Север — он такой!

Новогодний «Улов» или Как Участковый Свинью Перепутал

Девяностые. Север. Мурманская область. Военный городок. Время, когда деньги были чем-то из области фантастики, как будто это были редкие артефакты из древних цивилизаций. В таких условиях каждый выживал, как мог. Полгода без копейки в кармане, продукты по талонам, если их вообще можно было назвать продуктами. А Новый год на носу.

В одном многоэтажном доме жила молодая семья — смекалистые ребята. Сначала они разводили кроликов в гараже. Но, видимо, кроличье дело оказалось не таким прибыльным, как хотелось бы. И тут их осенило: свиньи! Они же неприхотливы, едят что попало, дают больше мяса и, главное, не требуют никаких «спа-процедур». А «что попало» в те времена было в изобилии. Гражданские суда, которые по-прежнему исправно снабжались государственной провизией, щедро выбрасывали в воду остатки еды. Вот вам и бесплатный корм для хрюшек.

А по соседству, в той же многоэтажке, жила семья… ну, скажем так, «альтернативно занятых». Глава семейства, известный в узких кругах как «Петрович», был мастером по добыче металла и всего, что плохо лежит. Его жена, «Зинка», в основном занималась воспитанием троих детей и периодически отправляла Петровича на поиски новогоднего настроения, которое, как правило, заключалось в бутылке.

Приближался Новый год. Время чудес, подарков и… пропаж. Петрович, как истинный джентльмен, не пришёл домой. Зинка, прождав его три дня, решила, что пора действовать. В милицию, конечно. Участковый, молодой и амбициозный, принял заявление и принялся за работу. Опрос соседей — его первое дело.

Тем временем, семья с гаражом решила, что Новый год без свежатинки — это не Новый год. И вот, в один прекрасный день, на кухне развернулась настоящая бойня. Муж (назовем его условно Палыч) с энтузиазмом, достойным мясника с многолетним стажем, орудовал ножом. Жена, тоже не отставая, помогала разделывать тушу. Кругом — кровь, запах свежего мяса, предвкушение праздничного стола. Идиллия, да и только. Надо упомянуть, что Палыч был на редкость весёлым парнем, так сказать «душа компании».

В самый разгар этого кровавого, но такого желанного процесса, раздаётся звонок в дверь. Палыч, с ножом по локоть в крови, идет открывать. На пороге — участковый. Глаза у милиционера, словно полезли на лоб. Он ищет пропавшего алкаша, а перед ним стоит сосед, весь в красном, с орудием убийства в руках.

— Вы… вы соседа не видели? — промямлил тот, пытаясь не смотреть на окровавленные руки.

Палыч, совершенно не подозревая о том, что его сейчас примут за главного подозреваемого в исчезновении Петровича, с улыбкой отвечает:

— Да я его только что видел! Вот, разделываем! — шутя ответил глава семейства.

Участковый, в полном шоке, медленно переводит взгляд с ножа на уже без пяти минут подозреваемого, потом осторожно поглядывает на кухню, где продолжается разделка… свиньи.

«Мда, не ту профессию я выбрал», подумал тогда милиционер, не желая стать следующим «подарком» на праздничным столе счастливого семейства.

— Р- р- разделываете? — переспрашивает он, пытаясь осмыслить происходящее.

— Ну да! — бодро отвечает Палыч. — На Новый год же! Свежатинка будет!

В этот момент участковый, кажется, начал подозревать, что его новогоднее утро будет куда более насыщенным, чем он предполагал. Он, долго не решаясь, но все же, с опаской заглянул на кухню, где картина маслом продолжала разворачиваться. Жена Палыча милая и хрупкая с виду женщина, с невозмутимым видом, продолжала орудовать ножом, а на столе лежала… ну, очень большая и очень красная туша.

— А это… это кто? — выдавил из себя участковый, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие профессионализма.

— Самая настоящая свинья! — с поддёвом ответил Палыч, вытирая руки о фартук.

Он подошел ближе к участковому и дружелюбно протянул ему руку для пожатия. «Никаких отпечатков, ещё соучастником не хватало стать…» — подумал тот и сделал вид, что интересуется временем на своих ручных часах.

Палыч же решил порадовать участкового и угостить его свежатинкой к новогоднему столу:

— Своё, домашнее! На Новый год! — намекая, протянул он милиционеру пакет с мясом, в который уже шустро упаковала его жена.

Участковый моргнул. Потом еще раз. Он представил себе, как будет объяснять начальству, что пропавший алкаш Петрович, скорее всего, был… ну, не совсем пропавшим, а просто очень удачно превратился в новогодний деликатес. Отмахнувшись от этих мыслей, он вернулся в реальность.

— А…, а Петрович? — осторожно спросил милиционер, надеясь, что его слух его подводит.

— Петрович? — Палыч удивленно поднял брови, — Так он же три дня назад к своим дружкам на рыбалку уехал. Говорил, что там у них будет грандиозная пьянка и они там все вместе будут «улов» отмечать. А что, он не вернулся?

Участковый медленно опустил голову. Его мозг, привыкший к более прозаичным преступлениям, отказывался обрабатывать эту информацию. Он искал человека, а нашел… свинью. И, кажется, эта свинья была куда более живой и реальной, чем пропавший Петрович.

— Рыбалка, говорите? — пробормотал он, чувствуя, как на лбу выступает испарина. — Грандиозная пьянка… улов…

Он представил себе Петровича, который, возможно, действительно отправился на рыбалку, а его собутыльники, в свою очередь, решили, что он просто «ушёл в запой» и не стали его искать. А тут — заявление от жены, кровь на пороге, и сосед с ножом…

— Ну, знаете, — сказал Палыч, заметив замешательство участкового, — у нас тут на севере Новый год — это дело серьезное. Без мяса никак. А Петрович… он же у нас тоже любитель «улова». Может, он там наловил чего-нибудь… эдакого?

