособленный вид войсковых подразделений, не идентичный коннице. В понимании составителя надписи вексилляции не сводились только к конным подразделениям, мы можем предположить, что они, конечно же, включали в себя боевую кавалерию, но, помимо всадников, в вексилляциях служили и воины-пехотинцы.
Данные нумизматики, а именно легенды монет, чеканившихся в Медиолане в период правления Галлиена (в основном в конце 250-х гг., 257–258 и 259 гг.), свидетельствуют, что Галлиен сформировал большую мобильную (походную) армию, вместе с которой он воевал против аламаннов на рейнском фронте и против внутренних узурпаторов, а также готов — на дунайском, эта армия была первой в римской военной истории полноценной экспедиционной войсковой группировкой, которая существовала на постоянной основе, по крайней мере, вплоть до правления императора Аврелиана (270–275). Мы называем ее экспедиционной, поскольку она, в отличие от стационарных пограничных гарнизонов, оперативно перемещалась по всем фронтам, на любой участок границы, в зависимости от возникшей угрозы, вместе со своим императором, по сути, эта армия сопровождала Галлиена во всех его территориальных перемещениях (военных экспедициях).
Медиоланская эмиссия упоминает 18 легионов (по материалам, представленным в каталоге RIC VA), соответственно, мы пришли к выводу, что мобильная армия Галлиена состояла из 18 легионов, исходя же из средней нормы численности одной вексилляции (500–600 человек), мы подсчитали общую численность всей армии Галлиена, на наш взгляд, она составляла 9000 — 10 800 человек, с этой армией Галлиен воевал против германцев и узурпаторов, именно ее он направил сначала на рейнский фронт,
Дальнейшая реконструкция территориальных перемещений и организационной истории этой армии была произведена нами на основании ряда ценных эпиграфических свидетельств (главным образом знаменитой надписи галльского узурпатора Постума, обнаруженной при археологических раскопках в Аугсбурге в 1992 г.), которые мы сопоставили с данными нарративных источников (Аврелий Виктор и биографии из сборника «Писатели истории Августов»), Сопоставление показало, что после разгрома аламаннов на рейнском фронте Галлиен разделил свою экспедиционную армию на две войсковые группировки — две группы вексилляций, одна направилась в Рецию отражать новые набеги германских племен (на этот раз — ютунгов), другая проследовала за Галлиеном на дунайский лимес с целью разгромить внутренних мятежников, в основном узурпатора Ингенуя.
Сравнительный анализ сведений надписи из Аугсбурга и указанных выше нарративных источников позволил определить, что весной 260 г. та группа вексилляций, которая разместилась в Реции, одержала решительную победу над ютунгами, в тот период эти вексилляции, находившиеся под командованием наместника Реции Симплициния Гениалиса, пока еще подчинялись законному императору Галлиену. Но уже летом того же года Симплициний Гениалис и его войско перешли под власть галльского узурпатора Постума (мятеж Постума, командующего войсками на рейнской границе, вспыхнул именно летом), во всяком случае, к осени 260 г., когда была создана надпись, обнаруженная в Аугсбурге, Симплициний Гениалис признал Постума императором и выполнял его распоряжения, следовательно, к осени 260 г., в результате действий Симплициния Гениалиса, Реция вошла в состав владений Постума, стала административной частью сепаратистской Галльской империи.
Вторая группа вексилляций, разместившаяся в балкано-дунайских провинциях, на наш взгляд, упоминается в надписи из Сирмия (Нижняя Паннония) CIL III 3228 = D 546(yexill(ationum) legg(ionum) /[G]ermaniciana[r(um)] / [e]t Brit{t}an(n)ician(arum)— «вексилляции германских и британских легионов»), эта надпись фиксирует данную войсковую группировку на Среднем Дунае, т. е. в Паннонии. Очевидно, вексилляции Галлиена расположились там в результате их победы над войском узурпатора Ингенуя, как известно, ранее этот узурпатор обосновался в Паннонии, его штаб-квартира находилась как раз в Сирмии.
После разгрома всех дунайских узурпаторов Галлиен вернул дунайские вексилляции обратно в Северную Италию, разместив их в Медиолане. Судя по всему, тогда же Галлиен поручил одному из своих генералов, Авреолу, вернуть Рецию под контроль центральной администрации в Италии, и к 267 г. Авреолу удалось справиться с поставленной перед ним задачей — Реция вновь вошла в состав Римской империи, а значит, теперь под командованием Авреола в Северной Италии сосредоточились практически все вексилляции, которые упоминаются в медиоланской эмиссии Галлиена, т. е. группировка, дислоцировавшаяся в Реции, и подразделения, переведенные из балкано-дунайских регионов.
Соответственно, на основании монет галльского узурпатора Викторина (правил в 269–271 гг.), представленных в каталоге RIC VB, мы пришли к выводу, что к лету 260 г., в результате отвода мобильной армии Галлиена с рейнской границы, когда все вексилляции этой армии были перемещены в другие регионы, на Рейне остались только те старые пограничные легионы, которые дислоцировались в Верхней и Нижней Германии с эпохи Принципата (I легион Минервии —IMinervia,XXII Первородный легион — XXIIPrimigenia,XXX Победоносный Ульпиев легион —XXX Ulpia Vitrix), и именно эти легионы как раз и упоминаются в монетной эмиссии галльских узурпаторов. Судя по всему, летом 260 г., когда вспыхнул мятеж Постума, основателя Галльской империи и ее первого императора, силы мятежника состояли именно из тех рейнских легионов, которые были перечислены в легендах монетной эмиссии (монеты Викторина, одного из преемников Постума, чеканились в Трире, где находилась резиденция галльских узурпаторов).
Эти легионы представляли собой реальную основу регулярной армии узурпаторов, но военные силы мятежников, конечно же, уступали по численности мобильной армии Галлиена, поскольку к лету 260 г. сами рейнские легионы уже не насчитывали по 6000 человек в каждом — напомним, незадолго до мятежа Постума, в 257–259 гг., Галлиен извлек из рейнских легионов, равно как и из дунайских, вексилляции для создания своего мобильного (экспедиционного) войскового корпуса, а в первой половине 260 г. он отвел эти вексилляции с рейнского фронта и перевел их на Дунай и в Рецию.
Как мы полагаем, именно поэтому Постум, а впоследствии и Викторин, активно обращались к практике наемничества среди германских племен, чтобы пополнить ряды своей армии. В биографиях Постума и Викторина из сборника «Писатели истории Августов» сообщается, что галльские узурпаторы интенсивно вербовали зарейнских германцев, привлекали их на военную службу, создавали из германских наемников обособленные войсковые подразделения — вспомогательные этнические отряды.
Возвращаясь же к Галлиену, отметим, что поскольку он предоставил своему генералу Авреолу ставку в Медиолане, туда же переместились и все вексилляции, находившиеся под командованием Авреола, но в 268 г. в результате мятежа этих вексилляций Галлиен был убит. Сведения биографий Авреола и Галлиена из сборника «Писатели истории Августов» показывают, что одну из главных ролей в дворцовом заговоре играли подразделения далматской конницы, по сути, именно отряды далматской кавалерии выступили организаторами убийства Галлиена, их командующий, Цекропий, неизменно упоминается во всех биографиях, повествующих об убийстве Галлиена.
В этом смысле мы привлекли сведения надписи из Дакии IDRIII. 1, по. 77, р. 104–105, которая датируется 257–260 гг., этот документ приобретает для нас особую важность именно в связи с ролью и положением далматской конницы в мобильной армии Галлиена. Надпись упоминает Третью тысячную когорту далматов, как известно, существовавшую еще с эпохи раннего Принципата. Благодаря данным надписи мы совершенно точно знаем, что старые когорты далматской конницы входили в состав мобильной армии Галлиена, поскольку документ упоминает имя Галлиена и называет его Августом, более того, мы можем сказать, что далматская кавалерия, воевавшая под командованием Галлиена, была представлена когортами, другими словами, отряды далматской кавалерии обладали именно рангом когорты.
В связи с этим мы предложили новую трактовку надписи CIL III 3228 = D 546, точнее, фразы из текста надписи,vexill(ationum) legg(ionum) / [G]ermaniciana[r(um)] /[e]t Brit{t}an(n)ician(arum) /[cu]m auxili(i)s /[ejarum(«вексилляций германских и британских легионов вместе с их вспомогательными отрядами»), наше внимание привлеклислова [си]т auxüi(i)s / [e]arum(«вместе с их вспомогательными отрядами»), смысл данной фразы требует отдельного объяснения. В отличие от Μ. П. Шпайделя, который полагал, что надпись имеет в виду служившую в алах и когортах конницу — вспомогательные войсковые соединения римской армии, мы предположили, что фраза подразумевает весь кадровый состав ал и когорт, другими словами, по оценке Μ. П. Шпайделя, алы и когорты отправляли в вексилляции Галлиена свою конницу, мы же
На наш взгляд, Галлиен не ограничивался только конницей, служившей в алах и когортах, более того, он не мог проводить такую политику, поскольку, как показали сведения папирусов и трактата псевдо-Гигина «Об устройстве военных лагерей», численность воинов-всадников в алах и когортах не превышала 110–240 человек, и это — только в тысячных алах и когортах, в более мелких алах и когортах численность кавалерии, естественно, была ниже даже ПО человек, следовательно, если мы признаем, что Галлиен переводил в свою армию и включал в состав вексилляций только конницу ал и когорт, тогда в среднем он мог выделить из алы или когорты не более 50 человек.
Мы же полагаем, что такой метод был нерациональным, он искусственно разрезал алу и когорту, существенно уменьшал кадровый состав этих подразделений, и без того небольших. В нашем понимании, Галлиен переводил в состав своей армии всех воинов алы или когорты — и пехоту и конницу, другой вопрос, что эти воины не распределялись по вексилляциям, а продолжали служить в своих алах и когортах, собственно, алы и когорты в таком случае продолжали существовать в качестве отдельных обособленных подразделений, просто теперь они оперативно перемещались вместе с Галлиеном вдоль всей линии дунайской границы.
Эпиграфические материалы позволили нам установить, что в эпоху правления императора Требониана Галла (251–253) и узурпатора Эмилиана (253 г.) в балкано-дунайских провинциях размещался целый ряд ал и когорт, в основном созданных еще в эпоху раннего Принципата, а именно — Первая тысячная ала батавов, Вторая тысячная когорта далматов, Первая тысячная когорта эмесенских воинов, Первая ала фракийцев, Третья императорская ала фракийцев и Первая конная когорта альпийцев. Поскольку данные соединения дислоцировались в балканских регионах как раз накануне прихода к власти Галлиена и Валериана, мы пришли к выводу, что они могли войти в состав армии Галлиена, когда этот император прибыл на дунайский фронт и воевал там с готами.
За подтверждением мы обратились к новой латинской надписи из Нижней Мезии, которая была опубликована Р. Ивановым и В. Эком в 2009 г. Эта надпись упоминает императора Галлиена и некую Вторую когорту, полное имя которой, к сожалению, не сохранилось. Данная надпись позволила определить, что алы и когорты действительно служили в мобильной армии Галлиена как отдельные самостоятельные подразделения, в своем полном кадровом составе, их воины не были распределены по вексилляциям.
Соответственно, в 267–268 гг. эта мобильная армия, включавшая в себя и вексилляции, и алы, и когорты, размещалась в Медиолане. Галлиен поставил ее под командование Авреола, уже упомянутого выше, официальная должность Авреола звучит в источниках как «начальник всей конницы» (τής ίππου πάσης ήγούμενον, Зосим), очевидно, подразумевается, что значительную роль в мобильной армии Галлиена играли отряды далматской кавалерии. Но мы принципиально хотели бы подчеркнуть, что экспедиционная войсковая группировка Галлиена (корпус), состоявшая из вексилляций, ал и когорт, не сводилась только к коннице, она не была исключительно конной армией, в вексилляциях, а также в алах и когортах несли свою службу и пехотинцы, и всадники.
Следует отметить, что монеты Авреола, чеканившиеся в Медиолане в тот короткий промежуток времени, когда он был узурпатором, фиксируют пребывание в Северной Италии отрядов конницы (легенды этих монет упоминают всадников), не исключено, что данные отряды представляли собой когорты далматской кавалерии. Предельно важно, что монеты с такой же легендой чеканились и в период нового императора — Аврелиана, взошедшего на трон в 270 г. После устранения Галлиена в 268 г. императором был провозглашен Клавдий, один из генералов Галлиена, входивший в его ближайшее окружение. Клавдий разгромил и уничтожил мятежного Авреола, но, испытывая недоверие к далматской коннице, Клавдий поспешил перевести ее на дунайский фронт, где она воевала с готами.
В биографии Аврелиана из сборника «Писатели истории Августов» сообщается, что он командовал всей римской конницей(Equites sane omnes… Aurelianus gubernavit),другими словами, император Клавдий назначил его на ту же должность, которую ранее занимал Авреол, соответственно, в 268–270 гг. под властью Аврелиана находились и отряды далматской конницы. Когда же в 270 г. Аврелиан сам пришел к власти и стал императором, в течение трех лет он сформировал большую походную (экспедиционную) войсковую группировку, которая в 273 г. направилась на Ближний Восток, в Сирию, воевать с мятежным Пальмирским царством. Как сообщает Зосим, в состав этой армии входили далматская кавалерия, отряды мавританской конницы, легионы из Мезии, Паннонии, Норика и Реции (он называет их «кельтскими» легионами), а также войсковые соединения, навербованные из местного населения Сирии и Палестины.
Мы достаточно подробно рассмотрели каждый из перечисленных элементов армии Аврелиана и пришли к выводу, что после завершения успешной кампании против Пальмирского царства отряды далматской кавалерии были возвращены Аврелианом на дунайскую границу, где они пребывали вплоть до эпохи Тетрархии.
Легионы из Мезии и Паннонии, о которых говорит Зосим, следует идентифицировать как вексилляции IV легиона Флавия, XIII Сдвоенного легиона и VII легиона Клавдия, также не исключено, что мы можем причислить к данной войсковой группировке и вексилляцию V Македонского легиона вместе с вексилляцией II Вспомогательного легиона, поскольку все перечисленные легионы действительно в нормальной, штатной ситуации дислоцировались в Паннонии и в Верхней Мезии, а также в Дакии. Наш вывод был основан на сопоставлении и сравнительном анализе нескольких эпиграфических памятников, главным образом надписи из Болгарии IGBulg III.2, no. 1570, p. 40, которая представляет собой изложение военной карьеры римского офицера в ранге протектора Траяна Муциана.
Мы привлекли многочисленный папирологический материал (папирусы со Среднего Евфрата, опубликованные Д. Фейсселем и Ж. Гаску в 1995 и 1998 гг. в журнале Journal des savants) и пришли к выводу, что Траян Муциан принял непосредственное участие в военной кампании Аврелиана против Пальмиры, топоним Μεσο[ποτα/μία, упоминаемый в тексте надписи, подразумевает не Месопотамию как римскую провинцию, поскольку к 273 г. она уже давно не существовала (еще в 252–253 гг. этот регион захватили персы под командованием царя Шапура I, и с того времени Месопотамия входила в состав Персидской империи), а земли Сирии, где воевал император Аврелиан. В тексте надписи IGBulg III.2, no. 1570 Траян Муциан обладает титулом (почетным рангом)protector(προτήκτωρ), на этом основании мы датировали саму надпись IGBulg III.2, no. 1570 периодом после 253 г., поскольку, как установил Μ. Кристоль (и здесь мы поддержали его точку зрения), титул (или ранг) протектора был введен в официальную военную иерархию империи только в эпоху Галлиена и Валериана, не раньше, по крайней мере, данный титул не зафиксирован в более ранних источниках.
Также эпиграфические материалы, и особенно — четыре надписи из Верхней Паннонии,
Сведения этих надписей, в свою очередь, позволили нам сделать вывод, что в период единоличного правления императора Галлиена, т. е. в 260–268 гг. (а надписи, опубликованные в АЕ 1936, по. 54–57, датируются именно этим временем), вексилляции полностью превратились в независимые, самостоятельные обособленные войсковые подразделения, легионы в миниатюре, копировавшие организационную структуру легиона. Именно такие вексилляции включил в свою армию император Аврелиан, но в 273 г., после разгрома мятежной Пальмиры, Аврелиан вернул их в балкано-дунайские провинции, тем не менее мы можем утверждать, что они дислоцировались на дунайском лимесе уже в качестве обособленных соединений. Аврелиан не стал возвращать вексилляции, воевавшие против Пальмиры, в их «материнские» легионы, как раз наоборот, они продолжили свою службу уже на независимой основе.
Касательно легионов из Норика и Реции мы подчеркнули, что под этими наименованиями в равной мере следует понимать вексилляции, выделенные из легионов, которые дислоцировались в названных приальпийских провинциях, — II Италийского в Норике и III Италийского в Реции. Мавры, упомянутые у Зосима, на наш взгляд, представляли собой кавалерийские вексилляции, пример с отрядами мавританской кавалерии отчетливо демонстрирует, что после завершения своей кампании против Пальмирского царства Аврелиан распустил боевую мобильную армию Галлиена и распределил ее подразделения по отдельным регионам, в данном случае мавры были направлены в Северную Италию, где в период Тетрархии они вошли в состав императорской гвардии Максимиана Геркулия, об этом свидетельствуют агиографические источники — «Деяния мученика Виктора» и протокол судебного процесса над донатистами, состоявшегося в 320 г. (документ опубликован в приложении к изданию трудов епископа Оптата Милевитанского, жившего во второй половине IV в.).
Дополнительные сведения, подтверждающие, что отряды мавританской конницы размещались в Северной Италии, точнее, в Медиолане, т. е. там же, где находилась резиденция Максимиана Геркулия, дают и нарративные источники — Лактанций и Зосим утверждают, что мавры располагались в Медиолане и в 307 г. эти подразделения почти в полном составе перешли на сторону италийского узурпатора Максенция.
Таким образом, главный вывод, к которому мы пришли в § 1 данной главы, заключается в том, что в 274 г., после полного и окончательного разгрома всех своих противников, включая и сепаратистскую Галльскую империю, Аврелиан расформировал мобильную армию Галлиена, распустил ее по различным регионам с целью усилить защиту отдельных участков римской границы. На наш взгляд, львиная доля вексилляций, воевавших в армии Аврелиана, была распределена в балкано-дунайские провинции, где эти подразделения продолжали пребывать и в более позднюю эпоху, в период Тетрархии, но важно подчеркнуть, что вексилляции, разместившиеся на дунайском фронте, теперь представляли собой полноценные легионы в миниатюре, они функционировали на совершенно независимой основе, как полноценные и самостоятельные войсковые соединения, которые уже не были связаны со своими «материнскими» легионами, дислоцировались в других крепостях и, соответственно, не возвращались в состав дунайских пограничных легионов.
Материал пункта 1.4 § 1 данной главы демонстрирует, что вексилляции продолжали использоваться в боевых операциях и в период Тетрархии, более того, правители-тетрархи активно выделяли вексилляции и из новых легионов, которые ранее не были затронуты военными реформами Галлиена. Пример с кампанией Максимиана Геркулия против восставших племен мавров в Мавритании Цезарейской, развернувшейся в 297–298 гг., отчетливо показывает, что специально для борьбы с маврами, в рамках усиления своего экспедиционного войскового корпуса, Максимиан выделил из старого III легиона Августа, дислоцировавшегося в Нумидии со времен раннего Принципата, вексилляцию (или даже несколько вексилляций), в своих выводах мы основывались на эпиграфическом материале (надписи из Нумидии эпохи Тетрархии, упоминающие данный легион), а также на сведениях агиографических источников (главным образом «Мученичества Марцелла» и «Мученичества св. ветерана Типасия»),
На наш взгляд, вексилляция, созданная Максимианом в ходе кампании против мавров, представляла собой отряд ланциариев (копьеносцев). Очевидно, в этот период, на рубеже III и IV вв., вексилляции комплектовались уже по строго функциональному признаку, они включали в себя воинов только одного вида службы, только одной определенной функции, например, вексилляции могли полностью состоять из лучников или тяжеловооруженных всадников (катафрактариев), то есть к концу III в. вексилляции представляли собой либо пехотные, либо конные войсковые соединения, их кадровый состав уже не был смешанным.
Дальнейший материал, представленный в § 2 данной главы, позволил нам рассмотреть командную структуру мобильной армии Галлиена, равно как и тех подразделений, которые составили основу этой армии, мы сконцентрировали свое внимание на трех должностях — дукса, препозита и трибуна, поскольку именно эти должности упоминаются практически во всех документах, связанных с экспедиционным корпусом Галлиена или новыми мобильными соединениями.
Эпиграфический материал, привлеченный нами для изучения данного вопроса, позволил определить, что вплоть до эпохи единоличного правления Галлиена термин «дукс»(dux)практически не использовался для обозначения административной должности, т. е. набора фиксированных и четко определенных полномочий, это слово подразумевало любого военного командующего, любого офицера, который руководил какой-либо группой войск, без привязки к специфическим функциям и без учета территории, где действовал этот офицер, другими словами, до Галлиена термин «дукс» отражал только широкий и общий литературный смысл.
В период же правления Галлиена данный термин приобрел более узкое, специальное значение, он стал подразумевать офицера, который командовал либо войсковыми подразделениями сразу нескольких провинций, граничивших друг с другом, либо отдельной группой войсковых подразделений, собранной из разных провинций, естественно, и в этом случае речь идет о соседних провинциях. Следует отметить и другую важную черту — теперь под командованием дукса находились преимущественно экспедиционные войска, т. е. те подразделения, которые входили в состав мобильной армии Галлиена. Соответственно, в эпоху Галлиена дуксы еще не обладали постоянной резиденцией, они не были прикреплены к какому-то определенному региону, поскольку и сами экспедиционные войсковые группы, которыми руководили дуксы, постоянно курсировали (перемещались) вдоль всей линии римской границы, эти группы не оставались надолго на территории одного и того же региона.
На основании надписи из Филиппополя (современный Пловдив в Болгарии, АЕ 1965, по. 114) мы пришли к выводу, что, по крайней мере, та экспедиционная группировка, которая размещалась в балкано-дунайских провинциях (упоминается в надписи из Сирмия, CIL III 3228 = D 546), находилась под командованием дукса по имени Марциан,
Опять же, обширный эпиграфический материал, сохранившийся со времен Тетрархии и близкого к ней периода правления императора Проба (276–282), а также сведения агиографических источников («Мученичество святых Симпрониана, Клавдия, Никострата, Кастория и Симпликия», «Деяния св. Филеаса», «Жизнь святого дукса Галликана»), официального законодательства по периоду 313–348 гг. и папирусов дали возможность проследить, что офицеры в должности препозита и трибуна командовали как экспедиционными войсковыми соединениями (вексилляциями), так и старыми пограничными гарнизонами (алами и когортами), источники по второй половине III — первой половине IV в. не позволяют установить какие-то четкие и существенные различия между трибунами и препозитами или связать трибунов и препозитов только с каким-то одним видом военного командования.
Возвращаясь же к дуксам, следует отметать, что сведения «Жизни св. пресвитера Эпиктета и монаха Асциона» — мучеников, казненных в эпоху Диоклетиана в провинции Малая Скифия, — позволили нам уточнить, когда же произошел процесс полного и окончательного закрепления дуксов за определенными территориями, когда дуксы стали территориальными военными офицерами, командовавшими гарнизонами в пределах одной отдельно взятой провинции. Датировка сведений самого жития, к сожалению, затруднена из-за отсутствия в тексте более четких критериев (хронологических индикаторов), но, с учетом новейших исследований Μ. Захариаде и А. Мадгеару, которые привлекли и массовый археологический материал, обнаруженный на территории, где произошли события жития, мы заключили, что казнь мучеников Эпиктета и Асциона состоялась либо на рубеже 280-х и 290-х гг., т. е. в самом конце III в., либо в 304 г., т. е. в начале IV в., следовательно, на наш взгляд, превращение дуксов в территориальных офицеров, командовавших только пограничными гарнизонами (тогда как ранее, в эпоху Галлиена, они командовали экспедиционными вексилляциями), завершилось к концу III или к началу IV в., другими словами, в эпоху Диоклетиана.
Дополнительно привлеченный материал из «Хронографии» Иоанна Малалы, а именно знаменитый пассаж, где византийский хронист рассказывает о дуксах, размещавшихся на ближневосточной границе империи в период Диоклетиана, в сопоставлении со сведениями «Новой истории» Зосима дал возможность определить, что к эпохе Диоклетиана под командованием дуксов находились все виды войсковых подразделений, которые дислоцировались на границе и несли свою строевую службу в пограничных оборонительных сооружениях (крепостях) — и вексилляции, и алы, и когорты.
Наконец, в § 3 данной главы мы рассмотрели три дополнительных, но предельно важных вопроса — численность как отдельных войсковых подразделений, так и всей римской армии в период Тетрархии и Константина; проблему территориального разделения империи в эпоху Тетрархии и влияние данного процесса на формирование и методы взаимодействия региональных армий того же периода; развитие вспомогательных этнических войсковых соединений римской регулярной армии, созданных во второй половине III в. В завершение главы мы обратились и к вопросу о методах рекрутского набора, действовавших в римской армии в период Тетрархии и Константина, о социальных и административных механизмах пополнения армии.
По данным папирологических, эпиграфических и нарративных (агиографических) источников мы проследили, что алы и когорты в среднем насчитывали по 500 человек (сведения Иоанна Лида), но такая численная норма не была единой в рамках всей империи, она варьировалась в зависимости от региона, например, в Египте периода Тетрархии многие алы насчитывали не более 200–250 человек (сведения страсбургского папируса, опубликованного в 2008 г.).
Если же говорить о легионах, то «Эпитома военного дела» Вегеция показывает, что Диоклетиан учредил и разместил в балканских провинциях сразу несколько легионов с почетными наименованиямиloviaиHerculia,каждый из таких легионов насчитывал 6000 человек, тем самым Диоклетиан стремился компенсировать недостаток в численном составе старых балкано-дунайских легионов. Напомним, кадровый состав старых легионов в свое время, еще в эпоху Диоклетиана, послужил материалом для формирования вексилляций, эти вексилляции были извлечены из своих «материнских» легионов, но они не вернулись в данные легионы, а продолжили существование уже в качестве самостоятельных обособленных подразделений. С того времени, очевидно, дунайские легионы испытывали определенный недостаток в людских ресурсах, соответственно, Диоклетиан постарался компенсировать (точнее, сбалансировать) дефицит кадров за счет новых легионов с наименованиямиloviaиHerculia.Судя по данным Вегеция, легионыloviaиHerculiaбыли сформированы из местного иллирийского населения балкано-дунайских провинций.
Численность же старых балканских легионов, как подсказывают данные жития мученика Орентия, составляла не более 1200 человек, в этом смысле для эффективной защиты балканских регионов действительно требовались новые силы, новые легионы, которые могли бы дополнить и поддержать старые гарнизоны, такими новыми силами как раз и стали легионы с наименованиямиloviaиHerculia,судя по всему, Диоклетиан наладил согласованное и интенсивное взаимодействие старых и новых подразделений для обороны дунайского лимеса от варварских набегов.
Вопрос же о численности всей римской армии периода Тетрархии был рассмотрен нами на основании данных нового источника, опубликованного совсем недавно, в 2014 г. Этот источник — фрагменты «Истории» греческого историка Дексиппа, жившего в III в., они содержатся в рукописи из Вены, которая датируется XI в., источник ввели в оборот Я. Грушкова и Г. Мартин. Исследователи проделали большую филологическую работу, провели стилистический, лингвистический и кодикологический анализ текста, сравнив его с уже известными науке фрагментами труда Дексиппа, и пришли к выводу, что новые фрагменты принадлежат именно авторству Дексиппа.
Венская рукопись Дексиппа сообщает важные подробности о военной кампании императора Деция (249–251), развернувшейся против готов во Фракии, и упоминает о том, что в 251 г., когда Деций повел свое войско против германцев, его армия насчитывала 80 000 человек. Мы сопоставили сведения венских фрагментов Дексиппа с данными триумфальной надписи персидского царя Шапура I, где он сообщает о своих победах, одержанных над римлянами в 252–253 гг. (датировка П. Эдвелла и Э. Кеттенгофена) и в 260 г. Как утверждает Шапур, численность римской армии в первом случае составляла 60 000 человек, во втором — 70 000 человек. Следовательно, мы предположили, что число 80 000 было наивысшим лимитом, самой верхней планкой для численности любой римской экспедиционной армии, подчеркиваем — не всей, но только экспедиционной, т. е. той войсковой группировки, которая непосредственно участвовала в военном походе, естественно, эта группировка включала в себя подразделения, собранные из множества разных провинций.
Поскольку Деций был единоличным правителем империи, он не делил свою власть с другими коллегами-соправителями, как в случае с Диоклетианом, мы можем предположить, что в период Тетрархии, когда вся территория империи была разделена между четырьмя коллегами-соправителями (двумя Августами и двумя Цезарями), римская армия также вполне органично разделилась на четыре большие региональные группировки, каждая из них подчинялась тому правителю, во владениях которого она дислоцировалась. Исходя же из данных венской рукописи Дексиппа, мы пришли к выводу, что
С этих позиций мы показали совершенно очевидную недостоверность сведений Зосима, который утверждает, что в 312 г., когда Константин разгромил италийского узурпатора Максенция, армия победителя насчитывала 98 000 человек, а армия побежденной стороны — даже 188 000 человек. Ни один из участников конфликта просто не мог собрать такие армии, в Римской империи не было такого количества людских ресурсов, не было возможностей для столь быстрой мобилизации и эффективного управления столь огромными людскими массами.
Сведения эпиграфических материалов позволили полностью опровергнуть данные Зосима о численности войск Максенция, италийский узурпатор, например, не мог навербовать и получить из Африки контингент численностью 40 000 человек, поскольку самое крупное войсковое соединение римской Северной Африки — III легион Августа — насчитывал не более 6000 человек, к тому же, как показывает тот же Зосим и ряд надписей из Нумидии, незадолго до 312 г. этот легион принял участие в мятеже против Максенция, и узурпатор вряд ли мог доверять столь ненадежным силам. Судя по всему, III легион Августа просто не участвовал в боевых действиях в Италии, он так и остался пребывать в Северной Африке.
В этом смысле мы приняли в качестве средней, условной нормы численности войск Константина, отправленных против Максенция в Италию, данные латинского панегирика в честь Константина, тем более что эти данные принадлежат современнику событий, пусть и изображающему их только с одной точки зрения (восхваление Константина). Панегирист сообщает, что Константин повел против Максенция не более 40 000 человек, с учетом сведений венской рукописи Дексиппа можно предположить, что вся галльская армия Константина, вся рейнская пограничная армия насчитывала 80 000 человек, но Константин извлек из пограничных гарнизонов целый ряд войсковых соединений, тем самым учредив свою мобильную (экспедиционную) армию, которая составляла уже не более 40 000 человек, соответственно, остальные 40 000 остались на рейнской границе защищать ее от набегов германских племен (франков и аламаннов).
Столь же ненадежны и данные Зосима о конфликте Константина с Лицинием, императором, правившим в восточных провинциях империи (324 г.), Зосим говорит о 210 000 человек со стороны Константина и 165 000 человек со стороны Лициния. Но при сопоставлении с данными современника событий, Лактанция, мы получаем совершенно иные расчеты — войска ближневосточных провинций, судя по всему, насчитывали не более 80 000 человек, поскольку Цезарь Максимин II Даза, правивший в ближневосточных регионах, смог собрать в 312–313 гг. только 70 000 человек, а силы Лициния, воевавшего с Максимином II Дазой в 313 г., едва насчитывали 30 000 человек, очевидно все же, что региональная армия балкано-дунайских провинций в общей сумме равнялась 80 000 человек, но из-за разбросанности этой армии по разным удаленным друг от друга участкам дунайского лимеса Лициний мог собрать не более 30 000 человек, мы не исключаем, что та же ситуация произошла ив 324 г. Армия же Константина в 324 г. насчитывала, как мы полагаем, не более 40 000 человек, поскольку это была та же самая армия, с которой он воевал и против Максенция в 312 г., за прошедшие 12 лет, с 312 по 324 г., эта армия вряд ли увеличилась существенным образом.
Наконец, вопрос об этнических войсковых соединениях второй половины III в. и о системе рекрутирования в римскую армию. Опять же, сведения эпиграфики, папирусов и нарративных источников позволили нам установить, что в римской армии эпохи «кризиса» III в. было создано несколько войсковых подразделений, навербованных из германских племен, — отряды маркоманнов, маттиаков, герулов, вандалов, а также отряд т. н. «львов» — германцев, служивших, по словам греческого историка Диона Кассия, в личной гвардии телохранителей императора Каракаллы (211–217). Некоторые из подобных соединений (маркоманны) были сформированы из пленных германцев, другие, такие как маттиаки, возникли даже задолго до Галлиена, еще в эпоху правления Гордиана III (238–244), к сожалению, о герулах известно только то, что их племенной вождь, Навлобад, сдался в плен Галлиену и взамен получил от римского императора почетный титул консула.
Вопреки господствующему в историографии тренду, представленному исследованиями К. Цукермана и О. Шмитта, мы пришли к выводу, что ни одно из данных подразделений не обладало привилегированным рангом ауксилии, эти отряды действительно были вспомогательными войсковыми формациями, но в правовом смысле их положение, место в римской военной иерархии еще никак не было зафиксировано, такая фиксация произойдет только в середине IV в., не раньше. Ни в одном из случаев источники не называют подобные соединения ауксилиями(auxilia),везде упоминается общий и расплывчатый терминnumerus,'отряд'. Тем не менее мы согласны с К. Цукерманом и О. Шмиттом (и наоборот, не согласны с Д. Хоффманном) в том, что многие позднеримские ауксилии (т. е. соединения, уже носившие официальный ранг ауксилии) восходили по происхождению к этническим вспомогательным отрядам, созданным в течение III в., особенно этот вывод подтверждается на примере отряда «львов», история данного соединения наглядно демонстрирует процессы прямого и непрерывного континуитета между армиями III и IV вв.
Особое, специфическое положение занимают отряды вандалов и аламаннов — с вандалами, разгромленными в 271 г. в результате успешных военных кампаний императора Аврелиана, был заключен договор, по условиям которого они предоставили римской армии войсковой контингент, насчитывавший 2000 человек, этот контингент представлял собой конницу, конный корпус, при этом, как свидетельствует греческий историк Дексипп, в состав корпуса входили не только добровольцы, но и пленные вандалы. Соответственно, мы не исключаем, что от этого войскового корпуса произошли последующие регулярные соединения римской армии, состоявшие из вандалов, например, VIII ала вандалов, дислоцировавшаяся в Египте.
Отряд же аламаннов, который упоминается в бревиарии Аврелия Виктора применительно к событиям 306 г., когда дружина аламаннского царя Крока поддержала Константина и помогла ему взойти на престол, скорее всего, представлял собой не группу пленников, когда-то навербованных Констанцием I Хлором, отцом Константина (позиция Μ. П. Шпайделя), а, наоборот, группу наемников, с которыми Констанций Хлор заключил договор о военном союзе. Данные наемники, по сути, были дружиной царя (или вождя) Крока, эта дружина, в силу привилегированных условий своей службы, вошла в состав личной походной гвардии Констанция Хлора, соответственно, новый император, Константин, органично унаследовал командование над этим войсковым соединением.
Касательно же вопросов рекрутирования следует различать внешние источники пополнения армии, т. е. варваров, и внутренние, т. е. местных римских граждан, жителей империи. Применительно к внешним источникам мы подчеркнули, что в период Тетрархии и Константина в западных и восточных провинциях сложились разные методы рекрутирования варваров, их поступления на римскую военную службу.
Специфику данных процессов в восточных провинциях наиболее очевидно и наглядно демонстрируют сведения по готам и вовлечению их в военную организацию империи. Сопоставив сведения готского историка Иордана и греческой надгробной эпитафии из Аравии Петрейской, датированной 306–307 гг., мы пришли к выводу о
Сведения другого автора, Евсевия Кесарийского, позволяют предположить, что традиция использования готов на римской военной службе продолжала развиваться и в эпоху правления Константина, другой вопрос, что существенно изменились методы этого использования, — по договору, заключенному (точнее, навязанному) в 332 г., готы, побежденные и разгромленные Константином в ходе успешной военной экспедиции римлян на территории современной Северо-Восточной Румынии, должны были поставить в римскую армию войсковые контингенты, мы полагаем, что это были группы пленников. Иордан сообщает, что готы отправили в армию Константина 40 000 человек, историк называет этих готов федератами, но, следуя позиции Р. Шарфа, мы подчеркнули, что правовой статус и даже само понятие федератов еще не применялись к готам в начале IV в., термин «федераты» вошел в административный лексикон Восточной Римской империи для обозначения племенных масс готов, расселенных в пределах империи, только на рубеже V и VI вв., в этом смысле слова Иордана следует признать очевидным анахронизмом.
Мы идентифицируем 40 000 человек, о которых упоминает Иордан, именно как пленных готов, и эти готы, на наш взгляд, пополнили регулярные пограничные римские гарнизоны, располагавшиеся на нижнедунайском участке границы, в Нижней Мезии и в Малой Скифии.
Совершенно иные процессы происходили в западных провинциях империи, в Галлии, латинские панегирики сообщают, что правители-тетрархи (Максимиан Геркулий и Констанций I Хлор) активно расселяли пленных германцев непосредственно на римской территории в качестве военных колонистов — летов, эти леты формировали целые общины, колонии, которые должны были обрабатывать галльские земли, пограничные с Рейном, и поставлять в римскую армию рекрутов для выполнения военной службы, данная интерпретация, разработанная еще исследователями-археологами в конце 1950-х гг., поддерживается и в современной историографии, например, в работах Р. Метисена. В отличие от западных провинций, в восточной половине, на Балканах, германцы (готы) не переселялись на территорию империи, римская администрация не практиковала такой метод, ограничиваясь лишь заключением договоров с готами, готы преимущественно оставались за пределами империи, договор же 332 г. предусматривал прямое включение пленных готов в римские войсковые подразделения, без создания каких-либо обособленных поселений (колоний) готов.
Применительно же к процессам рекрутирования внутри империи мы исходили из агиографических источников («Мученичество агаунских мучеников», «Деяния Максимилиана», а также «Страдание св. ветерана Типасия»), данных эпиграфики, трактата Вегеция, нарративных источников (Юлиан Отступник, латинский панегирик в честь Константина и Максимиана Геркулия) и официального законодательства, сверх того, мы привлекли данные одного важного папируса из Египетской Феадельфии.
Все эти документы позволили нам прийти к выводу, что внутри империи процессы рекрутского набора проводились на основе местного принципа, т. е. когда войсковые части, военные гарнизоны пополнялись жителями того же самого региона, где размещались эти гарнизоны. Молодые юноши призывного возраста поступали на военную службу в результате принудительного набора (конскрипции), но мы выделили несколько важных деталей в функционировании этого процесса. Комплектование гарнизонов происходило за счет как городского, так и сельского населения, при этом Вегеций больше ценил сельских юношей, считая их более пригодными для военной службы, источники позволяют выделить и тех чиновников, которые непосредственно проводили рекрутский набор — в городах сбором рекрутов занимались темонарии, в то время как в сельской местности такие функции выполняли чиновники в должности препозита (начальника) имения.
Собственно, в самом официальном законодательстве процедура рекрутского набора называлась протостасией. Вопреки мнению К. Цукермана, мы предположили, что протостасия представляла собой именно рекрутскую, а не рядовую финансовую повинность, она, как свидетельствуют законы времен Юстиниана (сохранились в Кодексе Юстиниана), взималась строго по индивидуальному принципу, налог по поставке рекрутов еще не носил общинного, коллективного характера. Другими словами, каждая семья, каждое семейное домохозяйство(patrimonium),каждый индивидуальный землевладелец должен был поставить в армию своих сыновей, достигших призывного возраста, и в таком случае, как мы постарались показать на основе папирологических документов, периодичность проведения рекрутского набора зависела исключительно от его целей и задач, а также от временного контекста в рамках той или иной территории.
В случае, когда вопрос рассматривается в масштабах одной отдельно взятой провинции, мы можем сказать, что рекрутский набор проводился нерегулярно, спорадически, и главной его целью было пополнить отдельные войсковые подразделения (гарнизоны) как раз в тот момент, когда старые воины данных подразделений выходили в отставку и освобождали свои должности. Другими словами, рекрутский набор был четко привязан ко времени выхода в отставку воинов-ветеранов. Если же мы рассматриваем рекрутскую повинность в масштабах всей империи, то и в этом случае пополнение армии происходило не каждый год, а только перед началом той или иной крупной военной кампании, в этом аспекте мы согласны с К. Цукерманом в том, что рекрутский набор мог затронуть даже только те провинции, которые непосредственно граничили с театром военных действий.
Глава II. ВЕЛИКАЯ АРМЕНИЯ, РИМСКО-ПЕРСИДСКАЯ ВОЙНА ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ 290-х гг. И ВОЕННЫЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ ИМПЕРАТОРА ДИОКЛЕТИАНА НА БЛИЖНЕВОСТОЧНОМ УЧАСТКЕ РИМСКОЙ ГРАНИЦЫ
§ 1. Персидская кампания Цезаря Максимина Галерия и царь Великой Армении Трдат III Великий: проблемы хронологии
Вне всяких сомнений, ключевым событием рубежа III и IV вв., определившим дальнейшую геополитическую историю римского Ближнего Востока, была римско-персидская война, развернувшаяся во второй половине 290-х гг. Согласно хронологии, предложенной Т. Барнсом, осенью 296 г. персидский царь Нарсей (293–302) вторгся в Сирию, что привело к первой кампании римлян против персов — между городами Карры и Каллиник в Северной Месопотамии произошла битва, в результате которой римское войско во главе с Цезарем Максимином Галерием потерпело тяжелое поражение и отступило обратно во внутренние земли Малой Азии, а оттуда отправилось уже в балкано-дунайские провинции империи. Проведя новый рекрутский набор и восстановив свои военные силы, весной 298 г. Цезарь Галерий вновь выступил в поход против персов уже на территории Великой Армении, и на этот раз римлянам сопутствовала удача — они разгромили армию персидского царя и даже захватили в плен его личный гарем. В итоге, по мнению Т. Барнса, зимой 298/99 г. или весной 299 г. персы были вынуждены заключить с римлянами мирный договор, вернувший Риму позиции геополитического лидера на Ближнем Востоке[497].
Тем не менее хронология Т. Барнса вызвала ряд возражений
Примерно в той же последовательности выстраивает хронологию военных действий и К. Цукерман — как полагает исследователь, в начале осени 297 г. армия Нарсея была разгромлена Цезарем Галерием, и только после этого Диоклетиан отправился в Египет, взяв с собой часть войск Галерия. В феврале же 299 г. два правителя вновь встретились в городе Нисибис в Месопотамии, где прошли мирные переговоры с Персией и был заключен знаменитый мирный договор[499].
Чем важны для нашей темы дискуссии о периодизации военных действий Рима против Персии в самом конце III в.? Прежде всего, датировка мира в Нисибисе позволяет определить, когда император Диоклетиан разместил на римском Ближнем Востоке целую группу новых войсковых подразделений и когда он провел в этом регионе серию крупных преобразований, усиливших оборонительную систему римлян вдоль границы с Персией?
Мы можем отметить, что версии, предложенные Ф. Кольбом и К. Цукерманом, не учитывают в должной мере сведения греческой надписи солдата Аврелия Гая, опубликованной в 1981 г. Т. Дрю-Биром. Надпись была обнаружена на территории города Кютахья в Турции (древний Котией,Cotiaeumв римской провинции Фригия), она дает сведения о военной карьере солдата, прослужившего много лет в нескольких пограничных легионах римской армии и принявшего участие во многих военных кампаниях эпохи Диоклетиана (284–305). Т. Дрю-Бир убедительно датировал эту надпись временем правления Диоклетиана, поскольку в тексте упоминается легионIlovia,созданный только при Диоклетиане, к тому же провинции Азия, Скифия и Фригия, перечисленные в надписи, в равной мере были созданы только в конце III в.[500]
Надпись Аврелия Гая упоминает те территории, где проходил службу этот солдат, и среди таких территорий последовательно называет Египет, Александрию, Индию и Месопотамию (Αίγυπτον Άλεξανδρίαν / Ινδ[ί]αν [ — ] Μεσοποταμίαν) (ΑΕ 1981, no. 777, 1. 12–13, p. 208). Τ. Дрю-Бир отметил, что упоминание в тексте Александрии отражает участие Аврелия Гая в осаде этого города, проведенной Диоклетианом в ходе его военной кампании в Египте, в то время как упоминание Месопотамии обозначает, что войско под командованием Диоклетиана разместилось на Евфрате, и в состав этого войска входил легион, где служил Аврелий Гай. По мнению Т. Дрю-Бира, Диоклетиан разместил в Месопотамии свою армию только после того, как персы были разгромлены Цезарем Галерием, т. е. Аврелий Гай прибыл на Ближний Восток уже после своей службы в Египте, после завершения осады Александрии, когда Диоклетиан полностью подавил восстание в Египте[501].
Тем не менее в последнее время в исследовательской литературе высказываются и иные оценки территориальных перемещений Аврелия Гая. В 2012 г. К. У. Уилкилсон предположил, что хронология передвижений Аврелия Гая включала в себя несколько этапов: 1) летом 294 г. Аврелий в составе балкано-дунайских войск принял участие в победоносной кампании Диоклетиана против сарматов, затем, осенью того же года, Диоклетиан переместился в Малую Азию, в Никомедию, где встретился с Цезарем Галерием; 2) Диоклетиан передал часть своих войск Галерию, и тот отправился в Египет, где в начале 295 г. успешно отразил нашествие племен блеммиев, — эта кампания, по мнению К. У. Уилкилсона, отражена в топониме Ινδ[ί]αν, который упоминается в надписи Аврелия Гая. К весне 295 г. блеммии были полностью разгромлены, что дало Галерию возможность вывести войска из Египта и направиться с ними обратно на дунайский лимес. Путь Галерия пролегал через Палестину и Сирию, в результате, как отмечает К. У. Уилкилсон, в середине 295 г. Галерий выступил против персов (третья кампания, где участвовал Аврелий Гай), попытавшихся вторгнуться в Сирию, а уже в конце 295 или в начале 296 г. Галерий воевал на Балканах, в Малой Скифии и Нижней Мезии, против карпов (четвертая кампания Аврелия Гая), затем Галерий проследовал в Паннонию, где он пребывал некоторое время. Впоследствии, с весны 296 по конец 298 г., часть войск Галерия находилась под командованием Августа Максимиана Геркулия, в числе этих войск был и Аврелий Гай, он успел провоевать на территории Галлии и Норика (против германцев), совершил визит в Испанию, и наконец прибыл в Африку, где вместе с Максимианом Геркулием участвовал в кампании против мавров. Когда же в конце 298 г. Максимиан вернулся в Рим, он вновь переместил войска, где служил Аврелий Гай, в балканодунайские регионы, там Аврелий Гай участвовал в своей последней кампании против сарматов периода, по мнению К. У. Уилкилсона, 299 или 300 г.[502]
Таким образом, согласно К. У. Уилкилсону, строка надписи со словами Αίγυπτον Άλεξανδρίαν / Ινδ[ί]αν [ — ] Μεσοποταμίαν обозначала, что сначала Аврелий Г ай прибыл вместе с войсками Галерия в Египет для борьбы с блеммиями, а затем, уже на обратном пути из Египта, прибыл в Месопотамию, и все это произошло в 294–295 гг. Тем не менее возникает закономерный вопрос — если Аврелий перечислил в своей надписи только те кампании и те регионы, где он был сам, почему тогда он упомянул Александрию?
У нас нет сведений о том, что Цезарь Галерий, под командованием которого предположительно служил Аврелий Гай, пребывал в Александрии во время своего визита в Египет, тогда как упоминание Александрии определенно подразумевало, что в этом городе происходили боевые действия, в которых принимал участие Аврелий Гай. Т. Барнс предположил, что Галерий пребывал в Египте с рубежа 293 и 294 гг. и до февраля 295 г., когда он подавил мятежи в городах Коптос и Бусирис[503]. Этой позиции следует и Б. Лидбеттер, полагающий, что экспедиция Галерия длилась ровно год, с начала 294 по начало 295 г.[504]
Евсевий Кесарийский в своей «Хронике», сохранившейся только в латинском переводе Иеронима Стридонского, помещает под 293 г. запись о том, что «Бусирис и Коптос, восставшие против римлян, были разрушены вплоть до основания»(Busiris et Coptos contra Romanos rebellantes ad solum usque subversae sunt)[505].Панегирик, посвященный Цезарю Констанцию Хлору, сообщает о неких нильских победах, которые были одержаны коллегами-соправителями Констанция («пусть простят меня нильские победы, от которых затрепетали эфиопы и индийцы» — dent veniam trophaea Niliaca sub quibus Aethiops et Indus intremuit.— Pan. Lat. VIII
Другой важный момент — как уже говорилось выше, К. У. Уилкилсон полагает, что осенью 294 г. Диоклетиан переместился из балкано-дунайских регионов в Малую Азию, где он передал часть своих войск под командование Галерия. Но проблема состоит в том, что в т. н. «Сравнении законов Моисея и римлян», анонимном правовом памятнике V в., который сохранил многие императорские указы, не вошедшие в Кодексы Феодосия и Юстиниана, содержится закон, датированный 1 мая 295 г., закон был издан в Дамаске и касался запрещения инцеста(Dat. kal. Mai. Damasco Tusco et Anullino cons.)[507]. Как убедительно доказал Т. Барнс, источник сохранил ошибочные сведения относительно места издания закона — Т. Барнс предлагает исправить Дамаск на Демесс,Demessus(в тексте —Demesso), город, который располагался в Верхней Мезии (современная Сербия, к югу от Сингидунума, современного Белграда)[508]. Корректировка, предложенная Т. Барнсом, подсказывает, что поздней весной 295 г. Диоклетиан находился в балкано-дунайских провинциях, т. е. там же, где правил и Цезарь Галерий, соответственно, мы полагаем, что встреча двух правителей и перевод войск из армии Диоклетиана в армию Га-лерия скорее могли состояться не осенью 294 г., когда Галерий еще находился в Египте, а весной 295 г., — к тому времени боевые действия в Египте уже завершились (еще в начале 295 г., в феврале), и Галерий мог вернуться в балкано-дунайские регионы.
Поэтому, соглашаясь с позицией Т. Дрю-Бира, издателя надписи Аврелия Гая, подчеркнем, что персидская кампания Цезаря Галерия началась уже после того, как Диоклетиан захватил мятежную Александрию. Благодаря подписи к закону, изданному Диоклетианом, мы совершенно точно знаем, что 5 февраля 299 г. Диоклетиан находился в сирийской Антиохии (CJ. VIII. 53. 24:РР поп. Febr. Antiochiae Diocletiano VII et Maximiano VI AA conss.), но присутствие императора в Сирии, в свою очередь, стало возможным только после того, как Цезарь Галерий разгромил персидское войско, а сам Диоклетиан подавил восстание в Египте.
Еще в 1977 г. Дж. Д. Томас представил множество аргументов, свидетельствующих в пользу датировки восстания в Египте 297 или 298 г.[509] Позицию Дж. Д. Томаса, основанную на папирологических данных, поддерживает не только закон Диоклетиана от 299 г., но и небольшой пассаж латинского панегирика, написанного и произнесенного весной 298 г. галльским ритором Евмением в честь восстановления риторской школы в городе Августодунум (Отен). Панегирист с восторгом отмечает, что во время милосердного правления Диоклетиана(sub tua, Diocletiane Auguste, clementia)Египет, впавший в безумие, успокаивается(Aegyptum furore posito quiescentem),в то время как коллега-соправитель Диоклетиана император Максимиан Геркулий, словно молния, поражает «разгромленные полчища мавров» (aut te, Maximiane invicte, perculsa Maurorum agmina fulminantem.— Pan. Lat. IX (IV). 21. 2)[510]. В этой фразе ключевым хронологическим индикатором для нас служит упоминание о «разгромленных полчищах мавров» — несомненно, под разгромом мавров панегирист, произносивший свою речь весной 298 г., имел в виду военную кампанию императора Максимиана Геркулия против мавров, проведенную в провинциях Мавритания Тингитана и Мавритания Цезарея (территории нынешних Марокко и Алжира вплоть до Туниса).
В т. н. «Ватиканском фрагменте» — собрании законов, не вошедших в состав Кодексов Феодосия и Юстиниана, — сохранился закон, изданный Максимианом Геркулием 10 марта 298 г. в Карфагене, уже на территории провинции Африка Проконсульская (FV 41. ed. Th. Mommsen:Proposita VI id. Mart. Carthagini Fausto II et Gallo conss.)[511]. Данный закон определенно свидетельствует, что к марту 298 г. (т. е. в начале весны) основные боевые действия против мавров были уже завершены и Максимиан Геркулий получил возможность переместить свою ставку в удаленный от театра военных действий Карфаген, откуда он впоследствии отплыл обратно в Италию[512]. Следовательно, мы можем датировать составление панегирика Евмения мартом 298 г., а значит, и кампания против египетских мятежников завершилась примерно в это же время.
Отметим, что в т. н. «Собрании законов Моисея и римлян» — анонимной правовой компиляции V в., представляющей собой сравнение законов Торы и римского права, содержится указ Диоклетиана против манихеев, изданный в Александрии «за день до апрельских календ» (Dat. pridie k. Aprilis, Alexan-driae— Mosaicarum et romanarum legum collatio, 15.3, ed. Th. Mommsen)[513], T. e. 31 марта. В этом законе манихеи обозначены как «новые и неожиданные чудовища… которые возникли или вышли из враждебного нам народа персов»(veluti nova [et] inopinata prodigia… de Persica adversaria nobis gente progressa vel orta).Э. Вольтерра датировал указ против манихеев 297 г., связав его с персидской кампанией Цезаря Галерия. По мнению Э. Вольтерры, Диоклетиан видел в манихейских общинах Египта возможных агентов персидского влияния, тайных союзников персов, и посредством своего указа стремился предотвратить мятежи манихеев в этой провинции[514].
Учитывая сведения цитированного выше панегирика Евмения, мы, наоборот, полагаем, что указ был издан 31 марта 298 г., поскольку Евмений четко говорит о Египте, который успокаивается(quiescentem)после своего безумия (т. е. мятежа), и эту фразу, на наш взгляд, можно понимать как комплекс мероприятий Диоклетиана, направленных на восстановление порядка и безопасности в Египте. В контексте этих мероприятий, на наш взгляд, следует понимать и указ Диоклетиана против манихеев, которых он считал внутренними союзниками персов. Но сама фраза о персах подсказывает вывод, что на момент издания указа, когда Диоклетиан уже занял Александрию, на ближневосточном фронте разворачивались активные боевые действия с персами, и Диоклетиан был явно обеспокоен их проведением и возможным исходом. Следовательно, мы можем предположить, что военная кампания Галерия против персов началась как раз в марте 298 г.
Более того, греческий папирус из Панополиса четко свидетельствует, что в сентябре 298 г. Диоклетиан все еще пребывал в Египте (см., например: Р. Beatty Panop. I. col. 1, 1. 11; col. 3, 1. 53–54; col. 6, 1. 168 — αύτοκράτορ[ος Διοκ]λητιανοΰ του πρεσβυτέρου Σεβασ[τοΰ –22-ήπείχθην] έπιστείλαι ύμίν — «по приказу императора Диоклетиана, самого старшего Августа… я поспешил отправить вам…»; πρ[ός τήν… [έ]πιδημίαν του δεσπό[του ήμών αύτοκράτο]ρος Διοκλητιανοΰ — «для… прибытия господина нашего императора Диоклетиана»; προς ύπηρεσίαν της εύτυχώς έσομενης έπιδημίας του δεσπότου ήμων οώτοκρά[τορος Διοκλ]ητιανοΰ — «к чиновникам, благополучно (сопровождающим) предстоящее прибытие нашего господина императора Диоклетиана»). Издатель папируса T. С. Скит верно предположил, что Диоклетиан покинул Египет только в конце 298 г., и его указ, изданный 5 февраля 299 г. в Антиохии, отражал совсем недавнее перемещение Диоклетиана из Египта в Сирию[515]. Следовательно, мы можем заключить, что, скорее всего, боевые действия с персами в Месопотамии и на Верхнем Евфрате продолжались вплоть до осени 298 г., и только после их завершения Диоклетиан прибыл со своим войском в Сирию.
Рассмотренный материал показывает, что персидская кампания Цезаря Галерия,
В связи с предложенными хронологическими рамками вернемся к тем двум вопросам, которые непосредственно относятся к теме нашего исследования: 1) когда армянский царь Трдат III вернул себе власть над Арменией и 2) когда Великая Армения восстановила свою государственную независимость? В одной из наших работ мы уже рассматривали эти сюжеты и на основании надписи персидского царя Нарсея из селения Пайкули (Северный Ирак) пришли к выводу, что возвращение Трдата III в Армению и восстановление его на царском троне состоялось именно в 298 г., и не позже, тогда же Армения вернула себе независимость[516]. Мы не будем повторять те аргументы, которые уже высказали ранее, наша цель — выявить, как два события (разгром Персии и восстановление независимости Великой Армении) повлияли на римскую военную организацию в ближневосточных провинциях и в регионах, прилегающих к Южному Кавказу (провинции Каппадокия, Понт, Малая Армения), какие изменения произошли в этой организации в ходе последующих административных реформ, которые Диоклетиан и его преемники проводили в названных регионах вплоть до утверждения в империи единоличной власти Константина I Великого (324 г.).
Несмотря на наличие у исследователей нового критического издания пехлевийской надписи царя Нарсея, снабженного и параллельным английским переводом[517], многие авторы придерживаются традиционных оценок в вопросе о восшествии Трдата III на престол, полагая, что он вернулся в Армению еще в 290 г., но получил власть только над небольшой частью Армении, точнее, над теми землями, которые находились на западе велико-армянского царства Аршакидов и непосредственно граничили с Римом, в то время как вся восточная половина Армении продолжала оставаться в руках персов вплоть до 298 г. Согласно этой трактовке, император Диоклетиан восстановил Трдата на троне силой римского оружия, одержав победу над персами в войне 287–288 гг., и новый царь, Нарсей, вступивший на престол в 293 г., вынужден был признать римский протекторат над западной половиной Армении, в то время как Рим признавал сюзеренитет Персии над восточной половиной Армении[518].
Подобная точка зрения крайне плохо согласуется с данными надписи из селения Пайкули, которая называет некоего царя Трдата в числе тех вассальных правителей, которые, во-первых, признавали верховную власть Персии над территориями своих государств, и во-вторых, признавали самого Нарсея в качестве царя Персии (and the King of Iberia… and King Tirdäd, and Amru King of the Lahmids…)[519]. Возникает вопрос — с какой целью царь Нарсей назвал среди своих вассалов царя Трдата III, если к 293 г. тот подчинялся уже римлянам и признавал их протекторат, а часть Армении, которой управлял Трдат, формально представляла собой независимое государство?
Скорее наоборот, в 293 г. вся территория Великой Армении находилась под прямым военно-политическим контролем персов, более того, следует согласиться с Э. Кеттенгофеном, предположившим, что Трдат, упоминаемый в надписи, и будущий царь независимой Армении Трдат III — это разные лица. Трдат из надписи, по мнению Э. Кеттенгофена, был представителем боковой ветви династии Аршакидов, персы назначили его наместником Великой Армении, в то время как Трдат III прибыл в армянские земли только в 298 г. и не ранее[520].
В данной главе мы хотели бы привести новые данные, которые, на наш взгляд, дополнительно подтверждают позицию Э. Кеттенгофена. В «Истории Армении» Агафангела — первого армянского историка, жившего в V в., под именем которого, судя по всему, следует понимать одного из учеников Месропа Маштоца, создателя армянского алфавита[521], — мы можем найти интересный пассаж, согласно которому Трдат, вернувшись в Армению,«нашел здесь большое персидское войско, которое захватило, подчинило себе страну. Многих он истребил и многих, обратив в бегство, отбросил в Персию»(Агафангел, 47)[522]. Агафангел утверждает, что, восстановившись на троне, Трдат«опустошал, разрушал страну Персидского царства и страну Асорестан, разорял и наносил [по ним] жестокие удары»,помимо этого, по словам армянского историка,«из Сирии он[т. е. Трдат. —Е. Μ.] привез много добычи и немилосердно [разорил] ее»(Агафангел, 123)[523].
Если верить Агафангелу, Трдат, прибыв в Армению, сразу же начал проводить активную наступательную политику в отношении Персии, но совершенно очевидно, что он смог выбить персов из своей страны только благодаря военной помощи римлян, — сам Агафангел предельно четко говорит, что«[император][имеется в виду Диоклетиан. —Е. Μ.] отдал ему[Трдату. —Е. Μ.]… большое вспомогательное войско и отправил в его собственную страну Армению»(Агафангел, 46)[524].
Но применительно к 290 г. или войне 287–288 гг. в источниках нет каких-либо сведений, подтверждающих присутствие римских войск на территории Великой Армении, — как раз наоборот, применительно к 298 г. у нас есть совершенно четкое свидетельство живших в IV в. римских историков Феста и Евтропия, которые утверждают, что Цезарь Галерий вторгся в Персию именно через земли Великой Армении (in Armenia maiore ipse imperator— Festus, Brev. 25. 2, ed. M.-P. Arnaud-Lindet;in Armenia maiore pugnavit successu ingenti— «c огромным успехом провел сражение в Великой Армении». — Eutr. Braev. IX. 25. 1). Следовательно, сюжеты, о которых рассказывает Агафангел, подтверждаются данными по кампании 298 г., это подводит нас к выводу, что армянский историк, судя по всему, простоприписалцарю Трдату те победы, которые на самом деле одержал над персами Цезарь Галерий.
Слова Агафангела о Сирии определенно свидетельствуют в пользу кампании Галерия — римский правитель действительно провел серию успешных операций в Месопотамии и дошел вплоть до Ктесифона, столицы персидского царства. Соответственно, мы полагаем, что Трдат вернулся в Армению в 298 г., точнее, в период с марта по конец года, поэтому 298 г. можно считать началом нового этапа истории армянской государственности, восстановившей свою независимость[525].
§ 2. Гарнизоны Ближнего Востока, Южного Кавказа и Армянского нагорья в контексте военной политики Диоклетиана
Следовательно, возникает вопрос, как победа в войне с Персией изменила военную организацию римлян на Ближнем Востоке и Южном Кавказе, как эта победа повлияла прежде всего на размещение и перемещение войсковых подразделений в названных регионах, как военный успех римлян повысил или, наоборот, понизил ранг того или иного войскового подразделения, вовлеченного в римско-персидское противостояние?
В первую очередь мы бы хотели обратить внимание на малоизвестное житие «Мученичество св. Вара» (BHG3 1862) — воина-христианина, который служил в Египте в эпоху Максимиана Геркулия и Диоклетиана (Έγένετο έν ταΐς
Д. Вудс, рассмотревший данное житие, справедливо отметил, что такого города никогда не было в позднеримском Египте, он зафиксирован только в Каппадокии (восток Малой Азии), следовательно, в Египте никогда не было и отряда, навербованного из жителей этого города[528]. По мнению Д. Вудса, фраза έν Τυάνων текста жития — это испорченная версия другого, подлинного и официального наименования того подразделения, где нес службу мученик. Исследователь полагает, что переписчик рукописи ошибочно принял за город Тиану слово Τζάνοι, фразу έν Τζανοίς, т. е. исказил этноним Τζάνοι (Tzani, тзаны — народ, обитавший к востоку от Трапезунда), превратив его в топоним Τυάνοι (жители города Тиана)[529].
Соответственно, Д. Вудс идентифицирует подразделение, навербованное из тзанов, сcohors IX Tzanorum— отрядом, который действительно дислоцировался в позднеримском Египте, как об этом свидетельствуетNotitia Dignitatum(ND. Or. XXXI. 62). Как полагает исследователь, Девятая когорта тзанов была сформирована из представителей этого племени, захваченных в плен в ходе военной кампании Цезаря Галерия против персов в 298 г. Пленники-тзаны были отправлены в Египет, где они несли службу в качестве одного из рядовых пограничных гарнизонов[530].
На наш взгляд, данная интерпретация подтверждается целым рядом ценных свидетельств, которые показывают, что после разгрома персов Диоклетиан активно вербовал в римскую армию народы, жившие к северо-востоку от Трапезунда, на восточном побережье Черного моря, т. е. на территории современной Западной Грузии (ее прибрежных регионов) и Абхазии.
Прежде всего обратимся к греческому папирусу из крепости Хибис в позднеримском Египте, который свидетельствует о размещении в этом стратегическом пункте т. н. Первой алы авасгов. Этот папирус был опубликован Дж. Томасом в 1985 г., текст интересующих нас строк выглядит следующим образом (см. табл. 7)[531].
Таблица 7
P. Giss. inv. 126 recto
Из 10–11-й строк видно, что датировка документа падает на 309 г., когда должности консулов занимали (в первый раз) императоры Лициний и Константин (Великий), тогда еще военные союзники и коллеги-соправители. В этом смысле Дж. Томас верно подчеркнул, что Первая ала авасгов, упоминаемая в 15–16-й и 32–34-й строках папируса, к 309 г. уже находилась в Египте и входила в состав местной римской армии[532]. Важность цитированного папируса заключается в том, что он позволяет сделать вывод о военно-политическом контроле Рима над территорией Абхазии, где, как известно, проживало племя авасгов[533].
Мы полагаем, что Первая ала авасгов, как и Девятая когорта тзанов, была сформирована в 298 г., когда победа Цезаря Галерия над персами позволила римским правителям не только установить протекторат над Грузией (Иберией, царством Картли в бассейне реки Кура) и Великой Арменией, но и навербовать из народов, живших на территории Южного Кавказа и Армянского нагорья, несколько новых войсковых подразделений, этнических по своему характеру и составу. О том, что римляне утвердили свой протекторат над Грузией, свидетельствует византийский историк VI в. Петр Патрикий, который в своей «Истории» подробно перечисляет условия мирного договора Рима с персами в 298 г. Согласно Петру Патрикию, одно из условий заключалось в том, что «царь же Иберии должен (получать) знаки своей царской власти у римлян» (τον δέ Ίβηρίας βασιλέα τής οικείας βασιλείας τά σύμβολα 'Ρωμαίοις όφείλειν. — Petr. Patr. fr. 14, FHG. IV, ed. C. Müller, p. 189).
P. Блокли отметил, что в этом пункте договора речь идет о праве сюзеренитета римлян над Иберией (Грузией), когда только римский император мог 38 предоставить грузинскому царю знаки его царского достоинства[534], соответственно, мы можем признать, что разгром Персии коренным образом изменил геополитическую обстановку на Южном Кавказе, — теперь и Грузия, и Великая Армения попали в вассальную зависимость от Рима, стали сателлитами Римской империи, их внешняя политика подчинялась решениям нового сюзерена.
Подобное положение было совсем не случайным — судя по грузинским источникам, царь Картли Мириан III (284–361[535]) ранее, до 298 г., определенно был союзником (вассалом) персов и воевал на их стороне, после же 298 г. он резко поменял свои внешнеполитические приоритеты и перешел на сторону римлян, поскольку в сложившейся ситуации у него просто не оставалось иного выбора. Ценнейшие сведения о военно-политической деятельности царя Мириана III, которые не содержатся в греко-латинских источниках, нам дает монументальный сборник грузинских исторических хроник, получивший название «Картлис Цховреба» («Хроники Картли»), Этот сборник был составлен в XI в. епископом города Руиси Леонтием Мровели[536], для нашей же темы основной интерес представляет самое первое произведение, с которого «Хроники Картли» начинаются во всех рукописях, — «История царей Картли». Долгое время, особенно с легкой руки К. Туманова, авторство «Истории царей Картли» приписывали Леонтию Мровели, соответственно, датой написания этой хроники признавали XI в. Но в 2003 г. С. Рапп предложил совершенно иную датировку текста — по его мнению, основной массив произведения был составлен около 800 г., поскольку «История царей Картли» называет территорию Абхазии старым термином Эгриси, вышедшим из употребления в Грузии после основания Абхазского царства на рубеже VIII и IX вв. К тому же в тексте этой хроники полностью отсутствуют упоминания о грузинской династии Багратидов, которая начала править Грузией (Картли) в 813 г. Как считает С. Рапп, около 800 г. неизвестный автор составил первую, изначальную версию «Истории царей Картли», позже, в IX или X в. к этой хронике было добавлено продолжение в виде «Жизни св. Нино», грузинской просветительницы, проповедовавшей учение Христа в царстве Картли в начале IV в., и наконец, уже в XI в., Леонтий Мровели провел обширную редакторскую работу, переписал текст, внес исправления и дополнил хронику многочисленными новыми данными. Соответственно, как показывает С. Рапп, «История царей Картли» дошла до нас не в изначальном виде, а в сильно переработанной версии[537].
Согласно «Истории царей Картли», Мириан получил от персидского царя приказ выступить против Армении и «греков», т. е. римлян (We should join together, go across Armenia, and enter Greek territory), и совместно с персидскими войсками царь Грузии (Картли) разграбил земли Армении и «вторгся на греческую территорию» (So they plundered Armenia and entered Greek territory)[538].
В результате, как повествует «История царей Картли», греческий царь Константин (Constantine, king of the Greek), вооружившись крестным знаменем, выступил в поход против Мириана и его союзников-персов и в решительном сражении полностью разгромил войска противника. По словам
Несомненно, С. Рапп правильно определил, что в рассказе о деятельности царя «греков» Константина автор первой, изначальной версии «Истории царей Картли», составленной около 800 г., использовал три источника: 1) биографию императора Константина I Великого, написанную Евсевием Кесарийским (в грузинском или армянском переводе); 2) армянский перевод «Церковной истории» Сократа Схоластика, византийского церковного историка V в., и 3) «Историю Армении» Агафангела[541].
Тем не менее вслед за К. Тумановым[542] мы хотели бы подчеркнуть, что автор хроники допустил хронологическую ошибку, — царь Мириан заключил договор не с императором Константином I Великим, который никогда не воевал с Грузией (Картли), а с императором Диоклетианом, соответственно, разгром Мириана, о котором идет речь в тексте, относится к римской военной кампании против персов, проведенной в 298 г. Безусловно, в этом случае персидским царем, которого упоминает «История царей Картли», мог быть только Нарсей I, правивший с 293 по 302 г.
Следовательно, мы можем предположить, что Диоклетиан совсем не случайно сформировал из народов Южного Кавказа войсковые соединения, которые он отправил в далекий Египет. Очевидно, размещение этих отрядов в Египте было своеобразной штрафной санкцией для представителей тех народов, которые приняли участие в римско-персидском конфликте на стороне Персии. Не исключено, что авасги, из которых была навербована Первая ала авасгов, находились в вассальной зависимости от царя Персии, равно как и царь Грузии (Картли) Мириан, поэтому они выступили против Рима в качестве союзников Персии.
В этой связи предельно важно отметить, что один из оксиринхских папирусов, датированный периодом Тетрархии (293–305), упоминает о размещении в крепости Тхму в Египте т. н. Первой алы иберийцев, которая, естественно, была создана из жителей царства Картли, — как известно, Грузию в античных источниках называли Иберией, а самих грузин — иберами:
P. OxyXLI,no. 2953, р. 27
matrix alae primae
Hiberorum Diocletianae
Maximianae Constantianae
Maximianae agent(is) in castris Thmo… a.
Sarapioni (m. 2?) (centurioni) ord(inato)
Ведомость Первой алы иберийцев
Диоклетиана
Максимиана Констанция и Максимиана,
находящейся в крепости Тхму… а
В месяц Сарапиона (?) рядовому центуриону
Сопоставляя данный папирус со сведениями «Истории царей Картли», мы можем предположить, что Первая ала иберийцев состояла не из рядовых жителей Картли, — очевидно, пребывание этого этнического соединения в столь удаленном регионе, как Египет, тоже следует понимать как штрафную меру, наказание для представителей грузинской родовой аристократии, которая приняла участие в римско-персидском конфликте на стороне Персии. Напомним, что Мириан обратился с просьбой о мире к Константину (в реальности — к Диоклетиану) после того, как грузинская знать в значительной своей массе была уничтожена в ходе военных действий.
Это значит, что грузинская аристократия (т. н. эриставы) воевала на стороне Персии, и те эриставы, которым удалось выжить, судя по всему, были выданы Риму в качестве заложников — в свою очередь, Диоклетиан мог сформировать из них этническое войсковое соединение, переправленное в Египет. Тем самым Диоклетиан, во-первых, стремился предотвратить новые мятежи среди грузинской знати, а во-вторых, обезопасить границы Рима на Южном Кавказе, переместив наиболее ненадежных эриставов в отдаленный Египет и лишив их связи со своими землями.
Более того, помимо оксиринхского папируса, сведения о пребывании Первой алы иберийцев в Египте сохранил и папирус из Панополиса, данный папирус — прямое свидетельство, что Диоклетиан разместил Первую алу иберийцев в Египте именно после разгрома персов в 298 г. Папирус из Панополиса сообщает о том, что Первая ала иберийцев дислоцировалась в крепости Тхму — той самой, которую упоминает и оксиринхский папирус: τοίς ύπό Βησάν δεκάδαρχον ίππεΰσιν εϊλης πρώτης Ίβηρών διακειμένοις έν Θμόω — «всадникам Первой алы иберийцев, размещающимся в Тхму под командованием декадарха (т. е. начальника 10 воинов[543]. —Е. Μ.) Беса». — Р. Beatty Panop II, col. 2,1. 37, p. 60)[544].
Папирус датируется январем — мартом 300 г., в связи с этим совершенно очевидно, что данная войсковая часть прибыла в Египет после завершения боевых действий с персами, когда Диоклетиан провел ряд карательных мероприятий в отношении пленной грузинской знати (эриставов), дискредитировавшей себя сотрудничеством с персами. Еще раз позволим себе заключить, что Диоклетиан сформировал из пленных эриставов войсковую часть и переправил ее в далекий Египет, другой вопрос, что эти карательные меры подкреплялись римским военным присутствием на определенной части царства Картли, а также в сопредельных землях, которые ранее находились в вассальной зависимости от царя Картли или непосредственно от царя Персии.
В подтверждение нашей идеи мы хотели бы рассмотреть еще несколько текстов, которые свидетельствуют о прямом размещении римских войск на территории Абхазии и Северо-Западной Грузии. Один из этих текстов входит в состав грузинского летописного свода «Картлис Цховреба» — мы имеем в виду «Жизнь Вахтанга Горгасала», биографию грузинского царя, правившего во второй половине V в., скорее всего в 446–491 гг.[545]
Как и в случае с «Историей царей Картли», долгое время среди исследователей господствовал тезис о том, что «Жизнь Вахтанга Горгасала» была написана в XI в. грузинским историком Джуаншером Джуаншериани, но в 2003 г. С. Рапп в рамках своего масштабного исследования грузинской средневековой историографии выдвинул совершенно новые аргументы — он предположил, что биография Вахтанга была написана на рубеже VIII и IX вв. (во всяком случае — до 813 г., т. е. до восшествия на царский престол в Грузии династии Багратидов) анонимным автором, который определенно стремился изобразить Вахтанга правителем, равным по силе и значению персидскому царю, все время их сравнивал, даже приравнивал грузинского царя к персидскому[546].
Согласно тексту источника, первоначально Вахтанг направил свою внешнеполитическую деятельность в сторону Абхазии, которую он попытался отвоевать у «греков», т. е. византийцев. После серии успешных сражений Вахтангу удалось вернуть царству Картли многие крепости Абхазии, и в связи с этим автор текста вкладывает в уста грузинского царя слова о том, что дед Вахтанга, царь Мириан(«отец отца моего Мириан») «выступил совместно с царем персидским… в поход против греков…».Именно в тот период, по сведениям автора, «греки» захватили земли Абхазии и установили над ними свою власть(«Тогда же и отторгли греки от нас, грузин, эти пределы к востоку от моря»)[547].