Участковый только вздохнул. Он понял, что его новогодний «улов» будет совсем не таким, как он ожидал. Вместо того, чтобы искать Петровича, ему, похоже, придётся искать его собутыльников и выяснять, действительно ли они там «отмечали улов» и не было ли это «отмечание» слишком уж… праздничным.

Он поблагодарил соседа за информацию, стараясь не смотреть на окровавленный нож, и побрел обратно к своей машине. В голове крутилась одна мысль: «Вот тебе и Новый год. Вместо того, чтобы ловить преступников, я, кажется, сам попал в какую-то абсурдную комедию. И главный подозреваемый — это свинья.»

А Петрович? Петрович, как оказалось, действительно был на рыбалке. Он вернулся домой через три дня, слегка помятый, но довольный, с парой вялых окуньков и полным ртом историй о том, как они с друзьями ловили хвостатых с керосинкой в палатках и мормышками в руках. Он и понятия не имел, что его отсутствие вызвало такую суматоху, и что его сосед на какое-то время стал главным подозреваемым в деле о «пропавшем алкаше», который, возможно, был превращён в новогодний деликатес. Его популярность на весь дом, правда, все равно была обеспечена — ведь он вернулся, а значит, можно было снова начать требовать добавки к праздничному столу. И, возможно, даже намекнуть, что свинья — это, конечно, вкусно, но вот если бы он привез с рыбалки что-нибудь покрупнее…

Участковый же, отъехав от дома, долго ещё терзал себя мыслями. «Вот тебе и северные нравы,» — бормотал он, потирая виски. — «Ищешь человека, а находишь свинью. И, главное, никто ничего не знает! Все такие невинные, такие… праздничные!» Он представил, как будет писать рапорт: «Пропавший гражданин Петров, предположительно, был съеден. Или не был. Или уехал на рыбалку. Детали уточняются.»

А дома, в той самой квартире, где только что царила атмосфера кровавой, но радостной предновогодней суеты, теперь царило другое настроение. Жена, закончив с разделкой, уже предвкушала, как будет готовить холодец и жарить отбивные. Палыч, отмыв нож и руки, сидел за столом, попивая чай и размышляя о том, как же все-таки хорошо, что Петрович вернулся раньше. А то пришлось бы ему объяснять, почему он с ножом в крови стоит перед участковым.

Когда же Петрович, наконец, появился на пороге, весь такой довольный и пахнущий рыбой и перегаром, его встретила не только жена, но и вся их дружная семья. Дети, увидев отца, радостно бросились к нему, а Зинка, хоть и была немного зла за его трёхдневное отсутствие, всё же облегчённо вздохнула.

«Ну что, рыбачок?» — спросила она, пытаясь скрыть улыбку. — «Улов-то хоть какой?»

Петрович, гордо выпятив грудь, развернул свой пакет. «Вот!» — торжественно произнёс он. — «Два окунька! И еще… э-э-э… кое-что!» Он хитро подмигнул.

В этот момент из кухни донесся запах жареной свинины. Петрович принюхался. «Ого! А это что у нас?»

«А это, дорогой,» — сказала жена, — «новогодний сюрприз. свежатинка!»

Петрович, недолго думая, плюхнулся на стул. «Ну, раз свежатинка, то и улов можно отметить!» Он посмотрел на жену, потом на детей, потом снова на кухню. «А что, у нас сегодня праздник?»

И тут он вспомнил. Новый год. И то, что он отсутствовал три дня. «Ой,» — сказал он, — «я, кажется, немного… затянул с рыбалкой.»

И никто не стал его ругать. Ведь Новый год — это время прощения и радости. Да и запах жареной свинины перебивал все обиды.

А на следующий день, когда Петрович вышел во двор, его ждал сюрприз. Соседи, узнав о его «рыбалке», смотрели на него с уважением и даже с некоторой завистью. «Ну, Петрович, ты даешь!» — говорили они. — «Три дня гулял! Наверное, хорошо „улов“ отметил!»

Петрович, не понимая, о чём речь, только загадочно улыбался. Он и не подозревал, что стал местной легендой, героем анекдотов и объектом всеобщего внимания. Его «рыбалка» обросла невероятными подробностями, а его «улов» стал символом удачи и новогоднего чуда.

И только участковый, проходя мимо, бросал на Петровича печальный взгляд. Он знал правду. Знал, что никакой «улов» тут ни при чем. Но он молчал. Ведь иногда лучше оставить всё как есть. Пусть люди верят в чудеса. Пусть думают, что Петрович — герой. Главное, чтобы в Новый год все были счастливы.

А в новогоднюю ночь, когда вся семья Петровича сидела за столом, уставленным жареной свининой, холодцом и прочими деликатесами, Петрович поднял тост. «За Новый год!» — провозгласил он. — «За удачу! И за… улов!»

И все дружно чокнулись бокалами. А участковый, сидя у себя дома и доедая оливье, вздохнул и подумал: «Вот она, жизнь. Ищешь преступников, а находишь… новогоднюю сказку.» И он улыбнулся. Ведь даже в самых суровых условиях всегда есть место для юмора и чуда. И даже если это чудо связано с пропавшим алкашом, свиньей и участковым, который ищет преступников, а находит… новогодний «улов».

Как найти счастье в мусорном баке, или «Козлы» — это еще не приговор.

Жизнь в посёлке на севере, штука суровая. Особенно для одинокой женщины с дочкой. То снег по пояс, то мужики — как перелётные птицы: прилетят, поклюют, да и улетят. А ты сиди, реви, да соседей слушай, как они за спиной шепчут: «Не везёт ей, неудачница…»

Вот и одной женщине в посёлке больше всех не везло в личной жизни. То приезжий, то женатый, то просто «погулять вышел». Дочка её, Катюшка, за неё переживала больше, чем она сама. «Мам, ну почему тебе так не везёт?» — спрашивала она, а та только плечами пожимала.

И вот, в очередной раз, ушёл от неё один «прЫнц». Оказался командировочным, гад такой, скрывал до последнего! Всю ночь она тогда проревела, как белуга, проклинала свою женскую долю, а потом… Потом решила, что хватит! Захлопнула сердце на замок и сказала себе: «Буду жить для Катюшки, и точка!»

Чтобы окончательно добить прошлое, не дожидаясь утра, затеяла ремонт. Со злостью драла обои, собирала в мешок все эти напоминания о несостоявшейся личной жизни. Потом, глядя на комод, где лежали подарки от бывших, поняла, что и им тут не место. Красивые, конечно, но… в мусорку их!

Подвязала мешок, вышла во двор. Не хотелось ей, чтобы соседи опять перемывали косточки. «Да пропадите вы все пропадом, козлы!» — бросила она пакет в бак, и тут…

Из бака появляется мужик. Голый, с перегаром, но с глазами, полными мольбы.

— Женщина, помогите! — сипит он.

Она аж рот открыла от неожиданности. «Вот только бомжей мне не хватало» — подумала она про себя.

— Пошёл ты! — рявкнула она, разворачиваясь.

— Помогите, пожалуйста! Я вам заплачу! — не унимается тот.

«Опять звездёж», — подумала она, но, чтобы побыстрее отвязаться от него и не светиться перед всем двором, вернулась. Сняла с головы платок, протянула ему.

— Прикройся, — буркнула она, — и чтоб духу твоего здесь не было!

Он, как ошпаренный, схватил платок, вылез из бака и поплёлся за ней.

— У вас случайно одежды какой-нибудь не найдётся? — робко намекнул он.

Женщина уже было подумала, что очередная уловка затащить её в постель, но тут её осенило, он же действительно голый и ради одежды не станет так рисковать.

— Ладно, пошли, НО только за одеждой. Выкинешь что-нибудь эдакое, вылетишь без неё. Понял? — впервые так жёстко заговорила она.

Тихонько, чтобы Катюшку не разбудить, они прошли на кухню. Она налила ему чаю и уже собралась идти в комнату за одеждой от последнего «жениха». И тут её осенило: она же всё выкинула!

— Жди здесь, — строго наказала она, — и только попробуй из кухни выйти.

— Да… я тут, — мямлит он, — подожду…

— Захочешь ещё чаю, налей сам, печенье там, - заботливо произнесла она, указав рукой на хлебницу и вышла за дверь.

У него в голове не складывались пазлы: сочетание жёсткости и заботливости не укладывались в его голове.

А ей? Ей пришлось идти к соседке напротив, просить одежду и снова сталкиваться с осуждением в её сторону.

Отдав ему одежду, она выставила его за дверь и тут же забыла.

А через месяц…

Стоит она во дворе, с Катюшкой гуляет. И вдруг — бац! Подъезжает к дому шикарный черный джип. Из него выходит… тот самый мужик из бака! В костюме, с огромным букетом роз.

Она аж дар речи потеряла.

Он подходит к ней, встаёт на одно колено и…

— Дорогая моя незнакомка, — говорит он, — я весь месяц думаю о Вас. Я был дурак. Но я понял, что такое настоящая жизнь. Вы спасли меня. Вы — моя судьба. Выйдешь за меня замуж?

Весь двор замер. Соседки, те самые, что «неудачницей» её называли, все рты поразевали. Катюшка радостно хлопает в ладоши.

Она… она согласилась!

Оказалось, что этот «бомж» — бизнесмен из Москвы, из очень хорошей семьи. На север он приехал к родителям и друзьям детства. На вечеринке он поспорил с друзьями, что выживет с нуля. Они его напоили, привезли в тот самый посёлок и выкинули в мусорный бак. А он… он нашёл её.

Вот так вот, девочки! Иногда, чтобы найти своё счастье, нужно просто оказаться в нужном месте в нужное время. И, возможно, даже в мусорном баке. Главное — не бояться «козлов» и верить в лучшее! А ещё — всегда иметь под рукой платок, мало ли что…

Операция «Птичье молоко»

Девяностые. Север. Судно. По прежнему перебои с продовольствием. Единственное место, где еда, хоть и флотская, но была — это суда. Пробиться в то время туда было очень сложно. Мой муж в командном составе, я — новый помощник кока на камбузе. Жизнь, как говорится, кипела. Ничего плохого не подумайте, просто освободилось место) И вот, настал день, когда душа запросила праздника. Мы с (назовём условно Людмилой) нашим коком, решили устроить сюрприз команде. Домашние пельмени, вареники, а главное — торт «Птичье молоко», по рецепту моей любимой тёти. Настоящий, как в детстве! Людмила приняла моё предложение с тортом радостно, но вот беда — именно этот торт она не любила никогда. Я улыбнулась и уверила её, что такой крем она не пробовала точно! Доверившись моему вкусу, она согласилась. «В конце концов мои любимые пельмени скомпенсируют всё» — мысленно успокаивала она себя.

И мы обратились к нашему доброму гению — снабженцу. Он, услышав о варениках с картошкой раздобрился и выдал нам дополнительную провизию. Но вот с яйцами была беда.

Вдруг, как чёртик из табакерки, на палубу влетает кок с соседнего водолазного судна. Глаза горят, дыхание сбито: — Девочки! Там, у городского парка, яйца завезли! С птицефермы! Но послать некого!

Все взгляды устремились на меня. Я, ростом не вышла, весом — 51 кг, но с характером. Понимаю — это моя миссия. Но тут же мысль: капитан! Он же меня на мостике увидит, шагающей по городу в рабочее время, и уволит к чертям собачьим!

К счастью, у Людмилы были прекрасные отношения с женой капитана. А жена капитана, как известно, — это святое. После коротких переговоров, сбора заказов и денег с двух других судов, я рванула за яйцами.