В другом фрагменте биограф отмечает,
Оценивая цитированные пассажи, мы бы хотели подчеркнуть, что, во-первых, биограф Вахтанга допускает явную хронологическую ошибку — все грузинские хроники однозначно свидетельствуют, что дедом Вахтанга Горгасала был царь Арчил, который передал власть над Картли своему сыну Митридату (или Мирдату) V, а тот, в свою очередь, оставил царство сыну Вахтангу[549]. Совершенно ясно, что биограф перепутал Арчила с царем Мирианом III (284–361), который совместно с персидским царем выступил против «греков», т. е. римлян, и потерпел от них тяжелое поражение.
Соответственно, ошибка, допущенная в биографии Вахтанга, в то же время проливает свет на важный вопрос — она показывает, что в 298 г., разгромив персов и их союзников, Диоклетиан явно не ограничился установлением протектората над землями, которые ранее были вассалами Персии, в данном случае — Грузией (царством Картли). Как раз наоборот, сведения «Жизни Вахтанга Горгасала» позволяют заключить, что Рим разместил свои военные гарнизоны непосредственно на территории Северо-Западной Грузии, т. е. Абхазии, поставил этот регион под свой прямой военно-политический контроль.
Следуя комментарию Г. В. Цулая, позволим себе отметить, что река Эгрис-цкали из текста источника соответствует современной реке Гализге в Абхазии[550], соответственно, можно предположить, что продвижение римлян в Абхазии и увеличение их владений в регионе проходили как раз по течению этой реки, вверх от ее устья. Только установив прямой военно-политический контроль над землями Абхазии, римляне в принудительном порядке могли навербовать из местного населения (племен авасгов) войсковые соединения, одно из которых — Первая ала авасгов из цитированного выше греческого папируса — было переправлено в далекий Египет.
В соответствии с этой логикой событий, как мы полагаем, была создана и Девятая когорта тзанов — целая серия текстов позволяет не только определить регион их проживания, но и установить, почему это племя в равной мере попало в орбиту влияния Рима после разгрома Персии в 298 г. Прежде всего сошлемся на т. н. «Латинские извлечения варвара»(Excerpta Latina Barbari)— анонимную латинскую хронику, получившую в науке свое условное название благодаря французскому гуманисту XVI в. Ж. Скалигеру. Данный текст представляет собой латинский перевод с утраченного греческого оригинала, и среди исследователей до сих пор ведутся споры, когда и с какой целью был выполнен этот перевод.
Б. Гарстад в 2011 г. предположил, что греческий оригинал хроники был составлен в Александрии после 412 г., затем, уже в Константинополе, при императоре Юстиниане I, в греческий текст внесли ряд дополнений, подготовив более расширенную версию хроники. По приказу Юстиниана I эта расширенная версия была отправлена в Галлию в качестве дара королю франков Тевдеберту I, правившему в 534–548 гг. Причиной подобной политики, по мнению Б. Гарстада, было намерение Юстиниана I заключить союз с франками, чтобы с их помощью нанести удар по остготам Италии с севера. Б. Гарстад датирует прибытие в Галлию византийского посольства, которое привезло с собой текст хроники, временем между 535 г., когда Юстиниан готовился к походу в Италию, и 539 г., когда король Тевдеберт I нарушил условия договора и нанес удар по византийским войскам, расположенным в Италии. Впоследствии, уже в VIII в., когда перед франками встала задача распространения христианской религии среди германских племен, обитавших за Рейном, греческий текст хроники был переведен неизвестным автором на латинский, и в этом переводе 55 хроника дошла до наших дней[551].
В 2013 г., полемизируя с Б. Гарстадом, Р. Барджесс предложил иную трактовку — по его мнению, греческий оригинал хроники, действительно составленный в первой половине VI в., при Юстиниане, мог попасть в Галлию самыми разными путями — благодаря торговцу-путешественнику, купившему рукопись на территории Византии, либо благодаря дарению от каких-либо византийских церковных иерархов в пользу римского папы или королевского двора Меровингов. Как полагает Р. Барджесс, позже, во второй половине VIII в., рукопись с греческим оригиналом хроники попала в руки Георгия, епископа Остии и Амьена, занимавшего свои кафедры в 750–780-х гг. В трактовке Р. Барджесса, около 780 г. по неизвестным причинам Георгий передал рукопись в дар библиотеке монастыря Корби, где она и была переведена монахом, плохо знавшим как латинский, так и греческий языки. По оценке Р. Барджесса, родным языком переводчика был протофранкский язык, что отразилось в большом количестве грамматических и стилистических ошибок, допущенных в тексте латинского перевода[552].
Исходя из контекста, рассмотренного исследователями, обратимся к сведениям о народе тзанов, сохранившимся в текстеExcerpta Latina Barbari.Эта хроника называет тзанов этнонимамиSanniилиSanniggii[553]. Рассказывая о регионе проживания (тзанов) саннов, анонимный автор отмечает, что вместе с другими народами они обитают «за Каппадокией» (ultra Cappadocia}и «простираются до Понта, где находится соединение Апсара, Севастополиса, Кавсолимиса и реки Фасис»(Sanni autem qui dicuntur Sanniggii, qui et usque Pontum extendunt, ubi est congregatio Apsari et Sebastopolis et Causolimin et Fasis fluvius).По словам автораExcerpta Latina Barbari,«эти народы простираются вплоть до Трапезунда»(Usque ad Trapezuntum extendunt istas gentes)[554].
Крайне сложно сказать, где именно находилось «соединение» (как вариант — «пересечение», «сочетание», «связь») Апсара, Севастополиса, Кавсолимиса и реки Фасис и что следует понимать под самим этим словом(congregatio).Совершенно точно мы можем локализовать реку Фасис — как известно, так в греко-латинских источниках называли реку Риони в Грузии, в то время как, скорее всего, под городом Севастополис автор имеет в виду город Севастию, который размещался на северо-востоке Каппадокии[555]. На основании данных агиографии Э. Уилер идентифицировал топоним Апсар с римской крепостьюСаепе Parembole,которая упоминается и в текстеNotitia Dignitatum(Or. 38. 35, глава по трем провинциям — Малой Армении, Понту и Каппадокии), эта крепость, очевидно, располагалась в провинции Понт[556].
Мы можем предположить, что, судя по всему, племя тзанов (или саннов) обитало на территории между современным турецким Трабзоном (античный Трапезунд) и рекой Риони в Юго-Западной Грузии, т. е. непосредственно граничило с Римской империей на западе и с царством Картли — на востоке. Тем не менее возникает вопрос, каким источником воспользовался автор оригинального, греческого, текста хроники при изложении сведений о племени тзанов? Э. Уилер подчеркнул, что цитированный пассажExcerpta Latina Barbari,в свою очередь, восходит к утраченной ныне хронике Ипполита Римского, богослова, церковного деятеля и писателя, жившего примерно в 170–235 гг.[557]
В 1906 г. А. Бауер опубликовал начальные фрагменты этой хроники, сохранившиеся в рукописи из собрания Мадридской национальной библиотеки (Codex Matritensis Graecus 121, X–XI вв.[558]), и среди этих фрагментов есть один, почти дословно повторяющий содержание цитированного пассажаExcerpta Latina Barbari.Согласно хронике Ипполита, «савны же,
Из цитированных пассажей вполне ясно, что автор латинского перевода хроники ошибочно перевел слово παρεμβολή ('лагерь', 'стоянка', 'палатка') какcongregatio('сочетание', 'соединение', 'связь'), которое в лучшем случае могло бы обозначать пересечение дорожных путей, ведущих к тому или иному городу или проходящих через эти города. Судя по всему, Ипполит имел в виду, что на месте пересечения дорог, проходящих через города Апсар, Севастополис или ведущих к гавани Исса и устью реки Фасис, размещался укрепленный римский лагерь, крепость, и вблизи размещения этого пункта жили племена тзанов (саннов, как вариант — савнов). Мы полагаем, что если в начале III в. эти племена населяли западное побережье Грузии и регионы, пограничные с Римским Трапезундом, то они же вполне органично могли пребывать в указанных регионах и позднее, уже в эпоху Диоклетиана.
Латинская строительная надпись из Трапезунда, датированная периодом Тетрархии (293–305), свидетельствует о пребывании в этом городе т. н. I легиона Понта — судя по всему, в Трапезунде размещался гарнизон, состоявший из воинов данного легиона, они несли там службу на постоянной основе:
CIL III 236 = 6746 = 0 639
Imp(eratori) Caes(ari) C(aio) Aur(elio) Val(erio) Diocletiano
Pio Felici Invict(o) Aug(usto) pont(ifici) m(aximo) tr(ibunicia) pot(estate) pat(ri) pat(riae)
procons(uli) et /Imp(eratori) Caes(ari) M(arco) Aur(elio) Val(erio) Maximiano
Pio Felici Invicto Aug(usto) pont(ifici) m(aximo) trib(unicia) pot(estate) p(atri) p(atriae)
procons(uli) et/Fl(avio) Val(erio) Constantio et Gal(erio) Val(erio) Maximiano nobb(ilissimis) Caess(aribus) dedicavit leg(io) IP(ontica) vestra agent[e]
Tr[o — ]mud[o] / pr(a)ef{a}ec(to)
Императору Цезарю Гайю Аврелию Валерию Диоклетиану, божественному, счастливому, непобедимому Августу, величайшему понтифику с властью трибуна, отцу государства, проконсулу, и Императору Цезарю Марку Аврелию Валерию Максимиану, божественному, счастливому, непобедимому Августу, величайшему понтифику с властью трибуна, отцу государства, проконсулу, и Флавию Валерию Констанцию и Галерию Валерию Максимиану, самым благородным Цезарям, ваш легион I Понтийский посвятил — выполнил Тро[… ]муд командующий
По какой причине I легион Понта был расквартирован в Трапезунде? С учетом сведений о месте расселения тзанов мы можем с определенными оговорками согласиться с точкой зрения В. Кюхоффа, предположившего, что главной задачей данного легиона была оборона южного побережья Черного моря от набегов со стороны народов, населявших «южнорусскую равнину» (südrussischen Ebene)[561]. Оставляя в стороне вопрос о географических границах столь широкого понятия, как «южнорусская равнина», подчеркнем, что, судя по всему, на рубеже III и IV вв. реальным противником первого легиона Понта были племена тзанов, обитавшие непосредственно на границе с Римской империей, вблизи Трапезунда, и причиной размещения легиона в городе была угроза, которую представляли для провинции Понт столь неспокойные и ненадежные соседи.
Очевидно, тзаны вместе с другими народами, жившими к югу от Кавказских гор (грузинами = иберами и авасгами = абхазами), приняли участие в римско-персидском конфликте 298 г. на стороне империи Сасанидов, поскольку они были данниками и вассалами персидского царя. Вполне вероятно, что после разгрома персов Диоклетиан мог направить в Трапезунд — ближайший к тзанам город — войсковой гарнизон, который должен был охранять границы провинции Понт, и в то же время присутствие в Трапезунде римских военных сил позволило Диоклетиану изменить принципы взаимоотношений с местными соседними племенами.
Очевидно, в равной мере с грузинами (иберами) и авасгами римский император принудительно навербовал из знатных юношей племени тзанов войсковое подразделение, которое он отправил в далекий Египет, и не исключено, что данная рекрутская кампания была проведена силами как раз того самого первого легиона Понта, который охранял подступы к Трапезунду.
Таким образом, рассмотренный материал позволяет заключить, что в результате победы над персами в 298 г. Диоклетиан удачно использовал изменившуюся геополитическую обстановку на Южном Кавказе в свою пользу, а именно — римский император навербовал из народов, населявших данный регион, несколько войсковых соединений, которые были распределены по разным провинциям империи, весьма удаленным от Южного Кавказа. Эти подразделения (в основном в ранге алы или когорты, т. е. исключительно рядовых пограничных гарнизонов) состояли из местной племенной знати, местной аристократии народов, попавших в орбиту римского влияния, и мы можем выделить три таких народа — грузины (иберы) и царство Картли, абхазы (авасги) и тзаны (савны, санны). Племенная знать этих народов участвовала в римско-персидском противостоянии на стороне персов, и как результат, после поражения Персии многие знатные семьи стали заложниками или были выданы в качестве заложников Риму, соответственно, юноши из этих семей послужили основой для формирования этнических войсковых соединений. Тем самым Диоклетиан, очевидно, стремился ликвидировать возможный источник новых мятежей в лице нестабильной и очень изменчивой племенной знати данных регионов.
Возникает вопрос, как победа над персами в 298 г. отразилась на военной организации римлян в ближневосточных провинциях, как внешнеполитический успех римлян повлиял на организационную структуру ближневосточного лимеса от территории Малой Армении и вплоть до рубежей Сирии и Аравии? Ключевой аспект проблемы — территориальные перемещения различных войсковых подразделений, расположенных на всем протяжении римской ближневосточной границы, а также учреждение новых соединений и преобразование старых.
Как изменился ранг тех отрядов, которые ранее несли защиту на участках ближневосточного лимеса, какие новые боевые отряды разместились вдоль линии ближневосточной границы после 298 г., как изменились места размещения тех или иных гарнизонов — все эти вопросы можно поставить в прямую связь с темой нашего исследования, поскольку, как мы уже показали выше, в период Тетрархии прослеживаются постоянные перемещения войсковых подразделений из регионов Южного Кавказа в другие провинции империи и наоборот, перевод в Малую Армению и сопредельные с ней земли боевых формаций, ранее пребывавших в других римских провинциях.
В этой связи в первую очередь нам хотелось бы обратить внимание на довольно интересный и в то же время, как мы полагаем, малоизвестный документ — «Мученичество св. Меркурия», воина-христианина, жившего, согласно тексту, в эпоху правления императоров Деция и Валериана (BHG3 1274, 1276). Обе версии текста — и наиболее ранняя, написанная до Симеона Метафраста, и поздняя, переработанная Симеоном Метафрастом, — называют в качестве римских правителей Деция и Валериана (Βασιλεύοντος κατ' έκείνον τον καιρόν Δεκίου καί Ούαλλεριανοΰ έν τη μεγάλη πόλει 'Ρώμη. — «В то время в великом городе Риме правят цари Декий и Валериан»; Δέκιος ήνίκα καί Βαλεριανός ό μεν έπί των τής
Назначение Валериана не было случайным, поскольку он происходил из сенаторской аристократии и имел связи с влиятельными патрицианскими родами Рима, но нам важен другой факт — в словах о совместном правлении двух принцепсов следует видеть первый, совершенно очевидный анахронизм жития. Другой анахронизм, непосредственно связанный с нашей темой, содержится в упоминании того войскового подразделения, в котором нес службу воин Меркурий, —отряд Martenses('воины Марса'), располагавшийся, согласно сведениям жития, в провинции Первая Армения и находившийся под командованием трибуна Сатурнина (καί ό των λεγομένων Μαρτησίων άριθμός των όντων ύπό τήν πρώτην Αρμενίαν ύπό τριβοΰνον όνόματι Σατορνίνον — «и отряд так называемых воинов Марса, которые находились в Первой Армении под командованием трибуна по имени Саторнин»)[564]. При этом, согласно тому же тексту, отцом Меркурия был один из офицеров отрядаMartensesГордиан, занимавший должность примицерия (Ό γάρ πατήρ αύτοΰ Γορδιανός πριμικήριος τυγχάνων του αύτοΰ άριθμοΰ — «Его отец Гордиан, который был примикерием того же отряда»)[565].
Прежде всего подчеркнем, что сведения автора о провинции Первая Армения, где размещался отрядMartenses,выглядят совершенно недостоверными, поскольку в период правления Деция такой провинции не было. Как известно, провинции Первая и Вторая Армения возникли только в 387 г. в результате раздела независимого царства Великая Армения между Римом и Персией, когда к римлянам отошла западная часть этого государства, а к персам — восточная. Следовательно, территория бывшей римской провинции Малая Армения и западные регионы Великой Армении были объединены и преобразованы в две новые провинции — Армению Первую и Армению Вторую со столицами в Севастии и Мелитене соответственно[566]. Тем не менее данная ошибка автора подсказывает нам, когда было написано само житие, — текст нашего источника был составлен определенно после 387 г., когда провинции Первая и Вторая Армения уже существовали.
Более того, крайне сомнительными следует признать и сведения жития о должности примицерия — первое достоверное упоминание этой должности датируется только 306–307 гг., когда была составлена греческая надпись из провинции Аравия, упоминающая примицерия Летилу (SEG VII, по. 1194, р. 155: Τούτο τό μνήμα / Λαιτίλα δουκην(αρίου) / πριμάκηρος, έτών / νζ', ετι σα'. — «Это памятник Летилы, дукенария, примикерия, (прожившего) 57 лет, год 201 (=306–307 гг. по христианскому летоисчислению. —Е. Μ.)»).Надгробный памятник Летиле однозначно свидетельствует, что должность примицерия существовала в период Тетрархии, поскольку 201 г. по летоисчислению от основания города Востра, принятому в Сирии и Аравии, соответствует 306–307 гг. — совершенно очевидно, что указанная должность была учреждена раньше 306–307 гг., т. е. в эпоху правления Диоклетиана. Но у нас нет никаких данных, подтверждающих факт существования должности примицерия в эпоху Деция и последующих «солдатских» императоров вплоть до Диоклетиана.
И наконец главная, на наш взгляд, хронологическая ошибка автора жития — войсковое подразделениеMartensesвпервые упоминается в источниках только в эпоху Тетрархии, не ранее, соответственно, у нас нет никаких оснований доверять словам автора о существовании отрядаMartensesв эпоху императора Деция. Д. Хоффманн предположил, что военный отрядMartensesбыл создан в эпоху Тетрархии и первоначально представлял собой новый полноценный легион, размещавшийся в Галлии, — наименование данного легиона исследователь связывает с культом бога Марса, которому поклонялся Максимиан Геркулий, управлявший западными провинциями империи. Д. Хоффманн полагает, что этот легион принимал участие и в военной кампании Максимиана Геркулия против мавров в Северной Африке, развернувшейся в 297–298 гг. Соответственно, по оценке Д. Хоффманна, легионMartensesбыл создан определенно до 297–298 гг.[567]
В качестве подтверждения исследователь ссылается на латинскую надпись из Нумидии, упоминающую воина Валерия Виталиса, служившего в отрядеMartenses,при этом надпись предельно точно говорит даже о том, чтоотряд, Martensesприбыл в Нумидию из Галлии:
CIL VIII 16 551 = ILAlg I, no. 3123, p. 305
Val(erius) Vitalis,
mil(es) ex n(umero)
Martens(ium) de Gall(ia) ss
Валерий Виталис,
воин из отряда
Martensesиз Галлии[568]
В целом позиция Д. Хоффманна, в свою очередь, восходит к идее Э. Штайна о том, чтоlegio IMartia,созданный в эпоху Диоклетиана, размещался в галльской провинцииMaxima Sequanorum,и отрядMartenses,упоминаемый в надписи из Нумидии, восходит по происхождению именно к галльскомуlegio I Martia— по мнению Э. Штайна, отрядMartensesпредставлял собой вексилляцию, выделенную изlegio I Martiaспециально для участия в мавританском походе Максимиана Геркулия[569].
Принимая позицию Д. Хоффманна и Э. Штайна, отметим, что, на наш взгляд, оба исследователя оставили без внимания вопрос о дальнейшей судьбе вексилляцииMartenses,выделенной из составаlegio IMartia,— что произошло с этим легионом после завершения военной кампании Максимиана Геркулия в марте 298 г., когда он полностью разгромил восставшие племена мавров? Мы полагаем, что сведения цитированного выше «Мученичества св. Меркурия» и еще одной надписи, упоминающей подразделениеMartenses,могут пролить свет на поставленный вопрос.
Греческая эпитафия, упоминающая протектора (позднеримский военный ранг) «из отряда самых доблестныхMartenses»по имени Евгномоний (CIG IV, по. 9449,1. 3–5, р. 500: Εύγνωμόνιος, προτίκτορ / των γενναιοτάτων άριθμοΰ Μαρτησίων), определенно свидетельствует о размещении подразделенияMartensesна территории восточноримских провинций (в Малой Азии, на Балканах или на римско-персидской границе), где наиболее распространенным языком был греческий.Notitia Dignitatumупоминает в главе по провинции Аравия Петрейская пограничный легионIV Martia,гарнизон которого располагался в крепостиBetthoro(ND. Or. 38. 22), но крайне маловероятно, что мы можем идентифицировать отрядMartensesиз греческой надписи как легион, пребывавший в Аравии Петрейской.
Если бы протектор Евгномоний нес службу в легионеIVMartia,он неизбежно должен был назвать свое войсковое подразделение легионом, тем не менее в надписи присутствует только общее обозначение άριθμός (латинский аналог —numerus), которое в позднеримском военном лексиконе подразумевало любой тип войскового соединения, любой военный отряд[570]. С учетом сведений «Мученичества св. Меркурия», рассмотренных выше, мы можем предположить,что Martenses жития, Martensesлатинской надписи иMartensesгреческой надписи — это один и тот же военный отряд, и, следовательно, три документа отражают два последовательных этапа истории данного войскового подразделения, точнее, два этапа его
Первый этап отражен в латинской надписи — в 297–298 гг. вместе с другими войсковыми подразделениями вексилляция галльскогоlegio IMartia,получившая названиеMartenses,была отправлена в Северную Африку для подавления восстания мавританских племен, в марте же 298 г., когда Максимиан Геркулий успешно завершил кампанию против мавров, вексилляцияMartensesдолжна была поменять место своей дислокации, и здесь нам на помощь приходят «Мученичество св. Меркурия» и цитированная выше греческая надпись. Судя по всему, автор жития ошибочно приписал размещение отрядаMartensesв Армении императору Децию, точнее, ошибочно поместил эпизод, связанный с данным отрядом, в период правления Деция. Мы полагаем, что в действительности отряд (вексилляция)Martensesразместился в римской провинции Малая Армения, которая до 387 г. была единственным армянским историческим регионом, входившим в состав Римской империи, и это размещение произошло как раз в период Диоклетиана, после победы римских войск над персами в 298 г.
Напомним, что в марте 298 г., когда завершилась мавританская кампания Максимиана Геркулия, война с персами на сирийском фронте вступила в свою активную фазу — в Великой Армении, тогда еще входившей в состав Персии, развернулись боевые действия, римская армия под командованием Цезаря Галерия стремительно продвигалась к собственно персидским границам, и в силу этих обстоятельств, очевидно, Максимиан Геркулий переправил часть своих военных отрядов на помощь Цезарю Галерию. В числе этих отрядов, судя по всему, находилась и вексилляцияMartenses,которую Диоклетиан впоследствии разместил в Малой Армении. Очевидно, что в сознании агиографа, автора жития св. Меркурия, раздел Великой Армении в 387 г. и факт пребывания вексилляцииMartensesв Малой Армении в эпоху Диоклетиана причудливым образом переплелись, слились воедино, что и породило ошибочные сведения о наличии гарнизонаMartensesв Первой Армении.
Не исключено, что впоследствии, уже после отречения Диоклетиана в 305 г., вексилляцияMartenses,во-первых, получила ранг полноценного легиона, а во-вторых, была перемещена в другую провинцию —Notitia Dignitatumназывает под командованием военного начальника Востока(magister militum per Orientem)легион под названиемMartenses seniores(ND. Or. VII. 40), который вполне мог происходить от вексилляцииMartensesиз Малой Армении. Поскольку, как известно, официальная ставка, штаб-квартира военного начальника Востока располагалась в Антиохии, мы можем предположить, что и легион под его командованием находился там же, следовательно, после отречения Диоклетиана вексилляцияMartensesопределенно покинула Малую Армению и получила новое место дислокации.
Следующий важный документ, на который необходимо обратить внимание в связи с военными преобразованиями Диоклетиана в Малой Армении и на Ближнем Востоке, — латинская строительная надпись из крепости Каср ал-Азрак, обнаруженная на территории Иордании (в римский период — провинция Аравия Петрейская), эта надпись упоминает несколько римских пограничных легионов[571]:
per mil(ites) fortiss(imos) suos legg(ionum) XI Kl(audiae) et VIIKl(audiae)
et I Ital(icae) et IVFl(aviae) et I Ill(yricorum), praetensione coligata mil(itibus)
suis ex leg(ione) III Kyr(enaica)
благодаря его самым сильным воинам из легионов XI Клавдия, VII Клавдия, I Италийского, IV Флавия и I Иллирийского (их лагерь) был связан дорогой с (лагерем) его воинов из легиона III Киренаики
Мы сознательно дали здесь дословный перевод, поскольку трактовка отдельных терминов и общего содержания надписи, а также ее датировка вызывают среди исследователей оживленные дискуссии, которым мы хотели бы уделить особое внимание. Надпись была издана и введена в научный оборот Д. Кеннеди в 1985 г., исследователь датировал памятник периодом от правления императора Аврелиана (270–275), который создал I Иллирийский легион, до конца IV в., когда, по мнению Д. Кеннеди, римская крепость, где была обнаружена надпись, пришла в полное запустение и перестала функционировать.
Д. Кеннеди определил словоpraetensioneкак форму, производную от словаpraetentura('пограничная стража', 'защитный кордон', 'защитное укрепление'), и перевел строку со словомpraetensioneкак were combining forces in a military outpost with his (i.e. the emperors) soldiers from the Third Legion Cyrenaica («они (т. e. перечисленные выше легионы. —Е. Μ.) объединили силы в военном лагере вместе с его (т. е. императора. —E. Μ.) воинами из III легиона Киренаики»), Вместе с тем исследователь все же склоняется к периоду Диоклетиана, полагая, что римский форт, где была обнаружена надпись (в арабское время он получил название Каср ал-Азрак), входил в систему укреплений, реорганизованных или учрежденных Диоклетианом на ближневосточной границе[572].
Два года спустя Μ. П. Шпайдель предложил более решительные аргументы в пользу периода Диоклетиана: по его мнению, надпись следует датировать периодом от 290 г., когда Диоклетиан развернул боевые действия с арабами, и до 298 г., когда Цезарь Галерий нанес поражение персам. Как полагает Μ. П. Шпайдель, в надписи перечислены только легионы, расположенные в провинциях Мезия Нижняя и Мезия Верхняя, в то время как легионы Дакии Речной, откуда Цезарь Галерий навербовал свои силы для нового удара по персам, отсутствуют в тексте — это, по оценке исследователя, свидетельствует о том, что надпись была составлена до 298 г., когда Галерий привел на Ближний Восток гарнизоны из Дакии Речной[573].
Μ. П. Шпайдель перевел фразу, включающую словоpraetensione,как linked by manned posts to his soldiers from the base of legion III Cyrenaica («[легионы], связанные укомплектованными крепостями с его воинами из лагеря III легиона Киренаики»), а само словоpraetensione— как размещение гарнизонов, кадрового состава (manning) в крепостях, расположенных вдоль линии дороги. В понимании Μ. П. Шпайделя строка надписи со словомpraetensioneподразумевает «цепь сторожевых постов» (a chain of outposts), а регион, где они расположены(praetentura),— зону, удаленную от основной линии защиты, расположенную за пределами этой линии[574].
В 1994 г. К. Цукерман в своем комментарии к надписи в целом поддержал трактовку Μ. П. Шпайделя, отметив, что словоpraetensioneподразумевало цепь или линию военных крепостей, посредством которой один укрепленный пункт был связан с другим[575]. В 1996 г. Т. Бозу также принял точку зрения Μ. П. Шпайделя — исследователь отождествил терминpraetensioneс военной дорогой, связывающей несколько небольших крепостей. Одна из подобных крепостей, Каср ал-Азрак, по его мнению, и послужила местом дислокации гарнизона, составленного из вексилляций легионов, перечисленных в надписи[576].
Принципиально иную трактовку надписи из Каср ал-Азрак в 2001 г. предложили Μ. Кристоль и Μ. Ленуар — до публикации их статьи все исследователи в целом придерживались мнения о датировке надписи периодом Диоклетиана, но Μ. Кристоль и Μ. Ленуар отвергли подобную интерпретацию, выдвинув идею о том, что надпись из Каср ал-Азрак была составлена в период правления императора Аврелиана (270–275), тем самым она отражает его военную кампанию против Пальмирского царства, развернувшуюся на Ближнем Востоке в 273 г. Главный аргумент исследователей состоит в том, что I Иллирийский легион, созданный Аврелианом из населения Иллирика (общее обозначение западных балкано-дунайских провинций —
На наш взгляд, позиция Μ. Кристоля и Μ. Ленуара выглядит неубедительной, исследователи не учитывают ряд важных эпиграфических памятников, содержащих сведения о I Иллирийском легионе. Прежде всего, к этим памятникам следует отнести греческую эпитафию из города Траллы в Малой Азии (провинция Кария), в которой упоминается воин Аврелий Онесим, служивший в I Иллирийском легионе (D 8875,1. 1–2: Αύρ. Όνήσιμος στρατιώτης / λ[εγιών]ος πρώτης Ίλ[λ]υρικιαν[ής]). На наш взгляд, данная надпись служит решительным аргументом против идеи Μ. Кристоля и Μ. Ленуара — как известно, после победы над Пальмирским царством император Аврелиан отправился со своими войсками в мятежную Галлию, которая еще в 260 г. отпала от империи и провозгласила себя независимым государством. В 274 г. Аврелиан разгромил войско мятежников, но в этой ситуации крайне сложно себе представить, что он оставил на Ближнем Востоке балкано-дунайские легионы, разместив их в нескольких крепостях на границе с арабами, — каким тогда образом он мог воевать с мятежной Галльской империей? Как раз наоборот, мы полагаем, что после победы над Пальмирой Аврелиан отвел все балканодунайские войска обратно в Европу, проследовав из Сирии через Малую Азию и Балканский полуостров, и далее в Галлию (подробнее мы разобрали эти сюжеты в пункте 1.3 § 1 главы I данной книги).
Соответственно, в нашем понимании надпись из города Траллы как раз и отражает этап этого перемещения. Судя по всему, I Иллирийский легион вместе с другими подразделениями, собранными Аврелианом[578], двинулся в обратном направлении в сторону Балканского полуострова, и именно поэтому надпись из Тралл фиксирует пребываниеlegio I Illyricorumв Малой Азии, а не в Сирии или Палестине, другими словами, надпись из Тралл своим содержанием фиксирует I Иллирийский легион на этапе его перемещения из Сирии в балкано-дунайские провинции, когда этот легион вместе с другими победоносными войсками Аврелиана возвращался из Сирии.
Соответственно, возвращаясь к переводу надписи из Каср ал-Азрак, предложенному нами выше, отметим, что в нашем понимании благодаря строительству дороги, ведущей от крепости Каср ал-Азрак к крепости, где размещался III легион Киренаики, оба военных гарнизона теперь были связаны друг с другом удобной и прямой системой коммуникаций, позволявшей данным войскам оперативно взаимодействовать друг с другом в случае нападения внешнего врага. Но кто был противником легионов, перечисленных в надписи из Каср ал-Азрак? Мы полагаем, что не арабы, а персы, и само водружение памятника следует поместить в контекст именно римско-персидского конфликта 298 г.
На наш взгляд, Μ. П. Шпайдель, датировавший надпись 290–298 гг., не учел важного обстоятельства — Цезарь Галерий направил против персов не только войска, собранные в Дакии Речной, поскольку он пополнил свою армию новобранцами и даже воинами-ветеранами из Иллирика и Мезии. Об этом совершенно четко свидетельствуют римские историки Павел Орозий, Евтропий и Аврелий Виктор, сведения которых Μ. П. Шпайдель не цитирует:itaque mox per Illyricum et Moesiam undique copias contraxit raptimque in hostem reuersus(«и таким образом вскоре отовсюду в Иллирике и в Мезии он собрал войска и быстро направился в сторону врага». — Oros. VII. 25. 10);contracto confestim exercitu e veteranis ac tironibus(«когда было собрано войско из новобранцев и ветеранов». — Aur. Viet. De Caes. 39. 34;Mox tamen per Illyricum Moesiamque contractis copiis.— «Вскоре же он собрал войска в Иллирике и в Мезии». — Eutrop. Brev. IX. 25. 1).
Судя по всему, под ветеранами мы можем понимать кадровый состав старых пограничных легионов, гарнизоны которых размещались в Мезии, Паннонии и Далмации, — в данном случае это легионы XI Клавдия, VII Клавдия, I Италийский, IV Флавия и I Иллирийский, упомянутые и в надписи из Каср аль-Азрак. Очевидно, Цезарь Галерий направил на персидский фронт не сами эти легионы, поскольку тогда балканские провинции остались бы без защиты, а только вексилляции, выделенные из перечисленных легионов. Естественно, в этих условиях Галерию требовалось и свежее подкрепление в лице молодых рекрутов, которые могли бы пополнить численность вексилляций, что и отразил в своих сведениях Аврелий Виктор.
Более того, мы полагаем, что отсутствие в надписи из Каср аль-Азрак упоминаний о легионах Дакии Речной, главным образом знаменитогоlegio VMacedonica,не может служить аргументом против связи надписи с римско-персидским противостоянием 298 г. У нас нет сомнений, что вексилляция V Македонского легиона также была переведена на Восток в период Тетрархии и именно в связи с военной кампанией Цезаря Галерия против персов. Подтверждением этому служит римский историк IV в. Фест, в своем «Бревиарии» утверждающий, что Цезарь Галерий выступил против персов с войском, «которое было пополнено пограничными воинами Дакии» (reparato de limitaneis Daciae exercitu.— Festus, Brev. 25. 2). Естественно, под данными войсками следует признать именно V Македонский легион, точнее, его вексилляцию, выделенную и откомандированную на Восток специально для персидской кампании, поскольку основу военных сил Дакии Речной составлял именно этот легион.
Notitia Dignitatumупоминает в главе, посвященной войскам военного начальника Востока(magister militum per Orientem),V Македонский легион (ND. Or. VII 39), который, таким образом, входил в состав не пограничной, а более привилегированной экспедиционной армии, более того, данная армия, как и ее командующий, размещалась непосредственно на Ближнем Востоке, ее штаб-квартирой была сирийская Антиохия. Соответственно,legio VMacedonica,находившийся под командованием военного начальника Востока, размещался уже не в Дакии Речной, а значит, под этим наименованием вNotitia Dignitatumследует понимать не сам легион, а его вексилляцию, переведенную из Дакии Речной в восточные провинции как раз в период Тетрархии.
Рассмотренные выше данные позволяют сделать вывод, что в состав войск, которые привел с собой Цезарь Галерий, входили вексилляции нескольких пограничных балкано-дунайских легионов, а именно — XI Клавдия, VII Клавдия, I Италийского, IV Флавия и I Иллирийского (надпись из Каср ал-Азрак), а также V Македонского (сведения Феста). Судя по всему, после разгрома персов на Ближнем Востоке остались вексилляции только двух легионов — V Македонского и XI Клавдия (вNotitia Dignitatum,Or. VI. 46 упоминаются т. н.Undecimani,которые, судя по всему, сохранили в названии порядковый номер своего «материнского» легиона — XI), вексилляции же всех остальных легионов вернулись в свои первоначальные балкано-дунайские гарнизоны.
Не так давно, в 2007 г., А. Левин пришел к выводу, что надпись из крепости Каср ал-Азрак отражает размещение вексилляций балкано-дунайских легионов на Ближнем Востоке в 295 г., по мнению исследователя, надпись следует датировать именно 295 г. и ее содержание необходимо поместить в контекст событий этого года. Как отмечает А. Левин, вместе с той
А. Левин полагает, что надпись была составлена после мая 295 г., когда Галерий вместе со своими войсками уже находился в Дамаске, т. е. на ближневосточном (персидском) фронте, само же перемещение вексилляций дунайских легионов произошло в первой половине 295 г., в период между январем и маем. Рассматривая статью Μ. Кристоля и Μ. Ленуара, которую мы цитировали выше, А. Левин подвергает критике позицию этих исследователей — по его мнению, датировка, предложенная Μ. Кристолем и Μ. Ленуаром, основана на неверной трактовке событий 273 г., поскольку после того, как император Аврелиан разгромил войско мятежного Пальмирского царства, он отправился в Египет подавлять восстание, вспыхнувшее в Александрии.
Как отмечает А. Левин, именно этот хронологический момент не учитывают Μ. Кристоль и Μ. Ленуар — если Аврелиан направился в Александрию после победы над Пальмирой, с какой тогда целью он оставил на Ближнем Востоке целый войсковой корпус, состоявший из вексилляций балкано-дунайских легионов? Надпись, упоминающая эти вексилляции, была обнаружена в развалинах крепости Каср ал-Азрак, сама же крепость дислоцировалась на территории центральной части Аравии Петрейской, соответственно, сведения и контекст надписи предполагают, что на момент ее возведения вексилляции балкано-дунайских легионов все еще находились в пределах Аравии Петрейской, а не Египта, куда они должны были направиться вместе с Аврелианом. Значит, заключает А. Левин, надпись из Каср ал-Азрак была составлена намного позже, не в эпоху Аврелиана, Аврелиан ни при каких обстоятельствах не мог оставить в Аравии Петрейской войсковую группировку, зная, что ему предстоит еще одна боевая операция в другой провинции, т. е. в Египте. Следовательно, по мнению А. Левина, надпись из Каср ал-Азрак необходимо датировать только одним периодом, 295 г., т. е. временем Тетрархии[579].
Полностью поддерживая мнение А. Левина относительно статьи Μ. Кристоля и Μ. Ленуара, мы в то же время не можем согласиться с выводами самого исследователя о датировке надписи из Каср ал-Азрак периодом 295 г. Эта датировка, как нам кажется, в равной мере несовместима с контекстом и содержанием, а также хронологией событий 295 г. — проблема заключается в том, что Цезарь Галерий не мог держать на Ближнем Востоке целый экспедиционный корпус только в качестве превентивной меры, первый серьезный конфликт с персами с момента подавления восстания в Египте, т. е. с января 295 г., произошел только в 296 г., соответственно, если следовать логике А. Левина, Галерий целый год должен был дислоцироваться вместе со своей войсковой группировкой в Аравии Петрейской или в Сирии только для того, чтобы предупредить, опередить возможное вторжение персов. Но, во-первых, как установил В. Энсслин, к тому моменту, когда персы впервые вторглись в Армению и в Сирию, т. е. к 296 г., Галерий находился на дунайском фронте, где он вел интенсивные военные кампании с карпами, готами и сарматами, в частности, весь 295 г. Галерий провел в боях с сарматами, которые беспокоили своими частыми набегами балкано-дунайские провинции[580].
Следовательно, в 296 г., узнав о вторжении персов в пределы империи, Галерий прибыл на Ближний Восток из балкано-дунайских регионов, к моменту персидского вторжения он уже примерно в течение года не размещался на персидском фронте, вся его военная деятельность проходила на дунайском фронте, именно там он развернул боевые действия против различных германских племен.
Во-вторых, если в 295–296 гг. Цезарь Галерий воевал с германцами на дунайской границе, с какой тогда целью он стал бы держать на ближневосточном фронте целый экспедиционный корпус, состоявший из вексилляций балкано-дунайских пограничных легионов? Как раз наоборот, в интересах Га-лерия было вернуть данные вексилляции обратно на дунайскую границу, они нужны были Галерию для эффективной борьбы с германцами, чтобы усилить оборону дунайского фронта. Соответственно, узнав о вторжении персов, Галерий был вынужден вновь переместить вексилляции балканских легионов в Сирию, где они воевали против персов, поэтому, на наш взгляд, надпись из Каср ал-Азрак своим содержанием как раз и отражает участие данных вексилляций в персидской кампании Цезаря Галерия.
Другими словами, сведения надписи из Каср аль-Азрак подсказывают, что целая группа (экспедиционная группировка) вексилляций, выделенных из состава балкано-дунайских пограничных легионов, прибыла на территорию ближневосточного фронта для борьбы с персами, чтобы отразить их вторжение в Сирию и Великую Армению, соответственно, войсковой корпус, состоящий из вексилляций, с небольшими перерывами находился на территории ближневосточных регионов вплоть до 298 г., когда боевые действия с персами полностью завершились.
После того как активное противостояние с персами завершилось, экспедиционная группировка, находившаяся под командованием Цезаря Галерия, временно переместилась в Аравию Петрейскую, южнее Сирии, очевидно, чтобы обезопасить ближневосточный фронт на период мирных переговоров с персами и предотвратить вторжения тех арабских племен, которые были союзниками Персии. Соответственно, надпись из Каср ал-Азрак фиксирует пребывание вексилляций Галерия в Аравии как раз на этапе их перегруппировки, уже после того, как они переместились в Аравию Петрейскую, но еще до того, как они вернулись в балкано-дунайские провинции. Естественно, совершенно очевидно, что после февраля 299 г., когда был заключен мирный договор с персами, Галерий должен был отправить вексилляции, вместе с которыми он воевал против персов, обратно на дунайский фронт для дальнейшей обороны балкано-дунайских провинций от участившихся набегов со стороны германских племен.
Тем не менее следует отметить, что помимо балкано-дунайских регионов, в кампании против персов принимали участие и местные ближневосточные легионы, положение которых существенно изменилось после 298 г. Об участии ближневосточных легионов свидетельствует все та же надпись из Каср ал-Азрак, в которой упоминается III легион Киренаики. После завершения войны с персами этот легион размещался вблизи крепости Каср ал-Азрак, на территории современной Иордании. Но что произошло с ним дальше, какова была дальнейшая история данного легиона?
Сведения греческой надписи, опубликованной еще в каталоге IGR III по. 1329, подсказывают нам, что победа над персами в 298 г. прямо повлияла на функции и территориальное размещение III легиона Киренаики, более того, его
Φλ(αούιος) Μάξι/μος στρ(ατιώτης) / λεγ(ιωνος) γ' Κ/υρ(ηναικής)
στρα/τευσάμ/ενος ε/τη κγ' άπο/θανών [έ]/ν Μεσοπ/[οταμί]α,
[ο]ύ τά ό[σ]/τά έν[θ]άδε κ/[ΐτ]ε. /Έτι σιε'
Флавий Максим, воин III легиона Киренаики, отслужил 23 года, умер в Месопотамии,
где теперь покоятся его кости. Год 215
Поскольку 215 год по летоисчислению города Востра в Сирии соответствует 320–321 гг. (IGLSyr ХШ/1, по. 9396, р. 333), мы можем подсчитать, что Флавий Максим был зачислен на службу в 297–298 гг., и совершенно очевидно, что его служба проходила на территории Месопотамии. Следовательно, с 297 или 298 г. III легион Киренаики размещался на территории Месопотамии, а это значит, что, скорее всего, сразу после завершения кампании против персов в 298 г. данный легион был переведен из Иордании (Аравии Петрейской), где его еще фиксирует надпись из Каср ал-Азрак, в верховья Тигра и Евфрата, но по какой причине произошло это перемещение?
Дело в том, что именно Месопотамия вместе с несколькими регионами, расположенными за Тигром, т. е. по ту сторону римской границы, очевидно, часть ближайшей персидской территории, перешли под власть римлян по договору в Нисибисе от 299 г. Об этом совершенно четко свидетельствует римский историк Фест, утверждающий, что персы «вернули назад Месопотамию и земли, (находящиеся) за Тигром»{Mesopotamiam сит Transtigritanis regionibus reddiderunt.— Festus, Brev. 25. 3). Как известно, в 244 г. римский император Филипп I Араб вынужден был уступить персам земли Месопотамии и сопредельных регионов, располагавшихся за Тигром, тем не менее, как мы показали в пункте 1.3 § 1 главы! данной книги, уже летом следующего, 245 г., Месопотамия была отвоевана у персов и вернулась под контроль римлян, но в 252–253 гг. персы под командованием царя Шапура I взяли реванш и вновь захватили Месопотамию, соответственно, после 252–253 гг. дальнейшие римские императоры не оставляли попыток вернуть эти утраченные территории. Не так давно К. Мосиг-Вальбург предположила, что и сам римско-персидский конфликт 298 г. мог быть вызван намерением Диоклетиана восстановить контроль над Месопотамией и выбить оттуда персидские войска. Исследовательница даже полагает, что Диоклетиан сосредоточил римские войска вблизи Месопотамии и готовился совершить вторжение в этот регион, так что действия персидского царя Нарсея, по ее мнению, были всего лишь ответной (упреждающей) мерой, поскольку Нарсей, в свою очередь, опасался римского вторжения[581].
Признавая вывод К. Мосиг-Вальбург об агрессивных внешнеполитических планах Диоклетиана, мы не можем согласиться с тем, что эти планы могли реально осуществиться в той геополитической обстановке, — исследовательница отмечает, что Диоклетиан не начал войну первым только потому, что ему помешало восстание в Египте, вспыхнувшее как раз тогда, когда он сосредоточил основную массу своих войск в Сирии[582]. Но, как мы уже показывали ранее, осада Александрии завершилась к концу марта 298 г., в то же самое время, когда на персидской границе развернулись боевые действия, — Цезарь Галерий во второй раз направился со своими войсками в Персию (напомним, первая фаза военной кампании, по хронологии Т. Барнса, состоялась весной 296 г.[583]), соответственно, мы полагаем, что египетская кампания, как раз наоборот, уже никак не сковывала действия Диоклетиана к тому моменту, когда началась война с персами.
Тем более обратим внимание на сведения современника событий — Лактанция, который сообщает, что «царь персов Нарсей, побужденный семейными примерами своего деда Шапура, вместе с большими войсками возжелал захватить Восток» (Narseus rex Persarum concitatus domesticis exemplis avi sui Saporis ad occupandum Orientem cum magnis copiis inhiabat.— Lact. De mort, pers. 9. 5). Конечно же, Лактанций как житель Римской империи мог отражать в своих словах официальную римскую идеологию, пытавшуюся представить персов как единственных виновников конфликта, захватчиков-агрессоров, развязавших военные действия, но тем не менее совершенно очевидно, что в словах Лактанция есть доля истины, — видимо, Нарсей действительно стремился завоевать часть римских территорий, он определенно планировал первоначально захватить земли Сирии, чтобы оттуда вторгнуться уже в Малую Азию и в Малую Армению.
При оценке римско-персидского конфликта 298 г. мы ни в коей мере не должны идеализировать намерения Нарсея, его внешнеполитическая программа во многом исходила из тех же принципов, что и действия Шапура I, — все Сасаниды рассматривали себя как правопреемники и наследники древних Ахеменидов, официальная идеология нового персидского государства сразу же провозгласила идею возвращения под власть Сасанидов тех земель, которые когда-то, в древности, подчинялись Ахеменидам, а именно — территории от песков Средней Азии до берегов Понта (Черного Моря) и Эгейского моря. Эта идея была краеугольным, основным элементом персидской имперской пропаганды, она проходит лейтмотивом через все официальные памятники историографии Сасанидов, такие как надпись самого царя Шапура I на барельефах из местности Накше-Рустам в Иране (мы разбирали некоторые главы этой надписи в пункте 1.3 § 1 главы! данной книги). В силу подобных представлений царь Нарсей, внук Шапура I, также стремился вернуть под свой контроль весь Ближний Восток, чтобы затем прославить себя и установить очередной победный монумент, повествующий о его героических деяниях и военных триумфах.
Довольно странным выглядит и другой тезис К. Мосиг-Вальбург — по ее мнению, в то время, когда Цезарь Галерий продвигался к персидским границам, Диоклетиан находился в Сирии и защищал эту провинцию от возможных нападений персов[584]. Мы же полагаем, что, пока Египет полностью не был очищен от мятежников, Диоклетиан не мог прибыть в Сирию, — скорее наоборот, после захвата Александрии Диоклетиан мог отправить часть своих войск на помощь Галерию, но сам он вместе с основной массой войск должен был оставаться в Египте вплоть до полного умиротворения провинции.
Следовательно, не вызывает удивления тот факт, что после разгрома персов Диоклетиан (или Цезарь Галерий по его приказу) разместил во вновь присоединенной Месопотамии несколько войсковых подразделений, среди которых был и III легион Киренаики. В основном с легкой руки Н. Гарсоян в историографии доминирует тезис о том, что земли по верхнему течению Тигра и Евфрата (т. е. Месопотамия) представляли собой совокупность автономных областей, населенных армянами и находившихся под управлением собственных вождей, — т. н. нахараров. Эти области, известные в греко-латинских источниках как сатрапии, по мнению Н. Гарсоян, всегда сохраняли свою автономию, не подчиняясь ни Риму, ни Великой Армении, — причина подобного положения, как отмечает Н. Гарсоян, заключалась в том, что армянские нахарары Месопотамии в культурном отношении тяготели больше к Персии, чем к Риму, среди них был распространен зороастризм и они ориентировались на 89 персидскую, а не на римскую или велико-армянскую внешнюю политику[585].
Эта концепция породила примерно схожие оценки и в последующей историографии — в 1993 г. Э. Хрисос предположил, что в 298 г. римляне получили от
Но стоит ли преувеличивать степень автономии или даже независимости армянских сатрапий? Мы полагаем, что цитированная выше греческая надпись, упоминающая III легион Киренаики, как раз наоборот, доказывает, что римляне контролировали территорию Месопотамии не только в политическом, но и в административном смысле, т. е. армянские сатрапии прямо вошли в состав Римской империи, образовав новую провинцию — Месопотамию. Напомним, III легион Киренаики — регулярное войсковое подразделение, соответственно, его размещение на определенной территории могло быть связано только с тем, что эта территория находилась под прямым административным контролем римлян. Крайне сложно поверить в то, что, завоевав новую территорию, выгодную в стратегическом плане, Диоклетиан мог оставить ее без защиты, — на случай возможных попыток реванша со стороны персов римский император должен был разместить во вновь приобретенной провинции регулярные военные гарнизоны.
Еще один факт, подтверждающий, что Диоклетиан установил над Месопотамией прямой военно-административный контроль, — сведения Феста, римского историка, который, напомним, жил в середине IV в., а значит, мог получить определенную информацию непосредственно от очевидцев римско-персидской войны 298 г. и первых лет, последовавших после заключения мира в Нисибисе. Фест сообщает, что «во времена Диоклетиана, после того как в первом столкновении римляне были побеждены, а во втором сражении царь Нарсей был побежден, (а) его жена и дочери были захвачены в плен и с наивысшей почтительностью содержались под стражей, был заключен мир, Месопотамия была возвращена и по ту сторону реки Тигр была восстановлена граница, так что мы получили власть над пятью племенами, расположенными за Тигром. Это сохраненное условие мирного договора имело силу (и) во времена божественного Констанция» (т. е. Констанция II, сына Константина I, который правил в 337–361 гг. —Е. Μ.) (Diocletiani temporibus, victis prima congressione Romanis, secundo autem conflictu superato rege Narseo, uxore eius ac filiabus captis et cum summa pudicitiae custodia reservatis, pace facta Mesopotamia est restituta et supra ripam Tigridis limes est reformatus, ita ut quinque gentium trans Tigridem constitutarum dicionem adsequeremur. Quae condicio foederis in tempus divalis Constantii reservata duravit.— Festus, Brev. 14. 5, ed. M.-P. Ar-naud-Lindet).
Сведения Феста недвусмысленно и отчетливо свидетельствуют, что пять племен, т. е. пять армянских сатрапий, которые располагались в верховьях Тигра и Евфрата, не только вошли в состав империи, но, более того, на территории, где проживали армянские племена, разместились римские войсковые подразделения — на это указывают слова Феста о восстановлении границы(limes est reformatus),данная фраза четко предполагает, что на рубежах Месопотамии дислоцировались римские гарнизоны, в которых несли службу легионы, алы или когорты, и, как мы полагаем, одним из таких легионов как раз и был III легион Киренаики, упоминаемый в надписи IGLSyr XIII. 1, по. 9396 (р. 332).
Надписи по периоду Тетрархии сохранили сведения и о другом направлении военной политики Диоклетиана на Ближнем Востоке — помимо легионов, Диоклетиан активно перемещал и даже учреждал новые вспомогательные соединения — алы и когорты, а также этнические отряды, навербованные из местных кочевых племен. В 1985 г. вблизи общины (кибуца) Иотвата в Израиле (район пустыни Негев) археологами была обнаружена латинская строительная надпись, упоминающая имена правителей-тетрархов. В 1989 г. израильский археолог И. Ролл опубликовал текст этой надписи, сопроводив публикацию подробным комментарием, — по его чтению надпись выглядит следующим образом[589]:
Perpetuae paci
Diocletianus Augus (tus) et [[Maximianus Augus(tus)
et]] Constantius et Maximianus nobilissimi Caesar<e>s alam c(um) osti<o> constituerunt per providentia(m) Prisci pr(a)esidis
[[[provinciae]]] [[[?Syriae Palestinae?]]]
Вечному миру. Диоклетиан Август и Максимиан Август и Констанций и Максимиан, самые благородные Цезари, построили крыло (здания) вместе с дверью благодаря предусмотрительности Приска, наместника [[[провинции? Сирия Палестина?]]]
В комментарии к тексту И. Ролл отверг возможность перевода словаalamиз 6-й строки надписи как «ала», т. е. вспомогательное войсковое подразделение численностью около 300–500 человек, поскольку в таком случае название данного войскового подразделения должно читаться какala Costia,в соответствии с последовательностью букв, выбитых в 6-й строке надписи (ALAMCOSTIACONSTITUERUNT). И. Ролл предлагает переводить словоalamкак 'крыло', т. е. боковая пристройка здания, боковая колоннада (wing, aisle), отмечая, что в римской армии эпохи Принципата и Домината никогда не было военного отряда с названиемala Costia,он не зафиксирован ни в одном из источников[590].
Подобная трактовка вызвала серьезные возражения со стороны В. Эка, посвятившего специальную статью данной надписи. По его мнению, 6-ю строку документа следует читать какalam Costia constituerunt,т. е. «они (правители-тетрархи. —Е. Μ.) разместили в Костии алу». Как полагает исследователь, сочетание букв COSTIA обозначает топоним, наименование укрепленного пункта, крепости, в которой был расположен кавалерийский отряд. Согласно В. Эку, в крепостиCostiaбыл расквартирован не весь кадровый состав кавалерийского соединения, крепость могла служить лишь штаб-квартирой, общим военным лагерем для алы, тогда как ее более мелкие внутренние тактические единицы несли службу в ряде гарнизонов, распределенных по территории провинции[591].
Оценивая данную дискуссию, отметим, что, с одной стороны, позиция В. Эка кажется нам более убедительной и основательной — действительно, каким образом строительство бокового крыла и двери здания соответствовало целям укрепления вечного мира, о котором составитель надписи торжественно заявляет в первой строке? В большей степени подобной цели соответствует именно размещение в крепости, в специальном военном форте, нового войскового подразделения, в функции которого входило патрулирование окрестной местности, защита гражданского населения и, возможно, торговых караванов, прибывавших сюда со стороны Аравийского полуострова. С другой стороны, крайне сложно согласиться с В. Эком по вопросу о положении и численности алы, размещенной в крепостиCostia,— вряд ли эта ала была раздроблена на еще более мелкие тактические единицы, которые
Соответственно, надпись из Иотваты свидетельствует, что помимо старых легионов, давно уже размещавшихся на Ближнем Востоке, Диоклетиан создавал и новые вспомогательные подразделения (алы и когорты), которые, очевидно, формировали еще одну линию защиты ближневосточной границы империи. В состав этой линии (или эшелона) входили также и кавалерийские подразделения, навербованные Диоклетианом из местных кочевых племен (арамейских или арабских), живших в пределах или на границах Сирии и Палестины.
Эти подразделения в большом количестве упоминаются вNotitia Dignitatum, pars Orientis,где они перечислены в главах по ближневосточным провинциям (Финикия, Сирия, Палестина, Осроена, Месопотамия, Аравия. — ND. Or. 32. 20, 22–29; 33. 18–20, 27; 34. 23–27, 29; 35. 18–23; 36. 20, 23–28; 37. 15, 18–20, 23). Все они фигурируют вNotitiaпод наименованиямиEquites promoti indigenae, Equites sagittarii indigenaeилиEquites Saraceni indigenae,что совершенно четко доказывает их местное происхождение (indigenae— 'местные').
Римский историк Фест свидетельствует, что уже при императоре Аврелиане, т. е. в 270–275 гг., на Ближнем Востоке размещались подразделения мобильной кавалерии, набранные из местных кочевых племен Сирии и Палестины, более того, это были отряды лучников, как и в случае сNotitia Dignitatum,но проблема заключается в том, что эти подразделения воевали на стороне Пальмирского царства, подчинялись царице Зенобии, против которой Аврелиан выступил в 273 г. (quam multis clibanariorum et sagittariorum milibus fretam— «Она опиралась на помощь многих тысяч тяжеловооруженных всадников и лучников». — Festus, Brev. 24. 1). Конечно же, после победы над Зено-бией Аврелиан мог включить эти соединения в римскую армию и оставить их на Ближнем Востоке в качестве пограничных гарнизонов, но в это сложно поверить, поскольку в той ситуации опора на столь ненадежные войска была бы слишком рискованной для безопасности империи.
И в то же время фрагментарная латинская надпись из Финикии, опубликованная Т. Бозу в 1993 г., ясно доказывает, что отрядыEquites promoti indigenaeразмещались на ближневосточной границе в период Диоклетиана и несли там активную военную службу[592]:
[— / — /D]iocl[etiani et /M]aximiani Aug(ustorum duorum) / et
Constanti etMaximiani Nobi/lissimorum Cae/sarum [— /]
p(rae)p(ositus) Eq(uitum) /Promot(orum) [… ] /Ind(i)g[enarum? — ]
/ Ind[i]g[enarum? — ]
Диоклетиана и Максимиана, двух Августов, и Константа и Максимиана, самых благородных Цезарей [… ] начальник местных всадников, получивших повышение по службе [… ] местных
Совершенно очевидно, что данный отряд был создан Диоклетианом в ходе целого комплекса мероприятий, направленных на восстановление системы ближневосточного лимеса после победы над персами в 298 г. Надпись датируется 293–305 гг., поскольку она упоминает двух Августов и двух Цезарей, правивших совместно именно в этот период. Соответственно, в ходе реорганизации римско-персидской границы после 298 г. Диоклетиан сделал ставку не только на старые легионы эпохи Принципата, но и на небольшие отряды летучей кавалерии, набранные по этническому и территориальному (локальному) принципу[593]. Не исключено, что большую роль в формировании данных соединений играли и арабские племена, союзные Риму, — на наш взгляд,
А. Левин справедливо признал, что Диоклетиан активно использовал союзную арабскую конницу на Ближнем Востоке, не отказываясь тем самым от столь важного и эффективного источника пополнения римских военных сил[594].
И наконец еще один эпиграфический документ, опубликованный совсем недавно, в 2008 г., но вызывающий не менее оживленные споры, чем все предшествующие надписи. В ходе археологических раскопок в районе деревни Удрух в Южной Иордании была обнаружена новая латинская надпись, опубликованная в 2008 г. Д. Кеннеди, издавший текст надписи, предложил следующее чтение документа[595]:
Restitutoribus orbis terrarum fundatoribus ubique /pacis dominatoribus universarum gentium barbarorum /Impp(eratoribus) Caess(aribus) C(aio) Aur(elio) Val(erio) Diocletiano [[etM(arco) Aur(elio) Val(erio) Maximiano]] PP(iis) FF(elicibus) Invict(is) Augg(ustis) et / Fl(avio) Val(erio) Constantio etGal(erio) Val(erio) Maximiano fortiss(imis) ac nobiliss(imis) Caess(aribus) / kastra (sic) leg(ionis) VI Ferr(atae) F(idelis) C(onstantis) ex fundamentis / restituta insistentibus Aur(elio) Heraclida v(iro) p(erfectissimo) duci (sic) et / Ael(io) Flaviano v(iro) c(larissimo) praeside provinciae curante / Aur(elio) Muciano praef[ecto] eiusdem legeonis (sic)
Восстановителям земель мира, везде — основателям мира, властителям всех племен варваров, Императорам и Цезарям Г айю Аврелию Валерию Диоклетиану [[и Марку Аврелию Валерию Максимиану]], божественным, счастливым, непобедимым Августам, и Флавию Валерию Констанцию и Галерию Валерию Максимиану, сильнейшим и самым благородным Цезарям — крепость легиона VI Железного, надежного, непоколебимого, от оснований была восстановлена по приказам Аврелия Гераклида, мужа совершеннейшего, дукса, и Элия Флавиана, мужа светлейшего, наместника провинции, и под надзором Аврелия Муциана, командующего тем же легионом
Д. Кеннеди датировал надпись 303–304 гг., подчеркнув, что старый VI Железный легион, основанный еще в период Принципата, разместился в обновленной провинции Палестина, в состав которой вошли Южная Иордания и район пустыни Негев, выделенные, в свою очередь, из старой провинции Аравия Петрейская в эпоху Диоклетиана. Исследователь отмечает, что дукс Аврелий Гераклид, один из чиновников, упомянутый в надписи, командовал не только VI Железным легионом, но и X легионом из пролива(legio X Fretensis),который также переместился в Палестину. Соответственно, Д. Кеннеди считает, что провинцией, которая подчинялась дуксу, была именно Палестина[596].
Буквально через год после публикации статьи Д. Кеннеди, в 2009 г., на конгрессе, посвященном латинской и греческой эпиграфике, Кс. Ларио предложил свой комментарий к надписи — он связал перемещение VI Железного легиона и X легиона из пролива в Палестину с военными реформами Диоклетиана на ближневосточной границе империи. По его мнению, тем самым Диоклетиан стремился защитить данный участок границы от нападений арабских племен, представлявших собой постоянную угрозу безопасности провинции. Вместе с тем исследователь обращает внимание на уже достаточно четкое разделение гражданской и военной власти в Палестине — командование войсковыми подразделениями принадлежало дуксу Аврелию Гераклиду, а гражданские полномочия находились в руках наместника Элия Флавиана. По мнению Кс. Ларио, Аврелия Гераклида можно считать одним из первых дуксов, пределы полномочий которого ограничивались строго определенной территорией[597].
В 2010 г. К. Давенпорт обратил внимание на еще одну надпись, в которой упоминается наместник Элий Флавиан. Надпись была опубликована в 1999 г., ее издатель, С. Трейси, датировал текст 285–293 гг. на том основании, что в надписи упоминается только один император — Диоклетиан, тогда как в период собственно Тетрархии (293–305) эпиграфические документы, как правило, упоминают имена всех четырех правителей-тетрархов[598]:Excelsa pietate / maxim(a) virtute p(atri?) p(iissimo?) f(ecit?) /Imp(eratori) Caes(ari) Caio Aur(e-lio) / Val(erio) Diocletiano Pi[o] Fel(ici) Invicto Aug(usto) / Ael(ius) Flavian(u)s v(ir) c(larissimus) /pr(aeses) pr(ovinciae)(«С возвышенным благочестием и самой великой добродетелью для самого божественного отца выполнил
На основе этой надписи К. Давенпорт предлагает два варианта карьеры Элия Флавиана: 1) до 303–304 гг. он был наместником старой провинции Аравия Петрейская, а в 303–304 гг. этот чиновник возглавил уже обновленную (расширенную) провинцию Палестину, где его и фиксирует надпись из деревни Удрух; 2) совсем не обязательно, что надпись АЕ 1999, по. 1702 датируется исключительно периодом до 293 г., она могла быть составлена и позже, соответственно, провинция, которой управлял Элий Флавиан, — Палестина, и данный факт отражен в обеих надписях[599].
Мы согласны с первой из предложенных версий, поскольку крайне маловероятно, что посвятительные надписи периода Тетрархии ограничивались упоминанием только одного Августа, в то время как империей реально управляли уже четыре принцепса. Соответственно, если Элий Флавиан управлял Палестиной, мы можем признать, что в этой провинции был размещен VI Железный легион, который, очевидно, рассматривался Диоклетианом как основная защитная сила данного региона. Ранее же, примерно со 138 г., VI Железный легион дислоцировался в Сирии, в лагере под названиемCaparcotna[600].
И. Силила датирует территориальную реорганизацию, проведенную Диоклетианом в Аравии Петрейской, 299–301 гг., полагая, что именно в этот период VI Железный легион переместился в Палестину, ближе к Мертвому морю, равно как и X легион из пролива(legio X Fretensis).По мнению исследователя, проводя эти реорганизации, Диоклетиан преследовал две цели: 1) создать возможность более быстрой переброски войск к северному участку границы в случае вторжения персов и в то же время 2) сосредоточить сильные боеспособные легионы вблизи Египта на случай очередного мятежа в этой провинции[601].
Интересно отметить, что географический трактат Евсевия Кесарийского «Ономастикой», написанный около 300 г.[602], дает ценные сведения о втором легионе, располагавшемся в Палестине в эпоху Диоклетиана, — X легионе из пролива(legio X Fretensis).Согласно Евсевию, к тому моменту, когда он составил «Ономастикой», в крепостиAilaразмещался гарнизон X легиона, под которым, конечно же, следует понимать X легион из пролива (έγκάθηται δέ αύτόθι τάγμα 'Ρωμαίων τό δέκατον. καλείται δέ νυν Άϊλά — «там находится Десятый легион римлян. Сейчас (это место) называется Айла»)[603].
Все исследователи, обращавшиеся к этому пассажу Евсевия, признают, что перемещениеlegio X Fretensisиз Иерусалима, где он размещался с 70 г. н. э., в крепость Айла произошло в связи с военными реформами Диоклетиана[604], и мы, со своей стороны, поддерживаем данный тезис, но обращает на себя внимание другой факт — для усиления безопасности границы, а также для решения тактических задач Диоклетиан использовал старые легионы, созданные еще в эпоху Принципа. Из всех рассмотренных нами надписей только одна упоминает новое войсковое подразделение, ранее не зафиксированное в источниках, — алу из крепостиCostia.
Подчеркнем, что все рассмотренные нами документы датируются только общим периодом Тетрархии, т. е. 293–305 гг., поскольку они не содержат имен консулов, занимавших свои должности в тот или иной год. Тем не менее в распоряжении исследователей есть одна интересная надпись, как ни странно, практически не привлекавшая их внимание со времени своего выхода в свет. Эта надпись была опубликована в 2000 г. Μ. Сартром, она происходит из округи города Тейма на северо-западе Саудовской Аравии и, что самое главное, содержит четкие критерии датировки — имена консулов, по которым римляне, как известно, вели летоисчисление. На основании имен консулов (второе консульство Диоклетиана и Цезаря Констанция Хлора, управлявшего Галлией и Британией) мы можем датировать надпись 296 г., соответственно, она отражает тот период, когда разворачивалась первая фаза военных действий с персами, неудачная для римлян, — тогда Цезарь Галерий потерпел тяжелое поражение от персидских войск.
По чтению Μ. Сартра надпись выглядит следующим образом (АЕ 2000, по. 1540, р. 608):
[Pro salute] dd(ominorum) nn(ostrorum) Dioclet[iani et Maximi]/ani Augg(ustorum)
et Constant! etMaximian[i nobb(ilissimorum) Caess(arum) re]/stituta est castra nova coh(orte) prima [ — ]/nus dd(ominis) nn(ostris) Diocletiano Augusto et [Consta]/ntio nob(ilissimo) Caes(are) II conss(ulibus) instan[tibus Aurelio Anti]/ocho v(iro)
p(erfectissimo) pr(aeside) et Aur(elio) Rufino p(raefecto) pr(aetorio)
Or i[ends]/ [ — ]TP[ — ]
Ради благополучия наших повелителей, августов Диоклетиана и Максимиана и Константа и Максимиана, самых благородных Цезарей, была восстановлена крепость (силами) Первой новой когорты [… ]… при наших повелителях Диоклетиане Августе и Констанции, самом благородном Цезаре, во второй раз консулах, по приказу Аврелия Антиоха, мужа совершеннейшего, наместника, и Аврелия Руфина, префекта претория Востока [… ]
Если мы правильно понимаем смысл надписи и последовательность восстановленных Μ. Сартром строк, на территории современного города Тейм в Саудовской Аравии в римское время существовала крепость, которая была отстроена заново или перестроена в 296 г., и эти строительные работы провели солдаты некоей когорты, которая специально прибыла в данную местность для восстановления крепости. Когда крепость была восстановлена, данная когорта, судя по всему, осталась в ней в качестве постоянного и регулярного гарнизона. Трудно представить, что прилагательноеnovaиз 3-й строки надписи относилось к словуcastra,'крепость', — в этом случае мы вступаем в логическое противоречие, поскольку надпись четко сообщает, что крепость «была восстановлена»(re]/stituta est),т. е. уже существовала ранее, и поэтому ее вряд ли могли обозначить в качестве новой.
Соответственно, надпись свидетельствует, что даже во время военных действий с Персией (или накануне военных действий) римляне не забывали и об обороне южного сектора ближневосточной границы — сложно предположить, от кого восстановленная крепость и ее когорта должны были защищать вверенный им участок, возможно, они должны были охранять свою территорию на случай вторжения персов, возможно, они должны были отражать набеги арабских племен. Μ. Сартр отметил, что строительство крепости и размещение в ней когорты вряд ли стоит связывать с римско-персидской войной, исследователь полагает, что в период до 297 г. возведение новых оборонительных сооружений зафиксировано только в Аравии Петрейской[605]. Мы же полагаем, что Диоклетиан, очевидно, стремился обезопасить данный участок границы от нападений арабов как раз в связи с начавшейся римско-персидской войной — арабы, союзные персам, могли нанести удар по римской армии с юга, это вызвало бы необходимость войны на два фронта, поэтому, чтобы предотвратить вторжение арабов, Диоклетиан поспешил возвести новые крепости и укомплектовать их свежими силами.
Интересно, что восстановленная крепость располагалась на территории провинции Аравия Петрейская[606], следовательно, там же несла службу и некая Первая новая когорта. СогласноNotitia Dignitatum,под командованием дукса Аравии Петрейской находились две когорты с порядковым номером I —cohors I miliaria Thracumиcohors I Thracum(ND. Or. 37. 31–32), но ни одна
Cohors I miliaria Thracum(Первая тысячная когорта фракийцев) не соответствует условиям военной службы в позднеримский период и прежде всего — нормам численности легионов и вспомогательных войсковых подразделений. Археологический материал из Иордании, рассмотренный С. Т. Паркером, свидетельствует, что крепостьBetthorus(современная община эл-Леджун (el-Lejjun) в Иордании), где в позднеримский период располагался IV легион Марса(legio IV Martis),могла вместить гарнизон, насчитывающий не более 1500 человек[607], и это, повторим, касается целого легиона. В случае же с тысячной когортой крайне маловероятно, что в позднеримский период продолжали существовать вспомогательные подразделения столь большой численности, — скорее всего, запись поcohors I miliaria Thracumследует признать очевидным анахронизмом, данная когорта прекратила свое существование ко времени создания текстаNotitia.
Второе подразделение —cohors I Thracum(Первая когорта фракийцев) — в равной мере выпадает из числа «кандидатов» на роль Первой новой когорты, созданной в 296 г., посколькуcohors I Thracumвпервые была зафиксирована в надписи, датированной 212 г., т. е. задолго до Диоклетиана[608]. В силу этого мы не можем идентифицировать загадочную Первую новую когорту с каким-либо из известных нам войсковым подразделением позднеримской Аравии Петрейской. Очевидно, данная когорта действительно представляла собой новую формацию, навербованную как раз в период военных действий с персами, — не исключено, что после 296 г. она была уничтожена в ходе последующих военных кампаний, развернувшихся в IV в., и ко времени издания текстаNotitiaона уже не существовала, поэтому иNotitiaо ней не упоминает.
Следовательно, суммируя все изложенные выше эпиграфические данные, мы вновь можем отметить, что в своих военных реформах Диоклетиан опирался исключительно на пограничные войсковые подразделения — старые легионы и несколько новых ал и когорт, но их общая особенность состоит именно в том, что все перечисленные типы подразделений принадлежали к пограничной армии, они размещались на различных участках границы в виде гарнизонов многочисленных крепостей.
С учетом представленных выше данных можно поставить под сомнение тезис А. Левина, согласно которому Диоклетиан разместил на ближневосточном лимесе подразделения походной (полевой) армии — отряды маневренной кавалерии, которые, по мнению А. Левина, значительно усилили регион между Красным морем и Евфратом[609]. Прежде всего, этот тезис прямо противоречит надписям, рассмотренным выше, — Диоклетиан не размещал в указанном регионе подразделения полевой (экспедиционной) армии, надписи упоминают только пограничные легионы, алы и когорты. Единственное исключение — соединения мобильной кавалерии с наименованиемequites promoti indigenae,но, как мы отмечали выше, эти соединения были навербованы исключительно из местного населения, они не прибыли в Сирию или Палестину из других регионов.
Другой важный момент — как в свое время доказал еще Д. ван Берхем, а в более поздней литературе дополнительно аргументировал Μ. Коломбо, в эпоху Диоклетиана не было полевых армий — каждая из региональных армий, с которыми правители-тетрархи одерживали победы, представляла собой совокупность старых пограничных подразделений (легионы, алы и когорты), и вся масса войск размещалась именно на границах империи, тогда как под постоянным и непосредственным командованием тетрархов находились только их личные гвардии, всегда сопровождавшие своих правителей.
Подобное положение, по мнению Д. ван Берхема и Μ. Коломбо, продлилось вплоть до 325 г., когда Константин I Великий создал новую и полноценную экспедиционную армиюcomitatenses,полностью обособленную от войск пограничной армии[610]. Но применительно к эпохе Тетрархии у нас нет данных о том, что Диоклетиан усилил ближневосточный лимес благодаря переводу в эти регионы военных отрядов, входивших в состав его личной императорской гвардии и размещавшихся ранее в его резиденции.
Более того, в нашем распоряжении есть интересный документ, свидетельствующий, что не только старые легионы, но и старые вспомогательные подразделения — алы и когорты — активно перемещались вдоль ближневосточного лимеса в период Тетрархии, точнее, в 298–305 гг. В 2015 г. Р. Дарби опубликовал найденную в 2013 г. вблизи селения 'Ayn Gharandal латинскую надпись из Иордании, в которой упоминается Вторая когорта галатов — одно из кавалерийских соединений эпохи Принципата, но для нас важно, что надпись датируется периодом Тетрархии[611]:
Perpetuae paci /Diocletianus et [Maximianus] Augfusti) / Constantius et Maximianus Caes(ares) / Cohortem Secundam Galatarum / constituerunt per providentia(m) / Prisci praesidis P[rovinciae] / [(Syriae?) Palaestina]
Вечному миру. Диоклетиан и Максимиан Августы,
Констанций и Максимиан Цезари разместили Вторую когорту галатов благодаря предусмотрительности Приска, наместника провинции Сирии? Палестины
Р. Дарби подчеркнул, что Вторая когорта галатов, размещавшаяся в Аравии Петрейской со 139 г., была перемещена в обновленную провинцию Палестина, расширенную за счет южной части провинции Аравия Петрейская. По мнению исследователя, ранее эта когорта дислоцировалась к югу от Иерусалима, в пустыне Негев, но теперь, в период Тетрархии, благодаря преобразованиям Диоклетиана она получила новую штаб-квартиру[612]. Р. Дарби склоняется к выводу, что Приск занимал пост наместника Палестины в период между 293 и 302 гг.[613], соответственно, как видим, наместничество Приска совпало по времени с административными реформами, которые в этот период претерпела провинция Аравия Петрейская.
Выше мы уже затрагивали эту проблему, принимая точку зрения, что южная часть Аравии Петрейской была включена в состав Палестины, что вызвало и перемещение из Иерусалима в крепость Айла, расположенную южнее, на берегу Красного моря, X легиона из пролива(legio XFretensis).И. Тсафрир предположил, что тем самым Диоклетиан стремился ограничить власть дукса Аравии Петрейской, — если бы перемещение X легиона из пролива не состоялось, тогда дукс Аравии Петрейской командовал бы сразу тремя легионами — III Киренаики, IV Марса и X из пролива, что создало бы опасную предпосылку для возможных мятежей и узурпаций. Тем более, как отмечает Й. Тсафрир, в стратегическом плане размещение X легиона из пролива в Иерусалиме к рубежу III и IV вв. уже было лишено смысла, поскольку Иерусалим и сопредельные с ним территории тогда уже не нуждались в особой защите[614]. Тем не менее не так давно, в 2012 г., У. Уард усомнился в этой общепринятой точке зрения, полагая, что она ошибочно трактует сведения Евсевия Кесарийского и прежде всего — саму датировку его трактата «Ономастикой».
У. Уард представил аргументы в пользу более поздней датировки текста — он был написан не в 290-е гг., как настаивали Т. Барнс и последующие исследователи, а в 325–326 гг., следовательно, нет никаких доказательств, подтверждающих, что перемещение X легиона из пролива произошло в 290-е гг. Наоборот, У. Уард настаивает, что размещение X легиона из пролива в Айле состоялось в 324–326 гг., т. е. в эпоху Константина, причиной же таких передвижений исследователь называет намерение Константина заменить VI Железный легион, пребывавший в Аравии Петрейской ранее, на X легион из пролива. Сам же VI Железный
Тем не менее «Ономастикой» Евсевия упоминает несколько крепостей, в которых размещались военные гарнизоны, к сожалению, не уточняя, что представляли собой эти гарнизоны, какие подразделения входили в их состав. Среди таких крепостей Евсевий называет Файман (άλλα καί εις ετι νυν κώμη έστί Θαιμάν… έν ή καί έγκάθηται στρατιωτικόν — «Но там сейчас находится община Файман… где располагается войско»), Каркарию (καί εστι νυν Καρκαρία φρούριον άπέχον Πέτρας πόλεως μόνην <ήμέραν> — «и сейчас это крепость Каркария, которая находится на расстоянии одного дня от Петры»), Зоору (καί
φρούριον εστι στρατιωτών — «и там находится крепость с воинами»), Мефаа (Μηφαάθ… ένθα φρούριον έγκάθηται στρατιωτών — «там размещается крепость с воинами»), Арнон (έν ώ καί φρούρια πανταχόθεν φυλάττει στρατιωτικά διά τό φοβερόν τού τόπου — «где военный гарнизон охраняет место со всех сторон из-за опасности этого места») и еще несколько пунктов с примерно тем же содержанием[616].
С учетом надписи, упоминающей Вторую когорту галатов, а также цитированной выше надписи из Иотваты, где фигурирует тот же наместник Приск, мы можем предположить, что под гарнизонами крепостей (φρούρια) из трактата Евсевия следует понимать старые или вновь учрежденные алы и когорты, которые, наряду с легионами, составляли важный элемент защиты Ближнего Востока в эпоху Тетрархии. Обратим внимание — львиная доля надписей, упоминающих о строительстве крепости или размещении того или иного войскового подразделения в ближневосточных регионах империи, приходится на период Тетрархии и, наоборот, крайне мало подобных памятников сохранилось по периоду Константина.
Соответственно, на наш взгляд, надпись Второй когорты галатов подтверждает, что Евсевий написал «Ономастикой» в эпоху Диоклетиана, по большей части — в 290-х гг. Только Диоклетиан уделил столь пристальное внимание пограничной защите Ближнего Востока, системно и последовательно укреплял ближневосточный лимес, размещая в Палестине и Аравии Пет-рейской новые войсковые подразделения или восстанавливая старые. Поэтому мы полагаем, что в период Диоклетиана персидская граница империи получила наиболее существенное военное подкрепление именно на территории Аравии и Палестины.
Для удобства сведем весь рассмотренный выше эпиграфический материал в таблицу, чтобы нагляднее показать, какие войсковые подразделения размещались на ближневосточной границе и несли там активную военную службу в период Диоклетиана, каким образом эти подразделения были распределены по провинциям Ближнего Востока (см. табл. 8).
Таблица 8
Войсковые подразделения ближневосточного лимеса в эпоху Тетрархии
(по данным эпиграфики)
Окончание табл. 8
Итак, из данной таблицы вполне очевидно, что львиная доля военных сил была размещена в Аравии Петрейской и Палестине, в то время как прямых свидетельств о прибытии новых подразделений в Сирию или Месопотамию (за исключением одного только III легиона Киренаики) практически нет, таким образом, военные силы, как мы полагаем, были распределены по ближневосточным провинциям весьма неравномерно. Обращает на себя внимание, что такая важная в стратегическом отношении провинция, как Малая Армения, получила только одно новое подразделение — вексилляциюMartenses,следовательно, защита данного региона вновь была возложена на старые пограничные легионы, которые размещались здесь и ранее, в эпоху Принципата, —legio XVApollinarisиlegio XIIFulminatae.
Тем не менее можно сказать, что Диоклетиан не ограничился усилением только ближневосточного лимеса, — как мы уже показывали выше, Диоклетиан переместил в Египет два соединения, навербованные из народов Южного Кавказа, — Первую алу иберийцев(ala I Hiberorum)и Девятую когорту тзанов(cohors IX Tzanorum),но помимо этих соединений в Египте разместилась еще одна вексилляция, сформированная из кадрового состава двух ближневосточных легионов — III Галльского и I Иллирийского, того самого, который упоминается в надписи из Каср ал-Азрак.
Две греческие надписи из Египта, датированные 316 и 323 гг., четко свидетельствуют о пребывании этой вексилляции в крепости Коптос (Верхний Египет), где она несла службу под командованием препозита (начальника, πραιπόσιτος= praepositus) Викторина (см. табл. 9).
Таблица 9
Надписи из крепости Коптос, 316 и 323 гг.
Важнейший элемент, позволяющий определить дату перевода этой вексилляции в Египет, — упоминание отряда лучников, навербованного из жителей сирийского города Эмеса. Д. Хоффманн предположил, что вексилляция III Галльского и I Иллирийского легионов разместилась в Египте именно при Диоклетиане, уже в 300 г., в ходе его преобразований, проведенных после подавления восстания 297–298 гг.[617] В качестве подтверждения исследователь ссылается на папирус из Панополиса, опубликованный в 1964 г., но помимо папирологических данных, эпиграфические сведения об эмесенских лучниках в равной мере доказывают факт размещения вексилляции в Коптосе в 298–300 гг.
В 1987 г. Μ. Кристоль и Т. Дрю-Бир опубликовали латинскую эпитафию из Фригии, в которой фигурируют воины из Эмесы[618]lul(io) Mar/eiJ/no mag(istro) Hem/s(e)norum lu/lius Monim/us et Iulius Bassus / eq(uites) fratr/e(sic)nostro du/lcisimo(sic)m(emoriam) p(osuerunt)(«Юлию Мареину, начальнику эмесенских воинов, Юлий Моним и Юлий Басс, всадники, самому дорогому нашему брату поставили памятник»), Т. Дрю-Бир и Μ. Кристоль датировали надпись III или началом IV в., подчеркнув, что использование словаmagisterдля обозначения должности командующего военным гарнизоном характерно именно для этой эпохи[619] Р. Шарф, дополняя аргументы Т. Дрю-Бира и Μ. Кристоля, предположил, что отряд эмесенских всадников-лучников, зафиксированный в надписи из Фригии, не имеет ничего общего со знаменитой Первой тысячной когортой эмесенских лучников(cohors I milii ari a Hemesenorum Sagittaria),размещавшейся в Паннонии в эпоху Принципата, поскольку в надписи отсутствует само словоcohors,обязательное для подразделений подобного ранга[620].
Следовательно, если признавать, что подразделение эмесенских лучников из Фригии восходит к III — началу IV в., мы можем предположить, что, скорее всего, оно входило в состав т. н. императорского комитата — дворцовой гвардии, охранявшей императора и всегда сопровождавшей его во всех военных походах. Не будем затрагивать в этой главе все вопросы, связанные с организационной структурой комитата и его командным составом (подробнее эти вопросы будут рассмотрены во втором томе нашего общего исследования), отметим только, что сам термин «священный комитат»(sacer comitatus)в значении совокупности войсковых подразделений впервые упоминается в латинском агиографическом источнике «Деяния Максимилиана», где воспроизводится протокол судебного процесса над молодым рекрутом Максимилианом, состоявшегося в городе Тевесты в провинции Мавритания Цезарейская в 295 г. (Tusco et Anullino consulibus IV. Idus Martii Tevesti— «В год консулов Туска и Ануллина, в 4-й день от мартовских ид, в Тевестах»)[621].
Рассматривая дело Максимилиана, отказавшегося нести военную службу по соображениям христианской веры, один из чиновников судебной комиссии, проконсул Дион, заявил обвиняемому, что «в священной гвардии повелителей наших Диоклетиана, Максимиана, Констанция и Максима находятся и служат воины-христиане»(In sacro comitatu dominorum
В свое время Д. ван Берхем пришел к выводу, что словоcomitatus,всегда обозначавшее в латинском языке эскорт, свиту, ближайшее окружение какого-либо влиятельного лица, в эпоху Тетрархии претерпело значительные изменения, — теперь в надписях и папирусах под этим словом подразумевалась именно императорская гвардия, т. е. отряды личных телохранителей принцепса, всегда находившиеся рядом с ним во время тех или иных военных кампаний. Тем не менее, по мнению Д. ван Берхема,comitatus— это не отдельная и обособленная армия, поскольку основные военные силы римлян в эпоху Диоклетиана размещались на границах империи, а не в резиденциях правителей. Полноценная экспедиционная армияcomitatenses,согласно Д. ван Берхему, была учреждена только в период между 314 и 324 гг., когда император Константин I Великий провел в армии целую серию крупномасштабных структурных реформ[623]. В целом позиция Д. ван Берхема была поддержана и Д. Хоффманном, который подчеркнул, что Диоклетиан придерживался старой стратегии сосредоточения всех боевых сил римлян на границах империи, — по мнению Д. Хоффманна, даже те новые вексилляции, которые были выделены из пограничных легионов в эпоху Диоклетиана, продолжали дислоцироваться на границе, без перевода во внутренние регионы империи[624].
Критику позиции Д. ван Берхема высказал В. Сестон — по его мнению,comitatusэпохи Тетрархии был именно армией, точнее, своеобразным материалом (étoffé), основой для создания первоначальной полевой (экспедиционной) армии, более того, в трактовке исследователя вексилляции многих легионов не только не возвращались в свои старые гарнизоны, но и продолжали пребывать в составе императорского комитата даже после завершения военных кампаний[625].
В 2008 г. Μ. Коломбо вновь выступил в защиту теории Д. ван Берхема, подчеркнув, что четыре императорские гвардии эпохи Тетрархии (по числу самих правителей-тетрархов) послужили исходным материалом для создания полноценной полевой армииcomitatenses,которая впервые упоминается в юридических (законодательных) источниках только в 325 г., — тем не менее, в отличие от Д. ван Берхема, Μ. Коломбо полагает, что первая армияcomitatensesфактически была создана еще в 312 г., в связи с походом Константина I Великого в Италию против узурпатора Максенция, тогда как в 325 г. произошло правовое, официально-административное оформление внутренней структуры этой армии[626].
Наконец, в 2007 г. Я. Ле Боек подверг радикальному пересмотру всю прежнюю дискуссию по вопросу об армииcomitatenses,которая в действительности восходит даже не к Д. ван Берхему, а к статье Т. Моммзена, изданной еще в 1889 г. Я. Ле Боек предложил совершенно новую трактовку данного вопроса — в его понимании все рассуждения о существовании в позднеримский период некоей особой экспедиционной армии, четко обособленной от пограничных легионов, есть не более чем плод воображения самих историков, тогда как в реальности не было никакого разделения на пограничную и экспедиционную (полевую) армии.
По оценке Я. Ле Боека, все региональные армии как эпохи Тетрархии, так и последующих периодов были исключительно пограничными, т. е. все они размещались строго на границах и лишь временно перемещались в другие регионы для проведения различных военных кампаний под командованием императора. Я. Ле Боек полагает, что совокупность тех подразделений, которые были временно отведены с границы, получала наименованиеcomitatenses,т. е. войска, находившиеся рядом, в присутствии, в окружении, под непосредственным командованием императора, при этом либо прямо во время боевых действий, либо в период размещения в резиденции или штаб-квартире (ставке) императора. Другими словами, наименованиеcomitatensesне отражало какого-либо административно-правового смысла — это был всего лишь почетный титул, который получали любые войска, находившиеся под командованием императора в тот или иной момент времени[627].
Оценивая рассмотренную дискуссию, мы можем подчеркнуть, что надпись из Фригии, упоминающая подразделение эмесенских лучников, подтверждает точку зрения Д. ван Берхема и Μ. Коломбо и своим содержанием вносит новые данные о территориальном размещении императорского «священного комитата». Очевидно, это войсковое подразделение было создано в период императора Аврелиана (270–275), после его победы над мятежным Пальмирским царством (273 г.)[628], но в связи с этим возникает закономерный вопрос — как и по какой причине эмесенские лучники могли переместиться из Сирии во Фригию, т. е. на запад Малой Азии?
На наш взгляд, причина состояла в том, что эмесенские лучники вошли в состав «священного комитата», т. е. личной гвардии императора Диоклетиана, размещавшегося в соседней Вифинии (как известно, его резиденцией был город Никомедия). Следовательно, пример с эмесенскими лучниками подсказывает, что отряды императорского комитата совершенно необязательно должны были располагаться только в резиденции принцепса — как раз наоборот, они могли пребывать и в соседних провинциях или в ближайших крепостях. Во всяком случае, как свидетельствуют «Деяния Максимилиана», к 295 г. «священный комитат» в смысле императорской гвардии уже существовал, следовательно, он был учрежден раньше и к 295 г. включал в себя уже несколько типов войсковых подразделений, среди которых должны были числиться и отряды этнического характера.
Мы не знаем, по какой причине Диоклетиан посчитал нужным отправить отряд эмесенских стрелков в Египет, но, очевидно, эти стрелки прибыли в Египет именно в 298 г., поскольку данные папируса из Панополя определенно свидетельствуют в пользу указанной даты. Во втором папирусе из Панополя, опубликованном в 1964 г., мы можем найти важные сведения о дислоцировании в крепости Потекоптос (другое название крепости Коптос) отряда всадников-лучников под командованием препозита Валерия (τοίς ύπό Ούαλέριον πραιπόσιτον [ίππευσή σαγιτταρίοις διακειμένοις έν κάστροις τής Ποτεκόπτου — «для всадников-лучников, располагающихся в крепостях Потекопта под командованием препозита Валерия». — Р. Beatty Panop. II. col. 6,1. 161)[629].
Мы полагаем, что упомянутые в папирусе лучники и отряд эмесенских лучников, которые размещались в Коптосе вместе с вексилляцией III Галльского и I Иллирийского легионов в 316 и 323 гг., представляют собой одно и то же подразделение, соответственно, для нас становится предельно важной датировка второго панополитанского папируса — папирус датируется январем — февралем 300 г. В связи с этим совершенно очевидно, что к 300 г. подразделение эмесенских лучников вместе с вексилляцией III Галльского и I Иллирийского легионов уже пребывало в Верхнем Египте, и причиной подобного размещения могла быть только военная реорганизация, проведенная Диоклетианом в Египте после подавления мятежа 297–298 гг.
Подтверждением нашего вывода может служить тот же папирус из Панополя, который сообщает о размещении в крепости Потекоптос «вексилляции различных восточных легионов» (τοίς ύπό Μουκιανόν πραιπόσιτον στρατιώταις ούιξιλλατίωνος λεγεώνων διαφόρων όριενταλίων διακειμένοις [έν κάστρ]οις τής Ποτεκόπτου —
Пример с вексилляцией III Галльского и I Иллирийского легионов ясно показывает, что, помимо усиления ближневосточного лимеса, Диоклетиан активно восстанавливал военную организацию и других провинций, пострадавших от мятежей и внешних врагов, но и в этом случае он продолжал опираться на старые легионы эпохи Принципата или даже поздней Римской республики[632]. Более того, как видим, эти легионы служили материалом, исходной основой для создания новых подразделений — вексилляций, которые переводились в другие провинции[633].
Но III Галльский и I Иллирийский легионы продолжали дислоцироваться на Ближнем Востоке, мы с полным правом можем добавить их в представленную выше таблицу, где нами перечислены наиболее важные войсковые подразделения ближневосточных провинций эпохи Тетрархии, известные по данным эпиграфики. III Галльский легион упоминается в латинской надписи из Никополя (Фракия), проливающей свет на многие детали истории этого легиона. Последнее по времени издание надписи — каталог В. Бешевлева SGLIBulg, цитируем надпись по его чтению:
SGLIBulg, по. 48, S. 33
Вопае memoriae / Aureliae Marcel/liriae Oesc(ensis) pientissimae /f(eminae),
habens ius liberorum, filia / q(uo)n(dam) Marcellini expraeffecto) leg(ionis) III / Gallicae Danavae Damasco / quae vixit ann(os) L. / Turranius Leontius praesby/ter coniugi benae meritae / memoriam et sibi v(ivus) f(ecit)
Светлой памяти (памятник) Аврелии Марцеллины из города Оск, самой благочестивой женщины, у которой есть привилегия матери детей, когда-то — дочь Марцеллина, бывшего начальника III Галльского легиона из Данавы у Дамаска, которая прожила 50 лет. Турраний Леонтий, пресвитер, супруге, которая справедливо этого заслуживает, и себе, живому, сделал памятник
Вслед за комментарием В. Бешевлева отметим, что топонимDanava,о котором говорится в тексте, подразумевает город, расположенный между Дамаском и Пальмирой и входящий в состав провинции Финикия[634]. В главе по ФиникииNotitia Dignitatumупоминает III Галльский легион, при этом почти в той же формулировке, что и надпись: ND. Or. XXXII. 31 —Praefectus legionis tertiae Gallicae, Danaba.Поскольку надпись составлена в духе христианской религии и ее автор — священник, установивший памятник, можно предположить, что датировка документа приходится на период после 324 г., когда Константин I Великий одержал победу над своим противником Лицинием.
Эта победа положила конец всем гонениям на христиан, которые с небольшими перерывами проводились на Ближнем Востоке в течение всего периода первой и второй Тетрархий (284–324). В. Бешевлев датировал надпись общим периодом IV–V вв., он определенно прав в том отношении, что перед нами — позднеримский памятник, следовательно, надпись полностью подтверждает не только пребывание III Галльского легиона в городе Данава в Финикии, но и сам факт существования этого легиона в позднеримскую эпоху.
Мы полагаем, что размещение легиона в Финикии в равной мере было связано с административными и военными преобразованиями Диоклетиана на Ближнем Востоке после 298 г. Обратим внимание — в той же главе по ФиникииNotitia Dignitatumпомещает I Иллирийский легион в Пальмире, городе, который связывала с Дамаском прямая дорога (ND. Or. XXXII. 30), а вексилляция, размещенная в Коптосе, была создана из кадрового состава обоих легионов. Можно предположить, что III Галльский и I Иллирийский легионы представляли собой войсковую пару, образовывали двойной гарнизон провинции и, возможно, всегда действовали вместе в различных боевых операциях. Тем не менее это были старые легионы, давно проверенные и испытанные, Диоклетиан не дробил их на более мелкие единицы и не заменял новыми легионами, сформированными в других провинциях.
Насколько мы можем судить, несколько иная ситуация сложилась в Египте — сведения папирусов показывают, что там происходило постепенное раздробление не только старых легионов эпохи Принципата, но и новых, размещенных в Верхнем Египте в эпоху Тетрархии, при этом вексилляции, выделенные из состава легионов, принадлежали к их кадровому составу в административно-правовом смысле, т. е. в официальных документах всегда четко фиксировалось, из какого легиона они происходят и в каком легионе ранее несли службу.
В свое время Д. Хоффманн предположил, что, подавив восстание в Египте в 298 г., Диоклетиан разместил в этой провинции новый легион —III Dio-cletiana(III легион Диоклетиана), который вместе с прежним II легионом Траяна (legio II Traiana},созданным еще в эпоху Принципата, стал главной военной силой Египта, их гарнизон, по мнению исследователя, размещался в Фивах. Как полагает Д. Хоффманн, помимо III легиона Диоклетиана Египет получил пополнение в лице еще одного нового легиона —II Flavia Constantia(II легиона Флавия Непоколебимого)[635]. Тем не менее мы можем поставить под сомнение тезис Д. Хоффманна, поскольку ряд папирологических и эпиграфических данных прямо опровергают его точку зрения, при этом один из источников — надпись из Луксора (Фив) — был опубликован уже после выхода в свет диссертации Д. Хоффманна.
Греческий папирус из собрания Колумбийского университета, опубликованный в 1960 г., свидетельствует о существовании третьего легиона, учрежденного в период Тетрархии (помимо двух, упомянутых выше —III DiodetianaиII Flavia Constantia},— I легиона Максимиана (legio I Maximi ana},который был назван так в честь императора Максимиана Геркулия, соправителя Диоклетиана в западных провинциях империи. Папирус датирован 372 г. и представляет собой расписку в получении продовольствия, текст интересующих нас строк выглядит следующим образом[636]:
P. Col.,Inv. No. 181,1. 5–11
(перепечатан в P. Col. VII. 183 = SB VI 9603b)
ομολογεί Αύρηλία Τετούεις Άτρή μητρός
Ταπάειτος από κώμης Καραν[ί]δος
Φλ(αουίω) Ούεναφρίω στρατιώτη λεγ.έωνος
πρίμης Μαξιμιανής δτακετμένης έν Όξυρύγχων
εχειν παρ' αύτοΰ τ[ήν] ομολογούσαν
Τετούειν τήν συμφωνηθεισαν τιμήν σίτου
καθαρού άρταβών εξ
Аврелия Тетуис, дочь Атрия, ее мать — Тапаита из общины Каранис, (Аврелия Тетуис) договаривается с Флавием Венафрием, воином первого легиона
Максимиана, располагающегося в Оксиринхе, что (Аврелия) Тетуис получает от него условленное и согласованное количество чистого хлеба в виде шести артабов зерна
В 1989 г. Μ. П. Шпайдель предложил новое чтение надписи из Луксора (Фив), опубликованной впервые в 1986 г., и в
[Salvis Aug]ustis felix
[sub cura] Primi [ — ] legio
[II Flavia C]onstantia no va — ] NIVAugg(ustis)
Невредимым Августам счастливый
под командованием Прима [… ] легион
II Флавия Непоколебимого новый… IV Августам
Μ. П. Шпайдель полагает, что последняя из сохранившихся строк надписи имеет в виду консульские даты — IV консульство Максимиана Геркулия и V консульство Диоклетиана соответственно. Исследователь датирует документ 293 г. и связывает его содержание с военной кампанией, которую Цезарь Галерий провел в том же году в Египте, подавив мятежи в Коптосе и отбив нападение племен блеммиев на Фиваиду (Верхний Египет). Как полагает Μ. П. Шпайдель, специально для этой кампании Галерий сформировал два новых легиона — I Максимиана и II Флавия Непоколебимого, которые разместились в Луксоре после завершения боевых действий в качестве гарнизона этой крепости[638].
Н. Поллард в своей статье 2013 г. предположил, что первоначальный гарнизон Луксора состоял только из II легиона Флавия Непоколебимого, тогда как позже, после 300 г., в крепость прибыл другой легион, III Диоклетиана[639]. Тем не менее, безотносительно к хронологии военной дислокации в Луксоре, мы полагаем, что Диоклетиан или его соправитель Галерий вряд ли могли отправить в Египет весь II легион Флавия Непоколебимого в полном составе, поскольку штаб-квартира данного легиона, как доказал Р. Шарф, размещалась в Северо-Западной Галлии, где он должен был защищать прибрежную территорию от нападений пиратов-саксов. Как отмечает Р. Шарф, легион был создан в 293 г. для подавления мятежа, вспыхнувшего в Британии, данная операция была поручена Цезарю Констанцию Хлору, отцу Константина I Великого, после же завершения британской кампании зимой 296/97 г. II легион Флавия Непоколебимого вернулся в Галлию. По мнению Р. Шарфа, название легиона происходит от имени Констанция Хлора(Constantius Constantia),всего же Констанций учредил три таких легиона, все они вплоть до 370-х гг. располагались в Галлии[640].
Соответственно, если первоначальноlegio II Flavia Constantiaразмещался в Галлии, вряд ли правители-тетрархи могли переправить весь его кадровый состав в Египет — скорее всего, фрагментарная надпись из Луксора, цитированная выше, имеет в виду всксилляцию. выделенную из ее материнского легиона и переведенную затем в Луксор[641]. В связи с этим неудивительно, что Диоклетиан (или Цезарь Галерий по его приказу) сформировал и новый полноценный легион, который пребывал в Верхнем (т. е. Южном) Египте уже в полном составе —I Maximiana,как мы полагаем, благодаря легионуI MaximianaДиоклетиан стремился компенсировать недостаток численного состава вексилляции, выделенной из легионаII Flavia Constantia,одна эта вексилляция не могла выполнять задачи эффективной обороны региона от набегов различных кочевых племен (в основном блеммиев). Как свидетельствует цитированный выше колумбийский папирус, данный легион продолжал размещаться в Верхнем Египте и в 370-е гг., тогда его штаб-квартирой служил город Оксиринх, знаменитая «Мекка» папирологии, сохранивший до сегодняшнего дня наибольшее количество юридических папирусов.
Вопреки Д. Хоффманну, мы можем предположить, что после подавления мятежа в Александрии в 298 г. военные силы Египта пополнили только два новых полноценных легиона — III Диоклетиана и I Максимиана, при этом положение III легиона Диоклетиана изначально находилось в прямой зависимости от этой реорганизации. Все исследователи, специально рассматривавшие военные реформы Диоклетиана в Египте, отмечают, что Диоклетиан значительно раздробил легионы провинции с целью более равномерно распределить войсковые гарнизоны по всей территории Египта, и этот процесс в первую очередь затронул III легион Диоклетиана[642].
Во втором папирусе из Панополиса (по нумерации, предложенной в издании 1964 г.) содержится много сведений о вексилляциях III легиона Диоклетиана, и эти вексилляции, судя по всему, были разбросаны по разным крепостям Верхнего Египта: τοΐς ύπό Προκληϊανόν πραιπόσιτον στρατιωταις ούιξιλλατίωνος λ[ε]γεώνος τρίτης Διοκλετιανης διακειμένοις έν Σοήνη («для воинов вексилляции третьего легиона Диоклетиана, располагающихся в Суене под командованием препозита Проклиана». — Р. Beatty Panop II. Col. 9,1. 245–246, p. 96); Ούλεριανώ τώ πραιποσίφ των παρά σοί διακειμένων γανναιοτάτων στρατ [ιωτών λα]γχιαρίων λεγεώνος [τ]ρίτης Δ[ιο]κλητιανης («Валериану, препозиту самых доблестных воинов-копьеносцев III легиона Диоклетиана, которые находятся вместе с тобой». — Р. Beatty Panop II. Col. 11, 1. 301, p. 104); στρατιώταις άπό λεγεώνος τ[ρίτης Διοκλη]τιανης («воинам из III легиона Диоклетиана». — Р. Beatty Panop II. Col. 3,1. 58, p. 64).
Следовательно, можно прийти к выводу, что III легион Диоклетиана изначально, с самого момента своего создания, был раздроблен на несколько вексилляции, и эти вексилляции дислоцировались в разных крепостях[643]. Очевидно, подобная участь миновала I легион Максимиана, поскольку у нас нет данных о существовании вексилляций, выделенных из этого легиона. Фактически I легион Максимиана был единственным из новых подразделений, размещенных в Египте, пребывавшим в провинции в полном составе и не претерпевшим раздробления на более мелкие единицы.
Папирус из Оксиринха, хранящийся в коллекции Лейпцигского университета, не только подтверждает раздробленность III легиона Диоклетиана, но и указывает на тот факт, что его вексилляции продолжали существовать в качестве обособленных боевых единиц и после отречения Диоклетиана от трона, т. е. после 305 г. Папирус датирован 307 г., одна из его строк упоминает Феодора, экзарха (один из командных титулов в позднеримской армии), «получившего повышение по службе», который формально принадлежал к кадровому составу «Третьего легиона», т. e. III легиона Диоклетиана (Θεοθώρου έξάρχου προμώτου λεγεώνος τρίτης)[644].
Но наименование προμώτος ('получивший повышение по службе) представляет собой не что иное, как греческую кальку с латинского словаpromotus,во множественном числе —promoti,а этот термин, напомним, постоянно встречается в названиях кавалерийских отрядов, перечисленных в ближневосточных главахNotitia.Следовательно, Феодор, судя по всему, командовал отрядомequites promoti,который был выделен из состава III легиона Диоклетиана. Значит, можно предположить, что III легион Диоклетиана был раздроблен на два типа вексилляций — отряды ланциариев (копьеносцев) и всадниковpromoti,которые, повторим, дислоцировались в удаленных друг от друга крепостях.
Рассмотренные папирусы свидетельствуют, что, в отличие от ближневосточного лимеса, в Египте Диоклетиан активно проводил разделение новых легионов на несколько более мелких боевых единиц, которые были разбросаны по разным крепостям, — наоборот, в ближневосточных провинциях источники не зафиксировали каких-либо случаев дробления легионов, за исключением вексилляций I Иллирийского и III Галльского легионов, переведенных в Коптос.
В целом наши источники позволяют сделать вывод, что Диоклетиан не удалял и не перемещал с ближневосточного лимеса значительные войсковые силы, что вполне естественно: близость персидской угрозы постоянно требовала держать на границе Сирии, Палестины и Аравии многочисленную армию, способную противостоять столь серьезному противнику. Тем не менее заслуживает внимания
Прежде всего обратимся к латинскому папирусу, представляющему собой письмо-петицию Флавия Абиннея — римского офицера, который командовал т. н. Пятой алой отборных воинов(ala V Praelectorum)в крепости Дионисия (располагалась по среднему течению Нила). Папирус датируется 340–342 гг., в этой петиции Флавий просит императора Констанция II предоставить ему (Флавию) должность командующего названной выше алой и в связи с этим подробно перечисляет все этапы своей предшествующей военной карьеры.
Для нас же важно упоминание войскового подразделения, в котором нес службу Флавий Абинней, а также срок службы, который он указывает в своем прошении: этот офицер был зачислен в вексилляцию парфянских лучников(traditus in vexillatione Parthusagittariorum),более того, Абинней отмечает, что он прослужил в данной вексилляции 33 года(post annos] triginta et tres).Из текста той же петиции мы узнаем, что вексилляция парфянских лучников размещалась в крепости Диосполь провинции Верхняя Фиваида (debentium Dios-poli provincia[e] T[h]e[ba]i[d]os super[i]oris.— P. Abinn 1, 1. 4–5[645]). T. Барнс, посвятивший специальную статью военной карьере Абиннея, пришел к выводу, что этот офицер служил в вексилляции парфянских лучников вплоть до 336 г., когда он был отправлен в Константинополь с целью доставить в восточную столицу империи послов племени блеммиев, обитавших на южной границе Египта[646]. Следуя хронологии Т. Барнса, мы можем заключить, что Флавий Абинней поступил на службу в вексилляцию парфянских лучников в 303 г., это, в свою очередь, подводит к выводу, что сама вексилляция уже существовала к 303 г. и размещалась в Верхнем Египте (Фиваиде).
Но совершенно очевидно, что данная вексилляция была создана до 303 г., и на наш взгляд, ее происхождение восходит к периоду непосредственно после римско-персидского конфликта 298 г., связано с этими событиями. Как показал А. Шово, в IV в. многие римские авторы продолжали отождествлять персов и парфян, часто называя персов парфянами, а Персидскую империю Сасанидов — Парфянской, поскольку в сознании римских историков два народа были неразрывно связаны друг с другом, римляне воспринимали Парфянскую и Персидскую империи как одно враждебное и непрерывно существующее государство[647].
В этой связи мы не сомневаемся в том, что по своему этническому составу вексилляция парфянских лучников в действительности представляла собой отряд, навербованный из пленных персов, тех самых, над которыми римляне одержали победу в 298 г. Не исключено, что в ходе кампании 298 г. значительные группы персидских воинов были захвачены в плен, впоследствии же они послужили основой для создания ряда войсковых подразделений, одним из которых как раз и была вексилляция парфянских лучников. Следует подчеркнуть, что в рамках официальной пропаганды имперского величия римляне часто называли этнические войсковые подразделения именами тех народов, над которыми они когда-то одержали победы, и эти победы составили неувядающую славу римского оружия.
Характерный пример — позднеримский легионCimbriani,получивший свое название от племени кимвров, над которыми римский полководец Гай Марий одержал победу еще в 102 г. до н. э. Р. Шарф убедительно доказал, что этот легион, в свою очередь, восходит к пограничному гарнизону, размещавшемуся в крепостиCimbrianisна территории Нижней Паннонии. По мнению Р. Шарфа, названиеCimbrianiсвязано именно с топонимомCimbrianis[648],тем не менее сама крепостьCimbrianisопределенно получила свое название от племени кимвров.
Не исключено, что гарнизон крепостиCimbrianisбыл укомплектован из пленных германцев, с которыми Рим вел ожесточенные войны в III–IV вв., — готов, франков или аламаннов, другой вопрос, что для пропаганды имперского величия римская администрация специально наделила отряд пленных германцев этнонимом другого германского племени, над которым Рим в равной мере когда-то одержал блистательную военную победу.
Поэтому совершенно не исключено, что вексилляция парфянских лучников своим названием демонстрирует аналогичный пример: пленные персы были переименованы в парфян, с которыми Римская империя непрерывно боролась в течение I–III вв. Следовательно, для нас важен тот факт, что эта вексилляция не осталась на территории ближневосточных провинций. Диоклетиан предпочел переместить ее в Египет, в данном случае судьба вексилляции парфянских лучников повторяет судьбу Первой алы иберийцев, Девятой когорты тзанов и Первой алы авасгов, которые тоже были составлены из пленников, — Диоклетиан отправил эти подразделения в Египет в качестве наказания, поскольку иберийцы (грузины), тзаны и авасги поддержали персов в конфликте 298 г.
Другое подразделение, судя по всему, также навербованное из персов, — т. н. Третья ала ассирийцев, которая тем не менее ошибочно фигурирует вNotitia Dignitatumпод номером II (ND.Or. XXVIII. 33 —ala secunda Assyriorum). Наш вывод основывается на двух папирусах, латинском и греческом, которые упоминают именно Третью, а не Вторую алу ассирийцев. Первый из папирусов, латинский, датируется общим периодом 324–333 гг. — как известно, в 324 г. император Константин I утвердил свою единоличную власть над всей империей, включая и Египет, и именно поэтому он обозначен в папирусе какAugustus,т. е. император, в то время как в 324 и 333 гг. два сына Константина, Констанций и Констант, были провозглашены Цезарями, т. е. официальными соправителями своего отца. Текст папируса дает сведения о командной структуре и внутренней организации Третьей алы ассирийцев:
ChLA XVIII, по. 660 г, col. 1,1. 1–3
[с?]ale (sic!) tertia Assuriorum
[c? Imp(erator) Caesar Fl(auius) Cons]tantinus semper Augustu(s)
[c?] nobilissimis Caesaris
Третья ала ассирийцев
Император, Цезарь Флавий Константин, всегда Август
[… ] самого благородного Цезаря
Второй папирус, греческий, первоначально был датирован исследователями 302 г., издатели восстановили название войскового подразделения, которое упоминается в документе, как Третья ала астуров (τής τρίτης Ά[στο?]υρίων άλης[649]), но подобное чтение представляется нам крайне сомнительным. В 1990 г. Р. Багнелл предложил более позднюю датировку текста — 324 г., но и он признал в войсковом подразделении Третью алу астуров, добавив в прежнее чтение документа лишь незначительные изменения — ίλης τρίτης Ά[στο]υρίων. Р. Багнелл отмечает, что ни в одном другом документе, и прежде всего вNotitia,не зафиксировано присутствие данной алы в позднеантичном Египте, но исследователь объясняет этот факт состоянием источниковой базы — возможно, есть документы, подтверждающие размещение Третьей алы астуров в Египте, просто они пока не обнаружены или не введены в научный оборот[650].
Тем не менее мы солидарны с позицией К. Цукермана, который предположил, что папирус имеет в виду именно Третью алу ассирийцев, что подтверждается и сведениями ChLA XVIII 660, в равной мере мы признаем вывод исследователя о том, что Третья ала ассирийцев была навербована из пленных персов в 290-е гг.[651] Тезис К. Цукермана полностью подтверждается агиографическим источником — в «Жизни Симеона Столпника-младшего» (521–592) содержится подробный рассказ о нападении персов на Антиохию, которое, по оценке П. ван ден Вена, издателя
Этот рассказ важен для нас в том отношении, что автор жития четко называет персов ассирийцами, следуя в этом классическому христианско-библейскому литературному топосу и наделяя современные народы именами древних народов, упомянутых в Ветхом Завете (Τφ καιρω έκείνφ άπεκαλύφθη τφ άγίφ α εμελλεν ό Θεός ποιήσαι έν τη Άντιοχέων πόλει, καί ότι άπό πύλης εις πύλην μέλλει έμπρίζεσθαι ύπό των Ασσυριών. — «В то время открылось святому то, что Бог желал сделать в городе Антиохия, — что Он желает сжечь город от ворот до ворот с помощью ассирийцев»[653]). И далее автор говорит о том, что «Немного времени спустя Бог побудил Хосрова, царя персов, (сделать это)» ('Ολίγου δέ χρόνου διαδραμόντος, εξήγειρεν ό Θεός Χοσρόην τόν των Περσών βασιλέα)[654]. Таким образом, «Жизнь Симеона Столпника-младшего» неопровержимо свидетельствует, что в позднеантичной греко-римской литературе существовала довольно устойчивая традиция — называть персов ассирийцами, при этом добавим, что подобная традиция нашла отражение и в строго документальных источниках, таких как ChLA XVIII 660.
Таким образом, мы видим, что Египет рубежа III и IV вв. послужил своеобразным местом ссылки для многих этнических подразделений, навербованных из народов или племен, которые поддержали Персию в римско-персидском конфликте 298 г. Напомним, Диоклетиан создал из народов Южного Кавказа три войсковых подразделения (по крайней мере, только они упоминаются в наших источниках) — Первую алу иберийцев, Первую алу авасгов и Девятую когорту тзанов, в то время как контингенты пленных персов дали армии Египта пополнение в виде вексилляции парфянских лучников и Третьей алы ассирийцев.
В связи с этим нам трудно согласиться с позицией Р. Μ. Прайса, предположившего, что главаNotitia Dignitatum,посвященная войскам позднеримского Египта, в своей основе отражает не период Диоклетиана, а конец IV в., точнее, эпоху императора Феодосия I Великого (379–395)[655]. Как раз наоборот, львиная доля войсковых подразделений, перечисленных в ND.Or. XXVIII, была размещена в Египте именно в эпоху Диоклетиана, и даже рассмотренный выше материал вполне убедительно доказывает этот тезис.
Но подчеркнем — ни один из отрядов, составленных из пленников, не остался на Ближнем Востоке, все они дислоцировались за пределами данного региона. Нам известен только один пример территориального перемещения нового войскового соединения, сформированного опять же из пленников, но не на римско-персидскую границу, а в Малую Азию, происхождение же этого соединения восходит не к Южному Кавказу или Ближнему Востоку, а к Восточной Ливии — Киренаике, находившейся к западу от дельты Нила. Мы имеем в виду т. н. легион мармаритов — отряд, навербованный из племени мармаритов, обитавших к западу от дельты Нила. В «Мученичестве» св. Петра Атталийского, епископа Александрии, дошедшем до нас только в эфиопской версии, содержится напрямую связанный с нашей темой интересный рассказ о благотворительной и попечительской деятельности Петра.
Согласно тексту, в 19-й год правления Диоклетиана, когда Петр был избран епископом Александрии (on the nineteenth year [of the reign] of Diocletian), «произошли пленение Мармарики и ссылка, состоявшиеся по приказу Диоклетиана. В то время как пленники из Мармарики были уведены и высланы через Александрию, он (т. е. епископ Петр. —Е. Μ.) выкупил пятьсот пленников из Мармарики и отправил их обратно в их страну» (there happened the captivity of Marmarica and the deportation (?) which took place by [the order of] Diocletian. While the captives of Marmarica were driven and deported through Alexandria, he redeemed five hundred captives of Marmarica and sent them to go back to their country)[656].
Формально 19-й год правления Диоклетиана (284–305) падает на 303 г., но, как блестяще установил в своем исследовании Д. Вудс, точная хронология событий, изложенных в житии, приходится на 302 г., в который анонимная Александрийская хроника, составленная в конце IV в., помещает запись о прибытии Диоклетиана в Египет и о новых массовых казнях христиан в Александрии. В свою очередь, светский военно-политический контекст цитированного пассажа, по мнению Д. Вудса, был связан с крупной карательной экспедицией, развернувшейся в этом году против мятежных мармаритов и потребовавшей перевода в Египет сил полевой армии[657]. Мы полагаем, что пленные мармариты послужили основой для создания военного отряда, разместившегося в Малой Азии.
Наш вывод подтверждается сведениями еще одного агиографического источника, на этот раз — греческого. Согласно «Мученичеству св. Феодора-рекрута», главный герой этого жития, молодой юноша Феодор, был зачислен на военную службу в эпоху правления двух императоров — Максимиана и Максимина (Μαξιμιανός καί Μαξιμίνος οί βασιλείς — S. Theodori passio prima, 1)[658], под которыми, на наш взгляд, следует понимать Максимина Галерия и Максимина II Дазу, управлявших восточными провинциями империи с 305 по 308 г. в качестве Августа (императора) и Цезаря соответственно (как известно, в 308 г. Галерий ушел в мир иной).
Как сообщает текст жития, служба Феодора проходила в некоем «легионе мармаритов» (ήχθη εις λεγεώνα καλουμένην Μαρμαριτών — «был приведен в так называемый легион мармаритов»), который располагался в городе Амасия (Амасейя) провинции Геллеспонт на южном побережье Черного моря и находился под командованием препозита по имени Бринк (ήτις λεγεών έκαθέζετο έν πόλει Άμασία τής Εύξείνου Πόντου ύπό πραιπόσιτον Βρίγκαν. — S. Theodori passio prima, 1)[659]. На наш взгляд, создание «легиона мармаритов» и его пребывание в Малой Азии, на побережье Черного моря, в 305–308 гг. могло быть связано только с одним фактом — пленением и принудительным переселением племени мармаритов из Восточной Ливии в Геллеспонт, что произошло именно в период Диоклетиана, в последние годы его правления. Очевидно, пленные мармариты частично были отправлены в Малую Азию (частично же выкуплены и освобождены Петром Атталийским, если верить словам жития), где из них был сформирован «легион», а в действительности, как мы полагаем, — когорта мармаритов.
В главе, посвященной войскам провинции Сирия,Notitia Dignitatumупоминает Третью когорту Валерия, которую документ фиксирует в крепостиMarmantarum(ND.Or. XXXIII. 34:Cohors tertia Valeria, Marmantarum). Вслед за Д. Вудсом мы полагаем, что названиеMarmantarum— это испорченная версия словаMarmaritarum,т. е. формаMarmantarumпредставляет собой ошибку переписчика рукописиNotitia,более того — переписчик ошибочно понял словоMarmantarumкак топоним, название крепости, где располагалась когорта, в то время как изначально слово подразумевало именно название племени, из которого была навербована когорта[660]. Судя по всему, Третья когорта Валерия, состоявшая из мармаритов, первоначально размещалась в Малой Азии, в провинции Геллеспонт, затем, уже ко времени создания текстаNotitia Dignitatum,ее гарнизон был перемещен в Сирию. Для нас важен тот факт, что даже эта группа пленников в период Тетрархии не пополнила гарнизоны Ближнего Востока, Диоклетиан разместил мармаритов в другом регионе, равно как и пленных персов,
Выводы
Рассмотренный в данной главе источниковый материал позволяет нам прийти к следующим итоговым выводам. Разгромив персов в 298 г., Диоклетиан смог утвердить протекторат Рима над регионами, ранее находившимися в вассальной зависимости от Персии, — Грузией (царством Картли) и территорией современной Абхазии, где проживало племя авасгов. Более того, победа над персами позволила Диоклетиану восстановить независимость Великой Армении, которая входила в состав державы Сасанидов с 252 г. Тем не менее наши источники, как документальные, так и нарративные, свидетельствуют, что Диоклетиан не стал усиливать ближневосточный лимес новыми войсками, переведенными из других провинций. В защите Сирии, Палестины и Аравии он опирался на старые, проверенные временем местные пограничные легионы — III Киренаики, VI Железный, X легион из пролива. Две вексилляции балкано-дунайского происхождения, выделенные из состава XI легиона Клавдия и V Македонского легиона и размещенные на сирийско-персидском фронте, вряд ли могли серьезно поменять центр тяжести римской ближневосточной армии — ее основой все равно продолжали оставаться названные выше местные легионы.
Не исключено, что Диоклетиан провел широкую рекрутскую кампанию среди местных племен Сирии и Палестины, создав из представителей этих племен многочисленные отряды мобильной кавалерии с наименованиемindigenae('местные'). Также наши источники засвидетельствовали формирование нескольких новых соединений, навербованных опять же на местной основе, но наделенных старым рангом алы или когорты, по крайней мере, три таких отряда совершенно точно фигурируют в эпиграфических документах. При этом Диоклетиан разместил львиную долю новых войсковых соединений, наделенных уже более высоким рангом легиона, не на Ближнем Востоке, а в совершенно другом регионе — Египте, где он создал сразу два новых легиона (I Максимиана и III Диоклетиана), один из которых — III Диоклетиана — был, очевидно, раздроблен на более мелкие вексилляции с самого момента своего основания.
Более того, в рамках восстановления армии и административной организации Египта Диоклетиан перевел в этот регион две вексилляции, ранее входившие в состав ближневосточных I Иллирийского и III Галльского легионов, и еще одну вексилляцию, выделенную из состава II легиона Флавия Непоколебимого, сам легион дислоцировался в Галлии. Судя по всему, Диоклетиан рассматривал Египет как более важную провинцию, а ее защиту — как более приоритетную задачу римской военной доктрины. И еще более странным кажется полное отсутствие каких-либо новых легионов в провинции Малая Армения — там наши источники позволяют говорить только об одном новом подразделении — вексилляцииMartenses,но в период Тетрархии она еще не получила ранга легиона, оставаясь всего лишь обычным пограничным гарнизоном. Сама Малая Азия определенно получила только два новых отряда — I Понтийский легион, размещенный в Трапезунде, и когорту мармаритов, навербованную из пленных представителей этого североафриканского племени.
Даже пленники, в большом количестве пополнившие римскую армию после победы над персами в 298 г., отправились не на Ближний Восток, а в тот же Египет — Первая ала авасгов, Первая ала иберийцев, Девятая когорта тзанов, вексилляция парфянских лучников и Третья ала ассирийцев. Все эти подразделения, навербованные либо из пленных персов, либо из их союзников, прибыли в Египет, где они несли службу в качестве рядовых пограничных гарнизонов. Соответственно, ни один источник не говорит о каких-либо глубоких структурных реформах, проведенных на Ближнем Востоке в период Тетрархии, — скорее наоборот, такой вывод можно сделать применительно к Египту, но на Ближнем Востоке римская военная стратегия в целом не претерпела значительных изменений.
Заключение
Итак, рассмотрев максимально возможный источниковый материал по периоду 253–305 гг. и проследив формы проведения практически всех важнейших военных кампаний, развернувшихся в течение этого периода, мы можем признать, что в обозначенные хронологические рамки в поздней Римской империи действовала только одна полноценная экспедиционная (мобильная, полевая) армия — войсковая группировка, созданная Галлиеном в конце 250-х гг. (между 256–257 и 260 гг., совершенно точно можно утверждать, что к осени 260 г. она уже была создана, ее формирование было полностью завершено и она существовала в качестве постоянно действующей военной структуры). Все остальные войсковые группировки, участвовавшие в военных походах правителей-тетрархов, т. е. существовавшие с 284 по 305 г., необходимо признать только полевымигвардиями,но не полноценными армиями как таковыми.
Гвардии правителей-тетрархов действительно сопровождали своих принцепсов (Августов или Цезарей), они представляли собой почетный военный эскорт, свиту тетрархов, состояли из различных мобильных войсковых подразделений и пополнялись во многом за счет гарнизонов пограничных армий (легионов, ал и когорт), правители-тетрархи активно извлекали из кадрового состава старых пограничных легионов группы (контингенты) опытных воинов, получивших тяжелый и ценный опыт боевой службы, но мы не можем рассматривать данные гвардии как армии, их численность была слишком невелика для того, чтобы претендовать на статус армии, полевые гвардии эпохи Тетрархии (источники называли каждую такую гвардию «священным комитатом»,sacer comitatus,т. е., по сути, священный эскорт, свита, присоединенная к персоне императора и сопровождавшая его во всех военных походах) представляли собой группы, совокупности войсковых подразделений, сконцентрированных под непосредственным командованием императора и собранных вместе на определенное время для участия в той или иной боевой экспедиции.
Таким образом, многие полевые гвардии эпохи Тетрархии существовали только временно, они не были регулярными и постоянными войсковыми группировками, например, гвардия (комитат) Лициния, правившего с 308 по 313 г. в балкано-дунайских провинциях, представляла собой рыхлый и аморфный конгломерат, совокупность различных войсковых подразделений, в основном вексилляций далматской кавалерии, которые распускались по своим прежним гарнизонам на дунайской границе после завершения той или иной военной кампании. И в этом состоит второе фундаментальное отличие полевых императорских гвардий эпохи Тетрархии от полноценных экспедиционных армий времен Галлиена и Константина — эти армии существовали на постоянной основе (по крайней мере, армия Галлиена действовала в течение длительного периода времени, по меньшей мере двух десятилетий, с 256–257 по 274 г.), были регулярными войсковыми группировками, насчитывавшими более 10 000 человек.
Следует сразу обозначить, что обе указанные выше экспедиционные армии представляли собойрегиональныевойсковые группировки, т. е. они, что вполне естественно, располагались в определенных регионах империи, другой вопрос, что характер территориального развертывания и дальнейшего размещения, фактического пребывания данных армий в тех или иных регионах имел значительные различия. Армия Галлиена, если можно так сказать, представляла собой разбросанную войсковую группировку, т. е. она сама по себе состояла из нескольких экспедиционных боевых корпусов, или групп, и каждая такая группа размещалась на строго определенной территории, на том или ином участке границы. Источники по периоду Галлиена (не только нарративные, но и документальные, прежде всего эпиграфические, а также нумизматические) позволяют выделить две такие группы, одна из них размещалась в Северной Италии со штаб-квартирой в Медиолане, другая пребывала на дунайском лимесе.
Подчеркнем, что группировка,
Первоначально, в 257–259 гг., экспедиционная группировка Галлиена с успехом воевала против аламаннов на рейнском фронте, затем, переместившись в Италию, она нанесла аламаннам крупное поражение, разгромив их в битве у Медиолана (260 г.), и после этого дислоцировалась сначала в Медиолане, а впоследствии, ближе к середине 260-х гг., частично отправилась и в соседнюю Рецию с целью охранять альпийские рубежи от нападений Постума. Эпиграфические документы, и прежде всего надпись CIL III 3228 = D 546, позволяют выявить, что определенная часть вексилляций, входивших в состав италийской группировки, экстренно и в спешном порядке переместилась на дунайский фронт для борьбы с мятежным наместником Паннонии Ингенуем, который провозгласил себя императором. Эта группа вексилляций (или, точнее, карательный экспедиционный корпус) находилась под командованием Авреола, одного из генералов Галлиена, который ранее, судя по предположению Μ. Кристоля, был придворным офицером и возглавлял отряды императорских всадников(equites singulares Augusti),конную императорскую гвардию, существовавшую еще с эпохи ранней Империи.
Сведения Иоанна Зонары свидетельствуют, что в состав данного экспедиционного корпуса входили также отряды мавританской кавалерии, во многом именно они сыграли решающую роль в блистательной победе Авреола над Ингенуем. Тем не менее надпись CIL III 3228 = D 546 указывает и на тот факт, что, помимо вексилляций мавританской конницы, под командованием Авреола могли находиться вексилляции рейнских и британских пограничных легионов, точнее, вексилляции, выделенные из этих легионов. Скорее всего, после разгрома войск Ингенуя некоторые из этих вексилляций еще продолжали дислоцироваться на дунайском лимесе в течение небольшого промежутка времени, но к 262 и 265 гг. они вернулись в Северную Италию, чтобы направиться вместе с тем же Авреолом в Рецию, поскольку Галлиен принял решение восстановить свой контроль над этой провинцией.
Судя по всему, именно во время кратковременного пребывания на дунайском фронте группа вексилляций британских и германских легионов пополнила свою численность за счет отрядов далматской кавалерии — мы полагаем, что эти отряды следует отождествлять с когортами далматской конницы, созданными еще в период раннего Принципата, об этом свидетельствует надпись из Дакии IDR III. 1, по. 77 (р. 104–105), которая, к сожалению, ранее практически не учитывалась предшествующими исследователями. Эта надпись упоминает Третью конную когорту далматов, воины которой установили торжественный посвятительный памятник в честь Галлиена и его отца Валериана, надпись датируется 257–260 гг., когда отец и сын еще правили вместе. Надпись IDR III. 1, по. 77 (р. 104–105) позволяет предположить, что группа вексилляций британских и германских легионов, которая после 260 г. продолжала некоторое время дислоцироваться на Среднем Дунае, включила в свой состав именно когорты далматской кавалерии, другими словами, эта надпись своим содержанием четко дает понять, что, во-первых, старые когорты далматской кавалерии, сформированные еще в эпоху ранней Империи, не только продолжали существовать в период правления Галлиена, но и играли активную роль в обороне дунайских регионов от различных варварских племен, а во-вторых, эта надпись подсказывает, что те далматы (отряды далматской конницы), которые упоминаются в различных литературных источниках по периоду Галлиена, представляли собой именно когорты далматской кавалерии, эти когорты были включены в состав мобильного экспедиционного корпуса, воевавшего на Среднем Дунае в 260 г.
Когда данный корпус (напомним — мавританские вексилляции, а также вексилляции рейнских и британских легионов) переместился обратно в Северную Италию в 262 или в 265 г., за ним последовали и когорты далматской кавалерии, они также разместились в Милане, где дислоцировались вплоть до 268 г., примечательно, что в 268 г. некоторые когорты далматов во главе со своим командующим, Цекропием, приняли участие в мятеже и заговоре против Галлиена. Для нас принципиально важно, что, разместив когорты далматов в Северной Италии в первой половине 260-х гг., Галлиен сделал на них ставку, наделил привилегированным статусом и положением. Когорты далматов явно были сконцентрированы и сведены в одну отдельную оперативнотактическую группировку, во главе ее находился даже ее собственный командующий, офицер по имени Цекропий, который, по иронии судьбы, непосредственно приложил руку к убийству Галлиена.
Значительный эпиграфический материал, происходящий с территории балкано-дунайских провинций (Дакии и Нижней Паннонии), позволяет предположить, что группировка, воевавшая с Ингенуем в 260 г., пополнилась не только когортами далматской кавалерии, но и другими подразделениями подобного же ранга, т. е. алами и когортами, которые представляли собой рядовые пограничные гарнизоны и к 260 г. в равной мере дислоцировались на дунайском лимесе. К этим соединениям можно отнести Первую тысячную алу батавов, Вторую когорту далматов, Первую когорту эмесенских лучников, Первую и Третью алы фракийцев, а также, возможно, Первую конную альпийскую когорту. Мы полагаем, что эти алы и когорты определенно вошли в состав экспедиционного корпуса армии Галлиена именно как отдельные, самостоятельные и полноценные войсковые подразделения. Вопреки широко распространенной позиции Μ. П. Шпайделя, мы принципиально настаиваем, что алы и когорты перешли в армию Галлиена в полном кадровом составе, они не отправляли в данную армию только свою конницу, как раз наоборот, присоединившись к экспедиционному корпусу, воевавшему против Ингенуя, алы и когорты дунайского лимеса продолжали служить в составе этого корпуса, вместе с вексилляциями британских и германских легионов. Именно как отдельные военные отряды, воины ал и когорт не распределялись по уже существующим вексилляциям, а полностью сохраняли свою административноправовую принадлежность к первоначальным подразделениям. Другими словами, алы и когорты, вошедшие в состав экспедиционной группировки Галлиена, числились в ней как отдельные войсковые подразделения наравне с вексилляциями пограничных легионов.
Тем не менее следует отметить, что помимо отрядов, воевавших против Ингенуя и позже в течение некоторого времени располагавшихся на Среднем Дунае, а также вексилляций, продолжавших охранять подступы к италийским рубежам (медиоланская войсковая группировка), существовал еще один комплекс вексилляций, который дислоцировался в Реции, — это были вексилляции пограничных рейнских легионов, они упоминаются в знаменитой и интенсивно дискутируемой надписи галльского узурпатора Постума АЕ 1993, по. 1231,
Но обстоятельства дальнейшей военно-политической истории империи сложились так, что уже летом 260 г., т. е. буквально через 2 или 3 месяца поеле победы над ютунгами, Марк Симплициний Гениалис и подчинявшиеся ему вексилляцииGermanicianiперешли на сторону Постума, поддержали галльского мятежника, а сама Реция территориально вошла в состав сепаратистской Галльской империи. По оценкам современных исследователей (И. Кениг, К. Штробель, П. Ле Ру, А. Лавань, Л. Баккер, Т. Штиклер, К. Дитц), в 262 или в 265 г. Галлиен вернул себе контроль над Рецией с помощью уже упоминавшегося ранее генерала Авреола, который разгромил мятежного Марка Симплициния Гениалиса и, судя по всему, в благодарность за это получил от Галлиена пост наместника Реции. Опять же, данные нарративных источников, прежде всего Аврелия Виктора, позволяют предположить, что под командованием нового наместника Реции, пока еще поддерживающего Галлиена, находились как вексилляцииGermaniciani,так и старый пограничный III Италийский легион, который дислоцировался в Реции начиная с эпохи раннего Принципата. Восстановив контроль центральной администрации над Рецией, Галлиен отправился на дунайский фронт воевать против готов, но уже в 267 г. он столкнулся с новой проблемой — в том же, 267-м, году, перемещаясь на дунайский фронт, Галлиен перевел Авреола из Реции в Северную Италию, в Медиолан, где Авреол должен был защищать альпийские перевалы от вторжений со стороны Постума и аламаннов.
Соответственно, Галлиен перевел в Северную Италию и те вексилляцииGermaniciani,которые ранее размещались в Реции, в результате вблизи Медиолана была сконцентрирована большая оперативно-тактическая войсковая группировка, она включала в себя когорты далматской кавалерии, вексилляцииGermaniciani,ранее пребывавшие в Реции, и часть тех вексилляций, которые уже дислоцировались на италийском фронте с 260 г. Вся эта группировка со штаб-квартирой в Медиолане находилась под командованием Авреола, судя по всему, как правильно определил Μ. Кристоль, Галлиен назначил опытного генерала на должность дукса(dux),предводителя, командующего данными подразделениями. Очевидно, в состав италийской группировки входили и вексилляции боевой мавританской кавалерии, которые, напомним, воевали вместе с Авреолом против узурпатора Ингенуя еще в 260 г.
Следуя хронологии Μ. Кристоля, мы пришли к выводу, что в августе или в сентябре 267 г. Авреол поднял мятеж против Галлиена и перешел на сторону Постума. Авреол стал чеканить монеты от имени Постума, но впоследствии, когда Галлиен вернулся в Италию и осадил Медиолан зимой 267/68 г., Авреол сам провозгласил себя императором, но в итоге осенью 268 г. он был убит теми же офицерами, которые устранили и императора Галлиена. Для нас принципиально важно, что монеты, изданные Авреолом, в своих легендах неоднократно упоминали боевую кавалерию, конницу, которая входила в состав италийской экспедиционной группировки. Мы отождествляем отрядыequites,которых прославляют легенды медиоланской эмиссии Авреола, с подразделениями (точнее, когортами) далматской кавалерии, поскольку совершенно определенно, что эти подразделения играли ведущую роль среди конных сил италийской войсковой группировки, были наиболее привилегированными среди конных боевых формаций.
Но, помимо италийской экспедиционной группировки, которая, как видим, претерпела довольно сложную историю и была вовлечена в различные перипетии политической истории империи в 260-х гг., мобильная армия Галлиена включала в себя еще одну региональную группировку (совокупность вексилляций), дислоцировавшуюся на дунайском фронте. Данная группировка размещалась в Верхней Паннонии, она обороняла дунайскую границу от нападений варваров, и в то же время одной из ее важнейших задач была борьба с внутренними узурпаторами, постоянно беспокоившими балкано-дунайские регионы. О существовании группировки, пребывавшей в Верхней Паннонии, четко свидетельствует целая группа надписей из крепости Петовио. Надписи упоминают вексилляции двух старых балкано-дунайских пограничных легионов — V Македонского и XIII Сдвоенного, эти вексилляции не были стационарными пограничными гарнизонами, как их «материнские» легионы, — как раз наоборот, вексилляции, выделенные из состава V Македонского и XIII Сдвоенного легионов, активно перемещались вдоль всей линии границы, по всему среднему течению Дуная, в зависимости от возникшей военной угрозы.
Группировка со штаб-квартирой в Петовио представляла собой экспедиционный войсковой корпус, она свободно, быстро и оперативно курсировала по всем участкам дунайской границы. Следует подчеркнуть, что, судя по всему, паннонская группировка включала в себя и вексилляции других балканодунайских легионов, но, к сожалению, надписи из Петовио сообщают нам только о вексилляциях V Македонского и XIII Сдвоенного легионов. Очевидно, Галлиен сформировал группу вексилляций в Петовио после того, как вексилляции британских и германских легионов, воевавшие против Ингенуя в 260 г., покинули дунайский фронт и вернулись в Северную Италию. Повторим, в задачи вексилляций, дислоцировавшихся в Петовио, входила борьба с варварами и внешними мятежниками, вексилляции из крепости Петовио прибывали на тот участок фронта, где возникала военная угроза.
Рассматривая же сами вексилляции как отдельный вид войсковых подразделений, мы хотели бы подчеркнуть, что они представляли собой боевые отряды смешанного кадрового состава, т. е. в них несли службу не только всадники, но и пехотинцы. Практически вся предшествующая историография проблемы в лице Μ. П. Шпайделя, Л. де Блуа, П. Саутерн и К. Диксон (исключение составляют Г.-Г. Зимон, П. Д. Бриттон и Μ. Петиджан) настаивала, что вексилляции мобильной армии Галлиена были кавалерийскими подразделениями, они представляли собой легионную кавалерию, преобразованную в самостоятельные военные отряды, вексилляции составляли основу мобильной конницы Галлиена, собственно, по мнению Μ. П. Шпайделя, Л. де Блуа, П. Саутерн и К. Диксон, экспедиционная армия Галлиена как раз и функционировала в качестве конного войскового корпуса.
Мы же, наоборот, присоединяемся к позиции Г.-Г. Зимона, П. Д. Бриттона и Μ. Петиджана. На основе сведений знаменитой и давно уже введенной в оборот надписи CIL XII 2228 = D 569 мы пришли к выводу, что в период Галлиена терминvexillationes
Опять же, эпиграфический материал, рассмотренный в данной книге, позволил нам выявить механизм формирования каждой отдельно взятой вексилляции в эпоху Галлиена и Тетрархии, а также в период Константина I Великого во время его военной кампании против италийского узурпатора Максенция в 312 г. Надписи IG X 2.2, по. 364 (р. 181), CIL XI 4085, а также ZPE. Bd. 81. 1990 (S. 229) показывают, что любая вексилляция включала в себя от двух до пяти легионных когорт, точнее, любой легион мог выделить максимум до пяти своих когорт для создания вексилляции. Но здесь необходимо подчеркнуть, что когорты, из которых состояла вексилляция, уступали по численности классическим, обычным внутренним легионным когортам, другими словами, легионная когорта выделяла из своего кадрового состава только определенную группу воинов, не более 100 или 200 человек. Сами легионные когорты насчитывали, как известно, по 500–550 человек каждая, поэтому совершенно не удивительно, что любой пограничный легион ни при каких обстоятельствах просто не мог отправить в вексилляцию все свои когорты или несколько когорт, но в полном кадровом составе, это просто ослабило бы боевую силу и эффективность легиона.
Если же легионная когорта направляла в вексилляцию 100–200 воинов, то неудивительно, что эта группа воинов включала в себя как всадников, так и пехотинцев, легионная когорта не могла ограничиться отправкой в вексилляцию только всадников, тогда численность самой вексилляции была бы слишком небольшой для полноценного участия в боевых действиях. Надписи из Петовио, о которых мы говорили выше, упоминают большой и разветвленный вспомогательный бюрократический персонал, служивший в вексилляциях, сообщают о таких чиновниках, как лодочники, писцы, актуарии (офицеры, занимавшиеся продовольственным снабжением войсковой части, доставкой, подсчетом и распределением продуктов), глашатаи, офицеры, контролировавшие систему водоснабжения в полковом лагере, а также хранители оружия, в компетенции которых находились вопросы, связанные с пополнением и распределением оружейной амуниции среди кадрового состава вексилляции. Следовательно, надписи из Петовио совершенно четко доказывают, что уже в период Галлиена любая вексилляция, воевавшая в составе его мобильной армии, представляла собой легион в миниатюре, ее внутреннее устройство органично копировало, воспроизводило внутреннюю организационную структуру «материнского» легиона, т. е. помимо воинов, выполнявших активную службу, непосредственно участвовавших в боевых действиях, рядовой кадровый состав вексилляции включал в себя и обслуживающий персонал, который не состоял на активной боевой службе, но занимался вопросами продовольственного, денежного снабжения и материально-технического обеспечения своей войсковой части. Этот разветвленный бюрократический аппарат создавал и налаживал ту строительную инфраструктуру и систему размещения воинов в лагере, без которой было бы немыслимо существование любого подразделения, в том числе и вексилляции. Фактически эти чиновники занимались вопросами повседневной жизни воинов в лагере.
Но ровно тот же обслуживающий персонал и, естественно, в намного большем объеме числился и в составе любого легиона, следовательно, мы можем предположить, что вексилляции обладали теми же внутренними организационно-тактическими структурами, что и легионы, т. е. вексилляция включала в себя не только внутренние оперативно-тактические боевые единицы (когорты и центурии), но и чиновников, работавших в тылу, занимавшихся снабжением военного лагеря, где располагалась вексилляция, собственно, эти чиновники были ответственны и за вопросы расквартирования воинов в лагере.
Возвращаясь к дальнейшей истории мобильной армии Галлиена, мы хотели бы подчеркнуть, что после смерти Галлиена в 268 г. данная экспедиционная группировка приняла участие еще в нескольких крупных военных кампаниях. Первая из них состоялась в Нарбоннской Галлии в 269 г. (эпоха императора Клавдия II Готского, о кампании сообщает надпись CIL XII 2228 = D 569), целью боевой операции была борьба с продвигавшимися вперед войсками сепаратистской Галльской империи, мятежники намеревались захватить плацдарм в Южной Галлии и использовать его для дальнейшего вторжения уже в Италию, но войсковой корпус, прибывший в Нарбоннскую Галлию, выбил мятежников из названного региона и отбросил обратно к землям по Верхнему Рейну. Очевидно, только смерть Клавдия II Готского и последовавшие за этим очередные внутренние междоусобицы и политические конфликты не позволили завершить военную кампанию в Нарбоннской Галлии.
Вторая кампания, решающая по своему значению, развернулась уже на востоке, в ближневосточных провинциях империи, в 273 г., ее провел новый император, Аврелиан, правивший с 270 г. Противником Аврелиана было другое мятежное государство — Пальмирское царство, к 273 г. подчинившее себе почти всю Сирию и Аравию. В 273 г. вблизи сирийского города Эдесса состоялась тяжелая и кровопролитная битва, в результате которой Аврелиан и его войска одержали решительную победу над мятежниками. Экспедиционная группировка, направленная Аврелианом против Пальмиры, включала в себя практически все войска, все вексилляции, которые к 273 г. располагались в Северной Италии и на дунайском фронте, за исключением только рейнских легионов, подчинявшихся галльским узурпаторам. В состав армии Аврелиана входили когорты далматской кавалерии, вексилляции легионов, размещавшихся в приальпийских регионах, т. е. в Норике и в Реции (II и III Италийские), в балкано-дунайских провинциях (XIII Сдвоенный, V Македонский, II Вспомогательный, VII Клавдия, IV Флавия), отряды боевой мавританской кавалерии (на наш взгляд, те самые, которые ранее, еще в 260 г., воевали вместе с Авреолом против узурпатора Ингенуя на Среднем Дунае), а также подразделения тяжеловооруженной конницы (катафрактарии), которые, очевидно, дислоцировались в Северной Италии еще с конца 260-х гг.
Вся эта войсковая масса нанесла мощный удар по Пальмирскому царству и тем самым восстановила власть империи над Ближним Востоком, порядок и стабильность в данном регионе, но вместе с тем эта же экспедиционная группировка в итоге, после завершения всех военных кампаний (последней из боевых операций была война с мятежной Галльской империей в 274 г., Аврелиан окончательно разгромил это государство и вернул земли Галлии под контроль центральной администрации), была распущена и распределена по различным участкам римской границы, особенно на дунайском и италийском фронтах.
Когорты далматской кавалерии вернулись на дунайский фронт, где они продолжали дислоцироваться и в период Тетрархии, при этом можно совершенно четко отметить, что к концу III в. статус и положение данных когорт значительно повысились, — собственно, теперь отряды далматской кавалерии имели более привилегированный ранг, они более не причислялись к рядовым пограничным гарнизонам (алам и когортам), но, как раз наоборот, по большей части принадлежали к кадровому составу полевых императорских гвардий эпохи Тетрархии. Другими словами, правители-тетрархи сделали явную ставку на вексилляции далматской кавалерии. Судя
С конца III в. отряды далматской кавалерии превратились в самый престижный вид вексилляций, располагавшихся на дунайской границе и служивших в составе императорского комитата (гвардии). Вексилляции далматской конницы активно привлекались в ряды балкано-дунайской полевой гвардии сначала Цезаря Галерия (с 305 г., как известно, этот правитель обладал титулом Августа), а затем и императора Лициния, взошедшего на трон в 308 г. Соответственно, те вексилляции далматской конницы, которые несли службу в составе комитата, получали почетный титулcomitatenses,но проблема состоит в том, что эти вексилляции воевали в рядах комитата только временно, они переводились в его состав только на период боевых действий, а после завершения крупных военных кампаний вновь возвращались в свои прежние гарнизоны, которые располагались на различных участках дунайской границы.
Т. о., можно констатировать, что в период первой и второй Тетрархий, т. е. с 293 по 324 г., вексилляции далматской кавалерии были, по сути, разбросаны по всей линии дунайского фронта, они дислоцировались в удаленных друг от друга крепостях и даже после участия в военных кампаниях тетрархов не оставались служить в рядах комитата, а вновь направлялись в старые штаб-квартиры. Следовательно, и сам балкано-дунайский комитат на деле представлял собой рыхлый и аморфный конгломерат войсковых подразделений, он не существовал как постоянно действующая и регулярная группировка, все эти подразделения собирались и концентрировались под командованием Галерия или Лициния только на время военных кампаний. Они, естественно, сопровождали своего правителя во всех его территориальных перемещениях в период боевых действий, но после их завершения комитат распускался по домам и прекращал свое существование как экспедиционная и самостоятельная, обособленная войсковая группировка.
Другие войсковые подразделения мобильной армии Галлиена, участвовавшие в экспедиции Аврелиана против Пальмирского царства в 273 г., в равной мере, как и отряды далматской кавалерии, вернулись в свои родные провинции, в основном на дунайский фронт (не исключено, что и на приальпий-ский, поскольку Аврелиан задействовал, включил в состав своей экспедиционной группировки и соединения, сформированные в Реции и Норике), но там они размещались уже в качестве самостоятельных и обособленных гарнизонов, без какой-либо жесткой административной связи с «материнскими» пограничными легионами. Мы, естественно, имеем в виду вексилляции, выделенные из кадрового состава балкано-дунайских и приальпийских легионов, данные вексилляции, как четко свидетельствуют два закона, изданные уже в эпоху Диоклетиана (CJ. VII. 64. 9; CJ. X. 55. 3), продолжали существовать в этот период именно в качестве отдельных обособленных подразделений, они перечислены и упоминаются в законахнаравне, вместес легионами, но не как внутренние составные части легионов.
Тем не менее эти вексилляции и после роспуска мобильной армии Галлиена продолжали дислоцироваться на границе, в основном вдоль течения Дуная, по всей линии дунайского фронта, в то время как вексилляции мавританской кавалерии постигла более благоприятная судьба — они заняли более привилегированное положение, поскольку, судя по многочисленным источникам (Оптат Милевитанский, точнее, протокол судебного процесса над донатистами, опубликованный в приложении к изданию трудов Оптата, исторические труды Лактанция и Зосима, а также несколько менее известных и ма-лоучтенных агиографических текстов — житийная литература, посвященная воинам мавританского происхождения, служившим в Италии в эпоху Тетрархии), после 273 г. отряды мавританской конницы не только вернулись в Италию и продолжали там размещаться в период Тетрархии, но и, самое главное, вошли в состав полевой придворной гвардии (священного комитата) императора Максимиана Геркулия, в связи с этим мавританские вексилляции пребывали и несли свою службу непосредственно в Медиолане, где находилась официальная резиденция Максимиана.
Сведения эпиграфических документов, и особенно — по военной кампании, которую Максимиан Геркулий провел в Северной Африке против ряда восставших местных мавританских племен в 297–298 гг., а также данные папирологических источников (знаменитый папирус из Оксиринха Р. Оху I. 43 г и II папирус из Панополя — из коллекции библиотеки Бетти Честера в Дублине) отчетливо показывают, что правители-тетрархи активно продолжали выделять вексилляции из многих пограничных легионов, при этом даже из тех, которые ранее, в период правления Галлиена, совершенно не были затронуты данным процессом, — прибыв в Северную Африку, Максимиан Герку-лий пополнил свой полевой комитат (гвардию, экспедиционный войсковой корпус) вексилляцией, выделенной из состава знаменитого старого III легиона Августа, созданного и располагавшегося в Северной Африке еще со времен раннего Принципата.
Опять же, анализ эпиграфических материалов позволил установить, что именно в период Галлиена терминdux,который ранее обладал исключительно широким литературным значением (т. е. обозначал любого военного командующего), постепенно приобрел более узкий и строгий, административный смысл, а именно — теперь этот термин подразумевал офицера, непосредственно командовавшего тем или иным войсковым экспедиционным корпусом мобильной армии Галлиена, другими словами, под командованием дуксов находились оперативно-тактические группы вексилляций, воевавшие на различных участках дунайского и италийского фронтов.
На италийском фронте верховное командование такой группой (боевым экспедиционным корпусом) вексилляций осуществлял генерал Авреол, на дунайском, как позволяет утверждать посвятительная надпись из Пловдива АЕ. 1965. 114, эти функции выполнял офицер по имени Марциан, по крайней мере, к концу правления Галлиена, в период 267–268 гг. Возможно, и ранее, до 267–268 гг., вексилляции, курсировавшие вдоль дунайской границы, находились под командованием офицеров в должности дукса, в частности, вексилляции британских и германских легионов, разместившиеся на Среднем Дунае в 260 г. для борьбы с мятежником Ингенуем (CIL III 3228 = D 546, уже неоднократно упоминавшаяся нами ранее), очевидно, подчинялись специальному дуксу (не исключено, что тому же Марциану) в период с 260 по 262–265 гг., т. е. как раз в то самое время, когда эта оперативная группировка пребывала на дунайской границе для дальнейшей обороны от нападений варваров и защиты региона от внутренних мятежников. В равной мере не исключено, что группировка, размещавшаяся в крепости Петовио в Паннонии (мы упоминали о ней ранее, она известна благодаря надписям из Петовио), также находилась под общим военным командованием дукса, тогда как отдельные вексилляции подчинялись офицерам в ранге препозита.
В дальнейшем, уже в период Тетрархии, произошла регионализация власти дуксов, они превратились в территориальных военных офицеров, были прикреплены к строго определенному участку границы и с того времени управляли гарнизонами только этой территории. До эпохи Тетрархии, в период Галлиена, власть дуксов не ограничивалась какими-либо строгими территориальными пределами, эти офицеры командовали подвижным, мобильным экспедиционным корпусом, войсковой группировкой, состоявшей из вексилляций, соответственно, в 260-е гг. данные группировки свободно и оперативно перемещались по всей линии своего фронта, по всему протяжению границы, они прибывали на тот участок, где
В период Тетрархии положение изменилось — поскольку экспедиционные группировки, состоявшие из вексилляций, к этому времени были распущены, а сами вексилляции были распределены по различным участкам границы в виде отдельных удаленных друг от друга гарнизонов, дуксы перестали перемещаться вместе со своими войсками вдоль всей линии того или иного фронта, то, наоборот, теперь возникла необходимость закрепить дуксов за строго определенными участками границы. Первые дуксы, командовавшие всеми пограничными гарнизонами в пределах одной, отдельно взятой провинции, упоминаются в агиографических источниках («Жизнь пресвитера Эпиктета и монаха Асциона») применительно к событиям 293–304 гг., среди исследователей нет единого варианта датировки событий, изложенных в тексте, тем не менее военно-политический контекст, в котором разворачивалось действие текста, падает именно на период Тетрархии. Житие упоминает дукса Малой Скифии Латрониана, соответственно, можно признать, что в эпоху правления Диоклетиана дуксы приобрели полномочия строго территориального командования, со времен Тетрархии они возглавляли пограничные гарнизоны (легионы, вексилляции, алы и когорты), располагавшиеся в пределах той или иной провинции.