У парка — очередь, как на парад Победы. Весь город, кажется, собрался. Но я — не промах. Прибилась к знакомой, пронырнула, проскользнула, и через два часа — о чудо! — в руках у меня шесть коробок яиц, по три десятка в каждой.

Несусь обратно на причал, бережно храня драгоценный груз. Вот он, родной причал… А… А где наше судно? Оно же самое большое, как маяк, его не заметить невозможно!

Первой меня встретила осведомительница с соседнего судна, вся сияющая. Моё же лицо, наверное, напоминало маску шока. — Представляешь! — тараторит она, забирая свой и соседний заказ. — Ваше судно перевели! На другой причал!

Я замерла. — На какой? — На тот, закрытый. Туда только через лес, по сопкам!

Мои яйца чуть не выскользнули из рук. Но тут осведомительница, видя мое состояние, сжалилась. — Не переживай! Я коллегу с вахты уговорила, он тебя на машине довезёт! И объяснит, как добраться!

Это мне — то он объяснит… Тому, кого нельзя отпускать одну в лес, если хотите еще раз меня увидеть. Компас в моей голове ещё тот «мастер». Через пятнадцать минут я на месте. Ничего не подозревая о вышках и секретном военном объекте на той самой закрытой территории, я пробираюсь сквозь «джунгли», молясь, чтобы судно снова куда-нибудь не ушло.

Вдруг — резкий приказ: — Стой! Стрелять буду!

Яйца чуть не выпали ещё раз. Но ответственность взяла верх. «Позор, — думаю, — погибнуть из-за яиц… В 28 лет…» Мысли проносились калейдоскопом.

Очнувшись, я вспомнила про Людмилу и команду, ждущих вкусняшек. Начала переговоры: — У меня только яйца! Меня ждут на причале! Если не приду, меня уволят!

Они, видимо, такого напора и «аргументов» не ожидали. Стоит человек под прицелом, торгуется за яйца и беспокоится, чтобы его не уволили. Через десять минут, после разговора по рации (видимо старшего из них), меня пропускают. Но с условием: «Не сворачивай, иначе пристрелим без предупреждения!»

Самое ужасное, что я понятия не имела, куда не сворачивать и где этот чёртов объект. Мне бы до своего-то добраться с моим внутренним «компасом». Пришлось идти, как по минному полю, надеясь на удачу. К счастью, описание маршрута коллегой с соседнего судна, который меня подвёз, было точным.

И вот он — причал! Но без пирса. А расстояние между заливом и берегом… Тут без яиц не перепрыгнуть. Вахтенный уже сменился и новый о наших планах не ведал. А тут камбузник, с яйцами, из леса. Он начал подозревать, что не всё под его контролем.

Видимо, опешивший от этой мысли, но, увидев мою решимость и коробки, перекинул трап и помог взобраться.

Так, с яйцами в руках и адреналином в крови, я вернулась на судно.

Праздник удался на славу. Торт «Птичье молоко» получился нежным и воздушным, а пельмени и вареники — сочными и ароматными. И ещё одно — крема хватило с лихвой, так что я приберегла его в шкафчике над разделочным столом в большой кружке, предвкушая начать следующий рабочий день с прекрасного чаепития. Команда была в восторге, а я, хоть и уставшая, чувствовала себя настоящей героиней. Муж, конечно, сначала отчитал меня за самовольную вылазку, но потом, попробовав мои вареники, смягчился и даже похвалил. А Людмила, моя верная напарница, только улыбалась и говорила: «Ну, я же говорила, что ты у нас прорвёшься!»

С тех пор, когда на судне случались какие-то кулинарные подвиги, все знали, к кому обращаться. А я, вспоминая ту историю с яйцами, каждый раз улыбалась. Ведь даже в суровых северных реалиях, среди льдов и ветров, всегда найдётся место для маленьких приключений и больших кулинарных подвигов. И, конечно, для настоящей дружбы, которая помогает преодолеть любые преграды, даже если эти преграды — вооруженные охранники и непроходимый лес. А яйца… яйца, как оказалось, могут быть не только источником белка, но и причиной самых невероятных историй. А меня еще долго за спиной ласково называли «Киндер-сюрприз».

А кружка с кремом? А она на утро оказалась пустой. Людмила, ненавидящая торт «Птичье молоко» оценила крем по достоинству. Ну это уже совсем другая история…

Сусанин в действии или как Петрович покорял сердце

Жизнь на Севере, как известно, полна сюрпризов. А когда в этой жизни появляется бывший подводник, офицер на пенсии, да еще и с новым, весьма специфическим хобби, сюрпризы множатся с геометрической прогрессией.

Наш герой, назовём его Петрович, был человеком основательным. Даже после выхода в отставку, его жизнь подчинялась чёткому распорядку. Утро — зарядка, завтрак, чтение газеты. День — хозяйственные дела, прогулки. Вечер — шахматы или просмотр документальных фильмов о подводных лодках. Но однажды, у ларька с овощами, этот размеренный ритм дал трещину.

Петрович, как обычно, отправился за провизией. В хозяйственном магазине он прикупил себе новый, внушительных размеров кухонный нож. Не то чтобы он собирался кого-то резать, просто старый уже затупился, а в северных условиях хороший нож — вещь незаменимая. Чтобы не пугать почтенную публику, нож он аккуратно убрал во внутренний карман куртки.

У ларька стояла милая женщина. Петрович, привыкший к прямолинейности морской службы, решил начать разговор с банального.

— Простите, — обратился он к ней, — а вы какой сорт картошки обычно здесь берёте? И почему, если не секрет?

Женщина, назовём ее Вера, удивлённо подняла брови.

— Ну… я обычно беру ту, что покрупнее. Она лучше чистится. А вы?

— Я тоже, — кивнул Петрович, чувствуя, как в груди разливается тепло.

Женщина купила овощи и направилась домой. Петрович последовал за ней.

— А я вот, знаете ли, только что нож купил. Отличный, скажу вам!