Полномочия дуксов не выходили за рамки этих территориальных пределов, должности региональных дуксов активно учреждались и в провинциях Ближнего Востока, как об этом сообщает Иоанн Малала. Диоклетиан назначил во все ближневосточные провинции военных чиновников, которые командовали пограничными гарнизонами вверенной им территории. В пределах региона, подотчетного дуксам, располагались многочисленные пограничные гарнизоны, каждый такой отдельный гарнизон, как свидетельствуют сведения эпиграфики, агиографии и папирусов, подчинялся офицеру в ранге препозита(praepositus)или трибуна(tribunus),эпиграфические и папирологические материалы показывают, что как трибуны, так и препозиты могли командовать в равной мере и вексилляциями, и алами, и когортами, а иногда — и теми и другими подразделениями, вместе взятыми, другими словами, источники не позволяют выявить или проследить какие-либо существенные различия в функциях трибунов и препозитов.
Любой трибун мог командовать как алой или когортой, так и вексилляци-ей, равным образом и препозит мог возглавлять как вексилляцию, так и алу или когорту. Пограничные же легионы в период Тетрархии, как и в эпоху Галлиена, находились под властью префектов(praefacti),подчинялись офицерам, занимавшим эту должность. В эпоху Константина положение и функции дуксов не изменились, так же как и в период Диоклетиана, они продолжали командовать пограничными войсками той или иной провинции, этим офицерам, в свою очередь, подчинялись трибуны и препозиты, возглавлявшие уже отдельные военные гарнизоны (крепости).
Применительно же к сложному и неоднозначному вопросу о численности позднеримских войсковых соединений в эпоху Тетрархии и Константина следует заметить, что наши источники не позволяют говорить о каких-либо постоянных, жестких и неизменных цифрах, тем более — общих, имеющих силу для любого вида войсковых подразделений в тот период. Как раз наоборот, для каждого вида и более того — для каждого региона, где размещались те или иные военные отряды, следует говорить о различных данных, источники дают возможность проследить динамику изменения численности только в отношении определенного вида подразделений и строго ограниченной территории, для периода Тетрархии и Константина не существовало каких-либо однозначных, стандартных и общих норм численности боевых формаций.
Судя по новейшим папирологическим данным, в Египте времен Тетрархии размещались алы и когорты, численность которых составляла 200–250 человек, не более, не исключено, что и в других регионах многие алы и когорты в равной мере насчитывали примерно столько же человек, но этот вывод — только наше предположение ввиду отсутствия четких сведений по другим провинциям империи в эпоху Тетрархии. В балкано-дунайских регионах, наоборот, прослеживается более сложная динамика, но не в отношении ал и когорт, а в отношении численности легионов — агиографические источники, ранее совершенно не привлекавшиеся к изучению данного вопроса («Мученичество Орентия и его сподвижников»), свидетельствуют, что в старых балкано-дунайских легионах, существовавших еще со времен раннего Принципата, насчитывалось по 1200 человек в каждом, в то время как в новых легионах, созданных непосредственно во времена правления Диоклетиана, состояло по 6000 человек в каждом, т. е. они сохраняли численную норму классического римского легиона, то количество воинов, которое было стандартным и обязательным для любого легиона в период ранней Империи.
К таким новым легионам, созданным в эпоху Тетрархии, относились, конечно же, легионы с наименованиямиloviani/IoviiиHerculiani/Herculii,они представляли собой пограничные войсковые подразделения и размещались в балкано-дунайских регионах, в основном на территории Нижней Мезии, Малой Скифии и отчасти Фракии, т. е. в пределах нижнедунайского лимеса. Диоклетиан сформировал данные подразделения с целью усилить оборону Нижнего Дуная, поскольку указанный участок границы во многом был ослаблен дефицитом войсковых кадров и постоянными нападениями варварских племен. Дефицит же в людском составе тех гарнизонов, которые защищали земли по нижнему течению Дуная до создания легионовloviani/IoviiиHerculiani/ Herculii,был вызван состоянием старых пограничных легионов, размещавшихся на Нижнем Дунае со времен раннего Принципата. Как мы и говорили выше, в период Галлиена, т. е. еще в конце 250-х гг., практически все балканодунайские пограничные легионы приняли активное участие в формировании мобильной армии этого императора, а значит, они выделили из своего кадрового состава боевые группы воинов (вексилляции) и отправили эти группы в армию Галлиена. С того времени вексилляции, переведенные в армию Галлиена, неизменно воевали в составе этой армии и более уже не возвращались в свои «материнские» легионы.
Следовательно, уже с конца 250-х гг. балкано-дунайские легионы размещались на границе в урезанном виде, с того времени они испытывали серьезный недостаток кадрового состава, поскольку у Галлиена, постоянно занятого затяжными военными экспедициями, просто не было времени пополнить их новыми рекрутами, он не мог решить проблему с комплектованием данных подразделений. Эта проблема осталась нерешенной и после смерти Галлиена — император Аврелиан отвел большое количество вексилляций с дунайского фронта и перевел их на ближневосточный фронт, в Сирию, для борьбы с мятежной Пальмирой. После разгрома Пальмирского царства данные вексилляции вернулись на дунайский фронт, в свои родные провинции, но, повторим, они не вернулись в состав своих «материнских» легионов, продолжая существовать в качестве обособленных и самостоятельных войсковых подразделений.
Следовательно, с целью решить острую и затянувшуюся проблему дефицита военных кадров в старых балкано-дунайских легионах, Диоклетиан решил создать целый ряд новых легионов с официальными наименованиямиloviani/IoviiиHerculiani/Herculü.Диоклетиан учредил эти легионы с намерением компенсировать недостаток сил в старых легионах, соответственно, каждый из легионовloviani/IoviiиHerculiani/Herculüнасчитывал по 6000 человек, как об этом и сообщает Вегеций в своем знаменитом трактате «Эпитома военного дела». В данном случае Диоклетиан предпочел не пополнять рекрутами
И в то же время численность старых ближневосточных легионов, которые не были затронуты реформами Галлиена, продолжала составлять 6000 человек в каждом, у нас нет данных, что эти легионы претерпели какие-либо принципиальные изменения в численности своего кадрового состава. Вексилляции же в среднем насчитывали по 500 человек, такую же численность сохраняли алы и когорты за пределами Египта, как, например, территории рейнского лимеса.
Касательно же вопроса о численности самих региональных армий (пограничных в период Тетрархии, экспедиционных — в эпоху Константина) мы исходили в своих расчетах из сведений давно уже известного источника, Лактанция, современника данного периода, и сведений нового текста, только недавно, в 2014 г., введенного в научный оборот, а именно — фрагментов «Истории» Дексиппа, афинского историка, жившего в III в., опять же — современника и очевидца, живого участника событий уже своей эпохи, середины III в. Данные фрагменты содержатся в рукописи из собрания Национальной библиотеки Австрии в Вене и повествуют о войне римского императора Деция с готами в 251 г.
Сопоставив сведения Дексиппа и Лактанция, а также сравнив их с данными Зосима, Иоанна Лида и латинских панегириков, мы, во-первых, проследили динамику изменения численности тех или иных армий периода 284–324 гг., а во-вторых, рассмотрели вопрос о достоверности сведений самих перечисленных источников. Прежде всего мы пришли к выводу, что данные Зосима, который сообщает о численности войск Константина и Максенция в 312 г. (98 000 человек со стороны Константина против 188 000 со стороны Максенция), а также о численности армий Константина и Лициния в 324 г. (210 000 человек со стороны Константина против 165 000 человек со стороны Лициния), следует признать откровенным преувеличением, цифры, указанные в труде Зосима, просто не соответствуют условиям и реалиям сложившейся к тому времени военной организации империи.
Ни одна из сторон конфликтов ни в 312 г., ни в 324 г. не могла собрать и выставить под своими знаменами такое огромное количество воинов. Применительно к 312 г. эпиграфические материалы, а также сведения других нарративных источников (прежде всего Аврелия Виктора) четко доказывают, что, к примеру, армия Максенция сама по себе уже не могла насчитывать 188 000 человек, — Зосим говорит о наличии в составе армии Максенция войсковой группировки из Северной Африки, состоящей из 40 000 человек, но, во-первых, самое крупное войсковое подразделение, дислоцировавшееся на тот момент в Северной Африке, — знаменитый III легион Августа насчитывал не более 6000 человек, все остальные подразделения представляли собой мелкие гарнизоны (алы и когорты) численностью до 500 человек в каждом, не более, поэтому в 312 г. армия Северной Африки не могла составлять группировку, насчитывающую 40 000 человек, а во-вторых, за два года до решающего столкновения Максенция с Константином, в 310 г., военные гарнизоны Северной Африки, с которыми мы отождествляем тот же III легион Августа, подняли мятеж против Максенция и провозгласили императором наместника провинции Африка Проконсульская Домиция Александра.
Мятеж состоялся в Карфагене, где временно размещалась и часть кадрового состава III легиона Августа, другая часть продолжала дислоцироваться в провинции Нумидия, к югу от Африки Проконсульской. Эпиграфические документы показывают, что и Нумидия вскоре также отложилась от Максенция и признала власть Домиция Александра. Естественно, важнейшую роль в переходе Нумидии на сторону мятежника сыграло наличие в этой провинции гарнизона III легиона Августа в крепости Ламбезис, тем самым воины гарнизона поддержали своих сослуживцев, располагавшихся в Карфагене.
С большим трудом Максенцию удалось подавить мятеж и ликвидировать Домиция Александра, поэтому крайне сложно поверить, что буквально через два года, в 312 г., Максенций решился бы перевести III легион Августа в Италию, чтобы включить его в состав своей армии и направить против Константина, — вряд ли италийский узурпатор испытывал доверие к столь ненадежным войсковым контингентам, которые в 310 г. оказали ему вооруженное сопротивление. Мы полагаем, что, как раз наоборот, III легион Августа не участвовал в кампании Максенция против Константина, узурпатор просто предпочел оставить этот легион в Северной Африке, чтобы не рисковать в проведении боевых операций против Константина, — естественно, Максенций прекрасно осознавал, что воины III легиона Августа не испытывают к нему никакой особой лояльности, узурпатор рассматривал данный легион как крайне ненадежную и шаткую силу.
Таким образом, сведения Зосима о наличии в армии Максенция 188 000 человек уже по определению оказываются недостоверными, в составе армии италийского узурпатора не могла находиться группировка из Северной Африки, тем более насчитывавшая 40 000 человек. Применительно же к армии Константина мы рассматриваем в качестве более достоверных сведения анонимного латинского панегирика, который сообщает о наличии под командованием Константина группировки численностью до 40 000 человек, Константин сформировал эту группировку в Галлии.
Другой крупнейший конфликт эпохи Тетрархии — решающее сражение Константина с Лицинием в 324 г. — в равной мере представлен сведениями Зосима, но, как и в случае с 312 г., цифры, указанные Зосимом, нуждаются в серьезной корректировке. Лактанций, современник Константина, четко говорит о том, что еще в 313 г., т. е. за 9 лет до столкновения с Константином, Лициний вступил в войну с другим правителем-тетрархом, Максимином II Дазой, и в рамках этого конфликта Лициний, управлявший тогда балкано-дунайскими провинциями, с большим трудом смог собрать 30 000 человек, в то время как Максимин выставил на поле боя 70 000 человек, тем не менее Максимин потерпел жестокое поражение и бежал с поля боя. Сопоставив сведения Лактанция с данными новонайденной венской рукописи Дексиппа и сообщениями Иоанна Лида, мы пришли к выводу, что численность каждой из четырех крупных региональных армий эпохи Тетрархии составляла 80 000 человек, другими словами, когда в 293 г. Диоклетиан разделил империю на четыре части и учредил тем самым режим тетрархии (власть четырех — двух старших правителей с титулом Августа и двух младших с титулом Цезаря), в каждом из этих четырех регионов размещалась своя региональная армия, все четыре армии были пограничными по своим функциям, каждая из армий насчитывала 80 000 человек. Следовательно, общая численность всей римской сухопутной армии в период правления Диоклетиана составляла около 320 000 человек, эта цифра примерно совпадает с данными, которые приводит в своем трактате Иоанн Лид, — 3 89 704 человека.
В свою очередь, предложенные цифры позволяют сделать вывод, что максимальное количество воинов, которое могли выставить друг против друга Константин и Лициний в 324 г., составляло 80 000 человек с каждой из сторон, но, подчеркнем, речь идет именно о максимальном количестве, верхнем лимите, который был способен собрать под своим командованием любой правитель-тетрарх, на
Другими словами, армии, непосредственно участвовавшие в боевых экспедициях правителей-тетрархов, перемещавшиеся вместе с тетрархами на отдаленные участки фронта и вступавшие в сражения, проводившие боевые действия, представляли собой лишь часть тех вооруженных сил, которые находились под властью того или иного тетрарха. Общая численность этих вооруженных сил составляла 80 000 человек, в то время как сами армии, отправлявшиеся в военный поход, насчитывали от 25 000 до 40 000 человек, за исключением только ближневосточной войсковой группировки, которую собрал под своим командованием Максимин II Даза, — до 70 000 человек.
Действительно, в 297–298 гг., согласно римскому историку Фесту, Цезарь Максимин Галерий выставил против персов только 25 000 человек, собранных из пограничных гарнизонов Дакии Речной, а войска Лициния в 313 г., в сражении с Максимином II Дазой, как уже говорилось выше, насчитывали 30 000 человек, несмотря на тот факт, что в распоряжении у Лициния всего находилось 80 000 человек, они представляли собой балкано-дунайскую региональную войсковую группировку (армию).
Другой вопрос, что из всех 80 000 человек балкано-дунайской региональной армии Лициний в реальности мог собрать только 30 000 человек, причина подобного положения заключалась в том, что вся войсковая группировка, все вооруженные силы, находившиеся под командованием Лициния, представляли собой совокупность пограничных гарнизонов (легионов, вексилляций, ал и когорт), разбросанных по всей линии дунайского фронта. Данные гарнизоны были удалены друг от друга на значительное расстояние, поэтому Лициний в любом случае просто не обладал достаточным количеством времени для того, чтобы быстро, оперативно и эффективно сконцентрировать под своим командованием группировку численностью более чем 30 000 человек. То состояние, в котором пребывала балкано-дунайская региональная армия (раздробленные легионы и удаленные друг от друга вексилляции, алы и когорты), позволяло Лицинию сосредоточить в каком-либо гарнизоне только 30 000 человек, не более, переместить в данный гарнизон более 30 000 человек Лициний просто не успел бы, процесс транспортировки и перевозки войсковых подразделений из отдаленных регионов занял бы слишком много времени, которого у Лициния, как правило, просто не было.
Следовательно, даже в условиях ожесточенного и непримиримого противостояния с другими правителями-тетрархами Лициний неизбежно вынужден был рассчитывать только на 30 000 человек, все остальные войска его армии по определению продолжали оставаться в своих крепостях (гарнизонах), где они несли повседневную боевую службу, но проблема состоит в том, что в конфликте с Константином войско Лициния лишь незначительно уступало армии Константина, — мы полагаем, что и в 324 г. армия Константина все еще насчитывала 40 000 человек, не более. За двенадцать лет, с 312 по 324 г., он вряд ли пополнил свою армию настолько значительно, чтобы она превышала 40 000 человек, у Константина просто не было под рукой такого количества людских ресурсов — главным источником пополнения его армии была Галлия, где он правил с 306 г., но галльские провинции нуждались в постоянной защите от нападений германцев, беспокоивших рейнский фронт, соответственно, Константин вынужден был держать на Рейне львиную долю своих войсковых подразделений. Другими словами, с учетом того, что общая численность региональной армии, находившейся под властью Константина, составляла, как и в случае с другими правителями-тетрархами, 80 000 человек, Константин оставил на рейнской границе 60 000 человек, эта группировка, естественно, состояла из старых рейнских легионов, ал и когорт.
Сведения анонимного латинского панегириста показывают, что Константин взял с собой в Италию для борьбы с Максенцием 40 000 человек. Через 4 года, в 316 г., когда Константин вступил в первый открытый конфликт с Лицинием, он направил эту же экспедиционную группировку в Иллирик, на дунайский фронт. Одержав победу над Лицинием, Константин получил власть над Иллириком, т. е. над землями по верхнему и среднему течению Дуная. Соответственно, Константин мог рекрутировать местное население в свою армию и за счет этого нового источника людской силы пополнить ту группировку, которую он перевел из Галлии. Тем не менее ни один источник ничего не сообщает нам о каких-либо рекрутских кампаниях, проведенных Константином на территории Иллирика в период с 316 по 324 г. Та экспедиционная войсковая группировка, вместе с которой Константин воевал против Максенция в 312 г., судя по всему, и после 316 г. продолжала пополняться за счет пограничных гарнизонов Галлии, располагавшихся на рейнском фронте. Другой вопрос, что с учетом неослабевающей угрозы со стороны аламаннов и франков, интенсивно тревоживших своими набегами рейнский фронт, Константин не мог постоянно переводить из Галлии все новые и новые подразделения, в этом смысле его источник рекрутирования и пополнения армии был сильно ограничен.
Наконец, мы хотели бы подчеркнуть, что помимо легионов, вексилляций, ал и когорт, в позднеримской армии периода 253–353 гг. существовали обособленные этнические войсковые подразделения, которые позже, уже во второй половине IV в., получат официальный привилегированный ранг дворцовых ауксилий(auxilia palatino),наша идея состоит в том, что многие из подобных соединений были созданы еще в III в. — либо во второй четверти III в., либо в его середине, т. е. во времена правления Галлиена, либо уже в конце этого века, т. е. в эпоху Тетрархии. Эпиграфические материалы, а также сведения нарративных источников позволяют установить, что соединения, навербованные из представителей различных народов, возникли либо в результате войн, которые империя вела с этими народами в тот тяжелый период (т. н. кризис III в.), либо в результате военных союзов с теми же племенами, естественно, данные союзы сами по себе, в свою очередь, в равной мере были следствием боевых действий с внешними врагами империи, в этом смысле римляне следовали уже давно сложившейся и устоявшейся практике использования одних народов в борьбе с другими.
На наш взгляд, многие войсковые подразделения, которые приобрели ранг дворцовых ауксилий во второй половине IV в., восходят по своему происхождению к отрядам, сформированным еще в III в., в ходе «кризиса III века» или в эпоху Тетрархии, т. е. уже в конце III в. или на рубеже III и IV вв., но мы хотели бы подчеркнуть, что ни в тот, ни в другой период эти этнические отряды еще не обладали рангом дворцовых ауксилий, такого ранга в III в. просто не было, более того, как показывают сведения императорского законодательства, ранг дворцовой ауксилии официально впервые был учрежден только в 353 г., не раньше, т. е. непосредственно в тот год, который завершает хронологические рамки нашего общего исследования.
Ни в эпоху Галлиена — Аврелиана, ни в последующий период первой и второй Тетрархий (284–324), ни в период 324–353 гг. центральная администрация не создавала ранг дворцовой ауксилии и не наделяла этим рангом какие-либо этнические войсковые соединения. Тем не менее, повторим, многие подобные соединения сами по себе
Подчеркнем, указанные подразделения были именно регулярными боевыми отрядами римской армии, они выполняли свою военную службу на регулярной основе и, судя по всему, представляли собой рядовые пограничные гарнизоны. Очевидно, войсковые формацииLeonesиMattiaci,навербованные из германских племен еще в эпоху императоров Каракаллы (211–217) и Геродиана III (238–244), тогда, в III в., обладали рангомnumerus,т. е. обособленного этнического отряда, но позже, во второй половине IV в., они уже официально получили ранг дворцовых ауксилий, как об этом свидетельствуют данныеNotitia Dignitatum — Notitiaупоминает подразделения с наименованиямиLeones п Mattiaciименно в ранге дворцовой ауксилии. Сведения римских грекоязычных историков Геродиана и Диона Кассия позволяют предположить, что после бурных событий, развернувшихся в империи в период Каракаллы и Геродиана III (тяжелые военные кампании на Рейне и Дунае против ряда германских племен, внутренние междоусобицы и гражданские войны, особенно во времена правления Геродиана III), соединения (на тот момент —numeri) LeonesиMattiaciразместились на рейнской границе и продолжали там дислоцироваться вплоть до середины IV в.
Отряды вандальской конницы, наоборот, отправились в более отдаленный регион — Египет, они определенно находились в этой провинции и несли там военную службу в качестве рядовых пограничных гарнизонов, их рядовой статус подтверждается прежде всего их рангом —Notitia Dignitatumсвидетельствует, что подразделения вандальской кавалерии обладали рангом алы, правда,Notitiaупоминает только одно такое подразделение — VIII алу вандалов. СогласноNotitia,данная ала располагалась как раз в Египте. На основании сведений афинского историка Дексиппа, жившего в середине III в., мы пришли к выводу, что регулярные отряды вандальской конницы были созданы в римской армии в период правления императора Аврелиана (270–275), который провел на дунайской границе успешную военную кампанию против вандалов, пытавшихся вторгнуться в пределы империи и разграбить земли по нижнему течению Дуная.
Когда Аврелиан одержал победу над вандалами, он навязал им принудительный мирный договор, в соответствии с этим договором вандалы обязались поставить в римскую армию 2000 своих всадников, на наш взгляд, данная войсковая группировка как раз и положила начало восьми алам вандальской конницы. 2000 вандальских всадников были распределены по восьми регулярным отрядам, собственно, Аврелиан сформировал из поступивших в его распоряжение 2000 воинов алы вандальской кавалерии. В связи с этим подчеркнем, что вандалы, отправленные на службу в римскую армию, частично представляли собой пленников, частично — добровольцев, точнее, тех свободных воинов, которых вождь вандалов, очевидно, лично выбрал для перевода в римскую армию.
Мы полагаем, что львиную долю вандальских всадников все же составляли именно пленники, поскольку, напомним, Аврелиан заключил с вандалами мирный договор только после того, как разгромил их войско, соответственно, на момент заключения договора в распоряжении Аврелиана уже находился определенный контингент вандальских пленников, благодаря же договору император просто пополнил этот контингент свободными вандалами и тем самым увеличил количество союзной вандальской конницы до 2000 человек.
Наши нарративные источники позволяют выявить еще один этнический военный отряд, который на этот раз был создан в период Тетрархии, на рубеже III и IV вв., а именно — подразделение, навербованное из аламаннов. Это подразделение, по сути, представляло собой личную дружину аламаннского племенного вождя Крока, который сыграл важную роль в восшествии на императорский трон Константина, сына Цезаря Констанция Хлора, в 306 г., во время военной экспедиции Констанция Хлора в Британию. Как известно, Констанций Хлор, к тому времени обладавший уже титулом Августа (императора), предпринял и возглавил данную экспедицию с целью отразить нападение пиктов и скоттов на знаменитый вал Адриана, защищавший и ограничивавший римские владения в Британии, но после прибытия римского экспедиционного корпуса на берега Туманного Альбиона, непосредственно в период развертывания войск и подготовки к предстоящим боевым действиям с пиктами, Констанций Хлор, на тот момент находившийся вместе со своей армией в Йорке, внезапно заболел и умер, в результате римские войска под влиянием агитации со стороны Крока избрали новым императором юного Константина, сопровождавшего своего отца в британской экспедиции.
Вопреки позиции Дж. Дринкуотера и Μ. П. Шпайделя, мы полагаем, что отряд аламаннов, поддержавший кандидатуру Константина в 306 г., состоял не из пленников, захваченных Констанцием Хлором в результате успешного военного похода против аламаннов еще в 301–302 гг., — эти пленники, на наш взгляд, не могли сформировать привилегированный отряд, который входил в состав ближайшего военного окружения, почетного эскорта, свиты, по сути — гвардии телохранителей Констанция Хлора. Как раз наоборот, дружина аламаннов, возглавляемая царем Кроком, была навербована из свободных аламаннов в результате и по условиям союзного мирного договора Констанция с аламаннами, точнее, с их племенным вождем Кроком. Мы полагаем, что незадолго до своей экспедиции в Британию Констанций заключил договор с Кроком, и в соответствии с этим договором Крок собрал и поставил в армию Констанция группу (войсковой контингент) аламаннских воинов. Эти воины вместе с самим Кроком представляли собой наемников, тем не менее, в силу их привилегированного статуса и положения (они прибыли в римскую регулярную армию не как пленники, не в результате попадания в плен), даже после перехода в состав экспедиционного корпуса Констанция Хлора дружина аламаннов не подчинялась римским офицерам, она оставалась под властью своего племенного вождя и выполняла только его приказания.
Соответственно, после смерти Констанция дружина царя Крока вполне органично вошла в состав гвардии Константина, которому Крок помог получить императорскую власть. Константин унаследовал от своего отца командование над этим подразделением, опять же вполне логично предположить, что дружина аламаннов получила от Константина значительные привилегии, она и далее продолжала нести свою службу в императорской гвардии в качестве обособленного наемного отряда и сопровождала Константина во всех его военных походах. Мы совершенно не исключаем, что эта дружина впоследствии была преобразована в регулярное войсковое подразделение императорской гвардии и тем самым дала начало одной из дворцовых ауксилий. Очевидно, во второй половине IV в. дружина аламаннов одной из первых получила официальный привилегированный ранг дворцовой ауксилии.
Применительно же к проблемам рекрутского набора в позднеримской армии периода 253–353 гг. мы рассмотрели два вида источников пополнения военных сил империи — внешние, т. е. племена варваров, и внутренние, т. е. местное население римских провинций, собственно, граждане империи. Проблема внешних источников заключается в том, что в западных и восточных провинциях империи сложились разные способы взаимодействия с варварскими племенами, жившими вблизи римских границ. В восточных провинциях основным союзников империи были готы,
В 297 г. Цезарь Галерий заключил с готами мирный договор, по условиям которого готы обязывались поставить в римскую регулярную армию вспомогательные войсковые контингенты. Эти племенные отряды приняли участие в персидской экспедиции Галерия, состоявшейся в 298 г. Подразделения, навербованные из готов, по сути, представляли собой отряды наемников, за свою военную службу они получали денежные субсидии, более того, их пребывание в римской армии ограничивалось исключительно временем проведения военных кампаний, после завершения боевых действий готы возвращались в свои родные земли и более не располагались в пределах империи. Естественно, племенные массы готов, вошедшие в состав экспедиционного войскового корпуса Галерия, представляли собой обособленные и привилегированные отряды. Как и в случае с дружиной аламаннского царя Крока в Галлии и в Британии, можно признать, что отряды готов находились под командованием не римских офицеров, а своих племенных вождей, точнее, своей племенной знати.
Совсем иная ситуация сложилась в 332 г., когда по просьбе сарматов Константин отправил непосредственно в земли готов карательный экспедиционный корпус. Император провел против готов успешную военную кампанию и одержал над ними победу, тем самым оказав значительную помощь племенам сарматов, которые терпели от готов различные притеснения и нападения. Как позволяют заключить сведения Евсевия Кесарийского, Константин захватил в плен большое количество готов и принудительно расселил их на территории той же Малой Скифии или Нижней Мезии, точнее, он не просто расселил этих пленников, но перевел их в состав регулярных римских пограничных гарнизонов (легионов, вексилляций, ал и когорт), защищавших земли по нижнему течению Дуная. Мы полагаем, что тем самым Константин значительно усилил оборону нижнедунайского лимеса. Благодаря этим пленникам Константин получил в свое распоряжение свежие силы — рекрутов, которых императору даже не нужно было специально вербовать в пределах римских провинций, он приобрел этих рекрутов в результате военной победы над внешним противником, в качестве пленников.
На западе империи, в Галлии, точнее, на рейнском фронте взаимоотношения с племенами германцев развивались по совершенно иному сценарию. Латинские панегирики, созданные и произнесенные в период Тетрархии, позволяют определить, что в 288–289, 298 и 301–302 гг. правители-тетрархи в лице Максимиана Геркулия и Констанция Хлора неоднократно проводили успешные кампании против аламаннов и франков, беспокоивших своими набегами земли Галлии, и в результате этих кампаний захватывали в плен большое количество германских воинов.
Все эти племенные массы, в отличие от готов на дунайской границе, принудительно расселялись на территории галльских провинций (в основном в Северо-Западной Галлии, в пределах провинции Белгика) именно в качестве военных колонистов, из пленников-германцев создавались целые общины поселенцев, которые должны были не только поставлять в римскую армию боеспособных и хорошо обученных рекрутов, но и обрабатывать те земли, где они размещались. Эти военные поселенцы-колонисты получили название «леты»(laeti),они в большом количестве упоминаются в латинских панегириках. Леты, следовательно, представляли собой пленников-германцев, они разместились в пределах империи не добровольно, а принудительно, в административном порядке, оказавшись в плену. В отличие от готов, захваченных в плен в 332 г., аламанны и франки, располагавшиеся в Галлии, не распределялись по регулярным пограничным гарнизонам рейнского фронта, галльская администрация создавала из поселенцев-летов обособленные этнические войсковые подразделения, которые находились под командованием римских военных офицеров, более того, и в мирное время сами колонии, т. е. общины летов, в равной мере подчинялись не своей племенной аристократии, а римскому чиновнику, занимавшему должность префекта (т. е. начальника,praefectus) летов.
В целом можно признать, что за счет колоний летов римская провинциальная администрация в Галлии стремилась решить сразу две проблемы: проблему обработки пустующих и заброшенных земель — тех самых, которые ранее германцами же были разграблены, и проблему пополнения военных кадров для усиления обороны рейнского фронта, поскольку этнические войсковые подразделения, навербованные из колонистов-летов, служили, как правило, непосредственно на рейнской границе, вместе с регулярными римскими гарнизонами они должны были охранять вверенную им территорию от нападений со стороны других германских племен.
В отношении же внутренних источников рекрутирования мы пришли к выводу, что регулярные войсковые подразделения римской армии пополнялись посредством рекрутского набора, который получил название протостасии, этот вид комплектования гарнизонов упоминается в законах императора Диоклетиана. Судя по официальному законодательству, а также нарративным источникам (трактат Вегеция, речи Юлиана Отступника, латинские панегирики), протостасия представляла собой индивидуальную наследственную семейную повинность, когда каждая семья в обязательном порядке должна была поставить в армию сыновей, достигших призывного возраста (тогда, в период Тетрархии и Константина, он варьировался от 18 до 21 года), по сути, можно признать, что протостасия была разновидностью, вариантом всеобщего воинского призыва, принудительного рекрутского набора, конскрипции. В основном, как свидетельствует трактат Вегеция, римская администрация предпочитала вербовать юношей из сельской местности, этот факт подтверждают и эпиграфические документы периода Тетрархии, тем не менее значительная масса рекрутов происходила и из городского населения, процессы рекрутского набора в городах известны нам благодаря агиографическому документу — «Деяниям Максимилиана», воина-мученика, осужденного в 295 г. на смертную казнь за нежелание служить в армии в городе Тевесты (Северная Африка, провинция Мавритания Цезарейская).
Опять же, агиографические документы («Деяния Максимилиана» и «Мученичество Типасия») позволяют проследить, что в городах процедурами рекрутского набора занимался чиновник под названием темонарий(temonarius),в то время как в пределах сельской местности, в сельских общинах подобные же функции выполнял препозит (т. е. начальник,praepositus) сальтуса (имения, поместья, относящихся к категории государственных земель, государственному земельному фонду, сдававшемуся в аренду отдельным крестьянам, в основном на территории той же Северной Африки) или пага (т. е. общины или группы общин, сельской округи того или иного города).
Другой вопрос, что сама процедура рекрутского набора проводилась нерегулярно, не каждый год. Сведения житийной литературы (знаменитая история агаунских мучеников — воинов Фиванского легиона, изложенная лионским епископом Евгерием в середине V в.), а также данные папирологических источников позволяют утверждать, что система рекрутской повинности основывалась на местном (локальном) принципе пополнения войсковых подразделений, т. е. военные гарнизоны получали новых рекрутов из того же региона, где размещались и сами подразделения, другими словами, гарнизоны пополнялись юношами из местного населения, жившими в том же регионе, где нес службу кадровый состав гарнизона.
Следовательно, у провинциальной или центральной римской администрации просто не было необходимости в проведении ежегодных крупных рекрутских кампаний — как
Если же говорить о рекрутском наборе в масштабах одной отдельно взятой провинции, то здесь прослеживаются примерно те же процессы и критерии — местные гарнизоны пополнялись свежими силами не ежегодно, а только в том случае, когда в кадровом составе того или иного гарнизона (войсковой части) накапливалось значительное количество воинов-ветеранов, чей срок службы уже подходил к концу, соответственно, военная администрация той или иной провинции или командный состав непосредственно самого гарнизона (отдельного подразделения) должны были заблаговременно, заранее навербовать только строго необходимое количество рекрутов, соответствующее количеству выбывающих из гарнизона воинов-ветеранов. Эти рекруты должны были своевременно заполнять вакантные места, образовывавшиеся в результате выхода воинов-ветеранов в отставку. Таким образом, рекрутский набор в пределах одной провинции и даже, точнее, одной войсковой части приурочивался ко времени выхода в отставку значительной массы ветеранов, проводился именно по этому случаю.
Соответственно, рассмотрев процесс возникновения и развития мобильной армии Галлиена, механизм создания и функционирования вексилляций, а также проблемы численности позднеримских соединений, командной структуры экспедиционных войсковых группировок, установив происхождение и ранг многих этнических войсковых соединений, созданных в период кризиса III в. ив эпоху Тетрархии, а также проследив методы рекрутского набора в позднеримскую армию обозначенного временного периода, мы перешли к обзору организационной структуры ближневосточной границы в эпоху Тетрархии, в период 293–305 гг. Для изучения военной организации римлян на Ближнем Востоке в это тяжелое и нестабильное для империи время мы привлекли значительный эпиграфический материал, наши выводы в первую очередь основаны именно на сведениях эпиграфики, также мы обратились к папирологическим материалам, которые освещают положение на территории Египта.
Прежде всего мы установили, что крупнейшее военное столкновение этой эпохи, ключевое событие военной истории 293–305 гг. — персидская кампания Цезаря Галерия, которая развернулась в два этапа. Первый этап (осень 296 г.) был неудачным для римлян и закончился поражением войск Галерия, второй же этап, самый важный и решающий, пришелся на весну — осень 298 г., на этот раз римлянам сопутствовала удача и они разгромили персидского царя Нарсея в тяжелом сражении на севере Месопотамии, в верховьях Тигра и Евфрата.
В этом смысле мы присоединяемся к датировке персидской кампании Галерия, предложенной Т. Барнсом и, наоборот, высказываемся против идеи, разработанной К. Цукерманом, К. Мезиг-Вальбург, Ф. Кольбом (согласно их точке зрения, персидская экспедиция Галерия первоначально развернулась осенью 296 г., а второй этап боевых действий состоялся летом или осенью 297 г., соответственно, уже в 298 г. римляне заключили с персами мирный договор, выгодный, естественно, Риму, а не империи Сасанидов). Еще раз подчеркнем, мы полагаем, что Галерий начал боевые действия в 296 г., но возобновил их только через два года, в 298 г., мирный же договор в Нисибисе был заключен в начале 299 г., время заключения договора однозначно подтверждается тем, что Диоклетиан прибыл в Месопотамию не ранее февраля 299 г., до этого он находился вместе со своими войсками в Египте, где подавлял восстание местных чиновников и занимался последующим восстановлением военной организации провинции.
Соответственно, заключив мир с персами, Рим не только вернул себе позиции геополитического лидера в Передней Азии, но и усилил свое влияние на регионы, которые ранее признавали себя вассалами персидского царя либо непосредственно входили в состав Персидской империи. Более того, разгром персов в 298 г. позволил Диоклетиану провести крупномасштабную реорганизацию системы римской обороны на Ближнем Востоке и в регионах Южного Кавказа. Диоклетиан либо разместил в этих землях новые войсковые подразделения, либо преобразовал старые гарнизоны, восстановив и усилив их.
Крупнейшим геополитическим успехом римлян, которого они достигли благодаря победе над персами и юридически закрепили в мирном договоре с персами, было, в первую очередь, возвращение Месопотамии под прямой военно-политический контроль Рима и восстановление независимости Великой Армении — независимого царства во главе с династией Аршакидов. Великая Армения и Месопотамия были захвачены персами еще в 252–253 гг., Месопотамия как отдельный исторический регион до 253 г. входила в состав Римской империи, была одной из ее административных провинций, но после 253 г. на долгие 40 с лишним лет была утрачена для римлян и находилась под властью персов. Применительно же к Великой Армении следует заметить, что будущий наследник армянского царского трона, Трдат (III), в 252 г. бежал в римские пределы и жил на правах частного лица на территории Малой Азии вплоть до 298 г., когда благодаря победе римлян над персами он смог вернуться в Армению и восстановить там свою власть. По сути, именно римляне вернули Трдата в Армению и именно они восстановили независимость этого царства, армянская государственность отсчитывает новый этап своей суверенной истории как раз с 298 г.
Тем не менее римляне установили и четкие границы этого суверенитета — мы полагаем, что Великая Армения была государством-сателлитом, клиентским государством Рима, т. е. Великая Армения зависела от Рима в вопросах внешней политики, ее автономия включала в себя только вопросы внутреннего управления, и мы можем рассматривать ее в качестве вассала Римской империи. С 298 г. армянский царь Трдат III неизменно оставался союзником Рима, он проводил внешнюю политику в интересах Римской империи и согласовывал свои внешнеполитические инициативы с римскими императорами, правителями-тетрархами, располагавшимися в Малой Азии.
Благодаря победе над персами в 298 г. римляне смогли установить свой протекторат (сюзеренитет) не только над Великой Арменией, но и над царством Картли (Иберией, Грузией) — государством в бассейне реки Кура. Грузинский царь Мириан III, ранее признававший себя вассалом Персии, перешел на сторону Рима и теперь подчинялся новому сюзерену в вопросах внешней политики. Римская военно-политическая гегемония в землях Южного Кавказа значительно расширилась и благодаря еще одной территории — Авасгии, современной Абхазии, где император Диоклетиан определенно разместил несколько войсковых гарнизонов и установил контроль империи над племенами авасгов, обитавших в этом регионе.
Особо отметим, что сюжеты, связанные с царством Картли, были рассмотрены нами на основании непосредственно грузинских источников (в английском переводе Р. Томсона), редко привлекающих внимание специалистов-антиковедов, естественно, в этом вопросе мы попытались выйти за пределы узкого и традиционного, давно уже известного круга греко-латинских источников. Сведения же эпиграфических и папирологических источников, привлеченные нами для выяснения вопроса о военных преобразованиях Диоклетиана на территории Южного Кавказа, позволили установить, что, одержав победу над персами,
Эти подразделения представляли собой боевые отряды этнического характера, по своему кадровому составу они включали в себя юношей из знатных семей, выходцев из родовой аристократии тех народов и племен, которые в римско-персидском конфликте 298 г. поддержали персов, а именно — Первая ала иберийцев, Девятая когорта тзанов и Первая ала авасгов. На наш взгляд, перечисленные подразделения были навербованы именно из родовой знати данных племен и народов. Иберийцы (грузины), жители царства Картли, а также племена тзанов (населяли прибрежную территорию Грузии к востоку от бассейна реки Кура, вблизи Трапезунда = Трабзона) и авасгов поддерживали персов, были их вассалами, поэтому они выступили на стороне персидского царя Нарсея во время войны персов с римлянами, соответственно, в наказание за это император Диоклетиан на правах победителя взял в заложники многих представителей родовой аристократии царства Картли, а также племен авасгов и тзанов, знатные юноши из указанных земель прибыли ко двору Диоклетиана, он сформировал из них обособленные войсковые подразделения и отправил их в далекий Египет, тем самым, очевидно, Диоклетиан намеревался поставить местную племенную аристократию стран и народов Южного Кавказа под жесткий контроль, точнее, создать гарантии этого контроля, обеспечить себе лояльность со стороны правящих династий и знатных родов Картли, тзанов и авасгов.
Более того, эпиграфические источники показывают, что Диоклетиан разместил на южном побережье Черного моря, в Трапезунде, I Понтийский легион, этот легион, судя по всему, должен был оборонять провинцию Понт (Трапезунд был административным центром данной провинции) от возможных нападений со стороны племен тзанов. Гарнизон I Понтийского легиона, размещавшийся в Трапезунде, был важным составным элементом римской системы обороны земель Армянского нагорья. Другим немаловажным элементом была вексилляцияMartenses('воины Марса), располагавшаяся на территории провинции Малая Армения, точнее, в пределах тех земель, из которых позже, уже между 305 и 312 гг., будет образована провинция Малая Армения. В эпоху Диоклетиана этой провинции еще не существовало, ее земли входили в состав другой провинции — Каппадокии.
Анализ агиографических материалов («Мученичество св. Меркурия») и эпиграфических документов позволил установить, что вексилляцияMartensesбыла сформирована в 297–298 гг. из воинов, служивших в одноименном легионе. Этот легион, в свою очередь, дислоцировался в Галлии — когда император Максимиан Геркулий готовился к предстоящему военному походу в Северную Африку для подавления восстания мавританских племен, он выделил из легионаMartensesвексилляцию, назвал эту вексилляцию в честь ее «материнского» легиона и включил ее в состав войскового экспедиционного корпуса, который направился вместе с Максимианом в Северную Африку. Таким образом, вексилляцияMartensesнаходилась в числе войск, отправленных в Африку, соответственно, после разгрома мавританских племен в марте 298 г. Максимиан Геркулий перевел данную вексилляцию на ближневосточный фронт, где она приняла участие в войне Цезаря Галерия против персов. Когда же Галерий разгромил персидскую армию, он (или, что более вероятно, непосредственно сам Диоклетиан) разместил вексилляциюMartensesна территории будущей Малой Армении, в Каппадокии.
Рассматривая эпиграфические материалы с ближневосточного фронта, мы пришли к выводу, что армия (точнее, боевой экспедиционный корпус) Галерия, вместе с которой он воевал против персов, состояла из вексилляций балкано-дунайских пограничных легионов — XI Клавдия, VII Клавдия, I Италийского, IV Флавия, I Иллирийского и V Македонского, численность этой группировки составляла 25 000 человек, данные сведения содержатся в обнаруженной на территории Иордании и опубликованной в 1985 г. латинской надписи из крепости Каср аль-Азрак, а также в исторической хронике римского историка Феста, жившего в IV в.
Вопреки позиции Μ. Кристоля и Μ. Ленуара, мы датируем надпись из Каср аль-Азрак не периодом императора Аврелиана (270–275), а 298 г., т. е. непосредственно вторым этапом персидской кампании Цезаря Галерия. Своим содержанием надпись отражает тот временной промежуток, когда войсковая группировка Цезаря Галерия уже завершила боевые действия и пребывала в провинции Аравия Петрейская для дальнейшего возвращения уже на балкано-дунайский фронт. Единственными подразделениями этой экспедиционной группировки, оставшимися на территории ближневосточного лимеса, в Сирии, были вексилляции XI легиона Клавдия и V Македонского легиона, они продолжали дислоцироваться сначала в Сирии, а затем и непосредственно в Константинополе вплоть до конца IV в.
Другие эпиграфические документы позволили установить, что в 298–305 гг. Диоклетиан разместил на ближневосточном фронте целый ряд новых подразделений и вместе с тем усилил, преобразовал несколько старых, которые дислоцировались здесь еще со времен раннего Принципата. Среди старых подразделений мы можем назвать три пограничных легиона — III Киренаики, I Иллирийский и III Галльский. В данном случае III легион Киренаики после 298 г. разместился в Месопотамии, которую, напомним, римляне вернули под свой контроль как раз в результате победы над персами, первоначально этот легион дислоцировался в Аравии Петрейской, но затем, установив власть над землями Месопотамии, Диоклетиан поспешил перевести III легион Киренаики в новоприобретенную провинцию, чтобы, во-первых, усилить ее защиту на случай новых возможных нападений персов, а во-вторых, с целью более жесткого контроля над главами местных знатных армянских семей — нахарарами, поскольку под властью этих нахараров находились обширные племенные области, входившие в состав Месопотамии.
III Галльский и I Иллирийский легионы продолжали дислоцироваться в Палестине, судя по всему, эти легионы составляли войсковую пару и поэтому несли военную строевую службу вместе, в одном гарнизоне, по крайней мере, совершенно точно — в пределах одной провинции. К списку старых легионов, дислоцировавшихся на ближневосточном фронте, необходимо добавить VI Железный легион, этот легион упоминается в надписи из Иордании, которая была обнаружена и введена в оборот относительно недавно, в 2008 г., ее опубликовал Д. Кеннеди. Евсевий Кесарийский неоднократно упоминает в своем знаменитом трактате «Ономастикой» еще один легион — X легион из пролива(legio X Fretensis),данный легион, вместе с VI Железным, располагался на территории Палестины.
Наконец, целый ряд ценных эпиграфических материалов свидетельствует, что в тот же период Диоклетиан сформировал и расквартировал в ближневосточных провинциях, в основном в Аравии и Палестине, несколько новых ал и когорт, среди них следует выделить некую Первую новую когорту(cohors prima nova)и алу из крепостиCostia,т. е. алу, дислоцировавшуюся в данной крепости(ala Costia),более того, надпись, опубликованная в 2015 г., упоминает и старое подразделение подобного ранга — Вторую когорту галатов(cohors II Galatarum),выполнявшую свою военную службу на территории Палестины, эта когорта была создана еще в эпоху раннего Принципата.
Помимо подразделений в ранге алы или когорты, сведения эпиграфических документов совершенно четко показывают, что Диоклетиан навербовал и разместил на Ближнем Востоке большое количество отрядов летучей кавалерии в рангеequites,их полное и
Военные преобразования Диоклетиана затронули не только ближневосточные провинции, они активно развернулись и в Египте, особенно после 298 г., когда Диоклетиан подавил восстание местных чиновников и захватил мятежную Александрию после тяжелой восьмимесячной осады. Значительный массив папирологических источников, которые мы привлекли в рамках данной книги, и прежде всего знаменитый II папирус из Панополиса, хранящийся в коллекции Библиотеки Бетти Честера в Дублине, позволил установить, что в период между 298 и 305 гг. Диоклетиан создал и разместил в Египте два совершенно новых легиона — III Диоклетиана и I Максимиана, естественно, эти легионы были названы в честь соответствующих правителей-тетрархов, более того, по приказу Диоклетиана в Египет была переведена и вексилляция, сформированная в Галлии и ранее входившая в состав II легиона Флавия Непоколебимого (legio II Flavia Constantia},дислоцировавшегося в Галлии. По приказу Диоклетиана правитель Галлии, Цезарь Констанций Хлор, выделил из данного легиона вексилляцию и отправил ее в Египет, где она разместилась в знаменитой крепости Луксор и на определенное время составила регулярный и постоянный гарнизон названной крепости.
II папирус из Панополиса показывает, что III легион Диоклетиана изначально, с самого момента своего создания, был раздроблен на несколько более мелких войсковых подразделений — вексилляций, эти вексилляции размещались в разных крепостях, удаленных друг от друга на значительное расстояние. Вексилляции III легиона Диоклетиана представляли собой отряды копьеносцев (ланциариев,/anciarii) и всадников с наименованиемpromoti('получившие повышение по службе), по сути, можно предположить, что данный легион изначально и всегда существовал в раздробленном виде, он никогда не пребывал в какой-либо крепости Египта в полном кадровом составе, в отличие от I легиона Максимиана, который даже в 370-х гг. размещался в Оксиринхе именно в полном кадровом составе. В течение всего IV в. I легион Максимиана не претерпел каких-либо разделений на ряд более мелких вексилляций, процесс раздробления так и не затронул силы этого легиона.
Но военные реформы, проведенные Диоклетианом в Египте, были органично и неразрывно связаны с аналогичными мероприятиями Диоклетиана на ближневосточной границе империи, папирусы и эпиграфические документы свидетельствуют, что Диоклетиан перевел с ближневосточного фронта в Египет несколько войсковых подразделений, созданных в Сирии, Аравии или навербованных из персидских пленников, захваченных в результате победы римлян над персами в 298 г. К данным подразделениям относились отряд лучников (сагиттариев,sagittarii) из сирийского города Эмеса, сдвоенная век-силляция, сформированная из воинов двух легионов — I Иллирийского и III Галльского, вексилляция парфян-лучников (те же персидские пленники, просто переименованные в парфян в силу общей и неизменной традиции римской имперской пропаганды наделять новые вражеские народы старыми и более известными этнонимами, именами тех народов, с которыми Рим уже когда-то вел длительные войны и над которыми одерживал блистательные победы) и Третья ала ассирийцев (тот же механизм в создании официального наименования войсковой части — ала была укомплектована из персидских пленников, римская военная администрация назвала пленников ассирийцами в связи с устоявшейся практикой давать новым вражеским народам имена старых, древних народов, более известных и понятных римлянам в силу их высокого культурного уровня и прекрасной осведомленности в вопросах и сюжетах истории Древнего Востока, а также классического периода древнегреческой истории).
Вместе с тем одно из этнических подразделений, сформированных в период 298–305 гг., было переведено в обратном направлении — из Египта в Малую Азию, мы имеем в виду когорту мармаритов, которые представляли собой одно из берберских кочевых племен, беспокоивших своими набегами дельту Нила, они жили к западу от дельты, на территории современной Восточной Ливии, точнее, восточной половины ливийского побережья Средиземного моря. Вслед за Д. Вудсом, восстановившим хронологию событий и их военно-политический контекст, мы пришли к выводу, что Диоклетиан лично возглавил и совершил крупную карательную экспедицию против мармаритов, она развернулась непосредственно на территории их проживания, в регионах ливийской прибрежной линии. В результате данной экспедиции Диоклетиан захватил в плен большое количество мармаритов, затем перевел их в Малую Азию, в провинцию Геллеспонт, и сформировал из пленников обособленное этническое войсковое подразделение — отдельную когорту мармаритов, которая разместилась в Геллеспонте в качестве регулярного гарнизона и несла там постоянную боевую службу. Для изучения истории возникновения и территориальных перемещений когорты мармаритов мы привлекли не только сведения греко-латинских источников (в данном случае — агиографический текст «Мученичество св. Феодора-рекрута»), но и текст, созданный на эфиопском языке (судя по всему, дошедший до нас эфиопский перевод с утраченного греческого оригинала), а именно — «Жизнь» Петра Атталийского, епископа Египетской Александрии (мы использовали английский перевод этого документа).
Весь источниковый материал, рассмотренный нами во II главе, позволил нам прийти к выводу, что вся армия, располагавшаяся на ближневосточной границе империи, сама по себе представляла собой совокупность только пограничных гарнизонов — легионов, вексилляций, ал и когорт, ни в одной из провинций не было каких-либо соединений, входивших в состав полевой императорской гвардии (комитата) Диоклетиана. Диоклетиан не размещал и не создавал на территории ближневосточного фронта какие-либо экспедиционные войсковые группировки, он не переводил в ближневосточные провинции отряды своего комитата, армия ближневосточных регионов продолжала оставаться строго пограничной, без каких-либо элементов экспедиционных (полевых) сил.
Единственная экспедиционная группировка, дислоцировавшаяся и воевавшая на территории ближневосточного фронта в период между 293 и 305 гг., — боевой корпус Цезаря Галерия, состоявший из вексилляций нескольких балкано-дунайских легионов, — пребывала в Месопотамии, а затем в Аравии Петрейской только в течение небольшого периода времени, весной — осенью 298 г. После завершения боевых действий и победы над персами войска Галерия вернулись в свои родные регионы, т. е. на дунайский фронт, повторим, из всех вексилляций, подчинявшихся Галерию и входивших в состав его армии, на Ближнем Востоке остались только два соединения — вексилляция XI легиона Клавдия и вексилляция V Македонского легиона.
Summary
Having analysed
These guards were private elite military retinues of each of the Tetrarchs, they consisted of different military detachments. These guards were not the armies, their effective was too small for to call them as armies. Field guards of the Tetrarchy were the groups of military units collected for the specific period of time, i. e. in order to take part in certain military expeditions.
As to self-sufficient expeditionary armies, we may say that they were permanentregionaltroops, i. e. they located in strictly defined regions of Empire. Army of Gallienus was a dispersed military corps, i. e. this army, in turn, consisted of some military groups, and each group occupied the relevant region. Sources on Gallienus' reign (not only narrative, but also epigraphic and numismatic) gave us a chance to trace three such military groups. One of them located in Northern Italy, its head-quarter was Milan, another stood in the province of Raetia north of the Alps, a third one resided at the Danubian frontier.
An Italian military corps was established for the first time as early as 256/257, it consisted of units called vexillations, that are military units detached from the staff of old frontier legions, we mean Rhine, Alpic, Britains and Danubian legions. All this legions have existed since early Principate times. A coin issue of Gallienus dated by 257/258 or 260/261 mentions 18 legions, which detached their vexillation to Gallienus' field corps. An original effective of this corps was nearly 10 000 men, later it was reinforced up to 15 000 men, mainly thanks to units of Dalmatian cavalry and old frontier alae and cohortes, which had served earlier at the Danubian frontier. We may consider as an additional and composite element of this corps the rapid Moorish cavalry.
Besides units, which defended North Italy (Milan military corps), we may recognize one another group of vexillations, this one served in Raetia north of the Alps — these were the vexillations of Rhine frontier legions, they were calledGermaniciani.But besides Italian and Alpic expeditionary corps, an army of Gallienus included a third group located at the Danubian frontier. The third group served in upper Pannonia, it defended Danubian frontier from invasions of external barbaric tribes and from internal enemies, such as different usurpers. Inscriptions from the Roman fort of Petovio in Pannonia are our only evidence which cast a light upon an existence of this third military corps, these inscriptions mention vexillations of two old Danubian frontier legions, that are of V Macedonica and XIII Gemina.
As for vexillations themselves, we have to say that they consisted of both cavalry and infantry. Each of the vexillation comprised of five legionary cohorts, more precisely, each legion could detach up to five its cohorts in order to build a vexillation.
In 273 a hard and decisive battle at the Syrian city of Emesa gave a victory to a new Roman Emperor Aurelianus, who destroyed the forces of rebellious Palmyric kingdom. Aurelianus sent at the Near East expeditionary corps, which comprised of all Gallienic vexillations of the North Italy and Alpic front, with except for Rhine forces commanded by Gallic usurpers. An internal structure of Aurelianus' army consisted of Dalmatian cavalry, vexillations from Alpic legions (we mean II and III Italica), Danubian legions (XIII Gemina, V Macedonica, II Aduitrix, VII Claudia, IV Flavia), detachments of Moorish cavalry and also units of a mailed cavalry.
All these units striked a powerful blow at the Palmyric kingdom and reestablished a Roman control over the Near East provinces. But, at the same time, this expeditionary army finally was dismissed and dispersed over different places of Roman frontier, especially at the Danubian and Italian fronts.
Military units took part in battles against the Palmyric kingdom returned in their home (native) provinces, mainly at the Danubian front, but they served there as self-sufficient and single garrisons, without any strict addiction to their «maternai» legions.
Our sources don't let us to say about the strict and defined strength of military detachments, moreover, we can not say about the general and constant numbers for all the kinds of troops. As for effective of four regional armies of the Tetrarchy themselves, we deduced that an effective was 80 000 men per each. When Diocletian devided Empire in four large territorial parts in 293 and, therefore, established a system of the Tetrarchs (i.e. a power of the four со-rulers, two of them were the senior Augusti, and two rest persons were the junior Caesars), each of the part had its own army. All four armies were strictly the frontiers, each consisted of 80 000 men. So, a general strength of all the Roman land army during the reign of Diocletian was nearly 320 000 men.
The main military struggle, the crucial event of 293–305 was a Persian campaign of Caesar Galerius, which happened in two stages. The first stage happened in Autumn of 296, it was unsuccessfull for the Romans and ended in defeat of Galerius' army. The second stage, most important and desicive, lasted from Spring to Autumn of 298, at this time the Romans defeated Persian king Narseus within a territory of the Northern Mesopotamia, in upper Tigris and Euphrates.
A defeat of the Persians led Diocletian to the vast reorganization of the Roman defence system at the Near East and the South Caucasus. Thanks to victory over the Persians in
These were military ethnic units, their staff consisted of young men from noble families, representatives of local aristocracy of tribes and people, who supported the Persians in 298. More presicely, we mean the I ala of the Hiberi, the IXth cohorts of the Tzani and the I ala of the Avasgi. Units enumerated were composed of local aristocracy from these tribes and people.
Moreover, Diocletian located at the south coast of the Black sea, in Trebizond, a new legion, that is I Pontica, this legion had to defence the province of Pontus (Trebizond was an administratuive centre of this province) from possible incursions of the tribe of the Tzani. A garrison of the First Pontic legion, which stood in Trebizond, was an important structural element of the Roman defence system within the Armenian highland. Another important element was a vexillation of theMartenses(«soldiers of Mars»), which occupied a territory of the province of Minor Armenia.
As for the Roman army itself, which defeated the Parsians in 298, we concluded that this army consisted of vexillations detached from old Danubian frontier legions, i. e. XI Claudia, VII Claudia, I Italica, IV Flavia, I Illyrica and V Macedonica. An effective of this military group was 25 000 men.
In 298–305 Diocletian allocated at the Near East front a whole series of new military units and at the same time he reinforced some old units, which had served there since early Principate. We can enumerate among old legions three frontier units, that are III Cyrenaica, I Illyrica and III Gallica. We have to add that after 298 Diocletian tranferred the Third legion of Cyrenaica in the province of Mesopotamia. Also we have to extend a list of old legions by VI Ferrata legion and X Fretensis legion, both units occupied a territory of Palestine.
Finally, a whole series of epigraphic data evidence that at the same time Diocletian formed and allocated at the Near East, mainly in Arabia Petraea and Palestine, some new alae and cohorts, among them we have to call the first new cohort(cohors prima nova),an ala from the fortress ofCostia,i. e. ala located in this fortress(ala Costia),and also the second cohort of the Galatians(cohors II Galatarum).
Besides alae and cohorts, Diocletian recruited and allocated at the Near East many units of a mobile cavalry entitledequites,their full and official name wasequites promoti indigenae(«a local promoted cavalry»). These cavalry units were formed from the local population of Syria and Arabia, mainly from the local nomadic tribes.
Military reforms of Diocletian affected not only Near East provinces, they intensively developed in Egypt, especially after 298. Between 298 and 305 Diocletian formed and located in Egypt two new legions, that are III Diocletiana and I Maximiana, moreover, by Diocletian's order Egypt received a vexillation created in Gaul. We mean a vexillation which earlier had been an integral part of the legion II Flavia Constantia, the legion itself served in Gaul.
But military reforms managed by Diocletian in Egypt were naturally connected to the similar measures of Diocletian at the Near East frontier. Diocletian moved from the Roman-Persian frontier to Egypt some military units formed in Syria and Arabia or recruited from the Persian prisoners captured during the Roman-Persian war of 298. We have to call among these units the archers from the Syrian city of Emesa, a combined vexillation formed from a staff of two legions, that are I Illyrica and III Gallica, and finally a vexillation of Parthian archers together with the so-called III ala of the Assyrians.
All sources regarded in our book led us to conclusion that during the reign of Diocletian all military forces, which occupied the Roman Near East were principally a frontier army, they represented only the frontier military units, that are legions, vexillations, alae and cohorts. No one province had any of expeditional forces, no one province had any units from mobile imperial field guards. By other words, Diocletian didn't move at the Near East any units from his personal imperial bodyguard. The only one expeditional military group, which located and fought at the Near East during 293–305 was a military corps of Caesar Galerius composed of vexillations from Danubian frontier legions. Initially this military corps occupied Mesopotamia and then these vexillations moved to the south, in Arabia Petraea. But this group of vexillation located at the Near East frontier only during a short period of time, from Spring to Autumn of 298. After a desicive victory over the Persians Galerius' troops returned in their home provinces at the Danubian frontier. We have to stress that only two small vexillations rested at the Near East and continued to be there till the end of the IVth century, we mean vexillations of the Xlth legion of Claudia and the Vth legion of Macedonica.
Список источников и литературы
I. Источники
1.1. Законодательные
Collectio librorum iuris anteiustiniani in usum scholarum / Ed. P. Krueger, Th. Mommsen. Vol. Ill: Fragmenta Vaticana, Mosaicarum et Romanarum legum collatio. Berolini, 1890.
Corpus iuris civilis. Volumen secundum: Codex lustinianus / Ed. P. Krueger. Berolini, 1906.
Theodosiani libri XVI cum constitutionibus Sirmondianis / Ed. Th. Mommsen. Voluminis I pars posterior: Textus cum apparatu. Berolini, 1905.
1.2. Надписи
Bauzou Th.Epigraphie et toponymie: le cas de la Palmyrène du sud-ouest // Syria. 1993. Vol. 70. Fasc. 1/2. P. 27–50.
Besnier Μ.Inscriptions et monuments de Lambèse et des environs // Mélanges d'archéologie et d'histoire. 1898. Vol. 18. P. 451–489.
Catalogue général des Antiquités Egyptiennes du Musée du Caire. Greek Inscriptions / Ed. by J. G. Milne. Oxford, 1905.
Corpus Inscriptionum Graecarum / Ed. E. Curtius et A. Kirchhoff. Vol. IV. Berolini, 1877.
Corpus Inscriptionum Latinarum. Vol. I–XVI. Berlin, 1863–1959.
Darby R.Aufidius Priscus, the cohors secunda Galatarum, and Diocletian's re-organization of Arabia and Palaestina: the new tetrarchic inscription from
Die Römischen Inschriften Ungarns (RIU). 2. Lieferung: Salla, Mogentiana, Mursella, Brigetio / Hrsg, von L. Barkoczi, A. Mocsy. Budapest, 1976.
Die Römischen Inschriften Ungarns (RIU). 3. Lieferung: Brigetio (Fortsetzung) / Hrsg. L. Barkoczi, S. Soproni. Budapest, 1981.
Die Römischen Inschriften Ungarns (RIU). 5. Lieferung: Intercisa / Hrsg, von J. Fitz. Budapest, 1991.
Drew-Bear Th.A Fourth-Century Latin Soldier's Epitaph at Nakoleia// Harvard Studies in Classical Philology. 1977. Vol. 81. P. 257–274.
Eck W., Ivanov R.C. Iulius Victor, senatorischer Legat von Moesia inferior unter Valerianus und Gallienus und das Kastell Sostra-Siostra. // ZPE. 2009. Bd. 170. S. 191–200.
Humbach H., Skjaervo Prods O.The Sassanian Inscription of Paikuli. Part 3.1. Restored text and translation by Prods О. Skjaervo. Wiesbaden, 1983.
Humbach H., Skjaervo Prods О.The Sassanian Inscription of Paikuli. Part 3.2. Commentary by Prods O. Skjaervo. Wiesbaden, 1983.
Inscriptiones Daciae Romanae. Vol. Ill: Dacia Superior. Pars 1: pars occidentalis/ Coll. I. I. Russu. Bucuresti, 1977.
Inscriptiones Graecae in Bulgaria repertae / Ed. G. Mihailov. Vol. III. Pars 2. Serdicae, 1964.
Inscriptiones Graecae. Vol. X. Pars II. Inscriptiones Macedoniae. Fasciculus I / Ed. C. Edson. Berolini, 1972.
Inscriptiones Graecae. Vol. X. Pars II. Inscriptiones Macedonicae. Fasciculus II. Sectio I / Ed. F. Papazoglu. Berolini, 1999.
Inscriptiones Graecae. Vol. XIV: Inscriptiones Italiae et Siciliae/Ed. G. Kaibel. Berolini, 1890.
Inscriptions Grecques et latines de la Syrie. Tome XIII. Fasc. 1: Bostra. N. 9001–9472 /Éd. par Μ. Sartre. Paris, 1982.
Inscriptiones Latinae Christianae Veteres / Ed. E. Diehl. Vol. I. Berolini, 19612.
Inscriptiones Latinae Selectae/Ed. H. Dessau. Vol. I–III. Berolini, 1892–1916.
Inscriptions latines de l'Algérie. T. I / Ed. par S. Gsell. Paris, 1922.
Kennedy D., Falahat H.Castra Legionis VI Ferratae: a building inscription for the legionary fortress at Udruh near Petra//JRA. 2008. Vol. 21. P. 151–169.
Kennedy D., MacAdam H. I.Latin Inscriptions from the Azraq Oasis, Jordan// ZPE. 1985. Bd. 60. P. 97–107.
L'Année épigraphique. Paris, 1889 —
MaricqA.Classica et Orientalia: 5. Res Gestae Divi Saporis// Syria. 1958. Vol. 35. Fasc. 3/4. P. 295–360.
Publications of the Princeton University Archaeological Expeditions to Syria in 1904–1905 and 1909. Division III. Greek and Latin Inscriptions in Syria. Section A. Southern Syria. Part 2 / Ed. by E. Littmann. Leyden, 1910.
Rolli.A Latin Inscription from the Time of Diocletian Found at Yotvata// IEJ. 1989. Vol. 39, nr 3/4. P. 239–260.
Saria B.Antike Inschriften aus Jugoslavien. Heft 1. Noricum und Pannonia Superior. Zagreb, 1938.
Spätgriechische und spätlateinische Inschriften aus Bulgarien / Hrsg, von V. Besevliev. Berlin, 1964.
Speidel Μ. P.The Roman Road to Dumata (Jawf in Saudi Arabia) and the Frontier Strategy of «Praetensione Colligare» //Historia. 1987. Bd. 36. Heft 2. P. 213–221.
Speidel Μ. P., Pavkovic M. F.Legion II Flavia Constantia at Luxor// AJPh. 1989. Vol. 110, nr 1. P. 151–154.
Supplementum epigraphicum Graecum. Vol. VII. Lugduni Batavorum, 1934.
1.3. Папирусы
Ägyptische Urkunden aus den Staatlichen Museen Berlin. Griechische Urkunden. Bd. XL Heft 2: Urkunden römischer Zeit / Hrsg, von H. Maehler. Berlin, 1968.
Bagnall R.Five Problematic Fourth-Century Pieces //BASP. Vol. 27. 1990. P. 79–93.
Cantacuzène G.Un papyrus latin relative à la defence du Bas Danube // Aegyptus. 1928. Vol. IX. Fasc. 1–2. P. 63–96.
Chartae Latinae Antiquiores / Ed. A. Bruckner, R. Marichal. Vol. XVIII. Basel, 1985.
Day J., Porges S. B.Financial Transactions of Aurelia Titoueis // AJPh. 1960. Vol. 81, nr2. P. 157–175.
Feissel D., Gascon J.Documents d'archives romains inédits du Moyen Euphrate (Ille s. après J.-C.) [I. Les pétitions (T. Euphr. 1 à 5)] // Journal des savants. 1995. P. 65–119.
Feissel D., Gascon J.Documents d'archives romains inédits du Moyen Euphrate (Ille siècle après J.-C.) [IL Les actes de venteachat (P. Euphr. 6 À 10)] // Journal des savants. 1997. P. 3–57.
Feissel D., Gascon J.Documents d'archives romains inédits du Moyen Euphrate (Ille s. après J.-C.) [III. Actes divers et Lettres (P. Euphr. 11 à 17)] // Journal des savants. 2000. P. 157–208.
Fink R. O.Hunt's Pridianum: British Museum Papyrus 2851 // JRS. 1958. Vol. 48, nr 1/2. P. 102–116.
Grundzüge und Chrestomatie der Papyruskunde. Bd. II: Juristischer Teil. Heft 2: Chres-tomatie / Hrsg, von L. Mittels. Hildesheim, 1963.
Halkin F.L' «Apologie» du martyr Philéas de Thmuis (Papyrus Bodmer XX) et les Actes latins de Philéas et Philoromus // AB. 1963. Vol. 81. Fase. 1–2. P. 5–27.
Heitsch E.Die griechischen Dichterfragmente der römischen Kaiserzeit. Göttingen, 1961.
Kraft U.Eine Reitermatrikel der Tetrarchenzeit aus Ägypten (P. Strasb. L8) // Archiv für Papyrusforschung und verwandte Gebiete. 2008. Bd. 54. Heft 1. S. 17–78.
New Classical Fragments and other Greek and Latin Papyri / Ed. by B. P. Grenfell, A. S. Hunt. Oxford, 1897.
Papiri greci e latini / A cura di G. Vitelli e Μ. Norsa. Vol. IV. Firenze, 1917.
Papyri from Panopolis in the Chester Beatty Library Dublin / Ed. by T. C. Skeat. Dublin, 1964.
Papyrus de Théadelphie / Ed. parP. Jouguet. Paris, 1911.
The Abinnaeus Archive: papers of a Roman officer in the reign of Constantius II collected by H. I. Bell, V. Martin, E. G. Turner, D. van Berchem. Oxford, 1962.
The Archive of Aurelius Sakaon: Papers of an Egyptian Farmer in the last Century of Theadelphia / Ed. by G. Μ. Parâssoglou. Bonn, 1978.
The Oxyrhynchus Papyri. Part I / Ed. by B. P. Grenfell and A. S. Hunt. London, 1898.
The Oxyrhynchus Papyri. Part IX / Ed. by A. S. Hunt. London, 1912.
The Oxyrhynchus Papyri. Vol. XLI / Ed. by G. Μ. Browne, R. A. Coles, J. R. Rea. Oxford, 1972.
Thomas J. D.The earliest occurrence of the exactor civitatis in Egypt (P. Giss. inv. 126 recto) // Yale Classical Studies. 1985. Vol. 28. P. 115–129.
1.4. Нумизматические
Göhl R.Die Münzprägung der Kaiser Valerianus I / Gallienus / Saloninus (253/268), Regalianus (260) und Macrianus / Quietus (260/262). Wien, 2000.
The Roman Imperial Coinage. Vol. V, part I (A) / Ed. by P. H. Webb. London, 1972.
The Roman Imperial Coinage. Vol. V, part II (B) / Ed. by P. H. Webb. London, 1972.
1.5. Нарративные
Агатангелос.История Армении / пер. с древнеармянского, вступ. ст. и коммент. К. С. Тер-Давтян и С. С. Аревшатяна. Ереван, 2004.
Властелины Рима / пер. С. П. Кондратьева. Μ., 1992.
Геродиан.История императорской власти после Марка / пер. А. И. Доватура. СПб., 1995.
Джуаншер Джуаншериани.Жизнь Вахтанга Горгасала/ пер., введ. и примеч. Г. В. Цулая. Тбилиси, 1986.
Император Юлиан. Полное собрание творений / под ред. Т. Г. Сидаша. СПб., 2016.
Иордан.О происхождении и деяниях гетов / пер. Е. Ч. Скржинской. Μ., 1960.
Латинские панегирики / вступ. ст., пер. и коммент. И. Ю. Шабаги. Μ., 2016.
Acta Marcelli// Musurillo И. The Acts of the Christian Martyrs. Oxford, 1972. P. 250–256.
Acta Maximiliani// Musurillo H. The Acts of the Christian Martyrs. Oxford, 1972. P. 244–249.
Acta Phileae
Agathangelos. History of the Armenians / Tr. and Comm, by R. W. Thomson. Albany, 1976 (издание в русском переводе: Агатангелос. История Армении / пер. с древнеармянского, вступ. ст. и коммент. К. С. Тер-Давтян и С. С. Аревшатяна. Ереван, 2004); греческая версия труда Агафангела:Lagarde Р., de.Agathangelus und die Akten Gregors von Armenien. Göttingen, 1887.
Akten des Marcellus // Ausgewählte Märtyrerakten / Hrsg, von R. Knopf. Tübingen, 1913. S. 78–79.
Akten des Markellus // Ausgewählte Märtyrerakten / Hrsg, von R. Knopf, G. Krüger. Tübingen, 1929. S. 86–89.
Ammiani Marcellini rerum gestarum libri qui supersunt / Ed. W. Seyfarth. Vol. I: libri XIV–XXV. Leipzig, 1978.
Anonymi auctoris De Rebus Bellicis /Rec. R. Ireland. Leipzig, 1984.
Cassii Dionis Cocceiani historiarum Romanarum quae supersunt / Ed. U. P. Boissevain. Vol. 3: libri 61–80. Berolini, 1901.
Delehaye H.Les Actes des Marcel le Centurion// AB. 1923. Vol. 4L Fase. 3/4. P. 260–267.
Dexippi Atheniensis fragmenta // Fragmenta Historicorum Graecorum / Ed. C. Müller. Vol. III. Parisiis, 1849. P. 666–687.
Dexippi fragmenta// Historici Graeci Minores / Ed. L. Dindorf. Vol. I. Lipsiae, 1870. P. 165–200.
Die Chronik des Hippolytos im Matritensis Graecus 121 /Hrsg. von A. Bauer. Leipzig, 1906.
Eusèbe de Césarée.Histoire ecclésiastique / Ed. G. Bardy. Paris, 1958.
Eusebius Werke. Bd. 3.1: Das Onomastikon /Ed. E. Klostermann. Leipzig, 1904.
Eusebius Werke. Bd. VII: Die Chronik des Hieronymus / Hrsg, von R. Helm. Berlin, 1956. S. 227.
Eutropii Breviarium ab urbe condita / Rec. C. Santini. Leipzig, 1979.
Excerpta Latina Barbari// Chronica minora/ Ed. C. Frick. Vol. I. Lipsiae, 1892. P. 183–372.
Excerpta Valesiana/Rec. J. Moreau, V. Velkov. Lipsiae, 1968.
Festus.Abrégé des hauts faits du peuple Romain / Ed. et tr. par M.-P. Arnaud-Lindet. Paris, 1994.
Flavi Vegeti Renati Epitoma rei militaris / Rec. C. Lang. Lipsiae, 1885.
Flavii losephi opera. Vol. I–IV: Antiquitates Judicaicae / Ed. B. Niese. Berlin, 1887–1892.
Georgius Cedrenus Ioannis Scylitzae ope / Ed. I. Bekker. Vol. I. Bonn, 1938.
Georgius Syncellus. Ecloga Chronographica / Ed. A. A. Mosshammer. Leipzig, 1984.
Gesta apud Zenophilum // S. Optati Milevitani libri VIL Accedunt decem monumenta vetera ad donatistarum historiam pertinentia / Rec. C. Ziwsa. Vindobonae, 1893 (CSEL. Vol. 26). P. 185–197.
Haile G.The Martyrdom of St. Peter, Archbishop of Alexandria // AB. 1980. Vol. 98. Fasc. 1/2. P. 90–92.
Herodiani ab excessu divi Marci libri octo/ Ed. K. Stavenhagen. Leipzig, 1922 (издание в русском переводе: Геродиан История императорской власти после Марка / пер. А. И. Доватура. СПб., 1995).
Hooff G., van.Acta S. Menae martyris Aegyptii // AB. 1884. Vol. 3. P. 258–270.
Hygini gromatici liber de munitionibus castrorum/ Ed. A. von Domaszewski. Leipzig, 1887.
In Praise of Later Roman Emperors. The Panegyrici Latini / Intr., Transi, and Hist. Comm, with the Latin Text R. A. B. Mynors by C. E. V. Nixon and B. S. Rodgers. Berkeley; Los Angeles; Oxford, 1994 (издание в русском переводе: Латинские панегирики / вступ. ст., пер. и коммент. И. Ю. Шабаги. Μ., 2016).
Ioannis Lydi liber de mensibus / Ed. R. Wünsch. Leipzig, 1898.
Ioannis Malalae Chronographia /Rec. I. Thurn. Berolini, 2000 (CFHB. Vol. 35).
Ioannis Zonarae Epitome Historiarum / Ed. L. Dindorf. Vol. III. Lipsiae, 1870.
Iordanis Romana et Getica / Rec. Th. Mommsen. Berolini, 1882 (MGH. AA. V. 1) (издание в русском переводе: Иордан О происхождении и деяниях гетов / пер. Е. Ч. Скржинской. Μ., 1960).
Laktanz. De mortibus persecutorum; lateinisch-deutsch = Die Todesarten der Verfolger/Übers. von A. Städele. Turnhout, 2003.
Lanata G.Gli atti del processo contro il centurione Marcello// Byzantion. 1972. Vol. 42. P. 513–516.
Martin G., Gruskovà J.«Scythica Vindobonensia» by Dexippus (?): New Fragments on Deems' Gothic Wars //GRBS. 2014. Vol. 54. P. 728–754.
Martyrium S. Orentii et sociorum// Synaxarium Ecclesiae Constantinopolitanae/ Ed. H. Delehaye. Bruxellis, 1902. Col. 767–768.
Martyrium S. Vari et sociorum//AASS. Octobris tomus VIII. Bruxellis, 1853. P. 428–435.
Martyrium SS. Joannis et Pauli, item Gallicani // Selecta martyrum acta, as usum studiosae iuventutis adnotata. Tomus IV / Ed. par J. Gaume. Paris, 1853. P. 57–70.
Notitia Dignitatum accedunt Notitia urbis Constantinopolitanae et laterculi provinciarum/Ed. О. Seeck. Berolini, 1876.
Passio Acaunensium martyrum auctore Eucherio episcopo Lugdunensi // MGH. Scriptores rerum Merovingarum. Tomus III: Passiones vitaeque sanctorum aevi merovingici / Ed. B. Krusch. Hannoverae, 1896. P. 20–40.
Passio Fidelis // AASS. Octobris tomus XII. Bruxellis, 1867. P. 563–564.
Passio S. Felicis Episcopi // Musurillo H. The Acts of the Christian Martyrs. Oxford, 1972. P. 266–272.
Passio S. Victoris //AASS. Mail tomus II. Antverpiae, 1780. P. 288–290.
Passion de S. Mercure (I–II) // Delehaye H. Les Légendes Grecques des saints militaires. Paris, 1909. P. 234–258.
Pauli Orosii historiarum adversum paganos libri VII / Rec. C. Zangemeister. Vindobonae, 1882 (CSEL. Vol. 5).
Petri Patricii fragmenta//FHG / Ed. C. Müller. Vol. IV. Parisiis, 1868. P. 184–191.
Praxagoras Atheniensis // FHG / Ed. C. Müller. Vol. IV. Parisiis, 1868. P. 2–3.
Rewriting Caucasian History. The Medieval Armenian Adaptation of the Georgian Chronicles. The Original Georgian Texts and the Armenian Adaptation/ Transi, by R. Thomson. Oxford, 1996.
S. Theodori passio prima // AASS. Novembris tomus IV / Ed. H. Delehaye. Bruxellis, 1925. P. 29–39.
Scriptores Historiae Augustae. Vol. I–II / Ed. Ch. Samberger et W. Seyfarth. Leipzig, 1971 (издание в русском переводе: Властелины Рима / пер. С. П. Кондратьева. Μ., 1992).
Sexti Avrelii Victoris Liber de Caesaribus… subsequitur Epitome de Caesaribus / Rec. Fr. Pichlmayr. Leipzig, 1970.
Smedt C.Passiones tres martyrum africanorum SS. Maximae, Donatillae et Secundae, S. Typasii veterani et S. Fabii vexilliferi. II. Passio S. Typasii veterani// AB. 1890. Vol. 9. P. 116–123.
The Works of the Emperor Julian / With an English Translation by W. C. Wright. Vol. I. London, 1913 (издание в русском переводе: Император Юлиан. Полное собрание творений / под ред. Т. Г. Сидаша. СПб., 2016).
Vita S. Epicteti presbyteri et Astionis monachi// Patrologia Latina / Ed. J.-P. Migne. Vol. 73. Pans, 1879. Col. 393–414.
Wattenbach W.Über die Legende von den heiligen Vier Gekrönten// Sitzungsberichte der Königlich preussischen Akademie der Wissenschaften. Bd. XXXIII. Heft 2. Jahrgang 1896. S. 1292–1302.
Zosimus.Historia nova /Ed. F. Paschoud. Vol. I: libri 1–2. Paris, 1971.
II. Литература
II.l. На русском языке
Анчабадзе 3. В.История и культура древней Абхазии. Μ., 1964.
Батиков А. В.Военные реформы Диоклетиана // Античное государство. Политические отношения и государственные формы в античном мире: сб. науч. ст. / под ред. проф. Э. Д. Фролова. СПб., 2002. С. 169–182.
Батиков А. В.Датировка трактата Вегеция Epitoma rei militaris // Мнемон. Исследования и публикации по истории античного мира / под ред. проф. Э. Д. Фролова. Вып. 1. СПб., 2002. С. 333–344.
Батиков А. В.Comitatenses, comitatus и «полевая армия» // Мнемон. Исследования и публикации по истории античного мира / под ред. проф. Э. Д. Фролова. Вып. 4. СПб., 2005. С. 317–330.
Батиков А. В.Кризис римской военной системы после битвы при Адрианополе // Проблемы социальной истории и культуры средних веков и раннего нового времени / под ред.
Батиков А. В.Позднеримские auxilia// Античный мир и археология. Вып. 12. Саратов, 2006. С. 238–252.
Батиков А. В.Римская армия в Галлии в IV–V вв. и Notitia Dignitatum// Мнемон. Исследования и публикации по истории античного мира / под ред. проф. Э. Д. Фролова. Вып. 5. СПб., 2006. С. 339–348.
Батиков А. В.В. И. Холмогоров и начало изучения позднеримской военной организации в отечественной историографии // Мнемон. Исследования и публикации по истории античного мира / под ред. проф. Э. Д. Фролова. Вып. 7. СПб., 2008. С. 529–540.
Батиков А. В.Пограничные войска Римской империи (limitanei и ripensis) // Мнемон. Исследования и публикации по истории античного мира / под ред. проф. Э. Д. Фролова. Вып. 7. СПб., 2008. С. 279–286.
Батиков А. В.Готы на службе империи // Проблемы социальной истории и культуры средних веков и раннего нового времени / под ред. А. Ю. Дворниченко. Вып. 8. СПб.,2010. С. 61–84.
Батиков А. В.Эволюция ранневизантийской системы пополнения армии личным составом // Проблемы социальной истории и культуры средних веков и раннего нового времени / под ред. Г. Е. Лебедевой. Вып. 9. СПб., 2012. С. 23–43.
Батиков А. В.Римская армия в IV столетии: от Константина до Феодосия. СПб., 2011.
Батиков А. В.Spatha или Gladius? Принципы отражения военных реалий собственного времени Аммианом Марцеллином // Проблемы социальной истории и культуры средних веков и раннего нового времени / под ред. Г. Е. Лебедевой. Вып. 10. СПб., 2013. С. 14–25 (в соавторстве с Г. А. Шмидтом).
Батиков А. В.Элитные подразделения позднеримской армии (часть 1) // Альманах современной науки и образования. 2015. № 6 (96). С. 25–28.
Буданова В. П.Готы в эпоху Великого переселения народов. 2-е изд. СПб., 1999.
Глушанин Е. П.Система набора солдат в ранневизантийской армии IV в. // Проблемы социальной структуры и идеологии средневекового общества. Л., 1984. С. 3–22.
Глушанин Е. П.Предпосылки реформ Галлиена и их место в процессе трансформации римской армии // Страны Средиземноморья в античную и средневековую эпохи. Горький, 1985. С. 95–106.
Глушанин Е. П.Этнический состав ранневизантийской армии IV в. (варварский вопрос) // Античная древность и средние века. Свердловск, 1985. С. 32–42.
Глушанин Е. П.Пограничная армия Византии IV в. // ВВ. 1986. Т. 46. С. 189–204.
Глушанин Е. П.Военные реформы Диоклетиана и Константина // ВДИ. 1987. № 2. С. 54–73.
Глушанин Е. П.О некоторых причинах появления антиварварских настроений в общественно-политической мысли Византии IV–V вв. // Античная древность и средние века. Вып. 17. Свердловск, 1987. С. 14–25.
Глушанин Е. П.Еще раз к закону о скирах 409 г. // Античная древность и средние века. Вып. 18. Свердловск, 1988. С. 51–58.
Глушанин Е. П.Позднеримская военная знать и государство раннего домината // Проблемы истории государства и идеологии античности и раннего средневековья. Барнаул, 1988. С. 66–82.
Глушанин Е. П.Die Politik Theodosius I und die Hintergründe des sogenannten Antigermanismus im oströmischen Reich//Historia. 1989. Bd. 38. Heft 2. S. 224–249.
Глушанин E. П.Военно-государственное землевладение в ранней Византии (к вопросу о генезисе фемного строя) //ВВ. 1989. Т. 50. С. 14–26.
Глушанин Е. П.Ранневизантийская военная знать 364–395 гг.// Социальная структура и идеология античности и раннего средневековья. Барнаул, 1989. С. 107–127.
Глушанин Е. П.Военная знать ранней Византии. Барнаул, 1991.
Глушанин Е. П.Ранневизантийская военная знать первой половины V в. // Из истории Византии и византиноведения. Л., 1991. С. 20–39.
Глушанин Е. П.Ранневизантийский военный мятеж и узурпация в IV в. // Актуальные вопросы истории, историографии и международных отношений: сб. науч. тр. Барнаул, 1996. С. 24–36.
Глушанин Е. П.Позднеримский военный мятеж и узурпация в эпоху первой тетрархии// Античная древность и средние века. Вып. 29. Екатеринбург, 1998. С. 3–24.
Глушанин Е. П.Позднеримский военный мятеж и узурпация в первой половине IV в. //Вопросы политологии. Вып. 2. Барнаул, 2001. С. 120–130.
Глушанин Е. П.Провинциализация и варваризация в истории римской императорской армии // Власть, политика, идеология в истории Европы: сб. науч, ст., посвященный 30-летию кафедры ВИМО АлтГУ. Барнаул, 2005. С. 37–52.
Грант Μ.Римские императоры. Биографический справочник правителей Римской империи, 31 г. до и. э. — 476 г. и. э. / пер. с англ. Μ. Гитт. Μ., 1998.
Мехамадиев Е. А.Формирование и развитие региональной армии comitatenses в позднеримской Испании в IV — первой трети V в. // Проблемы истории, филологии, культуры. 2012. Вып. 4. № 38. С. 250–268.
Мехамадиев Е. А.Anonymus de Rebus Bellicis и латинская надпись из Аквилеи: к вопросу о формировании и развитии подразделений seniores-iuniores в позднеримской армии IV в. // Мнемон. Исследования и публикации по истории античного мира / под ред. Э. Д. Фролова. Вып. 13. СПб, 2013. С. 277–292.
Мехамадиев Е. А.Войсковое подразделение Cimbriani, комит Бонифаций и вторжение вандалов в Северную Африку: к вопросу о датировке западного списка Notitia Dignitatum//Вестник Пермского ун-та. Сер. История. Вып. 2 (22). 2013. С. 40–49.
Мехамадиев Е. А.Подразделения эмесенских лучников и позднеримская армия в IV в.: проблемы этнического состава, военного ранга и территориальной дислокации // Вестник Тюменского ун-та. 2013. № 2. С. 35–48.
Мехамадиев Е. А.Армянские войсковые подразделения в ранневизантийской армии (IV–VII вв.). СПб., 2014.
Мехамадиев Е. А.Войсковое подразделение Angrivarii, «Веронский список» (Laterculus Veronensis) и вторжение Алариха в Италию: к вопросу о датировке позднеримской военной надписи из Аугсбурга // Проблемы истории, филологии и культуры. 2014. Вып. 2 (44). С. 57–74.
Мехамадиев Е. А.Войсковые подразделения позднеримской Киренаики в IV–V вв.: организационные и территориальные аспекты в контексте данных Синезия Киренского // Вестник древней истории. 2014. № 3. С. 111–133.
Мехамадиев Е. А.Соборы Галльской церкви в конце IV — первой четверти V в., надпись Галлы Плацидии и греческая надпись из Арабии: новый взгляд на датировку западного и восточного списка Notitia Dignitatum // Научные ведомости Белгородского гос. ун-та. Сер. История, политология, экономика, информатика. 2014. Вып. 30. № 8 (179). С. 34–42.
Мехамадиев Е. А.«Церковная история» Геласия Кизикийского и поход Константина I Великого против Максенция в 312 г.: к вопросу об учреждении позднеримского войскового ранга auxilia palatina // Учен. зап. Каз. ун-та. Сер. Гуманитарные науки. 2015. Т. 157. Кн. З.С. 152–163.
Мехамадиев Е. А.Исаврийские части восточноримской армии в IV — первой половине V в.: к вопросу об истории войскового подразделения Felices Theodosiani Isauri // 2015. ВВ. T. 74 (99). С. 15–30.
Мехамадиев E. А.Синезий Киренский и войсковое подразделение «Уннигарды»: к вопросу о положении готов и гуннов в Западной Римской империи в последней четверти IV в. // Вестник Нижегородского ун-та им. Н. И. Лобачевского. 2015. № 1. С. 78–86.
Мехамадиев Е. А.Синезий Киренский и войсковое подразделение «Уннигарды»: готы и гунны в Восточной Римской империи на рубеже IV и V вв. // Вестник Нижегородского ун-та им. Н. И. Лобачевского. 2015. № 4. С. 63–74.
Мехамадиев Е. А.Западноримский полководец Аэций и основные проблемы его военной политики в 436 и 451 гг.: организационный аспект// ВДИ. 2016. Т. 76. № 3. С. 662–680.
Сергеев И. П.Римская империя в III веке нашей эры. Проблемы социально-политической истории. Харьков, 1999.
Сильвестрова Е. В.Lex generalis. Императорская конституция в системе источников греко-римского права V–X вв. и. э. Μ., 2007.
Федорова Е. В.Введение в латинскую эпиграфику. Μ., 1982.
Фихман И. Ф.Введение в документальную папирологию. Μ., 1987.
II.2. На иностранных языках
Alföldi A.The Numbering of the Victories of the Emperor Gallienus and of the Loyalty of his Legions //
Alföldi A.Der Usurpator Aureolus und die kavalleriereform des Gallienus // Alföldi A. Studien zur Geschichte der Weltkrise des 3. Jhr. n. Chr. Darmstadt, 1967. S. 1–16.
Alföldi A.Studien zur Geschichte der Weltkrise des 3. Jhr. n. Chr. Darmstadt, 1967.
AlföldiM. R.Zum Lyoner Bleimedaillon// Schweizer Münzblätter. Bd. 7–9. 1957–1960. S. 63–68.
Alföldi M.-R.Zu den militärreformen des Gallienus// Alföldi Μ.-R. Gloria Romanorum: Schriften zur Spätantike; zum 75. Geburtstag der Verfasserin am 6. Juni 2001 / Hrsg. vonH. Bellen, H.-M. vonKaenel. Stuttgart: Steiner, 2001. S. 172–177.
Arce J.Un relieve triumphal de Maximiano Herculeo en Augusta y el Pap. Argent, inv. 480 //Madrider Mitteilungen. 1982. Bd. 23. P. 359–372.
Arce J.Espana entre el mundo antiguo y el mundo medieval. Madrid, 1988.
Aussenac E.«L'Origo Constantini»: rétroaction et approche d'une datation // Latomus. 2001. Vol. 60. Fasc. 3. P. 671–676.
Bagnall R.Five Problematic Fourth-Century Pieces //BASP. 1990. Vol. 27. P. 79–93.
Bagnall R.Military Officers as Landowners in Fourth Century Egypt// Chiron. 1992. Bd. 22. P. 47–54.
Bakker L.Raetien unter Postumus — Das Siegesdenkmal einer Juthungenschlacht im Jahre 260 n. Chr. aus Augsburg//Germania. 1993. Bd. 71. Heft 2. S. 369–386.
Barcelo P.Roms auswärtige Beziehungen unter der constantinischen Dynastie (306–363). Regensburg, 1981.
Barnes T.Early Christian Hagiography and the Roman Historian. // Christian Martyrdom in Late Antiquity (300–450 A.D.). History and Discourse, Tradition and Religious Identity. / Ed. by P. Gemeinhardt, J. Leemans. Berlin, 2012. P. 15–34.
Barnes T.Early Christian Hagiography and Roman History. Tübingen, 2010.
Barnes T. D.Imperial Campaigns, A. D. 285–311 // Phoenix. 1976. Vol. 30, nr 2. P. 174–193.
Barnes T. D.Constantine and Eusebius. Cambridge (Mass.), 1981.
Barnes T.The new empire of Diocletian and Constantine. Cambridge, 1982.
Barnes T. D.The Career of Abinnaeus // Phoenix. 1985. Vol. 39, nr 4. P. 368–374.
Barnes T. D.Jerome and the «Origo Constantini Imperatoris»// Phoenix. 1989. Vol. 43, nr 2. P. 158–161.
Barnes T. D.The Francs before Diocletian // Historiae Augustae Colloquium Geneven-se / A cura di G. Bonamente, F. Paschoud. Bari, 1994. P. 11–18.
Barnes T.Damascus or Demessus? // ZPE. 2005. Bd. 151. P. 266–268.
Bauzou Th.Epigraphie et toponymie: le cas de la Palmyrène du sud-ouest // Syria. 1993. Vol. 70. Fasc. 1/2. P. 27–50.
Bauzou Th.La Praetensio de Bostra à Dumata (El-Jowf)// Syria. 1996. Vol. 73. Fasc. 1^1. P. 23–35.
Bellen H.Der primicerius Mauricius: Ein Beitrag zum Thebäerproblem// Historia. 1961. Bd. 10. Heft 2. S. 238–247.
Bénabou Μ.La résistance africaine à la romanisation. Paris, 1976.
Berchem D. van.L'armée de Dioclétien et la réforme Constantinienne. Paris, 1952.
Berchem D. van.Aspects de la domination romaine en Suisse // Schweizerische Zeitschrift für Geschichte. 1955. Bd. 5. P. 145–175.
Bernand E.A propos d'une inscription grecque d'Elephantine// ZPE. 1990. Bd. 82. P. 179–181.
Birley E.Alae named after their commanders // Birley E. The Roman Army Papers 1929–1986. Amsterdam, 1988. P. 368–384.
Birley E.The Dating and Character of the Tract De munitionibus castrorum // Birley E. The Roman army papers 1929–1986. Amsterdam, 1988. P. 53–58.
Bleckmann В.Bemerkungen zum scheitern des Mehrherrschaftssystem: Reichsteilung und Territorialansprüche // Diokletian und die Tetrarchie. Aspekte einer Zeitenwende / Hrsg, von A. Demandt. Berlin; N. Y., 2004. S. 74–94.
Blockley R. C.The Romano-Persian Peace Treaties of A. D. 299 and 363 // Florile-gium. 1984. Vol. 6. P. 28–49.
Blois L., de.The Policy of the Emperor Gallienus. Leiden, 1976.
Воак А. E. R.Manpower Shortage and the Fall of the Roman Empire in the West. Ann Arbor, 1955.
Bodor A.Emperor Aurelian and the Abandonment of Dacia// Dacoromania. 1973. Vol. I. P. 29–40.
Börm El.Die Herrschaft des Kaisers Maximinus Thrax und das Sechskaiserjahr 238: Der Beginn der «Reichskrise»? // Gymnasium. 2008. Jg. 115. S. 69–86.
Boteva D.On the Chronology of the Gothic Invasions under Philippus and Decius // Archaeologia Bulgarica. 2001. Vol. 5/2. P. 37–44.
Bowman A. K.The Military Occupation of Upper Egypt in the Reign of Diocletian // BASP. 1978. Vol. 15. P. 25–38.
Bowman A. K.Two notes //BASP. 1984. Vol. 21. P. 33–38.
Brandt H.Probus, pacator Pamphyliae et Isauriae? Historisch-epigraphische Notizen zu SHA Probus 16,4–17,1 // Historia Augustae Colloquium Parisinum/ A cura di G. Bonamente, N. Duval. Macerata, 1991. P. 83–92.
BraundD.Georgia in Antiquity. A History of Colchis and Transcaucasian Iberia 550 BC — AD 562. Oxford, 1994.
Brennan P.Diocletian and the Goths // Phoenix. 1984. Vol. 38, nr 2. P. 142–146.
Brennan P.Divide and Fall: the separation of legionary cavalry and the fragmentation of the Roman Empire // Ancient history in a modern university. Vol. II: early Christianity, antiquity and beyond / Ed. T. W. Hillard, E. A. Judge (A. Edwin). North Ryde, Grand Rapids, Michigan; Sydney, 1998. P. 238–244.
Britton P. D.The Military and Administrative Reforms of the Emperor Gallienus. Dis. Durham, 1981.
Brock P.Why Did St. Maximilian Refuse to Serve in the Roman Army? // Journal of Ecclesiastical History. 1994. Vol. 45, nr 2. P. 195–209.
Buonopane A.Un dux ducum e un vir egregius nell'iscrizione di porta Borsari a Verona (CIL, V, 3329) // Est ille enim flos Italiae… Vita economica e sociale nella Cisalpina romana, Atti delle Giornate di Studio in onore di Ezio Buchi. Verona, 2008. P. 125–136.
Burgess R. W.The Date of the Persecution of Christians in the Army// JThS. N. S. 1996. Vol. 47, nr l.P. 157–158.
Burgess R. W.The Passio S. Artemii, Philostorgius and Translation of the Relics of St. Andrew and Luke//AB. 2003. Vol. 121. Fase. 1. P. 5–36.
Burgess R. W.The Date, Purpose, and Historical Context of the Original Greek and the Latin Translation of thes<>called Excerpta Latina Barbari // Lraditio.2013. Vol. 68. P. 1–56.
Cantacuzène G.Un papyrus latin relative à la defence du Bas Danube // Aegyptus. 1928. Vol. IX. Fasc. 1–2. P. 63–96.
Carrié J.-M.Le système de recrutement des armées romaines de Dioclétien aux Valen-tinens// L'Armée Romaine de Actes du Congrès de Lyon (12–14 Septembre 2002) rassemblés et édités par Y. Le Bohec et C. Wolf. Lyon, 2004. P. 371–387.
Castelli E.Martyrdom and Memory. Early Christian Culture Making. N. Y., 2004.
Champlin E.Saint Gallicanus (Consul 317)//Phoenix. Vol. 36, nr 1. 1982. P. 71–76.
Charles Μ. Mattiobarbuliin Vegetius'Epitoma Rei Militaris:Thelovianiand theHerculiani HAncient History Bulletin. 2004. Vol. 18. P. 109–121.
Charles Μ.A Regimental Nickname from Late Antiquity: Vegetius andthe Mattiobarbuliagain//Ancient History Bulletin. 2007. Vol. 21. P. 89–94.
Chaumont M.-L.Les grands rois sassanides
Chaumont M.-L.Recherches sur l'histoire d'Arménie de l'avènement des Sassanides à la conversion du royaume. Paris, 1969.
ChauvotA.Parthes et et perses dans les sources du IVe siècle // Institutions, société et vie politique dans l'Empire romain au IVe siècle ap. J.-C. Actes de la table ronde autour de l'oeuvre d'André Chastagnol (Paris, 20–21 janvier 1989). Rome, 1992. P. 115–125.
Chevalley E.La Passion Anonyme de saint Maurice d'Agaun // Vallesia. 1990. Vol. 45. P. 37–120.
Christol M.La carrière de Traianus Mucianus et l'origine des protectores// Chiron. 1977. Bd. 7. P. 393–408.
Christol M.Μ. Simplicinius Genialis: ses fonctions (vir perfectissimus, agens vice praesidis) //Cahiers du Centre Gustave Glotz. 1997. Vol. 8. P. 231–241.
Christol M.Auréolus et l'Histoire Auguste // Historiae Augustae Colloquium Argento-ratense / A cura di G. Bonamente, F. Heim, J.-P. Callu. Bari, 1998. P. 115–136.
Christol M.C(aius) Macrinius Decianus, gouverneur de Numidie, et l'histoire militaire de la province au milieu du III siècle // ZPE. 2002. Bd. 138. P. 259–269.
Christol M.Les dernières années du règne de Gallien (267–268) // Cahiers du Centre Gustave Glotz. 2009. Vol. 20. P. 111–137.
ChristolM., Drew-Bear Th.Un castellum romain près d'Apamée de Phrygie. Wien, 1987 (DÖAW. Phil.-hist. Kl., Bd. 189).
Christol M., Lenoir Μ.Qasr El-Azraq et la reconquête de l'Orient par Aurélien // Syria. 2001. Vol. 78. P. 163–178.
Christol M., LoriotX.A propos de l'inscription d'Augsbourg: remarques liminaires// Cahiers du Centre Gustave Glotz. 1997. Vol. 8. P. 223–227.
Chrysos E.Zur Rechtslage der Föderatenlandes des Westgoten// Dacoromania. 1973. Vol. I. S. 52–64.
Chrysos E.Von der Räumung der Dacia Traiana zur Entstehung der Gothia // BJ. 1992. Bd. 192. S. 175–194.
Chrysos E.Räumung und Aufgabe von Reichsterritorien von 363 // Bonner Jahrbücher. 1993. Bd. 193. S. 165–202.
Cizek E.Lex textes relatifs à l'évacuation de la Dacie et leurs sources // Latomus. 1986. Vol. 45. Fase. 1. P. 147–159.
Colombo Μ.Constantinus rerum novator: dal comitatus dioclezianeo ai palatini di Valentiniano I //Klio. 2008. Bd. 90. P. 124–161.
Colombo Μ.La lancea, i lanciarii, il pilum e l'acies di Arriano: un contributo alia storia dell'esercito romano // Historia. 2011. Bd. 60. Heft 2. P. 158–190.
Comfort A.Legio IIII Scythica //ZPE. 2002. Bd. 138. S. 275–276.
Cribiore R.The School of Libanius in Late Antique Antioche. Princeton, 2007.
Dabrowa E.Legio III Gallica // Les Lésions de Rome sous le Haut-Empire. Actes du Congrès de Lyon (17–19 septembre 1998) /Ed. Y. Le Bohec. Lyon, 2000. P. 309–315.
Dabrowa E.Legio X Fretensis // Les Légions de Rome sous le Haut-Empire. Actes du Congrès de Lyon (17–19 septembre 1998) / Ed. Y. Le Bohec. Lyon, 2000. P. 317–325.
Darby R.Aufidius Priscus, the cohors secunda Galatarum, and Diocletian's re-organization of Arabia and Palaestina: the new tetrarchic inscription from 'Ayn Gharandal // JRA. 2015. Vol. 28. P. 471–484.
Davenport C.The building inscription from the fort at Udruh and Aelius Flavianus, tetrarchicpraeses οΐPalaestina //JRA. 2010. Vol. 23. P. 349–357.
Dehandschutter B.Hagiographie et Histoire. A propos des Actes et Passions des martyrs. // Martyrium in Multidisciplinary Perspective. Memorial Louis Reekmans. / Ed. by Μ. Lamberigts and P. vanDeun. Leuven, 1995. P. 295–302.
Delehaye El.Les Passions des Martyrs et les genres littéraires. Bruxelle, 1921.
Delehaye El.Les Actes des Marcel le Centurion// AB. 1923. Vol. 4L Fasc. 3/4. P. 257–287.
Dietz K.Cohortes, ripae, pedaturae. Zur Entwicklung der Grenzlegionen in der Spätantike // Klassisches Altertum, Spätantike und frühes Christentum. A. Lippold zum 65. Geburtstag gewidmet /Hrsg, von K. Dietz, D. Henning. Würzburg, 1993. S. 279–329.
Dietz K.Zum Kampf zwischen Gallienus und Postumus // Die Krise des 3. Jahrhunderts n. Chr. und das Gallische Sonderreich/ Hrsg, von T. Fischer. Wiesbaden, 2012. S. 29–62.
Domaszewski A. von.Die Rangordnung des Römischen Heeres. Bonn, 1908.
Donaldson G. El.A Reinteprtetation of RIB 1912 from Birdoswald// Britannia. 1990. Vol. 21. P. 207–214.
Drew-Bear Th.Les voyages d'Aurélius Gaius soldat de Dioclétien // Le Geographie administrative d'Alexandre à Mahomet. Actes du Colloque de Strasbourg 14–16 juin 1979. Strasbourg, 1981. P. 93–141.
Drinkwater J.The Alamanni and Rome, 213–496: Caracalla to Clovis. Oxford, 2007.
Drinkwater J.Crocus, «King of the Alamanni»// Britannia. 2009. Vol. 40. P. 185–196.
Duncan-Jones R.Praefectus Mesopotamiae et Osrhoenae// Classical Phililogy. 1969. Vol. 64, nr 4. P. 229–233.
Duncan-JonesR. P.Pay and Numbers in Diocletian's Army// Chiron. 1978. Bd. 8. P. 541–560.
Dusanic S.Asinius Maximus in AD 253 // ZPE. 2003. Bd. 144. P. 254–260.
Eck W.Alam Costia constituerunt. Zum Verständnis einer Militärinschrift aus dem südlichen Negev // Klio. 1992. Bd. 74. S. 395–401.
Eck W.Postumus und das Grenzkastell Gelduba // Epigrafia di confine. Confine dell'e-pigrafia. Atti del Colloquio AIEGL — Borghesi 2003 / A cura di Μ. Gabriella. Faenza, 2004. S. 139–153.
Eck W., Ivanov R.C. Iulius Victor, senatorischer Legat von Moesia inferior unter Valerianus und Gallienus und das Kastell Sostra-Siostra // ZPE. 2009. Bd. 170. S. 191–200.
Edwell P. Μ.Between Rome and Persia. The middle Euphrates, Mesopotamia and Palmyra under Roman control. London; N. Y., 2008.
Elton H.Warfare in Roman Europe A. D. 350–425. Oxford, 1996.
Elton H.Warfare and the Military // The Cambridge Companion to the Age of Constantine /Ed. by N. Lenski. Cambridge, 2006. P. 325–346.
Elton H.Military forces // The Cambridge History of Greek and Roman Warfare. Vol. II / Ed. by Ph. Sabin, H. van Wees, Μ. Whitby. Cambridge, 2007. P. 270–309.
Enßlin W.Spectabilis//RE. Zweite Reihe. Bd. III. Hbbd. 6. Stuttgart, 1929. Col. 1552–1568.
Enßlin W.Maximianus (Galerius) //RE. Bd. 14. Stuttgart, 1930. Col. 2516–2528.
Enßlin W.Zur Ostpolitik der Kaisers Diokletian. München, 1942 (SBAW).
Enßlin W.Valerius (Diocletianus) // RE. Zweite Reihe. Bd. VIL Hbbd. 40. Stuttgart, 1948. Col. 2419–2494.
Ensslin W.Zu den Kriegen des Sassanididen Schapur I (SBAW. Jg. 1947. Heft 5). München, 1949.
Ensslin W.Zu Pap. Oxyrhyncus I 43 Recto// Aegyptus. 1952. Vol. 32, nr 1. S. 163–178.
Feissel D., Gascon J.Documents d'archives romains inédits du Moyen Euphrate (Ille s. ap. J.-C.)//CRAI. 1989. An. 133. N. 3. P. 535–561.
Feld K.Barbarische Bürger. Die Isaurier und das Römische Reich. Berlin, 2005.
FestyM.Les Nicomaques, auteurs de l'Histoire auguste. La jalousie des méchants// CRAI. 2004. Vol. 148, nr 2. P. 757–767.
Fink R. O.Hunt's Pridianum: British Museum Papyrus 2851 // JRS. 1958. Vol. 48, nr 1/2. P. 102–116.
Fitz J.Les antoniniani des légions de Gallien// Mélanges d'archéologie, d'épigraphie et d'histoire offerts à Jérôme Carcopino. Paris, 1966. P. 353–366.
Frye R. N.The Political History of Iran under the
Gaiffier B., de.S. Marcel, de Tanger ou de Léon? Evolution d'une légende // AB. 1943. Vol. 61. P. 116–139.
Garibian N.La Jérusalem du IVe siècle et le récit de la conversion de l'Arménie // TM. 2014. Vol. 18. P. 353–368.
Garsoïan N.Armenia in the Fourth Century. An Attempt to re-define the Concepts «Armenia» and «Loyalty» //REArm. 1971. Vol. 8. P. 341–352.
Garsoïan N.Αρμενία Μεγάλη και επαρχία Μεσοποταμίας // Ευψυχία: mélanges offerts à Hélène Ahrweiler / Ed. par Μ. Balard. Vol. 1. Paris (Byzantina Sorbonensia, 16), 1998. P. 239–264.
Garstad B.Barbarian interest in theExcerpta Latina Barbari I IEarly Medieval Europe. 2011. Vol. 19. P. 3M2.
Gemeinhardt P., Leemans J.Christian Martyrdom in Late Antiquity: Some Introductory Perspectives. // Christian Martyrdom in Late Antiquity (300–450 A.D.). History and Discourse, Tradition and Religious Identity. / Ed. by P. Gemeinhardt, J. Leemans. Berlin, 2012. P. 1–14.
Gentilhomme P.Le. Le désastre d'Autun en 269 // RÉA. 1943. Vol. 45, nr 3–4. P. 233–240.
Gerov B.La camera militare di Marciano, generale di Gallieno// Athenaeum. 1965. Vol. 43. Fase. 2. P. 333–354.
Giardina A.Banditi e santi: un aspetto dei folklore gallico tra tarda antichità e me-dioevo//Athenaeum. 1983. Vol. 61. Fase. 3–4. P. 374–389.
Gilliam J. F.The Dux Ripae at Dura // ТАРА. 1941. Vol. 72. P. 157–175.
Gnoli T.FromPraepositus PretenturaetoDux Ripae.The Roman 'Grand Strategy' on the Middle Euphrates (2nd — 3rd Centuries AD) // The Late Roman Army in the Near East from Diocletian to the Arab Conquest / Ed. by A. Lewin, P. Pellegrini. Oxford, 2007. P. 49–55.
Goetz H.-W.Moderne Mediävistik: Stand und Perpektiven der Mittelalterforschung. Darmstadt, 1999.
Grenet Fr.Les Sassanides à Doura-Europos (253 ap. J.-C.) réexamen du matériel épigraphique iranien du suite // Géographie historique au Proche-Orient (Syrie, Phénice, Arabie, grecques, romaines, byzantines) / Ed. par P.-L. Gatier, B. Helly, J.-P. Rey-Coquais. Pans, 1988. P. 133–158.
Gricourt D., Hollard D.Les productions monétaires en 268–269 et celles de Lélien (269). Nouvelles propositions // The Numismatic Chronicle. 2010. Vol. 170. P. 129–204.
Grig L.Making Martyrs in Late Antiquity. London, 2004.
Grosse R.Die Rangordnung der römischen Armee des 4. — 6. Jahrhunderts // Klio. 1918. Bd. 15. S. 122–162.
Grosse R.Römische Militärgeschichte von Gallienus bis zum Beginn der byzantinischen Themenverfassung. Berlin, 1920.
HaleyE. W.A Palace of Maximianus Herculius at Corduba?// ZPE. 1994. Bd. 101. P. 208–214.
Halkin F.L' «Apologie» du martyr Philéas de Thmuis (Papyrus Bodmer XX) et les Actes latins de Philéas et Philoromus // AB. 1963. Vol. 81. Fase. 1–2. P. 5 —Tl.
Hamdoune C.L'expédition de Maximien en Afrique// Antiquités africaines. 2012. Vol. 46–48. P. 185–197.
Hartmann N.Martyrium. Variationen und Potenziale eines Diskurses im Zweiten Jahrhunderten. Frankfurt a/Main, 2013.
Hewsen R.Aspects of the Reign of Tiridates the Great // Armenian Studies in memoriam Haïg Berbérian. Lisbon, 1986. P. 323–332.
Hoffinann D.Das spätrömische Bewegungsheer und die Notitia Dignitatum. Bd. I. Düsseldorf, 1969.
Holleaux M., Paris P.Inscriptions d'Oenoanda//BCH. 1886. Vol. 10. P. 216–235.
Honigmann E., Maricq A.Recherches sur les Res Gestae divi Saporis. Bruxelles, 1953.
Honoré T.L'Histoire Auguste à la lumière des constitutions impériales // Historiae Augustae Colloquium Argentoratense / A cura di G. Bonamente, F. Heim, J.-P. Callu. Bari, 1998. P. 191–212.
Interpreting Late Antiquity. Essays on the Postclassical World / Ed. by G. W. Bowersock, P. Brown, O. Grabar. Cambridge (Mass.), 2001.
James E.The Rise and Function of the Concept «Late Antiquity» // JLA. 2008. Vol. 1, nr 1. P. 20–30.
Janniard S.L'armée romaine tardive dans quelques travaux récents. lre partie. L'institution militaire et les modes de combat//Antiquité Tardive. 2000. Vol. 8. P. 321–341.
Janniard S.Centuriones ordinarii et ducenarii dans l'armée romaine tardive (IIIe — VIe apr. J.-C.) // The Late Roman Army in the Near East from Diocletian to the Arab Conquest/Ed. by A. Lewin, P. Pellegrini. Oxford, 2007. P. 383–393.
Jehne Μ.Überlegungen zur chronologie der Jahre 259 bis 261 n. Chr. im lichte der neunen Postumus-Inschriften aus Augsburg// Bayerische Vorgeschichtsblätter. 1996. Jg. 61. S. 185–206.
Jones A. H. Μ.The Later Roman Empire 284–602. A Social, Economic and Administrative Survey. Vol. II. Oxford, 1964.
Kaiser A. Μ.Egyptian Units and the Reliability of the Notitia Dignitatum, pars Orientis //Historia. 2015. Bd. 64. Heft 2. P. 243–261.
Kaiser A. Μ.Rekrutierungspraxis im spätantiken Ägypten // Le métier de soldat dans le monde romaine. Actes du cinquième Congrès de Lyon (23–25 septembre 2010) / Ed. par C. Wolff. Pans, 2012. S. 99–125.
Keenan J.The Names Flavius and Aurelius as Status Designations in Later Roman Egypt//ZPE. 1973. Bd. ll.P. 33–63.
Kennedy D., Falahat H.Castra Legionis VI Ferratae: a building inscription for the legionary fortress at Udruh near Petra//JRA. 2008. Vol. 21. P. 151–169.
Kennedy D., MacAdam H. I.Latin Inscriptions from the Azraq Oasis, Jordan// ZPE. 1985. Bd. 60. P. 97–107.
Kettenhofen E.Die römisch-persischen kriege des 3. Jahrhunderts n. Chr. nach der inschrift Sahpurs I. an der Ka'be-ye Zartost (SKZ). Wiesbaden, 1982.
Kettenhofen E.Zur Siegestitulatur Kaiser Aurelians//Tyche. Bd. 1. 1986. S. 138–146.
Kettenhofen E.Die Einfalle der Heruler ins Römische Reich im 3. Jh. n. Chr. // Klio. 1992. Bd. 74. S. 291–314.
Kettenhofen E.Beobachtungen zum 1. Buch der ΝΕΑ ΊΣΤΟΡΙΗ des Zosimos // Byzantion. 1993. Vol. 63. S. 404–415.
Kettenhofen E.Tirdäd und die Inschrift von Paikuli. Kritik der Quellen zur Geschichte Armeniens im späten 3. und frühen 4. Jh. n. Chr. Wiesbaden, 1995.
Kienast D.Die Rückeroberung Britanniens im Jahre 297 und die Trierer Follesprägung//JNG. 1959–1960. Bd. 10. S. 71–78.
King C. E.The legionary antoniniani of Gallienus from Milan // La zecca di Milano. Atti del convegno internazionale di studio, 9–14.05.1983 / A cura di G. Gorini. Milano, 1984. P. 103–131.
Kissel Th.Die Germaniciani aus Lyon: Ein schnelle Eingreiftruppe im 3. Jahrhundert n. Chr? Einige Bemerkungen zum Augsburger Siegesaltar des Jahres 260 n. Chr. // Saalburg Jahrbuch. 1995. Jg. 48. S. 100–107.
Kolb F.Diocletian und die Erste Tetrarchie: Improvisation oder Experiment in der Organisation monarchischer Herrschaft? Berlin; N. Y., 1987.
Kolb F.Zu chronologischen Problemen der Ersten Tetrarchie// Eos. 1988. Vol. 76. Fase. 1. S. 105–125.
Kolb F.Chronologie und Ideologie der Tetrarchie// Antiquité Tardive. 1995. Vol. 3. S. 21–31.
König I.Die gallischen Usurpatoren von Postumus bis Tetricus. München, 1981.
KönigI.Die Postumus-Inschrift aus Augsburg// Historia. 1997. Bd. 46. Heft 3. S. 341–354.
Konrad Μ.Research on the Roman and early Byzantine Frontier
Konrad Μ.Resafa V. Der spätrömische limes in Syrien. Archäologische Untersuchungen an den Grenzkastellen von Sura, Tetrapyrgium, Chelle und in Resafa. Mainz, 2001.
Kornemann E.Doppelprinzipat und Reichsteilung im Imperium Romanum. Leipzig, 1930.
Kos P.Sub principe Gallieno… amissa Raetia? Numismatische Quellen zum Datum 259/260 n. Chr. im Raetien//Germania. 1995. Bd. 73. Heft 1. S. 131–144.
Kotula T.Kryzys III wieku w zachodnich prowincjach cesarstwa rzymskiego. Wroclaw, 1992.
Kraft U.Eine Reitermatrikel der Tetrarchenzeit aus Ägypten (P. Strasb. L8)// Archiv für Papyrusforschung und verwandte Gebiete. 2008. Bd. 54. Heft 1. S. 17–78.
Kreucher G.Die Riegerungszeit Aurelians und die griechischen Papyri aus Ägypten // Archiv für Papyrusforschung. 1998. Bd. 44. Heft 2. S. 255–274.
Kuhoff W.Ein Mythos in der römischen Geschichte: Der Sieg Konstantins des Große über Maxentius vor den Toren Roms am 28. Oktober 312 n. Chr. // Chiron. 1991. Bd. 21. S. 127–174.
Kuhoff W.Diokletian und die Epoche der Tetrarchie. Das römische Reich zwischen krisenbewältigung und Neuaufbau (284–313 n. Chr.). Frankfurt a/Main, 2001.
Kulikowski M.The «Notitia Dignitatum» as a Historical Source// Historia. 2000. Bd. 49. Heft3. P. 358–377.
Lanata G.Gli atti del processo contro il centurione Marcello// Byzantion. 1972. Vol. 42. P. 509–522.
LaniadoA.A Dedication to Galerius from Scythopolis: A Revised Reading// ZPE. 1993. Bd. 98. P. 229–237.
Laporte J.-P.N'gaous (Numidie): deux inscriptions nouvelles // H.-G. Pflaum, un historien du XXe siècle. Actes édités par S. Demougin, X. Loriot, P. Cosme et S. Lefebvre. Genève, 2006. P. 89–109.
Lavagne H.Une nouvelle inscription d'Augsbourg et les causes de l'usurpation de Postume//CRAI. 1994. An. 138. N. 2. P. 431–446.
Le Bohec Y.L'armée romaine d'Afrique de Dioclétien à Valentinien I // L'armée Romaine de Dioclétien à Valentinien Ier. Actes du Congrès de Lyon (12–14 septembre 2002) / Éd. par Y. Le Bohec et C. Wolf. Lyon, 2004. P. 251–265.
Le Bohec Y.«Limitanei» et «comitatenses». Critique de la thèse attribuée à Theodor Mommsen//Latomus. 2007. Vol. 66. P. 659–672.
Le Roux P.Armées, rhétorique et politique dans l'Empire gallo-romain. À propos de l'inscriptiond'Augsbourg//ZPE. 1997. Bd. 115. P. 281–290.
Leadbetter B.«Patrimonium indivisum»? The Empire of Diocletian and Maximian // Chiron. 1998. Bd. 28. P. 213–228.
Leadbetter В.Galerius and the Revolt of the Thebaid in 293/4// Antichthon. 2000. Vol. 34. P. 82–94.
Leadbetter B.Galerius and the Will of Diocletian. London; N. Y., 2009.
Lee D.The Army // The Cambridge Ancient History. Vol. XIII: The Late Roman Empire, A. D. 337–425 / Ed. by A. Cameron. Cambridge, 1998. P. 211–237.
Leschi L.Centenarium quod «Aqua Viva» appellatur… // CRAI. 1941. An. 85. N. 2. P. 163–176.
Lewin A.Dall' Eufrate al Mar Rosso: Diocleziano, 1'esercito e i confini tardo-antichi // Athenaeum. Vol. 78. Fasc. 1. 1990. P. 141–165.
Lewin A.Kastron Mefaa, theequites promoti indigenaeand the Creation of a late Roman Frontier // LA. 2001. Vol. 51. P. 293–304.
Lewin A. S.Nuove osservazioni sull'iscrizione dellapraetensiodi Azraq// REMA. 2007. Vol. 4. P. 149–165.
Libanii opera /Rec. R. Foerster. Vol. IV: orationes LI–LXIV. Lipsiae, 1908.
Lôpez Sdnchez F.La série légionnaire de Victorin et ses emblèmesad hoc HL'Armée et la monnaie. Actes de la journée d'études du 10 décembre 2005 à la Monnaie de Paris / Ed. par D. Hollard. Paris, 2006. P. 37–50.
Lôpez Sdnchez F.Laeliano, el emperador de lalegio XXX Ulpia(268–269 D. C.) // Limes XX. XX Congreso internacional de estudios sobre la frontera romana / A. Morillo, N. Hanel, E. Martin (eds.). Madrid, 2009. P. 1089–1102.
Lopuszanski G.La transformation du corps des officiers supérieurs dans l'armée romaine du Ier au IIIe siècle après J.-C. // Mélanges d'archéologie et d'histoire. Vol. 55. 1938. P. 131–183.
LorioX.L'inscription d'Udruh et l'organisation administrative et militaire de la province de Palestine au début du IVe siècle // La Tribù Romane. Atti della XVIe Rencontre sur l'épigraphie (Bari, 8–10 ottobre 2009) / A cura di Marina Silvestrini. Bari, 2010. P. 427–436.
Luther A.Die Einnahme von Birtha Asporaku durch Sapori// Göttinger Forum für Altertumswissenschaft. 1999. Bd. 2. S. 77–84.
MacMullen R.How Big was the Roman Imperial Army? // Klio. 1980. Bd. 62. Heft 2. p. 451–460.
MacMullen R.The Roman Emperors' Army Costs // Latomus. 1984. Vol. 43. Fasc. 3. P. 571–580.
Madgearu A.The Persecution of Galerius in Scythia, with a Special Regard to Halmy-ris // Concepts and Realizations of the Idea of Religious Toleration. Proceedings of the international interdisciplinary conference (Sofia, 2012). Sofia, 2014. P. 121–132.
Malian C., Davenport C.Dexippus and the Gothic Invasion: Interpreting the new Vienna fragment(Codex Vindobonensis Hist. gr. 73, ff. 192v — 193r) IlJRS. 2015. Vol. 105. P. 203–226.
Marcone A.A Long Late Antiquity? Consideration on a Controversial Periodization // JLA. 2008. Vol. 1, nr 1. P. 4–19.
MaricqA.Classica et Orientalia: 5. Res Gestae Divi Saporis// Syria. 1958. Vol. 35. Fasc. 3/4. P. 295–360.
Martin G., Gruskovd J.«Dexippus Vindobonensis» (?). Ein neues Handschriftenfragment zum sog. Herulereinfall der Jahre 267/268 // Wiener Studien. 2014. Bd. 127. S. 101–120.
Martin G., Gruskovd J.«Scythica Vindobonensia» by Dexippus (?): New Fragments on Decius' Gothic Wars //GRBS. 2014. Vol. 54. P. 728–754.
Martin G., Gruskovd J.Ein neues Textstück aus den «Scythica Vindobonensia» zu den Ereignissen nach der Eroberung von Philippopolis // Tyche. 2014. Bd. 29. S. 29–43.
Martin G., Gruskovd J.Zum Angriff der Goten unter Kni va auf eine thrakische Stadt (Scythica Vindobonensia, f. 195v) // Tyche. 2015. Bd. 30. S. 35–53.
Mason H. J.Greek terms for Roman institution. A Lexicon and Analysis. Toronto, 1974.
Mathisen R.Peregrini, Barbari, and Cives Romani: Concepts of Citizenship and the Legal Identity of Barbarians in the Later Roman Empire // American Historical Review. 2006. Vol. 111, nr 4. P. 1011–1040.
Mathisen R.«Becoming Roman, becoming Barbarian»: Roman Citizenship and the Assimilation of Barbarians into the Late Roman World // Migration and Membership Regimes in Global and Historical Perspective. An Introduction / Ed. by U. Bosma, G. Kessler, L. Lucassen. Leiden; Boston, 2013. P. 191–217.
Maymô i Capdevila P.Aspectos historicos de laPassio Marcelli.Algunas considera-ciones sobre el contexto ideologico// Cassiodorus. 1996. Vol. 2. P. 277–289.
Maymô i Capdevila P.Maximiano en campana: matizaciones cronolôgicas a las expe-diciones hispanas y africanas dei Augusto Herchleo // Polis. Revista de ideas y formas politicas de la Antigüedad Clâsica. 1999. Vol. 12. P. 229–257.
MecellaL.'Ρήτωρ καί συγγραφεύς: cultura, politica e storiografia nell'opera di Dexip-po di Atene //Millenium. 2009. Jg. 6. P. 107–132.
Millar F. P.Herennius Dexippus: The Greek World and the Third-Century Invasions // JRS. 1969. Vol. 59, nr 1/2. P. 12–29.
Mimouni S. CL, Maraval P.Le Christianisme des origines à Constantin. Paris, 2007.
Mommsen Th.Das Römische Militärwesen seit Diokletian// Hermes. 1889. Bd. 24. S. 195–279.
Monceaux P.Un vétéran chrétien de Madaura// CRAI. 1919. An. 63. N. 2. P. 142–149.
Moreau J.Zu spätrömischen Heeresreform // Moreau J. Scripta minora / Hrsg, von W. Schmitthenner. Heidelberg, 1964. S. 42–50.
Mosig-Walburg K.Römer und Perser vom 3 Jahrhundert bis zum Jahr 363 n. Chr. Gutenberg, 2009.
Neri V.CIL XII 2228 e la politica gallica di Claudio il Gotico // RÉA. 1978. Vol. 80, nr 1–2. P. 85–94.
Neri V.L'imperatore come miles: Tacito, Attalo e la datazione dell'Historia Augusta// Historiae Augustae Colloquium Argentoratense / A cura di G. Bonamente, F. Heim, J.-P. Cal-lu. Ban, 1998. P. 373–396.
Nicholson О.Hercules at the Milvian Bridge: Lactantius, «Divine Institutes», I, 21, 6–9//Latomus. 1984. Vol. 43. Fase. 1. P. 133–142.
Nischer E. C.The Army Reforms of Diocletian and Constantine and their Modifications up to the Time of the Notitia Dignitatum // JRS. 1923. Vol. 13. P. 1–55.
Nischer E.Die Zeit des stehenden Heeres // Heerwesen und Kriegführung der Griechen und Römer / Hrsg. J. Kromayer, G. Veith. München, 1928. S. 470–628.
Nollé J.Pamphylische Studien//Chiron. 1986. Bd. 16. S. 199–212.
Nuber H.-U.Der Verlust der obergermanisch-raetischen Limesgebiete und die Grenzsicherung bis zum Ende des 3. Jahrhunderts // L'armée romaine et les barbares du IIIe au VIIe siècle/Éd. par F. Vallet et Μ. Kazanski. Rouen, 1993. S. 101–108.
О Reilly D. F.The Theban Legion of St. Maurice// Vigiliae Christianae. 1978. Vol. 32, nr 3. P. 195–207.
Ott J.Die Beneficiarier: Untersuchungen zu ihrer Stellung innerhalb der Rangordnung des römischen Heeres und zu ihrer function. Stuttgart, 1995.
OverbeckB.Alamanneneinfälle in Raetien 270 und 288 n. Chr. // JNG. 1970. Bd. 20. S. 81–150.
Palanque J.-R.Collégialité et partages dans l'Empire romaine aux IVe et Ve siècle// RÉA. 1944. Vol. 46. P. 280–298.
ParkerH.M.D.The Antiqua Legio of Vegetius// The Classical Quarterly. 1932. Vol. 26, nr 3/4. P. 137–149.
ParkerH.M.D.The Legions of Diocletian and Constantine// JRS. 1933. Vol. 23. P. 175–189.
Parker S. T.Legio IV Martia and the legionary camp at el-Lejjun// BF. 1982. Bd. 8. P. 185–210.
ParkerS. T.Romans and Saracens: A History of the Arabian Frontier. Eisenbrauns, 1986.
Pasqualini A.Massimiano Herculius. Per un'interpretazione della figura e dell'opera. Roma, 1979.
Petersen PI.A Roman Prefect in Osrhoene // TAPA. 1977. Vol. 107. P. 265–282.
Petit/eanM.Pour un réévaluation de l'essor de la cavalerie au IIIe siècle// Les auxiliaires de l'armée romaine. Des alliés aux fédérés. Actes du sixième Congrès de Lyon (23–25 octobre 2014) / Éd. par C. Wolff et P. Faure. Pans, 2016. P. 491–525.
Pflaum H.-G.Zur Reform des Kaisers Gallienus// Historia. 1976. Bd. 25. Hefti. S. 109–117.
Pietersma A.The Acts of Phileas, bishop of Thmuis (Including Fragments of the Greek Psalter). P. Chester Beatty XV (With a New Edition of P. Bodmer XX and Halkin's Latin Acta). Genève, 1984.
Piso I.Zur Reform des Gallienus anläßlich zweier neuer Inschriften aus den Lagerthermen von Potaissa//Tyche. 2014. Bd. 29. S. 125–146.
Piso I.Bemerkungen zu Dexippos Vindobonensis (I) // Göttinger Forum für Altertumswissenschaft. 2015. Bd. 18. S. 199–215.
Pohl W.Die Anfänge des Mittelalters — Alte Probleme, neue Perspektiven // Mediävistik im 21. Jahrhundert. Stand und Perspektiven der internationalen und interdisziplinären Mittelalterforschung / Hrsg, von H.-W. Goetz, J. Jarnut. München, 2003. S. 361–378.
Pollard N.Imperatores castra dedicaverunt: Security, Army Bases, and Military Dispositions in Later Roman Egypt (The Third — Fourth Century) // JLA. 2013. Vol. 6, nr 1. P. 3–36.
Portmann W.Zu den Motiven der Diokletianischen Christenverfolgung // Historia. 1990. Bd. 39. Heft 2. S. 212–248.
Pottier B.L'Histoire Auguste, le consul Aurelianus et la réception de la Notitia Dignitatum en Occident. //Antiquité Tardive. 2006. Vol. 14. P. 225–234.
Price R. Μ.The limes of Lower Egypt. // Aspects of the Notitia Dignitatum. Papers presented to the conference in Oxford December 13 to 15, 1974 / Ed. by R. Goodburn, P. Bartholomew. Oxford, 1976. P. 143–154.
Rapp C.Studies in Medieval Georgian Historiography: Early Texts and Eurasian Context. Louvain, 2003.
Ratti S.L'Histoire Auguste (trig. tyr. 24,5) et la date de deux notices du Liber coloniarum I //Dialogues d'histoire ancienne. 2007. Vol. 3 3, nr 1. P. 115–124.
Ratti S.394: fin de la rédaction de 1'Histoire Auguste? // Antiquité Tardive. 2008. Vol. 16. P. 335–348.
Read. R.Ordinatus //ZPE. 1980. Bd. 38. P. 217–219.
RebuffatR.Maximien en Afrique // Kho. 1992. Bd. 74. P. 371–379.
Reddé Μ.Dioclétien et les fortifications militaires de l'antiquité tardive. Quelques considérations de méthode // Antiquité Tardive. 1995. Vol. 3. P. 91–124.
Reuter Μ.Studien zu den numeri des Römischen Herres in der Mittleren Kaiserzeit// BRGK. 1999. Bd. 80. S. 357–570.
Richardot Ph.Hiérarchie militaire et organization legionnaire chez Végèce// La Hiérarchie (Rangordnung) de l'armée romaine sous le Haut-Empire / Ed. par Y. Le Bohec. Pans, 1995. P. 405–427.
RitterlingE.Zum römischen Heerwesen des ausgehenden dritten Jahrhunderts// Festschrift zum Otto Hirschfelds sechzigstem geburtstage. Berlin, 1903. S. 345–349.
Ritterling E.Legio//RE. Bd. XII. Stuttgart, 1925. Col. 1329–1829.
Rolli.A Latin Inscription from the Time of Diocletian Found at Yotvata// IEJ. 1989. Vol. 39, nr 3/4. P. 239–260.
Roth J.The Size and Organization of the Roman Imperial Legion// Historia. 1994. Bd. 43. Heft3. P. 346–362.
Rousselle A.La chronologie de Maximien Hercule et le mythe de la Tétrarchie // Dialogues d'histoire ancienne. 1976. Vol. 2. P. 445–466.
ŞahinS.Neue Inschriften von der bithynischen Halbinsel//ZPE. 1975. Bd. 18. S. 27–48.
Salway B.What's in a Name? A Survey of Roman Onomastic Practice from с. 700 В. С. to A. D. 700//JRS. 1994. Vol. 84. P. 124–145.
Salway В.Roman Consuls, Imperial Politics, and Egyptian Papyri: The Consulates of 325 and 344 CE //Journal of Late Antiquity. 2008. Vol. 1, nr 2. P. 278–310.
Sander E.Die antiqua ordinatio legionis des Vegetius// Klio. 1940. Bd. 14. Heft 4. S. 382–391.
Sarnowski T.Nova ordinatio im römischen Heer des 3. Jh. n. Chr. und eine neue Primus pilus-Weihung aus Novae in Niedermoesien//ZPE. 1993. Bd. 95. S. 197–204.
Sartre Μ.L'armée romaine et la défense de la Syrie du Sud. Questions de méthode et nouveau document // The Late Roman Army in the Near East from Diocletian
Saunders R. T.Aurelian's «Two» luthungian Wars// Historia. 1992. Bd. 4L Heft3. P. 311–327.
Saxer R.Untersuchungen zu den Vexillationen des römischen Kaiserheeres von Augustus bis Diokletian. Köln; Graz: Böhlau, 1967.
Scharf R.Constantiniaci = Constantiniani? Ein Beitrag zur Textkritik der Notitia Dignitatum am Beispiel der «constantinischen» Truppen//Tyche. 1997. Bd. 12. S. 189–212.
Scharf R.Germiniani und Secundani — ein spätrömisches Truppenpaar // Tyche. 1992. Bd. 7. S. 197–202.
Scharf R.Regii Emeseni ludaei: Bemerkungen zu einer spätantiken Truppe // Latomus. 1997. Vol. 56. Fase. 2. S. 343–359.
Scharf R.Die Spätantike Truppe der Cimbriani // ZPE. 2001. Bd. 135. S. 179–184.
Scharf R.Equites Dalmatae und cunei Dalmatarum in der Spätantike// ZPE. 2001. Bd. 135. S. 185–193.
Scharf R.Foederati: Von der Völkerrechtlichen kategorie zur byzantinischen Truppengattung. Wien, 2001.
Scharf R.Der Dux Mogontiacus und die Notitia Dignitatum. Eine Studie zur spätantiken Grenzverteidigung. Berlin; N. Y., 2005.
Scheithauer A., Welsch-Klein G.Von Köln-Deutz nach Rom? Zur Truppengeschichte der Legio II Italica Divitensium//ZPE. 1990. Bd. 81. S. 229–236.
Schenk D.Flavius Vegetius Renatus. Die Quellen der Epitoma Rei Militaris. Leipzig, 1930.
Schmauder Μ.«Verzögerte Landnahme?» Die Dacia Traiana und die sogenannten decimates agri // Integration und Herrschaft. Ethnische Identitäten und soziale Organisation im Frühmittelalter / Hrsg, von W. Pohl, Μ. Diesenberger. Wien, 2002. S. 185–215.
Schmidts Th.Germanische Einfälle in die Provinz Raetien zwischen 278 und 288? // Bayerische Vorgeschichtsblätter. 1998. Jg. 63. S. 167–185.
Schmitt O.Stärke, Struktur und Genese des comitatensischen Infanterienumerus // BJ. 2001. Bd. 201. S. 93–110.
Seeck O.Geschichte des Untergangs der Antiken Welt. Bd. II. Berlin, 1901.
Seston W.Dioclétien et la Tétrarchie. I. Guerres et réformes (284–300). Paris, 1946.
Seston W.Du «comitatus» de Dioclétien aux «comitatenses» de Constantin // Historia. 1955. Bd. 4. Heft 2/3. P. 284–296.
Seston W.A propos de laPassio Marcelli centurionis.Remarques sur les origines de la persécution de Dioclétien // Seston W. Scripta varia. Mélanges d'histoire romaine, de droit, d'épigraphie et d'histoire du christianisme. Rome, 1980. P. 629–636.
Simon H. G.Die Reform der Reiterei unter Kaiser Gallien // Studien zur antiken Sozialgeschichte: Festschrift Friedrich Vittinghoff/ Hrsg, von W. Eck, H. Wolff, H. Galsterer. Köln; Wien, 1980. S. 435–452.
Sipilä J.Roman Arabia and the Provincial Reorganizations of the Fourth Century// Mediterraneo Antico. 2004. Vol. VIL Fase. 1. P. 317–348.
Smith R. E.The Army Reforms of Septimius Severus // Historia. 1972. Bd. 21. Heft 3. P. 481–500.
Smith R. E.Dux, Praepositus // ZPE. 1979. Bd. 36. P. 263–278.
Soprani S.Militärinschriften aus dem 4 Jh. am Donauknie // Acta Archaeologica Academiae Scientiarum Hungaricae. 1989. Vol. 41. S. 103–118.
Southern P.The Numeri of the Roman Imperial Army// Britannia. 1989. Vol. 20. P. 81–140.
Southern P.The Army in Late Roman Britain // A Companion to Roman Britain / Ed. by Μ. Todd. Oxford, 2004. P. 393–408.
Southern P., Dixon K. R.The Late Roman Army. London, 1996.
Speidel Μ. A.Die Thebäische Legion und das spätrömische Heer // Speidel Μ. A. Heer und Herrschaft im Römischen Reich der Hohen Kaiserzeit. Stuttgart, 2009. S. 667–677.
Speidel Μ. A.Honesta missio. Zu Entlassungsurkunden und verwandten Texten// Speidel Μ. A. Heer und Herrschaft im Römischen Reich der Hohen Kaiserzeit. Stuttgart, 2009. S. 317–346.
Speidel Μ. P.The Rise of Ethnie Units in the Roman Imperial Army// ANRW. II. Bd. 3. N. Y; Berlin, 1975. P. 202–231.
Speidel M. P.The Roman Army in Arabia// ANRW. II. Bd. 8. Berlin; N. Y., 1977. P. 687–730.
Speidel M. P.Auxiliary Units Named after Their Commanders: Four New Cases from Egypt//Aegyptus. 1982. Vol. 62, nr 1/2. P. 165–172.
Speidel M. P.Roman Troops at Aulutrene. Observations on two Inscriptions // Epigra-phica Anatolica. 1987. Bd. 10. P. 97–100.
SpeidelM. P.The Late Roman Field Army and the Guard of the High Empire// Latomus. 1987. Vol. 46. Fasc. 2. P. 375–379.
Speidel M. P.The Rise of the Mercenaries in the Third Century// Tyche. 1987. Bd. 2. P. 191–201.
SpeidelM. P.The Roman Road to Dumata (Jawf in Saudi Arabia) and the Frontier Strategy of «Praetensione Colligare» //Historia. 1987. Bd. 36. Heft 2. P. 213–221.
Speidel M. P.Raising New Units for the Late Roman Army: «Auxilia Palatina» // DOP. 1996. Vol. 50. P. 163–170.
Speidel M. P., PavkovicM.F.Legion II Flavia Constantia at Luxor// AJPh. 1989. Vol. 110, nr 1. P. 151–154.
Stein E.Die Organisation der weströmischen Grenzverteidigung im V Jahrhundert und das Burgunderreich am Rhein//BRGK. 1928. Bd. 18. S. 92–114.
Stickler T.luthungi sive Semnones. Zur Rolle der Juthungen bei den römisch-germanischen Auseinandersetzungen am Raetischen Limes in der Zeit zwischen Gallienus und Aurelianus//Bayerische Vorgeschichtsblätter. 1995. Jg. 60. S. 231–249.
Strobel K.Raetia amissa? Raetien unter Gallienus: Provinz und Heer im Licht der neuen Augsburger Siegesinschrift // Spätrömische Befestigungsanlagen in den Rhein — und Donauprovinzen/Hrsg. vonC. Bridger, K.-J. Gilles. Oxford: Archaeopress, 1998. P. 83–93.
Tausend K.Bemerkungen zum Wandaleneinfall des Jahres 271 // Historia. 1999. Bd. 48. Heft 1. S. 119–127.
Thiry J.-Cl.Une légion nouvelle dans la série «V pia V fidelis» de Gallien (Milan, 260) //BCEN. 2008. Vol. 45, nr 3. P. 65–79.
Thiry J.-Cl.Deux nouveaux exemplaires de la série légionnaire V PIA V FIDELIS de Gallien (Milan 260) //BCEN. 2013. Vol. 50, nr 1. P. 132–135.
Thomas J. D.A Family Dispute from Karanis and the Revolt of Domitius Domitianus // ZPE. 1977. Bd. 24. P. 233–240.
Thomas J. D.The earliest occurrence of the exactor civitatis in Egypt (P. Giss. inv. 126 recto) // Yale Classical Studies. 1985. Vol. 28. P. 115–129.
Tomlin R.S.O.Roman Manuscripts from Carlisle: the Ink-Written Tablets // Britannia. 1998. Vol. 29. P. 31–84.
Tomlin R.A. H. Μ. Jones and the Army of the Fourth Century// A. H. Μ. Jones and the Later Roman Empire / Ed. by D. Μ. Gwynn. Leiden, 2008. P. 143–166.
Toumarioff C.Medieval Georgian Historical Literature (Vllth — XVth Centuries) // Traditio. 1943. Vol. 1. P. 139–182.
Toumanoff C.Chronology of the early kings oflberia//Traditio. 1969. Vol. 25. P. 1–33.
Tracy S.Two Inscriptions from Petra // Annual of the Department of Antiquities of Jordan. 1999. Vol. 43. P. 305–309.
Treadgold W.Byzantium and Its Army 284–1081. Stanford, 1995.
Tsafrir Y.The Transfer of the Negev, Sinai and Southern Transjordan from «Arabia» to «Palaestina» // IEJ. 1986. Vol. 36, nr 1/2. P. 77–86.
Vàrady L.New Evidence on Some Problems of Late Roman Military
Velaza J.Activité éditrice et circulation de livres dans le milieu culturel de l'HA// Historiae Augustae Colloquium Genevense/ A cura di F. Paschoud. Bari, 1999. P. 291–300.
VelazaJ.Servius et l'Histoire Auguste: un problème de datations en chaîne? // Revue de philologie, de littérature et d'histoire anciennes. 2008. Vol. 82. P. 147–156.
Volterra E.La costituzione di Diocletiano e Massimiano contro i Manichei // Atti del Convegno sul tema: La Persia e eil mondo Greco-Romano (Roma, 11–14 aprile 1965). Roma, 1966. P. 17–50.
Vulpe R.Considérations historiques autour de l'évacuation de la Dacie // Dacoromania. 1973. Vol. I. P. 41–51.
Ward W. D.«In the Province Recently Called Palestine Salutaris»: Provincial Changes in Palestine and Arabia in the Late Third and Fourth Centuries// ZPE. 2012. Bd. 181. P. 289–302.
Weiss P.Auxe Perge. Beobachtungen zu einem bemerkenswerten städtischen Dokument des späten 3. Jahrhunderts n. Chr. //Chiron. 1991. Bd. 21. S. 353–392.
Weiwei K.-W.Die «Löwen» Caracallas //BJ. 1992. Bd. 192. S. 231–239.
Wheeler E. Notitia Dignitatum, Or.38 and Roman Deployment in Colchis: Assessing Recent Views // Visions de l'Occident romain. Hommages à Yann Le Bohec / Textes réunis par B. Cabouret, A. Groslambert, C. Wolff. Vol. IL Paris, 2012. P. 621–676.
Wiegels R.Zu den Heeresformationen Roms an Rhein und oberer Donau in der Zeit des Alexander Severus und Maximinus Thrax//Klio. 2014. Bd. 96. Heft 1. S. 93–143.
Wilkilson K. W.Aurelius Gaius (AE 1981. 1977) and Imperial Journeys, 293–299// ZPE. 2012. Bd. 183. P. 53–58.
Wilkilson K. W.The Sarmatians and the Indians. A New Satirical Epigram on the Victory Titles of Galenus //ZPE. 2012. Bd. 183. P. 39–52.
Wilson E. G.Studies in the lives of the sons of Constantine. PhD Dis. Vancouver, 1977.
Winter E.Die sasanidisch-römischen Friedens Verträge des 3. Jahrhunderts n. Chr. — ein Beitrag zum Verständnis der außenpolitischen Beziehungen zwischen den beiden Großmächten. Frankfurt a/Main, 1988.
Winter E., Dignas В.Rom und das Perserreich. Zwei Weltmächte zwischen Konfrontation und Koexistenz. Berlin, 2001.
Woods D.The Date of the Translation of the Relics of SS. Luke and Andrew to Constantinople // Vigiliae Christianae. 1991. Vol. 45. P. 286–292.
Woods D.A Note Concerning the Regii Emeseni ludaei// Latomus. 1992. Vol. 51. Fasc. 2. P. 404–407.
Woods D.Two Notes on the Great Persecution// JThS. N. S. 1992. Vol. 43, nr 1. P. 128–134.
Woods D.A Historical Source of the Passio Typasii// Vigiliae Christianae. 1993. Vol. 47, nr 1. P. 78–84.
Woods D.The Ownership and Disposal of Military Equipment in the Late Roman Army // Journal of Roman Military Equipment Studies. 1993. Vol. 4. P. 55–65.
Woods D.An Unnoticed Official: The Praepositus Saltus// CQ. 1994. Vol. 44, nr 1. P. 245–251.
Woods D.Christopher, Bishop Peter of Attalia, and the Cohors Marmaritarum: A Fresh Examination // Vigiliae Christianae. 1994. Vol. 48, nr 2. P. 170–186.
Woods D.The Origin of the Legend of Maurice and the Theban Legion // Journal of Ecclesiastical History. 1994. Vol. 45, nr 3. P. 385–395.
Woods D.Varus of Egypt: a fictitious military martyr// BMGS. 1996. Vol. 20. P. 175–200.
Woods D.The Origin of the Cult of St. Theagenes of Parium // The Greek Orthodox Theological Review. 1999. Vol. 44. P. 371–417.
Woods D.'Veturius' and the Beginning of the Diocletianic Persecution// Mnemosyne. 2001. Vol. 54. Fasc. 5. P. 587–591.
Woods D.The Good Soldier's End: From Suicide to Martyrdom// BS. 2008. Vol. 66. P. 71–86.
Zahariade Μ.A Historical Commentary to a Hagiographie Text: Passio Epicteti presbyteri et Ascionis monachi // The Christian Mission on the Romanian territory during the First Centuries of the Church. The Acts of the International Symposium,ПNovember, 2007. Constanta, 2009. P. 143–168.
Zimmermann Μ.Probus, Caius und die Räuber im Gebiet des pisidischen Termessos // ZPE. 1996. Bd. 110. S. 265–277.
Zuckerman C.Comtes et ducs en Egypte autour de l'an 400 et la date de la Notitia Dignitatum Orientis. //Antiquité Tardive. 1998. Vol. 6. P. 137–147.
Zuckerman C.Legio V Macedonica in Egypt CPL 199 Revisited // Tyche. 1988. Bd. 3. P. 279–287.
Zuckerman C.The Early Byzantine Strongholds in Eastern Pontus// TM. 1991. Vol. 11. P. 527–555.
Zuckerman C.Les «Barbares» romains: au sujet de l'origine desauxiliatétrarchiques // L'armée romaine et les barbares du IIIe au VIIe siècle / Ed. par F. Vallet, Μ. Kazanski. Rouen, 1993. P. 17–20.
Zuckerman C.Le camp de Ψωβθις / Sosteos et les catafractarii. // ZPE. 1994. Bd. 100. P. 199–202.
Zuckerman C.Les campagnes des Tétrarques, 296–298. Notes de chronologie // Antiquité Tardive. 1994. Vol. 2. P. 65–70.
Zuckerman C.Deux centurions commandants d'ailes en Egypte vers 300 // La Hiérarchie (Rangordnung) de l'armée romaine sous le Haut-Empire / Ed. par Y. Le Bohec. Paris, 1995. P. 385–387.
Zuckerman C.L'Armée // Le Monde Byzantine. Vol. I. L'Empire romain d'Orient / Ed. S. Morrisson. Paris2, 2006. P. 143–182.
Χρυσός E.Το Βυζάντιον και οι Γοτθοι. Συμβολή εις την εξωτερικήν πολιτικήν του Βυζαντίου κατα τον 8' αιώνα. Θεσσαλονίκη, 1972.
Список сокращений
BB — Византийский временник. Μ., 1946—
ВДИ — Вестник древней истории. Μ., 1937—
AASS — Acta Sanctorum. Antverpiae; Bruxelles, 1643—
AB — Analecta Bollandiana. Bruxelles, 1882—
AE — L'Année épigraphique. Paris, 1889—
AU I —Saria В.Antike Inschriften aus Jugoslavien. Heft 1. Noricum und Pannonia Superior. Zagreb, 1938.
AJPh — American Journal of Philology. Baltimore, 1880—
ANRW — Aufstieg und Niedergang der römischen Welt. Berlin; N. Y.: De Gruyter, 1972—
BASP — Bulletin of the American Society of Papyrologists. Ann Arbor, Michigan, 1963—
BCEN — Bulletin du Cercle d'études numismatiques. Bruxelles.
BCH — Bulletin de correspondance hellénique. Athènes, 1877—
BGU XI. 2 — Ägyptische Urkunden aus den Staatlichen Museen Berlin. Griechische Urkunden. Bd. XI. Heft 2: Urkunden römischer Zeit / Hrsg, von H. Maehler. Berlin, 1968.
BHG3 — Bibliotheca Hagiographica Graeca. Vol. I–III / Ed. F. Halkin. Bruxelles, 19573.
B J — Bonner Jahrbücher. Bonn, 1842—
BMGS — Byzantine and Modern Greek Studies. Birmingham, 1975—
BRGK — Bericht der Römisch-Germanischen Kommission. Berlin, 1901—
BS — Byzantinoslavica. Prague, 1929—
BZ — Byzantinische Zeitschrift. München, 1892—
CFHB — Corpus Fontium Historiae Byzantinae. Washington, DC, 1967—
ChLA XVIII–Chartae Latinae Antiquiores / Ed. A. Bruckner, R. Marichal. Vol. XVIII. Basel, 1985.
Chrest.
Chrest.Wilck. — Grundzüge und Chrestomatie der Papyruskunde. Bd. I: Historische Teil. Heft 2: Chrestomatie / Hrsg, von U. Wilcken. Hildesheim, 1963.
CIG IV–Corpus Inscriptionum Graecarum / Ed. E. Curtius et A. Kirchhoff. Vol. IV. Berolini, 1877.
CIL–Corpus Inscriptionum Latinarum. Vol. I–XVI. Berlin, 1863–1959.
CPh — Classical Philology. Chicago, 1906—
CQ — Classical Quarterly. Cambridge, 1906—
CRAI–Comptes rendus de l'Académie des inscriptions et belles-lettres. Paris, 1857—
CSEL–Corpus Scriptorum Ecclesiasticorum Latinorum. Vindobonnae, 1866—
D — Inscriptiones Latinae Selectae / Ed. H. Dessau. Vol. I–III. Berolini, 1892–1916.
DOP — Dumbarton Oaks Papers. Washington, DC, 1946—
HER — The English Historical Review. Oxford, 1886—
FHG IV — Fragmenta Historicorum Graecorum. Vol. IV / Ed. C. Müller. Paris, 1868.
GRBS — Greek, Roman and Byzantine Studies. Durham, 1958 —
HGM I — Historici Graeci minores / Ed. L. Dindorf. Vol. I. Lipsiae, 1870.