Он решил продемонстрировать покупку и из кармана достал кухонный нож.

Вера, обернувшись и увидев внушительных размеров нож в его руках, инстинктивно отшатнулась и молча поспешила домой.

Петрович, поняв, что произошло, покраснел до корней седых волос.

— Прошу прощения! Это… это просто нож! Я его только что купил! — догоняя успокаивал Петрович её.

Началась комичная погоня. Вера, испуганная, но и заинтригованная, бросилась бежать. Петрович, с ножом в руке, бросился за ней, крича:

— Подождите! Я же не опасный! Я просто хотел познакомиться!

Через несколько минут, уставшие, но смеющиеся, они остановились. Так, после игры в догонялки с ножом, началось их знакомство.

Прошёл месяц. Городские прогулки, уютные вечера за чашкой чая, разговоры о жизни — все это было прекрасно. Но подводник, чьё имя в городе было известно, как минимум в трёх кварталах, решил, что городские кафе, мороженое и даже конные прогулки — это, конечно, романтично, но душа северянина просит чего-то более… дикого.

— Вера, — сказал он однажды, — а не хочешь ли ты отправиться в лес? Грибы, ягоды… Подышать свежим воздухом.

Вера задумалась.

— Лес? Петрович, я в лесу — как рыба на суше. Меня ещё в детстве родители и все знакомые прозвали «Сусанин». Я даже в новом городе, если не смотрю на указатели, могу на 180 градусов в другую сторону уйти.

Петрович хитро улыбнулся. В его глазах загорелся огонёк. «Вот он — звёздный час! Сейчас я ей докажу, что она не Сусанин, а самый настоящий проводник!»

— Ну, Вера! — бодро сказал он. — Сегодня мы это исправим! Я если что, подводник, у меня нюх на направление!

Вера, хоть и сомневалась, но поддалась его уверенности. К тому же, она сама немного подустала от городской суеты и «юношеских» свиданий.

Ранним утром Петрович заехал за ней. Помог собрать корзинку, термос с чаем, бутерброды. И вот они идут по лесной тропинке, залитой утренним солнцем. Воздух напоен ароматом хвои и влажной земли. Вера, как и обещала себе, шла за ним след в след, лишь изредка отвлекаясь на особо аппетитные сыроежки.

«Красота-то какая!» — восхищалась Вера, собирая очередную горсть брусники.

«Вот видишь, — улыбался подводник, — совсем не страшно».

Когда корзинки наполнились, а солнце начало клониться к закату, подводник решил, что пора возвращаться.

«Ну что, Вера, — предложил он с хитрой улыбкой, — теперь твоя очередь вести нас обратно. Помнишь, как мы шли? По тем же тропинкам. Озеро помнишь? Увидишь, всё у тебя получится. Я же с тобой!»

Сердце Веры бешено заколотилось. Весёлая прогулка мгновенно испарилась, оставив лишь холодок страха.

— Кто? Я? — у неё округлились глаза.

— Да знаю, знаю, — успокаивал он её. — Но ты же шла за мной, помнишь тропинку? Озеро, помнишь, где мы останавливались? Ты же его видела. Всё у тебя получится. Я же с тобой!

«А вдруг и правда, — подумала она, — все эти мои страхи и надумки? В конце концов, я уже взрослая 35-летняя женщина и смогу вывести нас обратно, идя по тем же местам».

Они шли, шутили. Подводник старался не контролировать обстановку, а Вера, к его удивлению, действительно вела их уверенно. Через час они вышли к тому самому озеру. У Веры росла уверенность.

«Вот видишь, — сказал подводник, — я же говорил!»

Еще через час они вышли из леса и… оказались у высокого обрыва, под которым виднелся залив. Вдали на том берегу залива маячили сопки. Прохладный ветер прошелся по их удивленным лицам. Подводник понял, что его положение в глазах Веры стало… щекотливым. У Веры же нарастала паника.

— Не волнуйся, — заверил он её, — сейчас всё вырулим!

И, недолго думая, Петрович полез на самую высокую сосну. Сидит он на сосне, осматривается. Вокруг — чистые просторы! Ни души!

«Хорошо, что знакомые не видят сейчас, — подумал он, — офицер, уважаемый человек в годах, сидит на сосне… Блин, капитан дальнего плавания!»

В это время, Вера, решив успокоиться привычным ей способом, достала из рюкзака остатки продовольствия, присела на камень и принялась за бутерброд.

Тут раздался рев. Не услышать мог только глухой. Вера подняла глаза и вдали, на той стороне озера, стоял бурый медведь. Что-то ей подсказывало, что из Сусанина она может вполне превратиться в добычу.

«Капитан» не торопился слезать с сосны, отчего его положение в глазах Веры становилось ещё плачевнее. Нависла гробовая тишина. Вера застыла с бутербродом во рту. Медведь удивленно смотрел на неё. Петрович сверху оценивал обстановку.

Тут он решил, что честь дороже и стал сползать с сосны. К счастью, в этот миг, из леса появились охотники. Они увидели на тропинке медведя. Кто-то из них достал ружье и спугнул косолапого. Охотники удивленно посмотрели на подводника, слезающего с сосны и Веру, с бутербродом во рту. Место было диким, и знали его немногие. Все дружно рассмеялись. Они объяснили Петровичу, как попасть в город.

На этот раз подводник вёл сам. Всю дорогу с Верой они молчали и вскоре вышли в небольшой посёлок. Дождавшись местного автобуса они сели в него и направились в город. Вернувшись домой, Вера, решила, что лес — это, конечно, прекрасно, но мороженое в кафе и карусели в парке куда безопаснее. А подводник? Он, наверное, ещё долго вспоминал свою грибную одиссею и то, как он, капитан дальнего плавания, покорял север…и как его верная «Сусанин» чуть не отправилась в медвежью берлогу.

А солнце, тем временем, клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые тона.

Вот такая удивительная история приключилась летом на севере, где можно в лесу не только собирать грибы и ягоды, а встретить настоящего медведя… и даже отставного офицера на сосне…

Если вы, конечно, дорогие читатели, не решите, что мы просто выдумываем. Главное, чтобы мы всегда знали, как найти дорогу домой. Даже если придётся забраться на самую высокую сосну. Но это уже совсем другая история…

Отпуск с «принцем» Мишей

В маленьком северном городке, где зима длится почти полгода, а лето — всего пару недель, жила моя знакомая Женя. С детства она обожала собак, читала о них книги и мечтала о выставках. И вот, когда она стала взрослой, ей выпала возможность поехать на международную выставку породистых собак в Москву. Но тут возникла проблема: её четырехлетний сын Миша остался без присмотра. Муж работал на двух работах, а родственники жили в других городах.

Женя вспомнила про меня. Я как раз сидела в отпуске, никуда не уехала, и мои подростки уже не требовали такого ухода, как раньше. Она пришла ко мне с глазами, полными надежды, и вручила мне Мишу, его одежду, любимую кружку и немного денег на игрушки.

— Ты же не против? — спросила она, как будто у меня был выбор.

— Конечно, — ответила я, хотя в голове уже прокручивала, как это будет: «Четырехлетний Миша и я. Это будет весело!»

— Всего неделю, — обнадежила она меня и испарилась за дверью.

Так я оказалась с четырехлетним «высочеством» на руках и расписанием его детского сада. Неделя обещала быть… интересной.

Утро первого дня началось с сюрпризов.

— Миша, пора одеваться! — бодро заявила я. Миша уставился на меня с недоумением.

— А мама сама одевает, — уверенно заявил он, протягивая мне свою ногу для колготок. — Ну, мама занята, а ты уже большой мальчик. Давай, сам! — не менее уверено заявила я. Миша подозрительно покосился на свои штаны, потом на меня. Вздохнул, как старый философ, и начал ковыряться в пуговицах. Оказалось, умеет. Просто не привык.

На кухне его ждал еще один шок. — Вот, Мишенька, твой кофе! — поставила я перед ним чашку.

Надо здесь объяснить, что под кофе имелось ввиду кипяток и щепотка кофе. Миша принюхался.

— А где сахар? — Сахар в сахарнице, размешивай сам — спокойно сказала я, проверяя содержимое пакета для садика. Миша снова «подохренел». В его мире кофе всегда был готов, с идеальным количеством сахара, размешанным заботливой рукой. Но делать нечего. Он взял ложку, неуверенно окунул ее в сахарницу, и начал размешивать. Получилось не очень, но он справился.

— Ты знаешь, Миша, кофе — это не очень полезно для таких маленьких, как ты, — мягко сказала я. Миша пожал плечами.

— Мама говорит, что это для взрослых — учительским тоном заявил он.

— Вот именно. А ты у нас почти взрослый, так что лучше пить чай или компот. Миша кивнул, но в глазах его читалось легкое недовольство. «Высочество» явно не привыкло к таким вольностям.

К моему удивлению, Миша оказался не таким уж и капризным. Он с удовольствием включился в игры с моими детьми, смеялся, бегал, строил замки из подушек. Я радовалась, что он так легко адаптировался, но все же меня мучил вопрос: почему он так не хотел идти по утрам в садик? Он не жаловался, но его лицо, когда мы подходили к воротам, говорило само за себя.

На второй день, по возвращении из садика, мы, как и положено, зашли в Детский мир. Я снова предоставила Мише полную свободу выбора. Он долго бродил между стеллажами, а потом вдруг остановился у полки с крутыми машинками.

— Вот эту! — уверенно сказал он, указывая на ярко-красную модель. — Отличный выбор! — похвалила я. Миша взял машинку, повертел ее в руках.

— А знаешь, почему я ее выбрал? — и он слегка прикусил губу. — Почему? — заинтересовалась я. — Потому что у одного мальчика в садике такая же. Он всегда ей хвастается. А я… я тоже хочу такую же, чтобы не хуже было! — с обидой пробурчал он.

Я прищурилась.

— А кто этот мальчик?

Миша замялся.

— Ну… он такой… большой. И он… он иногда меня толкает.

В этот момент пазл начал складываться. «Ага, понятно, — подумала я, — Значит, этот мальчик хвастается игрушками, а потом еще и обижает других.

— Покажешь его? — попросила я его.

Миша кивнул, его губы дрогнули.

— Он говорит, что у него самая лучшая машина, и что я никогда такую не куплю. А потом… потом он меня толкает, когда я не хочу ему отдавать свою машинку.

Вечером, перед сном, мы с Мишей сидели на ковре и строили из конструктора какой-то невероятный космический корабль. Я решила, что пора поговорить начистоту.

— Миша, ты из-за него не хочешь ходить в садик? — спросила я, стараясь говорить как можно мягче.

Миша отложил деталь и грустно кивнул головой.

-— Он такой большой и сильный. И он всегда говорит, что его игрушки самые лучшие. А потом он меня толкает. И я… я не хочу, чтобы меня толкали».

Я взяла его руками за плечи.

— А знаешь что? Ты очень умный и смелый мальчик и не должен позволять себя обижать.

Миша посмотрел на меня с надеждой.

— Это как?

— Ну, — я задумалась. — У нас дома есть кое-что интересное — боксерская груша. Как думаешь, если мы ее повесим, и ты будешь на ней тренироваться, то сможешь стать сильнее?

Глаза Миши загорелись.

— Честно? — подверился он.

— Честно.

Я достала фломастеры и лист бумаги и нарисовала того мальчика, а точнее его рожицу.

— А еще мы повесим его на грушу. И ты сможешь представлять, что это он, когда будешь бить по груше. И знаешь, что я тебе скажу? Однажды ты придешь в садик, а у него будет синяк под глазом!

Миша рассмеялся.

— Как это? — не веря моим словам, спросил он с ухмылкой на лице.

— А вот так! Ты будешь тренироваться, становиться сильнее, и он поймет, что тебя обижать не стоит. А еще, — я подмигнула, — мы можем купить тебе такую же крутую машину, как у него. Или даже лучше!

На следующее утро Миша в садик бежал. Он не просто шел, а буквально летел, сжимая в руке новую, блестящую машинку. Я наблюдала за ним из окна, и на душе у меня было тепло.

Вечером, когда я спросила, как прошел день, Миша расплылся в улыбке.

Ура! — воскликнул он, едва переступив порог. — Ты не поверишь! У него сегодня был синяк под глазом! — самодовольно произнес Миша.

Я еле сдержала смех, притворилась серьёзной.

— И как это случилось?

Миша хитро улыбнулся.

— Я же вчера ему по груше в глаз дал, — размахивая рукой в воздухе, произнес Миша.

— Поздравляю! — произнесла я.

— Я ему сказал, что у меня есть боксерская груша! — Миша гордо поднял голову, — и что он получит, если будет меня толкать!

— И что он ответил? — поинтересовалась я, не веря своим ушам.

— Он испугался и сказал, что больше не будет меня трогать!

В этот миг Миша с гордостью посмотрел на меня, как будто только что завоевал медаль.

— Вот это да! — воскликнула я, — значит, ты стал настоящим защитником!

— Он меня даже не толкал сегодня и позвал играть вместе! Он теперь мой друг! — с гордостью произнес Миша.

С того дня наши походы в садик стали радостными. Миша больше не боялся, а его обидчик, видимо, понял, что с ним лучше дружить, чем воевать. Игрушки у них теперь были на равных, а в глазах Миши появился блеск уверенности.

Когда Женя вернулась, она была на седьмом небе от счастья. Ее пушистый друг занял первое место на выставке, привезши домой заветную медаль.

— Ты не представляешь, как я горжусь им! — сияла она, показывая мне фотографию своего победителя.

— А я горжусь Мишей, — улыбнулась я, глядя на своего маленького, но уже такого смелого подопечного.

Женя обняла своего Мишу. Его счастью не было предела.

— Мама, тётя — классная! — шепнул он маме на ушко. — Она даже разрешила мне выбирать игрушки, и я не боялся, что меня кто-то обидит!

Ведь иногда, чтобы вырастить настоящего бойца, достаточно лишь дать ему боксерскую грушу, немного фантазии и веру в себя. И, конечно, правильную кружку для утреннего «кофе».

А что мои дети? Они попросили завести братика. Но это уже совсем другая история…

Лишний багаж или новый сценарий для счастья

Студенческие годы Лиды были похожи на фейерверк: шумные вечеринки, бесконечные споры о смысле жизни под звёздным небом, и, конечно, первая любовь, робкая и трепетная. Но однажды этот фейерверк погас, оставив после себя лишь пепел. Сестра Лиды, её единственная родная душа, трагически погибла, оставив на попечение Лиды двух племянниц — десятилетнюю Машу и двенадцатилетнюю Катю.

— Ты что, с ума сошла? — крутили пальцем у виска бывшие однокурсницы, когда Лида объявила о своем решении.

— Зачем тебе этот груз? Живи для себя! — твердили они одно и то же.

Но Лида сжимала кулаки и стискивала зубы.

— Они — дети моей сестры. Они не будут жить в интернате — упорно повторяла она.

Так начались серые будни. Заочное обучение, работа, бесконечные уроки, подростковые капризы и слёзы. Девочки пережили потерю, и их раны были глубоки. Лида, словно скала, стояла на их пути, не давая им упасть. О личной жизни пришлось забыть. Парни, которые раньше робко заглядывались, теперь выбирали варианты попроще, без лишнего "багажа".

Прошло пять лет. Друзья и подруги Лиды давно забыли о её существовании, погружённые в свои собственные, более беззаботные жизни. А Лида жила для Маши и Кати.

Однажды, в разгар полярной ночи, к Лиде приехала её давняя школьная подруга, Оля, на свой юбилей. Оля, в отличие от Лиды, прожила жизнь, полную приключений и свободы, ни в чем себе не отказывая. Увидев Лиду — немного потрёпанную, с усталыми глазами, но всё ещё с той же искренней улыбкой — Оля решила взять дело в свои руки.

— Лидочка, ну ты посмотри на себя! — воскликнула Оля, обнимая подругу.

— Ты же у нас первой красавицей была в школе! А сейчас… — прошептала Ольга той на ухо и слёзы покатились у обеих из глаз.

— Оля, не начинай, — вздохнула Лида. — Я не могу. Какой пример я девочкам моим дам? Они же еще маленькие, им нужна стабильность.

— Да я с ними посижу! По дому помогу! Ты хоть раз в жизни отдохни! — не унималась Оля.

Лида молча покачала головой.

— Здорово тебя в быт затянуло, — отчитывала она Лиду,

— Посмотри, какие девочки у меня растут. Красавицы! — в голосе её не было злости, только усталость.

— А парни? Где они все? — с отчаянием спросила Оля.

— Как только я детей взяла, их ветром и сдуло. Нет настоящих мужчин, Оля. Не хочу даже говорить о них.

Оля тяжело выдохнула.

— Ну как знаешь, подруга. Это твоя жизнь, — с отчаянием в голосе произнесла она.

Настал день юбилея Ольги. Она позвала Лиду в ресторан.

- В ресторан? Ты серьёзно? - Лида долго отбивалась, но в итоге согласилась, чтобы не обижать подругу. - Только на два часа, не больше.

Ольга с облегчённо выдохнула.

- Ох уж эти рестораны. Там ни одного приличного мужчины нет. Одни гуляки, - бубнила недовольно Лида.

Оля, как могла, преобразила подругу: приодела, причесала. И вот они в ресторане, в шумной компании. Лида чувствовала себя не в своей тарелке, но старалась улыбаться, чтобы не портить всем настроение. Она пропускала выпивку, но за один тост всё же пришлось выпить.

В этой же компании сидел офицер, старше Лиды примерно лет на семь. Он тоже выделялся из общей массы — спокойный, сдержанный. Весь вечер он поглядывал на Лиду.

Прошло два часа. Лида засобиралась домой. Ольга попыталась её задержать, но та была непреклонна.

— Оленька, с юбилеем тебя… Но я к девочкам, домой. А ты приходи как закончишь. Я тебе твой любимый торт спеку к возвращению.

Всё это прозвучало так искренне и с любовью, как в далёком детстве. И Ольга согласилась.

А вот офицер тот, словно по команде, рванул за Лидой. Лида от него, он за ней. В итоге оказалось, что он приличный мужчина и тоже случайно оказался на юбилее по настоянию своего друга за компанию. Тот тоже помогал найти ему любимую. Офицер этот — с серьёзными намерениями к Лиде. Узнав про девочек, он только поддержал Лиду и начал помогать ей.

Лида еще не была готова к отношениям. Но он терпеливо ждал.

Они еще немного поболтали, и Сергей, к удивлению Лиды, не стал навязываться, а лишь попросил её номер телефона, пообещав позвонить. Лида, впервые за долгие годы, почувствовала лёгкое волнение.

Под утра вернулась Ольга.

— Ну что, подруга, как тебе мой сюрприз? — хитро улыбнулась Оля, когда Лида, наконец, выдохнула после очередного «спасибо» от офицера, который, как оказалось, был не просто офицером, а капитаном дальнего плавания, и его друг, виновник торжества, уговорил его прийти на юбилей под предлогом «развеяться перед очередным рейсом».

Лида стояла всё ещё немного ошарашенная.

— Оля, ты… ты… — с улыбкой отвечала она, — я даже не знаю, как тебя благодарить. Этот человек… он такой…

— Такой, какой тебе нужен! — перебила Оля. — Я же говорила, что настоящие мужчины ещё существуют. Просто их нужно уметь находить.

— В ресторане? — смущённо произнесла Лида, — вот там я точно не ожидала встретить того самого.

— А ты, дорогая, так увлеклась заботой о девочках, что совсем забыла о себе. Но я не забыла! — и она по-дружески подмигнула Лиде.

Капитан, представившийся как Сергей, смущенно улыбнулся.

— Я тоже очень благодарен другу. Он, оказывается, знает обо мне больше, чем я сам. Но если серьёзно, Лида, я действительно впечатлен вашей стойкостью и любовью к девочкам. Это дорогого стоит.

–Это… это просто мой долг, — и Лида покраснела, — и я очень их люблю.

— Долг — это одно, а вот любовь — это совсем другое, — мягко сказал Сергей. — И я вижу, что вы любите их всем сердцем. А это, поверьте, самое главное.

На следующий день, когда Сергей позвонил, Лида была готова к очередному отказу. Но он не стал говорить о свиданиях или романтических прогулках. Он спросил, не нужна ли ей помощь с ремонтом в квартире, или, может быть, девочки хотели бы посетить какой-нибудь кружок, а у неё нет времени их возить.

— Я могу помочь с чем угодно, Лида, — сказал он. — Я не спешу. Я понимаю, что у вас есть свои приоритеты. Но я хочу быть частью вашей жизни, если вы позволите.

Лида была поражена. Этот мужчина, с такой простой и искренней заботой, казался ей настоящим подарком судьбы. Она по-прежнему сомневалась, но что-то в его глазах, в его голосе, заставляло её верить.

— Хорошо, Сергей, — сказала она, и её голос дрогнул. — Я… я согласна. Но только… только если это не будет мешать девочкам.

— Ни в коем случае, — заверил он. — Девочки — это самое главное. Я буду рад помочь им во всём.

Так началось их знакомство. Сергей оказался не только заботливым, но и очень мудрым человеком. Он не пытался заменить девочкам отца, но стал для них надежным другом и наставником. Он помогал им с уроками, водил на рыбалку (что привело к восторгу Маши и некоторому скептицизму Кати), и даже научил Лиду паре простых, но эффектных приемов самообороны, на случай, если «гуляки» из ресторана решат её снова найти.

Лида, видя, как девочки расцветают под его вниманием, постепенно начала открывать своё сердце. Она видела, что Сергей искренне любит её, и что его любовь не обременяет, а наоборот, даёт силы.

Через год, когда девочки уже почти забыли о трагедии, а их смех снова наполнил дом, Сергей сделал Лиде предложение. Он не стал устраивать пышных церемоний. Просто, после очередного семейного ужина, он достал кольцо и протянул его Лиде.

— Лида, я люблю тебя. И я люблю твоих девочек. Я хочу быть вашей семьёй. Ты выйдешь за меня? — глядя на неё, сказал он.

Лида, со слезами на глазах, ответила «да».

Свадьба была скромной, но очень тёплой. Девочки были в восторге, а Игорь, глядя на них, улыбался так, как Лида никогда раньше не видела.

Прошло еще несколько лет. Маша и Катя получили отличное образование и нашли свой путь в жизни. А через год после свадьбы, в доме Сергея и Лиды раздался новый, звонкий смех — родился их собственный сын, маленький северный светлячок, который осветил их жизнь ещё ярче. Лида, глядя на свою счастливую семью, иногда вспоминала те серые будни и думала: «Вот ведь как бывает. Казалось, что жизнь закончилась, а оказалось — только началась».

Ведь жизнь — это не просто везение. Это результат упорства, любви и, конечно, немного волшебного северного сияния на счастье.

А что Оля? Она часто приезжала в гости, привозила модные журналы и новые рецепты, которые Лида с удовольствием осваивала. А ещё она с удовольствием наблюдала за тем, как её подруга, некогда затворница, расцветает. А однажды она с тем самым другом Сергея объявила о помолвке. Но это уже совсем другая история…