IEJ — Israel Exploration Journal. Jerusalem, 1950—
IG X. 2. 1 — Inscriptiones Graecae. Vol. X. Pars II. Inscriptiones Macedoniae. Fasciculus I/Ed. C. Edson. Berolini, 1972.
IGX. 2. 2 — Inscriptiones Graecae. Vol. X. Pars II. Inscriptiones Macedonicae. Fasciculus II. Sectio I /Ed. F. Papazoglu. Berolini, 1999.
IGXIV–Inscriptiones Graecae. Vol. XIV: Inscriptiones Italiae et Siciliae / Ed. G. Kaibel. Berolini, 1890.
IGBulg III. 2 — Inscriptiones Graecae in Bulgaria repertae / Ed. G. Mihailov. Vol. III. Pars 2. Serdicae, 1964.
IGLSyrXIII. 1 —Inscriptions Grecques et latines de la Syrie. Tome XIII. Fasc. 1: Bostra. N. 9001–9472 / Ed. par Μ. Sartre. Paris, 1982.
ILAlg I–Inscriptions latines de l'Algérie. T, I / Ed. par S. Gsell. Paris, 1922.
ILCV–Inscriptiones Latinae Christianae Veteres / Ed. E. Diehl. Vol. I. Berolini, 1961f
IRD III. 1 —Inscriptiones Daciae Romanae. Vol. Ill: Dacia Superior. Pars 1: pars occidentalis / Coll. 1.1. Russu. Bucuresti, 1977.
JbAC — Jahrbuch für Antike und Christentum. Bonn; Münster, 1958—
JLA — Journal of Late Antiquity. Illinois, 2008—
JNG — Jahrbuch für Numismatik und Geldgeschichte. München, 1949—
JRA — Journal of Roman Archaeology. Portsmouth, 1988—
JRS — Journal of Roman Studies. London, 1911—
JThS — Journal of Theological Studies — Journal of Theological Studies. Oxford, 1899—
LA — Liber Annuus. Milano, 1951—
MEFR — Mélanges de l'école française de Rome. Roma, 1881—
MGH AA — Monumenta Germaniae Historica. Auctores antiquissimi. Berlin, 1877—
Milne — Catalogue général des Antiquités Egyptiennes du Musée du Caire. Greek Inscriptions / Ed. by J. G. Milne. Oxford, 1905.
N. S. — New Series.
P. Abinn. — The Abinnaeus Archive: papers of a Roman officer in the reign of Constantius II collected by H. I. Bell, V. Martin, E. G. Turner, D. van Berchem. Oxford, 1962.
P. Beatty Panop. — Papyri from Panopolis in the Chester Beatty Library Dublin / Ed. by T. C. Skeat. Dublin, 1964.
P. Grenf. II — New Classical Fragments and other Greek and Latin Papyri / Ed. by B. P. Grenfell, A. S. Hunt. Oxford, 1897.
P. Oxy I — The Oxyrhynchus Papyri. Part I / Ed. by B. P. Grenfell and A. S. Hunt. London, 1898.
P. Oxy IX — The Oxyrhynchus Papyri. Part IX / Ed. by A. S. Hunt. London, 1912.
P. Oxy XLI — The Oxyrhynchus Papyri. Vol. XLI / Ed. by G. Μ. Browne, R. A. Coles, J. R. Rea. Oxford, 1972.
PG — Migne J.-P. (ed.). Patrologia Graeca. Paris, 1857–1866.
PL — Migne J.-P. (ed.). Patrologia Latina. Paris, 1844–1855.
PSI IV — Papiri greci e latini / A cura di G. Vitelli e Μ. Norsa. Vol. IV. Firenze, 1917.
RE — Paulus Realencyclopädie der classischen Altertumswissenschaft / G. Wissowa, W. Kroll (Hrsg.). Bd. 1—83. Stuttgart, 1893–1975.
REA — Revue des Etudes Anciennes. Paris, 1899—
REArm — Revue des Etudes Arméniennes. Paris, 1964 —
REB — Revue des Etudes Byzantines. Paris, 1946—
REMA — Revue des études militaires anciennes. Paris, 2004—
RGDS—Maricq A.Classica et Orientalia: 5. Res Gestae Divi Saporis// Syria. Vol. 35. Fase. 3/4. 1958. P. 295–360.
RH — Revue Historique. Paris, 1876—
RIC VA — The Roman Imperial Coinage. Vol. V, part I (A) / Ed. by P. H. Webb. London, 1972.
RIC VB — The Roman Imperial Coinage. Vol. V, part II (B) / Ed. by P. H. Webb. London, 1972.
RIU II — Die Römischen Inschriften Ungarns (RIU). 2. Lieferung: Salla, Mogen — tiana, Mursella, Brigetio / Hrsg, von L. Barkoczi, A. Mocsy. Budapest, 1976.
RIU III — Die Römischen Inschriften Ungarns (RIU). 3. Lieferung: Brigetio (Fortsetzung) /Hrsg. L. Barkoczi, S. Soproni. Budapest, 1981.
SEG — Supplementum epigraphicum Graecum. Lugduni Batavorum; Amsterdam, 1927—
SGLBulg — Spätgriechische und spätlateinische Inschriften aus Bulgarien / Hrsg, von V. Besevliev. Berlin, 1964.
ТАРА — Transactions of the American Philological Association. Baltimore, 1897—
TM — Travaux et mémoires. Paris, 1965—
ZPE — Zeitschrift für Papyrologie und Epigraphik. Bonn, 1978 —
Примечания
1
Drew-Bear Th.A Fourth-Century Latin Soldier's Epitaph at Nakolea// HSCPh. Vol. 81. 1977. P. 257–274.
2
Drew-Bear Th.A Fourth-Century Latin Soldier's Epitaph… P. 274.
3
Hoffmann D.Das spätrömische Bewegungsheer und die Notitia Dignitatum. Bd. I. Düsseldorf, 1969.
4
The Prosopography of the Later Roman Empire / Ed. by A. H. Μ. Jones, J. R. Martindale. Vol. I. A. D. 260–395. Cambridge, 1971.
5
Interpreting Late Antiquity. Essays on the Postclassical World / Ed. by G. W. Bowersock, P. Brown, O. Grabar. Cambridge (Mass.), 2001. P. IX–X.
6
Marcone A.A Long Late Antiquity? Consideration on a Controversial Periodization // JLA. Vol. 1, nr. 1. 2008. P. 9–10;James E.The Rise and Function of the Concept «Late Antiquity» //
7
Весьма характерно, что осознание спорности традиционных и довольно условных хронологических границ западноевропейского Средневековья признается не только в англоязычной, но и в современной немецкой медиевистике. Как отмечает Г.-В. Гец, традиционным в этом смысле продолжает оставаться период с 500 (конец античной эпохи) по 1500 г. (начало Нового времени), тем не менее, по словам исследователя, «эти угловые даты давно уже являются дискуссионными» (doch sind solche Eckdaten längst strittig geworden). Отмечая наиболее узловые, неоднозначные и сложные проблемы периодизации западноевропейского Средневековья, вокруг которых ведутся оживленные дискуссии в современной медиевистике, Г.-В. Гец задает читателю фундаментальный и, как нам кажется, важнейший в этом смысле вопрос — «В целом является ли уже Средневековьем то, что (постепенно) началось около 500 г.?» (Ist das überhaupt nochdasMittelalter, das um 500 (allmählich) began? См.:GoetzH.-W.Moderne Mediävistik: Stand und Perpektiven der Mittelalterforschung. Darmstadt, 1999. S. 39, 44). В сборнике, изданном под редакцией Г.-В. Геца, В. Поль, автор специальной статьи, непосредственно посвященной проблеме периодизации Средневековья и разграничению между эпохой Античности и ранним Средневековьем, отмечает, что наиболее целесообразной (sinnvollsten) позицией среди современных исследователей по данному вопросу является та, согласно которой между классической Античностью и настоящим Средневековьем была долгая переходная эпоха, продолжавшаяся с 300 г. вплоть до времен Каролингов. Как отмечает В. Поль, современные немецкие и англоязычные исследователи в основном предпочитают рассматривать эту эпоху именно как переходную, заложившую основы будущего «полноценного» западноевропейского Средневековья. В период с 300 по 800 г. старые античные (римские) социально-политические и административные структуры ушли в прошлое и заменились новыми формами социальных и политических связей. Данная эпоха, как отмечает в своем обзоре В. Поль, признается временем ослабевающего континуитета, когда разрыв с традиционными римскими управленческими и социокультурными структурами становится все больше и сильнее, вместе с тем современная медиевистика (во всяком случае, как представляет состояние изученности вопроса В. Поль) едина во мнении, что 476 г. — условная дата, она не обозначает конец существования Римской империи, события 476 г. подразумевают лишь политический кризис и смену власти в Италии как одной из провинций империи, но в других регионах на тот момент никаких особых, заметных и существенных разрывов с прежними структурами управления не прослеживается. См.:Pohl W.Die Anfänge des Mittelalters — Alte Probleme, neue Perspektiven // Mediävistik im 21. Jahrhundert. Stand und Perspektiven der internationalen und interdisziplinären Mittelalterforschung / Hrsg. von H.-W. Goetz, J. Jarnut. München, 2003. S. 364–365.
8
Grosse R. Römische Militärgeschichte von Gallienus bis zum Beginn der byzantinischen Themenverfassung. Berlin, 1920. S. 15.
9
Blois L., de.The Policy of the Emperor Gallienus. Leiden, 1976. P. 26–27;Britton P. D.The Military and Administrative Reforms of the Emperor Gallienus. Dis. Durham, 1981. P. 25–26, 37, 39.
10
Blois L., de.The Policy of the Emperor Gallienus. Leiden, 1976. P. 27–28;Britton P. D.The Military and Administrative Reforms of the Emperor Gallienus. Dis. Durham, 1981. P. 39, 45.
11
Mommsen Th. Die Römische Militärwesen Seit Diokletian // Hermes. Bd. 24. Heft 2. 1889. S. 195–279.
12
Ammiani Marcellini rerum gestarum libri qui supersunt / Ed. W. Seyfarth. Vol. I: libri XIV–XXV. Leipzig, 1978;Zosimus.Historia nova / Ed. F. Paschoud. Vol. I: libri 1–2. Paris, 1971; Scriptores Historiae Augustae. Vol. I–II /Ed. Ch. Samberger et W. Seyfarth. Leipzig, 1971; Laktanz. De mortibus persecutorum; lateinisch-deutsch = Die Todesarten der Verfolger / Übers, von A. Städele. Turnhout, 2003; In Praise of Later Roman Emperors. The Panegyrici Latini / Intr., Transi, and Hist. Comm, with the Latin Text R. A. B. Mynors by C. E. V. Nixon and B. S. Rodgers. Berkeley; Los Angeles; Oxford, 1994; Eutropii Breviarium ab urbe condita / Rec. C. Santini. Leipzig, 1979;Festus.Abrégé des hauts faits du peuple Romain / Ed. et tr. par M.-P. Arnaud-Lindet. Paris, 1994; Sexti Avrelii Victoris Liber de Caesaribus… subsequitur Epitome de Caesaribus / Rec. Fr. Pichlmayr. Leipzig, 1970; Ioannis Malalae Chronographia / Rec. I. Thum. Berolini, 2000 (CFHB. Vol. 35); Eusebius Werke. Bd. VII: Die Chronik des Hieronymus / Hrsg, von R. Helm. Berlin, 1956;Eusèbe de Césarée.Histoire ecclésiastique / Ed. G. Bardy. Vol. 3: libri 8–10. Paris, 1958; Eusebius Werke. Bd. 3.1: Das Onomastikon /Ed. E. Klostermann. Leipzig, 1904.
13
Herodiani ab excessu divi Marci libri octo / Ed. К. Stavenhagen. Leipzig, 1922; Cassii Dionis Cocceiani historiarum Romanarum quae supersunt / Ed. U. P. Boissevain. Vol. 3: libri 61–80. Berolini, 1901; Dexippi fragmenta // Historici Graeci Minores / Ed. L. Dindorf. Vol. I. Lipsiae, 1870. P. 165–200; Dexippi Atheniensis fragmenta// Fragmenta Historicorum Graecorum / Ed. C. Müller. Vol. III. Parisiis, 1849. P. 666–687.
14
Georgius Cedrenus Ioannis Scylitzae ope/Ed. I. Bekker. Vol. I. Bonn, 1938; Ioannis Zonarae Epitome Historiarum / Ed. L. Dindorf. Vol. III. Lipsiae, 1870; Georgius Syncellus. Ecloga Chronographica / Ed. A. A. Mosshammer. Leipzig, 1984.
15
Libanii opera / Rec. R. Foerster. Vol. IV: orationes LI–LXIV. Lipsiae, 1908; The Works of the Emperor Julian / With an English Translation by W. C. Wright. Vol. I. London, 1913.
16
Iordanis Romana et Getica / Rec. Th. Mommsen. Berolini, 1882 (MGH. AA. V. 1).
17
Следуем периодизации Р. Мараваля, отметившего, что первые гонения на христиан затронули прежде всего армию, были направлены на очищение армии от воинов-христиан под предлогом сокращения ее численности. Самые ранние случаи казни воинов-христиан, отказавшихся служить в армии по соображениям христианской веры, датируются 298/299 г. См.:Mimourii S. CL, Maraval P.Le Christianisme des origines à Constantin. Paris, 2007. P. 347.
18
Ни в коей мере не претендуя даже на частичное решение проблемы, все же отметим, что при определении причин данных гонений следует исходить не только из религиозных мотивов, но и из административно-политического фактора, другими словами, из характера внутренней административной организации христианской церкви к началу IV в. Как подчеркнул В. Портманн, к 300 г. в христианской церкви произошли значительные изменения, в результате которых резко возросла и усилилась власть епископов, занимавших свои кафедры в центральных и наиболее важных городах той или иной провинции, по сути — епископов-митрополитов. Собственно, именно к 300 г., по мнению В. Портманна, и возникает ранг епископа-митрополита, происходит централизация его власти, он фактически подчиняет себе епископов других, менее значимых городов той или иной провинции. Более того, благодаря действиям епископов-митрополитов к 300 г. в христианской церкви возникли ее собственные, внутренние структуры управления — соборы священников того города,
19
Delehaye H.Les Passions des Martyrs et les genres littéraires. Bruxelle, 1921. P. 238–240.
20
Woods D.The Good Soldier's End: From Suicide to Martyrdom // BS. 2008. Vol. 66. P. 82, 84–85.
21
Gemeinhardt Р., Leemans J.Christian Martyrdom in Late Antiquity: Some Introductory Perspectives // Christian Martyrdom in Late Antiquity (300–450 A. D.). History and Discourse, Tradition and Religious Identity / Ed. by P. Gemeinhardt, J. Leemans. Berlin, 2012. P. 5–6;Hartmann N.Martyrium. Variationen und Potenziale eines Diskurses im Zweiten Jahrhunderten. Frankfurt a/Main, 2013. S. 13, 15–16;Castelli E.Martyrdom and Memory. Early Christian Culture Making. N. Y., 2004. P. 10, 25, 34, 49, 106, 119, 121;Grig L.Making Martyrs in Late Antiquity. London, 2004. P. 60–61, 66.
22
Barnes T. Y)Early Christian Hagiography and the Roman Historian // Christian Martyrdom in Late Antiquity (300–450 A. D.). History and Discourse, Tradition and Religious Identity / Ed. by P. Gemeinhardt, J. Leemans. Berlin, 2012. P. 18–19; 2) Early Christian Hagiography and Roman History. Tübingen, 2010. P. 299, 316, 318.
23
Dehandschutter B.Hagiographie et Histoire. A propos des Actes et Passions des martyrs // Martyrium in Multidisciplinary Perspective. Memorial Louis Reekmans / Ed. by Μ. Lamberigts and P. van Deun. Leuven, 1995. P. 296, 300.
24
Италия —Passio S. Victoris // AASS. Мап tomus II. Antverpiae, 1780. P. 288–290; Passio Fidelis // AASS. Octobris tomus XII. Bruxellis, 1867. P. 563–564.Северная Африка— Gesta apud Zenophilum // S. Optati Milevitani libri VII. Accedunt decem monumenta vetera ad donatistarum historiam pertinentia / Rec. C. Ziwsa. Vindobonae, 1893 (CSEL. Vol. 26). P. 185–197; Acta Maximiliani//Musurillo H.The Acts of the Christian Martyrs. Oxford, 1972. P. 244–249; Akten des Marcellus// Ausgewählte Märtyrerakten/ Hrsg, von R. Knopf. Tübingen, 1913. S. 78–79; Akten des Markellus (группы рукописей Μ и N, по типологии И. Делейе) // Ausgewählte Märtyrerakten / Hrsg, von R. Knopf, G. Krüger. Tübingen, 1929. S. 86–89;Delehaye H.Les Actes des Marcel le Centurion// AB. Vol. 41. Fase. 3/4. 1923. P. 260–267 (группы рукописей Μ и N); Acta Marcelli (перепечатка из изданий И. Делейе и Г. Крюгера) //Musurillo Н.The Acts of the Christian Martyrs. Oxford, 1972. P. 250–256;Lanata G.Gli atti del processo contro il centurione Marcello// Byzantion. Vol. 42. 1972. P. 513–516;SmedtC.Passiones tres martyrum africanorum SS. Maximae, Donatillae et Secundae, S. Typasii veterani et S. Fabii vexilliferi. II. Passio S. Typasii veterani// AB. 1890. Vol. 9. P. 116–123; Passio S. Felicis Episcopi//Musurillo H.The Acts of the Christian Martyrs. Oxford, 1972. P. 266–272;Haile G.The Martyrdom of St. Peter, Archbishop of Alexandria// AB. 1980. Vol. 98. Fasc. 1/2. P. 90–92; Passio S. Salsae: testo critico con introduzione e traduzione italiana / A cura di A. Pired-da. Sassari, 2002. P. 65 — ПО.Балкано-дунайские провинции—Wattenbach W.Über die Legende von den heiligen Vier Gekrönten // Sitzungsberichte der Königlich preussischen Akademie der Wissenschaften. Bd. XXXIII. Heft 2. Jahrgang, 1896. S. 1292–1302; Vita S. Epicteti presbyteri et Astionis monachi // Patrologia Latina / Ed. J.-P. Migne. Vol. 73. Paris, 1879. Col. 393–414; Martyrium SS. Joannis et Pauli, item Gallicani// Selecta martyrum acta, as usum studiosae iuventutis adnotata. Tomus IV / Ed. par J. Gaume. Paris, 1853. P. 57–70.
25
Египет— Acta Phileae //Musurillo H.The Acts of the Christian Martyrs. Oxford, 1972. P. 328–353;HooffG, Van.Acta S. Menae martyris Aegyptii// AB. Vol. 3. 1884. P. 258–270; Martyrium S. Vari et sociorum//AASS. Octobris tomus VIII. Bruxellis, 1853. P. 428–435; Sancti Pachomii Vitae Graecae / Ed. F. Halkin. Bruxelles, 1932 (Subsidia Hagiographica, 19).Лазика—Martyrium S. Orentii et sociorum// Synaxarium Ecclesiae Constantinopolitanae / Ed. H. Delehaye. Bruxellis, 1902. Col. 767–768.Галлия— Passio Acaunensium martyrum auctore Eucherio episcopo Lugdunensi // MGH. Scriptores rerum Merovingarum. Tomus III: Passiones vitaeque sanctorum aevi merovingici / Ed. B. Krusch. Hannoverae, 1896. P. 20–40;Малая Азия (за исключением Каппадокии и Малой Армении)— S. Theodori passio prima // AASS. Novembris tomus IV / Ed. H. Delehaye. Bruxellis, 1925. P. 29–39.
26
Каппадокия и Малая Армения— Passion de S. Mercure (I–II) // Delehaye H. Les Légendes Grecques des saints militaires. Paris, 1909. P. 234–258.
27
Smith R.A Lost Historian of Alexander «Descended from Alexander», and Read by Julian? Praxagoras of Athens Reviewed in the Light of Attic Epigraphy// Historia. Bd. 56. Heft 3. 2007. P. 359–361. Мы использовали издание С. Мюллера: Praxagoras Atheniensis //FHG/Ed. C. Müller. Vol. IV. Parisiis, 1868. P. 2–3.
28
Martin G., GruskovàJ.«Scythica Vindobonensia» by Dexippus(?): New Fragments
29
Agathangelos. History of the Armenians / Tr. and Comm, by R. W. Thomson. Albany, 1976.
30
Toumanoff С.Medieval Georgian Historical Literature (VIIth — XVth Centuries) // Traditio. Vol. 1. 1943. P. 161.
31
Rapp S.Studies in Medieval Georgian Historiography: Early Texts and Eurasian Context. Louvain, 2003. Мы будем ссылаться на книгу С. Раппа в главе II данной книги.
32
Rewriting Caucasian History. The Medieval Armenian Adaptation of the Georgian Chronicles. The Original Georgian Texts and the Armenian Adaptation / Transi, by R. Thomson. Oxford, 1996.
33
Excerpta Latina Barbari// Chronica minora / Ed. C. Frick. Vol. I. Lipsiae, 1892. P. 183–372; Die Chronik des Hippolytos im Matritensis Graecus 121 / Hrsg, von A. Bauer. Leipzig, 1906; Chronicon Paschale / Ed. L. Dindorf. Bonn, 1832.
34
lohannes Lydus. On powers of the magistracies of the Roman State / Ed. and transi, by A. C. Bandy. Philadelphia, 1983; loannis Lydi liber de mensibus / Ed. R. Wünsch. Leipzig, 1898; Flavi Vegeti Renati Epitoma rei militaris / Rec. C. Lang. Lipsiae, 1885; Hyginigromatici liber de munitionibus castrorum / Ed. A. von Domaszewski. Leipzig, 1887; Notitia Dignitatum accedunt Notitia urbis Constantinopolitanae et laterculi provinciarum/ Ed. O. Seeck. Berolini, 1876.
35
Zuckerman C.Comtes et ducs en Égypte autour de l'an 400 et la date de la Notitia Dignitatum Orientis// Antiquité Tardive. Vol. 6. 1998. P. 143, 144, 146;Pottier B.L'Histoire Auguste, le consul Aurelianus et la réception de la Notitia Dignitatum en Occident // Antiquité Tardive. Vol. 14. 2006. P. 231–232;Kaiser A.-M.Egyptian Units and the Reliability of the Notitia Dignitatum, pars Orientis // Historia. 2015. Bd. 64. Heft 2. P. 245, 257.
36
Kulikowski M.The «Notitia Dignitatum» as a Historical Source// Historia. 2000. Bd. 49. Heft 3. P. 360, 362, 375, n. 69.
37
Theodosiani libri XVI cum constitutionibus Sirmondianis / Ed. Th. Mommsen. Voluminis I pars posterior: Textus cum apparatu. Berolini, 1905; Corpus iuris civilis. Vol. Secundum: Codex lustinianus / Ed. P. Krueger. Berolini, 1906. Предельно подробные сведения о кодификации права в период Феодосия II (408–455) и Юстиниана, о механизмах, процедурах и этапах каждой из этих кодификаций, а также о правовой доктрине, которой руководствовались юристы кодификационных комиссий, см. в новейшей монографии Е. В. Сильвестровой (Силъвестрова Е. В. Lex generalis. Императорская конституция в системе источников греко-римского права V–X вв. и. э. Μ., 2007. С. 77–103 (юридическая доктрина), 105–130, 136–138 (механизмы и этапы кодификаций, разработка и систематизация правовых источников), 149–152 (порядок и правила официальной публикации Кодексов)). В основном автор прослеживает довольно сложную и долгую эволюцию правовой доктрины кодификации, когда в период Феодосия II и, наиболее интенсивно, в эпоху Юстиниана постепенно утверждалась и провозглашалась идея, что главным и, по сути, единственным, верховным источником права является только императорская конституция (закон), а не мнение римских юристов классического времени.
38
Collectio librorum iuris anteiustiniani in usum scholarum / Ed. P. Krueger, Th. Mommsen. Vol. III: Fragmenta Vaticana, Mosaicarum et Romanarum legum collatio. Berolini, 1890.
39
Следуя классификации И. Ф. Фихмана, мы можем отнести эти папирусы к категории официальных документов, т. е. текстов, либо созданных непосредственно государственными органами власти и направленных на имя отдельных частных лиц (чиновников или рядового гражданского населения), либо, наоборот, составленных от имени частных лиц, но направленных в различные государственные учреждения. См.:Фихман И. Ф.Введение в документальную папирологию. Μ., 1987. С. 219–220, 230–231.
40
И. Ф. Фихман выделил два способа издания папирологических документов — в виде статей, т. е. публикации отдельных текстов в журналах, и в виде отдельных томов или многотомных серий, выходящих в свет в течение уже нескольких десятилетий с определенной периодичностью — в зависимости от обнаружения новых документов. Вслед за И. Ф. Фихманом мы отдаем приоритет многотомным серийным изданиям, поскольку они сразу вводят в оборот массовый комплекс документов (например, каталог папирусов из Оксиринха, который публикуется с 1896 г. и на сегодня насчитывает уже 80 томов, общий объем опубликованных оксиринхских папирусов превышает 5000 единиц). См.:Фихман И. Ф.Введение в документальную папирологию. Μ., 1987. С. 79–81, 138.
41
Feissel D., Gascou J.Documents d'archives romains inédits du Moyen Euphrate (Ille s. après J-C) [I. Les pétitions (T. Euphr. 1 à 5)] // Journal des savants. 1995. P. 65–119;lidem.Documents d'archives romains inédits du Moyen Euphrate (Ille siècle après J-C) [II. Les actes de venteachat (P. Euphr. 6 À 10)] // Journal des savants. 1997. P. 3–57;Idem.Documents d'archives romains inédits du Moyen Euphrate (Ille s. après J.-C.) [III. Actes divers et Lettres (P. Euphr. 11 à 17)] // Journal des savants. 2000. P. 157–208; The Oxyrhynchus Papyri. Part I / Ed. by B. P. Grenfell and A. S. Hunt. London, 1898; The Oxyrhynchus Papyri. Part IX / Ed. by A. S. Hunt. London, 1912; The Oxyrhynchus Papyri. Vol. XLI / Ed. by G. Μ. Browne, R. A. Coles, J. R. Rea. Oxford, 1972; Papyri from Panopolis in the Chester Beatty Library Dublin / Ed. by T. C. Skeat. Dublin, 1964; Papyrus de Théadelphie / Ed. par P. Jouguet. Paris, 1911; The Archive of Aurelius Sakaon: Papers of an Egyptian Farmer in the last Century of Theadelphia / Ed. by G. Μ. Parassoglou. Bonn, 1978;Heitsch E.Die griechischen Dichterfragmente der römischen Kaiserzeit. Göttingen, 1961. S. 79–80 (Страсбургский папирус, поэма о тетрархах);Kraft U.Eine Reitermatrikel der Tetrarchenzeit aus Ägypten (P. Strasb. L8) // Archiv für Papyrusforschung und verwandte Gebiete. Bd. 54. Hefti. 2008. S. 17–78 (текст папируса — S. 19–21); Ägyptische Urkunden aus den Staatlichen Museen Berlin. Griechische Urkunden. Bd. XI. Heft 2: Urkunden römischer Zeit / Hrsg, von H. Maehler. Berlin, 1968; Sammelbuch Griechischer Urkunden aus Ägypten / Hrsg, von H.-A. Rupprecht. Bd. XII. Heft 2 (Nr. 11012–11263). Wiesbaden, 1977; Grundzüge und Chrestomatie der Papyruskunde. Bd. I.: Historische Teil. Heft 2: Chrestomatie / Hrsg, von U. Wilcken. Hildesheim, 1963; Grundzüge und Chrestomatie der Papyruskunde. Bd. II: Juristischer Teil. Heft 2: Chrestomatie / Hrsg, von L. Mittels. Hildesheim, 1963; Papiri greci e latini / A cura di G. Vitelli e Μ. Norsa. Vol. IV. Firenze, 1917; Papiri greci e latini / A cura di G. Vitelli e Μ. Norsa. Vol. IX. Firenze, 1929; The Abinnaeus Archive: papers of
42
В перечислении видов надписей следуем классификации, предложенной Е. В. Федоровой:Федорова Е. В.Введение в латинскую эпиграфику. Μ., 1982. С. 135–149.
43
Corpus Inscriptionum Latinarum. Vol. I–XVI. Berlin, 1863–1959.
44
Inscriptiones Latinae Selectae/Ed. H. Dessau. Vol. I–III. Berolini, 1892–1916; Inscriptiones Latinae Christianae Veteres /Ed. E. Diehl. Vol. I. Berolini, 19612.
45
Spätgriechische und spätlateinische Inschriften aus Bulgarien / Hrsg, von V. Be-sevliev. Berlin, 1964; Die Römischen Inschriften Ungarns (RIU). 5. Lieferung: Intercisa/ Hrsg, von J. Fitz. Budapest, 1991; Die Römischen Inschriften Ungarns (RIU). 2. Lieferung: Salla, Mogentiana, Mursella, Brigetio/ Hrsg, von L. Barköczi, A. Möcsy. Budapest, 1976; Die Römischen Inschriften Ungarns (RIU). 3. Lieferung: Brigetio (Fortsetzung) / Hrsg. L. Barköczi, S. Soproni. Budapest, 1981; Inscriptiones Graecae in Bulgaria repertae / Ed. G. Mihailov. Vol. III. Pars 2. Serdicae, 1964; Inscriptiones Graecae in Bulgaria repertae/ Ed. G. Mihailov. Vol. V. Serdicae, 1997;Hoffiller V., Saria B.Antike Inschriften aus Jugo-slavien. Heft 1. Noricum und Pannonia Superior. Zagreb, 1938;Sasel A., Sasel J.Inscriptiones latinae quae in lugoslavia inter annos MCMLX et MCMLXX repertae et editae sunt. Ljubljana, 1978;Sasel A., Sasel J.Inscriptiones latinae quae in lugoslavia inter annos MCMII et MCMXL repertae et editae sunt. Ljubljana, 1986; Catalogue général des Antiquités Egyptiennes du Musée du Caire. Greek Inscriptions / Ed. by J. G. Milne. Oxford, 1905; Inscriptions Latines de l'Algérie/Ed. par S. Gsell. Vol. I. Paris, 1922.
46
Inscriptiones Graecae. Vol. X. Pars IL Inscriptiones Macedoniae. Fasciculus I / Ed. C. Edson. Berolini, 1972; Inscriptiones Graecae. Vol. X. Pars II. Inscriptiones Macedonicae. Fasciculus II. Sectio I / Ed. F. Papazoglu. Berolini, 1999; Inscriptiones Graecae. Vol. XIV: Inscriptiones Italiae et Siciliae / Ed. G. Kaibel. Berolini, 1890; Corpus Inscriptionum Graecarum/ Ed. E. Curtius et A. Kirchhoff. Vol. IV. Berolini, 1877; Inscriptiones Daciae Romanae. Vol. Ill: Dacia Superior. Pars 1. Bucuresti, 1977.
47
Inscriptions Grecques et latines de la Syrie. Tome XIII. Fase. 1: Bostra. N. 9001–9472 / Ed. par Μ. Sartre. Paris, 1982; Publications of the Princeton University Archaeological Expeditions to Syria in 1904–1905 and 1909. Division III. Greek and Latin Inscriptions in Syria. Section A. Southern Syria. Part 2 / Ed. by E. Littmann. Leyden, 1910; Publications of the Princeton University Archaeological Expeditions to Syria in 1904–1905 and 1909. Division III. Greek and Latin Inscriptions in Syria. Section A. Southern Syria. Part 3 / Ed. by E. Littmann. Leyden, 1913; Inscriptions grecques et latines de la Syrie / Ed. par W. H. Waddington. Paris, 1870.
48
Наиболее подробно Дж. Кинен высказал свои идеи в статье за 1973 г.:Keenan J.The Names Flavius and Aurelius as Status Designations in Later Roman Egypt// ZPE. Bd. 11. 1973. P. 44–46.
49
Sahvay B.What's in a Name? A Survey of Roman Onomastic Practice from c. 700 В. C. to A. D. 700//JRS. Vol. 84. 1994. P. 138–139.
50
The Roman Imperial Coinage. Vol. V, part I (A) / Ed. by P. H. Webb. London, 1972; The Roman Imperial Coinage. Vol. V, part II (B) / Ed. by P. H. Webb. London, 1972; The Roman Imperial Coinage. Vol. VII: Constantine and Licinius A. D. 313–337/ Ed. by P. Μ. Bruun. London, 1966.
51
Göbl R.Die Münzprägung der Kaiser Valerianus I / Gallienus / Saloninus (253/268), Regalianus (260) und Macrianus / Quietus (260/262). Wien, 2000. Anhang VI, Tabelle 29.
52
Alföldi M.-R.Zu den Militärreformen des Kaisers Gallienus // Eadem. Gloria Romanorum. Schriften zur Spätantike zum 75. Geburtstag der Verfasserin am 6. Juni 2001 / Hrsg. vonH. Bellen, H.-M. vonKaenel. Stuttgart, 2001. S. 174–175, 177.
53
Fitz J.Les antoniniani des légions de Gallien//Mélanges d'archéologie, d'épigraphie et d'histoire offerts à Jérôme Carcopino. Paris, 1966. P. 357–359, 361–362, 365.
54
Blois L., De.The Policy of the Emperor Gallienus. Leiden, 1976. P. 27–28.
55
Britton P. D.The Military and Administrative Reforms of the Emperor Gallienus. Dis. Durham, 1981. P. 39.
56
King С. E.The legionary antoniniani of Gallienus from Milan // La zecca di Milano. Atti del convegno internazionale di studio, 9–14.05.1983 / A cura di G. Gorini. Milano, 1984. P. 113, 118–119.
57
Thiry J.-Cl.Une légion nouvelle dans la série «V pia V fidelis» de Gallien (Milan, 260) // BCEN. Vol. 45, nr 3. 2008. P. 66–67, Idem.Deux nouveaux exemplaires de la série légionnaire V PIA V FIDELIS de Gallien (Milan 260) // BCEN. Vol. 50, nr 1. 2013. P. 132, 135.
58
Mommsen Th.Das Römische Militärwesen seit Diokletian// Hermes. Bd. 24. 1889. S. 228.
59
Mommsen Th.Das Römische Militärwesen… S. 198–199, 211, 226, 228.
60
Ibid. S. 198–199.
61
Ibid. S. 214–215.
62
Ritterling E.Zum römischen Heerwesen des ausgehenden dritten Jahrhunderts // Festschrift zu Otto Hirschfelds sechzigstem Geburtstage. Berlin, 1903. S. 345, 348–349.
63
Grosse R.Römische Militärgeschichte von Gallienus bis zum Beginn der byzantinischen Themenverfassung. Berlin, 1920. S. 30–34.
64
Ibid. S. 88–89.
65
Ibid. S. 61–62.
66
Grosse R.Römische Militärgeschichte… S. 17,36.
67
Nischer E., von.Die Zeit des stehenden Heeres // Heerwesen und Kriegführung der Griechen und Römer / Hrsg, von J. Kromayer, G. Veith. München, 1928. S. 569.
68
Ibid. S. 578–579.
69
Ibid. S. 493, 495.
70
Nischer Е. С.The Anny Reforms of Diocletian and Constantine and their Modifications up to the Time of the Notitia Dignitatum // JRS. Vol. 13. 1923. P. 4–6, 10–11, 13.
71
Ibid. P. 27.
72
Parker H. Μ. D.The Legions of Diocletian and Constantine// JRS. Vol. 23. 1933. P. 183.
73
Parker Н. Μ. D.The Legions of Diocletian and Constantine… P. 184.
74
Ibid. P. 186–187.
75
Ibid. P. 187–189.
76
Seston W.Dioclétien et la Tétrarchie. I. Guerres et réformes (284–300). Paris, 1946. P. 298–299.
77
Ibid. P. 303.
78
Ibid. P. 305.
79
Ibid. P. 304.
80
Seston W.Dioclétien et la Tétrarchie… P. 306–307.
81
Berchem D., van.L'année de Dioclétien et la réfonne constantinienne. Paris, 1952. P. 18–19, 21–23, 38, 54, 58, 61, 77–78, 82, 89.
82
Ibid. P. 29–30, 32, 58, 60–61, 63, 69.
83
Berchem D., van.L'année de Dioclétien… P. 53–55, 93.
84
Ibid. P. 48.
85
Ibid. P. 88, 107–110.
86
Berchem D., van.L'année de Dioclétien… P. 87, 90, 101, 108–109.
87
Berchem D., van.L'armée de Dioclétien… P. 22–24, 82, 86, 95–96, 99–101.
88
Seston W.Du comitatus de Dioclétien aux comitatenses de Constantin // Historia. Bd. 4. Heft 2/3. 1955. P. 286–288, 291.
89
Ibid. P. 294–295.
90
Várady L.New Evidence on Some Problems of Late Roman Military Organization // Acta Antiqua academiae scientiarum Hungaricae. Vol. 9. Fasc. 3–4. 1961. P. 367–368, 371, 378.
91
Jones А. Н. Μ.The Later Roman Empire 284–602. A Social, Economic and Administrative Survey. Vol. II. Oxford, 1964. P. 607–608.
92
Ibid. P. 679.
93
Ibid. P. 680–682.
94
Hoffmann D.Das spätrömische Bewegungsheer und die Notitia Dignitatum. Bd. I. Düsseldorf, 1969.
95
Drew-Bear Th.A Fourth-Century Latin Soldier's Epitaph… P. 257–274.
96
Speidel Μ. P.Maxentius and His «Equites Singulares» in the Battle at the Milvian Bridge // Classical Antiquity. Vol. 5, nr 2. 1986. P. 253–262;Idem.The Late Roman Field Army and the Guard of the High Empire // Latomus. Vol. 46. Fasc. 2. 1987. P. 375–379.
97
Zuckerman С.Les «Barbares» romains: au sujet de l'origine desauxiliatétrarchi-ques // L'armée romaine et les barbares du IIIe au VIIe siècle / Ed. par F. Vallet, Μ. Kazanski. Rouen, 1993. P. 17–20;Schmitt O.Stärke, Struktur und Genese des comitatensischen Infanterienumerus //BJ. Bd. 201. 2001. S. 93–110.
98
Colombo Μ.Constantinus rerum novator: dal comitatus dioclezianeo ai palatini di Valentiniano I //Klio. Bd. 90. 2008. P. 124–161.
99
Brennan P.Divide and Fall: the Separation of Legionary Cavalry and the Fragmentation of the Roman Empire // Ancient history in a modern university. Vol. II: early Christianity, antiquity and beyond / Ed. T. W. Hillard, E. A. Judge (A. Edwin). North Ryde; Grand Rapids; Michigan; Sydney, 1998. P. 238–244;Idem.Zosimos II. 34.1 and «The Constantinian Reform»: Using Johannes Lydos to Expose an Insidious Fabrication// The Late Roman Army in the Near East from Diocletian to the Arab Conquest. Proceedings of a colloquium held at Potenza, Acerenza and Matera, Italy (May 2005) / Ed. by A. S. Lewin and P. Pellegrini. Oxford, 2007. P. 211–218;Lewin A.Kastron Mefaa, theequites promoti indigenaeand the Creation of a late Roman Frontier// LA. Vol. 51. 2001. P. 293–304;Idem.Dall' Eufrate al Mar Rosso: Diocleziano, 1'esercito e i confini tardo-antichi// Athenaeum. Vol. 78. Fase. 1. 1990. P. 141–167;Idem.Limitanei and comitatenses in the Near East from Diocletian to Valens // L'armée Romaine de Dioclétien à Valentinien Г. Actes du Congrès de Lyon (12–14 Septembre 2002) rassemblés et édités par Y. Le Bohec et C. Wolff. Lyon, 2004. P. 227–236;Scharf R.Equites Dalmatae und cunei Dalmatarum in der Spätantike // ZPE. Bd. 135. 2001. S. 185–193;Landelle Μ.À propos de la création des magistri militum par Constantin Ier// RÉA. Vol. 118, nr 2. 2016. P. 493–510;Elton H.Warfare and the Military// The Cambridge Companion to the Age of Constantine / Ed. by N. Lenski. Cambridge, 2006. P. 325–346.
100
Lee D.The Army// The Cambridge Ancient History. Vol. XIII: The Late Roman Empire, A. D. 337–425/ Ed. by A. Cameron. Cambridge, 1998. P. 213;SouthernP., Dixon K.The Late Roman Army. London, 1996 (ссылки на работу П. Саутерн и К. Диксон будут даны в главе I настоящей книги);Zuckerman С.L'Armée // Le Monde Byzantine. Vol. I: L'Empire romaine d'Orient/Éd. par C. Morrisson. Paris2, 2006. P. 154.
101
Treadgold W.Byzantium and Its Army 284–1081. Stanford, 1995. P. 43–59; Elton H. Warfare in Roman Europe A. D. 350–425. Oxford, 1996 (ссылки на эту работу будут даны в главе I данной книги);Tomlin R.А. Н. Μ. Jones and the Army of the Fourth Century // A. H. Μ. Jones and the Later Roman Empire / Ed. by D. Μ. Gwynn. Leiden, 2008. P. 143–166;Janniard S.L'armée romaine tardive dans quelques travaux récents. Ire partie. L'institution militaire et les modes de combat// Antiquité Tardive. Vol. 8. 2000. P. 321–341;MacMullen R.How Big was the Roman Imperial Army? // Klio. 1980. Bd. 62. Heft 2. P. 451–460;Idem.The Roman Emperors' Army Costs // Latomus. Vol. 43. Fasc. 3. 1984. P. 571–580. К указанным исследованиям необходимо добавить статью Р. Дункана-Джонса — базовую работу по такой теме, как численность войсковых подразделений непосредственно в эпоху Диоклетиана. Эта статья, насколько нам известно, все еще остается единственным специальным исследованием, посвященным данному вопросу. См.:Duncan-Jones R. Р.Pay and Numbers in Diocletian's Army// Chiron. Bd. 8. 1978. P. 541–560.
102
Luttwak E. N.The Grand Strategy of the Roman Empire. From the First Century A. D. to the Third. Baltimore; London, 1976;Isaac B.The Limits of Empire. The Roman
103
Dietz K.Cohortes, ripae, pedaturae. Zur Entwicklung der Grenzlegionen in der Spätantike // Klassisches Altertum, Spätantike und frühes Christentum. A. Lippold zum 65. Geburtstag gewidmet /Hrsg. vonK. Dietz, D. Henning. Würzburg, 1993. S. 279–329.
104
Sarnowski T.1) Die Legio I Italica und der untere Donauabschnitt der Notitia Dignitatum// Germania. Bd. 63. Hefti. 1985. S. 107–127; 2) Bronzefunde aus dem Stabsgebäude in Novae und Altmetalldepots in den römischen Kastellen und Legionslagern // Germania. Bd. 63. Heft 2. 1985. S. 521–540; 3) Die Anfänge der spätrömischen militärorganisation des unteren Donauraumes // Akten des 14. Internationalen Limeskongresses 1986 in Carnuntum / Hrsg, von H. Vetters und Μ. Kandler. Wien, 1990. S. 855–861;Zahariade Μ.The Tetrarchic Reorganization of the Limes Scythicus // The Lower Danube in Antiquity (VI с. В. C. — VI c. A. D.): International Archaeological Conference, Bulgaria — Tutrakan, 6–7.10.2005 / Ed. by L. F. Vagalinski. Sofia, 2007. P. 293–304;Idem.Moesia Secunda, Scythia 51 Notitia Dignitatum. Bucuresti, 1988;Döhle В.Lagerinnenbebauung konstanti-nischer Zeit am Beispiel des Limeskastells latius (Moesia II) // Balcanica Posnaniensia. Acta et Studia. Vol. 3. 1995. S. 295–314;Idem.Zur spätrömischen Militärarchitektur: Das Limeskastell latius (Moesia Secunda) //Archeologia. Vol. 40. 1989. S. 41–54.
105
Scheithauer A., Welsch-Klein G.Von Köln-Deutz nach Rom? Zur Truppengeschichte der Legio II Italica Divitensium//ZPE. Bd. 81. 1990. S. 229–236;Drew-Bear Th.Les voyages d'Aurélius Gaius soldat de Dioclétien // Le Geographie administrative d'Alexandre à Mahomet. Actes du Colloque de Strasbourg 14–16 juin 1979. Strasbourg, 1981. P. 93–141;Colombo Μ.Correzioni testuali ed esegetiche all'epigrafe di Aurelius Gaius (regione di Kotiaeum in «Phrygia»)// ZPE. Bd. 174. 2010. P. 118–126;Idem.lovii Cornuti, auxiliarii miliarenses equites e Hiberi: correzioni testuali ed esegetiche a tre epigrafi tardoantiche di militari romani // Arctos. Acta Philologica Fennica. Vol. 44. 2010. P. 81–98.
106
Grünewald Th.Ein epigraphisches Zeugnis zur Germanenpolitik Konstantins des Grossen // Labor omnibus unus: Gerold Walser zum 70. Geburtstag dargebracht von Freunden, Kollegen und Schuelern/H. E. Herzig, R. Frei-Stolba (hrsg.). Stuttgart, 1989. S. 171–185;Speidel Μ. P.The Roman Road to Dumata (Jawf in Saudi Arabia) and the Frontier Strategy of «Praetensione Colligare»// Historia. Bd. 36. Heft 2. 1987. P. 213–221;Kennedy D., MacAdam H.I.Latin Inscriptions from the Azraq Oasis, Jordan// ZPE. Bd. 60. 1985. P. 97–107;Rolli.A Latin Inscription from the Time of Diocletian Found at Yot-vata// IEJ. Vol. 39, nr 3/4. 1989. P. 239–260;EckW.Alam Costia constituerunt. Zum Verständnis einer Militärinschrift aus dem südlichen Negev// Klio. Bd. 74. 1992. P. 395–401;Bauzou Th.Epigraphie et toponymie: le cas de la Palmyrène du sud-ouest// Syria. Vol. 70. Fase. 1/2. 1993. P. 27–50;Kennedy D., Falahat H.Castra Legionis VI Ferratae: a building inscription for the legionary fortress at Udruh near Petra// JRA. Vol. 21. 2008. P. 151–169;LorioX.L'inscription d'Udruh et l'organisation administrative et militaire de la province de Palestine au début du IVe siècle // La Tribù Romane. Atti della XVIe Rencontre sur l'épigraphie (Bari, 8–10 ottobre 2009)/ A cura di Marina Silvestrini. Bari, 2010. P. 427–436;Davenport C.The building inscription from the fort at Udruh and Aelius Flavianus, tetrarchicpraesesofPalaestina //JRA. Vol. 23. 2010. P. 349–357;Sartre Μ.L'armée romaine et la défense de la Syrie du Sud. Questions de méthode et nouveau document // The Late Roman Army in the Near East from Diocletian to the Arab Conquest. Proceedings of a colloquium held at Potenza, Acerenza and Matera, Italy (May 2005) / Ed. by A. S. Lewin and P. Pellegrini. Oxford, 2007. P. 263–274;Darby R.Aufidius Priscus, the cohors secunda Galatarum, and Diocletian's re-organization of Arabia and Palaestina: the new tetrarchic inscription from 'Ayn Gharandal // JRA. Vol. 28. 2015. P. 471–484.
107
Scharf R.Der Dux Mogontiacus und die Notitia Dignitatum. Eine Studie zur spätantiken Grenz Verteidigung. Berlin; N. Y., 2005;Mermella G.La campagna di Costantino nell' Italia nord-occidentale: la documentazione epigrafica // L'armée romaine de Dioclétien à Valentinien 1er. Actes du Congrès de Lyon (12–14 septembre 2002) / Ed. par Y. Le Bohec, C. Wolf. Paris, 2004. P. 359–371;Woods D.Flavius Felix and the «Signum» of the Numerus Divitensium// ZPE. Bd. 156. 2006. P. 242–244;Speidel Μ. P.The Army at Aquileia, the Moesiaci legion, and the Shield Emblems in the Notitia Dignitatum // Saalburg Jahrbuch. Bd. 45. 1990. P. 68–72;Idem.Cataphractarii clibanarii and the Rise of the Late Roman Mailed Cavalry. A Gravestone from Claudiopolis in Bithynia // Epigraphica Anato-lica. Bd. 4. 1984. P. 151–156;Brennan P.AE 1963. 182 (Sacidava): New Readings and Interpretation//ZPE. Bd. 33. 1979. P. 161–167;Speidel Μ. P.Agens Sacru Comitatu//ZPE. Bd. 33. 1979. P. 183–184;Stefan A.La Legio I lovia Scythica à Troesmis. À propos de CIL III, 6174 // Romanité et cité chrétienne: permanences et mutations, intégration et exclusion du Ier au VIe siècle: mélanges en l'honneur d'Yvette Duval. Paris, 2000. P. 3 3–54;Chiriac C., DanaD., Matei-Popescu F.Un vétéran d'un NVMERVS dans une épitaphe latine tardoantique de Tomis// Pontica. Vol. 47. 2014. P. 439–450;Arced.The Inscription of Troesmis (ILS 724) and the First Victories of Constantius II as Caesar // ZPE. Bd. 48. 1982. P. 245–249.
108
Richardot Ph.Hiérarchie militaire et organization legionnaire chez Végèce// La Hiérarchie (Rangordnung) de l'armée romaine sous le Haut-Empire / Ed. par Y. Le Bohec. Paris, 1995. P. 405–427;Roth J.The Size and Organization of the Roman Imperial Legion // Historia. Bd. 43. Heft 3. 1994. P. 346–362;JanniardS.Centuriones ordinarii et ducenarii dans l'armée romaine tardive (IIIe — VIe apr. J.-C.) // The Late Roman Army in the Near East from Diocletian to the Arab Conquest / Ed. by A. Lewin, P. Pellegrini. Oxford, 2007. P. 383–393;Zuckerman C.Deux centurions commandants d'ailes en Egypte vers 300 // La Hiérarchie (Rangordnung) de
109
Zuckerman C.Les campagnes des Tétrarques, 296–298. Notes de chronologie // Antiquité Tardive. Vol. 2. 1994. P. 65–70;Rebuffat R.Maximien en Afrique// Klio. Bd. 74. 1992. P. 371–380;Barnes T. D.Imperial Campaigns, A. D. 285–311 // Phoenix. Vol. 30, nr 2. 1976. P. 174–193;Kolb F.1) Zu chronologischen Problemen der Ersten Tetrarchie //Eos. Vol. 76. Fase. 1. 1988. S. 105–125; 2) Chronologie und Ideologie der Tetrarchie// Antiquité Tardive. Vol. 3. 1995. S. 21–31;Brennan P.Diocletian and the Goths// Phoenix. Vol. 38, nr 2. 1984. P. 142–146.
110
Feld K.Barbarische Bürger. Die Isaurier und das Römische Reich. Berlin, 2005;Zimmermann Μ.Probus, Caius und die Räuber im Gebiet des pisidischen Termessos // ZPE. Bd. 110. 1996. S. 265–277;Bohec Y. Le.L'armée romaine d'Afrique de Dioclétien à Valentinien I // L'armée Romaine de Dioclétien à Valentinien Ier. Actes du Congrès de Lyon (12–14 septembre 2002)/ Éd. par Y. Le Bohec et C. Wolf. Lyon, 2004. P. 251–266;Parker S. T.Romans and Saracens: A History of the Arabian Frontier. Eisenbrauns, 1986;Pollard N.Imperatores castra dedicaverunt: Security, Army Bases, and Military Dispositions in Later Roman Egypt (The Third — Fourth Century) // JLA. Vol. 6, ш 1. 2013. P. 3–36;Bowman A. K.The Military Occupation of Upper Egypt in the Reign of Diocletian // BASP. Vol. 15. 1978. P. 25–38;ZuckermanC.The Early Byzantine Strongholds in Eastern Pontus. // TM. Vol. 11. 1991. P. 527–555;Idem.Legio V Macedonica in Egypt CPL 199 Revisited// Tyche. Bd. 3. 1988. P. 279–287;Shahidi.Byzantium and the Arabs in the Fourth Century. Washington DC, 1984;Speidel Μ. P.A Cavalry Regiment from Orléan at Zeugma on the Euphrates: The Equites Scutarii Aureliaci // ZPE. Bd. 27. 1977. P. 271–273;Konrad Μ.Resafa V. Der spätrömische limes in Syrien. Archäologische Untersuchungen an den Grenzkastellen von Sura, Tetrapyrgium, Chelle und in Resafa. Mainz, 2001;Idem.Research on the Roman and early Byzantine Frontier in North Syria// JRA. Vol. 12. 1999. P. 392–410;Sartre Μ.Un nouveauxduxd'Arabie //Mélanges de l'Université Saint-Joseph. Vol. 60. 2007. P. 313–318;Lightfoot C. S.The Eastern Frontier of the Roman Empire with special reference to the reign of Constantius II. Dis. Oxford, 1982;col1_8 G.Arab Tribesmen and Desert Frontiers in Late Antiquity// Journal of Late Antiquity. 2015. Vol. 8 nr l.P. 62–96.
111
Kettenhofen E.Die römisch-persischen kriege des 3. Jahrhunderts n. Chr. nach der inschrift Sahpurs I. an der Ka'be-ye Zartost (SKZ). Wiesbaden, 1982;Edwell P. Μ.Between Rome and Persia. The middle Euphrates, Mesopotamia and Palmyra under Roman control. London; N. Y., 2008;Winter E., Dignas В.Rom und das Perserreich. Zwei Weltmächte zwischen Konfrontation und Koexistenz. Berlin,200, Mosig-Walburg K.Römer und Perser vom 3 Jahrhundert bis zum Jahr 363 n. Chr. Gutenberg, 2009.
112
Woods D.The Ownership and Disposal of Military Equipment in the Late Roman Army// Journal of Roman Military Equipment Studies. 1993. Vol. 4. P. 55–65;Idem.A Historical Source of the Passio Typasii// Vigiliae Christianae. Vol. 47, nr 1. 1993. P. 78–84;Idem.The Origin of the Legend of Maurice and the Theban Legion // Journal of Ecclesiastical History. 1994. Vol. 45, nr 3. P. 385–395;Idem.Christopher, Bishop Peter of Attalia, and the Cohors Marmaritarum: A Fresh Examination// Vigiliae Christianae. Vol. 48, nr 2. 1994. P. 170–186;Idem.The Origin of the Cult of St. Theagenes of Parium// The Greek Orthodox Theological Review. Vol. 44. 1999. P. 371–417;Idem.The Emperor Julian and the Passion of Sergius and Bacchus // Journal of Early Christian Studies. 1997. Vol. 5, nr 3. P. 335–367;Idem.Some Eunapiana // Eklogai: Studies in Honour of Thomas Finan Gerard Watson/Ed. by K. McGroarty. Maynooth, 2001. P. 85–132.
113
Pasqualini A.Massimiano Herculius. Per un'interpretazione della figura e dell'ope-ra. Roma, 1979;Kuhoff W.Diokletian und die Epoche der Tetrarchie. Das römische Reich zwischen krisenbewältigung und Neuaufbau (284–313 n. Chr.). Frankfurt a/Main, 2001;Zuckerman C.Two reforms of the 370s: recruiting soldiers and senators in the divided Empire // REB. Vol. 56. 1998. P. 79–139;Carrié J.-M.Le système de recrutement des armées romaines de Dioclétien aux Valentinens // L'Armée Romaine de Actes du Congrès de Lyon (12–14 Septembre 2002) rassemblés et édités par Y. Le Bohec et C. Wolf. Lyon, 2004. P. 371–388;SpeidelM. P.Raising New Units for the Late Roman Army: «Auxilia Palatina»// DOP. Vol. 50. 1996. P. 163–170;Idem.The Four Earliest Auxilia Palatina// RÉMA. Vol. 1. 2004. P. 13 3–146, Mielczarek Μ.Cataphracti and Clibanarii. Studies on the Heavy Armoured Cavalry of the Ancient World. Lodz, 1993;Burgess R. W.The Summer of Blood: The «Great Massacre» of 337 and the Promotion of the Sons of Constantine // DOP. Vol. 62. 2008. P. 5–51;Di Maio Μ., Arnold D. W.-H., Arnold Fr.Per Vim, per Caedem, per Bellum: A Study of Murders and Ecclesiastical Politics in the Year 337 A. D. // Byzantion. Vol. 62. 1992. P. 158–211;Bleckmann В.1) Der Bürgerkrieg zwischen Constantin II. und Constans (340 n. Chr.)// Historia. Bd. 52. Heft 2. 2003. S. 225–250; 2) Constantina, Vetranio und Gallus Caesar// Chiron. Bd. 24. 1994. S. 29–67;CoçkunA.DiePraefecti present(al)esund die Regionalisierung der Praetorianerpraefecturen im vierten Jahrhundert // Millennium Jahrbuch. Jg. 1. 2004. S. 279–328;Barnes T. D.Praetorian Prefects, 337–361 // ZPE. Bd. 94. 1992. P. 249–260;Drinkwater J.The Revolt and Ethnie Origin of the Usurper Magnentius (350–353), and the Rebellion of Vetranio// Chiron. Bd. 30. 2000. P. 131–159;Portmann W.Die politische Krise zwischen den Kaisern Constantius II und Constans // Historia. Bd. 48. Heft 3. 1999. S. 301–329;Scharf R.Seniores — iuniores und die Heeresteilung des Jahres 364 // ZPE. Bd. 89. 1991. S. 265–272;Nicosie Μ. J.Twilight of Empire. The Roman army from the reign of Diocletian until the battle
114
Kettenhofen Е.Tirdäd und die Inschrift von Paikuli. Kritik der Quellen zur Geschichte Armeniens im späten 3. und frühen 4. Jh. n. Chr. Wiesbaden, 1995.
115
Blois L., de.The Policy of the Emperor Gallienus. Leiden, 1976;Britton P. D.The Military and Administrative Reforms of the Emperor Gallienus. Dis. Durham, 1981;Alföldi A.The Numbering of the Victories of the Emperor Gallienus and of the Loyalty of his Legions // The Numismatic Chronicle and Journal of the Royal Numismatic Society. Fifth Series. 1929. Vol. 9, nr 35/36. P. 218–279;Alföldi M.-R.Zu den militärreformen des Gallienus // Eadem. Gloria Romanorum: Schriften zur Spätantike; zum 75. Geburtstag der Verfasserin am 6. Juni 2001 / Hrsg, von H. Bellen, H.-M. vonKaenel. Stuttgart: Steiner, 2001. S. 172–177;Fitz J.Les antoniniani des légions de Gallien//Mélanges d'archéologie, d'épigraphie et d'histoire offerts à Jérôme Carcopino. Paris, 1966. P. 353–366;Saxer R.Untersuchungen zu den Vexillationen des römischen Kaiserheeres von Augustus bis Diokletian. Köln; Graz: Böhlau, 1967;Christel Μ.Auréolus et l'Histoire Auguste // Historiae Augustae Colloquium Argentoratense / A cura di G. Bonamente, F. Heim, J.-P. Callu. Bari, 1998. P. 115–136;Idem.Les dernières années du règne de Gallien (267–268) // Cahiers du Centre Gustave Glotz. Vol. 20. 2009. P. 111–137;Nuber H.-U.Der Verlust der oberger-manisch-raetischen Limesgebiete und die Grenzsicherung bis zum Ende des 3. Jahrhunderts // L'armée romaine et les barbares du IIIe au VIIe siècle / Ed. par F. Vallet et Μ. Kazanski. Rouen. 1993. S. 101–108;Thirv J.-Cl.Deux nouveaux exemplaires de la série légionnaire V PIA V FIDELIS de Gallien (Milan 260) // BCEN. Vol. 50, nr 1. 2013. P. 132–135:Idem.Une légion nouvelle dans la série «V pia V fidelis» de Gallien (Milan, 260)// BCEN. Vol. 45, ш 3. 2008. P. 65–79;Dietz K.Zum Kampf zwischen Gallienus und Postumus// Die Krise des 3. Jahrhunderts n. Chr. und das Gallische Sondeneich / Hrsg, von T. Fischer. Wiesbaden, 2012. S. 29–62;Pflaum H.-H.Zur Reform des Kaisers Gallienus // Historia. Bd. 25. Heft 1. 1976. S. 109–117;Piso I.Zur Reform des Gallienus anläßlich zweier neuer Inschriften aus den Lagerthermen von Potaissa// Tyche. Bd. 29. 2014. S. 125–146;Eck W., Ivanov R.C. Iulius Victor, senatorischer Legat von Moesia inferior unter Valerianus und Gallienus und das Kastell Sostra-Siostra// ZPE. Bd. 170. 2009. S. 191–200.
116
Jehne Μ.Überlegungen zur chronologie der Jahre 259 bis 261 n. Chr. im lichte der neunen Postumus-Inschriften aus Augsburg // Bayerische Vorgeschichtsblätter. Jg. 61. 1996. S. 185–206;Bakker L.Raetien unter Postumus — Das Siegesdenkmal einer Juthungen-schlacht im Jahre 260 n. Chr. aus Augsburg // Germania. Bd. 71. Heft 2. 1993. S. 369–386;Lavagne H.Une nouvelle inscription d'Augsbourg et les causes de l'usurpation de Postume // CRAI. An. 138. N. 2. 1994. P. 431–446;Kissel Th.Die Germaniciani aus Lyon: Ein schnelle Eingreiftruppe im 3. Jahrhundert n. Chr? Einige Bemerkungen zum Augsburger Siegesaltar des Jahres 260 n. Chr.// Saalburg Jahrbuch. Jg. 48. 1995. S. 100–107;Stickler T.luthungi sive Semnones. Zur Rolle der Juthungen bei den römisch-germanischen Auseinandersetzungen am Raetischen Limes in der Zeit zwischen Gallienus und Aurelianus// Bayerische Vorgeschichtsblätter. Jg. 60. 1995. S. 231–250;LeRoux P.Armées, rhétorique et politique dans l'Empire gallo-romain. À propos de l'inscription d'Augsbourg // ZPE. Bd. 115. 1997. P. 281–290, KönigI.Die Postumus-Inschrift aus Augsburg//Historia. Bd. 46. Heft 3. 1997. S. 341–354;Dietz K.Zum Kampf zwischen Gallienus und Postumus // Die Krise des 3. Jahrhunderts n. Chr. und das Gallische Sondeneich / Hrsg, von T. Fischer. Wiesbaden, 2012. S. 29–62. При анализе внутриполитической ситуации в империи следует также учитывать статьи В. Нери и Μ. П. Шпайделя, в которых детально прослеживается история нескольких элитных кавалерийских корпусов, воевавших в составе экспедиционной армии Галлиена и его преемников, Клавдия II Готского и Аврелиана. Главным образом исследователи уделяют внимание таким подразделениям, как отряды далматской конницы и соединенияequites,упоминаемые в не менее знаменитой надписи из Гренобля CIL XII 2228:Neri V.CIL XII 2228 е la politica gallica di Claudio il Gotico// RÉA. Vol. 80, nr 1–2. 1978. P. 85–94;Speidel Μ. P.The Rise of Ethnic Units in the Roman Imperial Army // ANRW. II. Bd. 3. N. Y.; Berlin, 1975. P. 202–231.
117
Банников А. В.Римская армия в IV столетии: от Константина до Феодосия. СПб.,20\, Мехамадиев Е. А.Армянские войсковые подразделения в ранневизантийской армии (IV–VII вв.). СПб., 2014.
118
Подробные сведения о биографии и научных трудах В. И. Холмогорова см.:Батиков А. В.В. И. Холмогоров и начало изучения позднеримской военной организации в отечественной историографии // Мнемон. Исследования и публикации по истории античного мира / под ред. проф. Э. Д. Фролова. Вып. 7. СПб., 2008. С. 529–540, особенно с. 531–534.
119
Там же. С. 533.
120
Глушанин Е. П.Система набора солдат в ранневизантийской армии IV в. // Проблемы социальной структуры и идеологии средневекового общества. Л., 1984. С. 3–22; Он же. Пограничная армия Византии IV в. // ВВ. 1986. Т. 46. С. 189–204; Он же. Предпосылки реформ Галлиена и их место в процессе трансформации римской армии // Страны Средиземноморья в античную и средневековую эпохи. Горький, 1985. С. 95–106; Он же. Военные реформы Диоклетиана и Константина // ВДИ. 1987. № 2. С. 54–73; Он же. Военно-государственное землевладение в ранней Византии (к вопросу о генезисе фемного строя) //ВВ. 1989. Т. 50. С. 14–26.
121
Глушанин Е. П.Позднеримская военная знать и государство раннего домината // Проблемы истории государства и идеологии античности и раннего средневековья. Барнаул, 1988. С. 66–82; Он же. Ранневизантийская военная знать 364–395 гг. // Социальная структура и идеология античности и раннего средневековья. Барнаул, 1989. С. 107–127; Он же. Ранневизантийская военная знать первой половины V в. // Из
122
Глушанин Е. П.Военная знать ранней Византии. Барнаул, 1991.
123
Глушанин Е. П.Этнический состав ранневизантийской армии IV в. (варварский вопрос)// Античная древность и средние века. Свердловск, 1985. С. 32–42;Он же.О некоторых причинах появления антиварварских настроений в общественнополитической мысли Византии IV–V вв. // Античная древность и средние века. Вып. 17. Свердловск, 1987. С. 14–25;Он же.Еще раз к закону о скирах 409 г. // Античная древность и средние века. Вып. 18. Свердловск, 1988. С. 51–58;Он же.Die Politik Theodosius I. und die Hintergründe des sogenannten Antigermanismus im oströmischen Reich// Historia. 1989. Bd. 38. Heft 2. S. 224–249;Он же.Провинциализация и варваризация в истории римской императорской армии // Власть, политика, идеология в истории Европы: сб. науч, ст., посвященный 30-летию кафедры ВИМО АлтГУ. Барнаул, 2005. С. 37–52.
124
Глушанин Е. П.Ранневизантийский военный мятеж и узурпация в IV в. // Актуальные вопросы истории, историографии и международных отношений: сб. науч. тр. Барнаул, 1996. С. 24–36;Он же.Позднеримский военный мятеж и узурпация в эпоху первой тетрархии // Античная древность и средние века. Вып. 29. Екатеринбург, 1998. С. 3–24;Он же.Позднеримский военный мятеж и узурпация в первой половине IV в. //Вопросы политологии. Вып. 2. Барнаул, 2001. С. 120–130.
125
Банников А. В.Comitatenses, comitatus и «полевая армия» // Мнемон. Исследования и публикации по истории античного мира / под ред. проф. Э. Д. Фролова. Вып. 4. СПб., 2005. С. 317–330;Он же.Римская армия в Галлии в IV–V вв. и Notitia Dignitatum // Мнемон. Исследования и публикации по истории античного мира / под ред. проф. Э. Д. Фролова. Вып. 5. СПб., 2006. С. 339–348;Он же.Пограничные войска Римской империи (limitanei и ripensis) // Мнемон. Исследования и публикации по истории античного мира / под ред. проф. Э. Д. Фролова. Вып. 7. СПб., 2008. С. 279–286;Он же.Военные реформы Диоклетиана // Античное государство. Политические отношения и государственные формы в античном мире: сб. науч. ст. / под ред. проф. Э. Д. Фролова. СПб., 2002. С. 169–182;Он же.Датировка трактата Вегеция Epitoma rei militaris // Мнемон. Исследования и публикации по истории античного мира / под ред. проф. Э. Д. Фролова. Вып. 1. СПб., 2002. С. 333–344;Он же.Позднеримские auxilia// Античный мир и археология. Вып. 12. Саратов, 2006. С. 238–252;Он же.Кризис римской военной системы после битвы при Адрианополе // Проблемы социальной истории и культуры средних веков и раннего нового времени/ под ред. Г. Е. Лебедевой. Вып. 6. СПб., 2005. С. 189–198;Он же.Готы на службе империи// Проблемы социальной истории и культуры средних веков и раннего нового времени / под ред. А. Ю. Дворниченко. Вып. 8. СПб., 2010. С. 61–84;Он же.Эволюция ранневизантийской системы пополнения армии личным составом // Проблемы социальной истории и культуры средних веков и раннего нового времени / под ред. Г. Е. Лебедевой. Вып. 9. СПб., 2012. С. 23–43;Он же.Spatha или Gladius? Принципы отражения военных реалий собственного времени Аммианом Марцеллином // Проблемы социальной истории и культуры средних веков и раннего нового времени / под ред. Г. Е. Лебедевой. Вып. 10. СПб., 2013. С. 14–25 (в соавторстве с Г. А. Шмидтом);Он же.Элитные подразделения позднеримской армии (часть 1) // Альманах современной науки и образования. 2015. № 6 (96). С. 25–28.
126
Мехамадиев Е. А.Формирование и развитие региональной армии comitatenses в позднеримской Испании в IV — первой трети V в. // Проблемы истории, филологии, культуры. 2012. Вып. 4. № 38. С. 250–268;Он же.Подразделения эмесенских лучников и позднеримская армия в IV в.: проблемы этнического состава, военного ранга и территориальной дислокации // Вестник Тюменского университета. 2013. № 2. С. 35–48;Он же.Войсковое подразделение Cimbriani, комит Бонифаций и вторжение вандалов в Северную Африку: к вопросу о датировке западного списка Notitia Dignitatum // Вестник Пермского ун-та. Сер. История. 2013. Вып. 2 (22). С. 40–49;Он же.Anonymus de Rebus Bellicis и латинская надпись из Аквилеи: к вопросу о формировании и развитии подразделений seniores-iuniores в позднеримской армии IV в. // Мнемон. Исследования и публикации по истории античного мира / под ред. Э. Д. Фролова. Вып. 13. СПб, 2013. С. 277–292;Он же.Войсковое подразделение Angrivarii, «Веронский список» (Laterculus Veronensis) и вторжение Алариха в Италию: к вопросу о датировке позднеримской военной надписи из Аугсбурга // Проблемы истории, филологии и культуры. 2014. Вып. 2 (44). С. 57–74.
127
Мехамадиев Е. А.Соборы Галльской церкви в конце IV — первой четверти V в., надпись Галлы Плацидии и греческая надпись из Арабии: новый взгляд на датировку западного и восточного списка Notitia Dignitatum // Научные ведомости Белгородского гос. ун-та. Сер. История, политология, экономика, информатика. 2014. Вып. 30. № 8 (179). С. 34–42;Он же.Войсковые подразделения позднеримской Киренаики в IV–V вв.: организационные и территориальные аспекты в контексте данных Синезия Киренского // Вестник древней истории. 2014. № 3. С. 111–133;Он же.Синезий Киренский и войсковое подразделение «Уннигарды»: к вопросу о положении готов и гуннов в Западной Римской империи в последней четверти IV в. // Вестник Нижегородского ун-та им. Н. И. Лобачевского. 2015. № 1. С. 78–86;Он же.Синезий Кирен-ский и войсковое подразделение «Уннигарды»: готы и гунны в Восточной Римской империи на рубеже IV и V вв. // Вестник Нижегородского ун-та им. Н. И. Лобачевского. 2015. № 4. С. 63–74.
128
Мехамадиев Е. А.«Церковная история» Геласия Кизикийского и поход Константина I Великого против Максенция в 312 г.: к вопросу об учреждении позднеримского войскового ранга auxilia palatina // Учен. зап. Каз. ун-та. Сер. Гуманитарные науки. 2015. Т. 157. Кн. 3. С. 152–163;Он же.Исаврийские части восточноримской армии в IV — первой половине V в.: к вопросу об истории войскового подразделения Felices Theodosiani Isauri // 2015. ВВ. T. 74 (99). С. 15–30.
129
Мехамадиев Е. А.Западноримский полководец Аэций и основные проблемы его военной политики в 436 и 451 гг.: организационный аспект// ВДИ. 2016. Т. 76. № 3. С. 662–680.
130
Все наиболее значимые статьи А. Альфельди, посвященные этой теме, помещены в сборнике:Alföldi A.Studien zur Geschichte der Weltkrise des 3. Jhr. n. Chr. Darmstadt, 1967. Собственно, А. Альфельди был одним из первых исследователей, кто системно и последовательно разработал понятие «кризис III в.», подразумевая под ним целый комплекс радикальных социально-политических и административно-территориальных изменений, которые империя претерпела в течение III в.
131
Предельно подробную и обстоятельную библиографию вплоть до 1999 г. см. в монографии И. П. Сергеева «Римская империя в III веке нашей эры. Проблемы социально-политической истории» (Харьков, 1999. С. 200–221).
132
Сергеев И. П.Римская империя в III веке нашей эры. Проблемы социально-политической истории. Харьков, 1999.
133
В этом смысле совершенно прав В. Энсслин, полагающий, что с потерей Армении Рим лишился важнейшего форпоста на своей восточной границе, сдерживавшего натиск персов — именно захват Армении дал Шапуру I возможность вторгнуться в Сирию, не опасаясь удара с тыла (см.:Ensslin W.Zu den Kriegen des Sassanididen Scha-pur I (SBAW. Jg. 1947. Heft 5). München, 1949. S. 20). Естественно, в этой ситуации римляне стремились во что бы то ни стало вернуть Армению под свой контроль, что неизбежно ставило армянские земли в центр противостояния двух империй. В целом исследователи по-разному оценивают хронологию военных походов и территориальных завоеваний царя Шапура I — одни исследователи, например, Р. Фрай, А. Марик и Э. Хонигманн, полагали, что нападение 253 г. было всего лишь подготовительным, предварительным рейдом, в то время как полномасштабное наступление, закончившееся битвой при Барбалиссе, персы развернули только в 256 г., и именно эта кампания привела к взятию Антиохии (см.:Frye R. N.The Political History of Iran under the Sasanians // Cambridge History of Iran. Vol. 3 (1): The Seleucid, Parthian and Sasanian Periods /Ed. E. Yarshater. Cambridge, 1983. P.125, Honigmann E., Maricq A.Recherches sur les Res Gestae divi Saporis. Bruxelles, 1953. P. 132, 140–142). Другие авторы (Э. Кет-тенгофен. Фр. Грене), наоборот, оценивали в качестве главной именно кампанию 253 г., полагая, что взятие Антиохии произошло как раз в этом году, в то время как в 256 г. Шапуру I удалось захватить другой город — Дура-Европос, крайне важный форпост римлян на Ближнем Востоке. См.:Kettenhofen Е.Die römisch-persischen kriege des 3. Jahrhunderts n. Chr. nach der inschrift Sahpurs I. an der Ka'be-ye Zartost (SKZ). Wiesbaden, 1982. S. 78–79, 88–89 (см. в книге Э. Кеттенгофена и всю предшествующую библиографию по данному вопросу);Grenet Fr.Les Sassanides à Doura-Europos (253 ap. J.-C.) réexamen du matériel épigraphique iranien du suite // Géographie historique au Proche-Orient (Syrie, Phénice, Arabie, grecques, romaines, byzantines) / Ed. par P.-L. Gatier, B. Helly, J.-P. Rey-Coquais. Pans, 1988. P. 140–141, 144.
134
Holleaux M., Paris P.Inscriptions d'Oenoanda//BCH. 1886. Vol. 10. P. 227–228.
135
В переводе фразы άγαγόν/τα δέ καί ίνπέριον φιλο/τείμως έν τω λουσορίω («и, не жалея себя, командовал морской охраной»), 16–18-я строки надписи, мы следовали комментарию издателей документа, отметивших, что слово ίνπέριον — это греческая калька латинского слова imperium 'власть', в то время как слово λουσόριον представляет собой греческий вариант слова lusorium, термин lusorium обозначал морскую дозорную (патрульную) службу, группу кораблей, курсирующих вдоль берега с целью защиты этой территории от пиратских набегов. См.:Holleaux M.,Paris Р. Inscriptions d'Oenoanda//ВСН. 1886. Vol. 10. P. 228.
136
Inscriptiones Latinae Selectae. Vol. II. Pars II /Ed. H. Dessau. Berolini, 1906. P. 1037.
137
Holleaux M., Paris P.Inscriptions d'Oenoanda//BCH. 1886. Vol. 10. P. 229.
138
Ibid. P. 228–229.
139
Feld К.Barbarische Bürger. Die Isaurier und das Römische Reich. Berlin, 2005. S. 133–134.
140
Zimmermann Μ.Probus, Carus und
141
Ibid. S. 272.
142
Zimmermann Μ.Probus, Carus und die Räuber… S. 273.
143
Ibid. S. 274–275.
144
Weiss P.Auxe Perge. Beobachtungen zu einem bemerkenswerten städtischen Dokument des späten 3. Jahrhunderts n. Chr. //Chiron. 1991. Bd. 21. S. 356.
145
Weiss P.Auxe Perge… S. 381. Подробные сведения об истории Первой когорты нумидийцев см.:Nollé J.Pamphylische Studien// Chiron. 1986. Bd. 16. S. 199–200.
146
X. Брандт полагает, что данные пограничные гарнизоны продолжали дислоцироваться в Памфилии, Писидии и Исаврии и в эпоху Диоклетиана, особенно те войсковые подразделения, которые защищали территорию Термесса. См.:Brandt H.Probus, pacator Pamphyliae et Isauriae? Historisch-epigraphische Notizen zu SHA Probus 16,4–17,1 // Historia Augustae Colloquium Parisinum / A cura di G. Bonamente, N. Duval. Macerata, 1991. S. 88.
147
Тем не менее P. Заксер предположил, что препозит Клиент Синфориан не обладал полномочиями самостоятельного, независимого командования, — этот офицер подчинялся дуксу Аврелию Августиану, поскольку Аврелий Августиан, со своей стороны, осуществлял верховную военную власть уже не над отдельной вексилляцией или парой вексилляций, а над всей войсковой группой, над всем войсковым корпусом, который представлял собой совокупность нескольких вексилляций, состоял из этих боевых формаций. См.:Saxer R.Untersuchungen zu den Vexillationen des römischen Kaiserheeres von Augustus bis Diokletian. Köln; Graz, 1967. S. 56.
148
Jones А. H. Μ.The Later Roman Empire 284–602. A Social, Economic and Administrative Survey. Vol. II. Oxford, 1964. P. 681.
149
Duncan-Jones R. P.Pay and Numbers in Diocletian's Army// Chiron. Bd. 8. 1978. p. 547–549, 551, 553–554.
150
Цитируем текст по чтению Г. Вельш-Кляйн:Scheithauer A., Welsch-Klein G.Von Köln-Deutz nach Rom? Zur Truppengeschichte der Legio II Italica Divitensium // ZPE. 1990. Bd. 81. S. 229.
151
Ritterling E.Legio//RE. Bd. XII. Stuttgart, 1925. Col. 1474.
152
Dietz K.Cohortes, ripae, pedaturae. Zur Entwicklung der Grenzlegionen in der Spätantike // Klassisches Altertum, Spätantike und frühes Christentum. A. Lippold zum 65. Geburtstag gewidmet / Hrsg, von K. Dietz, D. Henning. Würzburg, 1993. S. 300–302.
153
Roth J.The Size and Organization of the Roman Imperial Legion// Historia. 1994. Bd. 43. Heft3. P. 348–349.
154
Следуя сообщению Вегеция об императоре Грациане, Ф. Ришар до совершенно справедливо определил, что «старая организация легиона»(antiqua ordinatio legionis)соответствует периоду до 383 г., когда умер Грациан, в этом смысле, по мнению Ф. Ришар до, 383 г. следует признать безусловным хронологическим рубежом между «старой» и «новой» организацией римского легиона (см.:Richardot Ph.Hiérarchie militaire et organization legionnaire chez Végèce // La Hiérarchie (Rangordnung) de l'armée romaine sous le Haut-Empire / Ed. par Y. Le Bohec. Paris, 1995. P. 406). Μ. Чарльз отмечает, что трактат Вегеция был написан в период между 383 и 450 гг., по мнению исследователя, это единственно возможные и безусловные хронологические границы датировки Эпитомы, вместе с тем исследователь все же склоняется к выводу, что текст Вегеция вряд ли был создан в эпоху Феодосия I Великого, т. е. в 379–395 гг., по мнению Μ. Чарльза, с большей вероятностью следует говорить все же о периоде правления западноримского императора Валентиниана III (425–455). См.:Charles Μ.Vegetius on Armour: thepedites nudatiof theEpitoma Rei Militaris //Ancient Society. 2003. Vol. 33. P. 127–128.
155
Schenk D.Flavius Vegetius Renatus. Die Quellen der Epitoma Rei Militaris. Leipzig, 1930. S. 15, 19,21–22.
156
Parker H. Μ. D.The Antiqua Legio of Vegetius// The Classical Quarterly. 1932. Vol. 26, nr 3/4. P. 142, 144–147.
157
Sander E.Die antiqua ordinatio legionis des Vegetius// Klio. 1940. Bd. 14. Heft 4. S. 385–387
158
Sarnowski T.Nova ordinatio im römischen Heer des 3. Jh. n. Chr. und eine neue Primus pilus-Weihung aus Novae in Niedermoesien // ZPE. Bd. 95. 1993. S. 198.
159
Sarnowski Т.Nova ordinatio im römischen Heer… S. 200–202.
160
Roth J.The Size and Organization of the Roman Imperial Legion// Historia. 1994. Bd. 43. Heft3. P. 353.
161
Тем не менее Ф. Ришардо отмечает, что легион, представленный в труде Вегеция, отражает промежуток времени между периодами правления императоров Октавиана Августа и Септимия Севера, т. е., по сути, I–II вв. После Септимия Севера в римской армии начинаются новые процессы, полностью изменившие внутреннюю организационную структуру легиона. См.:Richardot Ph.Hiérarchie militaire et organization legionnaire chez Végèce // La Hiérarchie (Rangordnung) de l'armée romaine sous le Haut-Empire / Éd. par Y. Le Bohec. Paris, 1995. P. 410, 416.
162
Cm.:Smith R. E.The Army Reforms of Septimius Severus // Historia. 1972. Bd. 21. Heft 3. P. 481, 483.
163
Neri V.CIL XII 2228 e 1а politica gallica di Claudio il Gotico // RÉA. 1978. Vol. 80, nr 1–2. P. 89, 91–93.
164
Speidel Μ. P.The Rise of Ethnie Units in the Roman Imperial Army// ANRW. II. Bd. 3. N. Y.; Berlin, 1975. P. 222–223.
165
Наоборот, Ф. Ришар до пришел к выводу, что надпись из Гренобля имеет в виду под вексилляциями строго пехотные соединения, тогда как в более позднюю эпоху вексилляции претерпели сложную эволюцию кадрового состава и организационнотактических функций, поэтому ко времени правления Диоклетиана словоvexillationesподразумевало уже отряды боевой кавалерии. См.:Richardot Ph.Hiérarchie militaire et organization legionnaire chez Végèce // La Hiérarchie (Rangordnung) de l'armée romaine sous le Haut-Empire /Ed. par Y. Le Bohec. Paris, 1995. P. 415.
166
Мы переводим словоcanabensesкак 'жители поселения', следуя значению, которое дано в Оксфордском латинском словаре, — в данном случае словоcanabensesпредставляет собой форму, производную от существительногоcanabae,само же словоcanabaeподразумевало поселение торговцев и отставных воинов-ветеранов, завершивших срок активной службы. Располагалось поселение как раз вблизи
167
Saxer R.Untersuchungen zu den Vexillationen des römischen Kaiserheeres von Augustus bis Diokletian. Köln; Graz, 1967. S. 55.
168
Scharf R.Germiniani und Secundani — ein spätrömisches Truppenpaar// Tyche. Bd. 7. 1992. S. 202.
169
Независимо от P. Шарфа П. Саутерн пришел к выводу, что вексилляции, выделенные Галлиеном из британских легионов(II Augusta и XX Valeria Victrix)и переведенные на рейнский фронт, так и остались на континенте, по мнению П. Саутерн, вексилляции двух этих легионов более никогда уже не возвращались обратно в Британию. См.:Southern Р.The Army in Late Roman Britain // A Companion to Roman Britain / Ed. by Μ. Todd. Oxford, 2004. P. 3 94.
170
König I.Die gallischen Usurpatoren von Postumus bis Tetricus. München, 1981. S. 94, 154–155. Μ. Иене также полагает, что под командованием Галлиена находились вексилляции германских, британских, италийских и африканских легионов, по мнению Μ. Иене, Галлиен полностью сформировал из этих вексилляций свой мобильный (экспедиционный) корпус к 259 г., первоочередная задача данного корпуса (или армии) состояла в том, чтобы уничтожить узурпатора Ингенуя, захватившего власть в Верхней Мезии. См.:JehneM.Überlegungen zur chronologie der Jahre 259 bis 261 n. Chr. im lichte der neuen Postumus-Inschriften aus Augsburg // Bayerische Vorgeschichtsblätter. 1996. Jg. 61. S. 196–197.
171
Специалисты-нумизматы, непосредственно занимавшиеся медиоланской эмиссией Галлиена, в равной мере признают, что монеты, чеканившиеся в Me диолане, упоминают не сами легионы, а только вексилляции, выделенные из состава легионов, другой вопрос, что исследователи предлагают разные трактовки относительно функций и территориального размещения этих вексилляций. По мнению А. Альфельди, который первым в историографии пришел к данному выводу, боевая экспедиционная группа (или корпус), вместе с которой Галлиен воевал против германцев и различных внутренних узурпаторов, включала в себя вексилляции именно в качестве любых отрядов, выделенных из пограничных легионов (detached bataillons), в то время как Ж.-Кл. Тири приходит к более сложному выводу — по оценке французского нумизмата, эти вексилляции представляли собой кавалерийские войсковые соединения, легионную кавалерию, которая была сведена в единый и независимый экспедиционный корпус. Помимо легионных вексилляций, этот корпус включал отряды мавританской, далматской и паннонской конницы, а также подразделения катафрактариев, тяжеловооруженных всадников. Ж.-Кл. Тири полагает, что старые пограничные легионы продолжали оставаться в своих крепостях на рейнской и дунайской границах для защиты этих регионов от варваров, в то время как мобильный (экспедиционный) корпус Галлиена дислоцировался в Северной Италии, в Медиолане. Материал, который мы рассмотрели выше, на наш взгляд, доказывает, что точка зрения А. Альфельди ближе к истине, — под вексилляциями следует понимать не отряды легионной кавалерии, а подразделения смешанного кадрового состава, где несли службу и всадники, и пехотинцы. См.:Alföldi A.The Numbering of the Victories of the Emperor Gallienus and of the Loyalty of his Legions // The Numismatic Chronicle and Journal of the Royal Numismatic Society. Fifth Series. 1929. Vol. 9, nr 35/36. P. 253;Thirv J.-Cl.Une légion nouvelle dans la série «V pia V fidelis» de Gallien (Milan, 260) // BCEN. 2008. Vol. 45, nr 3. P. 67–68.
172
Simon H. G.Die Refomi der Reiterei unter Kaiser Gallien// Studien zur antiken Sozialgeschichte: Festschrift Friedrich Vittinghoff/ Hrsg, von W. Eck, H. Wolff, H. Galste-rer. Köln; Wien, 1980. S. 439, 441–442, 448.
173
Blois L., de.The Policy of the Emperor Gallienus. Leiden, 1976. P. 27–29.
174
Britton P. D.The Military and Administrative Reforms of the Emperor Gallienus. Dis. Durham, 1981. P. 25–26, 37–38.
175
Ibid. P. 44–45.
176
Ibid. P. 47–50.
177
Southern P., Dixon К. R.The Late Roman Anny. London, 1996. P. 11–13.
178
Petitjean Μ.Pour un réévaluation de l'essor de la cavalerie au IIIe siècle // Les auxiliaires de l'armée romaine. Des alliés aux fédérés. Actes du sixième Congrès de Lyon (23–25 octobre 2014) / Éd. par C. Wolff et P. Faure. Pans, 2016. P. 515–516.
179
О датировке военной кампании Галлиена против аламаннов см.:Fitz J.Les an-toniniani des légions de Gallien// Mélanges d'archéologie, d'épigraphie et d'histoire offerts à Jérôme Carcopino. Paris, 1966. P. 357–359, 361–362, 365;Thiry J.-Cl.Une légion nouvelle dans la série «V pia V fidelis» de Gallien (Milan, 260) // BCEN. 2008. Vol. 45, nr 3. P. 66.
180
См.:König I.Die gallischen Usurpatoren… S. 42;Berchem D. van.Aspects de la domination romaine en Suisse// Schweizerische Zeitschrift für Geschichte. 1955. Bd. 5. P. 165.
181
König I.Die gallischen Usurpatoren… S. 42;Berchem D. van.Aspects de la domination… P. 161.
182
König I.Die gallischen Usurpatoren… S. 42.
183
Christel Μ., Loriot X.À propos de l'inscription d'Augsbourg: remarques liminaires // Cahiers du Centre Gustave Glotz. 1997. Vol. 8. P. 225–226.
184
Bakker L.Raetien unter Postumus — Das Siegesdenkmal einer Juthungenschlacht im Jahre 260 n. Chr. aus Augsburg // Germania. 1993. Bd. 71. Heft 2. S. 377, 379–380, 383.
185
Lavagne H.Une nouvelle inscription d'Augsbourg et les causes de l'usurpation de Postume // CRAI. An. 138. N. 2. 1994. P. 438–439, 442–443.
186
Kissel Th.Die Germaniciani aus Lyon: Ein schnelle Eingreiftruppe im 3. Jahrhundert n. Chr? Einige Bemerkungen zum Augsburger Siegesaltar des Jahres 260 n. Chr. // Saalburg Jahrbuch. Jg. 48. 1995. S. 102, 106.
187
Stickler T.luthungi sive Semnones. Zur Rolle der Juthungen bei den römisch-germanischen Auseinandersetzungen am Raetischen Limes in der Zeit zwischen Gallienus und Aurelianus //Bayerische Vorgeschichtsblätter. Jg. 60. 1995. S. 239.
188
Le Roux P.Armées,
189
König I.Die Postumus-Inschrift aus Augsburg// Historia. 1997. Bd. 46. НейЗ. S. 348, 350, 352–353.
190
Strobel К.Raetia amissa? Raetien unter Gallienus: Provinz und Heer im Licht der neuen Augsburger Siegesinschrift // Spätrömische Befestigungsanlagen in den Rhein — und Donauprovinzen / Hrsg. vonC. Bridger, K.-J. Gilles. Oxford: Archaeopress, 1998. S. 86–89.
191
Dietz K.Zum Kampf zwischen Gallienus und Postumus // Die Krise des 3. Jahrhunderts n. Chr. und das Gallische Sondeneich/ Hrsg, von T. Fischer. Wiesbaden, 2012. S. 33–37, 54.
192
T. Барнс считает данный пассаж фикцией, выдумкой автора биографии, но на наш взгляд, позиция самого Т. Барнса не выдерживает критики. Во-первых, он не приводит никаких весомых аргументов в пользу своего вывода, во-вторых, Постум просто по определению должен был использовать в своей армии наемные отряды, навербованные из франков, поскольку сил регулярных римских пограничных легионов, дислоцировавшихся на Рейне, было явно недостаточно, и узурпатор не мог опираться на одни только пограничные гарнизоны, чтобы противостоять войскам Галлиена. См.:Barnes T. D.The Franci before Diocletian // Historiae Augustae Colloquium Genevense / A cura di G. Bonamente, F. Paschoud. Bari, 1994. P. 12.
193
По мнению Μ. Кристоля, под «легионами»(legionibus),о которых говорит Аврелий Виктор, следует понимать кавалерийские вексилляции, отряды боевой кавалерии, входившие в состав мобильной армии Галлиена. Как полагает Μ. Кристоль, в период своего пребывания в Реции Авреол командовал именно этими подразделениями, а не старыми пограничными гарнизонами, дислоцировавшимися в Реции со времен раннего Принципата. В целом мы бы не стали так жестко ограничивать смысловое значение слова «легионы» у Аврелия Виктора — на наш взгляд, под фразойlegionibus praeesse('командовал легионами') римский историк, с одной стороны, имел в виду вексилляцииGermaniciani,правда, как мы полагаем, это были не кавалерийские отряды, а смешанные подразделения, включавшие в себя и конницу и пехоту, но, с другой стороны, он в равной мере подразумевал и старый III Италийский легион. См.:ChristoI M.Auréolus et l'Histoire Auguste // Historiae Augustae Colloquium Argentoratense / A cura di G. Bonamente, F. Heim, J.-P. Callu. Bari, 1998. P. 118–119.
194
Как подчеркнул Μ. Кристоль, карьера Марка Симплициния Гениалиса представляет собой один из первых примеров военно-административной реформы, которую провел император Галлиен, собственно, надпись из Аугсбурга позволяет уточнить датировку, когда произошла эта реформа. Основываясь на титуле Марка Симплициния Гениалиса, упоминаемого в надписи, Μ. Кристоль пришел к выводу, что этот персонаж представлял собой заместителя легата Реции, т. е. чиновника, принадлежавшего к сенаторскому сословию. С эпохи Марка Аврелия, т. е. со второй половины II в., должность наместника Реции всегда находилась в руках представителей сенаторского сословия, но Марк Симплициний Гениалис был выходцем из всаднического сословия, поскольку он обладал почетным титуломperfectissimus.Μ. Кристоль датирует назначение Марка Симплициния на должность наместника Реции периодом 259–260 гг., исследователь полагает, что данное назначение было обусловлено обстоятельствами военного характера, — в то время Реция столкнулась с нашествием варваров и срочно нуждалась в присутствии дополнительных императорских войск. Соответственно, Галлиен отправил в Рецию временного наместника, специального эмиссара, который обладал всадническим званием. На наш взгляд, Μ. Кристоль правильно определил, что, помимо выполнения функций гражданского управления, Марк Симплициний Гениалис получил власть и над военной администрацией, ему подчинялись все гарнизоны, располагавшиеся на территории Реции, а также те подразделения, вместе с которыми он прибыл в провинцию. Μ. Кристоль не исключает, что ранее Марк Симплициний сам был военным и занимал пост центуриона. Соответственно, по мнению Μ. Кристоля, Марк Симплициний Гениалис демонстрирует один из первых примеров, когда выходец из всаднического сословия получил власть наместника одной из провинций, тем самым заменив на своем посту легата сенаторского происхождения, более того, новому наместнику в полном объеме были переданы и военные полномочия, которые ранее, по сложившейся к тому времени административной практике, выполняли только легаты с сенаторским званием. Μ. Кристоль приходит к вполне обоснованному выводу, что Галлиен провел свою знаменитую реформу, устранившую сенаторов от военной власти, как раз в 259–260 гг., в тяжелый и кризисный для империи период. См.:ChristoI M.Μ. Simplicinius Genialis: ses fonctions (vir perfectissimus, agens vice praesidis) // Cahiers du Centre Gustave Glotz. 1997. Vol. 8. P. 231, 233, 237–240.
195
В этом смысле мы полностью согласны с позицией П. Коса, который определил, что центральная администрация империи утратила контроль над Рецией не в 259–260 гг., когда в эту провинцию вторглись аламанны, но именно в 260 г., в связи с узурпацией Постума, присоединившего эту провинцию к своей империи. См.:Kos Р.Sub principe Gallieno… amissa Raetia? Numismatische Quellen zum Datum 259–260 n. Chr. im Raetien//Germania. Bd. 73. Heft 1. 1995. S. 140–142.
196
Г.-У. Нубер предположил, что после 259–260 гг. система обороны рейнского лимеса была разрушена и пришла в полный упадок, — исследователь пришел к этому выводу на основе сведений археологии, нумизматики и эпиграфики, по мнению Г.-У. Нубера, результаты археологических раскопок в районе рейнского фронта показывают, что после 259–260 гг. в крепостях и землях германских провинций резко сокращается циркуляция монет, количество монетных находок (кладов) падает по сравнению с периодом до 259–260 гг., эпиграфические же материалы теряют свое значение как источник даже применительно к более раннему времени — уже с 255 г. они практически полностью исчезают, последние надписи, составленные на территории рейнского лимеса, датируются именно этим годом. Г.-У. Нубер полагает, что в течение 260-х гг. происходило дальнейшее постепенное ослабление рейнской границы, поскольку император Галлиен активно использовал кадровый состав расположенных там гарнизонов для создания и пополнения своей мобильной армии. Г.-У. Нубер отмечает, что территориально рейнский фронт был разделен на две сферы влияния, — южная часть Верхней Германии и Реция первоначально находились в руках центральной администрации, т. е. под контролем Галлиена, позднее они перешли под власть узурпатора Постума, в то время как северные участки фронта, т. е. Нижняя Германия и Белгика, принадлежали Галльской империи Постума (см.:Nuber H.-U.Der Verlust der oberger-manisch-raetischen Limesgebiete und die Grenzsicherung bis zum Ende des 3. Jahrhunderts // L'armée romaine et les barbares du IIIe au VIIe siècle / Ed. par F. Vallet et Μ. Kazanski. Rouen, 1993. S. 101–102). Мы не можем согласиться со многими из перечисленных тезисов исследователя — прежде всего применительно к вопросу о статусе Реции следует учитывать, что Г.-У. Нубер
197
Не так давно на основании новой надписи из Нижней Германии В. Эк пришел к выводу, что в 265 г., когда император Галлиен возобновил свой натиск на Галльскую империю и Постум оказался в тяжелом положении, некоторые офицеры, подчинявшиеся галльскому узурпатору, поспешили вновь перейти на сторону Галлиена, поскольку ранее, до мятежа Постума, они сделали свою карьеру именно при Галлиене и были обязаны ему всеми своими достижениями. В той ситуации, когда участь галльского узурпатора казалась предрешенной, эти офицеры подняли мятеж уже против Постума, намереваясь присоединиться к войскам Галлиена. В. Эк не исключает, что у Галлиена как законного императора были сторонники и среди сенаторской аристократии, жившей на севере Галлии, они могли поддержать восстание против Постума. Тем не менее, как отмечает В. Эк, не все армейское командование Постума перешло на сторону Галлиена, часть офицеров остались на стороне галльского узурпатора, соответственно, произошло и разделение войска — одна группа легионов, дислоцировавшихся на рейнском фронте, сохранила верность Постуму, другая, наоборот, выразила открытую поддержку Галлиену. Соответственно, гарнизоны, лояльные к Постуму, разгромили те войска, которые поддержали Галлиена, и тем самым подавили внутренний мятеж в Галльской империи. Принимая выводы В. Эка, отметим, что подобная ситуация, скорее всего, серьезно ослабила оборону рейнского лимеса от набегов варварских племен и конечно же разобщила, дезорганизовала саму рейнскую пограничную армию — с 265 г., очевидно, Постум уже не мог доверять всем рейнским гарнизонам, он опирался только на те войска, которые поддержали его во время событий 265 г., а значит, военные силы Постума ограничивались лишь несколькими верными ему легионами. Обладая столь немногочисленной регулярной армией, Постум, естественно, должен был обратиться к помощи зарейнских германцев, из которых он вербовал вспомогательные наемные отряды. См.:Eck W.Postumus und das Grenzkastell Gelduba // Epigrafia di confine. Confine dell'epigrafia. Atti del Colloquio AIEGL — Borghesi 2003 / A cura di Μ. Gabriella. Faenza, 2004. S. 150–152.
198
Kotula Т.Kryzys III wieku w zachodnich prowincjach cesarstwa rzymskiego. Wroclaw, 1992. S. 58.
199
На основании данных нумизматики Ф. Лопес Санчес пришел к выводу, что между рейнскими пограничными легионами, подчинявшимися Викторину, существовало своеобразное разделение труда, разделение функций — XXX Ульпиев и XXII Первородный легионы в основном дислоцировались в Кельне, т. е. в резиденции самого Викторина, и сопровождали его во всех военных походах, по сути, составляли основу его личной походной гвардии. Викторин наиболее высоко ценил именно эти два легиона и опирался на них в борьбе с внутренними и внешними врагами, в то время как I легион Минервы, а также VIII легион Августа, который совершенно не упоминается в кельнской эмиссии Викторина, дислоцировались преимущественно на рейнской границе, им была доверена защита Галлии от варварских вторжений. Вместе с тем Ф. Лопес Санчес все же признает, что I легион Минервы мог отправить свою вексилляцию в гвардию Викторина, этим фактом объясняется наличие упоминаний I легиона Минервы в легендах монетной эмиссии галльского узурпатора (см.:Lôpez Sànchez F.La série légionnaire de Victorin et ses emblèmesad hoc HL'Armée et la monnaie. Actes de la journée d'études du 10 décembre 2005 à la Monnaie de Paris / Ed. par D. Hollard. Paris, 2006. P. 40, 42). Как проследил Ф. Лопес Санчес, XXX Ульпиев легион стал играть одну из ключевых ролей в формировании личной походной гвардии галльских узурпаторов еще в 269 г., когда власть была узурпирована Лелианом, офицером, ранее поддерживавшим Постума и командовавшим XXII Первородным легионом, который, как известно, дислоцировался как раз в Майнце. Лелиан продержался у власти недолго — с февраля/марта по апрель/май 269 г. Как отмечает Ф. Лопес Санчес, помимо XXII Первородного легиона, Лелиана активно поддержала вексилляции, выделенная из состава XXX Ульпиева легиона, — эта вексилляция размещалась в крепости Ксантен, недалеко от Майнца, вместе с самим Лелианом. Данный отряд сопровождал узурпатора во время его перемещения в Могонтиак, и далее вексилляция XXX Ульпиева легиона уже постоянно квартировала в Могонтиаке (Майнце) вплоть до смерти Лелиана весной 269 г. Учитывая нумизматические данные, которые рассмотрел Ф. Лопес Санчес, вполне можно признать, что и последующие галльские узурпаторы неизменно опирались на силу вексилляции XXX Ульпиева легиона, включали ее в состав своей походной (мобильной) гвардии и участвовали вместе с ней в своих военных экспедициях, поэтому совершенно неудивительно, что XXX Ульпиев легион, точнее, его вексилляция последовательно упоминается в монетах всех галльских узурпаторов (см.:Lôpez Sànchez F.Laeliano, ei emperador de lalegio XXX Ulpia(268–269 D. C.) // Limes XX. XX Congreso intemacional de estudios sobre la frontera romana / Â. Morillo, N. Hanel, E. Martin (eds.). Madrid, 2009. P. 1089, 1091, 1093, 1095). Тезис об участии вексилляции XXX Ульпиева легиона в мятеже Лелиана поддерживают также Д. Грикур и Д. Оллар, они полагают, что на стороне Лелиана выступили даже несколько вексилляций этого легиона, которые дислоцировались в разных крепостях Нижней Еермании, к примеру, не только в Ксантене, но и в Кельне. См.:Gricourt D., Holland D.Les productions monétaires en 268–269 et celles de Lélien (269). Nouvelles propositions // The Numismatic Chronicle. 2010. Vol. 170. P. 174.
200
König I.Die gallischen Usurpatoren… S. 49, 53, 87–88.
201
В этом смысле мы не согласны с И. Кенигом, который считает, что Викторин командовал вексилляциями легионов, перечисленных в его эмиссии, — это выглядит крайне маловероятно даже в случае с
202
Alföldi A.Der Usurpator Aureolus und die kavalleriereform des Gallienus // Idem. Studien zur Geschichte der Weltkrise des 3. Jhr. n. Chr. Darmstadt, 1967. S. 7, 10–11, 14.
203
Speidel Μ. Р.The Rise of Ethnic Units in the Roman Imperial Army// ANRW. II. Bd. 3. N. Y.; Berlin, 1975. P. 225–226.
204
Cantacuzène G.Un papyrus latin relative à la defence du Bas Danube // Aegyptus. Vol. IX. Fasc. 1–2. 1928. P. 67.
205
Fink R. O.Hunt's Pridianum: British Museum Papyrus 2851 // JRS. Vol. 48, nr 1/2. 1958. P. 110.
206
Датировка Г. Кантакузена. См.:Cantacuzène G.Un papyrus latin… P. 67.
207
Цитируем текст по изданию Г. Кантакузена, на сегодня оно наиболее полное. См.:Cantacuzène G.Un papyrus latin… P. 64.
208
Ibid. P. 65–66.
209
Ibid. P. 67, 70.
210
Birley E.The Dating and Character of the Tract De munitionibus castrorum // E. Birley. The Roman army papers 1929–1986. Amsterdam, 1988. P. 53–54;Speidel M. P.The Rise of Ethnic Units… P. 206.
211
Μ. Птижан подчеркнул, что отряды далматской кавалерии были навербованы Галлиеном из местного населения Далмации, при этом процесс формирования и комплектования данных подразделений происходил в спешке. Галлиен нуждался в срочном пополнении своей армии за счет новых людских ресурсов, поэтому он просто воспользовался тем людским материалом, который в тот момент находился в непосредственном распоряжении императора. По мнению Μ. Петиджана, подразделения далматской конницы, воевавшие в составе боевой кавалерии Галлиена, не имели ничего общего с пограничными алами или когортами, дислоцировавшимися в Далмации или в сопредельных балкано-дунайских провинциях. В эпоху Галлиена и вплоть до периода Тетрархии отряды далматов неизменно сохраняли строго этнический характер, по своему этническому составу они действительно включали в себя представителей местного населения Далмации. Тем не менее исследователь совершенно не учитывает и даже не цитирует надпись из Дакии IDR III. 1, по. 77, р. 104–105, которую мы уже рассматривали выше, эта надпись, во-первых, однозначно и неопровержимо свидетельствует, что в период правления Галлиена старые алы и когорты далматской кавалерии, созданные еще в период раннего Принципата, не только продолжали существовать, но и принимали активное участие в боевых действиях на стороне Галлиена, а во-вторых, своим содержанием надпись подсказывает, что та далматская конница, о которой упоминает биография Галлиена из сборника «Писатели истории Августов», скорее всего, представляла собой совокупность отрядов, существовавших еще с эпохи Принципата, т. е. старых, проверенных и хорошо обученных ал и когорт далматской кавалерии, а не заново созданных и наспех сформированных этнических соединений (см.:Petitjean М.Pour un réévaluation de l'essor de la cavalerie au IIIe siècle// Les auxiliaires de l'armée romaine. Des alliés aux fédérés. Actes du sixième Congrès de Lyon (23–25 octobre 2014)/ Éd. par C. Wolff et P. Faure. Paris, 2016. P. 512, 514). В этом смысле, на наш взгляд, следует согласиться с П. Саутерн и К. Диксон, которые подчеркнули, что, во-первых, старые пограничные алы и когорты входили в состав мобильной армии Галлиена, он пополнил этими войсковыми соединениями свой экспедиционный боевой корпус, а во-вторых, что самое важное, по их мнению, в той тяжелой кризисной ситуации, когда империя столкнулась с узурпациями и мятежами сразу на нескольких фронтах, Галлиен не мог опираться на необученных, неопытных молодых рекрутов, у него просто не хватило бы времени обучить их тактике и приемам ведения боя, как раз наоборот, Галлиен предпочел навербовать опытные, профессиональные кадры, он нуждался в привлечении тех войсковых соединений, которые существовали и несли службу в римской армии уже долгое время. Такими подразделениями, по мнению П. Саутерн и К. Диксон, как раз и были отряды мавританской и далматской кавалерии. Галлиен включил их в свою мобильную армию именно из расчета, что эти соединения прошли долгую и тяжелую службу, к 260-м гг. они накопили ценный боевой опыт, сменили уже несколько поколений кадрового состава и приобрели стабильную внутреннюю организационно-тактическую структуру, полностью адаптированную к методам и принципам римской военной дисциплины. См.:Southern P., Dixon К. R.The Late Roman Army. London, 1996. P. 12.
212
В современной исследовательской литературе, опубликованной в 1990-х — 2000-х гг., прослеживается четкая тенденция датировать составление сборника либо периодом до 394 г., либо коротким промежутком 395–401 гг., эту точку зрения высказывают практически все авторы, занимающиеся сегодня сюжетами «Писателей истории Августов» (см.:Ratti S.L'Histoire Auguste (trig. tyr. 24,5) et la date de deux notices duLiber coloniarum I //Dialogues d'histoire ancienne. 2007. Vol. 33, nr 1. P. 118;Idem.394: fin de la rédaction de l'Histoire Auguste? // Antiquité Tardive. 2008. Vol. 16. P. 339, 348 (аргументы в пользу 394 г.);VelazaJ.Servius et l'Histoire Auguste: un problème de datations en chaîne? // Revue de philologie, de littérature et d'histoire anciennes. 2008. Vol. 82. P. 147, 155;Idem.Activité éditrice et circulation de livres dans le milieu culturel de ГНА// Historiae Augustae Colloquium Genevense/ A cura di F. Paschoud. Bari, 1999. P. 297–298, 300 (период между 395 и 401 гг.). См. также:Honoré T.L'Histoire Auguste à la lumière des constitutions impériales // Historiae Augustae Colloquium Argentoratense / A cura di G. Bonamente, F. Heim, J.-P. Callu. Bari, 1998. P. 212 (после 390 г.)). Μ. Фести высказывает довольно оригинальную точку зрения — по его мнению, первая, самая ранняя версия сборника была написана между 395 и 401 гг., автором данного труда был представитель ближайшего окружения Никомаха Флавиана, одного из идейных предводителей позднеримского язычества и префекта города Рима в период 392–394 гг. После же 394 г. первоначальная версия сборника была существенно переработана, она претерпела значительные изменения, автором этих изменений был сын Никомаха Флавиана — Никомах Флавиан-младший, крупный политический деятель Западной Римской империи. По мнению Μ. Фести, Никомах Флавиан-младший подготовил итоговую версию сборника (430 г.), которая и дошла до наших дней (см.:Festy M.Les Nicomaques, auteurs de l'Histoire auguste. La jalousie des méchants // CRAI. 2004. Vol. 148,
213
Как детально установил Μ. Кристоль, летом 267 г. император Галлиен находился на Балканах и был занят тяжелой войной с готами, которые в то время грабили балканские провинции. Далее, согласно хронологии Μ. Кристоля, в середине августа или в сентябре того же года в Северной Италии вспыхнул мятеж Авреола, и Галлиен был вынужден вернуться с частью своих войск в Италию, оставив на Балканах офицера по имени Марциан, которому он поручил завершить кампанию против готов и выбить их из балканских провинций. В конце 267 и в первые месяцы 268 г. Марциан воевал с готами на дунайском фронте, в то время как Галлиен осаждал Авреола в Медиолане и сдерживал натиск Постума, пытавшегося прорваться в Италию с севера, из Галлии, но затем по приказу Галлиена Марциан покинул Балканы и переместился в Италию, чтобы помочь разгромить Авреола. Тем не менее вместе с другими генералами армии Галлиена Марциан принял активное участие в заговоре против своего принцепса, и в результате этого заговора, который, как полагает Μ. Кристоль, произошел в сентябре 268 г., Галлиен был убит и на трон взошел Клавдий Готский. См.:Christol M.Les dernières années du règne de Gallien (267–268) // Cahiers du Centre Gustave Glotz. 2009. Vol. 20. P. 125–127, 129–130, 132, 135.
214
Speidel Μ. P.The Late Roman Field Army and the Guard of the High Empire // Latomus. 1987. Vol. 46. Fasc. 2. P. 376–377. Той же позиции придерживается и Μ. Кристоль. По его мнению, в 258 г. в битве с дунайским узурпатором Ингенуем Авреол командовал отрядамиequites singulares Augusti,т. е. кавалерией императорской гвардии, в начале же своей карьеры Авреол, как полагает Μ. Кристоль, занимал должность трибуна одной из преторианских когорт. См.:Christol M.Auréolus et l'Histoire Auguste//Historiae Augustae Colloquium Argentoratense/Acura di G. Bonamente, F. Heim, J.-P. Callu. Ban, 1998. P. 121.
215
Piso I.Zur Reform des Gallienus anläßlich zweier neuer Inschriften aus den Lagerthermen von Potaissa//Tyche. 2014. Bd. 29. S. 128.
216
Ibid. S. 128, 130, 135–138.
217
Dusanic S.Asinius Maximus in AD 253 //ZPE. Bd. 144. 2003. P. 254.
218
Ibid. P. 259.
219
Eck W., Ivanov R.С. Iulius Victor, senatorischer Legat von Moesia inferior unter Valerianus und Gallienus und das Kastell Sostra-Siostra // ZPE. 2009. Bd. 170. S. 194.
220
Eck W., Ivanov R. С.Julius Victor, senatorischer Legat von Moesia inferior unter Valerianus und Gallienus und das Kastell Sostra-Siostra // ZPE. 2009. Bd. 170. S. 194–197.
221
Dusanic S.Asinius Maximus… P. 259.
222
Ritterling Е.Zum römischen Heerwesen des ausgehenden dritten Jahrhunderts // Festschrift zum Otto Hirschfelds sechzigstem geburtstage. Berlin, 1903. S. 345.
223
Э. Риттерлинг жестко и однозначно отверг любую связь далматских всадников с кавалерией старых пограничных ал и когорт, но его позицию, ввиду новых эпиграфических данных, следует признать устаревшей. См.:Ritterling Е.Zum römischen Heerwesen… S. 346.
224
Э. Риттерлинг одним из первых высказал идею, что конная армия Галлиена была создана из легионных вексилляций, но, во-первых, повторим, в эпоху Галлиена вексилляции были подразделениями смешанного состава, они включали в себя как конницу, так и пехоту, во-вторых, как таковой, отдельной и обособленной конной армии в эпоху Галлиена не существовало, просто далматская кавалерия играла в войсках Галлиена наиболее видную и заметную роль, поэтому она постоянно упоминается в источниках, но не стоит забывать — вексилляции на равных участвовали в военных кампаниях Галлиена вместе с конницей, не уступая ей по численности, а во многом даже превосходя, поскольку количество вексилляций как боевых единиц было больше, чем количество когорт далматской кавалерии, служивших в армии Галлиена. См.: Ritterling Е. Zum römischen Heerwesen… S. 349.
225
Ritterling E.Zum römischen Heerwesen… S. 346–348.
226
Soproni S.Militärinschriften aus dem 4 Jh. am Donauknie // Acta Archaeologica Academiae Scientiarum Hungaricae. 1989. Vol. 4L S. 109.
227
Inscriptiones Graecae in Bulgaria repertae / Ed. G. Mihailov. Vol. III. Pars 2. Serdicae, 1964. P. 45.
228
Duncan-Jones R.Praefectus Mesopotamiae et Osrhoenae // Classical Phililogy. Vol. 64. N. 4. 1969. P. 229, 231–232.
229
Feissel D., Gascou J.Documents d'archives romains inédits du Moyen Euphrate (Ille s. ap. J.-C.) //CRAI. An. 133. N. 3. 1989. P. 547.
230
Feissel D., Gascou J.Documents d'archives romains inédits… P. 537–538, 552–553. В статье 1995 г. исследователи пришли к выводу, что Юлий Приск действительно руководил двумя провинциями и, как результат, совмещал в своих руках две должности — префекта Месопотамии и консулярия (наместника с консульским рангом) Сирии. См.:FeisselD., GascouJ.Documents d'archives romains inédits du Moyen Euphrate (Ille s. après J.-C.) [I. Les pétitions (T. Euphr. 1 à 5)] // Journal des savants. 1995. N. 1–2. P. 82–83.
231
Petersen H.A Roman Prefect in Osrhoene // TAPA. Vol. 107. 1977. P. 279–280.
232
О географической локализации папирусов см.:Feissel D., Gascou J.Documents d'archives romains inédits du Moyen Euphrate (Ille s. après J-C) [I. Les pétitions (T. Euphr. 1 à 5)] //Journal des savants. 1995. N. 1–2. P. 65.
233
Feissel D., Gascou J.Documents d'archives romains inédits du Moyen Euphrate (Ille siècle après J-C) [II. Les actes de vente-achat (P. Euphr. 6 à 10)] // Journal des savants. 1997. N. 1–2. P. 46.
234
Feissel D., Gascou J.Documents d'archives romains inédits du Moyen Euphrate (Ille s. après J-C) [I. Les pétitions (T. Euphr. 1 à 5)] //Journal des savants. 1995. N. 1–2. P. 96.
Ibid. P. 106.
236
Ibid. P. 103.
237
Bauzou Th.La Praetensio de Bostra à Dumata (El-Jowf) // Syria. 1996. Vol. 73. Fasc. 1–4. P. 31–32. Не так давно T. Гноли пришел к выводу, что под словомpraetentura,которое упоминается в папирусах из Дура-Европос и со Среднего Евфрата, следует понимать просто передовую пограничную зону, территорию, располагавшуюся по течению реки Хабур в современной Сирии, — эти земли, по мнению исследователя, находились под командованием препозита, т. е. офицера, наделенного прежде всего военной властью. См.:Gnoli Т.FromPraepositus PretenturaetoDux Ripae.The Roman 'Grand Strategy' on the Middle Euphrates (2nd — 3rd Centuries AD) // The Late Roman Army in the Near East from Diocletian to the Arab Conquest / Ed. by A. Lewin, P. Pellegrini. Oxford, 2007. P. 52–53.
238
Feissel D., Gascou J.Documents d'archives romains inédits du Moyen Euphrate (Ille s. après J-C) [I. Les pétitions (T. Euphr. 1 à 5)] // Journal des savants. 1995. N. 1–2. P. 115.
239
Feissel D., Gascou J.Documents d'archives romains inédits du Moyen Euphrate (Ille s. après J-C) [I. Les pétitions (T. Euphr. 1 à 5)] // Journal des savants. 1995. N. 1–2. P. 108.
240
Edwell P. Μ.Between Rome and Persia. The middle Euphrates, Mesopotamia and Palmyra under Roman control. London; N. Y., 2008. P. 173, 178.
241
Цитируем греческую версию текста по изданию А. Марика:Maricq A.Classica et Orientalia: 5. Res Gestae Divi Saporis // Syria. 1958. Vol. 35. Fase. 3/4. P. 309.
242
Luther A.Die Einnahme von Birtha Asporaku durch Sapor I // Göttinger Forum für Altertumswissenschaft. 1999. Bd. 2. S. 80–82, 83–84. Э. Кеттенгофен связал вторжение Шапура I в Сирию с его второй военной кампанией против римлян, которая состоялась, по мнению исследователя, как раз в начале 253 г. (см.:Kettenhofen Е.Die römisch-persischen kriege des 3. Jahrhunderts n. Chr. nach der inschrift Sahpurs I. an der Ka'be-ye Zartost (SKZ). Wiesbaden, 1982. S. 78–79, 88–89). П. Μ. Эдвелл предположил, что вторая война Шапура I с римлянами включала в себя два этапа — в 252 г. персидский царь в первый раз вторгся в Сирию, в то время как во второй половине 253 г., уже после взятия Антиохии, он двинулся в направлении к югу от Антиохии, где потерпел поражение от римлян в битве при Эмесе. См.:Edwell Р. Μ.Between Rome and Persia… P. 186, 197–198.
243
Maricq A.Classica et Orientalia: 5… P. 309.
244
Π. Μ. Эдвелл уходит от ответа на вопрос о локализации Зевгмы, тем не менее он полагает, что территория по течению реки Хабур вплоть до ее впадения в Евфрат принадлежала римлянам. По мнению Π. Μ. Эдвелла, крепость Зевгма была пограничным рубежом между Верхним и Средним Евфратом, вблизи крепости располагался мост, который служил одним из главных связующих узлов на пути из Сирии в Месопотамию. По этому мосту римляне могли перемещать свои войска, Зевгма служила перевалочным пунктом, плацдармом для дальнейшего продвижения римлян в Осроену и Месопотамию (см.:Edwell P. Μ.Between Rome and Persia… P. 8, 12, 16–19, 25–26, 30). На основании печати, упоминающей IV Скифский легион, Э. Комфорт предположил, что мост у Зевгмы был построен силами воинов этого легиона, поскольку гарнизон легиона размещался как раз в Зевгме (см.:Comfort A.Legio ПП Scythica// ZPE. 2002. Bd. 138. P. 275). В. Шайо локализовал античную Зевгму к северу от современного турецкого города Биреджик, на юго-востоке Турции, ближе к турецко-сирийской границе. См.:Chapot V.La frontière de l'Euphrate de Pmpée a la conquête arabe. Pans, 1907. P. 278.
245
Maricq A.Classica et Orientalia: 5… P. 309.
246
Edwell P. Μ.Between Rome and Persia… P. 179, 181.
247
Winter E., Dignas В.Rom und das Perserreich. Zwei Weltmächte zwischen Konfrontation und Koexistenz. Berlin, 2001. S. 79–80.
248
Garsolan N.The Arsakuni Dynasty (A. D. 12/[180?] — 428) // The Armenian People from Ancient to Modern Times / Ed. by R. G. Hovannisian. Vol. I. N. Y., 1997. P. 73.
249
Christol Μ.La carrière de Traianus Mucianus et l'origine des protectores // Chiron. 1977. Bd. 7. P. 402–403, 405–407.
250
См.: Oxford Latin Dictionary / Ed. P. G. W. Glare. Oxford, 1968. P. 1931, sv. tesserarius.
251
Grosse R.Die Rangordnung der römischen Armee des 4. — 6. Jahrhunderts // Klio. 1918. Bd. 15. S. 159.
252
Cm.: Oxford Latin Dictionary / Ed. P. G. W. Glare. Oxford, 1968. P. 287, sv. caudicarius = codicarius.
253
Saxer R.Untersuchungen zu den Vexillationen des römischen Kaiserheeres von Augustus bis Diokletian. Köln; Graz, 1967. S. 57.
254
Blois L., de.The Policy of the Emperor Gallienus. Leiden, 1976. P. 32.
255
Rousselle A.La chronologie de Maximien Hercule et le mythe de la Tétrarchie // Dialogues d'histoire ancienne. 1976. Vol. 2. P. 446.
256
Woods D.Two Notes on the Great Persecution// JThS. 1992. N. S. Vol. 43, nr 1. P. 129–131. В одной из своих статей на основании сведений Евсевия Кесарийского и Иеронима Стридонского Д. Вудс предположил, что массовые гонения на христианские общины начались в Палестине и первым военным офицером, кто стал преследовать христиан, был префект IV Марсова легиона(legio IV Martia).Данный легион был создан в период Диоклетиана и размещался в крепости Бетторо (Betthoro) как раз на территории Палестины. См.:Woods D.'Veturius' and the Beginning of the Diocletianic Persecution// Mnemosyne. 2001. Vol. 54. Fasc. 5. P. 589;Burgess R. W.The Date of the Persecution of Christians in the Army // JThS. N. S. 1996. Vol. 47, nr 1. P. 157;Seston W.À propos de laPassio Marcelli centurionis.Remarques sur les origines de la persécution de Dioclétien // Seston W. Scripta varia. Mélanges d'histoire romaine, de droit, d'épigraphie et d'histoire du christianisme. Rome, 1980. P. 246.
257
Цитируем текст по изданию: S. Optati Milevitani libri VII accedunt decem monumenta vetera ad donatistarum historiam pertinentia
258
Speidel M. Р.The Later Roman Field Army and the Guard of the High Empire // Latomus. 1987. Vol. 46. Fasc. 2. P. 377.
259
Grosse R.Römische Militärgeschichte von Gallienus bis zum Beginn der byzantinischen Themenverfassung. Berlin, 1920. S. 17, 36; Nischer E. Die Zeit des stehenden Heeres // Heerwesen und Kriegführung der Griechen und Römer / Hrsg. J. Kromayer, G. Veith. München, 1928. S. 493, 495, 577.
260
Цитируем текст по изданию: Ausgewählte Märtyrerakten / Hrsg, von R. Knopf. Tübingen2, 1913. S. 78. Первое издание текста — сборник житий христианских мучеников, подготовленный и выпущенный еще в XVII в. французским монахом-бенедиктинцем Т. Руинаром.
261
Delehctye H.Les Actes des Marcel le Centurion// AB. 1923. Vol. 41. Fasc. 3/4. P. 260. Переиздание текста см.: Ausgewählte Märtyrerakten / Hrsg, von R. Knopf, G. Krüger. Tübingen3, 1929. S. 87;Musurillo Н.The acts of the Christian martyrs. Oxford, 1972. P. 250.
262
Delehaye H.Les Actes des Marcel… P. 264. Текст переиздан в: Ausgewählte Märtyrerakten/ Hrsg, von R. Knopf, G. Krüger. Tübingen3, 1929. S. 88;Musurillo H.The acts of the Christian martyrs… P. 254.
263
Lanata G.Gli atti dei processo contro il centurione Marcello // Byzantion. Vol. 42. 1972. P. 509. Далее мы будем цитировать текст по этому изданию.
264
Ibid. Р. 513–514.
265
Ibid. Р. 510–511.
266
Gaiffier В., de.S. Marcel, de Tanger ou de Léon? Évolution d'une légende// AB. 1943. Vol. 61. P.122, LanataG.Gli atti dei processo… P. 517.
267
Delehaye H.Les Actes des Maecel le Centurion// AB. 1923. Vol. 4L Fasc. 3/4. P. 268–269, 271.
268
Maymô i Capdevila P.Aspectos historicos de laPassio Marcelli.Algunas consi-deraciones sobre el contexto ideologico// Cassiodorus. 1996. Vol. 2. P. 279–280.
269
Ibid. P. 281–282.
270
Heitsch Е.Die griechischen Dichterfragmente der römischen Kaiserzeit. Göttingen, 1961. S. 80, no. XXII.
271
Arce J.Un relieve triumphal de Maximiano Herculeo en Augusta y el Pap. Argent, inv. 480 // Madrider Mitteilungen. Bd. 23. 1982. P. 360–362, 366–368, 370. Примерно к тому же выводу в своем общем обзоре внутренней и внешней политики Максимиана Геркулия пришла и А. Пасквалини, рассмотревшая целый комплекс мероприятий Максимиана на рейнской границе и в Северной Африке (см.:Pasqualini A.Massimiano Herculius. Per un'interpretazione della figura e dell'opera. Roma, 1979. P. 64). T. Барнс также связывает упоминание «иберийской войны» в папирусе с военной кампанией, которую Максимиан провел у берегов Испании, исследователь датирует кампанию осенью 296 г.:Barnes T. D.Imperial Campaigns, A. D. 285–311 // Phoenix. 1976. Vol. 30, nr 2. P. 183.
272
Haley E. W.A Palace of Maximianus Herculius at Corduba? // ZPE. 1994. Bd. 101. P. 212–214.
273
Мауто i Capdevila P.Maximiano en сатрапа: matizaciones cronolôgicas a las ex-pediciones hispanas y africanas del Augusto Hercûleo // Polis. Revista de ideas y fonnas politicas de la Antigüedad Clâsica. 1999. Vol. 12. P. 230–231, 239–240.
274
Zuckerman C.Les campagnes des Tétrarques, 296–298. Notes de chronologie // Antiquité Tardive. 1994. Vol. 2. P. 67–68.
275
Pasqualini A.Massimiano Herculius. Per un'interpretazione della figura e dell'opera. Roma, 1979. P. 64–65.
276
Rebuffat R.Maximien en Afrique// Klio. 1992. Bd. 74. P. 372–373, 375, 378. На основании сведений трактата Лактанция «Божественные установления»(Divinae Institutiones)О. Николсон пришел к выводу, что Максимиан Геркулий прибыл в Рим из Африки в середине мая 298 г., тогда как март и апрель того же года прошли еще в напряженных боях с группой восставших мавританских племен. Вместе с тем исследователь признает, что его точка зрения — всего лишь гипотеза, поскольку ни один из дошедших до нас источников не позволяет установить точную дату возвращения Максимиана Геркулия из Африки. См.:Nicholson О.Hercules at the Milvian Bridge: Lactantius, «Divine Institutes», I, 21, 6–9 //Latomus. 1984. Vol. 43. Fase. 1. P. 140–141.
277
Hamdoune C.L'expédition de Maximien en Afrique// Antiquités africaines. 2012. Vol. 46–48. P. 189.
278
Besnier Μ.Inscriptions et monuments de Lambèse et des environs// Mélanges d'archéologie et d'histoire. 1898. Vol. 18. P. 458, no. 5.
279
Bénabou Μ.La résistance africaine à la romanisation. Paris, 1976. P. 210.
280
Отметим, что, согласно новейшему исследованию Μ. Кристоля, III легион Августа, расформированный в 238 г., был восстановлен в 251–253 гг. по решению коллег-императоров Требониана Галла и Волузиана, тем не менее восстановление легиона произошло на территории Реции. После этого III легион Августа был отправлен в Нумидию для подавления восстания местных мавританских племен. См.:Christol M.C(aius) Macrinius Decianus, gouverneur de Numidie, et l'histoire militaire de la province au milieu du III siècle //ZPE. 2002. Bd. 138. P. 268–269.
281
Цитируем текст по изданию:Smedt C.Passiones tres martyrum africanorum SS. Maximae, Donatillae et Secundae, S. Typasii veterani et S. Fabii vexilliferi. II. Passio S. Typasii veterani//AB. 1890. Vol. 9. P. 117.
282
См.: Oxford Latin Dictionary / Ed. P. G. W. Glare. Oxford, 1968. P. 2052, sv. vexillarius.
283
Smedt C.Passiones très martyrum africanorum… P. 119.
284
Ibid. P. 119.
285
Ibid. P. 120.
286
Woods D.The Ownership and Disposal of Military Equipment in the Late Roman Army// Journal of Roman Military Equipment Studies. 1993. Vol. 4. P. 56–57, 60, 63;Idem.A Historical Source of the Passio Typasii // Vigiliae Christianae. 1993. Vol. 47, nr 1. P. 81–82.
287
Drew-Bear Th.Les voyages d'Aurélius Gaius soldat de Dioclétien // Le Geographie administrative d'Alexandre à Mahomet. Actes du Colloque de Strasbourg 14–16 juin 1979. Strasbourg, 1981. P. 133–134.
Zuckerman C.Les campagnes des Tétrarques, 296–298. Notes de chronologie // Antiquité Tardive. 1994. Vol. 2. P. 67.
289
A. Пасквалини полагает, что военные действия, а также последующие работы по восстановлению защиты границы в первую очередь затронули территории, расположенные по верхнему течению Рейна, в районе современных Кельна и Майнца, т. е. как раз те самые регионы, где размещался и VIII легион Августа. См.: Pasqualini А. Massimiano Herculius. Per un'interpretazione della figura e dell'opera. Roma, 1979. P. 39–40.
290
А. Пасквалини отметила и проследила интересную тенденцию — большинство торжественных посвящений в честь Максимиана Геркулия в Северной Африке оставили именно воины III легиона Августа. По ее мнению, император пользовался большим авторитетом среди легионеров, поскольку он неизменно проявлял заботу о легионном лагере, который размещался в Ламбезисе. А. Пасквалини полагает, что именно Максимиан перестроил многие здания этого лагеря (например, акведуки), он восстановил и расширил дорогу, связывавшую лагерь с крепостью. Мы же полагаем, что возраставший авторитет императора среди кадрового состава легиона был связан и с тем фактом, что многие легионеры приняли прямое участие в кампании Максимиана против мавров. См.:Pasqualini A.Massimiano Herculius. Per un'interpretazione della figura e dell'opera. Roma, 1979. P. 122.
291
Bohec Y. Le.L'armée romaine d'Afrique de Dioclétien à Valentinien I // L'armée Romaine de Dioclétien à Valentinien Ier. Actes du Congrès de Lyon (12–14 septembre 2002) / Éd. par Y. Le Bohec et C. Wolf. Lyon, 2004. P. 256;Hamdoune C.L'expédition de Maximien en Afrique// Antiquités africaines. 2012. Vol. 46–48. P.190, Mctymô i Capdevila P.Maximiano en campana: matizaciones cronolôgicas… P. 242. П. Маймо-и-Капдевила причисляет к экспедиционному корпусу Максимиана вексилляцию II легиона Траяна, а также ветеранов, вновь призванных на военную службу, но, как мы уже отметили ранее, участие вексилляции II легиона Траяна совершенно исключается, поскольку в этот период легион в полном составе участвовал в осаде Александрии императором Диоклетианом, а ветеранами, упоминаемыми в житии Типасия, на наш взгляд, как раз и были отставные воины-вексиллярии из III легиона Августа.
292
Baity J.-Ch.Apamée (1986): nouvelles données sur l'armée romaine d'Orient et les raids sassanides du milieu du Ille siècle // CRAI. 1987. An. 131. N. 1. P. 224.
293
Tomlin R. S. O.Roman Manuscripts from Carlisle: the Ink-Written Tablets// Britannia. 1998. Vol. 29. P. 31–34. Мы будем цитировать тексты табличек по этому изданию.
294
Ibid. Р. 57.
295
Tomlin R. S. O.Roman Manuscripts from Carlisle… P. 55, 60.
296
Colombo Μ.La lancea, i lanciarii, il pilum e Lacies di Arriano: un contributo alia storia dell'esercito romano//Historia. 2011. Bd. 60. Heft 2. P. 160, 163, 165–166, 168–169.
297
См.:Grosse R.Die Rangordnung der römischen Armee des 4. — 6. Jahrhunderts// Kho. 1918. Bd. 15. S. 137.
298
Arce J.Espana entre el mundo antiguo y el mundo medieval. Madrid, 1988. P. 74.
299
Ensslin W.Zu Pap. Oxyrhyncus I 43 Recto // Aegyptus. 1952. Vol. 32, nr 1. S. 177–178.
300
Ibid. S. 165–167.
301
Ibid. S. 167–168.
302
Здесь и далее цитируем текст по изданию: Papyri from Panopolis in the Chester Beatty Library Dublin / Ed. by T. C. Skeat. Dublin, 1964.
303
Parker S. T.Romans and Saracens: A History of the Arabian Frontier. Eisenbrauns, 1986. P. 136.
304
Laporte J.-P.N'gaous (Numidie): deux inscriptions nouvelles// H.-G. Pflaum, un historien du XXe siècle. Actes édités par S. Demougin, X. Loriot, P. Cosme et S. Lefebvre. Genève, 2006. P. 105.
305
Laporte J.-P.N'gaous (Numidie)… P. 105.
306
Ibid. P. 107.
307
Buonopane A.Un dux ducum e un vir egregius nell'iscrizione di porta Borsari a Verona (CIL, V, 3329) // Est ille enim flos Italiae… Vita economica e sociale nella Cisalpina romana, Atti delle Giornate di Studio in onore di Ezio Buchi. Verona, 2008. P. 131, 133 (текст).
308
Buonopane A.Un dux ducum e un vir egregious… P. 132.
309
Bénabou Μ.La résistance africaine à la romanisation. Paris, 1976. P. 221–222.
310
Gerov В.La camera militare di Marciano, generale di Gallieno // Athenaeum. 1965. Vol. 43. Fasc. 2. P. 343–344, 347–349.
311
Заслуживает внимания гипотеза Э. Кеттенгофена, который предположил, что город Филиппополь почтил Марциана триумфальным памятником в честь победы Марциана над герулами — еще одним германским племенем, которое в тот период активно грабило земли Греции и Македонии. Исследователь основывает свой вывод на топографии перемещений герулов, по его мнению, герулы предприняли попытку осадить Филиппополь во время своего отступления из Македонии, откуда их выбили римские войска, но Марциан одержал над ними победу и тем самым спас город от разорения. См.:Kettenhofen Е.Die Einfalle der Heruler ins Römische Reich im 3. Jh. n. Chr. //Kho. 1992. Bd. 74. S. 297–298.
312
Pflaum H.-G.Zur Reform des Kaisers Gallienus// Historia. 1976. Bd. 25. Heft 1. S. 109–112.
313
Smith R. E.Dux, Praepositus //ZPE. 1979. Bd. 36. P. 264, 273, 276–278.
314
Gilliam J. F.The Dux Ripae at Dura // ТАРА. 1941. Vol. 72. P. 160–161, 164–165, 168–172, 174.
315
Matthews J. F.Mauretania in Ammianus and the Notitia // Aspects of the Notitia Dignitatum. Papers presented to the conference in Oxford December 13 to 15, 1974 / Ed. by R. Goodbum, P. Bartholomew. Oxford, 1974. P. 170–171.
316
X. Брандт склоняется к тому же выводу, по его мнению, в центенариях размещались небольшие войсковые формации, как раз и насчитывавшие каждая по 100 человек. См.:Brandt Н.Zeitkritik in der Spätantike. Untersuchungen zu den Reformvorschlagen des Anonymus De rebus bellicis. München, 1980. S. 118.
317
Цитируем текст по
318
Ibid. P. 165, 173.
319
Reuter Μ.Studien zu den numeri des Römischen Herres in der Mittleren Kaiserzeit//BRGK. 1999. Bd. 80. S. 504–505.
320
Цитируем русский перевод по изданию: Геродиан. История императорской власти после Марка / пер. А. И. Доватура. СПб., 1995. С. 260.
321
Hoffinann D.Das spätrömische Bewegungsheer und die Notitia Dignitatum. Bd. I. Düsseldorf, 1969. S. 171.
322
Kulikowski Μ.The «Notitia Dignitatum» as a Historical Source// Historia. 2000. Bd. 49. Heft 3. P. 360, 362, 375.
323
Southern P.The Numeri of the Roman Imperial Army… P. 94.
324
Speidel Μ. Р.The Rise of Ethnic Units in the Roman Imperial Army// ANRW / Hrsg, von H. Temporim. II. Bd. 3. Berlin; N. Y., 1975. P. 221, 225.
325
Donaldson G. H.A Reinteprtetation of RIB 1912 from Birdoswald// Britannia. 1990. Vol. 21. P. 207.
326
Ibid. P. 213.
327
О хронологии этих событий подробнее см.:Kienast D.Die Rückerobening Britanniens im Jahre 297 und die Trierer Follesprägung // JNG. 1959/1960. Bd. 10. S. 74.
328
Цитируем текст по изданию:Wright R. P.Roman Britain in 1960: I. Sites Explored II: Inscriptions//JRS. 1961. Vol. 51. P. 194.
329
Zuckerman С.Les «Barbares» romains: au sujet de l'origine desauxiliatétrarchiques // L'armée romaine et les barbares du IIIe au VIIe siècle / Ed. par F. Vallet, Μ. Kazanski. Rouen, 1993. P. 18.
330
Wattenbach W.Über die Legende von den heiligen Vier Gekrönten// Sitzungsberichte der Königlich preussischen Akademie der Wissenschaften. Bd. XXXIII. Heft 2. Jahrgang 1896. S. 1288–1289, 1291. Мы будем цитировать текст по этому изданию.
331
См.:Speidel Μ. Р.Raising New Units for the Late Roman Army: «Auxilia Palatina» //DOP. 1996. Vol. 50. P. 168.
332
Wattenbach W.Über die Legende von den heiligen Vier Gekrönten… S. 1292.
333
В. Ваттенбах полагает, что под «философами» следует понимать главных мастеров, которые руководили работами по добыче рудников. См.:Wattenbach W.Über die Legende von den heiligen Vier Gekrönten… S. 1282.
334
Ibid. S. 1299.
335
Speidel Μ. Ρ.Raising New Units for the Late Roman Army: «Auxilia Palatina» // DOP. 1996. Vol. 50. P. 168.
336
Halkin F.L' «Apologie» du martyr Philéas de Thmuis (Papyrus Bodmer XX) et les Actes latins de Philéas et Philoromus // AB. 1963. Vol. 81. Fase. 1–2. P. 5, 7, 11.
337
Pietersma A.The Acts of Philéas, bishop of Thmuis (Including Fragments of the Greek Psalter). P. Chester Beatty XV (With a New Edition of P. Bodmer XX and Halkin's Latin Acta). Genève, 1984. P. 14.
338
The Acts of the Christian Martyrs / Text and translation by H. Musurillo. Oxford, 1972. P. 328.
339
Ibid. P. 350.
340
A Greek-English Lexicon / Compiled by H. G. Liddell, R. Scott. Oxford, 1996. P. 376, sv. δεκάδαρχος.
341
Цитируем текст по изданию: Papyri from Panopolis in the Chester Beatty Library Dublin/Ed. by T. C. Skeat. Dublin, 1964.
342
Цитируем текст по изданию: Papyrus de Théadelphie / Éd. par P. Jouguet. Paris, 1911. P. 61, no. 4,1. 1–3.
343
Цитируем текст по изданию: The Archive of Aurelius Sakaon: Papers of an Egyptian Farmer in the last Century of Theadelphia/ Ed. by G. Μ. Parassoglou. Bonn, 1978. P. 47, no. 20,1. 1–4.
344
Цитируем текст по изданию: The Archive of Aurelius Sakaon… P. 49–50, no. 21, col. 2,1. 26–29.
345
Price R. Μ.The limes of Lower Egypt // Aspects of the Notitia Dignitatum. Papers presented to the conference in Oxford December 13 to 15, 1974 / Ed. by R. Goodburn, P. Bartholomew. Oxford, 1976. P. 144.
346
Cm.: Papyrus de Théadelphie / Éd. par P. Jouguet. Paris, 1911. P. 161, no. 31, col. 2, 1. 29.
347
См. об этой должности подробнее: Janniard S. Centuriones ordinarii et ducenarii dans l'armée romaine tardive (IIIe — VIe apr. J.-C.) // The Late Roman Army in the Near East from Diocletian to the Arab Conquest / Ed. by A. Lewin, P. Pellegrini. Oxford, 2007. P. 387–388.
348
О датировке закона см.:Callu J.-P.La dyarchie constantinide (340–350): les signes d'évolution // Institutions, société et vie politique dans l'Empire romain au IVe siècle ap. J.-C. Actes de la table ronde autour de l'oeuvre d'André Chastagnol (Paris, 20–21 janvier 1989). Rome, 1992. P. 48, n. 38. Ж.-П. Каллю полагает, что закон был издан в восточных провинциях империи императором Констанцием II и имел силу именно для этих регионов.
349
Colombo Μ.Constantinas rerum novator: dal comitatus dioclezianeo ai palatini di Valentmiano I //Klio. 2008. Bd. 90. P. 124–126.
350
Э. Чамплин предположил, что главного героя жития следует отождествить с гражданским чиновником по имени Овиний Галликан, который в 316–317 гг. занимал должность префекта города Рима, а в 317 г. по совместительству был и консулом. Исследователь обратил внимание на пассаж из биографии римского папы Сильвестра, занимавшего свою кафедру в 314–335 гг., т. е. в эпоху Константина. Данная биография входит в состав т. и. Книги понтификов(Liber pontificalis)— официальной хроники святого престола, которая представляет собой сборник биографий римских пап. Сами биографии расположены в хронологическом порядке. В биографии папы Сильвестра упоминается некий Галликан, который сделал дарение в пользу базилики Святого Петра, Павла и Иоанна Крестителя, эта базилика располагалась в Остии. По мнению Э. Чамплина, дарителем как раз и был Овиний Галликан, представитель довольно
351
Цитируем текст по изданию: Selecta martynim acta, as usum studiosae iuventutis adnotata. Tomus IV /Éd. par J. Gaume. Paris, 1853. P. 58.
352
Ibid. P. 61.
353
Kuhoff W.Diokletian und die Epoche der Tetrarchie. Das römische Reich zwischen krisenbewältigung und Neuaufbau (284–313 n. Chr.). Frankfurt a/Main, 2001. S. 447.
354
Цитируем текст по изданию: Patrologia Latina / Ed. J.-P. Migne. Vol. 73. Paris, 1879. Col. 401B, 402A.
355
Zahariade M.A Historical Commentary to a Hagiographie Text: Passio Epicteti presbyteri et Ascionis monachi // The Christian Mission on the Romanian territory during the First Centuries of the Church. The Acts of the International Symposium, 27 November, 2007. Constata, 2009. P. 90.
356
Madgearu A.The Persecution of Galerius in Scythia, with a Special Regard to Halmyris // Concepts and Realizations of the Idea of Religious Toleration. Proceedings of the international interdisciplinary conference (Sofia, 2012). Sofia, 2014. P. 132.
357
Patrologia Latina / Ed. J.-P. Migne. Vol. 73. Pans, 1879. Col. 411Α, 393A, 414C.
358
Cm.: A Greek-Englich Lexicon. Compiled by H. G. Liddell, R. Scott. Oxford, 1996. P. 500, sv. έκατοντάρχος.
359
Ibid. P. 1992, sv. χιλίαρχος.
360
Berchem D. van.L'année de Dioclétien et la réfonne Constantinienne. Paris, 1952. P. 10, 18–19, 22–23, 36, 38, 58.
361
Seston W.Du «comitatus» de Dioclétien aux «comitatenses» de Constantin // Historia. 1955. Bd. 4. Heft 2/3. P. 286.
362
Kraft U.Eine Reitennatrikel der Tetrarchenzeit aus Ägypten (P. Strasb. L8) // Archiv für Papyrusforschung und verwandte Gebiete. 2008. Bd. 54. Heft 1. S. 28, 30.
363
Ibid. S. 19–20.
364
Ibid. S. 35, 43–44, 68.
365
Zuckerman C.Deux centurions commandants d'ailes en Égypte vers 300 // La Hiérarchie (Rangordnung) de l'armée romaine sous le Haut-Empire / Ed. par Y. Le Bohec. Pans, 1995. P. 386.
366
bid. P. 387.
367
Цитируем текст по изданию:HooffG., van.Acta S. Menae martyris Aegyptii// AB. 1884. Vol. 3. P. 258–260.
368
Laniado A.A Dedication to Galerius from Scythopolis: A Revised Reading// ZPE. 1993. Bd. 98. P. 232–234.
369
A Greek-Englich Lexicon. Compiled by H. G. Liddell, R. Scott. Oxford, 1996. P. 1756, sv. ταξιάρχος.
370
Laniado A.A Dedication to Galerius… P. 234. Д. Вудс прямо называет это житие «вымышленным» (fictitious) —Woods D.The Emperor Julian and the Passion of Sergius and Bacchus//Journal of Early Christian Studies. 1997. Vol. 5,nr 3.P.351.
371
Speidel Μ. P.Auxiliary Units Named after Their Commanders: Four New Cases from Egypt//Aegyptus. 1982. Vol. 62, nr 1/2. P. 166–167, 169–171. Э. Бирли пришел к выводу, что алы и когорты носили имя своего командующего в том случае, если у этих подразделений не было собственного постоянного имени, когда же возникала необходимость дать але или когорте собственное имя, военное начальство просто выбирало личное имя того офицера, который когда-то с отличием командовал подразделением. В основном, как полагает Э. Бирли, подобная практика была распространена в эпоху династий Юлиев-Клавдиев, т. е. в первой половине I в. н. э. См.:Birley E.Alae Named after Their Commanders // Birley E. The Roman Army Papers 1929–1986. Amsterdam, 1988. P. 375.
372
Jones A. H. Μ.The Late Roman Empire. 284–602. A social, economic and administrative survey. Oxford, 1964. Vol. II. P. 680–682.
373
Hoffinann D.Das spätrömische Bewegungsheer und die Notitia Dignitatum. Bd. I. Düsseldorf, 1969. S. 215–216.
374
Speidel Μ. Р.Raising New Units for the Late Roman Army: «Auxilia Palatina»// DOP. 1996. Vol. 50. P. 168.
375
Charles Μ. Mattiobarbuliin Vegetius'Epitoma Rei Militaris'.Thelovianiand theHerculiani ПAncient History Bulletin. 2004. Vol. 18. P. 112–113, 115, 117, 120. В другой своей статье, выпущенной в 2007 г., Μ. Чарльз подчеркнул, что упоминаемое Вегеци-ем названиеMattiobarbuliпредставляло собой неофициальное прозвище (nickname) легионовlovianiиHerculiani,это прозвище закрепилось за ними в связи с тем, что они использовали в качестве одного из видов вооружения свинцовые шары. Как отмечает Μ. Чарльз, ни один другой источник не называет легионыlovianiиHerculianiсловомMattiobarbuliименно потому, что это слово, во-первых, было неофициальным прозвищем, а во-вторых, те источники, которые, возможно, упоминалитермш1 Mattiobarbuli,помимо Эпитомы Вегеция, просто не сохранились до наших дней, трактат Вегеция остается пока единственным источником, содержащим сведения о неофициальном названии дворцовых легионовlovianiиHerculiani.См.:Charles Μ.A Regimental Nickname from Late Antiquity: Vegetius andthe Mattiobarbuliagain // Ancient History Bulletin. 2007. Vol. 21. P. 91, 93–94.
376
По меткому выражению Ф. Ришардо, тем самым вексилляции «разобрали легионы на части» (et démantèlent les legions). Эти слова конечно же не следует понимать буквально, но, как нам кажется, Ф. Ришардо вполне верно отразил смысл процессов, происходивших с пограничными легионами в период Галлиена.Richardot Ph.Hiérarchie militaire et organization legionnaire chez Végèce // La Hiérarchie (Rangordnung) de l'armée romaine sous le Haut-Empire / Ed. par Y. Le Bohec. Paris, 1995. P. 414.
377
Цитируем текст по изданию: Synaxarium Ecclesiae Constantinopolitanae / Ed. EI. Delehaye. Bruxellis, 1902. Col. 767.
378
Ibid. Col. 767.
379
380
Reddé M.Dioclétien et les fortifications militaires de l'antiquité tardive. Quelques considérations de méthode // Antiquité Tardive. 1995. Vol. 3. P. 99–100.
381
Pollard N.Imperatores castra dedicaverunt: Security, Army Bases, and Military Dispositions in Later Roman Egypt (The Third — Fourth Century)// JLA. 2013. Vol. 6, nr 1. P. 6–8, 16.
382
О локализации надписей и войсковых подразделений см.:Pollard N.Imperatores castra dedicaverunt… P. 16.
383
Elton Н.Warfare in Roman Europe A. D. 350–425. Oxford, 1996. P. 89. В более поздней работе, изданной уже в 2007 г., X. Элтон вновь повторил примерно те же выводы — численность легионов полевой армии в середине IV в. составляла 1200 человек, дворцовые ауксилии насчитывали от 600 до 1200 человек в каждом подразделении, кавалерийские вексилляции включали в себя по 600 человек. Пограничные гарнизоны, а именно пехотные алы и когорты в основном насчитывали 500 человек, иногда число воинов в них достигало даже 1000 человек. Тем не менее исследователь все же признает, что некоторые алы (например, Первая ала иберийцев, дислоцировавшаяся в Египте) насчитывали только 116 или 118 человек, а в численном составе легионов могло состоять не более 1000 человек. Примечательно, что в статье 2007 г. X. Элтон активно привлекает и рассматривает сведения папирологических источников эпохи Тетрархии, в книге, изданной в 1996 г., он еще не учитывал эти сведения. См.:Elton Н.Military forces // The Cambridge History of Greek and Roman Warfare. Vol. II / Ed. by Ph. Sabin, H. van Wees, Μ. Whitby. Cambridge, 2007. P. 279–280, 285.
384
Lee A. D.The Army // The Cambridge Ancient History. Vol. XIII: The Late Roman Empire, A. D. 337–425 / Ed. by A. Cameron. Cambridge, 1998. P. 214. В новейшей историографии вопрос о численности кавалерийских войсковых подразделений был довольно подробно рассмотрен Μ. Птижаном. По его мнению, отряды кавалерии различного ранга и происхождения насчитывали в позднеримский период от 300 до 600 человек, в эпоху Домината уже не существовало больших конных корпусов численностью до 1000–1500 человек, таких как, например, тысячные или пятисотенные когорты. По оценке Μ. Птижана, начиная с конца III в. римские кавалерийские силы претерпевали процесс постоянного и продолжающегося измельчания, дробления на более мелкие соединения, происходило постепенное уменьшение численности отдельных войсковых формаций. Даже когорты и алы в эпоху Домината насчитывали намного меньше воинов, чем в период ранней империи, т. е. Принципата. Тем не менее следует подчеркнуть, что в своих выводах Μ. Птижан, как и X. Элтон и А. Д. Ли, основывается на сведенияхNotitia Dignitatum,более того, во многих случаях исследователь сравнивает, сопоставляет данные этого источника с эпиграфическими, папирологическими и археологическими мактериалами, повествующими о более раннем периоде, чемNotitia Dignitatum.На наш взгляд, в методологическом плане такой подход следует признать неверным, поскольку, повторим, оценивать численность тех или иных войсковых подразделений необходимо только применительно к каждому отдельному периоду времени, выводы о численном составе должны быть привязаны к строгому временному контексту, нецелесообразно переносить данные по одному периоду на другой и придавать им силу всеобщего характера, распространять их на всю историю поздней Римской империи. Еще раз позволим себе отметить, что численность отдельных войсковых подразделений была динамичным показателем, она постоянно менялась в зависимости от географического и политического контекста, соответственно, в каждый период времени следует говорить о разных количественных показателях. См.:Petipean M.Pour un réévaluation de l'essor de la cavalerie au IIIe siècle// Les auxiliaires de l'armée romaine. Des alliés aux fédérés. Actes du sixième Congrès de Lyon (23–25 octobre 2014) / Éd. par C. Wolff et P. Faure. Pans, 2016. P. 498–500.
385
Здесь и далее цитируем латинский текст по изданию: In Praise of Later Roman Emperors. The Panegyrici Latini. Introdaction, Translation and Historical Commentary with the Latin Text of R. A. B. Mynors / Ed. C. E. V. Nixon, B. S. Rodgers. Berkeley; Los Angeles; Oxford: University of California Press, 1994.
386
Подробнее о кампаниях Константина I против зарейнских германцев и их хронологии см.:Grünewald Th.Ein epigraphisches Zeugnis zur Germanenpolitik Konstantins des Grossen// Labor omnibus unus: Gerold Walser zum 70. Geburtstag dargebracht von Freunden, Kollegen und Schuelern / H. E. Herzig, R. Frei-Stolba (hrsg.). Stuttgart, 1989. S. 179–180. В. Кюхофф в равной мере признает, что пленники-германцы, о которых говорит Зосим, в основном были франками и аламаннами. См.:KuhoffW.Ein Mythos in der römischen Geschichte: Der Sieg Konstantins des Große über Maxentius vor den Toren Roms am28. Oktober 312 n. Chr. //Chiron. 1991. Bd. 21. S. 143.
387
Moreau J.Zu spätrömischen Heeresreform // Idem. Scripta minora / Hrsg, von W. Schmitthenner. Heidelberg, 1964. S. 47–48.
388
Berchem D. van.L'armée de Dioclétien et la réforme constantinienne. Paris, 1952. P. 107–109;Colombo Μ.Constantinus rerum novator: dal comitatus dioclezianeo ai palatini di Valentiniano I //Klio. 2008. Bd. 90. Heft 1. P. 125–129.
389
Цитируем текст по изданию: Musurillo Н. The acts of the Christian martyrs. Oxford, 1972. P. 266, 268.
390
Ibid. P. 269, n. 6.
391
Ritterling E.Legio//RE. Bd. 12. Stuttgart, 1925. Col. 1498.
392
Pasqualini A.Massimiano Herculius. Per un' interpretazione della figura e dell'ope-ra. Roma, 1979. P. 122.
393
Monceaux P.Un vétéran chrétien de MadauraIICRAI. 1919. An. 63. N. 2. P. 143.
394
Ibid. P. 148–149.
395
Moreau J.Zu spätrömischen Heeresreform // Moreau J. Scripta minora / Hrsg, von W. Schmitthenner. Heidelberg, 1964. S. 49.
396
Jones А. Н. Μ.The Late Roman Empire. 284–602. A social, economic and administrative survey. Oxford, 1964. Vol. II. P. 679.
397
Hoffinann D.Das spätrömische Bewegungsheer und die Notitia Dignitatum. Bd. I. Düsseldorf, 1969. S. 200.
398
ВоакА. E. R.Manpower Shortage and the Fall of the Roman Empire in the West. Ann Arbor, 1955. P. 87, 89.
399
Boak A. E. R.Manpower Shortage… P. 86–87.
400
Martin G., Gruskovä J.«Scythica Vindobonensia» by Dexippus (?): New
401
Ф. Миллар предположил, что Дексипп завершил свой исторический труд, известный в науке под условным названием «Скифика»(Scythica),скорее всего, после середины 270-х гг., время жизни афинского историка Ф. Миллар определяет хронологическими рамками от 200–205 до 276–282 гг. (см.:Millar F. P.Herennius Dexippus: The Greek World and the Third-Century Invasions // JRS. 1969. Vol. 59, nr 1/2. P. 19–21, 24). В плане анализа литературных особенностей труда Дексиппа следует учитывать статью Л. Мечеллы, которая отметила, что в вопросах изложения материала, структуры текста и стилистики афинский историк во многом ориентировался на традиции классической древнегреческой историографии и риторики, в основном на «Историю» Фукидида, а также на речи Демосфена и Элия Аристида. См.:MecellaL.'Ρήτωρ καί συγγραφεύς: cultura, politica e storiografia nell'opera di Dexippo di Atene// Millenium. Jg. 6. 2009. P. 113.
402
Martin G., Gruskovä J.«Scythica Vindobonensia» by Dexippus (?): New Fragments… P. 729, 749;Udem.«Dexippus Vindobonensis» (?). Ein neues Handschriftenfragment… S. 113, 116. К. Маллен и К. Давенпорт поддержали гипотезу Г. Мартина и Я. Грусковой и представили несколько дополнительных аргументов, подтверждающих, что автором фрагментов, сохранившихся в венской рукописи, мог быть только Дексипп. См.:Malian С., Davenport С.Dexippus and the Gothic Invasion: Interpreting the new Vienna fragment(Codex Vindobonensis Hist. gr. 73, ff. 192v — 193r)//JRS. 2015. Vol. 105. P. 207–209.
403
Подробное описание этого фрагмента, издание греческого текста, а также историко-филологический комментарий к его сведениям см.:Martin G., Gruskovä J.«De-xippus Vindobonensis» (?). Ein neues Handschriftenfragment… S. 106–111. Исследователи датировали вторжение герулов 267–268 гг. (см.:Martin G., Gruskovà J.«Dexip-pus Vindobonensis» (?). Ein neues Handschriftenfragment… S. 111). В последующих исследованиях, вышедших в свет уже в 2015 г., точка зрения Г. Мартина и Я. Грусковой была существенно пересмотрена и даже подвергнута критике. И. Пизо предложил иную трактовку содержания первого фрагмента, по его мнению, листы 192–193 сообщают о набеге не герулов, но готов, этот набег, как полагает И. Пизо, состоялся в 262 г., тогда же сопротивление готам в Фермопилах оказал римский генерал(dux)Марциан, воевавший с готами в период Галлиена. Именно с этим персонажем И. Пизо отождествляет чиновника по имени Мариан, упоминаемого в венской рукописи (см.:Piso I.Bemerkungen zu Dexippos Vindobonensis (I) // Göttinger Forum für Altertumswissenschaft. Bd. 18. 2015. S. 201–203, 206, 211). К. Маллен и К. Давенпорт также связали события, изложенные в первом фрагменте, с набегом готов на Грецию, они, как и И. Пизо, датировали готское вторжение 262 г., но, в отличие от И. Пизо, эти исследователи отказываются идентифицировать Мариана с дуксом Марцианом, по мнению К. Маллена и К. Давенпорта, Мариан был не военным офицером, а гражданским чиновником — наместником провинции Ахайя в звании проконсула, он не имел никакого отношения к военным структурам управления. См.:Malian С., Davenport С.Dexip-pus and the Gothic Invasion… P. 210–212, 215, 220–221.
404
В вопросе о топографии перемещений готов и хронологии самих событий мы следуем трактовке, предложенной Г. Мартином и Я. Грусковой (см.:Martin G., Gruskovä J.«Scythica Vindobonensia» by Dexippus (?): New Fragments… P. 743–745;Udem.Zum Angriff der Goten unter Kni va auf eine thrakische Stadt (Scythica Vindobonensia, f. 195v) // Tyche. 2015. Bd. 30. S. 45–46;lidem.Ein neues Textstück aus den «Scythica Vindobonensia» zu den Ereignissen nach der Eroberung von Philippopolis// Tyche. 2014. Bd. 29. S. 30, 39–43). В этой статье исследователи пришли к выводу, что в период между февралем и весной 251 г., когда Деций во второй раз выступил против готов, он успел разбить группу готов под командованием некоего вождя Острогота. Авторы полагают, что в 250 или 251 г. все племенное войско готов разделилось на несколько групп, воевавших и грабивших Фракию разрозненно, несогласованно, соответственно, отряды вождя Книвы входили в состав лишь одной из таких групп, они не представляли собой все ополчение готов. В 2001 г., задолго до публикации венского фрагмента Дексиппа, Д. Ботева пришла примерно к тем же выводам о хронологии готских вторжений на Нижний Дунай. По ее мнению, летом или осенью 250 г. союзники готов, карпы, совершили вторжение в Нижнюю Мезию и Дакию, разграбили эти провинции, но были разбиты войсками императора Деция в битве при Маркианополе, состоявшейся в середине 250 г. Тем не менее вторая кампания Деция, на этот раз — против гота Книвы, вторгшегося в Нижнюю Мезию и Фракию, завершилась полным провалом, поскольку готы захватили Филиппополь, а впоследствии разгромили и самого Деция, который погиб в битве. Д. Ботева датирует кампанию против готов началом 251 г. См.:Boteva D.On the Chronology of the Gothic Invasions under Philippus and Decius //Archaeologia Bulgarica. 2001. Vol. 5/2. P. 42.
405
Martin G., Gruskovà J.«Scythica Vindobonensia» by Dexippus (?): New Fragments… P. 734.
406
Maricq A.Classica et Orientalia: 5. Res Gestae Divi Saporis // Syria. 1958. Vol. 35. Fase. 3/4. P. 309.
407
Kettenhofen E.Die römisch-persischen kriege des 3. Jahrhunderts n. Chr. nach der inschrift Sahpurs I. an der Ka'be-ye Zartost (SKZ). Wiesbaden, 1982. S. 88;Edwell P. Μ.Between Rome and Persia. The middle Euphrates, Mesopotamia and Palmyra under Roman control. London; N. Y., 2008. P. 186, 191, 197, 199.
408
Maricq A.Classica et Orientalia: 5. Res Gestae Divi Saporis // Syria. 1958. Vol. 35. Fase. 3/4. P. 311, 313.
409
MacMullen R.How Big was the Roman Imperial Army? Heft P. 452, 454–455;Idem.The Roman Emperors' Army Costs // Latomus. 1984. Vol. 43. Fase. 3. P. 571–572.
410
Treadgold W.Byzantium and Its Army 284–1081. Stanford, 1995. P. 45.
411
Treadgold W.Byzantium and Its Army 284–1081. Stanford, 1995. P. 53, 55, 58–59.
412
Janniard S.L'armée romaine tardive dans quelques travaux récents. lre partie. L'institution militaire et les modes de combat
413
Как справедливо проследил Р. Томлин, в своих расчетах численности позднеримских войсковых соединений А. X. Μ. Джонс брал за основу именно сведенияNotitia,без учета уже доступных к 1964 г. археологических материалов по различным крепостям, которые позволили бы уточнить численность многих пограничных гарнизонов в том или ином регионе. Р. Томлин отмечает, что единственным привлеченным А. X. Μ. Джонсом крупным источником непосредственно по периоду Тетрархии был знаменитый обширный папирус из Панополиса, тем не менее А. X. Μ. Джонс не сопоставлял сведения папируса с даннымиNotitia,главный вывод А. X. Μ. Джонса — 1000 человек для легионов и 500 человек для других видов войсковых подразделений — все равно был основан именно на данныхNotitia.См.:Tomlin R.А. Н. Μ. Jones and the Anny of the Fourth Century // A. H. Μ. Jones and the Later Roman Empire / Ed. by D. Μ. Gwynn. Leiden, 2008. P. 159–160.
414
В целом единственный из известных нам современных исследователей, кто подверг критике и пересмотрел концепцию А. X. Μ. Джонса, — это К. Цукерман. В своем общем обзоре позднеримской и ранневизантийской военной организации исследователь отметил, что войсковые подразделения, обладавшие рангом дворцового легиона(legio palatina)или рангом легионаcomitatenses,насчитывали в среднем от 500 до 1000 человек. По мнению К. Цукермана, каждый из этих легионов включал в себя по 1–2 когорты, сами же когорты, в свою очередь, были выделены из старых пограничных легионов, существовавших еще со времен раннего Принципата. Таким образом, как полагает исследователь, механизм формирования легионов позднеримской экспедиционной армии заключался в том, что из старых пограничных легионов выделялись когорты, а эти когорты, в свою очередь, образовывали (составляли) новый легион. Следовательно, как отмечает К. Цукерман, по сути, механизм формирования и самое главное — численность легионов экспедиционной армии зависели от того, сколько когорт было выделено из состава того или иного пограничного легиона, количество выделенных легионных когорт, по мысли К. Цукермана, — это важнейший фактор, определявший динамику создания легионов экспедиционной армии. См.:Zuckerman С.L'Armée // Le Monde Byzantine. Vol. I. L'Empire romain d'Orient / Ed. par C. Monison. Paris2, 2006. P. 150.
415
Kornemann Е.Doppelprinzipat und Reichsteilung im Imperium Romanum. Leipzig, 1930. S. 112, 119, 124.
416
Palanque J.-R.Collégialité et partages dans l'Empire romaine aux IVe et Ve siècle // RÉA. 1944. Vol. 46. P. 48–50.
417
Roussette A.La chronologie de Maximien Hercule et le mythe de la Tétrarchie // Dialogues d'histoire ancienne. 1976. Vol. 2. P. 459.
418
Kolb F.Diocletian und die Erste Tetrarchie: Improvisation oder Experiment in der Organisation monarchischer Herrschaft? Berlin; N. Y., 1987. S. 44–45, 68.
419
Leadbetter B.«Patrimonium indivisum»? The Empire of Diocletian and Maximian// Chiron. 1998. Bd. 28. P. 222–225.
420
Bleckmann В.Bemerkungen zum scheitern des Mehrherrschaftssystem: Reichsteilung und Temtorialansprüche // Diokletian und die Tetrarchie. Aspekte einer Zeitenwende / Hrsg, von A. Demandt. Berlin; N. Y., 2004. S. 75–78.
421
Ägyptische Urkunden aus den Staatlichen Museen Berlin. Griechische Urkunden. Bd. XI. Heft 2: Urkunden römischer Zeit / Hrsg. vonH. Maehler. Berlin, 1968. S. 137.
422
Speidel Μ. P.The Rise of Ethnie Units in the Roman Imperial Army// ANRW. II. Bd. 3. Berlin; N. Y., 1975. P. 224. В более поздних исследованиях предложена несколько иная хронология войн Аврелиана — в мае 212 г., согласно многочисленным папирологическим данным, которые Μ. П. Шпайдель не рассматривал, Аврелиан восстановил контроль над Египтом, соответственно, между июнем и августом того же года в Александрии вновь начали чеканить монеты с именем Аврелиана, тогда как до мая 272 г. Египет находился под властью Пальмиры и в Александрии выпускались монеты с именами пальмирских царей (см.:Kreucher G.Die Riegerungszeit Aurelians und die griechischen Papyri aus Ägypten// Archiv für Papyrusforschung. 1998. Bd. 44. Heft 2. S. 264). Соответственно, с учетом папирологических данных, нельзя исключать и того, что отряд (вексилляция) маркоманнов прибыл в Египет в 272 г.
423
Speidel M. Р.The Roman Army in Arabia // ANRW. II. Bd. 8. Berlin; N. Y., 1977. P. 712–714.
424
Цитируем текст по изданию:Maricq A.Classica et Orientalia: 5. Res Gestae Divi Saporis // Syria. 1958. Vol. 35. Fase. 3/4. P. 307.
425
Русский перевод цитируем по изданию:Геродиан.История императорской власти после Марка / пер. А. И. Доватура. СПб., 1995. С. 260.
426
Цитируем русский перевод по изданию: Там же. С. 176.
427
Kulikowski M.The «Notitia Dignitatum» as a Historical Source// Historia. 2000. Bd. 49. Heft3. P. 360, 362, 375.
428
Hoffinann D.Das spätrömische Bewegungsheer und die Notitia Dignitatum. Bd. I. Düsseldorf, 1969. S. 172.
429
Speidel Μ. P.The Rise of Ethnie Units in the Roman Imperial Army // ANRW. II. Bd. 3. Berlin; N. Y., 1975. P. 226–227;Idem.The Roman Army in Arabia// ANRW. II. Bd. 8. Berlin; N. Y., 1977. P. 714.
430
Weiwei K.-W.Die «Löwen» Caracallas //BJ. 1992. Bd. 192. S. 233–235.
431
Hoffinann D.Das spätrömische Bewegungsheer und die Notitia Dignitatum. Bd. I. Düsseldorf, 1969. S. 156–157, 170–172, 184,200.
432
Zuckerman С.Les «Barbares» romains: au sujet de l'origine desauxiliatétrarchi-ques // L'armée romaine et les barbares du IIIe au VIIe siècle / Ed. par Μ. Kazanski. Rouen, 1993. P. 18–19. За год до публикации статьи К. Цукермана Д. Вудс предложил другую трактовку наименованияludaei— по его мнению, в позднеримской армии существовало два отрядаRegii,один из них носил дополнительное наименованиеludaeiи представлял собой рядовой легион армииcomitatenses,который первоначально дислоцировался в восточных провинциях, а затем, в 356 г., был переведен в Египет. В ЕгиптеRegii ludaeiприняли участие в осаде церкви, где укрылся Афанасий Великий, епископ Александрии, спасавшийся от преследований императора Констанция II (как известно, Констанций был арианином, он устраивал жесткие гонения на сторонников ортодоксальной
433
Speidel Μ. Р.Raising New Units for the Late Roman Army: «Auxilia Palatina»// DOP. 1996. Vol. 50. P. 165–169.
434
Schmitt O.Stärke, Struktur und Genese des comitatensischen Infanterienumerus // BJ. 2001. Bd. 201. S. 108–110.
435
Подробный обзор сведений о биографии Геласия Кизикийского со ссылками на источники см.:Marasco G.The Church Historians (II): Philostorgius and Gelasius of Cyzicus. // Greek and Roman Historiography in Late Antiquity. Fourth to Sixth Century A. D. / Ed. by G. Marasco. Leiden, 2003. P. 284. Геласий написал свой труд в 475–476 гг. в полемике с монофизитами с целью опровержения их трактовки решений Никейского собора.
436
Цитируем текст по изданию: Eusebius Werke. Bd. VII: Die Chronik des Hieronymus /Hrsg, von R. Helm. Berlin, 1956. S. 227.
437
Kienast D.Die Rückeroberung Britanniens im Jahre 297 und die Trierer Follesprägung // JNG. 1959/1960. Bd. 10. S. 75. Более того, Дж. Дринкуотер крайне скептически оценивает достоверность сведений «Хроники» и других источников о численности войска аламаннов — по его мнению, столь огромная цифра была просто результатом вымысла со стороны авторов «Хроники» и «Эпитомы о Цезарях». Говоря о победе римлян над 60 000 аламаннов, хронисты тем самым хотели возвеличить достижения Констанция I Хлора, противопоставить деяния Цезаря другому правителю — Галерию, который примерно тогда же одержал блистательную победу над восточным противником империи — персами. По подсчетам Дж. Дринкуотера, в реальности войско аламаннов составляло не более 10 000 человек. См.:Drinkwater J.The Alamanni and Rome, 213–496: Caracalla to Clovis. Oxford, 2007. P. 188–189.
438
Дж. Дринкуотер все же полагает, что между пленными аламаннами, расселенными на рейнской границе, и дружиной царя Крока, была прямая связь (см.:Drinkwater J.The Alamanni and Rome, 213–496: Caracalla to Clovis. Oxford, 2007. P. 189–190). В своей статье, специально посвященной личности царя Крока, Дж. Дринкуотер пришел к выводу, что этот персонаж представлял собой одного из германских племенных вождей, но не обязательно царя аламаннов, — по мнению Дж. Дринкуотера, Крок был скорее сыном царя или какого-либо знатного германца. Крок, естественно, возглавлял свою собственную дружину, вместе с которой он попал в плен к Цезарю Констанцию, когда тот разгромил аламаннов в битве при Лингоне. Термин rех('король'), который упоминается в анонимной «Эпитоме о Цезарях», следует, по оценке Дж. Дринкуотера, рассматривать просто как почетный титул, которым римские авторы наделяли любого варварского вождя или военного лидера вне зависимости от его положения внутри племенного сообщества. Отряд германцев, находившийся под командованием Крока в 306 г., согласно Дж. Дринкуотеру, состоял из пленников, пленником был и сам Крок, другой вопрос, что к тому моменту, когда Крок попал в плен, т. е. к 300 или 301 г., этот персонаж возглавлял не племена аламаннов, — терминAlamannia,равно как и этнонимalamanni,в римских источниках подразумевал территорию, расположенную вдоль верхнего течения Рейна, соответственно, любые германские племена, прибывавшие из этого региона к римским границам, автоматически получали названиеalamanni.Согласно позиции Дж. Дринкуотера, племена, которые возглавлял Крок, жили вдоль Эльбы, именно они попытались вторгнуться в империю и разграбить ее земли, но в результате успешной карательной экспедиции Цезаря Констанция эти германцы (не обязательно только аламанны, на момент вторжения Кроку подчинялись и представители других племен) были разгромлены и захвачены в плен, поэтому достоверно неизвестно, принадлежал ли и сам Крок к племени аламаннов. Дж. Дринкуотер полагает, что царь того союза племен, который размещался по течению Эльбы, или глава какого-либо знатного германского рода, входившего в состав этого союза племен, отправил своего сына, Крока, воевать против римлян, поскольку отсутствие в родных землях его самого могло вызвать серьезные конфликты и беспорядки, внутренние разногласия, мятежи и междоусобицы среди соплеменников. См.:Drinkwater J.Crocus, «King of the Alamanni»// Britannia. 2009. Vol. 40. P. 189–191, 193–194.
439
Tausend К.Bemerkungen zum Wandaleneinfall des Jahres 271 // Historia. 1999. Bd. 48. Heft 1. S. 121–124, 126. Во многом К. Таузенд исходит из особенностей лексики и стилистики труда Дексиппа — как известно, афинский историк сознательно заимствовал многие слова и целые фразы из трудов своих знаменитых древнегреческих предшественников, главным образом Фукидида. Со своей стороны дополнительно отметим, что не так давно Л. Мечелла проследила влияние на Дексиппа и древнегреческой риторической традиции. По мнению Л. Мечеллы, диалог императора Аврелиана с племенем ютунгов, против которых римляне в равной мере вели ожесточенные войны в тот период, полностью построен на принципах классической древнегреческой риторики, когда император Аврелиан говорит о моральном превосходстве римлян над варварами и тем самым дополнительно подчеркивает законность военных действий с противником. Как показала Л. Мечелла, пространная речь Аврелиана напоминает рассуждения скорее профессионального ритора, нежели опытного полководца, которым почти всю свою жизнь как раз и был Аврелиан, тем не менее мы хотели бы подчеркнуть, что при анализе отдельных слов, встречающихся в труде Дексиппа, необходимо все же исходить не из литературного, а из военно-политического контекста, следует акцентировать внимание не на стилистических особенностях «Скифики», но на самой ситуации, на последовательности и взаимосвязи тех событий, о которых говорит афинский историк. См.:Mecella L.'Ρήτωρ καί συγγραφεύς: cultura, politica e storiografia nelfo^era di Dexippo di Atene // Millenium. 2009. Jg. 6. P. 114–115.
440
В целом в историографии до сих пор ведутся споры и встречаются различные оценки, когда именно произошла эвакуация римских войск из Дакии, — некоторые исследователи датируют это событие 274–275 гг., другие придерживаются более традиционной даты, полагая, что Аврелиан оставил задунайский выступ Дакии в 271 г., третьи принимают обе версии, допускают возможность и той и другой датировки. Достаточно интересной и необычной в этом смысле выглядит позиция Э. Чижека, который считает, что римляне вывели из Дакии свои военные гарнизоны
441
B 1992 r. P. Саундерс подробно и обстоятельно восстановил хронологию ранних военных кампаний Аврелиана — по мнению исследователя, с августа по ноябрь 270 г. император был занят войной с племенем ютунгов, в феврале — марте 271 г. развернулись боевые действия с вандалами, а с марта по май 271 г. Аврелиан вновь воевал с ютунгами, которых он успешно разгромил (см.:Saunders R. Т.Aurelian's «Two» luthungian Wars //Historia. 1992. Bd. 4L Heft 3. P. 325. Б). Овербек предложил несколько иную хронологию — по его мнению, первый конфликт с ютунгами произошел в начале 270 г., тогда они были разгромлены на обратном пути из Италии по направлению к Дунаю, второе вторжение ютунгов состоялось либо осенью 270 г., либо в начале следующего, 271 г. В своих выводах исследователь во многом основывался на археологических материалах из Реции и Норика (современные Швейцария и Австрия соответственно). См.:Overbeck В.Alamanneneinfälle in Raetien 270 und 288 n. Chr. // JNG. 1970. Bd. 20. S. 88.
442
A Greek-English Lexicon compiled by H. G. Liddell, R. Scott. Oxford, 1996. P. 41, sv. αιρετός.
443
Сложно сказать, придавал ли сам Аврелиан какое-либо значение своей победе над вандалами — очевидно, более важными для него были победы над ютунгами, которые начиная с 259 г. неоднократно вторгались в Северную Италию через территорию современной Северо-Западной Швейцарии, угроза для земель Италии беспокоила императора больше, чем вторжения вандалов, затрагивавшие в основном только балкано-дунайские регионы. К примеру, как показал Э. Кеттенгофен, Аврелиан присвоил себе почетный титулGermanicus Maximusименно в честь своей победы над ютунгами, и этот титул принадлежал к числу официальных, он упоминался во всех надписях, прославлявших Аврелиана (см.:Kettenhofen Е.Zur Siegestitulatur Kaiser Aurelians // Tyche. 1986. Bd. 1. S. 142). О хронологии и топографии вторжений ютунгов, с привлечением сведений надписи Постума из Аугсбурга (мы рассматривали ее в пункте 1.2 § 1 данной главы), см.:Jehne M.Überlegungen zur chronologie der Jahre 259 bis 261 n. Chr. im lichte der neunen Postumus-Inschriften aus Augsburg // Bayerische Vorgeschichtsblätter. Jg. 61. 1996. S. 188, 190, 192.
444
Русский перевод цитируем по изданию:Иордан.О происхождении и деяниях гетов / пер. Е. Ч. Скржинской. Μ., 1960. С. 88.
445
Janniard S.Centuriones ordinarii et ducenarii dans l'armée romaine tardive (IIIe — VIe s. apr. J.-C.) // The Late Roman Army in the Near east from Diocletian to the Arab Conquest / Ed. by A. S. Lewin and P. Pellegrini. Oxford, 2007. P. 387.
446
Speidel M. Р.The Roman Army in Arabia // ANRW. II. Bd. 8. Berlin; N. Y., 1977. P. 716.
447
Chrysos E.Von der Räumung der Dacia Traiana zur Entstehung der Gothia // B J. 1992. Bd. 192. S. 185–186, 193.
448
Brennan Р.Diocletian and the Goths // Phoenix. 1984. Vol. 38, nr 2. P. 145–146.
449
Ibid. P. 145.
450
Ibid. P. 145.
451
Цитируем текст по изданию: Eusebius Werke. Bd. VII: Die Chronik des Hieronymus /Hrsg, von R. Helm. Berlin, 1956. S. 226.
452
В научной литературе эта датировка является общепринятой:Thompson Е. А.Constantine, Constantius II, and the Lower Danube Frontier // Hermes. 1956. Bd. 84. Heft 3. P.374, Буданова В. П.Готы в эпоху Великого переселения народов. С. 144.
453
Буданова В. П.Готы в эпоху Великого переселения народов. С. 144, 146.
454
Цитируем текст по изданию: Selecta martyrum acta, as usum studiosae iuventutis adnotata. Tomus IV /Éd. par J. Gaume. Paris, 1853. P. 62.
455
Буданова В. П.Готы в эпоху Великого переселения народов. С. 140, 150.
456
Χρυσός Е. То Βυζάντιον каг or Γοτθοι. Συμβολή εις την εξωτερικήν πολιτικήν του Βυζαντίου κατα τον 8' αιώνα. Θεσσαλονίκη, 1972. Σ. 53–54, 67, 72–73.
457
Thompson Ε. Α.Constantine, Constantius II, and the Lower Danube Frontier // Hermes. 1956. Bd. 84. Heft 3. P. 375, 377.
458
Scharf R.Foederati: Von der Völkerrechtlichen kategorie zur byzantinischen Truppengattung. Wien, 2001. S. 13–14.
459
Alföldi M. R.Zum Lyoner Bleimedaillon// Schweizer Münzblätter. Bd. 7–9. 1957–1960. S. 66. Там же см. и фотографии медальона, а так же прорисовки его изображений.
460
Alföldi Μ. R.Zum Lyoner Bleimedaillon… S. 68.
461
Pasqualini A.Massimiliano Herculius. Per un' interpretazione della figura e deU'opera. Roma, 1979. P. 39–41.
462
Schmidts Th.Germanische Einfälle in die Provinz Raetien zwischen 278 und 288? // Bayerische Vorgeschichtsblätter. 1998. Jg. 63. S. 171.
463
Drinkwater J.The Alamanni and Rome, 213–496: Caracalla to Clovis. Oxford, 2007. P. 364, 367.
464
Chevalley E.La Passion Anonyme de saint Maurice d'Agaun// Vallesia. Vol. 45. 1990. P. 38.
465
Ibid. P. 39.
466
Bellen Н.Der primicerius Mauricius: Ein Beitrag zum Thebäerproblem// Historia. 1961. Bd. 10. Heft 2. S. 242–246.
467
Hoffmann D.Das spätrömische Bewegungsheer und die Notitia Dignitatum. Bd. I. Düsseldorf, 1969. S.
468
Pasqualini A.Massimiliano Herculius. Perun' interpretazione… P. 34.
469
Bellen H.Der primicerius Mauricius… S. 246–247.
470
Giardina A.Banditi e santi: un aspetto del folklore gallico tra tarda antichità e medioevo//Athenaeum. 1983. Vol. 61. Fase. 3–4. P. 384–385, 388–389.
471
O'Reilly D. F.The Theban Legion of St. Maurice// Vigiliae Christianae. 1978. Vol. 32, nr 3. P. 200–202, 204, 206.
472
Woods D.The Origin of the Legend of Maurice and the Theban Legion // Journal of Ecclesiastical History. 1994. Vol. 45, nr 3. P. 390–394.
473
Здесь и далее цитируем статью Μ. А. Шпайделя по опубликованному в 2009 г. сборнику. См.:Speidel Μ. А.Die Thebäische Legion und das spätrömische Heer// Speidel Μ. A. Heer und Herrschaft im Römischen Reich der Hohen Kaiserzeit. Stuttgart, 2009. S. 668–669.
474
Speidel Μ. A.Die Thebäische Legion… S. 670–672.
475
Цитируем текст по изданию:Bernand Е.A propos d'une inscription grecque d'Elephantine//ZPE. 1990. Bd. 82. P. 181.
476
Woods D.The Origin of the Legend of Maurice… P. 393.
477
Цитируем текст по изданию:Sahin S.Neue Inschriften von der bithynischen Halbinsel//ZPE. 1975. Bd. 18. S. 47.
478
Salway В.What's in a Name? A Survey of Roman Onomastic Practice from c. 700 В. C. to A. D. 700//JRS. 1994. Vol. 84. P. 138–139.
479
Цитируем текст по изданию:Musurillo Н.The acts of the Christian martyrs. Oxford, 1972. P. 244.
480
Brock P.Why Did St. Maximilian Refuse to Serve in the Roman Army? // Journal of Ecclesiastical History. 1994. Vol. 45, nr 2. P. 202, 205, 208–209.
481
На основании фразы из текста «Деяний Максимилиана» К. Цукерман пришел к выводу, что Максимилиан был сыном темонария Фабия Виктора(сит bono tirone Maximiliano, filio Victoris),по мнению исследователя, сведения текста отражают практику, сложившуюся в Северной Африке уже на рубеже IV и V вв., когда темонарию больше не нужно было, как раньше, искать добровольца, чтобы затем привести его на военную службу, теперь темонарий мог принудительно доставить в войсковую часть любого юношу призывного возраста, даже против его воли. По мнению К. Цукермана, в целом текст подтверждает, что в IV в. ветераны, выходившие в отставку, должны были доставить в войсковую часть своих сыновей, годных к военной службе, чтобы тем самым сразу обеспечить себе преемника на боевом посту и заполнить лакуну, образовавшуюся в связи с завершением срока службы ветерана (см.:Zuckerman С.Two reforms of the 370s: recruiting soldiers and senators in the divided Empire// REB. 1998. Vol. 56. P. 137–139). Мы можем выделить целую серию логических противоречий в аргументации К. Цукермана: 1) прежде всего, Фабий Виктор не был ветераном, вышедшим в отставку, он был чиновником скорее гражданской администрации, занимавшимся сбором и доставкой рекрутов, текст не дает сведений, что Фабий Виктор напрямую и непосредственно относился к военной службе, выполнял ее ранее; 2) второй важный момент, как подчеркнул Г. Музурилло, на издание которого мы ссылаемся, — фразаfilio Victorisсодержится в той части рукописи, где текст сильно поврежден, что затрудняет чтение и правильное понимание смысла всего предложения, поэтому мы не можем однозначно назвать рекрута Максимилиана сыном темонария Фабия Виктора, текст лишь утверждает, что Максимилиан был сыном некоего Виктора, но крайне сложно сказать, был ли этот Виктор темонарием, к сожалению, данная фраза не позволяет ответить на поставленный вопрос, она не дает оснований для подобной идентификации. См.:Musurillo Н.The acts of the Christian martyrs. Oxford, 1972. P. 245, n. 3.
482
Цитируем текст по изданию:Smedt C.Passiones Tres Martyrum Africanorum// AB. 1890. Vol. 9. P. 119.
483
Woods D.An Unnoticed Official: The Praepositus Saltus // CQ. Vol. 44, nr 1. 1994. P. 246–248, 250–251.
484
Ott J.Die Beneficiarier: Untersuchungen zu ihrer Stellung innerhalb der Rangordnung des römischen Heeres und zu ihrer function. Stuttgart, 1995. S. 123–124.
485
Следуем хронологии О. Зеека, который предположил, что боевые действия с Персией начались зимой 338/39 г., когда Констанций II вместе со своими войсками вторгся в Месопотамию, где персидская армия уже несколько месяцев безуспешно осаждала город Нисибис. См.:Seeck О.Geschichte des Untergangs der Antike Welt. Bd. IV. Berlin, 1911. S. 65–66.
486
Русский перевод цитируем по изданию: Император Юлиан. Полное собрание творений/подред. Т. Г. Сидаша. СПб., 2016. С. 28.
487
Русский перевод цитируем по изданию: Там же. С. 31.
488
Seeck О.Geschichte des Untergangs der Antiken Welt. Bd. II. Berlin, 1901. S. 46–47.
489
Zuckerman C.Two refomis of the 370s: recniiting soldiers and senators in the divided Empire//RÉB. 1998. Vol. 56. P. 107–108.
490
Speidel Μ. А.Honesta missio. Zu Entlassungsurkunden und verwandten Texten// Speidel Μ. A. Heer und Herrschaft im Römischen Reich der Hohen Kaiserzeit. Stuttgart, 2009. S. 328.
491
Speidel Μ. A.Honesta missio. Zu Entlassungsurkunden… S. 329, Anm. 72. Издатели оксиринхского папируса перевели этот термин как discharge ('освобождение от обязанностей', 'увольнение'). См.: The Oxyrhynchus Papyri. Part IX / Ed. with transi, by A. S. Hunt, D. Litt. London, 1912. P. 238.
492
Как недавно показала A. — Μ. Кайзер, пополнение войсковых гарнизонов Египта было основано на процессах локального рекрутирования, т. е. в основном рекруты служили либо непосредственно в том же городе, где они и родились, либо недалеко от места своего рождения. Обширный папирологический материал, рассмотренный А.-М. Кайзер, свидетельствует, что практически любая войсковая часть пополнялась за счет жителей того региона, где она размещалась, и даже те подразделения, которые прибыли в Египет из других провинций, комплектовались за счет местного населения Египта. Соответственно, мы полагаем, что материал, привлеченный А.-М. Кайзер, дополнительно подтверждает наш вывод о специфике процедуры рекрутского набора в масштабах одной, отдельно взятой провинции, а именно —
493
В этом смысле Ж.-Μ. Карье выступает против позиции К. Цукермана, который, наоборот, полагает, что регулярная замена поставки живых рекрутов на выплату денежного налога (т. н. эдерация) была введена в практику только в эпоху императора Валента, т. е. в 375 г. См.: Zuckerman С. Two reforms of the 370s: recruiting soldiers and senators… P. 90–91.
494
Carrié J.-M.Le système de recrutement des armées romaines de Dioclétien aux Valentinens // L'Armée Romaine de Actes du Congrès de Lyon (12–14 Septembre 2002) rassemblés et édités par Y. Le Bohec et C. Wolf. Lyon, 2004. P. 372–373, 375, 378.
495
Zuckerman С.Two reforms of the 370s: recruiting soldiers and senators… P. 100.
496
Цитируем текст по изданию: The Archive of Aurelius Sakaon: Papers of an Egyptian Farmer in the last Century of Theadelphia/ Ed. by G. Μ. Parassoglou. Bonn, 1978. P. 67, no. 30,1. 2–4.
497
Barnes T. D.Imperial Campaigns, A. D. 285–311 // Phoenix. Vol. 30, nr 2. 1976. P. 182–183, 185–186. Из исследователей-востоковедов (иранистов) хронологию Т. Барнса поддерживают Э. Винтер и Б. Дигнас. См.:Winter E., Dignas В.Rom und das Perserreich. Zwei Weltmächte zwischen Konfrontation und Koexistenz. Berlin, 2001. S. 101–102.
498
Kolb F.Zu chronologischen Problemen der Ersten Tetrarchie // Eos. Vol. 76. Fase. 1. 1988. S. 116, 121, 123–124. См. также:Kolb F.Chronologie und Ideologie der Tetrarchie// Antiquité Tardive. Vol. 3. 1995. S. 24–26. В своей монографии, посвященной римско-персидским отношениям III — первой половины IV в., К. Мосиг-Вальбург принимает точку зрения Ф. Кольба по вопросу о хронологии военного похода Галерия. См.:Mosig-Walburg КRömer und Perser vom 3 Jahrhundert bis zum Jahr 363 n. Chr. Gutenberg, 2009. S. 103.
499
Zuckerman C.Les campagnes des Tétrarques, 296–298. Notes de chronologie // Antiquité Tardive. 1994. Vol. 2. P. 70.
500
Drew-Bear Th.Les voyages d'Aurélius Gaius soldat de Dioclétien // Le Geographie administrative d'Alexandre à Mahomet. Actes du Colloque de Strasbourg 14–16 juin 1979. Strasbourg, 1981. P. 101, 127.
501
Drew-Bear Th.Les voyages d'Aurélius Gaius… P. 132–133, 135.
502
Wilkilson K. W.Aurelius Gaius (AE 1981. 1977) and Imperial Journeys, 293–299 // ZPE. 2012. Bd. 183. P. 54–57.
503
Barnes T. D.Imperial Campaigns, A. D. 285–311 // Phoenix. 1976. Vol. 30, nr 2. P. 180–182.
504
Leadbetter В.Galerius and the Revolt of the Thebaid in 293/4 // Antichthon. 2000. Vol. 34. P. 84.
505
Цитируем текст по изданию: Eusebius Werke. Bd. VII: Die Chronik des Hieronymus / Hrsg, von R. Helm. Berlin, 1956. S. 226. А. К. Боуман предположил, что наименование Бусирис — ошибочная версия топонима Боресис, настоящего названия того города, где вспыхнуло восстание. См.:Bowman А. К.Two notes// BASP. 1984. Vol. 21. P. 35.
506
Wilkilson K. W.Aurelius Gaius (AE 1981. 1977)… P. 53–54.
507
Цитируем текст по изданию: Collectio librorum iuris anteiustiniani in usum scholarum. Tomus III / Ed. P. Krueger, Th. Mommsen, G. Studemund. Berolini, 1890. P. 160.
508
Barnes T.Damascus or Demessus? // ZPE. 2005. Bd. 151. P. 267.
509
Thomas J. D.A Family Dispute from Karanis and the Revolt of Domitius Domitianus //ZPE. 1977. Bd. 24. 1977. P. 233–240.
510
Русский перевод этого пассажа см.: Латинские панегирики / вступит, ст., пер. и коммент. И. Ю. Шабаги. Μ., 2016. С. 151.
511
Цитируем текст по изданию: Collectio librorum iuris anteiustiniani in usum scholarum. Tomus III / Ed. P. Krueger, Th. Mommsen, G. Studemund. Berolini, 1890. P. 31.
512
Эту хронологию поддерживает и А. Пасквалини. По ее мнению, Максимиан начал кампанию против мавров поздней весной 297 г., а завершил — к марту 298 г., во всяком случае, как она полагает, 10 марта 298 г. Максимиан прибыл в Карфаген уже в качестве победителя. Сложно согласиться с тезисом А. Пасквалини относительно начала военной кампании (см. пункт 1.4 § 1 главы I данной книги, где вслед за К. Цукерманом мы пришли к выводу, что Максимиан не только выступил, но и прибыл в Северную Африку, а также провел первые успешные военные действия в Мавритании Тингитанской до 1 марта 297 г., не исключено, что в конце января или в конце февраля (см.:Pasqualini A.Massimiano Herculius. Per un'interpretazione della figura e dell'opera. Roma, 1979. P. 64–65, 67). Тем не менее P. Ребуффа полагает, что в апреле 298 г. Максимиан провел еще одну кампанию против мавров, которая, по его мнению, зафиксирована в поэме латинского панегириста второй половины VI в. Коринна. См.:Rebutât R.Maximien en Afrique//Klio. 1992. Bd. 74. P. 373.м
513
Цитируем текст по изданию: Collectio librorum iuris anteiustiniani in usum scholarum. Tomus III / Ed. P. Krueger, Th. Mommsen, G. Studemund. Berolini, 1890. P. 187–188.
514
Volterra E.La costituzione di Diocletiano e Massimiano contro i Manichei // Atti del Convegno sul tema: La Persia e eil mondo Greco-Romano (Roma, 11–14 aprile 1965). Roma, 1966. P. 39–40. Крайне сложно согласиться с К. Мосиг-Вальбург,
515
Papyri from Panopolis in the Chester Beatty Library Dublin / Ed. by T. C. Skeat. Dublin, 1964. P. XIV.
516
Мехамадиев E. А.Армянские войсковые подразделения в ранневизантийской армии (IV–VII вв.). СПб., 2014. С. 109–117.
517
Humbach Н., Skjaervo Prods О. The Sassanian Inscription of Paikuli. Part 3.1. Restored text and translation by Prods O. Skjaervo. Wiesbaden, 1983; Humbach H., Skjaervo Prods О.The Sassanian Inscription of Paikuli. Part 3.2. Commentary by Prods O. Skjaervo. Wiesbaden, 1983.
518
Winter E.Die sasanidisch — römischen Friedens Verträge des 3. Jahrhunderts n. Chr. — ein Beitrag zum Verständnis der außenpolitischen Beziehungen zwischen den beiden Großmächten. Frankfurt a/Main, 1988. S. 150;Chaumont M.-L.Les grands rois sassanides (Illème siècle ap. J.-С.) // Iranica Antiqua. 1968. Vol. 8. P. 91 (справедливости ради отметим, что Μ.-Л. Шомон работал с надписью из селения Пайкули по первому изданию Э. Герцфельда, увидевшему свет еще в 1924 г., — с учетом нового издания 1983 г. чтение Э. Герцфельда следует признать устаревшим).
519
Humbach H., Skjaervo Prods О.The Sassanian Inscription of Paikuli. Part 3.1. Restored text and translation by Prods O. Skjaervo. Wiesbaden, 1983. P. 71. Цитируем текст по английскому переводу, опубликованному в этом же издании.
520
Kettenhofen Е.Tirdäd und die Inschrift von Paikuli. Kritik der Quellen zur Geschichte Armeniens im späten 3. und frühen 4. Jh. n. Chr. Wiesbaden, 1995. S. 147–148, 153.
521
P. Томсон полагает, что автор, известный под именем Агафангел, написал свой труд во второй половине V в., т. е. уже после смерти Месропа Маштоца в 440 г. (см.: Agathangelos. History of the Armenians. P. XVI). H. Гарибян пришла к выводу, что Агафангел составил свою «Историю» после 451 г. См.:Garibian N.La Jénisalem du IVe siècle et le récit de la conversion de l'Arménie // TM. 2014. Vol. 18. P. 354.
522
Агатангелос. История Армении / пер. с древнеармянского, вступ. ст. и коммент. К. С. Тер-Давтян и С. С. Аревшатяна. Ереван, 2004. С. 35. Ср. английский перевод Р. Томсона: The king hastened to Armenia; when he arrived he found there a great army of Persians, because they had subdued the country for themselves. Many he slaughtered and many he threw back in flight to Persia — Agathangelos. History of the Armenians. P. 61.
523
Агатангелос. История Армении… С. 55; King Trdat spent the whole period of his reign devastating the land of the Persian kingdom and the land of Asorestan… He devastated many of the regions of Syria and took a great amount of booty from them — Agathangelos. History of the Armenians. P. 135, 137.
524
Агатангелос. История Армении… С. 34; And he entrusted to him a great army for his support, and set him to his own land of Armenia — Agathangelos. History of the Armenians. P. 61.
525
Поэтому мы полагаем, что вряд ли выглядит обоснованной позиция К. Мосиг-Вальбург, полагающей, что царь Трдат III находился в Армении уже ранее, при персах, и именно при них он получил права вассального правителя армянских земель. Более того, исследовательница полагает, что никакоговозвращенияТрдата III в 298 г. просто не было, — он никогда не покидал пределов Армении, персы наделили его функциями наместника армянских земель, признававшего верховный сюзеренитет династии Сасанидов. По мнению К. Мосиг-Вальбург, в 298 г. произошло только получение Трдатом III статуса полноправного, независимого царя Армении, поскольку и сама Армения восстановила свою независимость благодаря разгрому персов в этом году (см.:Mosig-Walburg К.Römer und Perser vom 3 Jahrhundert bis zum Jahr 363 n. Chr. Gutenberg, 2009. S. 86–87, 130–131). Тем не менее даже сами армянские источники, и среди них Агафангел, родоначальник армянского историописания, предельно четко говорят именно о возвращении Трдата III, которое было проведено с помощью римлян. На сегодняшний день общепризнанным сроком правления царя Трдата III в исследовательской литературе считается период с 298 по 330–331 гг., см.:Hewsen R.Aspects of the Reign of Tiridates the Great // Armenian Studies in memoriam Haïg Berbérian/Ed. byD. Kouymjian. Lisbon, 1986. P. 324–325.
526
Цитируем текст по изданию: Acta Sanctorum. Octobris tomus VIII. Bruxelles, 1853. P. 428.
527
Ibid. P. 429.
528
Woods D.Varus of Egypt: a fictitious military martyr// BMGS. 1996. Vol. 20. P. 178, 183.
529
Ibid. P. 184–185.
530
Woods D.Varus of Egypt… P. 186–187.
531
Thomas J. D.The earliest occurrence of the exactor civitatis in Egypt (P. Giss. inv. 126 recto) // Yale Classical Studies. 1985. Vol. 28. P. 120–121.
532
Ibid. P. 117–118.
533
Подробный обзор источников и географии расселения абазгов см.:Анчабадзе 3. В.История и культура древней Абхазии. Μ., 1964. С. 176–183.
534
Blockley R. С.The Romano-Persian Peace Treaties of A. D. 299 and 363 // Florilegium. 1984. Vol. 6. P. 33. Тем не менее Д. Браунд отмечает двойственность позиции царства Картли (Иберии) по договору 298 г.: Картли, по его мнению, была союзником Рима во внешнеполитических вопросах, но продолжала находиться под сильным влиянием Сасанидов прежде всего за счет родственных связей, поскольку царь Картли Мириан был сыном персидского шахиншаха. См.:Braund D.Georgia in Antiquity. A History of Colchis and Transcaucasian Iberia 550 BC — AD 562. Oxford, 1994.
535
Следуем хронологии, предложенной К. Тумановым:Toumarioff C.Chronology of the early kings of Iberia // Traditio. 1969. Vol. 25. P. 21.
536
Cm.:Toumanoff C.Medieval Georgian Historical Literature (Vllth — XVth Centuries). P. 161.
537
Rapp С.Studies in Medieval Georgian Historiography… P. 144–145, 153, 159, 163, 165.
538
Цитируем текст по английскому переводу Р. Томсона: Rewriting Caucasian History: The Medieval Armenian Adaptation of the Georgian Chronicles. The Original Georgian Texts and the Armenian Adaptation / Translated with Introduction and Commentary by R. W. Thomson. Oxford, 1996. P. 81–82.
539
Ibid. P. 83.
540
Ibid. P. 83.
541
Rapp C.Studies in Medieval Georgian Historiography… P. 119, 141.
542
Toumanoff С.Chronology… Р. 22.
543
A Greek-English Lexicon/ Compiled by H. G. Liddell, R. Scott. Oxford, 1996. P. 376, sv. δεκάδαρχος.
544
Цитируем текст по изданию: Papyri from Panopolis in the Chester Beatty Library Dublin/Ed. by T. C. Skeat. Dublin, 1964.
545
Следуем хронологии, предложенной Г. В. Цулая, автором русского перевода этого источника. Г. В. Цулая предположил, что Вахтанг Горгасал родился в 431 г., в то время как из сведений самого текста ясно, что свое первое решение в качестве полноправного царя Вахтанг принял в возрасте 15 лет, т. е. в 446 г. (см.: Джуашиер Джуаншериани.Жизнь Вахтанга Горгасала/ пер., введ. и примеч. Г. В. Цулая. Тбилиси, 1986. С. 44, 610). Тем не менее К. Туманов предложил другую хронологию — по его мнению, Вахтанг правил Грузией (Картли) с 447 по 522 г., что кажется нам совершенно неправдоподобным:Toumanoff С.Chronology… Р. 28.
546
Rapp C.Stadies in Medieval Georgian Historiography… P. 197, 213, 236–237, 241.
547
Джуаншер Джуаншериани.Жизнь Вахтанга Горгасала… С. 68.
548
Там же. С. 61.
549
Toumarioff С.Chronology… Р. 27–28.
550
Джуаншер Джуаншериани.Жизнь Вахтанга Горгасала… С. 114, ссылка 31.
551
Garstad В.Barbarian interest in theExcerpta Latina Barbari// Early Medieval Europe. 2011. Vol. 19. P. 25–26, 34–35, 39–40.
552
Burgess R. W.The Date, Purpose, and Historical Context of the Original Greek and the Latin Translation of the so-calledExcerpta Latina Barbari //Traditio. 2013. Vol. 68. P. 22–23, 30, 42–43.
553
Об идентичности этнонимов Sanni (Σάννοι) и Tzanni (Τζάννοι) см.: RE. Bd. 27. Stuttgart, 1928. Col. 815, sv. Makrones.
554
Цитируем текст по изданию: Chronica minora. Collegit et emendavit C. Frick. Vol. I. Lipsiae, 1892. P. 217–218.
555
Общие сведения об этом городе см.: ODB. Vol. III. P. 1861–1862, sv. Sebasteia.
556
Wheeler E. Notitia Dignitatum, Or.38 and Roman Deployment in Colchis: Assessing Recent Views // Visions de l'Occident romain. Hommages à Yann Le Bohec / Textes réunis par B. Cabouret, A. Groslambert, C. Wolff. Vol. II. Paris, 2012. P. 661–663.
557
Ibid. P. 662.
558
Подробное описание рукописи см.: Die Chronik des Hippolytos im Matritensis Graecus 121 / Hrsg, von A. Bauer. Leipzig, 1906. S. 4.
559
Die Chronik des Hippolytos… S. 118.
560
Ibid. S. 120.
561
Kuhoff W.Diokletian und die Epoche der Tetrarchie. Das römische Reich zwischen krisenbewältigung und Neuaufbau (284–313 n. Chr.). Frankfurt a/Main, 2001. S. 458.
562
Цитируем текст по изданию:Delehaye H.Les légendes grecques des saints militaires. Paris, 1909. P. 234, 243.
563
См. наиболее общие сведения о биографии двух императоров:Грант Μ.Римские императоры. Биографический справочник правителей Римской империи, 31 г. до и. э. — 476 г. и. э. / пер. с англ. Μ. Гитт. Μ., 1998. С. 185 (Деций), 189 (Валериан).
564
Delehaye H.Les légendes grecques… P. 235, 1. 18–20. Симеон Метафраст в своей переработанной версии жития называет командующего Сатурнина комитом (ύπό κόμητα τυγχάνων, ω Σατουρνίλος τό όνομα), т. е. наделяет этого персонажа более высокой должностью, чем трибун. —Delehaye H.Les légendes grecques… P. 245, 1. 24.
565
Delehaye H.Les légendes grecques… P. 236, 1. 24–25
566
Подробнее об этих сюжетах см.:Garsoïan Ν.Αρμενία Μεγάλη και επαρχία Μεσοποταμίας // Ευψυχία: mélanges offerts à Hélène Ahrweiler / Ed. par Μ. Balard. Vol. 1. Paris (Byzantina Sorbonensia, 16), 1998. P. 240, 252–253.
567
Hoffinann D.Das spätrömische Bewegungsheer und die Notitia Dignitatum. Bd. I. Düsseldorf, 1969. S. 175–176.
568
Как вариант, Я. Ле Боек предлагает читать 5-ю строку надписи какde Gal<l>es,имея в виду городGalles,находившийся в Мавритании Цезарейской, — исследователь, таким образом, полагает, что данный военный отряд был навербован из жителей городаGalles,но, повторим, этот вывод остается не более чем гипотезой. См.:Le Bohec Y.L'armée romaine d'Afrique de Dioclétien à Valentinien I // L'armée Romaine de Dioclétien à Valentinien Ier. Actes du Congrès de Lyon (12–14 septembre 2002) / Ed. par Y. Le Bohec et C. Wolf. Lyon, 2004. P. 257.
569
Stein E.Die Organisation der weströmischen Grenzverteidigung im V Jahrhundert und das Burgunderreich am Rhein // BRGK. 1928. Bd. 18. S. 106.
570
В. Кюхофф категорически отверг возможность любой связиMartensesиз латинской надписи с галльскимlegio IMartiaкак раз на том основании, что в латинской надписи фигурирует только словоnumerus,а неlegio,но, как мы уже отметили, терминnumerusподразумевал любой тип войскового соединения, в том числе и внутренние подразделения легиона, выделенные из его состава для проведения каких-либо военных кампаний. Вполне возможно, что надпись из Нумидии имеет в виду вексилляцию, ранее входившую в составlegio I Martia,но после мавританской кампании Максимиана Геркулия преобразованную
571
Цитируем надпись по улучшенному и исправленному чтению Μ. П. Шпайделя, несмотря на то что впервые надпись была издана Д. Кеннеди в 1985 г. См.:Speidel Μ. Р.The Roman Road to Dumata (Jawf in Saudi Arabia) and the Frontier Strategy of «Praetensione Colligare» //Historia. 1987. Bd. 36. Heft 2. P. 215.
572
Kennedy D., MacAdam H. I.Latin Inscriptions from the Azraq Oasis, Jordan // ZPE. 1985. Bd. 60. P. 101.
573
Speidel Μ. Р.The Roman Road to Dumata (Jawf in Saudi Arabia) and the Frontier Strategy of «Praetensione Colligare» //Historia. 1987. Bd. 36. Heft 2. P. 216, 220–221.
574
Ibid. P. 216, 219–220.
575
Zuckerman C.Aur. Valerianus (293/305) et Fl. Severinus (333), commandants en Arabie, et la forteresse d'Azraq// Antiquité Tardive. 1994. Vol. 2. P. 87.
576
Bauzou Th.La Praetensio de Bostra à Dumata (El-Jowf) // Syria. 1996. Vol. 73. Fasc. 1–4. P. 32, 33.
577
ChristolM., Lenoir Μ.Qasr El-Azraq et la reconquête de l'Orient par Aurélien// Syria. 2001. Vol. 78. P. 170, 176.
578
В. Кюхофф не отрицает факт создания I Иллирийского легиона в эпоху Аврелиана, по его мнению, данный легион был сформирован из местного населения иллирийских провинций, точнее, из рекрутов, которые жили в пределах Западного Иллирика (Далмация, Верхняя Мезия, Паннония). I Иллирийский легион получил свое название как раз в честь региона, где он был укопмлектован, В. Кюхофф признает возможность того, что часть войск, навербованных в иллирийских провинциях, и в том числе I Иллирийский легион, была оставлена на Ближнем Востоке в виде небольших гарнизонов. Тем не менее, как полагает В. Кюхофф, нельзя исключать и другие варианты — I Иллирийский легион мог быть создан в более поздний период, в эпоху правления императора Проба (276–282) или даже непосредственно Диоклетиана (см.:Kuhoff W.Diokletian und die Epoche der Tetrarchie. Das römische Reich zwischen krisenbewältigung und Neuaufbau (284–313 n. Chr.). Frankfurt a/Main, 2001. S. 453–454). В нашей прошлой работе мы уже рассматривали аргументы против подобной позиции: Аврелиан оставил на персидском фронте не балкано-дунайские регионы, а подразделения, навербованные из местного населения Сирии и Палестины в ходе подготовки к военной кампании против Пальмиры. Об этом совершенно четко свидетельствует византийский историк Зосим. См.:Мехамадиев Е. А.Армянские войсковые подразделения в ранневизантийской армии (IV–VII вв.). СПб., 2014. С. 157.
579
Lewin A. S.Nuove osservazioni sull'iscrizione dellapraetensiodi Azraq// RÉMA. 2007. Vol. 4. P. 151, 154, 161–162.
580
Enßlin W.Maximianus (Galerius) //RE. Bd. 14. Stuttgart, 1930. Col. 2520–2521.
581
Mosig-Walburg К.Römer und Perser vom 3 Jahrhundert bis zum Jahr 363 n. Chr. Gutenberg, 2009. S. 101, 102, 106–107, 108, 113, 126.
582
Ibid. S. 110, 112, 115.
583
Barnes T. D.Imperial Campaigns, A. D. 285–311 // Phoenix. 1976. Vol. 30, nr 2. P. 182–183, 185–186.
584
Mosig-Walburg К.Römer und Perser… S. 115.
585
Garsoïan N.Armenia in the Fourth Century. An Attempt to re-define the Concepts «Armenia» and «Loyalty» //REArm. 1971. Vol. 8. P. 344–345.
586
Chrysos E.Räumung und Aufgabe von Reichsterritorien von 363 // Bonner Jahrbücher. 1993. Bd. 193. S. 175.
587
Mosig-Walburg K.Römer und Perser… S. 128, 133.
588
Winter E., Dignas B.Rom und das Perserreich. Zwei Weltmächte zwischen Konfrontation und Koexistenz. Berlin, 2001. S. 151.
589
Roll I.A Latin Inscription from the Time of Diocletian Found at Yotvata // IEJ. 1989. Vol. 39, nr 3/4. P. 241.
590
Roll I.A Latin Inscription from the Time of Diocletian… P. 244–245.
591
Eck W.Alam Costia constituerunt. Zum Verständnis einer Militärinschrift aus dem südlichen Negev // Klio. 1992. Bd. 74. S. 397–399.
592
Bauzou Th.Épigraphie et toponymie: le cas de la Palmyrène du sud-ouest// Syria. 1993. Vol. 70. Fasc. 1/2. P. 47.
593
П. Бреннан предположил, что подразделенияequites promoti,фигурирующие в ближневосточных главахNotitia,были созданы из легионной кавалерии, т. е. они были выделены из старых пограничных легионов, при этом исследователь полагает, что данный процесс развивался только на востоке империи, в тех провинциях, которыми непосредственно управлял император Диоклетиан. Но с учетом наименованияindigenae('местные') мы все же считаем, что эти отряды мобильной кавалерии были навербованы из местных кочевых племен, без какой-либо связи с кадровым составом ближневосточных пограничных легионов (см.:Brennan P.Divide and Fall: the separation of legionary cavalry and the fragmentation of the Roman Empire // Ancient history in a modern university. Vol. II: early Christianity, antiquity and beyond / Ed. T. W. Hillard, E. A. Judge (A. Edwin). North Ryde, Grand Rapids, Michigan; Sydney, 1998. P. 240–241, 243). Тезис о формировании отрядовequites promoti indigenaeиз местного населения Сирии и Аравии поддерживает и А. Левин:Lewin A.Kastron Mefaa, theequites promoti indigenaeand the Creation of a late Roman Frontier // LA. 2001. Vol. 51. P. 296–297, 300.
594
Lewin A.Dall' Eufrate al Mar Rosso: Diocleziano, 1'esercito e i confini tardo-anti-chi//Athenaeum. 1990. Vol. 78. Fasc. 1. P. 148.
595
Kennedy D., Falahat H.Castra Legionis VI Ferratae: a building inscription for the legionary fortress at Udruh near Petra//JRA. 2008. Vol. 21. P. 159.
596
Ibid. P. 160–161, 164–165.
597
Lorio X.L'inscription d'Udruh et l'organisation administrative et militaire de la province de Palestine au début du IVe siècle // La Tribù Romane. Atti della XVIe Rencontre sur l'épigraphie (Bari, 8–10 ottobre 2009) / A
598
Tracy S.Two Inscriptions from Petra // Annual of the Department of Antiquities of Jordan. 1999. Vol. 43. P. 307.
599
Davenport C.The building inscription from the fort at Udruh and Aelius Flavianus, tetrarchicpraeses οf Palaestina I IJRA. 2010. Vol. 23. P. 350–351.
600
Kennedy D., Falahat H.Castra Legionis VI Ferratae… P. 160.
601
Sipilä J.Roman Arabia and the Provincial Reorganizations of the Fourth Century // Mediterraneo Antico. 2004. Vol. VII. Fase. 1. P. 327, 329–331.
602
Sipilä J.Roman Arabia and the Provincial Reorganizations… P. 325. Позиция И. Сипилы, в свою очередь, восходит к аргументации Т. Барнса, который предположил, что Евсевий написал «Ономастикой» в 290-е гг., точнее, между 293 и 303 гг. (см.:Barnes T. D.Constantine and Eusebius. Cambridge (Mass.), 1981. P. 110–111). Мы солидарны с позицией Т. Барнса и И. Сипилы, поскольку их аргументы основаны на строгом детальном анализе административных реформ, проведенных Диоклетианом в Аравии и Палестине.
603
Цитируем текст по изданию: Eusebius Werke. Bd. III. Heft 1. Das Onomastikon der biblischen Ortsnamen / Hrsg, von E. Klostermann. Leipzig, 1904. S. 6,1. 20–8,1. 4r.
604
Sipilä J.Roman Arabia and the Provincial Reorganizations… P. 327:Davenport C.The building inscription from the fort at Udruh… P. 350:Dabrowa E.Legio X Fretensis // Les Légions de Rome sous le Haut-Empire. Actes du Congrès de Lyon (17–19 septembre 1998)/ Éd. Y. Le Bohec. Lyon, 2000. P. 321:Kennedy D., Falahat H.Castra Legionis VI Ferratae… P. 161.
605
Sartre Μ.L'année romaine et la défense de la Syrie du Sud. Questions de méthode et nouveau document // The Late Roman Army in the Near East from Diocletian to the Arab Conquest. Proceedings of a colloquium held at Potenza, Acerenza and Matera, Italy (May 2005) / Ed. by A. S. Lewin and P. Pellegrini. Oxford, 2007. P. 264.
606
Город Тейма, где была обнаружена надпись Первой новой когорты, располагается на территории округи древней Востры, но, как известно, после административных реформ Диоклетиана город Востра остался столицей Аравии, в то время как южные территории Аравии с центром в городе Петра вошли в состав Палестины. Соответственно, надпись Первой новой когорты происходит из Аравии, но не из Палестины. См.: RE. Bd. II. Stuttgart, 1895. Col. 359–360.
607
Parker S. T.Legio IV Martia and the legionary camp at el-Lejjun // 1982. BF. Bd. 8. P. 203–205.
608
Kennedy D.The Roman Army in Jordan. London2, 2004. P. 49.
609
Lewin A.Dall' Eufrate al Mar Rosso: Diocleziano, l'esercito e i confini tardo-an-tichi// Athenaeum. 1990. Vol. 78. Fasc. 1. P. 163–164.
610
Berchem D. van.L'armée de Dioclétien et la réforme constantinienne. Paris, 1952. P. 108;Colombo M.Constantinus rerum novator: dal comitatus dioclezianeo ai palatini di Valentiniano I //Klio. 2008. Bd. 90. Heft 1. P. 126–127.
611
Darby R.Aufidius Priscus, the cohors secunda Galatarum, and Diocletian's re-organization of Arabia and Palaestina: the new tetrarchic inscription from 'Ayn Gharandal // JRA. 2015. Vol. 28. P. 474.
612
Darby R.Aufidius Priscus, the cohors secunda Galatarum… P. 476–478.
613
Ibid. P. 478–481.
614
Tsafrir Y.The Transfer of the Negev, Sinai and Southern Transjordan from «Arabia» to «Palaestina» // IEJ. 1986. Vol. 36, nr 1/2. P. 86.
615
Ward W. D.«In the Province Recently Called Palestine Salutaris»: Provincial Changes in Palestine and Arabia in the Late Third and Fourth Centuries // ZPE. 2012. Bd. 181. P. 291, 293.
616
Eusebius Werke. Bd. III. Heft 1. Das Onomastikon der biblischen Ortsnamen / Hrsg, von E. Klostermann. Leipzig, 1904. S. 96,1. 19–21; 116,1. 18–19; 42, 1. 3–4; 128,1. 22; 10,1. 19–20.
617
Hoffmann D.Das spätrömische Bewegungsheer und die Notitia Dignitatum. Bd. I. Düsseldorf, 1969. S. 231.
618
Christel Μ., Drew-Bear Th.Un castellum romain près d'Apamée de Phrygie. Wien, 1987 (DÖAW Phil.-hist. Kl., Bd. 189). P. 48–49.
619
Ibid. P. 52–53
620
Scharf R.Regii Emeseni ludaei: Bemerkungen zu einer spätantiken Truppe// Latomus. 1997. Vol. 56. Fase. 2. S. 345–346, 359.
621
Цитируем текст по изданию: The Acts of the Christian Martyrs. Introduction, texts and translation by H. Musurillo. Oxford, 1972. P. 244.
622
Ibid. P. 246.
623
Berchem D. van.L'armée de Dioclétien et la réforme constantinienne. Paris, 1952. P. 107–109.
624
Hoffmann D.Das spätrömische Bewegungsheer und die Notitia Dignitatum. Bd. I. Düsseldorf, 1969. S. 216.
625
Seston W.Du «comitatus» de Dioclétien aux «comitatenses» de Constantin // Historia. 1955. Bd. 4. Heft 2/3. P. 294–295.
626
Colombo Μ.Constantinus rerum novator: dal comitatus dioclezianeo ai palatini di Valentmiano I //Klio. 2008. Bd. 90. Heft 1. P. 125–129.
627
Le Bohec Y.«Limitanei» et «comitatenses». Critique de la thèse attribuée à Theodor Mommsen//Latomus. 2007. Vol. 66. P. 666–670.
628
В этом смысле с определенными оговорками мы согласны с позицией К. Цукермана, предположившего, что после разгрома Пальмирского царства Аврелиан включил отряд эмесенских лучников в состав местной регулярной римской армии. Тем не менее исследователь без каких-либо доказательств отождествляет этих лучников с последующей дворцовой ауксилиейRegii,упоминаемой в тексте Notitia Dignitatum, но этот вывод, на наш взгляд, звучит неубедительно. См.:Zuckerman С.Les «Barbares» romains: au sujet de l'origine des auxilia tétrarchique // L'armee romaine et les barbares du IIIe au VIIe siècle /Éd. par Μ. Kazanski. Rouen, 1993. P. 19.
629
Цитируем
630
Hoffmann D. Das spätrömische Bewegungsheer und die Notitia Dignitatum. Bd. I. Düsseldorf, 1969. S. 231.
631
В. Кюхофф предположил, что вексилляции двух этих легионов прибыли в Египет после завершения персидской кампании Цезаря Галерия, когда римляне разгромили царя Нарсея. См.:Kuhoff W.Diokletian und die Epoche der Tetrarchie. Das römische Reich zwischen krisenbewältigung und Neuaufbau (284–313 n. Chr.). Frankfurt a/Main, 2001. S. 454, Anm. 1070.
632
Например, как показал Э. Даброва, III Галльский легион был основан еще в эпоху Юлия Цезаря, т. е. во второй половине I в. до и. э. См.: Dabrowa Е. Legio III Gallica // Les Légions de Rome sous le Haut-Empire. Actes du Congrès de Lyon (17–19 septembre 1998) /Éd. Y. Le Bohec. Lyon, 2000. P. 309.
633
В связи с этим нам сложно согласиться с тезисом А. Левина, который предположил, что из кадрового состава I Иллирийского легиона был выделен отрядéquités promoti indigenae,дислоцировавшийся в крепости Бхара (Bkhara = Auatha) в Сирии. Топоним (или этноним?)indigenaeв данном случае подразумевал не происхождение от местного легиона, но исключительно тот факт, что отряд был навербован из местных кочевых племен Сирии. Надписи из Коптоса свидетельствуют, что легионная кавалерия, преобразованная в самостоятельные боевые единицы, получала официальное наименование «вексилляция»(vexillatio). См.:Lewin A.Kastron Mefaa, theéquités promoti indigenaeand the Creation of a late Roman Frontier // LA. 2001. Vol. 51. P. 296–297.
634
Benzinger I.Danaba. //RE. Bd. 4. Stuttgart, 1901. Col. 2083.
635
Hoffinann D.Das spätrömische Bewegungsheer und die Notitia Dignitatum. Bd. I. Düsseldorf, 1969. S. 233.
636
Цитируем текст по изданию:Day J., Porges S. B.Financial Transactions of Aurelia Titoueis //AJPh. 1960. Vol. 81, nr 2. P. 162.
637
Speidel Μ. P., Pavkovic M. F.Legion II Flavia Constantia at Luxor// AJPh. 1989. Vol. 110, nr 1. P. 152.
638
Ibid. P. 153–154.
639
Pollard N.Imperatores castra dedicaverunt: Security, Army Bases, and Military Dispositions in Later Roman Egypt (Late Third — Fourth Century) // JLA. 2013. Vol. 6, nr 1. P. 10, 12.
640
Scharf R.Der Dux Mogontiacus und die Notitia Dignitatum. Eine Studie zur spätan tiken Grenzverteidigung. Berlin; N. Y., 2005. S. 226.
641
В. Кюхофф приходит к тому же выводу, что и Р. Шарф — легионII Flavia Constantiaбыл назван в честь Цезаря Констанция I Хлора, исследователь датирует создание легиона периодом не ранее 293 г. По мнению В. Кюхоффа, данный легион разместился в Южном Египте вместе с легиономI Maximianaпосле того, как Диоклетиан завершил осаду Александрии и подавил все мятежи в Египте, т. е. после 297–298 гг., исследователь полагает, что Диоклетиан переместил легионII Flavia Constantiaв Южный Египет с целью усилить защиту данного участка границы от набегов кочевых племен блеммиев (см.:Kuhoff W.Diokletian und die Epoche der Tetrarchie. Das römische Reich zwischen krisenbewältigung und Neuaufbau (284–313 n. Chr.). Frankfurt a/Main, 2001. S. 456). Тем не менее, на наш взгляд, надпись из Луксора, восстановленная Μ. П. Шпайделем, имеет в виду именно вексилляцию, а не весь кадровый состав легионаII Flavia Constantia,у нас нет данных, что Констанций I Хлор или Диоклетиан переместил в Египет весь этот легион.
642
Bowman А. К.The Military Occupation of Upper Egypt in the Reign of Diocletian // BASP. 1978. Vol. 15. P. 31–32;Pollard N.Imperatores castra dedicaverunt… P. 29.
643
В этом смысле мы совершенно не согласны с тезисом В. Кюхоффа, полагающего, что III легион Диоклетиана изначально был сформирован и выделен из кадрового состава более старого II легиона Траяна, который, как известно, дислоцировался в Египте со времен раннего Принципата, другими словами, В. Кюхофф рассматривает III легион Диоклетиана как вексилляцию II легиона Траяна. Ранее, до Диоклетиана, эта вексилляция служила в составе своего «материнского» легиона, но затем была преобразована в обособленный и самостоятельный легион (см.:KuhoffW.Diokletian und die Epoche der Tetrarchie. Das römische Reich zwischen krisenbewältigung und Neuaufbau (284–313 n. Chr.). Frankfurt a/Main, 2001. S. 456). Мы считаем, что подобная трактовка полностью противоречит данным папирологических источников: все папирусы однозначно свидетельствуют, что III легион Диоклетиана был раздроблен на несколько самостоятельных и удаленных друг от друга гарнизонов, но в таком случае возникает закономерный вопрос — если бы III легион Диоклетиана изначально представлял собой только вексилляцию II легиона Траяна, с какой тогда целью Диоклетиан разделил уже саму эту вексилляцию на еще более мелкие соединения? Как мы показали в пункте 1.1 § 1 главы I данной книги, вексилляция насчитывала в среднем не более 500 человек, соответственно, если следовать логике В. Кюхоффа, гарнизоны, на которые был раздроблен III легион Диоклетиана, должны были насчитывать не более 100 человек в каждом, но какой тогда смысл был в подобных реорганизациях? Вряд ли столь малочисленные гарнизоны, насчитывавшие всего по 100 человек в каждом, могли организовать эффективную защиту Египта от внешних и внутренних врагов, вряд ли столь мелкие гарнизоны могли серьезно улучшить оборону вверенного им участка египетской границы или увеличить численность войска, располагавшегося в данном регионе. Поэтому мы полагаем, что III легион Диоклетиана был сформирован на независимой основе, он изначально был совершенно самостоятельным подразделением и насчитывал около 6000 человек, только при этом условии Диоклетиан мог разделить данный легион на три гарнизона, только тогда реорганизации Диоклетиана имели смысл и могли привести к эффективному результату.
644
Цитируем текст по изданию: Grundzüge und Chrestomathie der Papyruskunde. Bd. 2: Juristischer Teil. Heft 2: Chrestomathie / Hrsg, von L. Mittels. Leipzig, 1912. S. 217, no. 196.
645
Цитируем текст по изданию: The Abinnaeus Archive: Papers of a Roman Officer in the Reign of Constantins II / Ed. by H. I. Bell, V. Martin, E. G. Turner, D. van Berchem. Oxford, 1962. P. 34
646
Barnes T. D.
647
Chauvot A.Parthes et et perses dans les sources du IVe siècle // Institutions, société et vie politique dans l'Empire romain au IVe siècle ap. J.-C. Actes de la table ronde autour de l'oeuvre d'André Chastagnol (Paris, 20–21 janvier 1989). Rome, 1992. P. 115–117.
648
Scharf R.Die Spätantike Truppe der Cimbriani // ZPE. 2001. Bd. 135. S. 179–180.
649
Цитируем текст по изданию: Papiri greci е latini. Vol. IV. Firenze, 1917. P. 32, no. 300.
650
Bagnall R.Five Problematic Fourth-Century Pieces//BASP. 1990. Vol. 27. P. 86–88.
651
Zuckerman C.Le camp de Ψωβθις / Sosteos et les catafractarii// ZPE. 1994. Bd. 100. P. 200, 202.
652
La Vie ancienne de S. Syméon Stylite le Jeune (521–592) / Publiée par Paul van den Ven. Tome I. Bruxelles, 1962. P. 114*.
653
Ibid. P. 50.
654
Ibid. P. 50.
655
Price R. Μ.The Limes of Lower Egypt // Aspects of the Notitia Dignitatum. Papers presented to the conference in Oxford December 13 to 15, 1974 / Ed. by R. Goodburn, P. Bartholomew. Oxford, 1976. P. 144.
656
Цитируем текст по английскому переводу Г. Хайла:Haile G.The Martyrdom of St. Peter, Archbishop of Alexandria // AB. 1980. Vol. 98. Fasc. 1–2. P. 92.
657
Woods D.Christopher, Bishop Peter of Attalia, and the Cohors Marmaritarum: A Fresh Examination // Vigiliae Christianae. 1994. Vol. 48, nr 2. P. 173–174.
658
Цитируем текст по изданию: Acta Sanctorum. Novembris, tomus IV / Ed. H. Delehaye, P. Peeters. Bruxelles, 1925. P. 29.
659
Acta Sanctorum. Novembris, tomus IV / Ed. H. Delehaye, P. Peeters. Bruxelles, 1925. P. 30.
660
Woods D.Christopher, Bishop Peter of Attalia, and the Cohors Marmaritarum… P. 183, n. 9.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге