С точки зрения козодоя

ИСТОРИИ ПАЦИЕНТА БОЛЬНИЦЫ. Молчание - золото или почему я боюсь покойников

Во времена отдания кредиторской задолженности Родине (сиречь воинской службы) довелось мне полежать в госпитале. Банально споткнулся на финише, сдавая норматив по кроссу. Причём маковкой о земную твердь приложился настолько удачно, что перед глазками поплыло, в ушках зазвенело, в носике защипало. А через несколько секунд, прощально улыбнувшись выпучившему глаза дождевому червю, я отключился.

Дальше помню смутно. Уазик, дорога, легкая болтанка и вот, наконец, меня кое-как усадили перед врачом приёмного отделения:

– Сотрясение мозга, – вердикт был категоричен, – в неврологию.

Небольшое отступление. Армейская неврология, а конкретнее, стукнутые по черепушке бойцы – это сборище просто придурков и талантливых придурков. Первые – клинические идиоты, например, ломавшие кирпичи об голову (не десант, отмечу, а два связиста, бравшие друг друга на слабо).

Вторые, загремевшие случайно, – ходячие и полуходячие сказочники, поэты, анекдотчики и не смолкавшие ни на минуту генераторы приколов. Куда там Петросяну с его человеком-пчелой и шутками, списанными с наскальных рисунков! В нашей палате днями звучали настоящие жемчужины устного народного творчества, естественно, только матерные. Это ж армия, а не детский сад. Хотя с детским садом я, конечно, погорячился.

И сейчас помню:

– Сказок много в этом мире, и огромном, и потешном.

В этих сказках, как-никак, побеждал Иван–дурак.

Если вас попросят дети прочитать им строки эти…

…

– И смотри, не поломай.

Конец.

Многоточие – это четыре страницы задорного ненорматива в рифме. Надеюсь, общую атмосферу вы поняли.

Так как хрястнулся я головой капитально, заслужив «сотрясение второй степени», то был помещен не в многолюдную (человек на двадцать) палату, а в шестиместный солдатский «люкс». Первые дни прошли банально – уколы, капельницы, шум в голове, двоение в глазах и светобоязнь. Но, в конце концов, молодой организм воспрянул духом. Покачивания относительно прекратились, поэтому я смог медленно ходить, не шарахаться от включаемых ламп, а заодно познакомиться с соседом.

На кровати рядом вторую неделю сражался с последствиями ЗЧМТ (закрытой черепно-мозговой травмы) земляк из-под Вилейки Димон. Простой деревенский хлопец по кличке Птеродактиль, прозванный так за умение развести глаза в разные стороны. Поверьте, зрелище было не просто впечатляющим.

Когда я впервые увидел, как он смотрит на обе стены одновременно, то потребовал вызвать батюшку и провести соборование. К счастью, лечащий врач, капитан, услышав эту просьбу, не пригласил психиатра, зато поклялся отдать Птеродактиля в мединститут для опытов.

Как-то утром доктор, улыбаясь, зашел в палату:

– Как самочувствие, бойцы?

– Находимся в эрегированном состоянии, – бодро ответил я.

– То есть? – удивился офицер.

– В любой момент готовы выполнить приказы Родины: от защиты рубежей до воспроизводства себе подобных с особями женского пола.

– Ой, смотри, Авдей, когда-нибудь ты доп…ся, – улыбнулся доктор, – присядь.

И, достав традиционный молоточек, военврач приступил к задумчивому постукиванию:

– Так, так, так, хорошо.

– Ну, что там, товарищ капитан, про дембель слышно? – встрял Димон, традиционно разогнав глаза в разные стороны.

– Тьфу ты! – вздрогнул врач. – Предупреждать надо.

– Виноват! – вскочил Птеродактиль, вернув один глаз на место.

– Мля, я тебе их сейчас на ж..пу натяну! – вскипел капитан, неловко шмякнув молоточком по моей неприкосновенной гордости.

– Мля!.. – закряхтел я.

– Мля, – смутился Димон, – Андрюха, извини.

– Смирно! – рявкнул офицер. – Горизонтальное положение принять, глаза закрыть!

– Есть! – тут же замерли четыре таракана, тащившие таблетку ноотропила (зачем он им? Дом строили, что ли?).

– Идиоты, – вздохнул доктор.

– Не обобщайте, – возмутился я.

– Поддерживаем, – отозвались тараканы.

– Молчу, – не открывая глаз, шепнул Птеродактиль.

– Так, Авдей, приляг, – приказал капитан, – и пока я буду тебя осматривать, читай стишок.

– Зачем?

– Чтобы было, – отрезал офицер.

– Своё можно?

– Даже так? – хмыкнул капитан. – Ну, давай.

И, вытянувшись на кровати, я начал вещать, старательно заменяя нецензурную лексику.

Три девицы под окном пряли поздно вечерком.

Говорит одна девица: «Если б я была царицей…»

Тут вмешалася вторая: «Не смеши, да ты косая!

Это я стану царицей!». Третья крикнула девица:

«Ты, подруга, офигела? Посмотри на свое тело!».

Слово за слово и... ой! Девки ринулися в бой.

Разнесли округу в пыль. То не сказка, это быль.

И теперь лежат девицы с переломами в больнице.

Мудрость этой басни в чем? Хорошо быть мужиком!

– Талант, правда? – не открывая глаз, восхитился Птеродактиль.

– Талант, – согласился военврач, – но попомни мои слова, Авдей, все-таки когда-нибудь ты доп…ся.

Наверное, судьба решила поскорее выполнить пожелание капитана, потому что это самое «когда-нибудь» наступило буквально через неделю, когда я уже без опаски прогуливался по огромной территории госпиталя, со вздохом глядя за забор. Там кипела гражданская жизнь, цокали каблучками девчата, трясли хаерами какие-то неформалы, а под сенью деревьев булькало свежее пиво.

Эх, еще почти год носить зеленые джинсы и черные кроссовки! С этими мыслями я вернулся в отделение, где подчеркнуто вежливый дворецкий из господ сверхсрочников уже зазывал «раненых» отужинать в ресторации:

– Я б.. (дама, бесплатно осеняющая мужчин благодатью), уже за… (самозанятость в сексе в прошедшем времени) орать. Вы, бойцы, совсем о…(наелись ухи)? Ходячие, быстро по... (ходьба посредством мочеполовой системы) жрать! А кто про... (воспроизводство себе подобных в настоящем времени), то будет с…(оральные утехи в качестве исполнителя этих утех).

Ну, как не уважить человека после такого витиеватого приглашения? Встретившись в коридоре с Димоном, медленно направляемся в столовую…

– Бегом, п… (нетрадиционщики мужского пола)!

– Всемилостивейший граф, – осмелился вякнуть я, – мы контуженные, посему высочайшей милостью от бега освобождены. Правда, милорд?

– Зрите в корень, ваше сиятельство, – кивнул Птеродактиль.

– Тогда ползком, дол… (что-то вроде перфоратора, воспроизводящего себе подобных методом долбления)!

Звуковая волна орущего сверхсрочника за секунду вдула нас в ресторацию, бесцеремонно шмякнув за стол. На котором уже булькало Шато де Шамбор 1973 года (компот) и аппетитно пахли рябчики, запеченные в ананасах (рыбная котлета и перловка).

После трапезы мы с Птеродактилем вернулись в палату. Димон отрубился через несколько минут, а вот мне не давала уснуть ноющая головная боль.

Поэтому, безрезультатно поворочавшись около часа, я тихо оделся и вышел в коридор к дежурной медсестре по кличке Фрекен Бок. Почему Фрекен, не скажу, а вот Бок! Когда Димон в палате разыграл перед ней сценку «смотрю везде», испуганная женщина легким движением могучих телес отправила шутника в полет через три кровати.

Сильная была женщина, очень сильная. Но меня почему-то любила, как сына.

– Опять, – глянув на мое перекошенное лицо, вздохнула медсестра, – сделать укол?

– Спасибо, Валентина Сергеевна, потерплю. Можно с вами посидеть?

– Чай будешь?

– Буду.

Мы разговаривали около часа, пока женщина не вспомнила:

– Андрей, глянешь первую?

Это палата для тех, кому (ничего не поделаешь) помочь было нельзя. Добавлю, что в отделении, кроме солдат, лечились и офицеры, как действующие, так и в отставке, от молодых до старых и очень старых. Поэтому первая палата, к сожалению, пустовала редко. В ту ночь там доживал последние часы 90-летний дедушка.

– Так сходишь? – повторила Валентина Сергеевна.

– Пять минут, – с этими словами я протопал к первой, включил свет и через несколько минут отрицательно замотал головой. – Все.

Дед лежал, устремив последний взгляд куда-то в потолок. Руки свисали с кровати, а рот застыл в последнем беззвучном крике

– Поможешь вывезти? – тихо спросила подошедшая медсестра.

– Конечно.

– Руки сложи, а я все оформлю.

И пока Валентина Сергеевна привязывала какую-то писульку к большому пальцу покойного, я аккуратно скрестил безжизненные руки на груди ушедшего в небытие. Через секунду они снова упали. Я опять сложил. Они упали. Я сложил. Они упали. Я сложил. Они упали. Я сложил.

– Ху! – возмущенно выдохнул мертвец.

– Ух! – согласно пискнул я, потеряв сознание.

– …нулся, Слава Богу, подхватить успела, – бормотала перепуганная медсестра. – Что случилось?

– Он дышит!

– Нет, – тихо рассмеялась женщина, – ты просто выгнал из его легких воздух. Вот и…

– Аааа, мля, – задумчиво просипел я, глянув в сторону покойника. Тот подмигнул.

– Мля, ааааа! – покрылись инеем мои фаберже. – Может, лучше спать?

– А? – повторила Валентина Сергеевна. – Иди в палату, я вызову дежурных.

– Нет, все нормально, – зажав ногами звеневшие бубенцы, решительно ответил я, – докатим до морга, не волнуйтесь.

В ту минуту, уверен, мой ангел-хранитель истерично махал крыльями:

– Куда, б.. (дама, бесплатно осеняющая мужчин благодатью), собрался? П…(быстрая ходьба посредством мочеполовой системы) спать. На… (мужская гордость) мне это надо! Он будет в морге шаро… (воспроизводство себе подобных в чем-то сферическом), а мне спасай? Как ты меня за… (самозанятость в сексе в прошедшем времени)!

Но, во-первых, показывать слабость перед женщиной стыдно. Во-вторых, за то, что меня напоили чаем и накормили булочками, я просто был обязан помочь.

– А в-третьих, – вздохнул ангел-хранитель, – ты полный дол… (что-то вроде перфоратора, воспроизводящего себе подобных методом долбления)!

Но, против ожидания, до морга добрались спокойно. Усопший, видно, устыдившись своего поведения, лежал смирно и не дергался. Наверное, он был несказанно рад, увидев мрачную дверь приемного покоя, последней обители мертвых. Её тускло освещала единственная лампочка, качавшаяся на столбе с жутким скрипом. В общем, типичный антураж низкопробного ужастика.

– Вот и все, – улыбнулся я.

– Почти, – хмыкнул ангел-хранитель, закуривая.

Закатив тележку в приемный покой морга, мы с медсестрой на секунду замерли от удивления: целых семь каталок с пациентами, укрытыми простынями, спокойно дожидались утреннего обхода.

– Сколько народу-то, – перекрестилась Валентина Сергеевна.

– Здорово, мужики! – храбро крякнул я, добавив:

– А нашего куда засунуть?

– Может, туда, – медсестра показала на стоявшие в метре друг от друга каталки.

– Точно, – я решительно подтолкнул нашего деда в свободную нишу. – Блин, не проходит!

– Сейчас будет самое интересное, – и ангел-хранитель прикурил новую сигарету.

– Андрей, там какой-то брусок лежит, мешает, – подсказала Валентина Сергеевна.

– Сей момент, – с этими словами в позе эволюционирующей рептилии я втиснулся в нишу, – блин, не развернуться.

И, толкнув соседнюю каталку, зачем-то буркнул:

– Подвинься, разлегся тут!

Всё-таки покойники очень обидчивые. Это стало понятно, когда ледяная рука крепко схватила меня за шею. И так крепко!

«Вот и до…ся», – подумал я, теряя сознание.

Очнулся в своей палате. Как рассказала Валентина Сергеевна, от толчка соседней каталки рука покойного выскользнула и очень «удачно» приземлилась мне на шею. Мало того, пальцы мертвого были скрючены, что только добавило реализма. Я тогда еще подумал, хорошо, что не нога и под зад не пнула. И уносить бы меня не пришлось, все на месте – и морг, и специалисты, и компания «единомышленников».

Дальше – неинтересно. Вытащили меня срочно вызванные дежурные по госпиталю. А утром лечащий врач, матерясь, внимательно осматривал «дятла, задолбавшего даже мертвых».

– Все нормально, боец, – через несколько минут капитан довольно подмигнул, – ухудшений нет. Кстати, если хочешь, можем сделать экскурсию в морг, ты теперь местная знаменитость. Хочешь на вскрытии побывать?

– Сейчас кто-то до…ся, и его самого вскроют, – заскрипел зубами ангел-хранитель.

– Да ладно, я пошутил, не бледней, – доктор поднялся и, стоя в дверях, вдруг ехидно добавил:

– Но если надумаешь, только свистни.

С тех пор я к мертвым не подхожу ближе, чем на три метра. Кстати, и свистеть перестал – мало ли.

Автор - Андрей Авдей

Любовь зла – ответишь за козла

Начало мая 2001 года порадовало теплом, поэтому я рубил дровишки в форме одежды номер два: штаны, сапоги и голый торс. А что, солнышко светит, ветерок прохладный – почему бы и не позагорать? Позагорал, блин! Да так удачно, что через неделю оформлялся в больницу: пневмония.

КОЗЛИКИ

В палате нас обитало четверо: Игорь, Сергей, Валентин и я. Познакомились быстро, а с Игорем еще и стали друзьями. Кстати, несмотря на начало дачного сезона, основной контингент пульмонологии состоял почему–то из бабушек. Причем старушки были не просто лихими, а бесшабашными на всю голову.

Заметили мы это почти сразу. Вечером, после стандартной процедуры «мазнули ваткой – воткнули – ойкнул» каждый занимался своим делом. Кто-то читал, кто-то смотрел телевизор. Бабули же, перемигиваясь, сначала дрейфовали по коридору, а потом резко исчезли.

– Может, дрыхнут? – возвращаясь с Игорем из курилки, предположил я.

Тот лишь пожал плечами:

– Или на улице.

– Какие милые козлики!

Опа! Хором икнув от неожиданности, мы выпучили глаза на хихикающих у лестничного пролета «козочек» восьмидесятилетней выдержки. Вот и бабули нашлись. Глазки блестят, суставы похрустывают. И, главное, весело так, с задорным притопом и намёками. Явно хлебнули втихаря.

– Андрей, – выдохнул Игорь, – вон та, в пуховой шали, наручники вяжет. Сам видел.

– Не тыкай пальцем, решит, что понравилась, – зашипел я. – Ой, она подмигнула!

– И что это мы дрожим? – сложив губки бантиком, одна из «молодиц» многозначительно кивнула на бутылку. – Может, винца для храбрости?

Честное слово, мы рванули так, что обогнали тапки. Кажется, бежали даже по потолку. При этом губы тряслись, глаза слезились, а в ушах звенело удивленное:

– Ребята, вы куда?

Кто бы мог подумать, что бухие пенсионерки по вечерам выходят на охоту? И ведь сразу не угадаешь, что у них в голове! По своей природе пьяная женщина вообще непредсказуема, а если к тому же связала наручники...

– Интересно, они знают, из какой мы палаты, или нет, – с трудом прокашлявшись, просипел я.

Словно отвечая на вопрос, дверь скрипнула, явив пуховую шаль:

– Ребята, вы здесь?

Сдавленно пискнув, мы тут же нырнули под кровати.

– Ушли, – горестно вздохнула бабуля, – а жаль, всё так хорошо начиналось.

«Слава Богу, пронесло!» – подумали мы.

Стоп, а где Серега и Валентин?

– Ребята! – донеслось из коридора.

С тех пор, если вижу губки бантиком, то сразу икаю.

КОЗЛЫ

Единственный плюс больницы – можно выспаться. Казалось бы, ан нет!

– Кто много спит, тот быстро толстеет, – и, грохнув ведром об пол, в палату шагнула санитарка по кличке Громозека.

Судя по габаритам, лично она просыпалась только ради нашей побудки. Для понимания, весь я – это её нога. Плюс тётка обладала недюжинной силой, легко поднимая кровать вместе с пациентом. Не удержался? Твои проблемы.

Уборка проводилась оригинально: кроме мытья санитарка пинала все, что на полу. Главное, столкнет, а потом бесится:

– Устроили бардак!

Да какой бардак? Я здесь не валялся, сама же вытряхнула из кровати. Хорошо еще, что увернуться смог. Нога у тетки, как и рука, была очень тяжелой.

За что она не любила нашу компанию, сказать сложно. Может, кто-то из нас внешне смахивал на зятя или на покойного мужа, умершего от счастья через день после свадьбы. А может, на первую любовь, отказавшуюся от возлежания даже под угрозой переломов и вывиха копчика. Почему я так думаю? Да потому, что начинать в палате уборку ровно в шесть утра можно только ради страшной мести!

Ни просьбы, ни уговоры не помогали.

– Послушайте, по распорядку подъем в семь тридцать!

– Ноги убрал!

– В конце концов, дайте поспать!

– Устроили бардак!

Ладно, не нравится тебе кто-то, убей его. В конце концов, защекочи усами насмерть. Беднягу не спасти, но остальные выспятся!

– Ноги убрал!

Да сколько можно! Мы же не нанимались отвечать недосыпом за грехи неизвестных страдальцев. Поэтому на внеочередном собрании кашляющих было принято решение бороться до последнего чиха.

И уже следующим утром тетку ждал сюрприз в виде сумки с огромным воздушным шари-ком внутри. Хитро спрятанные вокруг иголки притаились в полной боевой готовности.

Все-таки у женщин есть какое-то седьмое чувство, предупреждающее об опасности: Громозека вошла в палату слишком неуверенно и тихо.

Но явное нарушение порядка заставило мгновенно позабыть об осторожности:

– Совсем оборзели. Развели бардак!

И замахнувшись изящной пятидесятикилограммовой ножкой, тётка со всей дури влупила по сумке. Грохот был такой, что в процедурной две капельницы приняли буддизм, а кардиограф признался в любви к электрофорезу.

Знаете, я все-таки восхищаюсь этой женщиной. Другая бы на её месте заорала во всю силу легких. А эта просто улетела на ведре, быстро загребая шваброй, напоследок рыкнув:

– Козлы!

Ну, и что, что козлы, зато стали высыпаться. Ведь после того случая уборка в палате начиналась ровно в семь тридцать. Причем вначале грохало ведро, а затем Громозека рычала приветствие:

– Козлы, вы еще за это ответите!

И КОЗЛЫ ОТВЕТИЛИ

Лично я твёрдо уверен в том, что у женщин есть свой бог. Римский, Истерий Падлиус. Это он сделал так, что уже через два дня после воздушного шарика наши, простите, задницы стонали и плакали.

И было от чего. Процесс лечения, кроме таблеток, заключался в трехразовом получении двух уколов. Первый был умеренно болезненный, второй – свыше умеренного. Но молоденькая сестричка Катя делала все очень аккуратно и без неприятных ощущений. Поэтому процедура была вполне себе терпимой.

Но вот Истерий услышал Громозекины молитвы. Вероятно, тётка дала клятву не есть после шести вечера больше шести порций весом более шести килограмм. И тронутый этим актом самопожертвования, Падлиус отправил Екатерину на курсы, взамен прислав Марию – тоже милую и красивую девушку.

Я заподозрил неладное, когда в палату, оскалившись, заглянула Громозека собственной персоной:

– Авдей, на уколы.

С чего бы это вдруг? Мы недоумённо переглянулись, а вот задница вздрогнула, почуяв опасность.

Ладно, разберемся на месте. Но все подозрения рассеялись, стоило войти в процедурную:

– Здравствуйте, – улыбнулась новая медсестра.

Какая милашка, добрая, приветливая, чего боялся-то?

– Вы так похожи на моего бывшего мужа, – продолжила девушка, – ложитесь.

Церемонно оголив седалище, я уже был готов на затейливый комплимент, как вдруг…

«Ах, ты ж, муха-цокотуха, выдра гватемальская!» – мелькнуло в голове после не очень болезненного укола.

– Если погибну, считайте меня трансвеститом! – когда Мария делала второй укол, я был готов на все, только бы уйти.

Обратный путь до палаты занял не меньше десяти минут. Шел медленно, по стенке, отчаянно хромая.

– Что такое? – удивились мужики, когда моё тело с громким всхлипом рухнуло на кровать.

– Оказался похож на бывшего мужа.

– Не повезло, – вздохнул Игорь, – ладно, пошёл, моя очередь.

Через несколько минут всхлипы раздавались дуэтом:

– Один в один бывший свекор.

А спустя полчаса в палате завывал квартет страдальцев. Сергей поразил сходством с братом коллеги мужа по работе, а Валентин – с троюродным племенным внучатиком почетного свидетеля на свадьбе младшей сестры лучшей подруги свекрови.

Вот так Мария превратилась в Маньку-группенфюрера, а мы шли на уколы, только попрощавшись друг с другом. Кто знает, вернешься ли обратно? Может, прямо на кушетке улетишь в небеса, оставив после себя метровую иглу в холодеющей заднице.

Радовало только одно – вечером колола другая медсестра. Девушка совсем недавно вышла замуж, наслаждалась лучшим периодом семейной жизни и поэтому была веселой и счастливой. Мы же истово молились, чтобы выздороветь до первой ссоры молодых. Они-то помирятся, а вот наши седалища второго группенфюрера не переживут.

Кстати, никаких диверсий в адрес Маньки мы не совершали. Всё-таки девушка. Наверное, поэтому смилостивившийся Истерий подсказал, как облегчить адские муки. О, это был воистину коварный план женского бога.

Я не знаю, что подумали родители, когда одновременно (так вышло!) принесли всем четверым пластмассовые тазики. Я не знаю, что навоображала себе на посту дежурная медсестра, глядя, как мы тащим из ванной наполненную кипятком тару. Я не знаю, кем нас обозвали вездесущие бабули: наркоманами, проститутками или депутатами.

Знаю только одно: сидеть на гнезде неудобно. И не надо ржать! Да, каждый вечер один становился на шухер, пока остальные грели в тазах измученные задницы.

Это был единственный выход. Ведь на третий день мы хромали так, что даже патологоанатом заинтересовался. Ему, видите ли, захотелось изучить, какие процессы начались в молодых организмах.

– Мужики, имейте в виду, есть специальный чистый стол для вип-пациентов. Так что как только – милости просим в морг!

Помирать мы не собирались, а вот горячая водичка – это кайф! Может, именно благодаря ей, и выжили, знатно повеселив Истерия, да и все отделение.

Кстати, больше всего от Маньки доставалось мне. И не из-за сходства с бывшим. Просто, решив, что терять нечего, я заходил в процедурную, щелкая тапками и вскидывая руку в известном приветствии.

А на приказ ложиться отвечал громко и четко:

– Яволь, майн группенфюрер.

Да пофигу, семь бед – один ответ, помирать, так с музыкой!

– Сейчас кто-то дояволькается, – с улыбкой пообещала медсестра.

– Жду, не дождусь… Ах, ты ж, тык-тыгыдык, тыгыдык, тыгыдык!

– Вы ругаетесь? – удивилась Манька.

– Конечно, нет, группенфюрер! Просто тыгыдыкнул от переизбытка чувств. А можно поржать лошадкой?

– Можно даже поматериться, – и с этими словами медсестра вонзила второй укол.

– Е…кая сила (удивительная способность, даруемая виагрой)!

Через минуту, с трудом поднявшись, я медленно похромал в коридор.

– Тапочки забыли! – крикнула группенфюрер.

Сами придут, не маленькие. А мне нужно поскорее в палату – и на гнездо, горячая водичка ждёт. Даже если кто-то заглянет – пофигу! Уже давно абсолютно пофигу, совсем. А интерес к жизни сузился до размеров стремительно черневшей задницы.

– Эх, житие мое!..

Наконец, устроившись в позе орла на мешке картошки, я снова горестно вздохнул:

– Господи, когда же выписка?

Не поверите, в день освобождения ваш покорный слуга, хромая, обогнал два рейсовых автобуса и четыре маршрутки. А вечером моя девушка, заметив темно-сине-черно-зеленое седалище, расплакалась:

– Андрей, скажи честно, тебя пытали?

В общем, так, мужики. Женитьба на медсестре – только до гроба! А тем, кто уже думает разводиться, хочу напомнить. За вас, козлов, ответят невиновные и непричастные. Истерию Падлиусу до фонаря, он разбираться не будет. В этом я убедился на собственной заднице.

Автор - Андрей Авдей

Лунтик и его друзья в нейрохирургии

Основано на реальных событиях. Главные герои – абсолютно реальные люди, которые ныне живут и здравствуют, все диалоги, фразы и высказывания изменены минимально.

Зарисовка первая. Адаптация

ВСТРЕЧА С ПОЛНЫМ

После четвертого (за три года) визита ставшая родной клиническая больница не отпустила меня домой, направив в диагностический центр. Собственно, с неврологического отделения диагностики и началась череда приятных и не очень событий.

– Что скажете, буду жить? – с этим шутливым вопросом я заглянул в кабинет, где врач очень внимательно изучала что-то на мониторе.

Однако, не оценив веселья, доктор без тени улыбки протянула заключение с диском, сухо добавив:

– Ваш невролог все расскажет.

На секунду мне показалось, что в глазах женщины мелькнули жалость и сочувствие. В общем, с ожиданием нерадостных вестей я робко постучался к лечащему врачу. Не буду врать, что тот сильно обрадовал. Доктор очень спокойно дал понять: только операция и только в Центре. Там работают Боги, которые творят чудеса. А иначе вас будет ждать…

– Братан, привет, наконец-то мы встретились!

Я удивленно поднял голову – посреди коридора отделения, распахнув лапки, стоял белый, покрытый блестящей шерстью сибирский зверек. Очень толстый. Даже не так – очень полный. Совсем полный. Полный песец.

– Знаешь, устал за тобой бегать, – пушистый красавец попытался выдавить слезу, но безуспешно. – Сколько раз уже был наготове, но ты, позорно сверкнув мигалками скорой помощи, благополучно сбегал. Не стыдно?

Я виновато опустил глаза, чувствуя, как затряслись поджилки.

– Но все равно я пришел, в этот раз никуда не спрячешься! – тут песец погрозил лапкой. – В конце концов, чего бояться? Подумаешь, будешь ходить медленно, со стойкой, или лежать. Обширный инсульт - это же здорово! Никаких проблем, никаких забот, ничего не понимаешь, никого не узнаешь. Не жизнь, а сказка!

– А есть еще варианты? – просипело мое мгновенно пересохшее горло.

– Обижаешь, – сибирский друг приосанился, – на рынке услуг работаю не одну сотню лет. Вот, смотри, можно и так.

Перед глазами появилось тихое деревенское кладбище и свежая могилка, красиво обставленная многочисленными венками. Я почувствовал, как седеют волосы на голове. Впервые! Наверное, от радости, что предоставлен выбор.

– Ну что, пойдём? – мохнатая морда приветливо улыбнулась.

– Знаешь, давай чуть позже? Я от тебя все равно не спрячусь, а кое-какие дела требуют завершения.

– Договорились, – покладисто кивнул песец и бухнулся в кресло, демонстративно посмотрев на часы.

Пока зверюга читала какой-то журнальчик, я умудрился, не дыша и двигаясь, как черепашка, получить направление, пройти все формальные процедуры и оказаться на крыльце дома мечты – Центра. Только здесь меня могли избавить от хоть и милого, но абсолютно лишнего на жизненной дороге попутчика. Тем более что движение вперед он мог в любой момент сильно замедлить или вообще остановить.

Вот так грустно начиналась эта довольно забавная история.

ОФОРМЛЕНИЕ

Все было очень красиво и достойно. Это Центр, мечта и последняя надежда безнадежно больных, райские кущи для страждущих душ. Самый первый визит был совершен к Апостолу – заведующему отделением, поставившему благословенную визу «госпитализировать» на бланке. Затем милые добрые женщины в приемном покое быстро оформили бумаги, попутно успокаивая и рассказывая о случаях невероятных исцелений.

Наконец, последний взмах руки поставил красивый фиолетовый штамп на девственно чистой истории болезни, и вот я уже стал официально зарегистрирован жильцом двухкомнатных апартаментов на четырех человек в элитном поселке под названием «Нейрохирургическое отделение Центра неврологии и нейрохирургии».

– Как-то слишком все хорошо, – насторожилось левое полушарие головного мозга.

– Где экшен, где развитие сюжета? – согласно удивилось правое.

– Здесь! – позвала медсестра отделения, – извините, но вам придется пару часиков обождать в коридоре. Дело в том, что пациента, который должен был покинуть нашу бренную обитель еще утром (тут женщина перекрестилась и вознесла благодарственную молитву небесам), до сих пор не забрали родственники.

– Он что, лежачий? – удивился я.

– Ходячий, даже слишком, – всхлипнула сестра, шепотом добавив:

– Скотина…

Вот так мне довелось познакомиться с первым чудаком. А вы думали, здесь головы лечат. Потому и пациенты бывают слегка… задумчивые. С этими мыслями я вошел в палату – мой дом родной на ближайшие несколько недель. Кстати, было очень интересно посмотреть на гиперактивное торнадо, выписка которого так порадовала медперсонал.

Однако вместо ожидаемого чемпиона мира (Европы, Беларуси, области, города, подъезда) по легкой атлетике или, на худой конец, спортивной ходьбе, я увидел обычного мужичка средних лет и среднего роста. Гроза отделения увлеченно занимался медитацией, складывая и раскладывая кукиш правой рукой. Удовлетворившись достигнутым результатом, он тут же приступил к тренировкам левой руки.

– За мной скоро приедут, – увидев меня, вздрогнуло торнадо.

– Гав, – покладисто ответил я.

Через секунду койка была свободной, а вдали коридора затихали приглушенные матюги и что-то похожее на «…мать, спаси и сохрани».

– Реально гиперактивный, – улыбнулось левое полушарие.

– Так нельзя, – осуждающе хрюкнуло правое.

– Мы в нейрохирургии, – хором встряли задние полусферы, – здесь все немного эбонитовые, расслабься.

Вняв предложению нижнего мозга, я расслабился и сел на стул. Вернувшийся через минут пять-семь мужик (явно бегал курить, чтобы успокоиться) очень аккуратно пристроился на краешке больничной кровати, затравленно разглядывая «преемника». Смотрины длились примерно четверть часа.

В конце концов, молчание надоело, и я протянул руку дружбы:

– С чем лежал?

– Я?

– Ты!

– Он?

– Она! Вместе целая страна!

Через секунду вдали коридора затихали уже знакомые матюги и что-то похоже на «…мать, спаси и сохрани».

С третьей попытки нам всё-таки удалось наладить межвидовое общение, о чем я тут же пожалел. Почему?

Да потому что во всем виноваты евреи, афроамериканцы, азиовенгры, белополяки, Путин и князь Святополк Ярославович. Это они устроили диверсию, в результате которой прямо во время операции сломалась «какая-то бандура», а перепуганные врачи «все по-быстрому залатали», «меня выкинули в палату, чтобы скрыть следы преступления», и сегодня «вообще пинка на выписку дали, а то я не знаю, почему»! «Вот был бы министром – тогда ого-го, носили бы на руках и не вякали».

Следующие минут двадцать мне пришлось бороться с диким желанием вначале дать мужику пенделя, потом – разбить ему нос, а в конце – свернуть челюсть. Бедные, бедные врачи и медсестры, как вы смогли выдержать многодневное присутствие этого Фиброматоза с усиками? Лично я после его часового монолога задумался о том, что от 8 до 15 за тяжкие телесные – не так уж и много.

К счастью, Уголовный кодекс открывать не пришлось – вызвали на первичный осмотр. Но словоохотливый геморрой мозжечка этого даже не заметил. Он продолжал что-то яростно доказывать вентилю подачи медицинского кислорода.

Ради справедливости хочу заметить, что сам мужик был совсем не задумчивый, абсолютно нормальный. А вот его гастритоподобное поведение – что тут скажешь, есть не только бабушки на лавочке, но и мужики, ведущие себя, как бабушки на лавочке. Оказалось, что никакой операции Фиброматозу не делали, а всего лишь детально обследовали внутренность (подозреваю, полупустую) черепной коробки. Заключение было категоричным: нарушений нет, все хорошо, неадекват по жизни.

ОСМОТР

– Здравствуйте, я ваш палатный врач-невролог.

Вот это да! После того, как увидел свет «Танковой Никита», один из читателей, напутствуя перед госпитализацией, предложил написать рассказ о больничных духах: коридорных, отделенных и палатных. Как видите, писать не пришлось, ибо в Центре работали не эфемерные создания, а самые настоящие во всех смыслах врачи. В моем случае – приятная молодая женщина, с улыбкой рассматривавшая нового пациента.

«Слава Богу, не очередной Фиброматоз», – говорили ее глаза.

«Как я вас понимаю», – согласились мои.

– Что ж, давайте посмотрим.

Что ж, давайте. Выполнив серию гимнастических упражнений в стиле «пьяный воробей у дятла-окулиста» (постоять на ноге, дотронуться пальцем до кончика носа, высунуть язык, моргнуть, свистнуть, прочитать статью В. И. Ленина «Материализм и эмпириокритицизм» на древнегреческом), я опустился на кушетку в ожидании дальнейших указаний.

Нарушив девственную чистоту моей истории болезни аккуратными (чтоб мне опухнуть!) записями, невролог огорошила:

– Будем вас готовить к эндоваскулярной рентген-операции, дату её проведения хирурги определят в пятницу.

Тут я замер надолго. И хотя тело еще выполняло какие-то команды врача, мозг уже лихорадочно рисовал новый тренд жаргонного общения.

«Я занимаюсь исследованием популяций мохнатых улиток в Зимбабве».

«Как это эндоваскулярно!»

«Молодой человек, оплачиваем проезд!»

«Я студент, денег нет».

«А мне эндоваскулярно, кто вы и чего у вас не имеется».

«Мама (теще), вы просто эндоваскулярно выглядите!» (и тут же пригнуться, ведь брошенная сковородка набирает убойную скорость мгновенно).

Главное – непонятно, похвалили тебя или послали. Может, стоит ввести основы медлексики в вузах? А что? Даже материться будем вежливо и загадочно. Правда, и рехнувшихся станет больше. Это, как сказал бы один известный политик, «эндоваскулярно!».

– Извините, что вы спросили?

– Вам делали допплерографию брахиоцефальных артерий?

– Воистину воскрес… – неуверенно ответил я, чувствуя, что полушария в голове меняются местами.

Люди! Все дипломы, звания и регалии меркнут перед самым простым вопросом врача. Ты знаток суперпозиции квантовых местоположений частицы в гильбертовом пространстве? Расслабься, просто сходи к неврологу, или гастроэнтерологу, или ангиохирургу. Да к медсестре! Гарантирую – забудешь, как тебя зовут. Это отдельная раса, вот те стент!

(Для справки: стент – титановая (в моем случае) микроштуковина, которую загоняют в организм).

Наш дальнейший разговор напоминал беседу папуаса с вешалкой. Причем в роли обоих персонажей выступал ваш покорный слуга.

– А что же врач? – спросит читатель.

Она держалась молодцом. Терпеливо, медленно, на пальцах, как влюбленному в устрицу суслику, невролог сумела объяснить, что брахиоцефальная допплерография не имеет ничего общего с Воскресением Господним и другими религиозными праздниками. Это просто ультразвуковое исследование, если говорить простым языком.

В общем, после осмотра я, как сомнамбула, вернулся в палату (благо Фиброматоз уже испарился насовсем) и, разложив вещи, рванул в больничный дворик. Привести мозг в согласие с реальностью можно было, только вкусив ароматного дыма.

Как же я ошибался! О, эта святая наивность, вера в чудеса и детская непосредственность! Жизнь всегда оказывается гораздо сложнее, чем мы себе представляем! Кто мешал вернуться в тихое и спокойное отделение? Никто. А ведь достаточно было всего лишь повернуть обратно. Но врожденный зуд в общеизвестном месте, прозванном задним мозгом, неумолимо тянул вперед.

(Кстати, если судить по количеству сотрудников Центра, наслаждавшихся процессом получения никотина, делаю категоричный вывод: курение полезно для здоровья. Врачи не могут ошибаться. Эндоваскулярно!).

Место сбора любителей «палочек здоровья», то бишь курильщиков, полностью соответствовало уровню заведения: аккуратная беседка, чистота вокруг. А внутри…

Задние полусферы покрылись мурашками, почувствовав, что самое интересное ждет впереди. Время показало, что они не ошиблись, они вообще никогда не ошибались.

Зарисовка вторая. Лунтик и Кузя

В беседке сидело трое. Нет. Четверо. Нет. Двое. Нет. Восьмеро. Да остановись ты, наконец! Значит, все-таки двое.

«Кузя очень любопытен, деятелен, отличается редкостным жизнелюбием. Благодаря непоседливости Кузи…».

Измученный приступами мозг с какого-то перепугу раскопал в своих архивах именно этот мультфильм – «Лунтик и его друзья».

– Реально, Кузя, – хмыкнуло левое полушарие.

– Точно, – согласилось правое, – мельтешит не по-детски, когда он только курить успевает?

– Здарова, тоже в нейрохирургии? – Кузя подвинулся, освобождая место.

– Как ты догадался? – этот день для меня был сплошным гавайским Новым годом: чудеса, карнавал и девки с, пардон, титьками. Или без них. Если честно, тогда мне было глубоко перпендикулярно, есть они (титьки, в смысле) или нет.

Потому как песец, сообразив, что добыча ускользнула, уже вызывал такси.

– Что насчет второго? – спросите вы.

«Лунтиком он стал, свалившись на Землю и повстречав около пруда своих будущих друзей. В общем-то, логично…».

Конечно, логично. Огромный, добродушный увалень с улыбкой протянул руку:

– Как звать тебя, добрый молодец? Лечиться приехал? Или так, себя показать и людей посмотреть?

Кузя ехидно хихикнул.

– Лечиться, конечно, – хмыкнул я, – а меня зовут…

Вот тут взбесившийся мозг решил иначе, последнее слово заменив на…

«Пиявка. До смешного пронзительная скандалистка. Пиявку лучше не трогать. Вообще никак. Это чревато безграничными объемами шума, визга, воплей и возмущения».

Каюсь, православные, это я. Надеюсь, сделаете скидку на излишнюю нервозность и сибирского зверька, который, матерясь, летел на такси к Центру. В общем, через пару минут Саня, Макс и Андрей, став Кузей, Лунтиком и Пиявкой, громко смеялись, рассказывая друг другу анекдоты.

А баба Капа, милая, добрая санитарка отделения нейрохирургии, глядя в окно, прошептала:

– Будет весело.

И перекрестилась. Трижды. Ой, как она была права! И вообще, кто бы сомневался! Пока баба Капа, чему-то улыбаясь, мыла и без того сияющие полы в отделении, мгновенно спевшаяся троица вела задушевные беседы, делясь впечатлениями от пребывания в Центре.

Думаю, пришло время познакомиться с моими новыми друзьями поближе.

Итак, Кузя. Могилевский живчик. Невысокий жилистый попрыгун. Скорость его перемещения поставила бы в тупик любого ученого. Характер – веселый, отношение к жизни – оптимистичное. С таким можно идти в разведку, даже не раздумывая. Забегая вперед, скажу, что это далеко не пустые слова. В критической для меня ситуации сделал все возможное и невозможное, правда, при этом поставив на уши все отделение.

Лунтик. Жлобинский сумоист. Всегда спокойный и добродушный. Своей неторопливой походкой максимум за минуту доводил до бешенства неугомонного Кузю, который, пока невозмутимый гигант дойдет до лифта, успевал пятнадцать раз обежать все отделение. С Лунтиком идеально идти в атаку. Главное – вовремя пригибаться, чтобы случайно не попасть под горячую руку.

Я совсем не удивился, узнав, что мы лежим в одном отделении, а с Кузей вдобавок и в одном блоке (но разных палатах). Провидение – оно такое, ты и подумать не успел, а все уже выстроено строго в соответствии с замыслом Верховного Режиссера.

Открытием для меня было и то, что кроме голов здесь, оказывается, ремонтируют и позвоночники. В частности, и Кузе, и Лунтику. Друзья как раз находились в стадии ожидания операций. Так что наша троица была не простая, а спинномозговая.

В общем, накурившись до одури, мы неторопливо перенесли свои бренные тела в лифт и вознеслись на четвертый этаж. Пришло время принимать горизонтальное положение.

Зарисовка третья. Страшная ночь и не менее страшное утро

В первую ночь на новом месте, говорят, снятся вещие сны. Но только не в больнице. И не потому, что все мысли вертелись вокруг будущего. Просто уснуть было невозможно. Вообще, никак. Через час я понял, что ошибся, заявив об отсутствии духов.

Он был. Самый настоящий. По имени Больничный Падла. Вероятно, этому барабашке я сразу чем-то приглянулся, потому, собрав пожитки, он перебрался ко мне в палату.

А как еще можно объяснить то, что на малейшее движение кровать реагировала громким и жутким скрипом, от которого шевелились волосы на голове.

В общем, уважаемые родители, если ваша дочь привела в гости молодого человека, и они закрылись в комнате, не стоит напряженно вслушиваться, не делают ли они там что-то эдакое. Просто заранее купите больничную чудо-кровать. При любой попытке совершить «эдакое», мгновенно будет извещен весь дом – от верхнего этажа до подвала.

Воображение у меня богатое. Представил.

Ночь. Тускло освещенный коридор, похожий на дорогу в неизвестное. Ты идешь, настороженно осматриваясь и ожидая нападения. Кажется, вот сейчас из-за угла выскочит ухмыляющийся зомби и, обдав запахом несвежей плоти, вцепится зубами в руку. Страшный угол все ближе и ближе, ты уже чувствуешь смрадное дыхание затаившегося монстра. Шаг вперед, еще один. Изготовившись, ты прыгаешь, в полете замахнувшись рукой, и…

Никого. Фух, привидится же такое! Ты расслабленно улыбаешься, вытирая холодный пот со лба, и вдруг…

Скрип!

– …мать!

Тело мгновенно покрывается тысячами мурашек, дыхание становится прерывистым, давление скачет, в ушах звенят колокольчики, и…

– Ты спишь?

Я с трудом открыл глаза и повернул голову: в дверях, улыбаясь, стоял Кузя.

– Блин, крестиком вышиваю! Сколько времени?

– Семь утра, пойдем курить.

Уверенный, что я мгновенно приму строевую стойку, этот, слов нет, ходячий будильник уже потопал дальше по коридору. Подозреваю, будить Лунтика. Так и вышло: через минуту гигант стоял в дверях, придерживая вырывавшегося Кузю:

– Идёшь?

И так каждое утро. Каждое! Надежды на то, чтобы выспаться, наслаждаясь ничегонеделанием, растаяли, как снег под лучами весеннего солнца. Что бы ни происходило, как бы я ни пытался отвертеться, ранним утром, не позже (а иногда и раньше!) семи утра в дверях раздавалось:

– Ты спишь? Идем курить.

Конечно, я всегда знал, что сигарета не добавляет здоровья. Жуткий перечень всевозможных хворей и отклонений вы можете прочитать везде, даже на пачках. Но чтобы курение вело к недосыпу – это было впервые.

Каюсь, с моей стороны было несколько попыток мщения. Пожертвовав драгоценными минутами сна, в шесть, иногда в полшестого, я заходил в палату Кузи в предчувствии сладкой мести.

Он не спал! Каждый раз встречая меня улыбкой и неизменным вопросом:

– Идем курить?

Кто ты, сверхчеловек? И человек ли ты вообще? Может, рептилоид?

На третий день я понял, что Кузя работает по тайному договору с палатным духом. Подозреваю, что Больничный Падла проходил у моего неугомонного соседа преддипломную практику.

Зарисовка четвертая. Персонал

АНАСТАСИЯ

– Здравствуйте, сейчас возьмём у вас кровь.

Медсестра деловито поставила на стол какой-то чемоданчик и повернулась ко мне:

– Давайте вашу руку.

Да забирайте обе, насовсем! Для такой девушки ничего не жалко! Все-таки Центр есть Центр. Мало того, что специалисты работают, каких поискать, так еще и глаз не нарадуется. Кстати, было совсем не больно.

Вместо традиционного металлического штыря, который с мясницким хэканьем вонзают в палец, я увидел забавный наперсток. Приложив его к руке, Анастасия на что-то нажала и… Все. Полностью ошарашенный, я даже не удивился тому, что забор из вены проводился аналогично: быстро, аккуратно и безболезненно.

Если бы так работали вампиры, то население Земли давно бы вымерло. Люди бы неделями стояли в очередях только ради того, чтобы просто насладиться процедурой кровеизъятия.

Предавшись размышлениям на эту тему, я не заметил, что Анастасия собралась уходить.

– Уже все?

– Конечно, – и сверкнув улыбкой, медсестра прикрыла за собой дверь.

Все еще под впечатлением, я повернулся на другой бок. Хм, странно. Чего-то явно не хватало. Точно! Скрипа! Вместо него из тумбочки доносились мечтательные вздохи Больничного Падлы.

ТАТЬЯНА

– Звезда пленительного счастья! Я встретил вас – забыл о хвори. Одним движением ресниц вы заставили сердце биться чаще, а взглядом ярко-синих глаз…

Мы с Кузей переглянулись: Лунтик, стоя перед явно смутившейся медсестрой, самозабвенно распевал серенады. Его можно понять. Когда наступало дежурство Татьяны, мужики менялись на глазах: ходячие втягивали животы и приосанивались, а лежачие делали вид, что на самом деле они бегающие, просто сейчас решили прикорнуть на минутку.

– Из её рук даже клизма в радость, – протянул Кузя.

– Две, – согласился я.

– …три, – возразил Лунтик, не сводя глаз с медсестры, – даже три миллиона долларов не заставят меня отказаться от своих слов, о прекраснейшая из прекраснейших!

В общем, в тот раз мы курили в гордом двоичестве.

Не подумайте ничего плохого и предосудительного. Во-первых, мы бесповоротно женаты. Лунтика дома ждала Лунтиха с лунтенятами, Кузю – Кузиха с кузятами, Пиявку…эм. Короче, и по мне скучали.

Во-вторых, да, мы не могли удержаться от того, чтобы не засыпать Татьяну комплиментами. Потому что ни одна губастая фотомодель даже рядом не стояла внешне. И я сильно сомневаюсь, что эти глистограмм-звезды были бы в состоянии улыбаться пациентам после десятков поставленных капельниц и сделанных уколов. А все потому, что…

– Звезда пленительного счастья! Я встретил вас – забыл о хвори. Одним движением ресниц вы заставили сердце биться чаще, а взглядом ярко-синих глаз…

Мы с Лунтиком переглянулись: у поста разливался соловьем Кузя. В общем, опять курили в гордом двоичестве.

СТАНИСЛАВОВНА (отчество изменено)

Шутки прочь, смирно! Услышав её шаги, Больничный Падла начинал лихорадочно прибираться в палате. Самая строгая медсестра во всем отделении. Порядок должен быть всегда, везде и во всем. Иначе…

– Куда собрались?

Я с удивлением посмотрел на мгновенно уменьшившегося в размерах Лунтика. Из кармана его рубашки выглядывал дрожащий Кузя.

– Нам бы покурить, матушка, самую малость. Всю ночь без никотина животворящего маялись…

– Ага, – пискнул Лунтик.

– После обхода.

– До него еще целый час, – Кузя высунулся из кармана и тут же нырнул обратно.

– Проблемы негров шерифа не волнуют. Кругом, марш!

Мое возвращение Больничный Падла встретил сочувственным вздохом. А что делать, братишка, что делать? Придется терпеть.

Вы не подумайте, при всей строгости наша Станиславовна – специалист высшего класса. К больным относилась, как к родным детям, щедро отсыпая звездюлей по любому поводу. Справедливости ради – и было за что. Особенно спинномозговой троице.

Забегая вперед, хочу извиниться. Станиславовна! Простите меня, дурака. Не послушал вас и влип по самое здрасьте. Надеюсь, не держите на меня зла, потому что…

– Обхода еще не было, потом покуришь, кругом, марш!

ГОСПОДИ

– Здравствуйте, рассказывайте, что у вас случилось?

Вы когда-нибудь видели Бога? А я видел. Он сидел передо мной, внимательно изучая результаты обследований. Самый настоящий Бог, о нем рассказывал еще невролог в диагностике. Десятки сложных, очень сложных и вообще невероятных операций, сотни благодарных и спасенных пациентов. Только его руки могли сделать так, чтобы изрядно располневший писец, в бешенстве нарезавший круги вокруг Центра, окончательно забыл о моём существовании.

– Поступим следующим образом, – отложив историю в сторону, улыбнулся Вершитель судеб, – вначале обследуем на нашей аппаратуре. Если понадобится, сразу же сделаем операцию. Не волнуйтесь. Все будет хорошо. До свидания.

Все будет хорошо. Три слова, которых я не слышал очень давно. Наверное, в тот день я впервые поверил, что, возможно, наступит день, когда на моей улице перевернётся цистерна с пивом. Или, на худой конец, жигуль с пряниками.

Предвижу скептические улыбки: ну ты загнул! Какой Бог? Самый настоящий, понятно? Он живет в руках этого хирурга. И вообще, знаете что?..

– Пошли курить!

– Кузя, …ть!

Зарисовка пятая. Пациенты

ЛЕТОПИСЕЦ

В палате с Лунтиком лежал Володя, мужик лет пятидесяти, родом из белорусской глубинки. Вот кому надо было становиться писателем! Сказочник от Бога, клянусь! Чего только стоил его телефонный разговор с другом, который велся с абсолютно непроницаемым лицом.

– Володя, привет, говорят, ты в Минске в больнице?

– Ну.

– И что там делаешь?

– Лежу.

– А врачи что делают?

– Лечат.

– Что лечат?

– Все.

– Да ну?

– Ну да.

– И голову?

– И голову.

– А тебе?

– И мне.

– Операцию делали?

– Ага.

– На что?

– На голову.

– Да ну! Это как?

И вот с этого момента принципиально немногословный Владимир разговорился:

– Завезли в операционную, дали наркоз. Потом что-то подсоединили, отрезали голову, достали мозг и замочили его в специальной ванной. Час полоскали, все промыли и вставили обратно в голову. Пришили на место идеально, даже швов не видно.

– Ой, не грузи, как такое может быть?

– Лазером.

– Не верю.

– Что ты не веришь? Тут одни академики и профессора.

– Да ладно. Точно не врешь?

– Точно. Бывай.

На протяжении этого разговора мы изо всех сил держались, чтобы не рассмеяться. Кстати, забежавший в гости Больничный Падла тоже давился от хохота под кроватью. В общем, если вы услышите об успешных операциях по пересадке головы, знайте, откуда ноги растут. Слухи расходятся быстро.

НАШЕГО ПОЛКУ ПРИБЫЛО

Вначале из Мозыря появился Лунтик-2. Владимир. Еще более огромный, такой же добродушный и невозмутимый. Кстати, врач по специальности, волею судьбы пребывавший в статусе пациента. Мало того, обладатель четырех дипломов о высшем образовании и переподготовке на базе высшего. Четырех! За что был прозван Квадрокоптером.

Затем в нашу компанию влился молодой парнишка из Брестской области. Руслан. Он немного заикался, за что был удостоен прозвища Диктор.

В беседке изредка появлялись две подружки – хохотушки из детской нейрохирургии. По характерам и внешне – чистые Вупсень и Пупсень (девчонки, привет, написал, как вы и просили, слово в слово).

Они изредка оставляли своих чад, чтобы хоть немного отдохнуть в тишине. Вообще не представляю, что чувствуют родители в детском отделении и как там можно работать. Постоянный плач малышей, иногда надрывный – это страшнее всего. Как вспомню – мурашки по всему телу.

К счастью, от переживаний и волнений нас успешно отвлекала самая необычная героиня повествования.

ТАНЬКА

Мироздание построено на принципе равновесия. Белое – черное, горячее – холодное, плюс – минус. И если в Центре есть Татьяна-краса, значит, где-то должна быть и… Танька-Аневризма.

Первый раз я увидел это чудо на второй день пребывания в Центре. Во дворе гуляли пациенты. Кто-то шел, опираясь на стойку, кто-то просто очень медленно. Она же передвигалась мелкими шажками.

– И что здесь такого странного? – спросите вы.

Скоро узнаете.

– Мальчики, к вам можно? – с этим вопросом женщина, скажем так, неопределенного возраста, заглянула в беседку.

– Конечно.

– Спасибо, – устроившись на лавке, гостья зашелестела черным полиэтиленовым пакетом, – хотите киви?

Увидев, что мы отрицательно замотали головами, она понимающе улыбнулась и приступила к трапезе. И сегодня я с дрожью вспоминаю предсмертное хлюпанье несчастного фрукта, поедаемого вместе с кожицей.

– Меня зовут Татьяна, – насытившись, церемонно представилась женщина, – угостите даму зажигалкой.

Положа руку на сердце, мы приготовились бежать. А вдруг и зажигалка будет разгрызена, как почивший в бозе киви? Но, слава Богу, все обошлось. Закурив, Танька впала в полулетаргическое состояние, чем мы не преминули воспользоваться.

– Да она бухая! – крестясь и вздрагивая, подпрыгивал в лифте Кузя. – Я вам говорю.

– Не может быть, – Лунтик попытался удержать взволнованного товарища, но безуспешно.

– Это же Центр, – поддакнул я.

– Бухая, вот увидите – еще спалится, – не унимался Кузя

Как он и предсказывал, Танька спалилась уже следующим утром, которое для меня началось с привычного:

– Ты спишь?

Господи, да когда же это закончится! И под ехидное хихиканье Больничного Падлы мое тело потащилось сторону лифта.

Выйдя в больничный дворик, я на минуту остановился, пораженный увиденным. Утреннее солнце рассыпало вокруг невероятный лучистый веер. Казалось, будто к облакам ведут сотни золотистых светящихся дорожек. То переплетаясь, то расходясь, они накрыли ослепительным плащом неподвижную фигуру вдали. В тот момент я был уверен – это сошел на грешную землю библейский святой. Вот он поднял руку, чтобы осенить крестным знамением…

– Я же говорил, бухает, – толкнул в бок Кузя, – смотри.

Наваждение исчезло так же быстро, как и появилось. В сотне метров от нас красовалась Танька собственной персоной. Периодически женщина прикладывалась к чему-то, обмотанному черным полиэтиленовым пакетом.

– Может, у неё такая гимнастика, – недоверчиво пробубнил Лунтик, сев на лавку.

– Это же Центр, здесь пить запрещено, – закинув ногу за ногу, поддакнул я.

– Мальчики, к вам можно? – сзади дыхнуло свежевыпитым джин-тоником.

В общем, в то утро Пиявка и Лунтик своей скоростью удивили даже Кузю. Кстати, покурить не успели.

После обхода, перекидываясь в тысячу, мы горячо спорили друг с другом, до последнего не желая признавать тот факт, что да, Кузя прав. Не знаем, чем эта ходячая Аневризма больна, но пьет, как здоровая.

Вскоре мы привыкли к неожиданным появлениям Таньки. А внимательно наблюдая за повадками, даже смогли установить некоторые закономерности в её поведении.

Итак. Шесть утра. Двери корпуса открываются, выпуская Аневризму с неизменным черным пакетом. За углом делается первый глоток.

– Ах!

Это означает – маловато.

– Ах, – и раскинула руки навстречу утреннему ветерку – вот сейчас вштырило. Будет закусывать. Бедный киви.

Мы так и не смогли объяснить неиссякаемое количество в черном пакете бутылок с джин-тоником и мохнатого фрукта. В буфете не купить, до ближайшего магазина – не меньше километра. А учитывая Танькину скорость передвижения – это три дня пути. Возможно, в будущем какой-нибудь любопытный исследователь все-таки сумеет раскрыть эту загадку.

Бурные обсуждения феномена неисчерпаемости Танькиных запасов продолжались и в лифте. Я склонялся к тому, что если есть скатерть-самобранка, то почему не быть бутылке-невыпивайке и киви-несъедайке. Лунтик предположил, что Аневризма просто наняла курьера по доставке, а Кузя доказывал, что и лежачий достанет спиртное, если невмоготу.

Горячо споря, мы вошли в отделение, где…

– Звезда пленительного счастья. Я встретил вас – забыл о хвори.

–Д-да.

– Одним движением ресниц вы заставили сердце биться чаще, а взглядом ярко-синих глаз…

–Д-да.

Квадрокоптер самозабвенно распевал серенады перед явно смутившейся медсестрой. Стоявший рядом Диктор изредка поддерживал разговор веским согласием. Точно, забудем Аневризму, сегодня дежурит Татьяна. Ура!

Зарисовка шестая. Как вдруг…

Пятница началась с потрясения:

– Здравствуйте, я ваш врач-анестезиолог.

– В смысле?

– В прямом, – улыбнулся мужчина, – ваша операция запланирована на понедельник.

– Простите, какая операция? – в голове зароились мысли, одна страшнее другой. – Мне сказали, что будет обследование.

– Хорошо, – покладисто кивнул анестезиолог, – обследование, но оно также будет проводиться под наркозом, пусть и местным. Поговорим?

– Угу, – с трудом выдавил я.

После стандартных вопросов насчет аллергии на лекарства и прочего мы перешли к делу.

– Значит так, в воскресенье после обеда ничего не есть. Пить можете, только не позже полуночи воскресенья, затем – категорически запрещаю. Вы хорошо поняли?

– А если, – начал было я, но тут же замолчал, посмотрев собеседнику в глаза.

В них полыхал огонь. Сквозь колышущиеся языки пламени можно было рассмотреть силуэт огромного котла, в котором, поливаемые кипящей смолой, корчились грешники. У каждого на шее висела табличка – «Я нарушил предписания анестезиолога».

– Понял, все исполню, как велено, не подведу, не осрамлюсь, – мне с трудом удалось разогнать мурашек на спине.

– Отлично, – улыбнулся врач, – я назначил успокоительные уколы и снотворное. Не надо так волноваться. Все будет хорошо. До свидания.

Все будет хорошо. Три слова, которые я услышал второй раз. А Бог любит Троицу. Дверь тихо открылась, но вместо ожидаемого Кузи стоял грустный Лунтик:

– У меня в понедельник операция.

– И у меня.

– Страшно?

– Еще бы.

– Покурим?

– Идем.

Зарисовка седьмая. Процесс

Утро понедельника началось с успокоительного укола. Затем Станиславовна, убедившись, что я переместился на каталку, позвала напарницу.

– Поехали, – это не Гагарин, это Кузя.

– В добрый путь! Ты это, вернись, хорошо? – пискнул из-под кровати Больничный Падла.

Знаете, а ведь он на самом деле неплохой. Ну да, хулиганит, а я что – лучше? В конце концов, если кровать перестанет скрипеть, значит, пациент помер или собирается нырнуть в это состояние. Точно! Вот в чем соль! Дополнительная сигнализация. А я наговаривал на заботливого барабашку. Если вернусь, обязательно попрошу прощения.

Поток мыслей был прерван серьезным «приехали» и ласковым:

– Здравствуйте, молодой человек!

Надо мной, сияя улыбками, склонились три женских головы.

– Здравствуйте, дорогие работницы разделочного цеха, – задорно ответил я и тут же получил по ушам.

Чисто символически. От Станиславовны. Согласен, за дело. Пока я пробовал извиниться, мне быстро натянули бахилы на ноги, еще одну – на голову. Далее перегрузили на операционный стол. И…

Я не успел даже пискнуть, как в языческий символ плодородия был воткнут катетер (трубка, проще говоря). Затем, отгородившись каким-то экраном, хирурги начали священнодействовать, изредка переговариваясь на инопланетном языке. С трудом успокоившись, я понял, что это латынь. То есть врачи, судя по доносившимся отголоскам, занимались изгнанием нечистого из моего измученного тела.

Именно в этот момент мне стало ясно, что уж во время операции точно не помру. Знаете, почему? Исключительно ради сохранения нормальной работоспособности у тех, кто принимает на небесах. Представьте, в каком бы виде я предстал: из одежды только бахилы на ногах и голове, трясущийся от страха. Да еще и трубка эта, выходящая из центра мужского мироздания. А Там хохотать не положено, поэтому…

– Братишка, привет! – раздался знакомый до дрожи голос.

Не нужно было даже поворачивать голову, чтобы догадаться: в окно операционной стучится мой старый знакомый – сибирский зверек. И все же я решил уточнить у наклонившегося ко мне врача:

– Это песец?

– Да, – согласился хирург, он же Бог, он же Вершитель – един в трех лицах, – это полный и бесповоротный песец. Вариантов, кроме операции, нет. Но вы не волнуйтесь. Все будет хорошо. Что решаете?

Все будет хорошо. Третий раз я слышу эту фразу. Значит, так тому и быть.

– Давайте маску.

Вдох. Второй, третий. И…

Где–то заиграла прекрасная музыка. Мне так хотелось увидеть, кто способен извлекать нереальные по своей красоте звуки, что я с радостью отдался во власть несущегося со скоростью света вихря. И, взмахнув руками, полетел по бесконечному коридору. Вокруг мелькали тупики, повороты, меня то подбрасывало вверх, то швыряло вниз. А как легко было на душе! Превратившись в крохотный шарик, я заглянул в первую открытую дверь…

Ослепительные нимфы с глазами, более глубокими и прозрачными, чем небеса и родниковая вода, приветливо замахали точеными руками:

– Оставайся, здесь очень здорово!

Но неугомонный вихрь, заметив моё отсутствие, вернулся обратно. Вы даже не можете себе представить, каково это быть то кубом, то шаром, то микроскопической пылью, то рассыпаться на молекулы, то превращаться в огромный бушующий поток. На доли секунды заглядывая в открытые двери, я познавал тайный, скрытый от непосвященных смысл. Каждая травинка, букашка и даже камушек торопливо шептали сокровенное, недоступное простым смертным.

Казалось, полет бесконечен. Ударившись об угол, я взлетел прямо к небу, превратившись в точку ярко-белого цвета. Она росла. Заполняя собой время и пространство, я почувствовал всю бесконечность и многообразие мироздания, а затем…

Новый взрыв, и мне уготована роль тонкого золотого волоска, на котором подвешена Вселенная. Огромная ответственность за все живое давила тысячетонной плитой. Это невозможно выдержать. Скорее бы новый…Всплеск! И вот я кружусь тысячами серебристых звезд, в безумном танце строящих огромный купол, который, раскрывшись бутоном неземной красоты, щедро дарил вокруг аромат глубины жизни во всей её цельности и во всем многообразии её проблем.

Здорово, правда? Только этого не было. Закрыл глаза – открыл глаза.

Первые хрипы помню очень четко, как и лицо склонившегося анестезиолога:

– Имя, сетуа, имя!

Задышав нормально, я понял, что врача интересует также и фамилия. Зачем? В истории же написано.

– Имя!

Значит, надо отвечать. И вот тут впервые подключился клоун.

– Шардана Мордана из Пакистана Мулла Аристотилеевич, – пытался выговорить я.

Раздававшееся шипение подсказывало, что новый персонаж в голове явно переоценил мои силы и способности.

– Ладно, – вздохнул клоун, – давай простой вариант.

– Мумия из пирамиды Хеопса, – выданный на удивление громко и четко ответ рассмешил весь персонал операционной.

– Увозите, – улыбался Вершитель, – с ним уже все хорошо.

Правда?

И я отключился.

Дальнейшее происходило в тумане. Сохранились только отрывочные воспоминания: переезд в палату для просыпающихся, где вел философские беседы с капельницей, яростно стуча кулаком правой руки по каталке. Опять переезд, уже в родную палату, радостные вопли Больничного Пушистика.

Очнулся от негромкого:

– Я родился, – перед кроватью стоял Лунтик, сдерживая рвущегося пожать руку Кузю.

И опять провал.

Зарисовка восьмая. Дожить до рассвета

Знаете, что самое тяжелое? Лежать. К вечеру я более мене пришел в себя. Кузя, словно любящая мать, забегал каждые пять минут:

– Пить хочешь?

– Ну, ты как?

– Позвать медсестру?

Иногда заходил довольный Лунтик. Его операция проводилась под местным наркозом, все закончилось успешно. Единственный минус – запрещено садиться. Или стоять, или лежать. Пока озабоченный Кузя пытался меня уговорить поесть, Лунтик принес нерадостное известие – Станиславовна четко дала понять, что центральный катетер снимет только утром. Подниматься запрещено категорически. Придется терпеть.

– Блин, – проваливаясь в полузабытье, подумал я.

Последнее, что видел – неподвижный монумент у кровати. Родина-мать и Родина-сын. Лунтик и Кузя.

Эта ночь была бесконечной. Безумно хотелось подняться, лежать неподвижно, как оказалось, – страшное дело. А впереди еще долгих восемь часов до свободы. И спать совсем не хочется.

Я пробовал смотреть фильм на мобильном, читать – все не то. Глаза слезились, экран расплывался. Чем заняться? Боже, еще целых семь часов пятьдесят девять минут!

К счастью, на выручку пришел, угадайте кто? Правильно, Больничный Пушистик. Радостно приняв новое имя, заботливый барабашка всю ночь развлекал меня своим присутствием. К слову, оказался невероятно умным, образованным и остроумным собеседником.

Мы говорили обо всем: политике и женщинах, брахиоцефальных артериях и буддизме, технологии плетения кокошников из фасолевых стручков и последствиях глобального потепления.

– Заболтался я с тобой, – неожиданно заволновался Пушистик, – совсем запамятовал, мне еще надо…

– …капельницу, – Станиславовна быстро установила систему и, закрывая дверь, ответила на полный мольбы безмолвный вопрос, – а уже потом сниму катетер.

Наверное, эти полчаса были самыми долгими в моей жизни. Спасибо Лунтику и Кузе. Отказавшись от традиционного похода, они терпеливо ждали в палате, развлекая меня неторопливой беседой.

Но вот настал конец терпенью! Свобода! И хоть огромная повязка в районе междуножия позволяла развивать скорость в духе Таньки-Аневризмы, я был счастлив. Ничего! Переживем! Айда на улицу, мужики!

– Только не курить, – предупредила на посту Станиславовна.

– Не буду, – стыдно признаться, но эту клятву я сразу же и нарушил, поудобнее устроившись в беседке.

Хорошо-то как вокруг! Свежий воздух, пение птиц, неторопливо гуляющий по двору красавец-песец.

– Эй, Пиявка, ты чего?

Увидев перепуганные лица друзей, я понял, что нужно прилечь. Срочно. Растянувшись на лавке, я с улыбкой смотрел на облака, неторопливо проплывающие по утреннему небу. Они то сходились, собираясь в огромный белый диск, то…

– Лунтик, давай в отделение!

– Я пока доберусь, лучше ты.

– А если упадет, тебе нельзя нагибаться. Пиявка!

– А?

Возвратившись в реальность, я с трудом сел, затем поднялся:

– Идем.

– Осторожно, не торопись, – Кузя аккуратно поддерживал, изредка проклиная тот час, когда начал курить.

Я с ним был согласен полностью, тем более что неожиданно понял: мой пушистый зверек никуда не делся. Просто сменил тактику.

– Кузя, беги, кранты!..

– Я быстро!

Несколько долгих секунд я покачивался, думая, что предпринять. А затем принял единственно правильное решение – прилег. Прямо на асфальт. Какой он холодненький! А над головой рассыпался лучистый веер. Казалось, будто к облакам ведут сотни золотистых светящихся дорожек. То переплетаясь, то расходясь, они ослепительным нимбом украсили склонившегося надо мной посланника небес.

– Сын мой, – грустно улыбнулся он, – зачем покинул отделение? Тем более после операции. Когда сделали?

– Вчера, отче. Это все из-за сигареты?

– Да, а если бы ты выкурил сразу две…

– То?

– Ваш? Забирайте!

Молодой незнакомый врач отпустил мою руку, кому-то рассказывая:

– Иду в отделение, смотрю – разлегся посреди дороги.

– Я же предупреждала! – это Станиславовна. – Так и знала, что сразу по… (простонародное слово, означающее движение при помощи органов размножения) курить. Теперь не выпущу. А ты пошел вон отсюда!

Громкий обиженный писк сибирского зверка был настолько жалобным, что я не выдержал:

– Э…

– Молчи вот, путешественник, – чьи-то руки меня бережно переместили в кресло, – все отделение перепугал. Поехали!

Это не Гагарин, это наши медсестры.

На этом захватывающем моменте можно поставить большую и жирную точку. Все закончилось хорошо. Лунтик и Кузя со смехом рассказывали в курилке, каким ослепительно белым сияло лицо Пиявки, как Кузя, не касаясь земли, обогнал лифт и ошарашенного Лунтика, как по тревоге сбегал вниз медперсонал.

Еще была воспитательная беседа с палатным врачом, Вершителем, даже анестезиологом. Виноват, каюсь и обещаю, что больше не повторится.

А спустя неделю наша спинномозговая троица пожимала друг другу руки, прощаясь. Кузя остался, а мы с Лунтиком разъехались по реабилитациям. Кстати, Пушистику я пообещал, что его имя обязательно будет упомянуто. Как видите, не обманул.

Думаю, он и сейчас помогает очередному Лунтику, Кузе, или Пиявке, развлекая невероятными байками и смешными анекдотами. Привет тебе, Больничный дух, через полгода встречай. Правда, в этот раз задержусь ненадолго. К слову, ты любишь киви?

Эпилог

Открыв почтовый ящик, я достал телеграмму с коротким посланием: «Так не честно ЗПТ хнык ЗПТ прощай ТЧК Песец».

Автор - Андрей Авдей

В Питере - пить, в суеверия - верить!

2018 год выдался сложным, очень сложным. Об этом я уже писал в рассказе «Лунтик и его друзья в нейрохирургии». После операции (успешной) врачи пообещали, что «проживешь до ста лет, если обследуешься у нас дважды в течение года, для страховки». То есть в больницу придется лечь при любом раскладе, а значит, тапочки можно не выбрасывать. Слышали о такой примете? Нужно избавиться от больничной обуви, чтобы не возвращаться обратно.

Об этом я и размышлял в последнюю ночь перед выпиской. Ну, как размышлял? Слушал яростный спор здравого смысла и неожиданно проснувшегося внутреннего Абраши. Откуда он взялся, сам не понимаю, еврейской крови нет ни капельки.

– Ви антисемит? – мгновенно возмутился тот, – о, как мне больно в селезенке и горестно в почках!

– Что сказать-то хотел? – прервал его стенания здравый смысл.

– Ви тоже антисемит.

– А в глаз?

– И не надо кричать, сорвете горло – станет грустно. Кстати, есть бизнес-идея для скромного, но верного гешефта.

– Абраша! – вскипел здравый смысл. – Ближе к делу!

– Дела это дела, а гешефт – это гешефт. Так вот…

– Блин! – тут уже и я не выдержал.

– Понял на раз, начальник, – мгновенно успокоился Абрамчик. – Хочу спросить, таки зачем выбрасывать тапочки, за которые были отданы скорбные гроши, заработанные тяжким трудом?

– Это примета, – не согласился здравый смысл, – выписали из больницы – выбрось тапки, чтобы не возвращаться.

– Ой, только не надо чесать мухе крылышки! – рассмеялся Абраша. – Можете покинуть отделение хоть голышом (на радость публике), но вернуться все равно придется.

– А ведь он прав, – подумал я, – зачем следовать суеверию, если…

– Смотри сам, – вздохнул здравый смысл, – мое дело предупредить.

Как вы поняли, тапочки уехали домой. А уже через две недели…

– Удаление этого зуба – только в больнице, – вздохнул хирург-стоматолог, – ни одна поликлиника не возьмется, можете поверить. Тем более пошло воспаление. Короче, вот бумага, подпишите у заведующей – и вперед. Вас госпитализируют экстренно.

Ну как так? Только разобрался с мозгами – щека распухла. Что ж это за год непонятный? И, собрав дома все необходимое, я с горестным вздохом рухнул спать под крики двоих уже известных вам персонажей.

– Не трогай нос, это национальная гордость! – вопил испуганный Абраша.

– Замри, – рычал здравый смысл, – и не мельтеши, а то не попаду.

– Может, сделаем глубокий вдох и успокоимся?

– Сначала в морду!

– Дайте поспать, оба! – не выдержал я. – Поздно уже.

А утром следующего дня, оформившись в одной из городских клинических больниц, ваш покорный слуга со вздохом открыл двери мордоремонтного цеха или официально – отделения челюстно-лицевой хирургии.

– Девочки, еще один нормальный! – увидев мое распухшее лицо, завопила на посту санитарка.

И радостные «девочки» (младшей из которых было не меньше пятидесяти), выбежав из процедурной и сестринской, стали водить хороводы, напевая:

– А неделя хороша, привезли не алкаша!..

Весело переговариваясь, они с молодецкими присвистами и прихлопами сопроводили меня в палату, куда укладывали «нормальных и адекватных». Я был там пятым. А таких палат – две.

– А что же остальные? – спросите вы.

Даже вспоминать не хочу. Мужская половина отделения смотрелась, мягко говоря, неприглядно. Не буду говорить обо всех, но процентов шестьдесят – это жертвы алкоголя и собственной дурости: сплошные алкаши, или на местном жаргоне – аркаши.

Кто-то был повержен, сражаясь за лишний глоток спиртного, кому-то настучали сотоварищи за пролитую каплю, а кто-то, залюбовавшись красотами вечернего неба, споткнулся и взасос поцеловал асфальт.

Соответственно, от них исходили волны перегара вперемешку с потоками нецензурной брани. Лично я считаю, что подобные товарищи не понимают иного языка, кроме ответного мата и угроз физического насилия.

Однако персонал отделения, против ожидания, был очень приветливый, вежливый и даже склонный к добрым шуткам. Например, список операций выглядел так:

Иванов – удаление – хирург Петрова;

Сидоров – что–то там – врач Семенов;

Маняшкина – тоже заумная фраза – хирург Георгий.

– А почему только имя? – спросил я у медсестры.

– Да у него фамилия грузинская, никто правильно написать не может, – улыбнулась женщина.

Кстати, сам Георгий был огромным, бородатым и абсолютно невозмутимым. Нормальные пациенты на него молились, а вот синюшные почему-то вздрагивали при одном виде. Причины этого страха не знаю, врать не буду. Да мало ли что в испитой башке творится. Например, меня аркаши невзлюбили почти сразу. И за что? За неземную доброту!

Дело было так. Метрах в ста от корпуса был небольшой магазинчик, куда я после оформления забежал прикупить воды и булочек. Изучение ассортимента было нарушено хриплым:

– Бртан!..

Ага, видел тебя, лежишь в соседней палате. Челюсть сломана в нескольких местах. Говорили, что допился до белочки и стал к ней приставать. Та, недолго думая, созвала подружек, и незадачливого Казанову отметелили так, что бедолага уже неделю кушал жиденькую кашку, всасывая через стянутые шинами челюсти.

– Чего тебе?

– Кпи.

– Что купить?

– Ну, ты ж пнмешь.

– Не понимаю.

– Трбы грят.

– Трубы горят?

Жертва белочек радостно закивала – наконец-то его поняли. Ну, как не помочь, тем более что настроение у меня было не ахти: Абраша где-то шастал по делам, здравый смысл дрых, а щека распухала.

– Тебе надо в хозтовары, огнетушители там, а здесь продовольственный, – без тени улыбки посоветовал я.

– Мжк, не трмзи, – скрипнул шинами аркашик, – здрвье ндо ппрвить. Срчно.

– А, дошло! Купить здоровьепоправителя?

– Ыгы, – загугукал домогатель белочек.

Да разве жалко! Павшим жертвой перепоя нужно помогать. С этими мыслями я прошел на кассу, а спустя несколько минут вручил изнемогающему бедняге целых три (!) пакетика лесных орешков.

Не взял. Еще и обиделся. С того момента аркашики очень недобро косились в мою сторону, да еще и старательно обходили за несколько метров. Странные, правда?

Ну, и белочки с ними! Тем более что сам я пробыл в мордоремонтной недолго. На второй день выдернули, а на третий я уже уговаривал заведующую отделением «отпустить, Христа ради, ибо зело заколебался, от пайки больничной посещают мысли странные, а от перловки вообще пучит».

Взяв с меня клятву свято соблюдать все назначения, доктор пообещала утром «отпустить тебя, молодец добрый, во чисто поле к сусликам или в дом родной к девкам красным, хоть и не хочется, когда ж еще сюда не аркаша попадет».

Так, а что делать с тапками? Об этом я снова размышлял в последнюю ночь перед выпиской.

– Выбросить! – категорично рявкнул здравый смысл.

– У тебя тапкофобия? – удивился Абраша. – Чуть что – сразу выбросить. Замечу, что в больнице мы уже побывали, а снаряд два раза в одну воронку не попадает. Кстати, хочу напомнить, что есть бизнес-идея для скромного, но верного гешефта.

– Да блин! – не выдержал я. – Угомонитесь, наконец.

В общем, на радость Абраше, тапочки снова вернулись домой.

И что вы думаете?

Не прошло даже месяца, как вечером в боку начались подозрительные процессы. Словно кто-то легонько пошевелил палкой, потом еще раз, но чуть сильнее. Еще сильнее, еще. А уже через час я, подвывая, лихорадочно набирал телефон скорой:

– Помогите, вот-вот рожу!

– А кого? – заинтересовалась диспетчер. – Кстати, это дело нужно отметить с шумом и помпой. Диктуйте адрес, направляю аниматоров.

Прибывшая бригада первым делом воткнула обезболивающее, а вторым предложила собирать вещи. Да! Да! Да сколько можно! Снова в больницу. На этот раз – на ливерную фабрику, точнее другую (!) клиническую больницу с, извините, почечно-писюнковой специализацией.

И пока скорая везла мое бренное тело, я вполголоса матерился так, что здравый смысл уважительно кивал, а вот Абраша лихорадочно конспектировал.

– Да что же это за б… (разгульный образ жизни) такое? Сорок пять лет прожил – всего дважды видел больницу, а тут пятый раз за полгода. Это же ох… (превратиться в мужскую гордость) и не встать! То голова, то зуб, теперь почки, осталось только родить!..

– А вы и родите, – улыбнулась фельдшер бригады, – судя по всему, песочек выходит.

– Золотой? – тут же заинтересовался Абраша, но, схлопотав подзатыльник от здравого смысла, смущенно заткнулся.

А песочек шел из почек,

Очень долго шел песочек,

Все никак не выходил,

Ой, я, кажется, родил!

– Люблю веселых, – рассмеялась доктор в приемном отделении, – дуйте на анализы, посмотрим, что с вами делать.

А что, и дуну! Резво стартанув в сторону кабинета УЗИ, я как-то упустил из виду, что эффект обезболивания имеет свойство заканчивать...

– Ааааааааааа! Ах, ты ж, вяленый пломбир и тезисы апрельские!..

Это были мои последние внятные слова, далее пошло только утробное:

– Ыыыыыыы!

– Ыыыыыыы! – донеслось из-за поворота.

О, еще один! Грустно сидя у стеночки, коллега по несчастью жалобно промычал:

– Ы? Ыыы? (Привет, тоже рожаешь? Камень?)

– Ыыы. (Говорят, что песок).

– Ыыыы. (Хреново, песок больнее. На УЗИ?)

– Ыыыы. Аааа! (Мляяяяяяя!Да когда ж я сдохну!)

– Ы? Ооо. Ыы! (А пойдем вместе, крабиком?)

Всё-таки правду говорят, что придурки находят друг друга по запаху. Представьте, гулкий коридор, а по нему, взявшись за руки, бочком, вприсядку медленно шкандыбают два грустных клоуна. Лица белые, губы серые и при этом громко мычат:

– Ы-аа. Ы-аа. Ы-аа, Ы!..

В тот момент это был аналог строевой песни. Идти в позе полурака было больно, очень больно. И смешно, невероятно смешно. Клянусь, мы плакали от приступов боли и одновременно ржали, как полковые кони. Да, белые, да, ыкающие, но прикольные! Глянем друг на друга – и хохочем.

Наверное, где-то стояли видеокамеры, потому что возле кабинета УЗИ нас встречали бурными аплодисментами:

– Ну, мальчики-затейники, кто первый?

Так как я разогнуться не смог, пополз тот мужик. У него УЗИ показало всего один камушек, который вышел буквально через минуту. А вот мне не повезло…

– Уууу, – задумчиво протянула доктор, глядя на результаты, – все-таки у вас песочек. Придется потерпеть, а лучше попрыгать.

Да, конечно! Прямо сейчас пойду вприсядку! Всю жизнь мечтал! Вот только разогнусь. Наверное, мое перекошенное лицо передало такую бурю эмоций, что женщина грустно улыбнулась:

– Сейчас мы еще раз сделаем укольчик, а потом ждите. Когда шарахнет между ног – значит, все. А вообще, вы испытываете всего лишь около десяти процентов той боли, что чувствуют женщины при родах.

– Ы?

– Максимум, двенадцать, – серьезно кивнула доктор. – Выздоравливайте и желаю удачи.

Попрощавшись, я вышел в больничный дворик и уселся на лавку в томительном ожидании родов, которые состоялись ровно через полчаса. Кстати, в тот момент перед глазами пролетели картины из позапрошлой жизни в образе памятника, и прошлой – в образе какающего на монумент голубя.

А поздно ночью, приехав домой на такси, я схватил эти проклятые тапки, заодно соль, лопату и, не слушая увещеваний Абраши, выбежал на улицу. Никаких больше экспериментов, больничная обувь должна упокоиться в земле!

– Вы что делаете? – рядом замер, мягко говоря, удивленный милицейский патруль.

– Тапки хороню, – буркнул я.

Стражи порядка переглянулись, сержант покрутил у виска, а старшина быстро достал рацию.

– Подождите, я не псих. Тут такое дело…

Через десять минут, выслушав историю посещения пяти больниц за полгода, сержант уже сочувственно похлопывал меня по плечу, а сбегавший куда-то старшина протянул осиновый колышек:

– Возьми, чтобы уж наверняка.

Спасибо вам, мужики.

В итоге многострадальные тапки были зарыты, засыпаны солью, а в центр могилы я безжалостно заколотил осиновый кол.

С того момента твердо уверен, если народ приметил – надо соблюдать и не кочевряжиться.

А лучше всего – минует вас пуще всех печалей больница, да и просто хворь.

И еще. Матерям пятерых детей вручают орден. Но почему обойдены те, у кого один ребенок, или два, или три? Считаю, что нужно учредить женский знак отличия «За мужество» и вручать за каждого ребенка. Это будет справедливо. А тем, кто против, советую родить хотя бы раз обычный песок из обычной почки. Можно правой.

Эпилог

– Кстати, – встрепенулся Абраша, – хочу напомнить о своей бизнес-идее для скромного, но верного гешефта.

– Хрен с тобой, – вздохнули мы со здравым смыслом, – говори.

Автор - Андрей Авдей

Как я был урологом.

Вот никогда бы не подумал, что мне придётся работать переводчиком с медицинского на человеческий. А дело было так.

Есть у меня очень хороший знакомый, Женька, обезбашенный на всю голову. Несмотря на то, что ему тридцать пять, женат, занимает неплохую должность, пионерский огонь полыхает, как у подростка. С ним точно не соскучишься.

При всём этом жутко стесняется врачей. Не боится, а именно стесняется. Обычный поход в поликлинику с насморком для него - хождение по мукам. Надо же рассказать о том, что болит, где потрескивает и сломалось.

— А доктор смотрит, наверное, и думает: здоровый мужик, а жалуется на ерунду, — вздохнул Женька.

— Чудак ты, — рассмеялся я, — ему без разницы, здоровый ты внешне или нет. Раз заболел, нужно лечить. И не парься.

Но не париться он всё равно не мог. Тем более что в семейной жизни у Женьки возникла очень деликатная проблема. Детишек хочется, а всё никак. Как вы уже поняли, первой прошла обследование жена – всё хорошо.

Настала очередь главы семьи. И он удивил всех. Чтобы никто в родном городе не узнал (словно врачи мечтают сообщить всем о его проблемах), Женька уехал сдавать анализ за триста километров!

А с кем обсудить результат? Понятное дело, со мной!

— Андрюха, привет, нужна срочная консультация.

— Какая консультация?

— Уролога.

— Жень, я инженер-радиофизик по образованию, а не лекарь мужской гордости.

— Блин, у тебя же куча знакомых врачей. Может, посмотрит кто, подскажет.

Никакие уговоры самому записаться на приём не помогли. Закончилось тем, что на мою электронную почту пришёл скан анализа мужских гопников. То есть спермограмма. Естественно, фамилия и имя вверху были обрезаны в редакторе, в этом весь Женька.

Примерно догадываясь, что услышу, я набрал друга, по совместительству доктора, бывшего военного врача, эпидемиолога, в общем, тоже специалиста по маленьким гопникам, хоть и не мужского типажа:

— Паш, привет, есть знакомый уролог? Желательно хороший.

— С плохими не общаюсь, что случилось? Заболел или подхватил?

— Здорово. Тут дело в другом. Нужно анализ посмотреть, дать рекомендации и так далее.

— Сразу нет, — фыркнул Паша, — нужен осмотр врачом, анализ – меньше половины дела.

Везёт мне на интересности, честное слово. Одного уговаривал записаться к врачу, чтобы осмотрели, а другого – проконсультировать удалённо, потому что пациент стесняется.

В конце концов, удалось.

— Ладно, пересылай, потом наберу, — вздохнул Паша, пробормотав что-то о знакомом психиатре.

А уже через полчаса я выслушал лекцию об агрегации, лейкоцитах, плазмозах, воспалении, простатите и дополнительных анализах.

— Всё понятно? Записал?

— Угу.

— Звони тому стесняшке, пусть проходит обследование. Надо установить причину. Только сильно не пугай.

— В смысле? — Удивился я.

— Расскажешь в красках, как ты умеешь, мужик вообще затаится. Будем потом отлавливать по всему городу испуганного пациента.

Как в воду глядел!

Серьёзности мне хватило на первые две минуты разговора с Женькой:

— Ситуация такова. Бесплодием не страдаешь, это предварительно, но есть нюанс.

— Какой?

— У тебя агрегация три плюса.

— Агрегация? — переспросил Женька, — а по-русски?

— Процесс воспроизводства себе подобных представляешь? —Вопросом на вопрос ответил я.

— Конечно.

— Говорю не о механике, а химии. Твои бойцы бегут в точку назначения не поодиночке, а толпой. А кто ж пустит всю гоп компанию? Поэтому бедолаги стоят у дверей, вздыхают, но… Вот и не получается.

— Что значит толпой?

— Склеенные они у тебя, причина - воспалительный процесс. Возможно, простатит. Короче, записывай. Обязателен анализ на ИППП.

— Чего?

— Того! Проверь свою гордость на наличие насморка и возможных пришельцев.

— Кого?

— Чего! Кого! — Взорвался я, — Жень, хватит переспрашивать. Могут быть хладимии, так сказал доктор. Или уреаплазмоз, который иногда протекает бессимптомно.

— Понятно, это всё?

— Нет, теперь самое интересное. Сделай УЗИ простаты.

Я очень постарался, чтобы фраза прозвучала без ехидства. С другой стороны, взрослый мужик, а с ним надо нянчиться, как с ребёнком. Кому вообще дети нужны? Мне или ему?

— Процедура неприятная, сразу говорю. Представь: ты стоишь, скрючившись ракообразно, а за спиной уролог держит фигню с камерой, ехидно говоря – друзья, а сейчас мы посмотрим простату самого стеснительного пациента в мире. Видите, как он сморщился от боли. А ведь я ещё не приступал к осмотру.

— А камера зачем? — судя по голосу, Женька окончательно потерял веру в жизнь.

— Чтобы сделать звездой ютуба, блин! Стрим простаты, чтоб тебя. Успокойся, в конце концов! Уролог посмотрит, что и как. И повторяю, ты забыл, что я не врач, а радиофизик. Что мне доктор рассказал, то тебе и передал. А уж что в тебя воткнут и как, без понятия.

Но от следующего вопроса я припух, если не сказать круче:

— Андрюх, а что засовывать будут? На что похоже?

— На паяльник. Но это моя версия, издержки технического образования. Жень, да не парься ты, всё будет хорошо. В общем, дружище, вперёд. И сдавай анализы на месте, поверь, никто не собирается рассказывать о твоих болячках всему городу. Доктора – отличные ребята, из личного опыта говорю.

— Спасибо, Андрюх, — вздохнул Женька, — всё сделаю.

Надеюсь, что сделает.

Правда, его жена сказала, что на следующей неделе Женька уезжает в командировку. В Москву.

И что-то мне подсказывает…

Автор - Андрей Авдей

ПРЕПОДАВАТЕЛЬСКИЕ ИСТОРИИ. Горный козел

Предисловие. Несколько раз я был удостоен почетного титула «козёл». Иногда это говорилось с интересом, иногда – со злостью, иногда – с добродушной улыбкой. Но всегда – исключительно представительницами слабой половины человечества. Итак.

ГОРНЫЙ КОЗЕЛ

После окончания магистратуры в 98-м мне было предложено распределение в родной город на должность преподавателя филиала столичного вуза. Инженеры-радиофизики в те времена не требовались, а уж со специализацией «физическая микроэлектроника» – тем более.

Ну и ладно, препод – так препод. Отмечу, что выглядел я тогда пацан пацаном, отличаясь от студентов только костюмом. А уж если надевал джинсы…

На момент описываемых событий, в 2000-м году, а точнее – в последний день августа, я в самом мрачном расположении духа ехал на торжественное чествование первокурсников. Их, кстати, был полный автобус. Все возбужденные и радостные, в отличие от меня.

Причина плохого настроения крылась в твердом решении директора филиала, озвученном днем ранее:

– Так, Андрей Николаевич, пора браться за общественную работу.

– В БРСМ (аналог комсомола в Беларуси) не вступлю даже в голодный год за мешок картошки, – категорично отрезал я и добавил:

– За два тоже.

– Думали так легко отделаться? Не выйдет. Принято решение назначить вас куратором группы первокурсников. Будете для них вторым папой.

– Сергей Викторович, – взмолился я, – из меня папа, как из ежика отвертка. Ни знаний, ни опыта. Завалю работу!

– Если завалите работу, завалю премию, – пообещал директор, добавив:

– Желаю удачи на воспитательном поприще.

Здесь надо отметить, что в нашем филиале к вопросу кураторства относились более чем серьёзно. Сами понимаете, специфика небольшого города давала о себе знать.

Залетел, к примеру, пьяный студент в милицию – куратора к ответу, почему не досмотрел. Залетела на две полоски трезвая студентка – опять куратор виноват. Самое интересное, что первыми начинали возмущаться папы и мамы. Словно не они, а ты обязан колесить по городу, выискивая подопечных, которые где-то расслабляются и как-то размножаются.

Да ведь взрослые люди, в конце концов. Короче, куда не кинь – везде клин, и о премии на ближайшие два года можно забыть. А раз так, долой официоз вместе с костюмом и галстуком! Поеду в джинсах, вдруг за не подобающий внешний вид избавят от кураторства?

– Что ты, молодец, невесел, что ты голову повесил?

На меня, улыбаясь, смотрели две симпатичные девушки.

– Настроения нет, – честно пожаловался я, – вообще.

– Тоже на филиал?

– Угу.

– Меня Ирина зовут, – подмигнула одна из подружек.

– А меня Светлана, – улыбнулась вторая.

Мне бы в этот момент следовало или заткнуться, или раскрыть карты, но внутренний чертик, соскучившись от безделья, решил иначе:

– Андрей, очень приятно.

– Тоже поступил? – спросила Ирина.

– Нет, два года отучился. Если сегодня повезет, переведут на третий курс.

– На пересдачу едешь? – сочувственно посмотрела Светлана, – какой предмет?

– Статистика.

– У Авдея? – с ужасом выдохнули подруги.

Хм, а вот это уже интересно. Оказывается, первый курс обо мне что-то знает. Или не знает, но слышал. В любом случае, ситуация забавная.

– У Авдея, – скорчив жалобное лицо, кивнул я.

Как и следовало ожидать, вопросы посыпались тут же:

– А правда, что ему нереально сдать?

– Чистейшая! – перекрестился внутренний чертик. – Не препод, а демон очкастый.

– И на лекциях отмечает?

– Мало того, после него в аудиторию заходить бесполезно. Опоздал – твои проблемы.

– Вот козел! – не выдержала Ирина.

– Рогатый, – согласился я, – и еще редкая сволочь. Вы бы знали, что творится на его экзаменах!

И дальше Остапа понесло. Перед глазами пораженных девушек стоял уже не преподаватель, а демон, вырывавший сердца за не сданную вовремя контрольную. Злобно хохоча, он отправлял на плаху в случае малейшей ошибки в расчётах. А уж тех, кто попадался на шпаргалках, вообще ждала медленная и мучительная смерть через многократные пересдачи.

– Редкий козел! – с трудом выдохнула Светлана.

– Горный, – уточнил я и, глядя на удивленные лица подруг, добавил, – ну, горные козлы очень редкие. Кстати, наша остановка.

Выйдя из автобуса и неспешно двигаясь к зданию филиала, мы продолжали болтать о будущей учебе и моей пересдаче.

– А ты забавный, – улыбнулась Светлана.

– Даже не представляешь, до какой степени, – подмигнул я.

– Может, сегодня посидим где-нибудь? – предложила Ирина.

– Давай, – радостно согласился чертик, – встречаемся на остановке в 12.30. Договорились?

– Идет, – согласились подруги.

– Отлично. А теперь мне пора. Надо заранее сесть на первый ряд, так Авдей решил. И пока вас будут поздравлять, глядишь, получу свой законный трояк.

– Ни пуха! – улыбнулась Ирина. – И передай тому козлу, что если поставит два балла, мы его порвем, как Тузик грелку.

– А справитесь?

– Подружек позовем! – заверили девушки.

М-да, представляя картину разрыва подружками, я трусцой добежал до актового зала и быстро уселся в первом ряду, где уже чинно расположились коллеги.

– Почему без костюма? – рыкнул директор.

– Пиджак в химчистке.

– И как теперь группе представлять будем? В джинсах?

– Может, ну его, а, Сергей Викторович? – несмело предложил я. – Это ж какое мнение сложится о профессорско-преподавательском составе филиала? Предлагаю лишить почетного звания куратор и отпустить на все четыре стороны.

– Хитрый какой! Приказ подписан, так что не отвертишься, – и, погрозив кулаком, директор неспешно поднялся на сцену.

Вскоре началась торжественная церемония. А мы с коллегой под напутствия и пожелания успехов тихо делились последними новостями. Со стороны казалось, будто я отвечаю на вопросы, а сидящий рядом преподаватель внимательно слушает, решая судьбу нерадивого студента.

– А сейчас, – прогремело с трибуны, – мы вас познакомим с кураторами групп.

Вот и настал судный час. Выйдя на сцену под настороженные аплодисменты, я, естественно, принялся высматривать подружек. Нашел их очень быстро – по торчащим дыбом прическам. Бедные девочки!

– Интересно, придут или нет? – примерно через полчаса я задумчиво курил на остановке, посматривая на часы.

Не подумайте ничего плохого, но даже внутренний чертик обязан доиграть свою партию до конца. Правда, долго ждать не пришлось: мимо пролетело такси, в котором с выпученными от ужаса глазами сидели Ирина и Светлана.

Значит, встретимся завтра, как раз по расписанию стояли две лекции у первого курса. Вполне логично предположить, что девчонки будут отсутствовать. Потому что страшно! И вообще, после эпического повествования о демоне, рассказанного самим демоном, лично я вообще бы отчислился от греха подальше.

Следующим утром меня задержали недалеко от аудитории:

– Андрей Николаевич!..

Кто бы сомневался! Стоят девчонки, стоят в сторонке, платочки в руках теребят.

– Почему здесь?

– Мы… – робко начала Ирина.

– Хотим… – поддержала Светлана.

– Во-первых, извиняться нужно не вам, а мне, – перебил я, – а во-вторых, Авдей хоть и горный козел, но не злопамятный. Бегом на лекцию.

Собственно, вот и все.

Время пролетело незаметно, и в 2005-м году, успешно пройдя все этапы обучения, Ирина со Светланой получили дипломы. А спустя еще пару лет, разыскав меня в соцсетях, даже приглашали на свадьбы. Приехать не мог, поэтому просто от всей души пожелал огромной любви и счастья в семейной жизни.

Кстати, девчонкам я ни разу не поставил ниже «отлично». Все-таки было очень неудобно.

Автор - Андрей Авдей

Ручной тормоз от БЕЛАЗА

На заре преподавательской деятельности я работал в провинциальном филиале столичного вуза. Пришёл на второй год его существования, попав в самый пик проблем - – катастрофически не хватало преподавателей. Создать филиал – создали, а по поводу кадров начальству было, как всегда, невдомёк. Но студенты набраны, и немало. Посему – учите, господа преподаватели. Как? Ваши проблемы.

Вот и пришлось брать кучу всяких разных предметов под клятвенное обещание директора:

— Николаевич, максимум один семестр потерпи, а там уже кадры появятся.

Помянув недобрым словом чиновников, которые в стремлении поскорее отчитаться и засветить свои щекастые физиономии на Ти Ви, натворили дел, мы с коллегами приняли дополнительную нагрузку. При этом все понимали, что семестр по любому превратится в учебный год. Но ради справедливости скажу, что директор старался любыми путями выбивать дополнительные премии, чтобы хоть как-то поощрить за перелимит учебной нагрузки.

Ваш покорный слуга, так получилось, в то время вел всё на «Ку» - информатику, статистику, логистику и дискретную математику. Образование позволяло (радиофизикам привет), плюс был еще якобы один плюс. С точки зрения начальства:

— Ты молодой и не женатый, а опыт нужен для дальнейшей карьеры. Так что пользуйся предоставленной возможностью, и через год будешь уже не простым, а старшим преподавателем.

Честно сказать, после первой недели начитки лекций (стационару и заочникам) я с завистью смотрел на нашу уборщицу Сергеевну. Может, ну его, этого страшного преподавателя. Пришёл с утра, вымыл полы и адью. Ведро с тряпкой вопросов не задают, им ни учебные планы не нужны, ни дискретная математика

Но блатное место было занято, поэтому приходилось лекционировать по четыре-пять раз в день. И если в понедельник я еще был бодрый, как козлик, то в пятницу превращался в поникший укроп, каким-то чудо выросший на обочине. А к пятой, последней, лекции вообще ….

В тот день она была у технологов машиностроения, первый курс. Ребята классные, о них не раз и не два уже рассказывал. Парни были неглупыми и понимали, что к концу недели преподаватель хочет только одного – дождаться ухода Сергеевны на пенсию, поэтому сидели тихо.

— Приветствую будущих гениев машиностроения и инженерно-конструкторской мысли, — по традиции поздоровавшись и устало подмигнув севшим на карниз трём воробьям, я повернулся к доске, — приступим.

В тот день, наверное, у меня открылось второе дыхание. Серьезно, удавалось блестяще объяснять самые сложные термины, красиво и понятно показать, как правильно проанализировать множество и рассчитать область пересечения …

— Андрей Николаевич…

Краем глаза я посмотрел в окно, где три воробья, выпучив глазёнки, что-то старательно отстукивали по стеклу. Наверное, пернатые хулиганы задавали темп лекции.

И я его принял, в ритме танго рассказывая жуткие термины абсолютно чётко, ясно и понятно. Удалось даже простым языком объяснить, что такое сюръетивная функция …

Лихорадочное постукивание по стеклу становилось всё сильнее. Иногда казалось, что это азбука Морзе и бессмертное:

— SOS!!!!!

Но я, не обращая внимания, уже в лицах изображал диаграмму Эйлера…

— Кар! Кар! – наверное, воробьи окончили иняз и под впечатлением от лекции решили также продемонстрировать свои глубокие познания в иностранном.

— Андрей Николаевич…

— И сейчас мы познакомимся с тем, как правильно и без ошибок определить вид группоида. Вначале рассмотрим идемпотентный и абелевый группоиды.

— SOS, б… (сказал президент, сев на красную кнопку), — истерично били по стеклу воробьиные клювики.

Но меня уже было не остановить:

— Чтобы научиться находить отличия групп и полугрупп от соответственно абелевых групп и полугрупп, необходимо…

— Андрей Николаевич…

— Поэтому мультипликативный группоид, на основании вышеизложенного…

— Тпруу, б…. (после пятого гектара кричала пахарю лошадь)! — оказывается, воробьи знали и человеческий, офигеть.

Остановился я, только с блеском объяснив довольно сложное понятие декартова произведения и бинарного отношения множества. Причём объяснил это так, что стало понятно не только технологам, но и воробьям, с охреневшим видом застывшим на подоконнике.

— Андрей Николаевич…

— Да? — Измученный и довольный, я с гордостью посмотрел на студентов, ожидая бурных оваций.

Однако те сидели с глазами, как у воробьев. Кстати, куда они пропали?

— Скорее всего, потеряли сознание, — шёпотом предположил один из студентов.

— Померли от воробьиного инсульта, — добавил второй.

Но я решил не углубляться в ветеринарные хитросплетения птичьих заболеваний, а переспросил у старосты группы, тянувшего руку вверх:

— Что-то непонятно?

Парень, явно смутившись, несмело протянул:

— Вообще да.

— Что именно?

— Всё, — ещё больше смутившись, вздохнул староста.

Знаете, в тот момент стало очень обидно. Мог ведь просто пробубнеть лекцию по учебнику и не заморачиваться. Но я же старался, ломал голову, как объяснить, чтобы было понятно всем, даже воробьям, которые к тому моменту уже вернулись на подоконник.

Правда, среднего поддерживали два товарища. Головка бедолаги завалилась на бок, а из раскрытого клювика еле слышно донеслось:

— Тело, у которого мультипликативная группа является абелевой, называется полем. Если я сдохну, считайте меня Пугачёвой. Или микроволновкой.

Оторвав взгляд от несчастной птицы, я снова повернулся к старосте:

— Не бывает непонятно все, уточните.

Парень помялся несколько секунд и решительно выдохнул:

— Сегодня какая-то странная информатика.

— В смысле информатика, — теперь пришёл мой черед удивляться.

— Обычная, — еле слышно добавил староста.

Несколько минут я озадаченно смотрел то на аудиторию, то на доску.

— Расписание глянь, — не выдержали воробьи.

Вняв совету пернатых, я подошел к ежедневнику…

— Твою мать, правда? — Чирикнули птицы.

Не то слово. Пятница, последняя лекция - у первого курса. У первого, а не второго! Теперь стала понятна и гробовая тишина, и периодические обмороки воробьев. Несчастные первокурсники пол часа слушали не условное форматирование в электронных таблицах, а дискретную математику.

Кстати, студенты молодцы. Вначале старательно конспектировали, а когда дошло, что преподаватель поймал клин, решили не мешать. Ребята, повторюсь, были очень неглупые. И видели, что я от переутомления стал на ручной тормоз от БелАза (сорок четыре щелчка назад и заварено насмерть). Поэтому дали мне выговорится. Единственные, кто пытался повернуть ситуацию вспять – трое храбрых воробьев и староста группы.

В общем, студентам принёс извинения, воробьям – зерна. И в дальнейшем перед началом занятий, на всякий пожарный, всегда уточнял по расписанию, какой курс и предмет.

В тот день, медленно топая домой, я думал, а что было бы, если эту дискретную математику прочитал будущим экономистам, первокурсникам?

— Родили бы на месте, — покряхтывая, чирикнул один из воробьев.

— Чего скрипишь, — удивился я.

— Яйцо снёс, против законов природы, — вздохнул пернатый, — квадратное, вот и чувствую дискомфорт в тыловой части. На будущее - завязывай, как мужик мужика прошу.

Поэтому самый первый предмет, который я отдал новому преподавателю в следующем году, была именно дискретная математика. По совету воробья завязал. Да и птичку жалко.

Автор - Андрей Авдей.

Непредсказуемая сволочь, или гастрит мозга у препода

Преподаватель может влепить двойку или, наоборот, осчастливить студента неожиданным автоматом. Бывало такое и в моей практике. Сразу отмечу, что просто так оценку не ставил никогда, это принцип. Конечно же, с некоторыми исключениями.

От экзамена освобождались достойные студенты (заслуженно) и девушки в положении. Причем автоматов не жалел, то есть в какой-то степени я был частично покладистым и местами добрым преподом.

Но стоило довести меня до бешенства, как ласковую улыбку сменял злобный оскал редкой сволочи.

Итак. В одной группе учился тихий троечник Игорь. Парень не блистал, но был твердо уверен, что «уж на три балла всегда наговорю». Наговорил – прямо на лекции, точнее, начитал.

Вместо того чтобы постигать высшую математическую премудрость, Игорь внимательно изучал какую-то книгу. Причем увлекся настолько, что мое появление рядом стало шоком.

– Хм, «Сексуальные позы Древнего Востока». Хотите лично и качественно повышать рождаемость?

– А почему бы и нет? – изо всех сил пытаясь сохранить лицо, ответил Игорь, – положительная демография – основа безопасности государства.

– Согласен, – задумчиво ответил я, – к тому же дети – это цветы жизни. Когда планируется высадка клумбы?

– Прямо сегодня. Андрей Николаевич, благословите на ратный подвиг?

Ого, а борзометр-то у парня начал зашкаливать! Ну, что ж, сам напросился.

– Даю вам благословение, и не простое, а с тремя задачами. Решение вижу завтра. За малейшую ошибку получите новый комплект, увеличенный на четыре.

– Комплект задач? – уточнил Игорь.

– Благословенных задач. Договорились?

– Без проблем.

– Отлично, – я вернул книгу и позволил себе хмыкнуть, – совсем забыл, даже одна мельчайшая ошибка в решении означает недопуск к экзамену. Вопросы есть?

– Нет, – уже не так уверенно ответил сексуальный гигант-теоретик.

– Искренне желаю побед на половом фронте, а теперь продолжим лекцию.

Понятное дело, что все решить помогли одногруппники. Но я из принципа нашел, к чему придраться. Так три задачи превратились в семь.

И опять помогли. И опять я придрался. Одиннадцать. Помогли – придрался – пятнадцать. Помогли – придрался – девятнадцать. Получив уже двадцать три задачи, Игорь по традиции бросился к одногруппникам.

Но те, против ожидания, послали:

– Зачетная сессия на носу. Извини, дружище, некогда. Со своими бы проблемами разобраться.

Дальше полетело быстро: двадцать семь, тридцать одна, тридцать пять. Когда Игорь принес уже сорок три задачи, я поинтересовался:

– Как успехи на фронте? Стреляете из установки залпового огня или пушки?

– Из-за вас, Андрей Николаевич, у меня нет сил даже на ручной гранатомет.

– Это почему?

– Целыми днями только и делаю, что решаю, – буркнул Игорь.

Кстати, довольно успешно. Положа руку на сердце, придираться становилось все сложнее.

– Ну, что? Правильно? – в молящих глазах напротив отражалась не просьба, а гамма-распределение с конкурирующей гипотезой.

– Сорок семь, – категорично отрезал я, – вот здесь, здесь и здесь ошибки.

– Пожалейте! – взмолился Игорь, – уже спать не могу. По ночам доверительный интервал ставит в позу корреляции на полигоне частот. А самое страшное знаете, что?

– Что?

– Вокруг, над цветущими сакурами, улыбаясь, порхают мотыльки. И все Андреи Николаевичи.

– Ладно, – решил я, – пусть будет сорок четыре, постоянным клиентам скидка. И разрешаю принести задачи на экзамен, тем более что он у вас будет первый. Там и разберемся.

Боже, как он меня крыл! Нет, не в полный голос, а мысленно. Но слышно было все, и «чтоб тебя настигла в банной лохани групповая дисперсия», и «регрессию в заднюю дверцу», и «цветочек согнулся под весом шмеля, а ты сдохни, сдохни, сдохни, сволочь!».

В судный день, когда вся группа, вытянув билеты, расселась, я быстро пролистал исписанную тетрадку нашего страдальца:

– Точно сами решали?

– А кто мне поможет? – буркнул Игорь.

– Будем считать, принято. Есть две незначительные ошибки (тут бедняга чуть не упал в обморок), но не буду мелочиться.

– Теперь можно сдавать экзамен?

– А зачем?

– Ну, это, – замялся Игорь, – сами же сказали, если задачи будут приняты все, то…

– То оценка «отлично» автоматом, – перебил я, – давайте зачетку.

Возможно потому, что это была первая пятерка за всю учебу, да еще и по самому сложному предмету в сессии, парня резко переклинило. Стоит и хлопает глазами, как хамелеон на карельской березе. В смысле, что я тут делаю и как оказался?

Пришлось самому вытащить зачетную книжку из рук, заполнить и сунуть обратно. Восторженные маты раздались в коридоре минут через десять, когда парень вышел из ступора.

После этого показательно-воспитательного мероприятия Игорь настолько поверил в себя, что до выпуска не получил ни единой тройки. А вот меня если и вспоминал, то исключительно как «редкую и непредсказуемую сволочь». Правда, говорилось всегда с уважением и гордостью. Еще бы, выстоял, молодец.

Кстати, эту же фразу, но с зубовным скрежетом повторяла и другая жертва. Сразу отмечу, что тогда мне пришлось забыть обо всех принципах и вообще стать другим.

На потоке с Игорем учились три спортсменки-волейболистки. Играли в команде очень крупного предприятия, занимали какие-то места. Понятное дело, им было не до занятий. Но две все-таки сдавали экзамены неплохо, а вот третья…

Алинушка – краса поднебесная, гениальность двухметровая. Как и все волейболистки, крепкая, мускулистая, но, простите, учиться ей было нужно совсем не на экономиста. И даже не на подстригателя кустиков. Проще было не учиться вообще. Себе бы время сохранила, а преподавателям – нервы. Как она доковыляла до третьего курса, сложно понять. Но судный час настал – мой предмет. Ох-охо-нюшки!

Экзамен письменный. Семь задач, три часа. Время вышло, работы сдали. Сижу, проверяю. От Алины – чистый листок. Ладно, учитывая, что меня предупредили заранее, дал возможность пересдать с другой группой, придержав ведомость. Чистый листок. Третья попытка, еще с одной группой. Чистый листок. Четвертая – результат аналогичный. А деканат орет: закрывай ведомость! Закрыл, понятное дело, с двойкой.

Тут же прилетел какой-то начальник с завода. Долго размахивал пузом и гневно потрясал щечками:

– На Алинушку команда молится. У нее страшный удар, никто не берет. Без нашей красавицы мы не победим!

– Вы? – удивился я.

– Ну, – смутился оратор, – это в общем. Прошу, пойдите на встречу.

– Сделаю все, что смогу, обещаю.

К слову, об ударе Алины ходили легенды. Например, однажды после тренировки девушка присела отдохнуть в парке. Может, увлеклась кормлением белочек, может, повторяла азбуку в уме, но момент появления пьяных берендеев прошел незамеченным. Те же, увидев скучающую красу, воспылали безумной страстью и желанием унять телесный зуд прямо здесь и прямо сейчас.

Дальше было, как в сказке. Поднялась Алина, а мужики ей смотрят в пупок и диву даются: куда девка исчезла-то ? А тут из-за леса, из-за гор – возьми и прилети. Это наша героиня взмахнула сперва левой рученькой, а потом правой. Вскоре и неотложка подоспела. С тех пор бедняги не пьют и каждую неделю ходят в церковь.

Мораль проста: с этой волейболисткой надо быть поосторожнее, а то заколотит в пол по самые бакенбарды. Кстати говоря, обещание, данное начальнику, я сдержал. Мало того, проявил разумную инициативу.

Итак, получив направление на пересдачу (почему-то одной Алине его не доверили), мы приступили к экзамену:

– Вызвал декан, вернусь через два часа, не раньше, только не списывать, понятно?

– Ага.

Сдала чистый листок. Значит, конспекта нет и с соображалкой туго.

Вторая попытка:

– Алина, уезжаю в гороно, на столе мои лекции, там есть решения экзаменационных задач, их не трогать, понятно?

– Ага.

И опять чистый листок. Ясно, и намеков не понимаем. Проще достучаться до небес, но я не унывал.

Третья попытка:

– Алина, вот три задачи с решениями, а мне пора на лекцию, понятно?

– Ага.

Угу, блин! Снова чистый!

Четвертая попытка:

– Алина, здесь две задачи! С решениями! Просто перепишите! Вернусь через час, понятно?

– Ага.

Мне кажется, тот билет запомнил наизусть даже плафон, но девушка упрямо сдавала чистый листок. Ну не прошибаемая! Пришлось с двойкой закрыть первое направление на пересдачу. В деканате вздрогнули: таким темпом и отчисление не за горами.

Тут же появился старый знакомый с завода. Похудевший, осунувшийся и с подбитым глазом, он горестно умолял:

– Николаевич, да поставьте ей три!

– За что? – возмутился я. – Намекал списать – не поняла, давал списать – не взяла.

– Может, вы сами?

– Еще чего! Кстати, что с глазом?

– Это Алина, – всхлипнул мужик.

– Вы серьёзно?

Рехнуться! Что у них там происходит?

– Нет, сам виноват. Зашёл в спортзал, а она как раз била по мячу. В общем, не повезло. Роковая случайность.

– Точно?

– Честно-честно, – затараторил несчастный, – со мной все в порядке. Даже ходить начал, на третий день. Может, все-таки договоримся? Вам-то хорошо, вы преподаватель.

– Так и вы начальник.

– Ага, – снова всхлипнул мужик, – только ей этого не объяснишь.

– Ладно, вот задача с решением. Пускай хотя бы перепишет.

На следующий день, усадив Алину, я искренне пожелал ни пуха. А спустя полтора часа с недоумением рассматривал (опять!!!) чистый листок. Это означало только одно:

– Я устал, я ухожу, а вы движетесь в сторону отчисления.

Девушка скрипнула зубами и сжала кулаки. Блин! Если она сейчас рассвирепеет, повторю подвиг тех берендеев.

Поэтому я осторожно выдохнул, аккуратно сел напротив и заорал:

– Алина, мля! Достала, мля! У меня уже гастрит мозга, мля! По ночам снишься…

– Мля, – закончила девушка.

– Ты и другие слова знаешь? Чудны твои дела, Господи. В общем так. Что сегодня заслужила, только честно?

– Три, – уверенно выдала Алина, – за то, что я здесь

Она умеет говорить! Слава чипсам! Но, даже поддавшись эйфории, я все же уточнил:

– За явление оценок не ставят. Назови еще причину.

– Не понимаю.

– Чего?

– Вашего предмета.

Хвала картошке во фритюре! Сначала заговорила, а теперь и раздуплилась! А может, все гораздо хуже? Мучимый возникшим подозрением, я тихо спросил:

– Деточка, ты что сдаешь?

Молчание.

– А меня как зовут?

Молчание.

– Я мальчик или девочка?

– Нет.

– Что нет?

Молчание.

– Ты знаешь, что в вузе учишься?

– Ага.

Слава Богу, а то я уже перепугался.

– В общем, так, побеседуй пока с лампочкой, она на потолке, не туда смотришь. Мне в деканат, скоро вернусь. Все понятно?

– Ага.

В тот день я пошел сначала в костел, потом в церковь, в принципе, забежал бы и в синагогу с мечетью, но в городе их еще не построили. А небеса, уверен, плакали навзрыд от искренности вознесенных молитв.

Да! Алина наконец-то получила тройку! Выход был найден: задним числом я подал якобы заявление на якобы отпуск за свой счет. Экзамен же якобы приняла якобы комиссия.

Вечером того же дня я нализался в дупель. А вот ночью приснился кошмар: стройный, как тополь, заводской начальник, хлюпая разбитым носом, орал:

– Николаевич, не расслабляйся, у Алины еще диплом!

Слава Богу, к моменту её выпуска я работал в другом вузе. Иногда, оглядываясь назад, стараюсь понять, на кой Алине было это высшее образование? Хотя, наверное, нужно. Ведь среднее ей только до пупка.

Автор - Андрей Авдей

Служба ОБС или как я боролся со слухами

Отношения с учебно-методическим отделом (УМО), мягко говоря, не сложились Тётки-модистки, простите, методистки почему-то меня не любили, при каждом удобном случае устраивая мелкие пакости. То пары вразнобой поставят, то ещё что. Вдобавок лихие бабоньки из УМО обожали распускать слухи.

А для полного счастья заместителем директора филиала нашего вуза назначили странного товарища по кличке Модест, который считал своим долгом поучать нас с коллегой, как вести статистику (меня) и физику (коллегу). Причём сам был преподавателем английского.

Ясен арафат, что советчика мы вежливо посылали, что тому очень не нравилось. Поэтому обиженный Модест снюхался с тётками из УМО, возглавив крестовый поход против двух не поддающихся воспитанию преподов.

Чтобы вы понимали степень его нелюбви, только один пример. Нам был объявлен выговор «за систематические прогулы и появление на рабочем месте в состоянии алкогольного опьянения». При том, что оба непьющие и тем более не прогульщики.

И это реальный факт. Дошло до того, что вмешался головной вуз в Минске, который отменил дурацкий приказ и вставил фитиля Модесту.

Думаете, успокоился? Наоборот, совместно с тётками активно занялся генерацией слухов, больше просиживая в их кабинете, чем в своём.

А так как я на тот момент ещё и не был женат, то сам Бог велел посудачить. «Моих» тем было две: пьянство (от Модеста) и активная внебрачная жизнь (это уже тётки).

Что только они не придумывали!

Не вышел на работу:

— В запое.

Вышел, отдал больничный лист:

— Алкогольное отравление, за насморк в диагнозе дал взятку, — простая версия.

— Переспал с женщиной-терапевтом за насморк, — сложная, с примесью внебрачности.

Пробовал огрызаться. Ноль эффекта.

Тогда стал подкалывать Модеста:

— Здравствуйте. А когда я напьюсь в очередной раз?

И тёток из УМО:

— Говорят, в поликлинике новый терапевт. Мужчина. Это проблема. Может, у вас есть знакомая женщина-доктор? Скоро в запой, больничный нужен. С насморком.

К сожалению, не помогло, они только активнее фонтанировали безумными идеями.

Пропустил коллегу-женщину первой:

— Подбивает клинья, а ведь она замужем. Ни стыда, ни совести у обоих.

Улыбнулся студентке:

— Встречаются.

А уж если поставил автоматом «зачёт» или «отлично»! Ууууу! И через постель, и встречаются они, и скоро свадьба.

Причём их абсолютно не смущало, что версии противоречили сами себе. Главное ведь - вдоволь почесать языки, а то зудят ужасно, рот не закрыть.

В общем, курятник веселился от души, а меня же всё это конкретно достало.

Как-то забежал в УМО за ведомостями. Тётки с Модестом сидели грустные: чай закончился, коржики сгрызены, делать нечего, а до конца рабочего дня еще целый рабочий день.

А тут такой подарок судьбы!

Компания единомышленников воспряла духом, и пока я подписывал бумаги, самая смелая крякнула:

— Андрей Николаевич, а правда, что вы спите с Анечкой со второго курса?

И наступила тишина.

Модест, ехидно улыбаясь, растопырил уши, и даже случайная муха зависла под лампочкой. Наверное, тоже было интересно узнать, что…

— Чистая, — улыбнулся я, — только вы забыли Светлану с первого, из группы бухгалтеров, Ирину из группы технологов, и близняшек с третьего курса. Кстати, с нетерпением жду осени, новые студентки, знаете ли, новые знакомства. Всего хорошего.

Оставив курятник с выпученными глазами и раскрытыми клювами, я спокойно отправился на лекцию, гадая, что будет дальше.

Ничего! Как отрезало! Больше моя фамилия в слухах не значилась.

Вот если бы отнекивался, тогда да. Можно было развить тему, добавив пожилую уборщицу и студентов-парней для пикантности.

А так – смысл хихикать за спиной, если этот ушастый клоун со всем согласен. Ещё, не дай Бог, спьяну заявит, что положил глаз на кого-то из УМО или самого Модеста. Не отгавкаешься потом. Ему-то пофигу, а нам…

С тех пор на любые слухи отвечаю не просто утвердительно, но и добавляю малую толику креативных идей.

Знаете, помогает.

Во всяком случае, для сплетников не представляю никакого интереса.

Кстати, через три месяца после описываемых событий приказом головного вуза Модеста уволили. Наверное, кого-то из проректоров обвинил в «систематических прогулах и появлении на рабочем месте в состоянии алкогольного опьянения».

Автор - Андрей Авдей

«Короли» и скипетр

Наверное, чтобы создать дополнительные проблемы за выходку со слухами, «милые» тётушки из УМО вместе с Модестом (заместителем директора) жестоко отомстили, поставив меня дежурным на «корпоративной» дискотеке.

Для понимания, город небольшой (относительно), а филиал нашего вуза находился в не очень благоприятном районе, поэтому перед каждым мероприятием велась серьёзная подготовка, чтобы, не дай Бог, чего не случилось.

Ведь местные аборигены, «короли» района, всегда неподалёку. Внутрь им не войти, а вот снаружи…

Можно отловить неосторожного студента, чтобы узнать регистрацию, обсудить политику Белого дома или выслушать мнение о передовых методах опыления самок муравьёв-броненосцев. Доколупаться, короче.

Но я отвлёкся. Список дежурных был составлен очень грамотно – три женщины и ваш покорный слуга.

— Это пипец, — перекрестился я в душе.

— Нет, братан, это ещё не пипец, — обнадёжил внутренний голос (дальше ВГ для краткости), — пипца жди вечером.

А чего ждать? С первой минуты дискотеки всё стало ясно. Наши студенты пришли слегка «подготовленными», в закоулках добавили и вуаля: каждый второй - с раскосыми глазками и нарочито уверенной подходкой. Но это было не самое страшное.

Дело в том, что…

Смеркалось.

Покуривая на крыльце, я заметил, что неподалеку уже готовится к ритуальным пляскам компания местных аборигенов. Туземцы дымили, периодически гыкая на пролетавших комаров и шмыгая носами.

Может, обойдётся?

— Вряд ли, — буркнул ВГ, — оглянись.

Так и есть, позади уже тусовалась группа студентов. Парни дымили, периодически гыкая на пролетавших комаров и шмыгая носами в сторону местных.

Тем это не понравилось, поэтому…

Короче, две группировки активно перешмыгивались в предвкушении саммита по вопросу, кто круче.

И что делать? Тут ещё, как назло, позвали внутрь. Быстро определив самого трезвого из наших, я дал чёткие указания:

— Денис, покурите и сразу всей компанией обратно. Никаких перепалок!

— Андрей Николаевич, всё будет окей.

— Если вместо окей здесь будет ОМОНей, то на экзамене душу вытряхну.

***

— Думаешь, поможет? — Хмыкнул ВГ.

— Надеюсь, за пять минут ничего не случится.

И я оказался прав. Случилось за три! Не успел даже выдохнуть, как подбежала коллега:

— Николаевич, там ужас! — и палец указал в сторону улицы.

***

Ой, да какой ужас, обычное месилово. Или наши моргали с намёками, или местные гыкали издевательски, но в итоге две компании сошлись в битве не за страх, а за совесть.

— Мальчики, мальчики, успокойтесь!

— Сейчас милицию вызовем!

Это сиренами подвывали мои коллеги.

И мальчики, испугавшись слова «милиция», моментально прекратили драку.

Угу. Щас! Ещё яростнее замахали кулаками.

— Ой, что же делать, что же делать!

Что-что! Пока приедет наряд, они поубивают друг друга . А тут ещё сзади вывалилась очередная порция студентов, рвавшихся помочь.

— Этих загоняйте обратно — крикнул я коллегам, отдав пиджак.

— Что ты задумал, — удивился ВГ.

— Вспомню бурную молодость, — и, перекрестившись в душе, бросился в самую гущу событий.

Не подумайте, не принять участие в этой упоительной драчливости (хотя очень хотелось), а всего лишь провести эвакуацию. Схватив первого «нашего» за воротник, я выдернул его из толпы с криком:

— Принимайте.

И началось веселье! Ой ты, гой еси, забава молодецкая!

Сёстры милосердия (студентки) оказывали первую помощь «раненым», хлюпавшим разбитыми носами:

— Потерпите, родненькие, потерпите.

А родненькие изо всех сил вырывались обратно:

— Дайте вон тому лысому глаз на копчик натянуть!

Получался эдакий пинг понг студентами: я выбрасываю, они возвращаются, выбрасываю – возвращаются.

Больше всего эта игра понравилась Денису, уже знакомому вам студенту.

— Достал, — рыкнул я, выдернув его в шестой (или десятый) раз.

— Ты тоже достал! — и кто-то из местных «королей», отползая, как уе… мне по ноге «скипетром» (похожим на обрезок арматуры)…

Пока в моих глазах бегали звёздочки, наконец-то приехала милиция, и кто-то мягко отвёл меня в сторону:

— Андрей Николаевич, всё хорошо?

Снова он! Рекордсмен по возвратам, Денис гордо сиял ядрёным бланшем.

— Всё хорошо? — повторил он.

— Просто отлично, — просипел я, — группе передай, что на экзамене всем по три задачи, дополнительно.

— За что?

— Тебе лично шесть. И ещё хоть одно слово – будешь сдавать до второго пришествия.

***

На этом всё. К счастью, по итогу обошлось без жертв, если не считать разбитые носы, парочку синяков и больничного листа у меня (трещина в кости).

Были ещё вызов в РОВД и знакомство со следователем, который читал про «Андрея Николаевича» (из протоколов студентов) и «хмыря в галстуке» (это уже от туземцев).

А вот когда вышел на работу, Модест оторвался по полной, устроив мне капитальный разнос:

— Такое поведение недостойно гордого звания преподавателя! Уму непостижимо, броситься в драку!

Слушая возмущенные трели, я думал о том, что не того назвали хмырём в галстуке, совсем не того.

Автор - Андрей Авдей

Комарик и горный хребет

Уже говорил раньше, что на заре преподавательской деятельности выглядел я намного младше своих лет. Поэтому в джинсах от студентов не отличался ничем. Разве что служебным удостоверением преподавателя в кармане и нахальством.

Кстати, о нахальстве. С детства был обезбашенным ребенком, даже сейчас родители любят вспоминать мои самые яркие выходки. И став преподавателем, не изменился ничуть. Только к обезбашенности добавились нахальство и полное отсутствие инстинкта самосохранения (естественно, в фигуральном смысле).

Такое долгое вступление необходимо, чтобы понять, почему я пошел один против трёх богатырей. Точнее, не столько богатырей, сколько трех огромных гор. Итак представьте.

Максим Галкин принял ислам и едет свататься к бурановским бабушкам, всем сразу, оптом. Каково Пугачёвой? А несчастным бабушкам, у которых огороды не полоты, скотина не кормлена, еще и этот п… (тыловик со странностями) прется не вовремя. Но я отвлекся, простите.

Ответственных за воспитательную работу со студентами периодически очень лихо торкало. Как правило, после очередного распоряжения свыше. Так случилось и в октябре 1999-го года, когда кому-то из них пришла в голову идея провести совместное мероприятие с городским техникумом. Дескать, студенты вуза, как старшие товарищи, наставят молодежь на путь истинный.

Да они максимум научат пить из горла, не закусывая! И то не факт, что это будет чем-то новым. Но жизненный опыт преподавателей оказался бессилен против инициативы отдела воспитательной работы, который лично курировал заместитель директора филиала по кличке Модест.

Человек достаточно своеобразный, с эдаким лёгким флёром придурковатости и излишком самомнения о себе великом. Обожал поучать и раздавать советы. Особенно мне, как самому молодому. Я же всегда очень вежливо и корректно давал понять, что не пристало высочайшего класса филологу соваться своим рылом, простите аристократическим профилем, в статистику или дискретную математику. Тем более что для Модеста это было одно и то же.

Как вы поняли, заместитель директора любил меня, как Буратино жука-короеда, поэтому…

Когда в центральном городском кинотеатре была организована совместная дискотека нашего филиала и техникума, ваш покорный слуга попал в черный список приговоренных, извините, счастливчиков, которым доверили дежурство на дискотеке. Но это было не всё. Модест лично возложил на меня ответственность за порядок и отсутствие эксцессов:

— Имейте в виду, Андрей Николаевич, если ваши любимцы что-то натворят, лично к вам будут применены самые жёсткие меры дисциплинарного воздействия, вплоть до увольнения по статье. Всё понятно?

Конечно понятно. Тем более, что это была не первая попытка Модеста со мной расправиться. То пытался объявить выговор за пьянство на рабочем месте (это его слегка торкнуло), то за прогул, причём в тот день я вел лекции (тогда его торкнуло очень здорово). Странный дядька. Поэтому я уже в красках представлял, как Модест подбирает для меня дилдо сантиметров на двадцать, чтобы насладиться сладкой местью непокорному преподавателю.

Но это, если и случится, то потом. И мысленно послав заместителя директора в Марианскую впадину, я заявился на дискотеку в джинсах и кроссовках. Указаний по форме одежды не было. Это раз. Тем более вечер пятницы. Сам Бог велел снять надоевший костюм. Это два.

Пока молодежь отплясывала и влюблялась, мы с коллегой (пусть будет Аделаида Степановна, женщина средних лет, наивная, как Литва в Евросоюзе) сидели в небольшом баре кинотеатра, который в тот вечер продавал исключительно безалкогольное питье. Так решило начальство.

— Странное решение, — отхлебнув кофе, буркнул я, — больше, чем уверен, что в туалете давно пошла по кругу бутылка. И хорошо, если первая.

— Что вы такое говорите, — всплеснула руками Аделаида Степановна, — они же знают, что нельзя.

— Знать и не делать – разные вещи.

— Андрей Николаевич, вы категорически не правы, — не сдавалась коллега, — мой большой педагогический опыт говорит о том, что высокая сознательность…

Я со вздохом заказал еще кофе, горестно думая, что весь педагогический опыт из СССР сейчас можно выбросить за ненадобностью. Времена изменились, и лозунги «за партию» и «вперед к победе коммунизма» давно стали такой же древностью, как и сама Аделаида. Которая, кстати, что-то продолжала тарахтеть без умолку.

— И вообще, сама основа воспитательной работы…

На секунду прислушавшись, я пожалел, что здесь не продают пиво. Хм, если попросить, может, сделают исключение? Хотя нет. Студенты моментально спалят. Этим только дай повод, потом не отмоешься. Стану главным алкоголиком филиала. Интересно, уважения добавится или нет? Особенно среди технологов. Кстати.

Поймав за хвост мысль, я заставил её на несколько минут замереть. Странно, почему нет никого из моих любимых головорезов. Варианты «танцуют, обнимаются с девчонками и счастливы» отмел сразу. Надо было знать этих бойцов. Ну не могли они не принять на грудь, как и не продефилировать по холлу. Как же еще показать удаль молодецкую, если не пройти мимо преподов ровненько-ровненько, с выпученными глазками. Типа, я трезвый, сами посмотрите.

Поэтому было очень удивительно, что никого еще не заметил. Может, на самом деле сходить в туалет? Нет, технологи культивируют культуру потребления. Лучше за углом, чем среди унитазов. Значит, придётся выйти на улицу?

Только представьте. Зима, дед валяется на печи, изредка прикладываясь к припрятанному «мерзавчику». Бабуля (одна из Бурановских) вяжет носки внучатам. И в этот момент вваливается Галкин с претензиями на замужество, которые озвучивает почему-то деду. Тот пытается доказать, что он не по этим делам, бабка в шоке, шок в ауте, аут у Пугачевой, Пугачёва у…

— Вы меня слышите? — Аделаида Степановна нервно стукнула чашкой.

— Простите, задумался, — честно повинился я, — на чем мы остановились?

— Вас вызывают, — и указующий перст коллеги показал на двери бара, где нервно подпрыгивал один из студенческих активистов.

Судя по расширенным глазам, произошло что-то экстра неординарное. Например, кто-то дал активисту пинка или словесно указал трехбуквенные координаты для прогулки.

Со вздохом поднявшись, я подошел к парню:

— Чего семафорите, пожар?

— Андрей Николаевич, хуже, — выпучил глаза студент, — там милиция (ремарка – в Беларуси милиция остается милицией, вариант «полиция» у нас не приживается от слова совсем).

— Ну и что, они обещали заехать, присмотреть за порядком, — не понял я.

— Наших забирают.

— Кого?

— Технологов.

Так и знал! Так и знал, что эти головорезы куда-то вляпаются.

И пока мы быстро шли в холл кинотеатра, я в душе матерился так, что стены краснели. В конце концов, преподаватель тоже человек. Тоже хочет обниматься с девушкой. У себя дома, в спокойной обстановке. Под чай с ромашкой и мультики про попугая Кешу! И не надо ха-ха. Именно под чай с ромашкой и мультики. А вместо этого должен выслушивать псевдо патриотический бред Аделаиды, истерические повизгивания активиста и…

… тут я замер. Ей-Богу, было от чего. Представьте курс доллара по семнадцать копеек и Бузову – кандидата физико-математических наук. Представили? Молодцы. Но это к делу не относится, снова отвлёкся. Простите, но в тот день слишком много всего навалилось.

А если серьёзно, то в холле стояла милиция. Точнее, МИЛИЦИЯ. Со всех больших букв в прямом смысле. Три разновеликие горы. Самая маленькая (по габаритам – три рулона рубероида и сверху ящик с дюбелями) – в звании сержанта, средняя – старшего сержанта. И, наконец, Эверест с погонами старшины.

Снова представьте. Комарика перед небоскребом. Представили? Так вот, я был меньше.

В предгорье нервно покачивались шестеро студентов-технологов. Судя по глазкам, приняли, по координации – нормально приняли, а по разговору – водку запивали пивом. Блин, ну сколько раз просил – будете пить, хоть не мешайте! Тем более с газированными напитками. За что мне такое инженерно-техническое наказание!

— Ладно, пошли, — громыхнул в этот момент Эверест, — в отделении разберемся.

— Мы не пили, — несмело вякнул кто-то из моих зас… (да ладно, нормальные они ребята, просто перебрали чуток).

— Я сказал, заберемся, — рявкнул гора-старшина.

По-моему, от звука его голоса стоявший рядом активист обделался. Но выяснять подробности времени не было. Если студентов загребут, на тот двадцати пяти сантиметровый дилдо, который я в мыслях пообещал технологам, меня замдиректора насадит раньше. Еще и крутанет несколько раз. Для полноты ощущений.

Поэтому, в душе завещав все свои долги Модесту, я решительно предстал перед горным хребтом:

— Добрый вечер, что здесь происходит.

Эверест и старший сержант на меня не отреагировали никак. А вот младший, гора-сержант презрительно процедил:

— Тебе что надо?

— Выяснить, что происходит, — твёрдым голосом ответил я.

Но если честно, то был уверен, что если рявкнет Эверест, обделаюсь не хуже активиста, только отступать было некуда. Позади маячило недалёкое будущее: уже полуметровый дилдо и ехидная улыбка замдиректора.

— Самый умный? — Это на меня обратил внимание гора-старший сержант.

«Скорее, е…тый (травмирован во время соития)», — подумал я, но вслух сказал другое.

— Судя по всему, да. В этой компании самый умный.

— Что ты сказал? — вот и Эверест обратил внимание.

Когда человек-гора на меня посмотрел, в его глазах я увидел свои четко прорисованные и очень пышные похороны:

— Борзый? Или бухой?

От рева горы-старшины активиста снесло в угол, мои головорезы стали явственно трезветь, а за спиной… Даже вспоминать не хочу. Там на фоне оскалившегося замдира стоял уже целый лес новеньких, метровых и с насечкой.

— Во-первых, — охренев от собственной храбрости, выдал я, — не делайте страшное лицо, у меня слабое сердце. Во-вторых, кто дал право меня оскорблять.

— Чего? — хором изумилось трёхгорье.

— Того, — неожиданно для всех рявкнул я.

Да сколько можно? Достали! И студенты достали, и дискотеки достали, и дежурство достало. И Модест, и горы с лычками. Я хочу домой и обниматься!

— Ясно, бухой, — вынес вердикт Эверест, — забираем.

— Ясно, — фыркнул я, протягивая служебное удостоверение, — старший преподаватель…. Дежурный в этом бедламе. И вернёмся к началу. Кто вам дал право меня оскорблять?

— Вас никто не оскорблял.

Это, не поверите, прошептал (!) гора-старшина.

— А тыканье, а обвинения в пьянстве? — я разошелся не на шутку.

Во-первых, повторюсь, реально все достало, а во-вторых – за спиной, как оказалось, собралась уже половина дискотеки. Сто пудов активист постарался. Если трёхгорье меня не затопчет, я его убью или забодаю на лабораторных регрессионным анализом, до смерти.

Как вы понимаете, теперь уже точно отступать было некуда. Лучше получить дубинкой по печени, чем потерять авторитет перед студентами.

— Вы должны понимать, — решил сделать шаг к примирению Эверест.

— Ничего не хочу понимать! Меня публично оскорбили, студенты задержаны. На каком основании?

— Они пьяные, — хором ухнуло трехгортье.

— Неправда, — вякнули технологи.

— Заткнитесь, — это уже мы вместе (!) с Эверестом.

— А теперь спокойно, — примирительно улыбнулся я, — то, что они выпили, надо доказать. Пока не подули в трубочку, не считается. И ещё. Я поеду вместе с вами.

— Зачем? — удивилось трехгорье.

— Вы оформите моих студентов, а я подам заявление на противозаконные действия сотрудников милиции, которые публично унизили мои честь и достоинство.

В глазах Эвереста читалось громкое б… (муж на новость о приезде тёщи) и сто тысяч египетских казней вашему покорному слуге. Но и мне отступать было некуда. Честно сказать, на самом деле не знал, что будет дальше. Вдруг заберут? И доказывай потом, что ты не двугорбое жвачное. А если всё-таки накостыляют по печени, то на больничный рассчитывать не придётся. Что я скажу ливерному врачу? Побили? Кто? Милиция? Да он сразу же направит к психиатру и наркологу. Оно мне надо?

— Давайте отойдём, — прервал мои размышления Эверест.

Под заинтересованными взглядами собравшихся студентов мы вышли на улицу, прогнав группу местных аборигенов, мечтавших попасть на дискотеку. Точнее, увидев гору, местные растворились, как утренний туман под лучами жаркого солнца.

Говорили с Эверестом долго, минут пятнадцать. Первым извинился я. Потом – старшина. Да нормальные они мужики. Просто изо дня в день переворачивая тонны, простите, дурно пахнущих кучек, очень сложно держать себя в руках. Это было понятно. А он, внимательно выслушав, чем мне грозит депортация студентов в ГУВД, только тяжело вздохнул:

— Смотрю, и ваша работа не сахар. Они напьются, а вас натянут на ваучер.

— И хорошо, если только раз, — добавил ваш покорный слуга.

В итоге мы нашли золотую середину. Студентов мне отдавали на поруки, я же, в свою очередь, пообещал выбить из директора благодарственное письмо наряду милиции, обеспечившему порядок во время дискотеки. Мелочь, конечно, но трехгорью будет приятно. Может, премию выпишут.

Возвращались обратно очень довольные друг другом. Дойдя до задержанных, Михалыч (так звали старшину), рявкнул:

— Скажите спасибо вашему преподавателю. Но если еще раз. Свободны!

Как вы уже поняли, с нарядом мы расстались друзьями, крепко пожав друг другу руки.

А вот когда милиция уехала, я командным рыком отправил всех танцевать, а шестерых «героев» попросил остаться. Как Мюллер Штирлица:

— Господа будущие руководители крупных машиностроительных предприятий, убедительно прошу вас задержаться на оперативное совещание.

Это вслух, а что было сказано в душе…

Представьте, как плачет Бузова, завалив кандидатский экзамен по беспозвоночным на историческом факультете техникума легкой промышленности. Представили? Правда, прикольно? Особенно, когда пытается выговорить фразу «эхиуриды – это подкласс морских многощетинковых червей». Но я опять отвлёкся.

Залетевшим любителям смешивать разные напитки я прочитал лекцию о вреде употребления спиртного в молодом возрасте, негативном влиянии этого процесса на качество воспроизводства себе подобных и падении рейтинга среди девушек, а также о перспективах молодежной политики государства в разрезе основных постулатов марксизма-ленинизма, адаптированных к современным реалиям в части экстраполяции понятия социализма на современные условия зарождения некоего прообраза рыночной экономики.

— Андрей Николаевич, может, лучше в милицию, — робко вякнул кто-то.

— Стоять и слушать!

Через полчаса протрезвевшие и капитально офигевшие студенты под моим личным присмотром грузились в две машины такси:

— Сидеть дома и не высовываться, ясно?

— Куда уж яснее, — буркнули студенты.

— Да, совсем забыл, — ехидно улыбнулся я, — хотите обижайтесь, хотите – нет. Всем на экзамене по два дополнительных билета. Это компенсация за моральный ущерб и мои нервы.

— Но…

— По три, — рыкнул я, — и еще хоть слово, даже о погоде….

Когда хлопали закрывавшиеся дверцы, из обоих машин хором донеслось:

— Лучше бы нас забрали.

Эпилог.

Несмотря на все потуги, заму раздуть скандал не удалось. А вскоре его уволили. И поделом. Директору филиала рассказал всё начистоту, поэтому благодарственное письмо было подписано без колебаний.

А спустя много лет я встретился с Сергеем – одним из великолепной шестерки задержанных технологов. Точнее, Сергеем Константиновичем, директором крупного завода. Мы сидели в кафе и предавались воспоминаниям. Дошли и до той дискотеки.

— Андрей Николаевич, хотите открою тайну? Когда вы подошли первый раз, мы думали, что вас заберут. Когда вышли со старшиной поговорить – что он вас затопчет. Но самое страшное в другом.

— В чем, — заинтересовался я.

— Когда выписали по три билета, мы вас хотели в асфальт закатать.

— И почему не закатали?

— Такси не вовремя тронулись.

Автор - Андрей Авдей

СОСЕДСКИЕ ВОЙНЫ. Колыбельная

В далёком 2000-м году мне вручили ключи от собственной квартиры (привет родным Барановичам!). И сейчас вздрагиваю, вспоминая о кредитах, подработках и желании поспать более четырёх часов. Хотя бы пять. Но речь не об этом.

Заселившись в отдельные апартаменты, я, понятное дело, рассчитывал насладиться всеми прелестями отдельного проживания. Однако судьба внесла свои коррективы, подарив неординарную соседку сверху. Подчеркну: я на третьем этаже, она на четвертом, это важно. Назовем ёё Алевтина. Лет 55-ти, одета аккуратно, всегда подчёркнуто вежлива и предупредительна. В общем, повезло. Казалось бы, ан нет.

– Расцвелииии… уж давноооооо… хризантемы в садуууууууу!..

– Ууууууууууууууууууууууууууууу!

Я с тоской посмотрел на часы: 23.00. Концерт начался точно по расписанию. А дом хороший, панельный, чтоб его! Слышимость – просто невероятная. Для вечерних песнопений – самое то. Обладая громким и звонким голосом, Алевтина знакомила слушателей то со шлягерами 70-х, то с народными песнями, а ровно в 23.58:

– Бухгалтер, милый мой бухгалтер!..

Не поверите, даже сейчас икаю, когда слышу этот хит. И так каждый вечер, изо дня в день, из месяца в месяц. Согласитесь, засыпать под такую колыбельную, во-первых, немного проблематично, а во-вторых… Стыдно признаться, но я видел сны в зависимости от репертуара Алевтины. Например, если она пела «У солдата выходной» – меня повторно призывали в армию. На возражения, что «отслужил я, товарищ полковник», военком с улыбкой отвечал: «Не плачь, девчонка, Родина-мать зовет!».

Была у соседки и еще одна странность.

– Ооох! Бах! Хорошо пошла!

Это, простите, доносилось из туалета. Так же громко и звонко. Вероятно, как бывший бухгалтер, Алевтина привыкла радоваться в голос даже маленьким прелестям жизни: сведённому балансу, отсутствию дебиторки и беспроблемному выходу биологических жидкостей и твердостей из организма.

Оно бы все и ничего, конечно. Но, повторюсь, засыпать под истерические завывания получалось с большим трудом. А еще было очень жаль кота. Да, да, вы не ослышались. Именно из-за кота я и решился на активные действия.

Тоша был прекрасным котом – огромным, ласковым и дружелюбным увальнем. Мохнатый друг жил у соседей по площадке (Михайловна и Степаныч, привет!), а ко мне изредка забегал в гости на предмет «Что нового? Чем угощать будешь? Пузико почеши!».

Но если Тоша задерживался до 23.00, то…

– Расцвелиииииииии… уж давнооооооооо… хризантемы в садуууууууууу!..

– Урр… мяуууууууууу!..

Зримо увеличиваясь в объёмах, кот во всю силу легких выл так, что индевели пятки, а мурашки, сбегая по спине, совершали массовое самоубийство в районе копчика.

– Бухгалтер, милый мой бухгалтер!..

Под гимн дебета и кредита Тоша начинал рычать, яростно вцепившись когтями в диван. Выхода не было – или придется вскоре покупать новую мебель или… война до победного конца.

Но пушки начинают говорить, когда замолкают дипломаты. Поэтому сначала я попробовал решить вопрос мирно:

– Извините, а не могли бы вы не петь после 23.00? Невозможно уснуть.

– Хорошо.

Вечером:

– Ты ж мене пидманула!..

– Простите, вы обещали не петь после 23.00.

Вечером:

– Бывайте здаровы, живите богата!..

– Пожалуйста, давайте без концертов после 23.00.

– Хорошо.

Вечером:

– Синий туман похож на обман…

«Но вот настал конец терпенью».

– Хорошо, мы пойдём другим путём, – я скрипнул зубами, решив применить нетрадиционный метод.

«Я стал готовиться к сраженью».

Из двух палок (одна – полметра, вторая – два), сколотил орудие возмездия – соединённую буквой «Г» деревянную конструкцию, которую вдобавок покрасил в черный цвет. Принцип действия несложный – длинная палка достаёт до окна соседки, короткая…

В общем, дело было так.

22.50. Свет выключен. Я, дрожа от нетерпения, крепко сжимал Г-образную деревяшку. 22.55. Тихо открыл форточку. 22 часа 59 минут. Осталось 58 секунд, 40 секунд, 35, 28, 20, 10, 9… 8… 7… 6… 5… 4… 3… 2… 1. Пуск!

– Ой, цветет калина!

Пора! Я сильно постучал орудием возмездия в окно певицы и быстро закрыл форточку.

– …Парня молодо...

Пение резко оборвалось.

Топ, топ, топ, топ! – подбежала к окну.

Шшыыррр! – раздвинула шторы.

Тишина. Зависла. Думает. Что тут думать! Живешь на четвертом этаже. А еще ночь, темень, буря мглою небо кроет, буря яростно летит, то как зверь она завоет, то в окошко постучит.

Шшыыррр! – задвинула шторы.

Топ, топ, топ, топ, бух! Скрип, скрип, бу-бу-бу… – явно укрылась с головой и шепчет молитвы.

Г-образная терапия продолжалась еще три дня, точнее, вечера. Протокол «лечения» был стандартным: песня, тук-тук, замолчала, топ-топ, шшыырр, тишина, шшыырр, топ-топ-топ, бух, скрип-скрип, бу-бу-бу.

Не поверите, помогло! Вечерние концерты прекратились навсегда. Тоша больше не нервничал, забегая в гости, а мне удавалось выспаться без кошмаров. И да, Алевтина пела уже вполголоса и только днем. Даже ватерклозет посещала молча. На всякий случай, наверное.

Эпилог

Поговаривают, в нашем доме завелось привидение. Врут, конечно! Хотя…

Автор - Андрей Авдей

Операция "Конец света"

В 2004 году, приняв заманчивое предложение, я оставил уже тихо поющую соседку, попрощался с Тошей и его хозяевами и уехал в столицу – славный город Минск, где спустя 4 года обзавелся небольшой однушкой.

Бывший рабочий район. Метро рядом, но не центр. Далеко не центр. В этом были свои плюсы: тихий дворик, спокойные соседи – в основном бабушки-старушки и молодые пары, снимающие недорогое жилье.

Но был и минус, один-единственный. Догадались? Именно! В таких местах очень популярен клуб тонких ценителей крепленых вин. По уровню популярности он оставил далеко позади все общественные, проправительственные и оппозиционные организации.

Место встречи завсегдатаев клуба было традиционно – обязательный крохотный магазинчик, открывающийся в 7.00. О, эти томительные минуты ожидания! О, эти горящие трубы! Разве способны мы, непосвященные, оценить всю глубину трагедии, когда не хватает считанных рубликов до заветной красавицы объемом 0,7 л под названием «Забытое танго»!

Небольшое отступление. Какие только романтические названия не придумывают производители дешевого бырла! «Соловьиная песня», «Березовая роща», «Старый вальс»… Кажется, что на прилавке не «чернила», а как минимум 100-летнее марочное, произведенное из элитных сортов винограда, собранного с южного склона холма Пан-Се-Виль на юге Франции.

Но вернёмся к открытию. Если вам, уважаемый читатель, приспичило купить пачку сигарет или бутылку воды в это время – будьте готовы к экстремальным испытаниям. Потому что как только открывается дверь вожделенного магазина… В общем, лучше минут десять постоять на улице.

Во-первых, концентрация ароматов заставит плакать даже статую Ленина, а во-вторых – вы будете смотреться в той компании так же органично, как детский самокат в курятнике. Мы чужие в этом мире надежд, тревог и переживаний. Нам не дано понять… И слава Богу, если честно.

Но я отвлёкся. Предыдущим хозяином моей квартиры был как раз один из бырлонавтов. Володя – в прошлом очень толковый рукастый мужик, столяр-слесарь-токарь высшего класса. Жил один, пенсия высокая, поэтому холодными зимними вечерами члены клуба собирались у него в квартире. Соответственно, двери открывались пальцем, а не вынесено было только то, что приколочено.

Володю принудительно вывез из Минска внук. Продал квартиру, купил на родине дом рядом с собой. И держал старика под присмотром, чтобы тот не спился окончательно.

Ну, а мне пришлось обустраиваться. Первый этаж – не самый цинус, но терпимо. Сначала выбросил всю мебель, газовую плиту, перегородки, какие-то доски, горы мусора. Параллельно в квартире рабочие меняли входную дверь и ставили новые окна. Затем с порошком вымыл все – от пола до потолка, попутно сняв бывшие когда-то белыми темно коричневые обои.

Наконец, вдохнув полной грудью посвежевший воздух и бухнувшись на матрац вместе с Соней (моя кошка, о которой еще напишу отдельный рассказ), я задумался о том, какие в этом доме есть обычаи и традиции.

– Дзынь!

– Ага, – сверкнула мысль, – вот и они!

– Володя дома? – дохнула ядреным перегаром местная традиция.

– Нет.

– А где?

– Уехал.

– Куда?

– Далеко.

– Когда вернётся?

– Никогда.

Традиция задумалась, почесывая немытую шевелюру:

– А ты кто?

– Новый хозяин.

– Купил?

– Да.

– Как?

– Молча.

Стараясь не травмировать в очередной раз озадаченного гостя, я начал аккуратно закрывать дверь. Ха! Наивный чукотский мальчик!

– Дык эта, – решительно подставила ногу в дверь традиция, – надо проставляться.

– Согласен. Когда будешь?

– Пить?

– Проставляться.

Вот тут он завис, и надолго. Настолько, что следующий звонок раздался через месяц.

– Володя дома?

– Нет.

Дальше следовал обмен любезностями в духе приведенного выше диалога, который закончился аналогично. В общем, рано радовался мальчик тихим бабулькам и молодым парам. Оказалось, на четвертом этаже проживает активный член клуба, а рядом – еще один.

Не буду вас утомлять перечислением драк, криков, утренних «А где Володя?», вечерних «Аааааааааа, режут!!!». То о кого-нибудь споткнешься (уснул, бедолага), то неместные «клубовчане» у подъезда интересуются на предмет «А ты хто?».

Было и такое:

– Николаич, одолжи, помру!

Вот тут принципиально – ни копейки. И не потому, что жаль. Дело в другом: стоит один раз отспонсировать, сразу начнётся:

– Братан, на! Угощаю, – в лицо тычется пластиковый стакан с ацетоноподобной жидкостью.

– Андрюха, спасай! – это в три часа ночи.

– Сосед, блин, выручи, мужики на счетчик поставят, если не верну. Я тебе с пенсии (зарплаты, пособия и т. п.) – сразу! Вот те зуб! – в любое время суток.

Откуда знаю? Опыт четырехлетнего мотания по съемным квартирам и комнатам, всякого насмотрелся. В общем, жилось весело. Приходилось и драться, и даже, не поверите, заступаться за «своего» алкаша, которого активно мутузили в подъезде пришлые – то ли глотнуть не дал, то ли пролил, то ли вообще не донёс.

Признаюсь, я в тот момент выглядел тоже колоритно – в трусах, с топором, лицо в пене (брился), а у ноги – рычащая кошка. Наверное, Соня в прошлой жизни была минимум волкодавом. Во всяком случае, собаки её обходили стороной. Короче, наш боевой дуэт не раз сохранял в целости кости незадачливых соседей.

И все было бы терпимо, если бы не одно но. После того, как с горизонта исчез Володя, клуб куда-то переехал. Пили или во дворе, или у кого-то в гостях. Однако со временем вся гламурная тусовка перекочевала к нам на четвертый этаж. Почему? Не знаю. Может, у них состоялись выборы нового председателя, а может, дом стоит на проклятом месте. Согласно древним устоявшимся традициям, квартира, куда переместилось «правление» клуба, никогда не закрывалась – замка давно не было. Да и что там выносить? Свет, горячая вода, газ отключены за неуплату. Классика.

Как правило, заседания в клубе тянулись далеко за полночь. После чего утомленные члены медленно и аккуратно спускались по лестнице. Вот тут и появлялось то самое но. Вступали в действие, простите, физиологические особенности испитого организма. В случае естественных позывов никто не припускал вприпрыжку. Зачем? Поспешность молодца не красит. Посему спокойно, с достоинством, расстегнули и…

Зажурчали ручейки, радостно и весело,

Улыбаются соседи – нравится им песенка.

Жур-жур-жур, кап-кап-кап, дили-дили-дон!..

Засмеялось солнышко, стало ему весело:

– Чтоб вы сдохли, сволочи, вместе с вашей песенкой!

Примерно так и думали все жильцы подъезда. Самое обидное, что разговоры ни к чему не приводили.

– Николаич, да ты что?! Да сам морду набью тому, кто это делает!

– Николаич, ну прости, – это я его застал, – не донёс. Вымою, клянусь!

– Опять придется, – я посмотрел на Соню.

– Мяв, – сочувственно поддержала она. – А что делать, хозяин, что делать?

Да, пришла пора готовиться к сраженью. Это был декабрь приснопамятного 2012 года, когда все с радостью ожидали конца света. То ли надеялись, что доллар рухнет. То ли вообще ни на что уже не надеялись, измученные девальвациями, деноминациями и прочими вариациями.

Ну, что ж, конец света, так конец света. На всякий пожарный прикупил немного свечей и занялся подготовкой. Где добыл реквизит – не скажу, мел купил в детских товарах, свечи были.

И вот настал тот самый день – 21 декабря 2012 года. Свято верующие в предсказания племен майя, члены клуба, изрядно закупившись, начали готовиться к встрече апокалипсиса задолго до полуночи. Тем лучше.

В 23.58 я вышел из квартиры, выключил свет в подъезде и тихо поднялся на четвертый этаж. За полуоткрытой дверью хрипели пьяные голоса, раздавались слезливые прощания, кто-то каялся, кто-то визжал (судя по голосу, женщина, но, сами понимаете, половые признаки там неочевидны).

Ровно в 23.59 я молча открыл дверь и вошел в квартиру. Вы сможете икать так, чтобы дребезжали стёкла? И я нет, а они смогли. Представьте. Темнота, в комнату заходит что-то бесформенное, в черном балахоне и с косой (Антон Сергеевич, спасибо за реквизит!), лицо – мертвенно-белое (мел) – снизу подсвечивает горящая свеча.

Замолчал даже бачок в туалете. Тишина была настолько звенящей, что мы слышали, как идут часы у бабы Нюры, живущей в доме напротив.

– Ахр… Ап… Фууууух! – пытался что-то родить председатель клуба.

– Дай шанс, – зашлепал губами заместитель.

– Пожалуйста! – пискнула вроде бы женщина.

Я молча повернулся и вышел. На этом – все. Больше в нашем подъезде никаких пьянок-гулянок-драк не было. Клуб сменил прописку навсегда. А чистота и порядок стали неизменными атрибутами нашего крохотного общежития.

Эпилог

Да, я понимаю, что кто-то мог и помереть, что этот розыгрыш, мягко говоря, жесток. Но ведь никто не умер, это раз. А во-вторых, знаете, как классно, когда в подъезде пахнет свежестью, а не застоявшимся туалетом?

Автор - Андрей Авдей

Батареи просят огня

Как вы поняли из предыдущих рассказов, относительно спокойное проживание в доме наладить удалось. Оставался только один нерешённый момент – вода. Согласен, тоже не поверил вначале. Все-таки, Минск, столица центра Европы. Но по утрам вместо горячей воды из крана шла еле теплая, по вечерам – тоже, по ночам… По ночам надо спать, а не мыться.

Причина этой беды скрывалась в подвале, где стоял ответственный за подогрев бойлер. По слухам, он был стар. Очень стар.

Легенда гласила, что водонагревающий агрегат захватили казаки атамана Платова. У французов, под Лейпцигом, в 1813-м. Наверное, этим и объяснялись странные звуки, доносившиеся из подвала по утрам: вздохи, чихание, приглушённое «Же не манж па си жур» и «Ми есть стафаться, только не бейте».

В общем, удивительный раритет, конечно, пытался работать, но… Ресурсы донельзя изношенных механизмов радовали по-настоящему горячей водой лишь минут пять-семь раз в неделю, четную.

Все звонки в ЖЭС заканчивались одинаково: уставшая диспетчер обещала «прислать слесаря». Кстати, приходил толковый мужик, Алексей. Он реально творил чудеса, каким-то невероятным способом умудряясь заводить бойлер. Но этого хватало лишь на несколько часов, а потом заслуженный ветеран подогрева опять задумчиво вздыхал и кому-то сдавался.

Я терпел, долго терпел. Пока не начался отопительный сезон. Точнее, вначале был период межсезонья. Помните такой? Когда власти уверяют, что на улице тепло, а жильцы в телогрейках с нетерпением ждут, когда эта «среднесуточная температура» понизится до кем-то установленного идиотского норматива «плюс восемь по Цельсию».

В тот год зима вообще пришла неожиданно – в октябре. На улице – минус три, в квартире… Утром, поёживаясь от холода, покрытый тысячами пупырышек, я отправился в ванную, как вдруг…

– Дзинь!

Не понял, что за звуки?

– Дзинь!

Опять.

«Дзинь-дзинь-дзинь, дзинь-дзинь-дзинь! – колокоооольчик звенит».

– Хи-хи, – высунулась из-под одеяла кошка, – это, хозяин, у тебя бубенчики…

– Сгинь, морда! – беззлобно ругнувшись, я собрал волю в кулак и прыгнул в душ.

Ледянооооооооооооооооооооооой!!!

Именно тогда был рождён, не побоюсь этого слова, настоящий крик души в стихах! Под шелест холодной воды и мелодичное позвякивание мои посиневшие губы декламировали:

Быстро сопли в ноздрях застывали,

К унитазам примёрзли ж*пы…

Отопление, с*ки, не дали.

Вот тебе, б**дь, и центр Европы!

В общем, получив невероятный заряд бодрости, я отпросился с работы пораньше. Причина была уважительной: серьёзный разговор в местном ЖЭСе с начальником, которого подчиненные звали просто – Васильич.

– А что я могу сделать? – он обреченно закурил. – Ваш бойлер у меня скоро здесь висеть будет, рядышком.

Мозолистая ладонь показала на стену, где, хитро прищурившись, скрывал под усами знаменитую улыбку наш президент.

– В день по три десятка жалоб, – продолжал исповедь начальник ЖЭСа. – Слесарь из подвала не выходит, но пойми, тут целиком систему менять надо.

При этих словах президент на стене нахмурился.

– Я имел в виду жилой дом, – быстро исправился Васильич.

Когда на портрете вновь засияла улыбка, начальник перекрестился и достал пачку бумаг:

– Смотри, это копии обращений в районное ЖРЭУ. «Нужен бойлер, бойлер нужен, нужен бойлер, бойлер нужен». А что в ответ? «Денег нету, нету денег, денег нету, нету денег. Сами интенсифицируйте, рационализируйте, организуйте. Внедряйте инновации и оптимизации. Иначе накажем». Ты вроде нормальный мужик, вот скажи, что делать? Начальству сверху ничего не докажешь, все шишки на меня. Каждое утро на ковре в исполкоме… Сколько можно! Уволюсь я к чертовой матери. Надоело все. Да закуривай!

Щелкнув зажигалкой, я, уже не надеясь на чудо, спросил:

– Пару часов заставите поработать, чтобы хоть немного потеплело?

– Нет! – всхлипнул Васильич. – Помер бойлер окончательно, а его бренная душа, взмахнув дырявыми прокладками, улетела в рай для механизмов и крупной бытовой техники.

Под скорбным взглядом президента мы почтили память усопшего минутой курения.

– Пойдём нетрадиционным путём, – затушив сигарету, я решительно поднялся. – Поможешь?

– Что делать? – впервые за разговор улыбнулся начальник.

– Будем брать на испуг.

Кстати, Васильич заставил меня кардинально пересмотреть отношение к работе коммунальной службы. Судите сами. Кто принимает все заявки, жалобы, кто выслушивает возмущения и проклятия в свой адрес? Работники ЖЭС. Их, как штрафные батальоны, бросают в атаку без должной артиллерийской подготовки. Приказ – взять высоту! Как? Молча, скрипя зубами! Не важно, что нет денег! Выполнять!

А наверху, в штабах, тишина и спокойствие. Издалека доносится грохот линии фронта, где-то там, за несколько километров, стреляют, убивают, ранят и калечат, но здесь хорошо. Утренняя газетка, чаёк-кофеек, ковровые дорожки, чистые, улыбающиеся лица вокруг. Лепота!

Разве деловито шныряющих пузатых бонстиков (чиновников, сиречь) волнует, что мерзнут люди? Полноте, господа! Чай, не минус двадцать на улице, можно и потерпеть. И вообще, военнослужащий должен стойко переносить тяготы и лишения воинской службы, Всем понятно? Кто сказал, что мы не в армии? Что? А ну-ка повтори!

– Повторяю: когда появится отопление в доме номер Икс по улице Игрек?

– Молодой человек, обратитесь в ЖЭС по месту проживания, – хорошо поставленный голос чиновника районного ЖРЭУ был высокомерен и полон презрения.

Кто ты еси, червь смердящий? И как посмел своими холопскими жалобами беспокоить САМОГО меня! Аз есьмь…

– …жилец, которому надоело мёрзнуть, – я пропустил мимо ушей возмущенную трель самовлюблённого бонстика. – Кстати, намедни родил в муках стихотворение, посвященное вам. Приглашаю на публичную декламацию, которая состоится завтра в 14.00 в подвале дома, прямо у почившего бойлера. Будут присутствовать телевидение и другие неофициальные лица.

– Ап!.. – поперхнулся от неожиданности чиновник. – Какое телевидение? В смысле?

– Республиканское, в здравом. А после торжественной части съёмочную группу проведут по квартирам и покажут термометры. Они ждут своего часа в холодильниках жильцов. Надеюсь, вы простите эту маленькую подтасовку, но таковы современные реалии – телезритель обожает неприкрытый трагизм.

– Да что вы себе позволяете?!

– Все, что разрешено законом, и немного оригинальности, – тут я улыбнулся. – На этом откланяюсь, меня ждёт генеральная репетиция, а затем парикмахер и маникюр. Перед камерами надо сиять, как новый бойлер. До завтра.

Через два часа ехидно хихикающий Васильич сообщил, что бонстики заволновались.

Немного отвлекусь. В чем счастье мелкого чиновника? В тихом и спокойном досиживании на своем месте. Конечно, хотелось бы достичь уровня области или выше. Но для этого нужно что? Правильно! Незаметность.

В своих узких кругах бонстики проводят семинары, презентации, совещания и пленумы, где степенно меряются животами, демонстрируют верность начальству и озабоченность текущими проблемами. И чем озабоченнее потрясти щёчками, тем лучше. Глядишь, и обратит внимание какой-нибудь верховный бонст или даже бонстище.

Но если о тебе узнают СМИ! Смело забудь о карьере навсегда. Статью или репортаж будут передавать из кабинета в кабинет, из папки в папку. Это клеймо на всю оставшуюся жизнь: меченый, проклятый! Забыл, как тебя полоскали …надцать лет назад? То-то же! Сидишь в своем Запузыринске старшим заместителем младшего помощника – вот и сиди. Нечего было выскакивать, как прыщ в ермолке.

К слову, многие чиновники по своей сути – те же прыщики на спине. Вроде и беспокоит, а не дотянуться. Со временем уже привыкаешь и не паришься. Гармония отношений налицо. Ты живёшь с терпимым неудобством, прыщик – незаметно ждет своего часа, чтобы исчезнуть, то есть с почетом уйти на заслуженный отдых.

Но если ситуацию предать огласке:

– Дорогая, посмотри. Зудит, сил нет!

Все, хана! С этого момента обеспечено самое пристальное внимание, а при первом же удобном случае…

На следующий день, когда я возвращался с работы, меня встречала делегация благодарных жильцов. Оказывается, уже в 8.00 к дому подъехал автобус с рабочими, трактор, кран и легковушка с бонстиком. Последний искренне рыдал, провожая останки бойлера в кузов. А когда устанавливали новый – вообще хлебал валерьянку из горла. Дом был капитально вычищен от крыши до подвалов. Вымели все – мусор, пыль, трех бомжей и крысу Настю. Заодно покрасили скамейки, заменили лампочки в подъездах и (даже!) восстановили освещение во дворе, которое не работало со времен коллективизации.

Заранее прошедшие инструктаж старушки рассказали чиновнику о соседе, «за которым приезжает черная машина, а сам он всегда с портфелем и в галстуке». Наслушавшись, бедняга понял, что нужно быть внимательнее к чаяниям народа. А то мало ли, опять этот…

– …из дома Икс приходил, – хихикал Васильич. – Спрашивал, когда починят…

– Завтра! Напиши заявку, средства выделим! – истерично взвизгнул бонстик, крестясь на икону Казанской Божьей матери.

А ведь до моего звонка он в Бога не верил.

Эпилог

Вы спросите: а что телевидение? Да не было его. Я же говорил – взяли на испуг. Кому придёт в голову звонить на республиканский канал и уточнять? Как сказал один товарищ: «Наглость – второе счастье, набраться этой наглости – первое». А ваш покорный слуга счастлив дважды.

Автор - Андрей Авдей

С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ КОЗОДОЯ. И от любви не спрятаться, не скрыться

Эта история случилась несколько лет назад, когда во время покупки обратного билета от Варшавы до Минска, я был предупрежден миловидной девушкой в кассе:

- Имейте в виду, купе смешанное. Может ехать и женщины.

Ха! Напугали неженатого! Тем более что возвращаться буду 14 февраля, в день Святого Валентина. Может, Купидон и подсуетится в честь праздника, а? Однако человек предполагает, а Бог располагает. Точнее, по Его указанию судьба меня так щелкнула по носу, что… Но обо всем по порядку.

Три дня пребывания в Варшаве пролетели незаметно. По окончании командировки я тепло попрощался с коллегами и, насвистывая, вошел в купе поезда «Берлин – Москва». Теперь можно расслабиться, а если соседкой окажется симпатичная девушка или девушки, то и скоротать время за приятной беседой. Почему нет?

Но, повторюсь, судьба решила щелкнуть меня по носу:

- Добрый день, молодой человек.

Купе мгновенно заблагоухало ароматом очень дорогих духов. Как вы уже догадались, вошла она. Нет, не так. ОНА!!!!!!!!!!!!

Последний раз я испытывал такие эмоции, когда впервые увидел выезжавшую из автопарка «мотолыгу»: гусеничный бронетранспортер, тюнингованный под самые невероятные запросы химической, биологической и радиационной защиты. Правда, мою соседку он бы не остановил в принципе.

Судите сами. Тетка была в опасном ягодковом возрасте, по габаритам – двойной Иван Поддубный, нет, скорее МегаПоддубный, по одежде и аксессуарам – то ли директор фирмы, то ли уборщица в «Газпроме»: сплошные луи витоны и армани с ивлоранами. Мало того, исходивший винный аромат говорил о том, что отъезд был заранее отмечен.

- Мы всего по одной бутылочке винца, с давней партнершей по бизнесу, Агнешкой, - словно прочитав мои мысли, дама старательно покраснела, - надеюсь, вы не будете ругаться.

Да мне вообще однох… (монопенисуально), что винца, что квасца. Но ответил я иначе:

- Нет.

- Отлично, - и грузно бухнувшись на сиденье, попутчица Божьей милостью (или немилостью?) стала внимательно разглядывать соседа по купе.

Честно говоря, вначале показалось, что она смотрела на меня, как на еду. Блин, поспать не удастся, иначе до Минска доедут только обглоданные кости и командировочное удостоверение.

- Будем знакомы? - подмигнув, икнула тётка, - Ирина Олеговна.

- Андрей, - озадаченно ответил я.

- Далеко едете? – дама пододвинулась чуть ближе.

- В Минск.

- Командировка?

- Да.

- А вы симпатичный.

- Б… (последний вопль убитой мухи), ой, простите, что?

Что-что. Спиртное и опасный возраст привели к тому, что дама имела виды уже далеко не гастрономические, недвусмысленно пододвигаясь ближе и ближе:

- Обратите внимание, Андрей, купе четырехместное, а нас едет только двое. Может, это знак?

Если я выживу, то обязательно найду Купидона, нужно перекинуться парой слов. Блин! Здесь даже сопротивление бесполезно: завалит и не пикнешь. Пора тикать, а как?

- Вам плохо?

- Нет, - вжавшись в стенку, вякнул я, - просто устал.

- Понимаю, - Ирина Олеговна, зачем-то поправив впечатляющий бюст, вздохнула.

Хоте нет, правильнее будет так – Ирин Олегович вздохнул, а вагон покачнулся.

- Простите, - шепнул я, - мне можно переодеться?

- Конечно, - МегаПоддубный улыбнулся и отодвинул могучие телеса на полметра в сторону.

- Без вас, - ошалев от собственной храбрости, добавил я.

- Какие мы стеснительные, - фыркнул Олегович и, грузно поднявшись, вышел.

Слава, воистину слава армейской закалке! За первую секунду была закрыта дверь, за вторую - на входе поставлена сумка. Это, чтобы МегаПоддубный, если вломится, обязательно споткнулся, подарив хоть и мизерный, но шанс на спасение.

За третью секунду я переоделся и облегченно выдохнул: пронесло. А уже через мгновение раздался нетерпеливый стук.

- Успел, - перекрестился я, открывая дверь.

На лице МегаПоддубного было написано и разочарование, и удивление. Как? А у меня был выбор? Или быстро, или… об этом лучше и не думать.

Но тетка решила не останавливаться, предприняв очередную попытку:

- Мое верхнее место, а на свободном располагаться неудобно, вдруг попутчик появится.

- Пожалуйста, занимайте, не поверите, но с детства люблю наверху спать. И прикольно, и безопасно, - радостно согласился я и вспорхнул на полку.

Фух, теперь не достанет.

-… ничего такой, пожелай мне удачи, спасибо, подруга.

Рано радовался. И до границы еще долгих четыре часа.

- Андрей, а вы знаете, какой сегодня день?

Все, п…ц (апокалипсис на жаргоне гинеколога), сейчас начнется.

- Пятница, - тут мои извилины покрылись холодным потом.

- День влюбленных, - рассмеялся Ирин Олегович, - совсем вы замотались, бедный.

Где этот е… (мальчик, сделанный девочкой) Купидон! Я ему сейчас вырву крылья и засуну их в колчан. Снайпер х… (собственность мужской гордости), ты куда стрелял?

- Может, отметим это дело? – вагон скрипнул, а МегаПоддубный решительно поднялся, игриво потряхивая бутылкой.

Говорят, перед смертью человек замечает мельчайшие детали: и трещину на стене, и пятно на двери, и темно-зеленое стекло бутылки, и декольтище… Аааа!

- Что с вами?

- Ничего, извините, очень хочется покурить, - отбарабанил я и, обувшись на лету, выпорхнул из купе.

В тамбуре, после второй сигареты, мне удалось немного успокоиться и оценить время, после которого смогу вернуться. Тетке переодеться минут пятнадцать минимум. Откуда знаю? Друг в десанте служил, рассказывал об укладке парашюта. Потом она должна уснуть. Хм, а если прибухнёт в гордом одиночестве? Ладно, через полчаса загляну, в крайнем случае буду громко кричать и звать на помощь.

Против ожидания, в купе было тихо. Ирин Олегович сосредоточенно посапывал, выпуская звонкие всхрапы, от которых в соседнем купе что-то звякало. Краем глаза отметив, что соседка завернулась в одеяло так, что стала напоминать гигантскую куколку, я левитировал на полку. Все, можно расслабиться и немного подремать, тем более что устал, а еще…

- Вам не дует? – донеслось снизу.

Теперь дует, блин! Чувствуя, как в организме крестятся бифидобактерии, я осторожно ответил:

- Нет.

- А мне холодно.

Не поверите, в тот момент я очень искренне молился в душе:

- Господи, понимаю: чего хочет женщина, того хочешь Ты. Но Ты ни слова не сказал об экстремальных утехах, да еще и против воли одной из сторон. Может, обойдёмся без экспериментов, а? Разреши, пожалуйста, доехать до Минска без поврежденной психики. Мне реально страшно и…

- …холодно, - обиженно повторил МегаПоддубный.

- Укройтесь вторым одеялом.

Наверное, Ирин Олегович заметил, что тон собеседника изменился, поэтому обиженно замолчал, изредка вздыхая. Медленно и размеренно вздыхая под ритмичное постукивание колес.

Когда я был маленький, бабуля держала большое хозяйство: корова, овцы, куры и свиньи. Помню крохотных поросят, игравших в салки вокруг огромной мамаши, лениво хрюкавшей в луже.

Стоп, кто хрюкает? Вырвавшись из состояния полудремы, я прислушался и… Это были вздохи, громкие, чувственные и с многообещающей концовкой. Ой-ё, пора тикать, сто пудов сейчас уточнит…

- А почему не спите?

- Потому что вы не даете, блин!

- Да хоть сейчас готова!

Вагон закачался, а это значило, что впереди перспективное худшее - измученный телесным зудом Ирин Олегович стал раскукливаться. А, мля, пора бежать!

Побив мыслимые и немыслимые рекорды обувания и скорости, за несколько мгновений я эвакуировался из купе, спокойно выдохнув уже в тамбуре:

- Лучше здесь покемарю. Холодно, зато безопасно.

- Э, ти што горюешь?

Всё-таки даже в самых тяжелых ситуациях возможны приятные сюрпризы. Вот и этот акцент сразу заставил улыбнуться, потому что его я узнаю из тысяч других.

Небольшое отступление. С армянами нашу семью связывает какая-то незримая нить. Старший брат деда воевал в составе 89-й армянской стрелковой дивизии, отец после жуткого землетрясения 88-го года участвовал в восстановлении Кировакана, двоюродный брат бок о бок с лучшим другом из Лори прошел Афган. Во время армейской службы и сам делил последнюю сигарету с Арменом, призванным откуда-то из-под Еревана. Армяне были частыми гостями в нашем доме. И вот даже в поезде…

- Карен.

- Андрей, - я с удовольствием пожал протянутую руку.

- Идем к нам.

Оказалось, новый знакомый ехал в соседнем купе. Помните, у них еще что-то дребезжало, когда Поддубный всхрапывал? В общем, пока я в страхе пытался избежать любви необъятной соседки, там вовсю бухала самая настоящая дружба народов.

Итак, Карен - армянин, Макс - русский из Москвы, Тадеуш – поляк из Кракова и Эрих – немец откуда-то из-под Гамбурга. Компания сошлась уже в вагоне и успела неслабо разогреться. Меня приняли, как родного, а после третьей рюмки (по правде сказать, пластикового стаканчика) я понял, что власть и народ принципиально отличаются. Политики что-то там выясняют, санкционируют, высылают, пишут ноты, а простые люди дружат и находят взаимопонимание.

Например, Макс и Тадеуш увлеченно делились заливистой руганью, изредка переходя на языки друг друга, а Карен обучал нас с Эрихом армянским фразам. Как видите, никаких межнациональных и других противоречий не было. Мы смеялись, шутили, рассказывали анекдоты.

Не поверите, даже немец, изрядно поддав, решился на тост:

- Друзья…

И тут вагон сильно тряхнуло.

- Что это? – удивился поляк.

- Цо стало? – поддержал знакомого Макс.

- Партизанен? – насторожился Эрих.

Кстати, а у него отличная генетическая память.

- Не волнуйтесь, - прогнав мурашек со спины, лениво протянул я, - это моя лягушонка в коробчонке изволила повернуться на другой бок.

- Подробности давай, - загорелся Карен.

- Да пожалуйста.

После двух минут рассказа поляк, русский, и немец заметно протрезвели, а вот армянский друг, наоборот, решительно бросив:

- Пашол знакомица, - выскочил из купе.

Через секунду мы услышали осторожный стук и радостное:

- Даааааааааааааа?

- Ну, за Карена, - поднял я стаканчик.

- Ну…

- Мнэ тожэ налэй.

Опередив рвавшиеся с языков вопросы, армянин нервно облизнул побелевшие губы и четко ответил:

- Нэт, - а потом хлопнул коньяка.

Подозреваю, Карен застал окончание процесса выкукливания. Наверное, это было страшное зрелище. А если она сейчас в купе заглянет? Переглянувшись, мы поняли, что хоть и велик состав, а отступать некуда, впереди…

- Граница через сорок минут, просыпаемся, - никогда не думал, что проводник сможет парой слов вывести из состояния тревожного ступора.

Кстати, МегаПоддубному пора бы уже и подняться. И, словно отвечая на безмолвный вопрос, вагон несколько раз вздрогнул.

- Мужики, сейчас появится, - прошептал я.

Дверь моего купе страдальчески вздохнула, выпустив на свет Божий гигантскую бабочку: Ирин Олегович продефилировал в сторону ватерклозета, сверкая умопомрачительным шелковым халатом

От увиденного мы синхронно перекрестились вначале справа налево, по православному, а потом – слева направо, по католически. И лишний раз подтвердили, что между нами нет никаких противоречий. Даже религиозных. Тем более перед лицом смертельной опасности.

- Андрэй, - шепнул Карен, - это шанс.

Точно! Спасибо, друг! И пока МегаПоддубный принимал водные процедуры, я успел переодеться, упаковать вещи и выскочить в проход, старательно делая вид, что прогуливаюсь.

- Ой, а почему вы в костюме?

Рядом замер тот самый халат с драконами, черепахами и, кажется, Купидончиком. Нет, я все равно поймаю эту сволочь и пристрелю из его же лука!

- Знаете, друг позвонил, ждет меня в Бресте, поэтому в Минск уеду на машине.

- Жаль, - всхлипнул Ирин Олегович.

- Да святится Имя Твое, - облегченно пропели бифидобактерии.

Как вы уже догадались, после пограничных и таможенных досмотров я церемонно (икая внутри) пожелал МегаПоддубному счастливой дороги и скрылся в соседнем купе. Две бутылки, купленные в Варшаве, скрасили дорогу до Минска, а виды столичного вокзала возродили надежду на то, что самое страшное позади. С мужиками попрощался очень тепло, надеюсь, мы еще встретимся.

Уже выйдя на перрон, я вдруг почувствовал сверлящий затылок взгляд. Да, это Олегович горестно посмотрел в мою сторону и очень тяжело вздохнул, а вагон уже традиционно покачнулся.

Эпилог.

Спустя год почти намечавшаяся свадьба расстроилась после знакомства с родителями избранницы. Почему? Потому что, когда я увидел будущую тещу, то решил, что это Ирин Олегович собственной персоной. А память тут же подсунула картинку - побелевшие губы Карена, говорящие четко и ясно:

- Нэт.

Автор: Андрей Авдей

Чуть помедленнее, Фрося

НЕБОЛЬШОЕ ВСТУПЛЕНИЕ.

Сколько себя помню – каждое лето проводил в деревне, по мере сил помогая бабуле управляться с хозяйством. Интернета в те далёкие времена еще не придумали, поэтому свободное время проводил или на рыбалке, или в лесу, или в компании сверстников.

Наша диверсионно – разведывательная группа занималась… Проще сказать, чем мы только не занимались, за что периодически отгребали свежей березовой каши. Но даже наказания не могли затушить пионерские огни, полыхавшие в детских задницах.

Классное было время. Весёлое и беззаботное.

В 1983 году, после окончания четвертого класса, когда я стоял на пороге одиннадцатилетия, друзья предложили немного подзаработать в совхозе на полевых работах. Называлось это «выходить на наряд».

С утра бригадир (Виктор) занимался распределением фронта работ среди взрослых, а затем подходил к нам. Если что-то было, то в сопровождении старшего наша команда отправлялась выполнять посильные задания.

Первые два дня прорывали горох, выдергивая кормовой, выделявшийся среди белого ковра пищевого фиолетовыми лепестками, затем заготавливали черенки для лопат и вил.

ВОДИТЕЛЬ КОБЫЛЫ

На пятый день, убедившись, что ваш покорный слуга к делу относится серьёзно, бригадир торжественно объявил о повышении: мне было доверено перевозить мешки с комбикормом от склада до фермы.

- Ты с конём умеешь обращаться? – уточнил Виктор.

- Конечно, - преданно глядя в глаза, соврал я.

О том, что мой опыт ограничивался детской лошадью-каталкой, решил особо не распространяться. Да ладно, все будет хорошо, справлюсь.

С этими мыслями я и дотопал до фермы. Там уже томилась в ожидании задумчивая рыжая кобыла Фрося, которая со вселенским пофигизмом наблюдала за парой мух, совокуплявшихся на оглобле в позе растерянного астронавта.

- Она спокойная, не бойся, - подбодрил зоотехник (Сергей), - только не гони.

Спасибо за напутствие, а я-то думал сразу с места в карьер, чтобы пролететь до склада с гиканьем и свистом. Наверное, об этом очень красноречиво свидетельствовали мои выпученные от страха глаза и трясущиеся руки.

- Понятно, - вздохнул Сергей, - ладно, малой, смотри.

Следующие двадцать минут были посвящены основам: как управлять лошадью, как надеть узду и замечаниям по поводу того, что «если облажаешься, расскажу бригадиру».

- А теперь езжай, - добродушно кивнул зоотехник и закурил.

- Но, - пискнул я.

Вот это да, кобыла оторвалась от медитации и неторопливо двинулась в сторону склада! Чтобы понять обуревавшие меня в тот момент чувства, надо быть пацанёнком, который впервые в жизни управлял настоящей живой лошадью.

Километр до склада и обратно мы осилили примерно за полчаса.

- Да не бойся, - подбодрил Сергей, - ускорь её немного, а то бабы уже плешь проели, где комбикорм.

- Если чуть побыстрее, не устанешь? – обратился я к кобыле.

- Пофигу, - задумчиво фыркнула Фрося, глядя, как те же мухи спариваются уже в позе богомола – затейника.

- Тогда но.

Кобыла флегматично перешла на некоторое подобие медленной рыси.

- Но, - уже весело крикнул я после пятого рейса

- Но так но, - Фрося согласно припустила еще быстрее.

- Молодец, - через четыре часа улыбался зоотехник, - на обед домой пойдешь?

- Ага, - кивнул я.

- Пока доберешься, возвращаться придется, езжай, напоить только не забудь, - и, подмигнув, Сергей ушёл по своим делам.

Вот это да! Проехать через всю деревню! Для все-таки городского пацана это был не просто повод для гордости, это был миг наивысшего блаженства. Мне разрешили! Еще не веря своему счастью, я быстро прикинул маршрут следования. Их было два.

Первый – по так называемой Старой улице, второй – по Новой, появившейся уже в послевоенные годы. Она была хороша тем, что заканчивалась горкой метров шестьдесят высотой. Также вдоль неё располагались сельсовет, школа, место выдачи нарядов на работы, баня и магазин. То есть число зрителей будет максимальным.

Решено, едем по Новой. Маршрут был таким – километра два по улице, доезжаем до горки, далее, приняв левее, спускаемся, проезжаем перекресток деревенских улиц. Затем, через двести метров, выехав на довольно оживленную дорогу Барановичи – Молчадь, поворачиваем направо, и мы дома.

- Но пошла, - зычно крикнув, я шлепнул вожжами.

Тот день запомнился на всю жизнь. Меня просто распирало от гордости, ещё бы! Сам! Один! Казалось, что каждый встречный, думал:

- Вот этот да, молодец, такой маленький, а уже управляет лошадью.

- Кстати, Фрося, не быстро едем?

- Пофигу, - фыркнула кобыла, не прекращая медитации.

- Интересно, - подумалось мне, - её вообще что-нибудь может вывести из этого состояния?

Бойтесь мыслей своих, ибо они материальны! Не помню, кто из древних это ляпнул, да и времени на воспоминания не было, потому что лошадь неожиданно собралась взлетать.

Как? Просто. Метров за тридцать до горки нас с громким треском обогнал мотоцикл. И случилось чудо: Фрося вздрогнув, задрала хвост...

- Хана, - яркой молнией сверкнула мысль.

- Поехали! - громко отстрелив первую ступень, кобыла рванула в галоп.

Оказавшись в облаке едкого газового выхлопа, я на несколько секунд ослабил вожжи, пытаясь вытереть слезившиеся глаза. Этого было достаточно, чтобы Фрося, закусив удила, понеслась навстречу светлому будущему, которое заканчивалось обрывом, если вовремя не повернуть.

- Тпруууууу!

- Их-ха. Пофигу.

И как назло, вокруг ни человека! Обед же, куда все подевались? Свидетелями были только три собаки, смотревшие на меня с явным уважением.

- Тпруууууу!

Мы неслись так, что теплый воздух выдул некстати появившиеся сопли из носа . В другой ситуации мне было бы стыдно, но только не сейчас: до обрыва оставалось чуть больше двадцати метров.

- Тпруууууу!

Поняв, что остановить, кобылу не удастся, я из всех сил потянул на себя левую вожжу:

- Поворачивай!

- Их-ха! Пофигу!

- Отстреливай вторую ступень, разобьемся!

- Есть. И третью заодно!

Как я не задохнулся, не понимаю. Чем кормили Фросю, навсегда осталось тайной, но по силе и мощности выхлопа можно было предположить …

- Ой, мама!

Знаете, что такое деревенское родео? Это когда газовавшая, как ракета-носитель, лошадь сделала резкий поворот. Телега в соответствии с законами физики стала заваливаться набок, я же изо всех сил держался за борта и ждал, когда ё.., простите, грохнусь уже чистым (спасибо галопу) носом об асфальт. Но пронесло.

Еще как пронесло! Выстрелив с таким звуком, что на секунду заглушил даже громыхавшую телегу, я сумел, не отпуская вожжи, перекреститься ресницами.

Кстати, описанную процедуру можно смело рекомендовать в качестве дополнительного стимулятора больным с ЖКТ. Гарантирую, продует насквозь!

- Повернули, чуть помедленнее, Фрося, чуть помедленнеее!

- Их-ха. Пофигу!

С какой скоростью несся с горы наш экипаж в составе двух отчаянно газовавших субъектов, не берусь судить. И если честно, было не до того.

- Тпруууууу!

Не знаю, что себе навоображала эта скотина, но она понеслась так, что в ушах засвистел ветер. Первого перекрестка мы даже не заметили. Зато удивили ехавшего на велике соседа. Его отвисшую челюсть я помню до сих пор.

- Тпруууууу!

До следующего перекрестка оставалось метров сто. Если эта сволочь не остановится, быть нам сбитыми, как сливки.

Семьдесят метров. Вожжи натянуты до предела, но Фросе, традиционно, пофигу.

- Тпруууууу!

Пятьдесят метров.

- Тпруууууу!

В критические моменты у человека просыпаются такие способности, о которых в обычной жизни он даже не догадывается. Вот и я никогда не думал, что смогу крикнуть:

- Тпруууууу, бл….!!!!!!

Да так, что где-то в деревне испуганно взлетела стая ворон, с окрестных яблонь посыпались груши, а у самого перекрестка остановились сразу два грузовика. Но самое главное: Фрося резко ударила по тормозам. Еще бы метров десять…

Просипев:

- Падла, - я в изнеможении рухнул на спину.

- Пофигу, - невозмутимо фыркнула кобыла и с интересом стала рассматривать мух, которые на оглобле (опять!) слились в позе скачущего давления.

Руки, натертые вожжами, горели, в ушах звенело, в носу щекотало, а в животе, простите, громко бурлили многообещающие процессы.

- Малой, ты в порядке? – водители обеих машин уже были рядом.

Один что-то поправлял в сбруе, другой встревожено смотрел мне в лицо:

- Что случилось?

- Понесла, - с трудом выдохнул я, - мотоцикл напугал.

В общем, к дому я привёл Фросю под уздцы и в сопровождении двух грузовиков.

- Смотри, малой, больше так не летай, - выйдя из кабин, водители осторожно пожали мою опухшую руку и, посигналив на прощание, быстро скрылись за перекрестком.

Спасибо вам, мужики, за помощь.

Навеселившейся кобыле нужно было остыть и напиться, а мне - срочно уединиться в будке для медитаций. Поэтому следующие полчаса лошадь мелкими глотками утоляла жажду , а я познавал высший дзен и просветление.

О скачках решил никому не рассказывать, зачем будоражить народ. Ведь все хорошо, что хорошо заканчивается, правда?

Как оказалось, Фрося очень боялась машин и резких звуков. Но теперь, обладая бесценным опытом, я был спокоен. Главное – не пропустить подготовку к запуску.

Поэтому стоило только задраться хвосту, как через секунду перед лошадиной мордой красовался кусок хлеба:

- Угощайся, спокойно, спокойно. О, смотри, опять мухи, в новой позе закалённого сверла.

Так что и на второй день мы с Фросей неспешной рысью ехали на обед домой. Правда, уже по Старой улице, от греха подальше. А потом началась компания по заготовке сена, и стало не до совхоза.

За эти шесть дней я заработал десять рублей сорок копеек. Моя первая зарплата, по тем временам – вообще неслыханное богатство для одиннадцатилетнего пацана. Жалею только об одном – не сохранил тот расчётный листок, малой был, глупый.

Автор: Андрей Авдей

Живые мертвецы, или почему я бреюсь каждый день

Раньше, приезжая в деревню, я никогда не брился. А зачем? Белочкам в лесу и огурцам в теплице абсолютно параллельно, чистый у тебя подбородок или нет. Поэтому на родине лицо быстро покрывалось черной щетиной. Правда, все изменилось после 12 июля 2013-го года.

В тот день около 16.00 я водрузил на плечо бензиновый триммер и отправился на кладбище, расположенное в двух километрах от дома. Заниматься ручным выдергиванием травы вокруг оград и могил родственников казалось слишком утомительным. А так – от силы час работы, и все будет в лучшем виде, останется только убрать мусор.

Одно важное замечание: очки оставил дома, поэтому четко рассмотреть, что происходит метрах в двадцати, я не мог. С другой стороны, а что на кладбище рассматривать? Коси и наслаждайся процессом.

Триммер, согласно чихнув дымом, громко заревел, сметая траву и разгоняя перепуганных насекомых. А я, традиционно отключившись от окружающего мира, задумался. О чем, не вспомню, да это и не важно, потому что, перейдя к могилам бабули и деда, я поднял голову и…

Впереди неподвижно замер…

– Мать, мать, мать, – удивленно поддержали деревья.

Через секунду я уже стоял в десяти метрах от ограды, обливаясь холодным потом. Еще бы, столкнуться нос к носу с покойником! В новом костюме, галстуке, традиционно белой рубашке и с мертвенно-бледным лицом.

– Откуда он здесь? – мелькнула первая мысль.

– Это кладбище, – хмыкнула вторая, – они тут живут.

– Тикать! – вмешался мозг.

– Не можем, – вздохнули ноги, – заклинило.

Конечности были правы: судя по ощущениям внизу, быстрой эвакуации мешала сжавшаяся от страха филейная часть.

И пока я пытался сдвинуться с места, мозг быстро перелистывал архивные записи в поисках молитвы:

– Есть! «Союз нерушимый, республик свободных...» Стоп!

– А, вот! «Касиу Ясь канюшыну!». Хм, в тему, конечно, но мимо.

– Может, это? «Боже…» Точно, оно самое! Итак: «Боже, царя храни…» Да блин!

Поняв, что помолиться не выйдет, я решил, что попробую отогнать мертвеца работающим триммером, который, в соответствии с законом подлости, тут же заглох.

А покойник, приняв только ему известное решение, медленно двинулся в мою сторону. В наступившей тишине его туфли с каким-то жутким хрустом подминали сухую траву:

– Хррум! Шшшш… Шшшш-хрум!

– Тикать! – бросив заниматься поиском молитвы, заорал мозг.

– Косить, – негромко уточнил мертвец.

– Тикать!

– Косить.

– Тикать! Тикать!

– Косить. Косить.

– Эээээ! – с трудом выдохнул я. – Не подходи.

Остановившись метрах в трех, покойник неожиданно улыбнулся:

– Здравствуйте. Я, наверное, испугал?

– Да нет, конечно! Наоборот, обрадовал, бл***, до седых волос под мышками!..

– Извините, – смутился он, – вы здесь косите?

– Крестиком вышиваю, – пробормотал я, нервно пытаясь завести триммер.

Но верный аппарат даже не фыркнул. Наверное, тоже заклинило.

Мертвец же, не обращая внимания на мои потуги, зачем-то поправил галстук и продолжил:

– Надо памятник новый ставить.

– Да ладно, – удивился я, – а что под старым не лежится?

– Тут слышу – гудит.

– Разбудил?

– Да я не покойник, – рассмеялся мужик.

– Лицо чего белое?

– Из больницы выписали три дня назад.

– А костюм?

– После работы потому что. Вон машина у ворот стоит. Через неделю мастера приедут, на могиле родителей будут новый памятник ставить, а все травой заросло, вот и...

– Скажи, ты нормальный? – поняв, в чем дело, я в изнеможении уселся на землю. – Кто на кладбище подходит незаметно? А если бы леской тебя исполосовал? Благодари Бога, что триммер заглох.

Оказалось, мужик просто хотел, чтобы я обкосил могилы его отца и матери. Докричаться не удавалось из-за рева триммера, вот и не придумал ничего лучше, как обойти и встать напротив.

Так что расстались мы друзьями. Ну, почти. Пожав руку псевдопокойнику, я пообещал, что все сделаю бесплатно. От предложенных денег отказался, на прощание искренне пожелав мужику всю жизнь наслаждаться групповым сексом с хромым ежом и яблоневой плодожоркой и больше никогда не подходить незаметно к людям.

Оставшись в одиночестве, я закурил, пытаясь унять дрожь. Кому расскажи – не поверят. Кстати, приду домой, обязательно проверю подмышки. Может, и вправду там уже седина. Наконец, успокоившись, с первого раза (о, чудо!) завел триммер и приступил к работе.

Вообще, трудотерапия – великая вещь. Спустя полчаса встреча с «мертвецом» вспоминалась уже с улыбкой. Единственное, что мне так и не удалось понять, как можно было отпрыгнуть назад почти на десять метров, при этом не задев ни оград, ни памятников. Да еще и с работающим (!) триммером в руках.

Без приключений всё закончив к 17.11, я довольно отряхнулся и…

Знаете, если бы в этот момент отовсюду стали выползать скелеты и полусгнившие трупы, они бы уже не удивили. Почему?

Да потому что из густых зарослей, скрывающих старые захоронения (сам видел надгробья 19-го века) медленно вышла женская фигура в бесформенном балахоне. На голове капюшон, в руках клюка, лица не рассмотреть.

– Да чего ж вам не лежится-то спокойно, а? – запричитал мозг. – Сегодня что – день открытых могил?

– Фррррррр, – согласно выдохнула филейная часть, тут же, извините, продудев «Интернационал».

– Только не сжимайся, – вмешались ноги, – иначе не убежим.

Дойдя до первого памятника на «новом кладбище», фигура остановилась:

– Шесть вечера есть?

– Фрррррр, – опередила меня филейная часть.

– Нет, еще только 17.14, – глянув на часы, прошептал я.

– Ясно, – покойница развернулась, через две минуты скрывшись в густых зарослях.

– Пронеслофррррррррр!

– Что стоишь, дубина! – заорал мозг. – Хлопай ресницами и взлетай, пока она не вернулась с подругами!

В общем, как добрался до дома, не помню. Скорее всего, прилетел на триммере. Ничем другим не объяснить то, что уже в 17.20 я, вздрагивая, курил на крыльце и слушал рассказ очень кстати забежавшей соседки:

– Так это же Галя, Сорочишина жена. Дети разъехались, мужик давно умер. Говорят, у нее с головой проблемы: то с забором шепчется, то вокруг скамейки пляшет, а еще очень любит гулять по кладбищу, особенно вечером.

Как все просто, да? Покойница-то оказалась липовой! Вот только борода у меня поседела по-настоящему. С тех пор бреюсь каждый день.

Автор - Андрей Авдей

"Отвали", или три змеелова и ужиха

В уже далекие времена, когда я был очень любознательным и очень ушастым пацаном, мои летние каникулы иногда начинались с поездки в пионерский лагерь от строительного треста.

Эх, детство золотое! Массовки (на современном языке – дискотеки), ночные походы к соседям, чтобы измазать их пастой (предварительно нагретой в трусах), ловля раков в позе рака и побеги в военный госпиталь, где можно было отхватить то эмблему, то шеврон, то грандиозных люлей (если нарывался на офицера).

Классно было, но иногда скучно. Пионерский огонь в филейной части у меня тогда полыхал, как мартеновская печь. Всегда хотелось чего-то эдакого. Вот и летом 1983 года с мечтами о героическом времяпрепровождении я, насвистывая, вошел в свою десятиместную комнату, где уже неспешно распаковывались еще двое парней.

Только глянув друг на друга, мы сразу поняли – нашлись. Единомышленники, мгновенно ставшие друзьями: ваш покорный слуга, Игорь и Виталя. Всем по одиннадцать лет, примерно одинакового роста, телосложения и с таким задором в глазах, что вожатый по кличке ВС (от Валерий Сергеевич) лишь прошептал сквозь зубы:

– С этими мушкетерами покой нам будет только сниться.

– Не волнуйтесь! – хором вякнули мы. – Обещаем вести себя хорошо в пределах разумного.

– Разве что, пробегая через мосточек, – добавил Игорь.

– Ухватим кленовый листочек, – продолжил Виталя.

– Или два, – несмело предположил я.

– Вот этого и боюсь, – вздохнул вожатый. – И сдался мне этот пед, лучше бы в армию пошёл. Ой, дурак, ой, дурак!

Но, против ожидания, за четыре дня мы только измазали пастой девчонок, нарисовали кукиш на двери корпуса и ночью привязали к кровати командира отряда из активистов. То есть вели себя практически идеально. Поэтому на пятый день ВС, бдевший за нами, аки прапорщик за мылом, расслабился.

А зря. Как раз к этому моменту наша компания затосковала. Точнее, загоревала, ибо утром проснулась, густо измазанная пастой. Девчонки из отряда все-таки сумели взять реванш. И теперь, сидя за клубом, мы с самым мрачным настроением жевали чернику, собранную, естественно, за территорией лагеря.

– Надо отомстить, – выплюнув кислую ягоду, хмыкнул Игорь.

– Как? С пастой не получится, будут готовы, – возразил Виталя.

– А еще воспиталка хочет засунуть нас в спектакль, чтобы дурью не маялись, – грустно сообщил я и добавил:

– Вот змея!

– Где? – встрепенулись Игорь с Виталей.

– Кто? – не понял я.

– Змея!

– А кстати, – и мы, переглянувшись, улыбнулись.

Родившаяся идея была, как минимум, безумной, а как максимум…

– Лучше доедайте чернику, она полезна для зрения и, теоретически, для мозгов, слышите? – громко верещал на сосне поползень.

Но, проигнорировав мудрую птицу, мы бросились в корпус за необходимым реквизитом. Звезды сложились так, что в тумбочке Игоря стояла пустая трехлитровая банка от сока, капроновую крышку подогнал Виталя, карманный ножик был у меня.

– Куда собрались, мушкетеры? – подозрительно воззрился Валерий Сергеевич.

– За шишками и желудями, – преданно глядя вожатому в глаза, ответил я.

– А банка?

– Складывать.

– А крышка?

– Чтобы не высыпались.

– Зачем они вам? – сощурился ВС.

– Для поделок, скоро конкурс, забыли? – с лицом праведника ответил Игорь.

– И правда, – улыбнулся вожатый, – только не долго, и за территорию не выходить, ясно?

– Ничего им не ясно! Остановите, пока не поздно! – это вездесущий поползень чуть ли не в ухо орал беспечному вожатому.

Но тот, улыбнувшись проходившей мимо воспитательнице, не обратил внимания на вещую птицу, созерцая пышные девичьи формы. Да и что могут сотворить трое мелких за час до обеда? Ничего! Забегая вперед, скажу, что вскоре ВС кардинально изменил мнение по поводу наших способностей. Ну, когда отдышался.

– И где их искать? – Виталя задумчиво рассматривал три невысокие елочки и старый пенек.

– Точно не здесь, – согласился я.

–Айда за клуб, там солнца много, можжевельник растет, – предложил Игорь.

– Да ты гений! – восхитились мы с Виталей.

– Вы придурки! – уже шептал осипший от крика и заранее поседевший поползень.

Но кто будет слушать птицу, тем более что за клубом нас сразу постигла удача.

– Тсс! – Игорь приложил палец к губам. – Смотрите!

Впереди, прямо на разогретой хвое одинокий уж, зажмурившись от наслаждения, принимал солнечные ванны.

«Решено, вечером ползу свататься, в конце концов, сколько можно! – не замечая нас, размышляла рептилия. – Подумаешь, маме её не нравлюсь. Гадюка старая, никак не угодить! То цветы не те, то слишком поздно в гости пришел, то…»

– Есть! – взвизгнул Игорь, крепко схватив ужа за шею. – Давай банку!

– Мляшшш, отпустите меняшшш!.. – возмущался уж.

– Отпустите его!.. – сипел поползень.

– Отпустил? – спросил я.

– Отпустил, – кивнул Игорь.

– Закрываю, – с этими словами Виталя плотно насадил крышку.

Несколько минут мы любовались бесновавшимся ужом, заодно пополнив словарный запас десятком интересных выражений, самым мягким из которых было «ерканутые рододендроны». Первый успех так раззадорил, что дальше началась самая настоящая зачистка всех близлежащих кустов.

– Уходит!

– Палкой, палкой прижми!

– Шшшшотвалите!

– Заталкивай, что значит, не хочет!

– Не хочушшшшшшшш!

– Тебя не спрашивают!

– Ух!

Вскоре мы с гордостью рассматривали банку, в которой нас материли целых три ужа. Поэтому к рододендронам добавились «ерпыль ушастый» (это персонально мне, кстати, было обидно), «устрица в шортах» (Игорю), «выпороток дятла» (Витале) и «растатуй вас свербигузом по самые пионерские галстуки» (безлично всей компании).

– Класс! – хлопнув по крышке, потянулся Виталя. – Я вон того, самого большого поймал.

– Я остальных, – гордо хмыкнул Игорь.

И друзья посмотрели на меня:

– А ты?

– Помогал, загонял, держал банку, вот, – промямлил я.

– Трус, – авторитетно заявил Виталя, – боялся, сознайся.

– Нет, не боялся! Да я… Да мне, да…

– Если не поймаешь, – Игорь решительно щелкнул пальцами, – девчонкам отомстим без тебя. Понял? Ждем десять минут.

В тот момент я побил не один рекорд по спортивному ориентированию и бегу с препятствиями. Но под кустами можжевельников не было даже самого завалящего ужика. В радиусе десяти метров – тоже. Оставались только елочки внизу, там тепло, влажно.

– Хе-хе-хе! – злорадствовал поползень. – Вот тебе, бабушка, и Юрьев… Мля! Стой!

Зачем так орать? Я и сам замер, любуясь открывшейся картиной: на крохотной полянке блаженствовал огромный, полуметровый уж.

– Вот это красавец!.. – а перед глазами стояли удивленные лица друзей, которые, увидев это чудо, захлебнутся от зависти.

«Жених недоделанный, сколько раз ему говорила, ты – не пара. Ни хвоста не понимает, все ползает, – не обращая внимания на сопящего пионера, предавалась мыслям рептилия. – Еще цветы надумал таскать. А у меня аллергия и вообще…»

– Попался! От меня не убежишь!

– Утекай, тебе скоро придет писец! – заверещал перепуганный поползень.

– И не один! – пыталась вывернуться змея, но детская ладошка держала крепко.

– Врешь, не уйдёшь!

– Мужики! Позырьте, кого поймал! – с этими словами я выбежал к заждавшимся друзьям.

– Ого! – удивился Виталя. – А этот точно уж?

– На голове желтых пятен нет, – поддержал Игорь.

– Это ужиха, – авторитетно заявил я.

– Отвали, ненормальный! – яростно извивалась змея. – Я вообще-то гадюка, слышишь? Га-дю-ка! Отпусти шею, мне больно. И повторяю: я змея, причем ядовитая, слышишь, апостроф ушастый? Я-до-ви-та-я. Открой учебник зоологии, на семнадцатой странице все написаноооооооооооо!

Последний возглас заглушила плотно севшая капроновая крышка: вот и четвертая рептилия заключена под стражу.

– Горгона Злорадовна? – удивился первый пойманный уж.

– И он здесь! – фыркнула та. – Повторяю, вы – не пара, ясно?

Но мы, не обращая внимания на внутрисемейные разборки змей, быстро продвигались к корпусу. Задача была сложной: доставить ценный груз и при этом не спалиться. Наверное, наши ангелы-хранители в тот момент или отвлеклись, или вышли покурить, или, наоборот, не вмешивались, ожидая дальнейшего развития событий. В общем, банка с ужами незаметно передислоцировалась в комнату, в тумбочку Витали. Диверсию было решено провести после обеда, перед тихим часом.

– Стойте, они же задохнутся! – неожиданно вспомнил Игорь.

Вот и ножик пригодился. Мы быстро вырезали в крышке дыру и, захлопнув тумбочку, выбежали строиться на обед.

А через двадцать минут наша сытая и довольная компания возвращалась в корпус, представляя себе в лицах, как будут визжать девчонки. На всякий случай, чтобы раньше времени заговор не был раскрыт, мы ускорились и первыми забежали в комнату…

– Мужики, – прошептал Виталя, – банка пустая. Ой, мамочка!

– Ой, мамочка, – согласился Игорь.

– Коловпатий Еврат!.. – резко охрипшим голосом соригинальничал я.

И было от чего перепугаться: на кроватях уютно разместились взбешенные ужи, безумно ждавшие реванша. Теоретически, конечно, мы знали, что они не ядовиты, но практически...

– Раз, два, три, – не шевелясь, пискнул Виталя, – а где четвертый?

– Андрюха, обернись, – выдохнул Игорь.

Прямо у двери, заблокировав пути отхода, дружелюбно улыбалась «ужиха»:

– Привет, скотина, шшшшшшшшшш!

– Пук, – тихо ответил я.

– Молился ли ты на ночь, Дездемоний? – продолжала изгаляться змея.

– Куп.

– Чего? – не поняла рептилия.

– Простите, – извинился я, – пук.

– Горгона Злорадовна, разрешите мне, да я за будущую тещу… – вмешался «Виталин» уж.

– Сколько раз тебе говорить, вы – не пара, – змея буквально на секунду отвлеклась в сторону неугомонного жениха, но мы успели.

Громкий треск сразу из трех пусковых установок ознаменовал групповой старт космических аппаратов. Озадаченная рептилия не успела даже ничего сообразить, как над ней, благоухая всеми ароматами испуга, пролетели три белых, как смерть тела.

Дальше был громкий хлопок дверью и невероятный прыжок на улицу. Где-то позади взбешенная змея обещала самые страшные кары, но мы уже были вне досягаемости: окна и дверь закрыты, все подходы густо запуканы так, что и мышь не проскочит, помрет на вдохе.

– Что будем делать? – отстрелив последний заряд, шепнул Игорь.

– Сдаваться, – предложил я, – а вот, кстати, и ВС идёт с воспиталкой.

– Эй, мушкетеры, почему такие бледные? – весело спросил вожатый.

– Все хорошо, – через силу улыбнулся Виталя, – только в комнату не надо заходить.

– Там змеи, – понуро опустил голову Игорь.

– Какие? – сразу похудела воспиталка.

– Три ужа, – вздохнул я, – и ужиха.

– Откуда знаешь? – удивился ВС.

– Она без желтых пятен.

Глядя на побелевшее лицо вожатого, мы поняли, что…

– А я предупреждала, – донеслось из-за двери, – но вам, долбодятлам, все пофигу! Особенно тому ушастому ерпылю! Двоечник, кто тебя только в пионеры принял! И вообще, то, что меня, приличную женщину, засунули к троим неженатым мужикам, я еще прощу. Но то, что будущий зять увидел ненакрашенной…

– Горгона Злорадовна, так вы змеешипляете наш брак?

– Не придирайся к словам!

Дальше мы не слышали, потому что минутный ступор вожатых сменила бурная активность. ВС за секунду успел подпереть дверь комнаты и вывести всех из корпуса. А стремительно худеющая воспиталка метнулась в санчасть, дирекцию лагеря и еще куда-то.

Через час гадюка и ужи были пойманы и выброшены за забор в самом дальнем углу лагеря. А мы…

– …изгоняетесь из обители сей на веки вечные! – громыхал директор, глотая успокоительное и запивая горячительным. – Завтра приедут родители, собирайтесь.

Но нас спасло заступничество директора стройтреста. Наверное, он просто пожалел троих охламонов, как и родителей, оплативших путевку. А, может, и сам в пору лихого детства чудил так, что вороны крестились. Кто знает.

Так что в лагере мы остались, но в разных отрядах, в разных корпусах и под неусыпным надзором. Любая, даже случайная встреча всех троих была сродни пожару: тут же, как из-под земли, появлялись вожатые, воспитатели, а иногда и сам директор с успокоительным наготове. В общем, больше даже черники не поели. И до конца смены нас величали не иначе, как «змееловы».

Эпилог

Я часто думал о том, почему гадюка не укусила никого, особенно меня. Наверное, Бог на самом деле бережет дураков и пьяниц. А умными нас обозвать, согласитесь, было очень, очень сложно.

Но гадюки все же отомстили – двадцать лет спустя. Но это совсем другая история.

Автор - Андрей Авдей

Злопамятные твари, или как я с жизнью попрощался

С момента первого опыта змееловства прошло двадцать лет. Время пролетело, как уборочная для нерадивого председателя – не успел моргнуть, а урожай осыпался.

Как-то совсем незаметно мне стукнул тридцатник, а когда-то ушастый охламон превратился в серьезного (сам в шоке!) и солидного (иногда) дядьку. Правда, пионерский огонь, против ожидания, не угас. Наоборот, с каждым прожитым годом разгорался все сильнее.

Чего стоила только операция по спасению выпивших студентов от прогулки в местный РОВД. А драка на институтской дискотеке с «районными королями» (читай: кучкой пьяных идиотов)? С гордостью отмечу, что фигурировал в каждом протоколе опроса. Если с «нашей» стороны, то как «Андрей Николаевич», если с «вражеской», то как «отмороженный на голову хмырь в костюме и галстуке, своего вытащил из месилова, а меня…» (дальше как-то неудобно).

Правда, после боя еще месяц сильно хромал: один из «королей» зацепил «скипетром», то бишь, куском арматуры. Но это присказка, сказка впереди.

В конце июля 2012-го захотелось мне прогуляться за грибами. Поэтому ранним утром я сунул в карман бутерброд с колбасой и, обув кирзачи, отправился на тихую охоту в твердой уверенности, что вернусь с полным ведром и с полным рюкзаком. А что? Дожди шли регулярно, погода летняя, места знаю.

Но спустя пару часов блужданий по лесу, я уже грустно курил, сидя на придорожном пеньке. Ничего! Только несколько сыроежек, сотня мухоморов и лисица. Рыжая красавица, ни капли не боясь, сопровождала на удалении метров пяти, не больше.

Маленькое отступление. Лесная живность меня не боится. Может, пахну особенно, может, в прошлой жизни был утконосом. Но факт остается фактом: были случаи, когда и косулю хлебом кормил, и ежик тусовался под ногами, и какой-то птенец (вроде, совенок) выпрашивал вкусного, устроившись на коленях. А однажды, переползая под рухнувшей елью в позе расслабленной устрицы, столкнулся пятак в пятак с диким кабаном. От неожиданности или я хрюкнул, а он пукнул, или наоборот, уже не вспомню.

К чему это все? А к тому, что, наслаждаясь моим грибным фиаско, лиса злорадно хихикала. Скотина.

– Ой, ой, ой, какие мы обидчивые.

Блин, опять она!

– Зайцев лови!

– Не указывай, что мне делать, и я не скажу, куда тебе пойти, – возмутилась лиса, – у нас свободная страна, понятно? Хочу – хихикаю, не хочу – охочусь. Кстати, всегда успешно, в отличие от некоторых.

– Если нет грибов, – наставительно хмыкнул я, – значит, не выросли.

– Угу, – фыркнула рыжая, – лучше признайся, что собирать не умеешь.

– Ты глухая? Повторяю: если грибы не выросли, как я их наберу? Рожу, что ли?

– А это идея! Только подожди немного, подружек свистну, им тоже интересно посмотреть.

– Иди ты в болото. Кстати!

И, затушив сигарету, я двинулся в нужную сторону.

– Рехнулся? – путаясь под ногами, бормотала лиса. – Там же змеи!

– Отстань!

– Хвостом клянусь, их немерено расплодилось, не ходи.

– Отстань, говорю.

– Ладно, ладно, извиняюсь за хиханьки, если ты об этом. Хочешь, попрошу белочек наполнить и рюкзак, и ведро? Они столько грибов насобирали!

– Нет.

– Что нет?

– Отстань.

– Совсем тупой? Лисьим языком говорю: там гадюки! Понимаешь? Га-дю-ки! Толстые ядовитые шнурки по полметра. И много!

– Чего ты привязалась, лесная чувырла, – рассвирепел я, – на кой мне болото? Перед ним пару лет назад высадили ёлки с соснами, ферштейн?

– Сам дурак, фуфло плюгавое! – в свою очередь взбеленилась рыжая. – Включи мозг! Хвойник молодой, низина, до болота сотня метров. Сто пудов, у гадюк там коттеджный поселок.

– Напугала ёжика голым задом, – фыркнул я, – еще скажи, что жилой квартал построили. Ладно, дай пройти, мы на месте.

– То есть, без вариантов? – вздохнула лиса.

– Однозначно.

– Тогда иди с Лешим. И не волнуйся, если что – отпоем. Кстати, маленькое уточнение: ты какой формы гроб предпочитаешь?

– Круглый, – подмигнул я и под невнятные завывания лисицы углубился в хвойник.

Трехметровые елочки стояли ровными рядами, между которыми… Мама дорогая! Вот это да! Лисички! Крепенькие, чистые, а главное – много. Уже через час спину приятно оттягивал полный рюкзак, а до ведра с горкой оставалось буквально чуть-чуть.

И это чуть-чуть торчало впереди: семейка огромных, сантиметров пятнадцать, лисичек. Я неторопливо двинулся к грибам, краем глаза отметив, что рядом с ними валяется какая-то чудно выгнутая палка. В природе вообще много всего необычной формы: двойные шишки, трутовики, похожие на ящерицу, камни с человеческим лицом, причудливо сросшиеся деревья.

– Тюк! – что-то несильно ударило в сапог.

М-да, а вот под ноги надо смотреть повнимательнее! Палка-то оказалась гадюкой. Хорошо, что советскую кирзу даже пули не берут, а уж змея – тем более. Глядя на сверкнувший впереди хвост, я невозмутимо срезал грибы и задумался. Чтобы выйти из лесу, надо шагать вперед, а там – взбешенная неудачей гадюка. Возможно, с подружками. Лучше поверну и сделаю крюк через лес. Будет дольше, но безопаснее.

Вскоре, пройдя несколько рядов елей, я вышел на участок, где тихо грустили полузасохшие сосенки. Может, земля им здесь не подошла, может, еще что-то, кто знает. Под ногами еле слышно хрустели иголки, где-то заливалась какая-то птичка, злобно шипели змеи, потрескивали стволы деревьев. Стоп! Змеи?

Глянув вниз, я только пискнул:

– Б… (гейша без японских понтов и твердого прейскуранта)!

Вы пробовали зайти в бухгалтерию и демонстративно плюнуть на пол? Думаю, реакция будет вполне ожидаема: крики, возмущение, все бегают, толкаются, стараясь огреть наглеца и хама тяжелым. Примерно что-то подобное творилось у подножия сосны, на верхушке которой я восседал уже через доли секунды (крепко сжимая ведро в руках!).

Положа руку на сердце, признаюсь: такого никогда раньше не видел. Около десятка взбешенных гадюк ползали туда-сюда, явно разыскивая обидчика. Может, случайно наступил на их ресторан, может, разогнал митинг оппозиции, не знаю. Я вообще не специалист по змеиным обычаям и традициям, да и раздумывать было некогда – ветка предательски хрустнула.

Говорят, что в критических ситуациях у человека просыпаются удивительные способности. В тот день мне кроме мгновенного вознесения удалось познать и левитацию. Вопреки законам физики, я (всё так же крепко сжимая ведро в руках!) воспарил над веткой, словно птица над гнездом. А вот на гнезде, кстати, было бы неплохо и посидеть. Особенно на белом, фаянсовом.

В этот момент одна слишком умная гадюка подняла голову вверх.

«Вот же б… (блудница-волонтер)! – сверкнула мысль. – Интересно, они по стволам лазят?».

Змея, вероятно, думала о том же. И пока я тихо молился, к ней подползла вторая, потом третья.

– Помогите! – тонко пискнул нижний мозг.

Когда у дерева было уже четыре гадюки, перед моими глазами явственно засиял круглый гроб и вокруг него сотня лис, поющих отходную молитву:

Недолго мучился Андрюшка,

Прощально вякнув «мать» и «ах!».

Его покусанную тушку

Нашли два грибника в кустах.

Горестно размышляя о скорой кончине, я как-то упустил из виду тот момент, когда змеи просто исчезли. И, что дальше? Можно спускаться или подождать? Озарение пришло неожиданно: «Они же за лестницей метнулись! Нельзя терять ни минуты!».

И спрыгнув (с ведром!) на землю, я огромными скачками полетел вперед. О, это был самый быстрый и невероятный спринт по пересеченной местности. В ушах свистел ветер, в груди бешено колотилось сердце, а внизу громко молился нижний мозг, переходя на визг, когда что-то тюкало по сапогам.

Буквально через несколько секунд, облегченно икая (вместе с ведром!), я уже выпрыгнул на дорогу. И заорал так, что спряталось солнце:

– Какого х… (языческий символ плодородия) разлеглась тут?! Не нашла другого места, леса мало?! Да что сегодня за х… (бесполезная фаллообразная вещь) творится! Су… (собаки-девочки) е… (после соития), как вы за… (сильная усталость после группового секса)!

– Тихо, тихо, – по лицу несколько раз ударил пушистый рыжий хвост, – все хорошо!

С трудом уняв дрожь, я выдохнул:

– Где змея?

Но лиса только сочувственно покачала головой:

– Явная амнезия на почве стресса. Ничего, это пройдет. А гадюки больше нет. Ты, пока матерился, её так затоптал, что и мокрого места не осталось. Успокойся, все позади.

Облегченно улыбнувшись, я в изнеможении сел прямо на землю:

– Есть бутерброд с колбасой. Будешь?

Эпилог

С лисой мы встречались еще несколько раз. Кстати, всегда оставлял ей какое-нибудь угощение. А вот хвойник теперь обхожу за сотню метров. Мало ли, вдруг эти твари засаду устроят.

Автор - Андрей Авдей

Праматерь бешеных старушек, или Как меня призывали на сборы

Всегда занимало одно из самых удивительных явлений – превращение милой пожилой женщины в демона с клюкой. Кажется, еще сегодня ты улыбаешься, спрашиваешь, как дела. Но стоит переступить критическую черту…

– Мужчина, вы здесь не стояли! Наркоман! Проститут! Что? Суффикс не там? И не стыдно под чужие суффиксы заглядывать?

Ну как так? Может, где-то в этом мире булькает источник злопыхательства, так сказать, истерический родник первозданной склочности? Например, в тридевятом царстве, в тридесятом государстве, на море-окияне, на острове Буяне, обдуваемый ветрами, стоит ДУБ!

А на нём восседает САМА праматерь бешеных старушек. Внешне – вылитая мокрица размером с гипермаркет. Глаза красные, из ноздрей дым пышет, лицо страшное, как выплата по ипотеке.

Весь год эта тётка копит ярость, а в назначенный день мечет икру, разрешаясь от бремени психопатства. Много икринок, очень много, а ветра сильные, очень сильные. Вот и разносится истерика и склочность по белому свету.

Дальше просто: бабуля зевнула, в рот залетело, проглотила – и вуаля! Имеем неадекватную кунг-фу-старушку, по степени доставучести сравнимую с хроническим насморком.

Чуть больше шести лет назад, кстати, над этим вопросом я всерьёз задумался:

– Интересно, где же находится это самое тридевятое царство?

– Могу показать, – хмыкнула Судьба, – только чур – потом не жаловаться.

– Не буду.

– Тогда… Крэкс-пэкс-фэкс!

И так шарахнула меня по голове, что очнулся уже в больнице.

– Повезло, успели вовремя, – улыбнулся заведующий неврологией, – вы не волнуйтесь. Прокапаем, понаблюдаем, а где-то через недельку – на волю.

Кстати, пользуясь случаем, передаю спасибо больничным поварам – все было очень вкусно, особенно хлеб. Но речь не об этом. Через несколько дней после выписки я обнаружил в почтовом ящике привет из военкомата. Повестка, грозно нахмурившись, приказывала явиться для медицинского осмотра.

– Зачем? – удивился я.

– Затем! – рявкнул документ. – Родине нужны старшие лейтенанты запаса.

– У меня бронь!

– Кадровица прошляпила с её продлением, так что пойдешь служить! Бе-бе-бе, – показала язык повестка.

– Бе-бе-бе, что ты блеешь, как улитка! – орал директор на сдувшуюся подчинённую. – Заместителя на месяц загребут в войска, он там будет кайф ловить и девок тискать, а работать кому? Короче, делай, что хочешь, но бронь роди.

– Как? – пискнула кадровица.

– В позе женатого трюфеля, – рыкнул директор и повернулся ко мне:

– Николаич, езжай. Может, сумеешь что-то сделать.

И через час я уже взбегал по ступеням районного военкомата. Дежурный офицер, изучив повестку, четко проинструктировал, в какой кабинет обратиться:

– То ли в 32-й, то ли в 23-й.

– В 32-й, – ответили в 23-м.

– В 23-й, – приветливо улыбнулись в 32-м.

– В десятый, – горестно вздохнув, напутствовал оказавшийся в коридоре подполковник.

– А, так вам на медкомиссию, – в указанном кабинете, неторопливо изучив повестку и выписку из больницы, пробормотал мужчина в штатском. – Пусть врач решает. Сразу идите к невропатологу.

– Спасибо, вашбродь, что надоумили, а то мечтал вначале к лору заскочить, – с этими словами я поднялся на третий этаж, где восседали армейские эскулапы.

Боже мой! Увиденное повергло в такой шок, что чуть не расплакался! Весь коридор был забит призывниками. В одних трусах будущие воины кучковались у кабинетов, что-то тихо обсуждая.

Кажется, еще и сам недавно то нагибался перед хирургом, то старательно выговаривал «триста тридцать третья артиллерийская бригада», то стоял босиком перед шаркнутой на селезенку неврологиней. Причем она орала так, что за окном дохли голуби и осыпались листья. Эх, было время золотое, призывное да лихое!

Увидев дядьку в костюме и с портфелем, молодежь замерла, будто спрашивая:

– Чего тебе надобно, старче?

– Пацаны, где невропатолог?

Вздрогнув, призывники, как один, покрутили у виска, а самый смелый едва заметным поворотом глаз указал на искомый кабинет.

– Тетка-демон? – догадался я.

Парни дружно перекрестились на портрет президента.

– Могу зайти без очереди?

Утвердительно закивали все, даже портрет. Эх, где наша не пропадала, тем более по второму разу срочная не грозит! И я решительно открыл дверь:

– Здравствуйте.

Против ожидания, за столом сидела милейшая бабушка – божий одуванчик. Ей бы еще спицы в руки и котика…

– По вопросу? – старшинским басом рявкнула врач.

– Призывают на сборы!

– Надо идти!

– Не могу, – отчеканил я, – только из больницы! Зело телом слаб, боюсь, не сдюжу.

Ну грешен, грешен, не удержался. Кстати, бабуля даже бровью не повела :

– Диагноз?

– Такой-то.

– Звание? – старушка выпустила дым из правой ноздри.

– Старший лейтенант запаса, матушка, – грешен, опять не удержался.

Но невропатолог только выпустила дым из левой ноздри:

– К психиатру.

Решив не спорить, я молча вышел из кабинета и под сочувственными взглядами молодежи направился в конец коридора.

Где, открыв нужную дверь, тут же выпалил:

– Здравствуйте, призывают, только из больницы, старший лейтенант запаса, отправили к вам.

– Вы нормальный? – удивилась, кстати, очень миловидная женщина-психиатр. – Покажите выписку. Хм, это к невропатологу, её область.

Наверное, в тот момент у меня как-то по-особенному сверкнули глаза, потому что доктор, неожиданно подмигнув, улыбнулась:

– Только очень прошу, помягче там, хорошо?

– Постараюсь, – и, подарив ответную улыбку, я вышел в коридор.

Не задавая лишних вопросов, призывники снова молча расступились, а глава государства с портрета даже пообещал «при случае жэстачайшэ перетрахнуть всю ваенную медицину».

– И снова здравствуйте! Психиатр отправила к вам, сказала, не её область, вот выписка, – и, положив документ на стол, я бесцеремонно уселся.

– Кто разрешил? – зашипела бабка.

– Что именно?

– Садиться! – рявкнула невропатолог.

– Не надо так орать!

Наверное, доктору давно никто не перечил, потому что её глаза стали наливаться кровью, рот открылся и...

– Встать! – плюнула ядом старуха.

– А можно поаккуратнее? – отодвинувшись вместе со стулом на метр, я тщательно вытер лицо носовым платком. – Еще и очки забрызгали.

– Аааааааааа!!! Не сметь двигать стул без приказа!

– Вас что, простатит замучил?

– Пошёл вон!

– Сдуйтесь, а то сердце посадите.

М-да, времена меняются, а врачи на медкомиссиях – нет. Под вопли невропатолога, кстати, хорошо думалось о зря потраченном времени, заложенном от криков правом ухе и…

– Молчать!

– Не стройте рожи, я икаю.

– Стул на место!

– Он не хочет.

– Арррррррррр!

И тут в лицо пахнуло свежим бризом. Черт! Я озадаченно осмотрелся. Куда это меня занесло? Вместо кабинета – остров, омываемый равнодушными волнами бескрайнего синего моря. А впереди, на огромном дубе восседала ОНА. Да, та самая праматерь бешеных старушек. В передних лапах молоточек, красноглазая, пышущая дымом из ноздрей и размером с гипермаркет мокрица.

– Кто мокрица?

Наваждение мгновенно исчезло: передо мной бесновалась все та же врачиха.

– Руки!

– Простите, не понял.

– Руки показал! Быстро!

– Зачем?

– Вдруг наркоман! – рыкнула бабуля.

– Еще скажите – проститутка.

А вообще, сколько можно? Надоело! В конце концов, мы тоже не из лебеды с кудряшками! И, схватив со стола выписку, я рявкнул так, что запотели стекла:

– Цыц! Тут вам не смирно, а там – не равняйсь! Мы не в бане, я не мыло! Кто пострижен по уставу, завоюет честь и славу! Ноги в локтях не сгибать! А теперь бегом! Пора! Троекратное ура!

Господи, что я несу, неужели заразился?

Однако, не поверите, после такой тирады невропатолог заткнулась. Правда, в наступившей тишине раздалось какое-то слишком зловещее шипение.

Блин, да она сейчас нереститься будет! Пора тикать!

– Куда? – рыкнула бабка.

– Туда!

– Стул на место!

– Он все еще не хочет, – с этими словами я рывком отскочил к двери и, уже приоткрыв, все-таки не удержался, отвесив церемонный поклон:

– Был счастлив лицезреть, Эстакада Горгоновна!

Старушка взвыла и кинулась грызть подоконник.

– Ну, что? – в коридоре меня тут же заинтересованно окружили призывники.

– Пока не заходить, обедает.

– Или нерестится, – шепнул с портрета президент.

– Вы, как всегда, правы, Александр Григорьевич, – и, мурлыча под нос «старший лейтенант, уж не молодой, не хотел служить, хотел домой», я пошел искать кабинет военкома.

– Вот зачем вы устроили этот цирк? – через несколько минут, пряча улыбку, с укоризной выговаривал офицер. – Пришли бы сразу ко мне.

– Решил вспомнить детство, товарищ полковник. Извините, не удержался.

– А если бы она укусила?

– Что, были прецеденты? – удивился я.

– Говорят, уже троих признали негодными, – вздохнул военком. – Ладно, давайте ваши бумаги.

В общем, все решилось тихо, красиво и без эмоций. Зато теперь могу гордиться тем, что реально повидал гнездилище праматери бешеных старушек и выбрался оттуда живым и невредимым.

Кстати, вирус истеричности я все-таки подхватил. Сам был в шоке, но, вернувшись на завод, сначала возмутился на компрессор в цеху разделения, потом на сам цех, потом обругал наполнительную, выматерился на погрузчик, довел до истерики два вагона-цистерны, а еще...

– Николаич, езжай-ка домой, – появившийся директор тихо увел меня уже от весовой, явственно дрожавшей от крыши до фундамента. – Эк тебя в военкомате переклинило.

В общем, только дома, проведя в спокойной обстановке тотальную коньячную дезинфекцию организма, я смог облегченно вздохнуть:

– Слава Богу, отпустило.

Автор - Андрей Авдей

«Цванцих центес», или один день в Германии

Наверное, в один прекрасный момент моему ангелу-хранителю стало просто скучно, и он подумал:

– А не поехал бы ты, молодец добрый, в Германию? Вопросов накопилось много, надо решать, заодно страну посмотришь и себя покажешь. Немецкого языка ты не знаешь, зато владеешь английским и польским, так что разберешься, если что. Только смотри, чтобы без приколов не обошлось. Обещаешь?

– Обещаю, – бодро ответил я и лихо выпрыгнул из вагона поезда «Москва – Берлин».

НЕМКА И АВТОМАТ

Дальнейший путь лежал в славный город Гамбург. Для чего нужно было переехать в Берлине с одного вокзала на другой, а там сесть на поезд. Поэтому задача была простой до безумия – купить билет и все. Казалось бы, что сложного?

Но, подойдя к автомату по продаже, я только пискнул:

– Гитлер капут!

На табло было такое обилие информации, что даже черт сломал бы мозг. А мои познания в немецком ограничивались лишь фразами «Хенде хох, матка, яйко, млеко, шнапс». Английского языка нет (говорят, он там есть, но я просто не понял, где его выбирать), а метод тыка на удивление дал сбой. Наверное, в Германии тык запрещен на государственном уровне.

В общем, после нескольких минут страданий я обратился к ангелу-хранителю:

– Хотел приколов, так помогай, а то зависну здесь до окончания командировки.

И тут же остановилась немка, спросившая на английском, куда нужно ехать. Получив ответ, она что-то быстро понажимала, кивком приказала воткнуть банковскую карту и – вуаля! Через несколько секунд в моих руках был вожделенный билет.

Итак, первое впечатление – сами немцы. Если у вас есть проблема, и вы впали в состояние ступора, кто-то обязательно остановится и предложит помощь. Милая фрау, еще раз примите от чистого сердца огромное человеческое «данке шен».

ЭРЗАЦ-НЕМЕЦ

Перебравшись на другой вокзал, я решил перекурить и хоть немного осмотреться.

– Первая часть марлезонского балета началась, – хмыкнул ангел-хранитель, доставая поп-корн.

Действительно, стоило остановиться рядом с урной, тут же нарисовался толстомордый эрзац-немец. То ли беженец, то ли прыгунец далеко не европейской наружности. Тряся бумажным стаканчиком, он увлеченно рассказывал:

– Уважаемый, помогите денюжкой. Сами видите, рожа у меня толстая, из-за щек ушей не видно. Это потому что жить холодно и голодно. А еще БМВ третью неделю не заправлен, и вообще работать не хочу, а в ювелирном бриллианты подорожали, за что покупать?

Чуть не всплакнув, я ответил твердо и решительно:

– Нихт ферштейн.

Нимало не смутившись, попрошайка тут же перешел на английский. Но ответ был таким же:

– Донт андыстэнд.

– Парле ву франсе? – не терял надежду эрзац-немец.

– Нихт парле.

– Пан розуме по польску?

Достал уже, полиглот хренов. В запасе оставалось «эстамос эн отонье» (сейчас осень на испанском) и полиплоидия (кратное увеличение числа хромосом, это из биологии). Поэтому я закончил разговор просто и многозначительно, на русском:

– Пошел в задницу!

И он пошел. Молча сделав «кругом» и даже не оглянувшись. Или понял, или решил проконсультироваться с коллегами по цеху, которых вокруг тусовалось просто немерено. Все с бумажными стаканчиками. Еще раз подивившись количеству попрошаек, я подумал, что не мешало бы посетить и комнату для медитаций. Тем более что, извините, приперло.

– Вторая часть марлезонского балета, – закурил ангел-хранитель.

НЕМЕЦ И ТУАЛЕТНЫЙ РЫЦАРЬ

На входе стоял автомат, дарующий благодать облегчения за один евро. Приняв двухевровую монету, туалетный рыцарь довольно хрюкнул, но сдачу не выдал и пропускать отказался.

– Ты охренел? – удивился я.

– О, я, я! – громыхнул автомат.

– Отдай деньги!

– Найн.

– Ладно, сдачу оставь, но дай пройти. Реально невтерпеж!

– Найн.

– Ну, пути.

– Не путю.

– А с ноги в индикатор?

– Найн, – стоявший за спиной мужчина понял, что я готов на крайние меры. Поэтому он кого-то позвал и что-то объяснил. В итоге мне вернули один евро и пропустили ручным способом. Повторюсь, немцы всегда готовы прийти на помощь. Уважаемый гер, еще раз примите от чистого сердца огромное человеческое «данке шен».

ГДЕ НЕМЦЫ?

Этот вопрос возник, когда я вышел из здания железнодорожного вокзала в Гамбурге. Вокруг сновали в основном турки, арабы, индусы и прочие афро-зодиаки.

– А немцы работают, – пояснил компаньон, когда, закончив обсуждение всех вопросов, мы неспешно двигались к его авто. – Они появятся только вечером, таковы реалии.

Получается, настоящие немцы работают для того, чтобы эрзац-немцы целыми днями занимались ерундой. И всех устраивает? Размышляя о данном феномене, я медленно бродил по Гамбургу, периодически поглядывая на часы – до вечернего автобуса оставалось еще достаточно времени.

– Хи-хи-хи-хи, – обогнал меня невысокий индус в чалме (или как там оно называется).

Кстати, очень хотелось попробовать знаменитые баварские сосиски с пивом.

– Хи-хи-хи-хи, – снова тот же индус.

Но вокруг предлагали только шаурму, люля-кебабы и кюба-лелябы. А где традиционная немецкая кухня?

– Хи-хи-хи-хи.

Чего он носится вокруг меня, как ненормальный. И повторюсь, где немцы? Ой, а где они на самом деле, и куда я попал?

– Хех! – усмехнулся ангел-хранитель. – Братан, оглянись, вокруг одни турки, ты реально попал. Давай-ка выковыривайся поскорее.

ЦЫГЕЛЬ, ЦЫГЕЛЬ, АЙ-ЛЮ-ЛЮ!

Но включение режима экстренной эвакуации было прервано раздавшимся за спиной:

– Пш!

Не понял?

– Пш! Пш!

Оглянувшись, я увидел молодую эрзац-немку, томно прислонившуюся к двери:

– Пш!

Судя по подмигиваниям, ей было что-то нужно.

– Пш! – и девушка повела бедрами. – Хундерт эуро.

Аааа, дошло! Унитаз в квартире забился, ишь как приплясывает от нетерпения. Видать, бедолагу подперло, а помочь некому. Кругом одни криворучки. Может, подработать сантехником? Тем более за сотку евро.

Ну, согласен, согласен, тупил по-страшному. Во-первых, потому что очень устал, а во-вторых, потому что вырос на «Бриллиантовой руке», где продажная дева предлагала себя иначе: «Цыгель, цыгель, ай-лю-лю!».

Согласитесь, звучит и заманчиво, и многозначительно. Только от одного «цигель» дух захватывает! А тут что-то непонятное: «Пш!».

Когда я сообразил, в чем дело, то гордо ударив себя в грудь, с достоинством изрек:

– Белорусо туристо – облико морале.

– Пш? – не поняла девушка.

– Хенде хох, – тут пришлось дать необходимые пояснения.

И мгновенно, как из турки, появились парни-турки. Может, охрана, может братья, может, сестры, хрен его знает с их просвещенной Европой, кто там кто…

– Съе…йся, придурок (в смысле, хлопай ресницами и взлетай)! – заорал ангел, чуть не подавившись попкорном. – Они ща надают п..лей (будут бить больно, возможно, ногами)!

И вместо «ай-лю-лю потом» пришлось оттолкнуть самого нахального и рвать на третьей космической в сторону городской ратуши.

УДИВИТЕЛЬНЫЕ ЛЮДИ

Немного отдышавшись, я убедился, что нахожусь не в туркосодержащем месте и с облегчением присел за столик небольшого кафе. Больше никуда не двинусь, лучше пива попью, когда еще будет такая возможность! К тому же рабочий день закончился, и наконец-то появились настоящие, не эрзац, немцы.

Вот пожилая пара, устроившись рядом, заказала по бокалу вина. Вот студенты, весело смеясь, присели в ожидании официанта. Вот негр в кепке замер и посмотрел на меня, как Ленин на буржуазию. Вот…

Помните знаменитый типаж анекдотичных блондинок? Из серии «когда Бог раздавал мозги, я увеличивала губы и грудь». В общем, в чисто блондинистом розовом прикиде метрах в десяти остановилась китаянка (!). И во все горло стала проповедовать что-то за Иисуса Христа (!). Честно скажу, даже выступление Гитлера перед нацией выглядело менее зрелищно и звучало более миролюбиво.

Кстати, на чокнутую внимания не обращал никто. Даже негр, снова замерший напротив и смотревший на меня, как воробей на просроченный йогурт. Чем я его заинтересовал?

-Курлы-курлы-курлы? – неожиданно подскочил какой-то парнишка.

Сказано было так быстро, что я ничего не понял. Он же, сообразив, что его не поняли, быстро повторил:

– Куры-курлы цванцих центес?

Ясно. Денежку сшибает. Только почему именно двадцать? Почему не один, не пять, не десять? Сообразив, что не выгорит, попрошайка улетел дальше, а его место занял уже знакомый негр, смотревший на меня, как выхухоль на Налоговый кодекс.

– Бананов нет! – фыркнул я (ну, реально надоело!).

– И не будет, – со смехом добавил кто-то справа.

Ага. Наши! Следующие двадцать минут были посвящены знакомству и просто веселым разговорам ни о чем. Жаль, что время стало поджимать. Поэтому, тепло попрощавшись с братьями-славянами, я неспешно двинулся в сторону автовокзала. До отправления оставалось около двух часов.

ПАРТИЗАНЕН

И по закону подлости тут же задел пожилого немца, весело крутившего педали на велике. Естественно, попросил прощения, естественно, мы разговорились.

Дядька был не в обиде, сам повинился в том, что увлекся разглядыванием розовой китаянки (та же, перебралась на новое место и орала еще громче). Посмеялись, он оценил мое сравнение с Гитлером.

– Вы из России?

– Нет, Беларусь.

– Беларусь, Беларусь, – мужчина старательно забормотал, пытался что-то вспомнить.

И тут меня осенило:

– Партизанен!

– О, я, я! – обрадовался собеседник. – Брест, Минск, Орша, Витебск!

Вероятно, родственника этого немца нехило пи...ли (любили со знанием дела и с винтовкой) по вышеуказанному маршруту. Да так, что и дети, и внуки помнят! Но если вы ждете дальнейшего злорадства, то разочарую. По молчаливому согласию, тему войны мы не затрагивали, беседуя обо всем и ни о чем.

И в который раз повторюсь, о немцах осталось самое приятное впечатление: вежливые, добродушные, всегда готовы прийти на помощь. И даже способные оценить явное нарушение закона.

К СЛОВУ, О КОНСПИРОЛОГИИ

Случилось это, уж простите, снова у пункта пропуска в комнату медитаций. Наученный горьким опытом, я опустил монету достоинством в один евро (заготовил специально). Мля, да за что такое наказание! Опять нет!

– Сволочь, пропустишь?

– Найн, – ехидно задребезжал туалетный рыцарь.

– Я что, плохо пострижен?

– Хз.

– Чего?

– Того. Нихт проходирен, понятно?

И в тот момент на меня снизошло озарение. Тайное правительство уже существует. Пока оно просто тренируется, оттачивая технологии подчинения людей, но придет время....

Короче, грядущий Апокалипсис создаст автоматы, пропускающие в туалет. И мы никуда не денемся, будем поклоняться, как миленькие. А до выпендрежа ли, когда приперло?

Вот тогда и сбудется предсказание Ванги, что всю Европу накроет… Далеко не льдом, конечно, но все равно будет очень неприятно. Слава Богу, славян, это не коснётся. Потому что…

– Господа, – повернувшись к стоявшим за мной немцам, воззвал я, – надеюсь, все видели, что проход оплачен, а чертова железяка отказала самым наглым образом. Заранее извиняюсь.

После чего несговорчивый турникет был элементарно перепрыгнут под аплодисменты и смех. Так что немцы, как оказалось, способны оценить и юмор, и даже явное нарушение установленных порядков. Они вообще прикольные ребята, очень понравились. Только настоящие, а не эрзац, которые способны только на:

– Куры-курлы цванцих центес?

Это было последнее, что я услышал на немецком перед тем, как усесться в автобус. Впереди ждала долгая дорога и совсем другая страна. Но, в отличие от Германии, там все было и ясно, и понятно.

Автор - Андрей Авдей

Ветерания или синдром Степашки

Когда я служил в армии, возле нашей части тусовался товарищ с отклонениями, звали его Вася. Абсолютно безобидный дурачок, обожавший вышагивать рядом со строем или отдавать воинскую честь маршировавшим солдатам.

Внешне – пухлик неопределённого возраста, в очках, с постоянной улыбкой на лице и удостоверением инвалида детства в кармане. Иногда Вася бормотал что-то невнятное, а иногда превращался в отставного офицера, комиссованного по ранению. Рассказывал, что путь от рядового до майора прошёл в составе спецгруппы «Боевые колобки», позывной «Степашка». - Куда бежишь? - В штаб, готовится наступление.

Мы его не давали в обиду и частенько угощали сигаретой, получая взамен интереснейшую беседу. - Покурим? - Давай покурим. Ты, сынок, пороху-то не нюхал, а я…

И начинались «воспоминания» о том, как Вася освобождал Верхненижниск и Нижневерховск. - Правда, ни медалей, ни орденов нет, - сокрушался герой, - крысы штабные только себя награждали. Ну да Бог им судья, я воевал не за железки на кителе.

А больше всего мы любили историю о том, как Вася, прикрывая отход товарищей, был ранен, взят в плен и подвергнут нечеловеческим пыткам. Заканчивалась она словами: - И потом меня расстреляли.

Прошло десять лет.

Как-то после работы отмечали в кафе день рождения сотрудника отдела. Выпили, пошли беседы «за жизнь». И в ходе разговора коллега выдал фразу: - А вот я ветеран боевых действий. - Да ладно? - Когда служил срочную, в Африке воевал. С 80-го по 82-й. В составе группы специального назначения. Нашей задачей было разыскивать сбитые советские самолёты и эвакуировать тела погибших летчиков. - Разве срочники там воевали? Если не ошибаюсь, в таких войнах принимали участие только офицеры и контрактники. И почему летчики не могли катапультироваться? – удивился я. - СССР проводил сверхсекретные боевые операции в джунглях. Поэтому летчикам просто не выдавали парашютов, если сбили – всё.

Клянусь, здесь не придумано ни одного слова. Более того, разогретый спиртными парами, коллега, смахнув непрошенную сопельку, гордо добавил: - Кстати, награжден двумя орденами Красной Звезды, и мне на дембель присвоили звание младшего лейтенанта. - Принеси награды завтра на работу, покажешь. - Не могу, - вздохнул герой, - мне самому разрешили только раз подержать в руках, а потом…

Слушая этот бред, я никак не мог избавиться от чувства, что где-то уже слышал подобное. А потом дошло. Это же Степашка из боевых колобков! Один в один! Правда, без удостоверения инвалида, зато с орденами. Видно, штабные крысы стали награждать не только себя.

В общем, теперь я уверен, что современный Кощей не над златом чахнет, а бдительно охраняет сундук с секретными наградами липовых и поэтому очень секретных ветеранов суперсекретных боевых операций.

А теперь к сути.

Чем дальше уходят войны, тем больше на улицах ветеранов. Мне кажется, что на сорокалетие победы в Великой Отечественной, например, их было меньше, чем сейчас.

Изо всех щелей выползают герои Куликовской битвы и других локальных конфликтов. Позвякивая медальками, они рассказывают о своих мужестве и сушняке, самоотверженности и контузии от сковородки.

Куда там настоящим ветеранам Отечественной, Афганской, Чеченских и других войн, участникам РЕАЛЬНЫХ боевых и часто секретных спецопераций! Они ведь молчат, не рассказывают о героическом прошлом.

И разве могут соперничать, например, «Красная Звезда», «За отвагу» или «Мужества» с яркими, сияющими и, главное, многочисленными наградами!

В общем, синдром Степашки продолжает свой победоносный путь по необъятным просторам бывшего СССР. И мне кажется, что пора уже вводить в оборот диагноз «ветерания» с градацией по степеням тяжести и методам лечения «героических героев» и «боевых кавалеров всяких разных орденов».

К четвёртой, самой легкой, группе заболевших я бы отнёс «ветеранов» возраста семьдесят – семьдесят пять лет, не имеющих отношения к непосредственным участникам боёв, узникам концлагерей и детям войны.

Эта категория заболевших знает о войне по открыткам, киноэпопеи «Освобождение» и рассказам реальных участников.

Часто с симптомами алкогольной интоксикации, такие Степашки выходят на парады, сияя целым сонмом наград. От ордена Ушакова за морские операции до «Партизану Отечественной войны». Наверное, воевал в морских партизанах.

Со слезами на глазах эти индивидуумы принимают цветы от восхищенных детишек и их родителей. Ну и, конечно же, выпучив глаза, вещают о том, как: - Да я за Вену кровь проливал! Все правильно. Только не ЗА, а ИЗ. И не проливал, а сдал анализ на биохимию.

Самое обидное, что государству такие типажи не только не мешают, а наоборот, необходимы. Почему? Потому что перед реальными, еще живущими, ветеранами стыдно. Стыдно за их нищету, за невнимание к проблемам и бездушие.

Зато псевдофронтовые Степашки перед камерами расскажут всё, что потребуется. И о заботе, и о внимании. Обо всём.

Как лечить? Никак, просто не обращать внимания. И надеяться, что государство само, в конце концов, решит навести порядок среди лже орденоносцев.

Третья группа нездоровых более тяжелая. Коллекционеры юбилейных пивных пробок. Хочешь сиять иконостасом? Без проблем. Вступи, к примеру, в общество хранителей наследия ёжиков-каратистов. И пойдут медали «За активное участие в жизни…», «За заслуги перед …». И так далее, и тому подобное. Короче, сами учредили, сами наградились.

Не хочешь вступать в общество? Есть другой вариант. За определенную мзду можно заказать медаль с уже заполненным на тебя удостоверением.

На рынке куча предложений, особенно в преддверии 75-летия Победы. «Член семьи участника войны», «В память о Победе». Думаю, скоро появятся «Друг члена семьи участника войны», «Посмотревший кино о войне» и так далее.

Как лечить? Ввести наградной налог. За каждую медаль, допустим, три доллара в год, за орден – семь. Сколько повесил на себя? Восемь штук? Заполни декларацию и оплати в кассу. Даже если вылечить не удастся, хоть местный бюджет денег соберет. На помощь настоящим ветеранам.

Вторая группа Степашек относится к средней степени тяжести. У них сквозь броню самонаграждений проскакивают боевые медали и ордена, иногда с перепутанными колодками. Медаль «За боевые заслуги», а колодка от «За освоение целинных земель». Что нашёл, то и повесил.

Читал об одном персонаже, судя по наградам, воевавшим в Великую Отечественную, Афганскую и Первую Чеченскую.

Простите за грубость, это боевой сперматозоид. Покинув тестикулы отца, вылетел во двор, где уничтожил пулемётный расчет гитлеровцев. И только затем, с чувством выполненного долга, вернулся в лоно матери.

Вылечить невозможно, но есть вариант перевести в третью группу. Просто отобрать боевые, отдав взамен что-нибудь типа «За отвагу при дегустации», «За храбрость на кухне» и тому подобное. А как лечить третью, мы уже знаем.

И, наконец, самая тяжелая стадия ветерании, первая.

Сверхсекретные спецназовцы, десантники и краповые береты, воевавшие в составах групп специального назначения, отрядов, полков, дивизий и армий КГБ, ФСБ, ГРУ и тамбовского водоканала.

Послужной список закрыт всеми возможными грифами. Единственные доказательства подвигов – нашивки за ранения, ордена и медали.

У кого-то столько нашивок, что кажется, будто он служил пулеприемником. Все очереди притягивал на себя, пока боевые товарищи, не таясь, отстреливали противника.

У другого три ордена «Мужества», а служил, как оказалось, хлеборезом, ордена куплены то ли на али, то ли еще где. Третий козыряет погонами полковника и шестью боевыми наградами, среди которых и три (!) «Боевое Красное знамя» времён СССР (за Афганистан) и уже Российские два ордена Мужества медаль и Суворова (за Чечню) и… - Да я в Афгане, в горах, снайпером – метеорологом. Был тяжело ранен, лечился подорожником. - А я в Грозном…. - Меня в Сухуми…

Эти самые опасные.

Во-первых, молодые.

Во-вторых, здоровые телом (хоть и больны на голову). Кто-то уже рассказывает школьникам о героическом прошлом, смешав Бородино с Афганистаном, а операцию в Сирии с восстанием Степана Разина. То есть стали воспитателями подрастающего поколения.

В-третьих, они верят в собственную ложь, и даже научились огрызаться. Свежий пример. На ЯндексДзене (не сочтите за рекламу) был канал «Диверсант», занимавшийся разоблачение молодых и не очень лжегероев. Так вот, администрацией портала канал был заблокирован. Говорят, после жалоб разоблачённых.

И, в-четвёртых. Многочисленными (купленными или украденными) наградами эти «секретные герои» затмевают настоящих. У которых может быть всего одна медаль, но заслуженная собственной кровью.

И цена её в сотни раз выше груды фейковых наград фейковых Степашек. Их надо лечить без промедления. - Как? – спросите вы.

Оперативно, мануально. То бишь – кулаком в рожу. При необходимости повторять до полного выздоровления пациента.

Автор - Андрей Авдей

С точки зрения козодоя

Эта история случилась два года назад, когда на даче, по давней традиции, собрались три друга, три Андрея: Большой (хозяин дачи), Средний и я -то, что осталось.

Планы на вечер были грандиозными: посетить Баньского, откушать Коньяковского, удариться в Воспоминаньского. А днем у каждого были свои дела: Большой и Средний зависли в гараже, а ваш покорный слуга традиционно растворился в окрестных лесах.

Ведь грибная охота - просто идеальное занятие после столичного шума. Воздух свежий, птички щебечут, то олень пробежит, то косуля. Иногда белка скрутит кукиш, иногда кукиш - белку.

Главное – не заблудиться, поэтому при себе всегда держу компас, который в тот день был успешно забыт на даче.

А в лесу, по закону подлости, мобильный ловил очень слабенько, так что навигатор оказался бесполезен. Хватило только на смс, что "жив, здоров, искать не нужно, ливень переждал под елью, хочу есть, пить и горячую женщину, в смысле ром-бабу".

Да, вы правы, банально заблудился. Правда, с помощью везения и матери англичанина Эбена, выбраться мне все-таки удалось . Поздно вечером. Когда солнышко, высморкавшись парой облаков, уже давно храпело за горизонтом.

На часах – без немного полночь. Впереди – еще два кэмэ прямиком через свежевспаханное поле и кладбище.

- Склероз нельзя вылечить, но о нем можно забыть, - вздохнул я, присев на камень, - как можно было оставить компас!

- Три-три-три, - согласился пролетавший мимо козодой.

- Птица, заткнись!

Вздохнув, я поднялся и решительно шагнул вперед …

- Е… (размножайся) провались!

Реально провалившись в мокрую землю чуть ли не по колено, я добрым словом помянул экипаж трактора «Беларусь». А заодно благодарность получили вождь мирового пролетариата, министр сельского хозяйства и Иоганн Себастьян…

- Бах!

Прямо в грязь! Лицом!

- Ууууууу, - восхитился козодой.

- Заткнись, пернатый, - выплюнув озадаченного дождевого червя, я с трудом поднялся, - без тебя тошно. Блин, и по этой грязи топать целых два километра.

- Триииииииииииии, - не согласился козодой.

- Птица, умри!

Дальнейший путь, возможно, когда-нибудь опишут мастера ужасов. Представьте – ночь, луна, комок земли среднего роста упрямо шагает вперед. При этом не переставая бубнить:

- Сидел бы на даче, нет, потянуло на подвиги. Грибочков ему захотелось. Наелся? Кстати, где они? А, забыл ведро под елью? Может, стоит вернуться? Десять километров для идиота не крюк! Зато потом – с пылу с жару, да с картошечкой, правда, птица?

- Прииии… - мгновенно отозвалась та.

- Почему не три?

- Кхе, кхе, - прокашлялся, козодой, - прииидурок, стой, впереди кладбище!

И правда, оно!

Общежитие мертвых выглядело жутко. В мерцающем лунном свете ко мне тянули черные лапы огромные деревья, с выматывающим душу скрежетом где-то скрипела оградка. А клубившийся туман смахивал на несанкционированный митинг упырей, готовых в любой момент броситься и рвать, рвать гнилыми зубами свежее, вкусное, сочное мясо дождевого червя, мирно дремавшего на моем плече.

Неожиданно громко ухнул филин, сбитый метким плевком заинтригованного козодоя, а потом...

- Уходииииии, - застонало из глубин кладбища, - ты не прорвешься, здесь темно, и е… (рухнешь ото всей широты души).

- Испугали выхухоль ромашкой! Да будет свет!

С этими словами я выхватил мобильник и, вместо фонарика случайно включив фотовспышку, смело двинулся вперед.

Вспышка. Шаг.

В резких всполохах мелькали невероятные картины.

Висельник с петлей на шее… получил ногой в пах.

- С дороги!

Упырь, плотоядно улыбнувшись, протянул …

- Руки убрал!

Я был очень зол, очень голоден и безумно устал. Поэтому, пиная все, что попадалось на пути, и беспрерывно матерясь, неумолимо продирался сквозь лабиринты памятников, оград и могильных холмов.

Вспышка. Шаг.

Жуткий хруст и возмущенный вопль.

- Отче наш, иже еси на небеси, - истерично заверещал дождевой червяк, крепко держась за пуговицу.

Вспышка. Шаг.

На памятнике сверкнуло перекошенное от ужаса фото, и могильная плита, взвизгнув, резко отскочила в сторону.

Вроде, вышел, слава…

- Бах!

Опять! Лицом! Прямо в грязь!

- При…., - начал козодой.

- … дурок, - закончил охрипший червяк, с облегчением рухнув на землю.

Но этого я уже не слышал. Впереди радостно сиял фонарь. Оставалось метров пятьсот, через поле…

***

Спустя четверть часа, сидя на крыльце, я с наслаждением курил:

- Вы прибыли в место назначения.

Буквально через минуту к дому прибежали и взволнованные друзья. Правда, от вида мрачного комка земли с сигаретой их волнение тут же сменилось хохотом.

- Ты откуда, Белоснежка? – с трудом просипел Андрей Большой.

- Оттуда.

- Где грибочки? – сквозь слезы уточнил Андрей Средний.

- За мной идут, гуськом, отстали по дороге. Кстати, сначала добра молодца надо попарить, напоить и накормить, ясно?

В общем, уже после моего возвращения из бани и сытного ужина Большой, всем налив коньяку, сообщил:

- Мы деревню подняли.

- Зачем?

- Тебя искать.

- А тут еще и на кладбище ерунда какая-то , - добавил Средний.

- Какая? – с невинным лицом уточнил я.

- Вспышка за вспышкой, то ли огни блуждающие.

- То ли покойники селфи делали, - хмыкнул Большой.

- Это мы с червяком, - смутился я.

- Чтоооооооооооо??? – два Андрея, переглянувшись, махом выпили еще по одной, - серьёзно?

- Угу.

- Врёшь.

- Не вру. Есть доказательства. Наверное.

Следующие полчаса внимательно изучались фото, сделанные на мобильный. Прыгающих обелисков, упырей и прочих спецэффектов, понятное дело, не было. Вообще ничего странного, кроме червяка на пуговице и белесого пятна, двигавшегося параллельно.

- Оптический эффект? – удивился Большой.

- Преломление, – согласно кивнул Средний.

- Глюк мобильного, - уверенно резюмировал я.

- Так, - Большой с грохотом поднялся из-за стола, - ты мне друг, конечно, но прекращай ночью по кладбищам шастать. Всех на уши поставил, и живых, и мертвых. А теперь спать.

***

Ночью мне приснился грустный призрак. Он плакал, стоя у памятника с перекошенным от ужаса фото:

- Сам ты глюк, понятно?

Эпилог.

Вы спросите:

- А при чем здесь точка зрения козодоя?

- Прииииииииии, - донеслось сверху.

- Птица, заткнись!

Автор: Андрей Авдей

Бешеный триколор и мороженка

Со времён приснопамятной фотосессии на кладбище вместе с дождевым червём (об этом в рассказе «С точки зрения козодоя») прошло два месяца. И снова на даче собрались три Андрея: Большой (хозяин дачи), Средний и я — то, что осталось.

В этот раз наша компания была разбавлена прекрасной половиной человечества: блондинка Светлана, брюнетка Ирина (жёны) плюс голубоглазая рыжуха Маша (дочь Светланы и Андрея Среднего), недавно отпраздновавшая восемнадцатилетие. Эдакий девичий уси-пуси триколор.

Забегая вперёд, скажу, если вам нужен экстрим и незабываемые впечатления с приступом транзиторной ишемической атаки, лучшее средство – организовать именно такой тандем разноволосых красавиц. Гарантирую — вечер засияет новыми красками, повышенным давлением и икотой.

Но обо всём по порядку.

Незадолго до этого Андрей Большой приобрел квадроцикл. Естественно, были покатушки. Светлана с Ириной, визжа, нарезали аккуратные круги по двору, а Маша… Странно, но ребёнок грустил

— Что такое? – удивился я.

— Мороженку хочу.

— Здесь лес вокруг, — хмыкнул подошедший Андрей Средний.

— И кладбище, — добавил я, — там ларька нет.

Маша, судя по лицу, собиралась ответить что-то язвительное, но в этот момент Ирина со Светланой, накатавшись, пригласили в дом.

***

Посидели хорошо. Сильный пол – с коньячком, слабый – с шампанским. Вспомнили и рассказ о моих приключениях на кладбище. Не поверите, даже зачитывал диалоги с козодоем, причём в ответ на реплики птицы девушки хором кричали:

— Птица, заткнись!

А Маша, задумчиво глотнув из бокала, хихикнула:

— Здорово, и я так хочу!

— Сходи, — предложил я, — глядишь, какой-нибудь упырь и подгонит мороженку.

В общем, навеселившись, три Андрея отправились в баню, оставив девушек одних.

— Не скучайте. Если что – в холодильнике еще две бутылки, — улыбнулся Большой.

***

Спустя полтора часа, потягиваясь, наша троица вышла к воротам насладиться тишиной. Ночное небо сияло мириадами звёзд, а где-то вдалеке задорно визжали женские голоса.

— Тоже гуляют, — улыбнулся Средний.

— Ага, — закурил я.

— Девчонки, наверное, спят, — добавил Большой, — спокойно-то как.

— Красота, - затянулся сигаретой Средний, — гараж открыт, квадроцикла нет.

Что?

Не поверите, в эту минуту наши глаза стали треугольными. Мать! И тут под громкие визги на кладбище сверкнули огни.

Знаете, что больше всего меня тогда возмутило? Осуждающие взгляды Большого и Среднего, направленные угадайте на кого.

— Я здесь причем?

— По-моему, прогулки по кладбищу становятся заразными, — рыкнул Средний.

— Как и фотосессия с червём, — добавил Большой, — ну что, Андрюха, у тебя есть опыт, вперед.

— Куда? – удивился я.

— Туда, — и палец ткнул в сторону….

— АААААААААААААААА, мля! – пискнули мы со Средним.

В тридцати метрах от нас, в поле стоял взмыленный… призрак. Самый настоящий, с котомкой и направленным в нашу сторону средним пальцем левой руки.

Убедившись, что инсталляция замечена, бесплотный дух быстро (очень) поплыл в сторону озера. Это километрах в двух от кладбища.

Мы со Средним озадаченно переглянулись, синхронно закурив по второй. Большой громко выдохнул и …

— Ихха! – от рева и крика подпрыгнули даже ворота.

— Они вокруг кладбища катаются? – предположил я.

— Главное, чтобы…, — начал Большой и заткнулся.

Собственно, заткнулись мы все, глядя на второго (!) призрака, стоявшего в поле. Только с ранцем. В гробовой тишине, прерываемой лишь далёким ревом двигателя и криками, привидение коротко, буквально парой жестов послало нас в большое, круглое и теплое место.

Затем визитёр также очень быстро исчез в направлении того же озера. А вот Андреи, сжав кулаки, повернулись ко мне.

— Слышь ты, писатель-фантаст. Если здесь ещё появится дождевой червь с планшеткой, — скрипнул зубами Средний.

— Или вякнет козодой, — сжал кулаки Большой.

— Прииии, — тут же донеслось с небес.

— Птица, заткнись!

Не поверите, это был не я. А самый настоящий упырь! Смущенно переминаясь и потирая отпечаток фары на лбу, он всхлипнул:

— Ни разу никого не тронул и пальцем. Лежу себе тихонько в гробу, читаю «Материализм и эмпириокритицизм» Ленина, уже дошёл до «критики Кантианства слева и справа», а тут…

— Что? — Невольно заинтересовались мы.

— Дай мороженку! — Рявкнул упырь. — Только выглянул, что за дела, и сразу по голове. Бутылкой. Пустой. А потом бампером под зад да фарой в лоб. Хихикают еще, ведьмы. Кто им сказал, что на кладбище есть круглосуточный ларёк?

— Кому-то пи…, - ехидно пропело сверху.

Знаете, что такое единство противоположностей? Это когда двое живых и нежить собрались навалять грандиозных звездюлей…

— А вот и мы! — Господи, как же я был рад услышать голоса наших девчонок.

— Бешеные мороженки! Отче наш, иже еси на небеси, — лихорадочно забормотал упырь, в мгновение ока зарывшись в землю.

— Тпру, залётная! – заглушила квадроцикл Светлана.

***

Дальнейшие действа - от транспортировки бухого трио в дом до укладки его по кроватям - описывать не буду. Участия в этом не принимал. Только слушал, сидя на крыльце:

— Всего три бутылочки!

— Ой, я такая пьяненькая!

— Хочу на танцы!

Как оказалось, пока мы парились, девчонки уговорили бутылку шампанского. За разговорами ушла вторая и половина третьей. И всё бы ничего, но тут Маша вспомнила о мороженке, Ирина – о женской солидарности, а Светлана – что у неё есть права.

Дальше – дело техники. Ключ в замке зажигания. Недопитое шампанское с собой и вперёд. Зачем поехали на кладбище, и сколько там нарезали кругов, никто утром не смог ни объяснить, ни вспомнить.

Надеюсь, на этом потрясения закончились. С такими мыслями поздним вечером следующего дня я задумчиво курил, глядя на тихое кладбище, ласково укрытое ночным одеялом.

— Дядя Андрей, - тихо подошла Маша, — а давайте как-нибудь еще раз туда сходим, только с фонариком.

— Мля! — донеслось сверху.

— Мля! — согласно икнуло из-под земли, — нашли гипермаркет.

Эпилог

Теперь у Андрея Большого всегда хранится запас мороженок, а шампанское - в кладовке под замком, мало ли.

И кстати, если услышите об икающем упыре или увидите седого козодоя, то знайте – это наши.

Автор: Андрей Авдей

Три девицы

Недавно заезжал в гости хороший знакомый. Зовут Сергей, живёт в деревне недалеко от райцентра, толковый и серьёзный мужик. Обсудили все вопросы, и уже под конец беседы он спросил:

— Андрюха, посоветуй, что делать?

— То есть? — Не понял я.

— Понимаешь, у моей жены есть лучшая подруга…

В общем, Серега женат. Жену зовут Ирка, лучшую подругу – тоже Ирка. Подруга давным-давно уехала в город, живет и работает там. А каждые выходные приезжает в родную деревню.

Так вышло, что просто Ирка (подруга) заболела коронавирусом. И три недели пробыла в режиме самоизоляции в городе. Скучно? Понятное дело. Увидеться нельзя, только созвон.

— А на прошлой неделе она выздоровела, — вздохнул Сергей.

Естественно, Ирка тут же приехала на родину. Естественно, прихватив бутылку шампанского, побежала к лучшей подруге. А у той была и своя!

Плюс забежала в гости соседка, Юлька, по странному стечению обстоятельств тоже с бутылкой шампусика.

— Я на работе задержался, но чуяло сердце, что-то не так, — опять вздохнул Сергей.

Девчонки же, наобнимавшись и нацеловашись, решили отметить. И после первой бутылки им захотелось каши. Только на молоке! А где его взять? У коровы Милы, она как раз паслась неподалеку от дома. Поэтому, взяв по ведру, подруги направились к животному.

Которое, увидев бухих доярок, перекрестилось рогами:

— Чё надо?

— Милка, солнышко, мы тебя подоить пришли, — улыбнулась Ирка-жена.

— Не бойся, это быстро, вжик-вжик, и всё, — хихикнула просто Ирка.

— Бабоньки, установленная норма: одна дойка — одно ведро. Чем я три наполню? — Удивилась корова.

— Сейчас посмотрим, — икнула Юлька.

Поняв, что доярки настроены очень серьёзно, Милка сделала последнюю попытку решить дело миром:

— Вы охренели?

— Молоко давай, — рявкнули подруги.

И началось.

— Справа заходи!

— Куда!

— Тпрууу!

В конце концов, корова, как самая адекватная, приняла единственно правильное решение. Улучив момент, она быстро повернулась задом к дояркам, задрала хвост и…

Через десять минут подруги, не дыша, молча распивали вторую бутылку.

— Облом, — вздохнула Ирка-жена.

— Сейчас бы шашлычка, — мечтательно протянула Юлька.

— Или поросёнка на вертеле, — добавила просто Ирка.

И девчонки многозначительно переглянулись.

К счастью, очень вовремя с работы вернулся Сергей. Отобрав поседевшего и охрипшего поросёнка, он загнал подруг обратно в дом.

Где оставалась еще одна бутылка! Лишенные и кашки, и свининки на вертеле, девчонки её лихо прикончили, а затем…

— Милый, ты занят? — это Ирка-жена.

— Без тебя никак, — просто Ирка.

— Очень нужно, — хихикнула Юлька.

Подругам захотелось жареных грибочков! Поэтому нужно сгонять в лес! Десять вечера? Какая фигня! Ещё светло.

— И ведь в темноте умудрились насобирать каких-то поганок! — Снова закурил Сергей, — наверное, Леший специально подкинул, чтобы этих ненормальных выкурить. Потому что просто Ирка вдобавок начала громко петь.

А голос у неё шикарный, слух тоже, песен знает немеряно…

***

Спустя пару часов уже порядком задолбавшийся Сергей наконец-то уложил свою благоверную спать, а Юлька вместе с просто Иркой разошлись по домам.

И когда первая скрылась за дверью, вторая, напевая, отправилась к себе.

— Напилась я пьянаааааааааааааааааа, не дойду до домаааааааааааааа! АААААААААА! Ё….

Долбанулась об землю и разбила колено.

— О чём это я? Точно! Бывайте здоровы, живите богато! Упс!

И хихикнув, просто Ирка открыла свою калитку.

— Спят? Ну ладно, я тихонечко.

Не дыша, на цыпочках, она доковыляла до дверей. Но душа просит песен и аудиторию! А где её найти?

Задумавшись на минуту, просто Ирка нашла гениальное решение, ввалившись в хлев:

— Свинки мои, вам скучно?

Вообще-то, свинки спали, но услышав «Союз нерушимый республик свободных!», первой заверещала свиноматка:

— Подъём, пока эта ненормальная не принесла вертел!

Свинопапка тут же отдал честь, а свинодетки испуганно зашептали:

— И избавь нас от лукавого.

Радостно хрюкнув, просто Ирка под облегченные вздохи свиносемьи вывалилась из хлева и тут увидела петуха, который, расправив крылья, собрался поприветствовать новый день.

— Петенька, а давай вместе?

В то утро деревня проснулась не от петушиного крика, а от:

— Ду, ду хаст мих!

Заткнулись и домашние птицы, и жабы на болоте. После второго припева крот Варфоломей решил принять иудаизм. После третьего — проснувшиеся домочадцы с матом втащили просто Ирку в дом и уложили спать.

А утром она заявила:

— Вы меня не любите, не оценили концерт, а я так старалась!

— Не знаю, что и делать, — вздохнул Сергей, - они ж теперь будут каждые выходные голливудить.

— Выдайте просто Ирку замуж, — предложил я, — сразу успокоится.

— Понимаешь, отказывает всем. Говорит, выйду за того, от кого торкнет. Кстати!

И Сергей улыбнулся:

— Андрюха, ты ведь тоже то по кладбищам шастаешь, то с червем фоткаешься, то покойников гоняешь, то они тебя.

— Продолжай.

— Женись на Ирке! И сам будешь не один, и нашей деревне спокойнее.

— С чего ты решил, что её от меня торкнет? Откажет, как и всем остальным.

— Не откажет, — хмыкнул Сергей, — уверен.

— Почему, — удивился я.

— Да вы оба придурошные.

Автор: Андрей Авдей

Две девицы

Не прошло и пары недель после удивительных посиделок трёх подруг, как мне позвонил Серёга, Иркин муж. Говорил почему-то шёпотом:

— Андрюх, привет, я по делу.

— Чего шепчешь, — удивился я.

— Моя в соседней комнате, услышит – хана, нам одного инвалида хватит.

— И кто он? — по непонятным причинам в этот момент мои фаберже покрылись инеем.

— Ты, конечно, приговор жена вынесла. За первый рассказ. Теперь слушай.

Не буду вас утомлять осторожным шёпотом, лучше расскажу сам. Итак.

Во время описанной ранее встречи Сергей попросил что-нибудь почитать из «моего». Желательно легкое и весёлое. Дал ему подборку рассказов о соседских войнах.

А уже дома, увидев у мужа распечатку, Ирка жена поинтересовалась:

— Это что?

— Андрюха подкинул свой сборник, как с соседями воевал.

— Любимый, дай мне, а? Я к подруге хочу сгонять, вот и почитаем.

В это время просто Ирка занималась созданием кондитерского шедевра под блеклым названием торт. Почему блеклым? Потому что просто тортом это назвать было нельзя. Лично я, когда Сергей переслал фото, чуть не захлебнулся слюной.

За технологией приготовления вкуснятины внимательно следили трое детей старшего брата: шестилетняя Милана, Маша четырёх лет от роду и единственный мужчина - двухлетка Ёсем.

Вообще-то его зовут Тимоха, а прозвали так потому, что на вопрос «сколько тебе лет», малыш гордо показывает два пальца и отвечает:

— Ёсем.

Понаблюдав некоторое время за процессом и убедившись, что стандарты не нарушаются, детвора убежала гулять на улицу. Тем более, что во дворе уже визжали на батуте соседские мальчишки.

— Привет, подруга, — вошла Ирка жена, — как тортик?

— Готовлю, — улыбнулась просто Ирка.

— Чтобы тебе не было скучно, принесла развлекуху.

И дальше кондитерский шедевр создавался под громкое чтение, прерываемое хихиканьем.

Которое было прервало громким плачем Миланы и Маши:

— Ааааа, нас мальчишки обижают!

Ой, было бы из-за чего переживать. Пара хулиганистых ухажеров решили выразить свою приязнь легкими ударами лопатки по попе и обсыпанием песком. Но это я так думаю, а девочки восприняли заигрывания пацанов, как кровную обиду.

В результате - море слез, успокоить невозможно, а тут еще и Ёсем солидарно захныкал. В общем, кухня грозила превратиться в маленький дурдомчик.

— Маша, Милана, а вы отомстите, — предложила просто Ирка.

— Надо поразить мальчиков своей красотой, — подмигнув подруге, добавила Ирка жена.

Девочки всегда девочки, а тут еще любимая тётя (тайком вздохнув), принесла набор детской (и не только) косметики. Поэтому Маша и Милана успокоились моментально, приготовившись вершить страшную месть.

Так что просто Ирка вернулась к торту, пока Ирка жена занималась наведением красоты у сестёр.

В какой момент подруги отвлеклись, неизвестно. Зато Маша и Милана, воспользовавшись моментом, успели здорово поколдовать с губной помадой и тенями. А потом, подмигнув братику, быстро выскочили на улицу:

— Мы пошли их покарать своей красотой.

Ёсем же, впечатленный увиденным, строевым шагом помаршировал на горшок.

Через некоторое время просто Ирка прислушалась:

— Что-то слишком тихо, тебе не кажется?

— Может, играют в песочнице? — предположила Ирка жена.

И тут на сцену опять вышел Ёсем. Микро мужик деловито направился ко входной двери, но, в последнюю секунду что-то вспомнил и, пробормотав детскую версию «да ну на», вновь строевым шагом помаршировал на горшок.

Подруги, переглянувшись, выскочили на улицу, а там…

Стояла гробовая тишина, не было слышно ни детских криков, ни смеха, самих детей тоже не наблюдалось. У порога в глубоком обмороке валялись три воробья и случайно забредшая курица, а в песочнице гордо копошились две «грации».

— Господи, — прошептала Ирка жена.

— Уж покарали так покарали, — еле удерживаясь от хохота, согласилась просто Ирка.

И девчонки постарше, схватив маленьких девчонок, размалеванных страшнее пьяных ирокезов, потащили их отмываться.

— Вода мицеляльная? — Отфыркиваясь, уточнила Маша.

— Мицеляльная, мицеляльная, — успокоила просто Ирка, — держи полотенце.

Отмыв красавиц, подруги снова занялись прерванными делами. Одна тортом, вторая чтением вслух. И когда закончилась последняя страница сборника, оказалось, что уже незаметно наступил тихий июньский вечер, поэтому девчонки решили посидеть под вишенкой и попить… Не угадали, просто кофе.

— Просто! Кофе! — забыв об осторожности, рявкнул в трубку Сергей.

Услышав продолжение истории, я согласился. Как можно придумать такое на трезвую голову?

В общем. к девяти вечера родители повели детвору спать, а на деревню опустилась тишина, прерываемая лишь редким гавканьем дворовых псов и гулом моторов иногда проезжавших машин.

— Ну, где же ручки, ну, где же ваши ручки! — неожиданно донеслось из дома напротив.

Подруги со вздохом переглянулись – началось. Соседи через дорогу закатили очередную гулянку. Когда музыка замолкала, были слышны крики, звон стаканов и пьяный мат. По словам Сереги, семейка та еще. Голливудят через день, а на запах халявного дешёвого вина слетались все окрестные алкаши.

— Детям уснуть не дадут, — скрипнула зубами Ирка жена.

А разгульная компания, словно в издевку, вывалилась во двор. Поэтому крики, мат и прочие спецэффекты стали намного громче

— Может, милицию вызвать? — предложила просто Ирка, — хотя мы и сами с усами. Подруга, есть идея.

А теперь представьте. Гулянка набирала обороты, кто-то танцевал, кто-то целовался с деревом, как вдруг...

— Спи, моя радость, усни! — В доме погасли огни.

Я уже писал, что голосище у просто Ирки шикарный, слух тоже.

— Птички затихли в саду, — Рыбки уснули в пруду,

Алкашня заткнулась, во все глаза глядя на девушек у забора.

— Мышка за печкою спит, — Месяц в окошко глядит…

Словно чиновники за взяткой, пьянчужки пошли навстречу чарующему голосу. — Глазки скорее сомкни,

Кто-то улыбался, кто-то, извинившись, икнул. — Спи, моя радость, усни!

Но они все слушали. И улыбались. Может, вспомнили детство, когда мама, убаюкивая маленького сорванца, пела колыбельную песню. Какое было время хорошее, если бы…

— Ду, ду хаст, ду хаст мих!

От рева подруг, вдобавок скорчивших злобные рожицы, три алкаша протрезвели, двое обделались.

А раньше всех поняла, что происходит, уже знакомая свиномамка в хлеву:

— Б… (женщина – меценат секса), всем подъем и хлопать копытцами!

Свинопапка от неожиданности поскользнулся, заработав от проснувшейся коровы презрительное:

— Ммуууудаааа….. (чудак на букву м).

Свинодетки же традиционно молились, добавив оригинальности:

— И избави нас от духаста!

Они думали, что это особо извращенная форма вертела.

Но, к огромному облегчению свиносемьи, в хлев никто не пошел. Подруги, выпили еще по чашке кофе, с усмешкой наблюдая, как расходились по домам пришибленные гости. В этот раз Голливуд не состоялся.

— Так что, Андрюха, я понял вот что, — начал Сергей, — вы созданы друг для друга. Даже алкоголь не нужен. Обоих торкнет от простой минералки, поэтому…

Неожиданно разговор был прерван звуками борьбы и требовательным «мне только пару слов». Наконец, громкий женский голос закончил мысль:

— Женитесь, придурошные!

Да женюсь я, женюсь. Если выживу, конечно. Потому что Ирка жена за первый рассказ мне пообещала…

Но это уже совсем другая история.

Автор - Андрей Авдей

Истории, за которые стыдно. Братская могила

Наверное, каждый хоть раз в жизни сталкивался с профессиональными скандалистами. Это всем недовольные люди, долго и бережно копящие негатив, который периодически нужно выплёскивать. Главное – найти повод. Какой? Да любой. Дверь не придержали, не уступили место, на улице жарко (холодно, снег, нет снега). И, естественно, нужен человек-приёмник, на которого выльются ушаты злобы, обиды и возмущения. Как и для повода, человек может быть абсолютно любым.

Итак.

Когда мне было еще далеко не тридцать, попал в небольшую передрягу, заработав сильный ушиб правой берцовой кости. Как итог – на следующее утро ниже колена красовался огромный чёрный синяк, передвигаться мог очень аккуратно и со скоростью улитки-спринтера.

Поэтому, отпросившись с работы, я кое-как добрался до поликлиники, прошёл все назначенные обследования, получил больничный лист и благословение от травматолога на обратный путь.

Легко сказать. До остановки метров триста, а нога разболелась не на шутку. Благо людей на улице не было, поэтому я сквозь зубы матерился так, что даже галдящие воробьи уважительно заткнулись.

Вначале досталось тому пи… (участнику гей-парада) с куском арматуры:

— Е… его в ж… (да ниспошлёт ему Провидение затейника проктолога с кривыми пальцами)!

Вспомнил здравоохранение:

— Какой безголовый х… (жертва обрезания) сделал кабинет рентген диагностики на втором этаже, а травматолога — на шестом.

Не забыл об электромеханиках:

— Мало того, что лифт, б… (святая женщина по версии одиноких мужчин), работает, как пьяный сеет (здесь пропущена буква «р»), так по закону подлости именно передо мной какие-то б… (группа святых женщин по версии одиноких мужчин) его сломали.

— Продолжай, о учитель, — низко склонилась воробьиная стайка

— Птицы эти за… (утомили сексуально) конкретно.

Короче, в сопровождении мелких зас.., закаканцев, я кое-как добрался до остановки, скрепя зубами зашёл в полупустой (это важно) автобус и уселся на одиночное место возле окна.

За которым в ожидании лихорадочно махали крылышками два самых настырных воробья.

— Зря стараетесь, — улыбнулся я, — сеанс окончен.

Тем более, что боль немного утихла, ехать минут тридцать, да и люди вокруг, нельзя ругаться.

— Молодой человек, уступите место.

В тот момент стало понятно, что пернатая мелочь явно обладает даром предвидения.

Потому что рядом со мной стояла крупная видная женщина лет пятидесяти описанного вначале истерического типажа. Прибавьте к этому полтора центнера веса и явное желание поругаться.

А за окном летели уже четыре заинтригованных воробья.

Вставать не было никакого желания, поэтому я подчёркнуто вежливо и спокойно ответил:

— Извините, а вы не могли бы пройти чуть дальше.

Количество воробьёв увеличилось до шести.

— Вот пошла молодёжь, — обращаясь ни к кому и ко всем одновременно, заверещала тётка.

— Уважаемая, мне тяжело ходить, нога больная. Мест хватает, в чём проблема? – удивился я.

— Ножка у него бо-бо. Бедненький! Лень оторвать задницу?

Посмотрев уже на десяток воробьев за окном, я сделал последнюю попытку сгладить конфликт. Причем говорил негромко, и в отличие от оппонентки меня никто не слышал, кроме неё.

— Женщина, успокойтесь, пожалуйста.

— А ты меня не успокаивай! Еще и огрызается! Хамло! Да кто тебя такого воспитал. Да как тебя земля носит?

— Молча.

— Что? – тут она споткнулась на полуслове.

— Молча носит, как и вас, хотя здесь возможны варианты.

— Какие? – тётка явно не ожидала отпора.

— Вас носит, запыхавшись.

— Ес, — радостно заверещали воробьи.

— Что ты сказал? Дрыщ!

— Лучше быть дрыщом, чем братской могилой пончиков.

И тут Остапа понесло. Господи, как она меня крыла!

— Свинья бессовестная. Слишком умный?

— Да. И помню азбуку, где написано, что «мама мыла раму», а не грызла окорок.

— А ну повтори!

— Повторяю — не приближайтесь, мне страшно!

— Ах ты…!

Поняв, что тётке просто необходимо выплеснуть накопленный негатив, я отвернулся к окну. Кстати, некоторые пассажиры пробовали остановить водопад оскорблений, но скандалистка уже вошла в раж, не обращая внимания ни на кого.

Да пускай поорёт, абы на здоровье. Тем более, что воробьи устроили воздушный бой, за которым наблюдать было гораздо интереснее.

— А? Совесть есть? Сопляк!

Отвлёкшись от окна, я посмотрел на красное от ярости лицо:

— Сдуйтесь, иначе посадите сердце!

— Вот пошла молодежь! Никакого уважения к старшим. — при этом она попыталась схватить меня за руку.

— Женщина, если рассчитываете на групповуху в моём лице, я себя вычеркиваю!

— Ух, — добавили пернатые.

— Ах, — восхитилась и тётка, в экстазе взмахнув своим изящным копытцем.

Попав прямо по ноге! Ощущения — словно родил ведро ёжиков-нацистов. Боль адская!

А за окном уже собрались все воробьи города. Они ждали. Терпеливо ждали. Но я просто сжал зубы, пытаясь разогнать искры перед глазами.

— Что заткнулся, умник? А? А? Сказать нечего?

И я не выдержал, рявкнув на весь автобус:

— Мне мама сказала с незнакомыми толстыми тётками не разговаривать, они плохому научат!

Замолчали все. И воробьи, и пассажиры. Кажется, даже ветер стих на улице. По логике впереди меня ожидала мучительная смерть от удушья или черепно-мозговой травмы. Но, против ожидания, с побагровевшим лицом тётка выпорхнула из автобуса на первой же остановке.

Собственно, вот и вся история. Кое как доковыляв до дома (в сопровождении пернатого эскорта), я первым делом принял обезболивающее.

И если ноге полегчало, то душе – нет. Может, стоило перетерпеть, сидела бы она на моём месте и радовалась жизни. Вместо этого так нахамил представительной женщине, что бедняжка даже не доехала. В общем, стыдно до сих пор.

Автор - Андрей Авдей

Истории. за которые стыдно. Туки-туки

Соседи в нашем подъезде классные. Ни криков, ни скандалов, ни мусора, цветочки на окнах. В общем, чистота, красота и спокойствие. Даже Тимоха, кот соседки со второго этажа, свято блюдёт установленные правила. Вернётся с прогулки и дрыхнет у своей двери, пока не запустят. Не орёт, не гадит.

Иногда, возвращаясь с работы, я встречаю Тимоху у подъезда:

— Домой?

— Мяв.

— Прошу.

Забежав внутрь, кот сразу останавливается, чтобы я его погладил. Такой ритуал. Не дай Бог, задумаюсь.

— Эй, то есть мяв! Ничего не забыл?

И только после традиционных поглаживаний Тимоха мчится на второй этаж. А так как я живу на третьем, то всегда прохожу мимо ждущего «впуска домой» кота.

Вот и решил однажды помочь пушистому другу:

— Не открывают?

— Мяв.

— Сейчас исправим, — и я позвонил в дверь, а сам пошёл наверх.

Где-то через минуту щёлкнул замок. Значит, всё в порядке, «впуск» состоялся.

Тимоха довольно быстро сообразил, что можно обойтись и без томительного ожидания у двери. Поэтому наши встречи стали происходить так.

— Домой?

— Мяв.

— Прошу.

Запустил в подъезд.

Погладил.

— Мяв.

— Дзынь.

И к себе.

Если дело было вечером, я не звонил, чтобы никого не разбудить, а тихонько стучал.

***

Спустя недели две встретил Тимохину хозяйку.

— Здравствуйте, Александровна, как ваши дела?

— Николаевич, даже не знаю, что ответить. Смеяться будешь, — вздохнула женщина.

— Не буду, честное слово.

— Представляешь, сижу дома, звонок. Открываю – в дверях Тимоха и больше никого.

— Э…

— Не перебивай. Причем днём звонит, а вечером стучит.

— Да это…

— И ведь непонятно, как он звонит и стучит, и откуда знает, что вечером шуметь нельзя.

— Так…

— Рассказала сыну, а он хохочет. Предложил Тимоху азбуке научить. Кроме шуток жду, когда кот разбудит среди ночи, чтобы поговорить: «Хозяйка, просыпайся, есть вопросы. Во-первых, давай обсудим меню».

— А, во-вторых, это я звонил и стучал, — мне всё-таки удалось вставить реплику, — чего ему валяться на коврике.

Александровна молчала несколько минут, а потом улыбнулась:

— Хороший ты мужик, Николаевич. И поздороваешься, и поможешь. Котов любишь. Но иногда, извини, ты такой мундиаль.

Эпилог.

Теперь, увидев только Тимоху в дверях, соседка сразу говорит:

— Спасибо, Николаевич.

А с третьего этажа доносится:

— Пожалуйста, Александровна.

И хотя обиду на меня никто не держит, все равно стыдновато.

Автор: Андрей Авдей

Истории, за которые стыдно. Предводитель

Наверное, главная героиня рассказа «Истории, за которые стыдно. Братская могила» натолкнулась на него в интернете. И прочитав, прокляла автора:

— Да что б тебя всю жизнь плющило!

А что хочет женщина, то хочет Бог. Поэтому где-то на небесах пожелание обиженной тётеньки было зафиксировано, подписано и отправлено с визой «к исполнению». Итак.

На работу и обратно я езжу на метро. Любимое место – у противоположных дверей. Очень удобно: и не мешаешь никому, и не прислоняются. Это было до проклятия.

А вот после...

Возвращался как-то домой, традиционно устроившись в любимом месте. На очередной станции в вагон зашли две женщины, увлеченно обсуждавшие какую-то новость:

— Не может быть!

— Он ей и говорит…

Наверное, ответ неизвестного «его» был настолько интересен, что тётеньки просто не обращали внимания на разные мелочи. Например, что люди за ними тоже стремились попасть в электричку.

Но под напором пассажиров им всё равно пришлось медленно перемещаться в глубь вагона. Та, которая поменьше, шла передом. А вторая двигалась спиной вперёд. Точнее, своим впечатляющим тылом. Прямо на меня.

— … позвонить маме.

— Правильно, он оборзел совсем, надо поставить на место.

В отличие от неизвестного «его», я уже стоял на месте, с открытым ртом глядя на надвигавшийся апокалипсис. Женщина явно была уверена, что позади никого нет.

А мы были! Вместе с портфелем!

Слава Богу, наконец тронулась электричка, и я с облегчением выдохнул – пронесло. Потому что любой человек в этот момент или возьмётся за поручень или просто замрёт на секунду. Ничего подобного! Тётке было пофиг, и трагедия приближалась медленно и неумолимо, как визит второй мамы к неизвестному «ему».

Что делать? Расплющит же!

— Она приехала вчера.

— Надо передать…

Я же слышал «передавить». Всё, абзац, приехали. Спасения нет. Чем защититься? Только портфелем. Поэтому он моментально был развернут торцом, прямо навстречу судьбе.

Через секунду судьба замерла, почувствовав неладное.

Удивлённо качнулась влево, затем вправо. Надавила.

Безуспешно.

Надавила сильнее.

Но мы с портфелем стояли насмерть, отступать-то некуда!

Женщина поняла, что есть «помеха сзади», и «повернулась к лесу передом»:

— Мужчина, чего это вы мне тыкаете?

— Тыкаю?

— Да.

— Не понимаю, о чём вы.

— Ниже тыкаете, — уточнила женщина.

— А, — улыбнулся я, — так это гномики.

— Кто?

— Гномики - метросексуалы. Они тут частенько шастают. На остановке не выходите?

— Нет, — и женщина отошла в сторону, буркнув сквозь зубы, — козел.

Зато не расплющенный! И вообще:

— Я не козёл, а предводитель.

— Кто?

— Предводитель. Гномиков-метросексуалов. Они тут частенько шастают. Поэтому будьте осторожны, мало ли.

И, подмигнув, я вышел из вагона.

***

Некрасиво, согласен. Поэтому стыдно. А с другой стороны – да что я сделал-то?

Автор: Андрей Авдей

Сайт знакомств

Пару лет назад перед самыми выходными я капитально простыл. Все планы рухнули, делать абсолютно ничего не хотелось, книги перечитаны, телевизор не смотрю.

Чем заняться? Залез в интернет. И тут выпрыгивает реклама сайта знакомств. Опа! Идея.

В общем, нашел фото какой-то малоизвестной болгарской модели в строгом костюме и зарегистрировался под именем Ирина, город Москва, 25 лет. Цель знакомства (это важно): брак, создание семьи.

Пока заварил чай, покормил кошку (Соня), то да сё, прошло два часа.

— Ну что, посмотрим? – И с этими словами я улегся перед ноутом.

Соня тут же развалилась на плечах, внимательно глядя на экран.

Мать моя! Больше сотни сообщений!

Итак.

КОПИПАСТ

— О прекрасная дева, увидев вас, я не поверил своим глазам – наконец-то сбылась мечта детства: встретить самую яркую, милую...

И так далее на четыре страницы. Интересно, хоть кто-то из девушек дочитывал до конца? Что там, котировки нефти или секретный код для привлечения денег?

Были и восхваляющие поэмы, и сказки о любви, и притчи. В общем, интернет дал возможность не заморачиваться. Нашёл, скопировал, вставил. Никакого креатива.

Отвечал по такой же схеме. Кому-то рассказ на английском о Лондоне, который во все времена из зэ кэпитал оф Грит Бритн, кому-то – главу из Библии на идише.

Нет, с такими ребятами от тоски завоешь. Смотрим дальше.

ВИАГРА

Мужчина в возрасте под семьдесят. На фото - бодрый дедушка.

— Милая, давай встретимся. Не думай, что я стар. Я ого-го какой суперстар.

Потянуло на молодняк? Перепил эликсира чудостоящего? Тебе до туалета добежать - уже успех, а виагры нужна крошечка, чтобы на пол не надуть. Хм, он еще что-то строчит?

- И когда мой рубиновый ключ откроет твои яшмовые ворота… И сверху… и в позе взлетающего жёлудя… а если у тебя хватит сил (у меня???), то… ёжик враскорячку…

— Это как? – не выдержал я.

— Утешимся в джакузи…

— Алё!

Бесполезно, дедулю переклинило. Дочитав эротический трактат до позы тоскующей картошки, я просто махнул рукой. К слову, пока анкета висела на сайте, от старичка нескончаемым потом шли сообщения. Не удивлюсь, если и сейчас пишет.

Возможно, фармацевтам следует добавить в инструкцию средств для потенции одну фразу: «есть вероятность, что переклинит. Надолго».

АХМЕДКА ШТЫРЬ

Моё любимое.

Фотографий несколько, одна с пометкой «эротическое». Ну как же не глянуть! Тем более, что написал «турецкий наташялюб». Естественно, владелец отеля. Естественно, снят на его фоне (хотя швабру с ведром мог и обрезать).

Так, а что у нас в эротике?

Представьте: эдакий человек-свитер с гордостью почти до колена (подозреваю, без фотошопа не обошлось). В тот момент, кстати, слово «коленопреклонённый» засияло новыми красками.

— Вах, какой красивий дэвушк. Я сычас в Маква. Скока стоыт адын минэт. Дэнэг многа.

Мой ответ заморочил Ахмедку минут на сорок:

— Вах, какой мушчын. Я вижу, ты можишь сдэлат иво сэбэ сам. Дэнги сэканомиш.

И пока собеседник лихорадочно делал перевод, я переключился на молодость.

ДЕБСТВЕНИК

На фото – подросток лет пятнадцати. Знаете, такой возраст, когда эрекция возникает даже от послания Президента Федеральному собранию.

Но в анкете восемнадцать, иначе не зарегистрирует сайт.

— Привет, хочу лешицца дебствености со взрослай женщинай.

— А уроки сделал?

— Чё?

— Русский подтяни, никуда не годится.

— Чё?

— Отгадай загадку – в какой руке?

— Чё? В правой.

— Молодец, и левой работай, чтобы развивались пропорционально.

— Чё?

Вот как с ним разговаривать? Расчёкался, блин.

О! Весточка от Ахмедки!

АХМЕДКА И ЧМТ

— Я сидэт голый, а ты переда мной.

— Будешь в каске?

— Зачэм?

— Элементарная техника безопасности. Если твой костёр взовьётся резко, то без каски однозначно сотрясение. Ещё и зубы выбьет.

Не поверите, но до него дошло.

— Я тэбя наду и зарэжу.

— Сначала «и краткое» на клавиатуре нади. А как надёшь, затыкай меня до смерти половой тряпкой. Владельцу отеля её выдадут без проблем. Только умоляю – чистой.

ПАНДЕМИЯ

Дальше решил читать сообщения, не глядя в анкеты. И пожалел об этом через несколько минут.

Такое чувство, что многих накрыла эпидемия писькотоза. Ни здрасьте, ни как дела, с места в карьер.

— Правда, красавец?

— Нравится?

Интересно, что эти письсатели ждут в ответ, если от увиденного даже мою кошку стошнило.

— Посмотри на орла!

Я тебе что, орёлог? И уж простите, но общаться с говорящим членом страшно. Особенно если представить, как он печатает.

О, малыш написал!

ДЕБСТВЕНИК И ФОТКИ

— Покажи сиськи.

Отправил Венеру Милосскую.

— Я другие хотел.

Без проблем. Венера Виллендорфская! Видели этот ночной кошмар мачо? Талисман против внебрачных связей?

Кстати, сработало: больше ни одного сообщения. Может, парнишка нашёл другую взрослАю женщину. А может, всё-таки увлёкся искусством?

ВТРОЁМ

— Мы пара М+Ж. Хотим разнообразить половую жизнь. Если есть знакомый мужчина, пиши - будем рады экспериментам.

Отправил к дедуле, посоветовав позу «два пингвина и выхухоль в ластах».

ВИРТ

— Любишь вирт?

— Конечно. Моё любимое. У него насыщенный рубиново-красный цвет и яркие ароматы сливы, ежевики, смородины, полевых цветов, кедра, кофе эспрессо и восточных пряностей.

— Ты о чем (охреневший колобок)?

— О сорте марочного вина.

— Нет (ржущий колобок). Это секс на расстоянии.

— Я знаю, кто любит!

Отправил к дедуле, предупредив, что там в очереди семейная пара и нужны ласты для выхухоли.

СОПЕЛЬКИ

— Я сирота. В десять лет меня сбила машина, в двенадцать клевали пьяные голуби. В армии был контужен половником, за мужество и героизм при чистке картошки награждён знаком «Пионерская зорька». Жизнь потеряла всякий смыл и тут я увидел ВАС.

Давящие на жалость. Вдруг сработает? Ведь материнский инстинкт никто не отменял.

Но тексты шаблонные, без огонька. Самому настырному я дал совет:

— Больше страданий. Например, мне двадцать восемь лет, год находился в плену у семерых одиноких хоббитов. Поэтому хожу враскорячку. Жизнь потеряла всякий смыл и тут я увидел ВАС. Знаете, даже перестал скучать о хоббитах.

Обиделся.

БАНЯ

— Сколько?

— Что?

— Сколько берешь?

— Чего?

— Денег сколько?

— За что?

— Прикалываешься? Мы с друзьями в бане. Бери подруг и приезжай. Заплатим хорошо.

— Сколько друзей?

— Со мной шестеро.

— Разбейтесь по парам и зачем вам я с подругами?

Дальше пошли угрозы в стиле Ахмедки.

МАЧО

— Хочешь секса с горячим мачо (колобок с нервным тиком)?

— А ты очень горячий?

— Как мартеновская печь (опять колобок с нервным тиком).

— Хм, там же под две тысячи градусов. Извини, откажусь.

— Почему (хныкающий колобок)?

— Раздражает запах сгоревшей яичницы.

ЭВЕРЕСТ

— Я был женат под страхом смерти. Брак такой несчастливый (колобок плачет), дома истерики (взбесившийся колобок), хочу любить и быть любимым. Ради вас готов все бросить.

И далее в таком же духе.

Вспомнил историю коллеги, имевшей проблемы с мужем:

— На меня, как на Эверест, раз в полгода забирался. И пока свой флаг установит, уже на работу пора! А тут подруга увидела его страницу на сайте знакомств. Просто Казанова! Готов по десять флагов ежедневно.

— И?

— Дома ткнула в анкету со словами «я так тоже хочу».

— Сделал?

— Какое там! Его верный товарищ, махая крылом, пытался, пытался, по факту - облом.

Были, конечно, и нормальные сообщения. Немало. Отвечал честно – извините, анкета фэйковая.

А вывод простой – жаль девушек. Это ж сколько они перечитывают и (не дай Бог!) пересматривают!

Но, возможно, что все описанные персонажи — это не клинический случай, просто ребята оригинально прикалываются, расслабляясь после трудовых будней.

Кстати, перед самым удалением опять написал дебственик. Никак, для консультаций по искусству эпохи Возрождения?

— Ну покажи сиськи.

Нет, всё-таки это клиника.

Автор - Андрей Авдей

Раки, раки, красные раки

Уже в далеком 90-м году, получив диплом повара, я был распределен в небольшой ресторанчик у автотрассы «Брест-Москва».

— Очень вовремя, — обрадовалась завпроизводством, — а то у нас мясник на больничном. Свиные полутуши умеешь разделывать?

— Без проблем, — заверил я, — только быстро не смогу, практики маловато.

— Быстро и не нужно, — улыбнулась женщина, — на сегодня мяса хватит, но к завтрашнему дню постарайся. А сейчас пойдем, познакомлю с коллективом.

Поварихи меня приняли очень хорошо, особенно старшая, Игоревна, которая вообще отнеслась как к сыну:

— Дитё дитем (выглядел тогда очень молодо, лет на четырнадцать), а его в мясной цех! Справишься?

— Обещаю.

Но несмотря на мои заверения Игоревна при любой возможности заглядывала в гости:

— Как ты, сынок, все хорошо?

— Да, спасибо, не волнуйтесь.

— Кстати, сегодня Реваз, наш поставщик, привезёт раков. Любишь их?

— Ага.

— Как отварим, позову, — и, улыбнувшись, Игоревна ушла.

— Раки, раки, бедные раки, будут в котёл вас бросать, — напевал я под нос, заканчивая первую свиную полутушу, — не машите клешнями тоскливо, вами смачно закусят под пиво, и уже поздно кричать.

Кстати, а что за крики на самом деле?

— Аааааааааааааа! — донеслось из горячего цеха (где готовили первые и вторые блюда).

Бух! Бах! Бздынь!

Что там происходит?

— Помогите!

Это вопль был наполнен таким ужасом, что вторая полутуша икнула и перекрестилась копытцем. А перед моими глазами за долю секунды пронеслись образы один страшнее другого.

Вот местные алконавты, не добыв денег на опохмел, угрожают поварихам "розочками" из бутылок.

Или американские шпионы (то были времена СССР) захватили стратегически важный ресторан, чтобы оставить дальнобойщиков без горячего, тем самым нанеся непоправимый ущерб экономике Советского Союза.

Что делать? Что-что, бежать! И, схватив нож, я бросился в горячий цех .

— Сыночек, помоги, — увидев меня, пискнула Игоревна.

Остальные поддержали старшую полными ужаса всхлипами.

Я же... Господи, только бы не заржать! Убьют. Итак, представьте.

Все женщины дружненько, как воробышки на ветках, сидели на столах. По полу же, задумчиво шевеля клешнями, неторопливо ползали огромные раки.

— Что стоишь, — не выдержала одна из поварих, — собираааааааай! Ай!

Дернувшись от крика, тётенька моментально съехала на пол, грохнувшись в позу, простите за тавтологию, рака перед самым большим раком. Тот удивился, но, как истинный джентльмен, приветствовал даму поднятием клешни.

— Аааааа, — заверещала дама.

— Что здэс такоэ? — рявкнуло за спиной.

А вот и Ревазушка, собственной персоной. Как догадался? Очень просто. По взгляду.

Огромный грузин налитыми кровью глазами рассматривал вашего покорного слугу. Я же был просто красавец. В одной руке нож, халат в крови. Ещё и женщины верещат. Что делать? Правильно!

— Зарэжу гада.

И понеслось. Какая это была погоня!

Несмотря на свои габариты Реваз оказался очень быстрым и проворным. Но и я не сплоховал. Еще бы, когда за тобой несется полтора взбешенных центнера, тормозить некогда.

— Стаят!

Сычас, мля. И выстрелив тылом так, что осыпалась побелка, я включил третью космическую. Кажется, убегал даже по потолку.

— Стаят!

Честно сказать, после четвертого круга однообразие надоело. Ну сколько можно? Женщины верещат, Реваз орёт, раки ползают. Хотя нет. Ещё на втором забеге в горячий цех я заметил, что клешнястые гады расчистили трассу. Зачем? Они ставки делали, клянусь!

А самый здоровый еще и подбадривал усами. Типа, не поведи меня, человек. Сволочь! Если выживу, лично съем.

— Стаят!

Бежат! Иначе..

— Ревазушка, успокойся!

— Стаят!

Бабах!

Фух. Наконец-то. Подскользнувшись на том самом огромном раке, грузин рухнул, превратив шикарную закуску под пиво в неаппетитную лепешку.

Я же, тяжело дыша, выдавил:

— У вас молодых спецов всегда режут?

В общем, пока Реваз поднимался, женщины хором объяснили, что произошло. Оказывается, когда раков бросаешь в кипящий котёл, они категорически отказываются вариться, лихо выпрыгивая обратно.

А тут попытались высыпать много, сразу и из мешка. Кто же знал, что эти создания для женщин окажутся страшнее пауков, мышей и секретаря партийной организации?

Лично мне были принесены искренние извинения, а на следующий день ещё и пакет огромных, но уже вареных, раков:

— Возмы, Андрэй, и нэ обижайся.

Какие обиды, зато будет что вспомнить, тем более, что:

— А классно мы побегали, да, Реваз?

Автор: Андрей Авдей

Шашлык-машлык

Еще одна история из поварской юности.

После приснопамятной ловли раков с погоней и прочими спецэффектами прошло две недели. Мясник Иваныч вышел с больничного, и меня отправили в цех холодных блюд, где готовил, а затем раскладывал салатики с нарезками.

Рука набивалась, скорость работы росла, и я уже подумывал о переводе на горячие блюда, как вмешалась судьба. Точнее – руководство районного общепита, приславшее жесткое требование нарастить объёмы выручки, поэтому…

— Мы тебя поставим на розничную торговлю, — известила Николаевна, заведующая производством.

— Такому в ПТУ не учили, — мгновенно побледнел я, — а вдруг не хватит одной копейки, это же сразу тюрьма!

Чтобы вы понимали, в те времена ОБХСС (отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности) успешно наводил ужас везде, где фигурировали деньги: от производства металлопроката до продажи кваса из бочки.

— Андрей, не волнуйся, мы поможем, — улыбнулась женщина.

В общем, два дня мне объясняли нюансы будущей работы. Итак.

Место торговли – автостоянка у ресторана. С клиентами проблем никаких, трасса Брест – Москва во все времена была очень оживленной.

— С вечера готовишь мясо, маринуешь, — наставляла заведующая, — а в девять утра следующего дня должен быть на месте с уже разожжённым мангалом.

— Все равно боюсь, е если недостача, что тогда? Может, кого другого поставите, с опытом? — несмело вякнул я.

— Не волнуйся, — улыбнулась женщина, — заранее сделай порции в цеху, вес одной – сто сорок граммов, цена – семьдесят восемь копеек. Всё будет хорошо.

Следующие три дня я стажировался под присмотром кого-то из ресторана. Выписывал заявку на мясо и прочее, готовил, с утра нанизывал на шампуры, потом все это счастье помещал в двадцатилитровую кастрюлю с маринадом и - вперед на стоянку. Выручку сдавал вечером.

— Полторы сотни за день? — удивилась заведующая, — да ты счастливчик, Андрей, продолжай в том же духе.

И я продолжал. Торговля заканчивалась около шести вечера. Дальше – заготовка, и умыться. Душ был на ремонте (это важно), так что плескался, насколько возможно было, в раковине. А потом домой.

До остановки было около километра, подходил обычно к семи часам. Людей нет, конечная, поэтому быстро перезнакомился со всеми водителями этого маршрута. До отправления с кем-то мы просто болтали о жизни, а вот Семёныч, пожилой добродушный дядька, любил рассказывать о своих собаках:

— У меня две лайки, чужого не подпустят к дому на пушечный выстрел, а моих внуков просто обожают. Те что только ни делали: и сверху катались, и за хвост дёргали, ноль реакции. Даже не рыкнули. Кстати, тебя собаки тоже любят, посмотри.

Я оглянулся: и точно, вокруг нарезала круги мелкая беспородная дворняга. Знаете, эдакий гибрид крота и вафельницы. Псина подпрыгивала, становилась на задние лапы, а иногда просто замирала, уткнувшись носом в кеды.

***

Спустя два дня меня сопровождали уже три радостно тявкающих вафельницы.

— Андрюха, ты у них прямо любимец, — улыбался тот же пожилой водитель, — глядишь, скоро будешь вожаком стаи.

— Сплюньте, — хмыкнул я.

Наверное, Семёныч не сплюнул, потому что вскоре я шел к остановке в сопровождении десятка разномастных псин. К мелким добавились несколько кобелей среднего размера и один…

Настоящий Джигурдог собачьего племени. Такой же лохматый, огромный и придурошный. Этот шел метрах в пяти и периодически скалил зубы в мой адрес.

— Ты их подкармливаешь, что ли? — Семёныч почему-то не вышел из кабины.

— Сам не понимаю, может, я плохо пострижен?

Версия о причёске подтвердилась буквально на следующий день, когда продав четыреста порций, я медленно и печально тащился в сторону остановки.

Устал жутко, три автобуса с туристами приехали одновременно. Все галдели, путались под ногами и хватали шашлыки прямо с мангала:

— Горячее сырым не бывает.

Выручка была, конечно, очень хорошей, но в голове шумело от криков детей и воплей родителей. Такое чувство, что мясо на шампурах они видели первый раз в жизни:

— Долго еще? Давай быстрее! Давай! Давай!

— Я первый стоял!

— Мужчина, имейте совесть!

— Молодой человек, я просила четыре порции, а вы дали три. Сейчас милицию вызову.

Да вызывай кого хочешь! Сама выхватила из рук и унеслась на лавочку, я не успел даже слова сказать.

В общем, повторюсь, я медленно тащился в сторону остановки с гудевшей от шума головой. Метрах в шестидесяти стоял уже знакомый автобус с Семенычем, собравшимся перекурить.

Устал жутко. Да ещё и в ушах продолжали трещать угли и звенел раскатистый лай туристов.

Лай? В смысле?

Я оглянулся и только пискнул. Меня сопровождало штук тридцать разномастных псин. От совсем маленьких до гигантов.

Попробуйте представить на «Пусть говорят» четыре Джигурды, Собчак и Зюганова с Волочковой. Представили? Так вот – это фигня. И в прямом и в переносном смысле. Извините, отвлёкся.

— Гав, - рявкнул уже знакомый Джигурдог.

От его рева три вафельницы померли на месте, а двоих, покрупнее, снесло в придорожные кусты.

— Гав, гав, — согласно рявкнули остальные гиганты, окружая и недвусмысленно облизываясь в мою сторону.

— Мля, — это Семеныч, невзирая на возраст, аки бабочка, впорхнул в кабину.

— Гав, мля!

Это мы одновременно с Джигурдогом. Псина была уже в метре, а ваш покорный слуга, простите, от неожиданности громко выстрелил из орудий нижней палубы.

Они меня хотят сожрать!

Жуткая мысль придала такой импульс, что я долетел до автобуса за два прыжка.

— Ну тебя нахрен вместе с собаками, даже покурить не смог, — шептал побелевшими губами Семёныч.

— Да не знаю, чего они привязались, — смущённо пропукал я.

— Ты мне автобус не порть, коль приспичило, иди на улицу!

Да с радостью! Только там поджидала облизывавшаяся стая, поэтому я жалобно вякнул:

— Может, просто открою окна. И это, поехали, а?

Всю дорогу я ломал голову. За что меня так возлюбила псиная братия? Сообразил только тогда, когда уже возле своего подъезда был окружён десятком котов.

Мясо, мясо, вкусное мясо. Что же ты ходишь само?

Душ на работе сломан, а весь день, на жаре, возле мангала… Пропах так, что у любой живности текли слюнки. Поэтому не удивительно, что собаки не понимали, почему такой вкусный, пахучий окорок не желает быть съеденным, а лихо улепетывает в автобус.

В общем, со следующего дня я умывался из шланга, предварительно подперев дверь. Ну и что, что вода холодная, зато мыло с ароматом яблока! И уж лучше заработать насморк, чем в очередной раз услышать громкий вожделенный «гав» Джигурдога и пару голодных тявков мохнатых вафельниц.

Автор: Андрей Авдей

Любовь с первого литра.

Небольшое вступление.

Когда-то, будучи в Варшаве, я впервые попробовал пиво на гречишном меду. С тех пор этот напиток самый любимый. Крепость (5,3 градуса) не чувствуется, вкус приятный, аромат чумной.

Естественно, при любой оказии в Польшу, обязательно покупаю пару бутылок на обратную дорогу.

А так как я не отношусь к пьющим ни ежедневно, ни еженедельно, ни ежемесячно, то после выпитого литра чудесного напитка слегка вштыривает. И когда волшебные пузырьки с пивом и медом достигают мозга, тот начинает философствовать. Например, что будет, если скрестить козодоя, Трампа и валенок? А бешеных ёжиков с куркумой и Бузовой?

*** Недавно позвонил хороший знакомый Сергей: - Андрюх, привет, хочу сгонять в Белосток, ты со мной? - Спрашиваешь.

И через два дня мы были в Польше. Сделав намеченное, на обратном пути я традиционно забежал в магазин за пивом. И уже протянул было руку к знакомой этикетке с горшочком мёда, как вмешались обстоятельства непреодолимой силы. Они гордо сияли рядом, на бутылке с пчелиными сотами и колосками.

- Хм, такого не пробовал. Медовое темное? - Давай быстрее, - подошел Сергей. - Решено, покупаю, а сколько? Две или три? - Знаешь, как по-польски черепаха? – хмыкнул друг, - тормозылка. Бери три и поехали.

Всё-таки поспешность никогда к добру не приводила. А в случае с пивом, как оказалось, тем более. Но обо всем по порядку.

До границы под неспешные разговоры две бутылки с наслаждением были выпиты. - Ну как? – спросил Сергей. - Странно, - пожал я плечами, - трезвый. Вроде и крепость немалая, 5,7. - Цыплят по осени считают, - возразил друг, - ещё не вечер.

Как в воду глядел!

Польскую границу прошли быстро, и третья бутылка со словами «За Беларусь» была прикончена перед самым впуском на родину.

Где, пройдя паспортный контроль, я отошёл в специально обозначенное место перекурить. Рука уже потянулась за сигаретой, как вдруг появилась она…

Несколько секунд мы смотрели друг другу прямо в глаза. Честно сказать? Реально перехватило дух.

Девушка была прекрасна, как свежий цветок, созданный природой в момент наилучшего расположения духа. Рядом с ней любая супермодель выглядела бы словно привидение на выпускном балу. Передо мной стояла Богиня!

Да, вы правы, влюбился без памяти с первого взгляда. - … Андрюха!

Стою, как вкопанный, и пофигу, что творится вокруг. А когда она улыбнулась, меня накрыло окончательно, таким, знаете, лоскутным одеялом неподдельного счастья! - … сутки без сна…

В небе весело танцевали звезды, вокруг задорно парила сладкая дымка... - … а еще полтора литра пива...

Девушка, опустив глаза, смущенно покраснела. Я же, напротив, расхрабрился, еле слышно продекламировав: - О, чистота бездонных этих глаз, - В них утонуть бы каждому отрада…

- Поехали! – и чья-то рука бесцеремонно потащила меня в сторону машины.

- Не понимаю, как я жил без Вас, - Я вас люблю, Вас рядом рядом надо.

Последние строки были прочитаны уже в приборную панель. - Эй, герой-любовник, - хмыкнул Сергей и толкнул меня в бок, - очнись!

Через пару минут, когда прошло наваждение, я озадаченно потряс головой: - Ничего себе. - Лихо развезло тебя, - рассмеялся друг. - Сам в шоке. - Кстати, - ехидно добавил Сергей, - мы выезжаем, помаши на прощание ручкой.

Эпилог.

На будущее - темного не больше двух бутылок. Почему? Да потому что последнее, что я увидел – это охреневшие глаза...

Нет, не девушки, её там не было и в помине, а пограничника, неподвижно стоявшего в курилке с отвисшей челюстью и потухшей сигаретой в руках.

Автор: Андрей Авдей

Дембель

У каждого, кто носил зеленые джинсы и черные кроссовки, есть несколько самых ярких впечатлений об армейской службе.

Может, кто-то (из служивых), прочитав, хмыкнет:

- Такая же хрень была.

Итак.

МЕНЮ

После армии принципиально не ем мясо белого медведя (вареное сало), вареный лук, пшено, перловку и ячневую. Ну а уж про кильку в томатном соусе и говорить не стоит.

Помните «деликатес» по древнему рецепту? Пять мешков сухой картошки с матом высыпать в котел, довести до кипения. И пока адское варево лениво хрюкает, с песнями и плясками вскрыть несколько (сколько выделил прапорщик) банок кильки в томатном соусе и вылить в другой котел, тоже прокипятить.

Меры предосторожности. Не смотреть на дату изготовления, не вашего ума дело, бойцы!

Закипело? Отлично. Подавать горячим в пропорции: черпак одного – черпак другого. В добавке не отказывать.

ИМЯ

Маша. Как много в этом звуке для сердца воина слилось, как много в нем отозвалось. Ибо это не девушка, а проклятье молодых и залетевших бойцов.

Представьте себе бревно, снизу которого прибиты несколько щеток, предназначенных для чистки всего угодно: от асфальта до подводной лодки.

Размеры бревна и количество щеток зависели только от степени западлизма командования. У нас в роте было шесть, не много, совсем немного.

Судный день - это когда чисто вымытые полы смазывали мастикой. Затем, расплакавшись в душе, вступал в действие экипаж Машки: от одного до трех человек. Взявшись за палку, прибитую к бревну, страдальцы таскали деревянную бабу по казарме, шлифуя пол до состояния…

- … блеска яиц у кота! – рыкнул замкомроты.

Господи, сколько гектаров досок пришлось довести до зеркального сияния, сколько Машек перетаскать!

Уже спустя год после демобилизации друг предложил познакомить с девушкой:

- Андрюха, она богиня! Фигура модели, волосы чёрные, глаза зеленые, голос птицы райской.

- А зовут как, - заинтересовался я.

- Маша.

И перед глазами мгновенно нарисовалось черноволосое зеленоглазое бревно с погонами старшего лейтенанта:

- Чтобы сияло, как у кота яйца.

В общем, мы не познакомились. Рефлекс сработал.

ЗЕМЛЯКИ

В роте был украинец, которого по непонятным причинам драл за малейшую провинность зампотыл батальона, тоже украинец.

- Товарищ майор, за что? Мы же с вами почти соседи, земляки! А вы меня трахаете, как ёжик селезня.

- Что ты понимаешь, солдат, - усмехнулся зампотыл, - земляка трахнул, как дома побывал.

СТРОЕВАЯ

Два года муштры привели к тому, что уже автоматически подстраивался под шаг впереди идущего. А если слышал:

- Товарищ солдат!

То мгновенно поворачивался кругом и, вытянувшись, отвечал:

- Я.

На этом часто палили патрули в городе. Идет парень в гражданке, коротко стриженный. Ага, подстроился под шаг впереди идущего, значит, боец или в самоходе, или переоделся. Проверим?

- Товарищ солдат!

- Я!

Все, абзац, приехал воин.

МОЛОДОЙ

Помню одного бойца. Таких мы называли «глушоный». Не солдат, а ходячая трагедия. С его шинели отлетали пуговицы, он мог, пройдя десять метров, потерять бляху от ремня или шапку.

А фамилия была звучная, Силачёв! Могучий воин, целых полраза отжимался и четверть раза подтягивался.

- Петя, - однажды не выдержал я, - еще раз профукаешь пуговицу, побью.

Силачёв надменно вытянулся:

- Да меня с первого раза никто с ног не сбивал.

Пролетавшая мимо сорока, услышав такое, ехидно какнула герою на погон. В итоге - сильный ушиб плеча, три дня в санчасти.

Когда в часть приехал его отец (кстати, военный), я решил уточнить:

- Товарищ прапорщик, почему вы сына не отмазали? Могли же.

- Знаешь, - тяжело вздохнул отец солдата, я с ним трахался восемнадцать лет, пусть теперь с ним армия трахается.

ЖЕНЩИНЫ

Кстати о прапорщиках, на жаргоне – кусках. В нашем батальоне им честь не отдавали, не принято было. Но однажды…

Приехали какие-то офицеры и прапора типа на учебу или семинар. И так уж случилось, что я проходил мимо группы прапорщиков. Понятное дело, честь не отдал.

- Солдат!

Я с удивлением обернулся: стоит девушка с погонами куска. Ну как девушка. По габаритам – танк «Армата» с навесной бетономешалкой.

- Почему не отдал честь?

- Чё, - только и успел подумать я, не успев увернуться.

Армата легко взмахнула ручкой и вашего покорного слугу снесло с дорожки.

- Мля, - фыркнул ёжик у забора, - только пристроился, а здесь облом.

И, приобняв возмущенную подругу, колючий влюблённый удалился.

А я остался лежать, при этом отдавая честь. Рука у «девочки» оказалась очень тяжелой. Настолько, что синяк на половину рожи еще долго веселил комбата и изредка забегавшую ежиную пару.

ДЕМБЕЛЬ

ААААААААААААААААААААААААААААА!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

- Братуха, давай!

- Наливай, земеля!

- Уезжают в родные края, дембеля, дембеля, дембеля…

В купе плацкарта нас было четверо. Серега, артиллерист, с эмблемами на жаргоне «палец о палец». Иван, зарин-зоманыч, химик, эмблемы «подземной авиации». Артём, мотострелок, гордо сиявший красными погонами и звездой в обрамлении лавровых листьев в петлицах. В армии их называли «сижу в кустах и жду Героя». Ваш покорный слуга красовался эмблемами автомобильных войск. Колеса внизу и крылышки вверху или «я бы и взлетел, но яйца мешают».

Как мы пели, как мы пили!

И вот наступил момент, когда водочка закончилась.

- Ну чё, мужики, поспим?

- Братва, за дембель!

Это в вагон сели авиаторы со спиртом. Приплыли.

Дальше помню смутно.

На каком-то перроне орали переделку бессмертного хита «Песняров»:

- А я лягу прылягу, галавой на дарогу, хай машына праедзя па дурной галаве!

Кстати, проходя по вагону, мы всегда извинялись перед проводницей:

- Исисните.

- Изь..ик..ните.

- Изыдите.

Смутно помню, как на перроне она говорила с коллегой из другого вагона:

- Мои пьют, орут, буянят.

- А мои извиняются, достали, лучше бы уж буянили, хоть интереснее.

ДОМА

Как я там оказался – тайна за семью печатями. Родителей нет, наверное, ушли на работу, оставив две записки.

«Сынок, еда на плите, разогрей. Целую, мама».

«Сын. Водка в холодильнике, всю не выпивай, оставь и мне на вечер. С дембелем! Отец».

А через два дня я уже неспешно прогуливался по улицам родного города. Ноги были непривычно легкими. Кроссовки-то полегче сапог. Шинели нет, вместо нее – джинсовая куртка. Ну реально, как в самоходе иду. И тут…

- Товарищ солдат!

Явно заподозрили меня по короткой стрижке и тому, что, гуляя, автоматически постраивался под шаг впереди идущего.

- Товарищ солдат!

Вбитые за два года рефлексы сделали свое дело. Мгновенно сделав «кругом», я вытянулся перед стоявшим летехой с двумя бойцами. Военный патруль.

- Я! Ой!

- Что ой, товарищ солдат, - ехидно усмехнулся офицер.

Подмигнув коллегам – служивым, - ваш покорный слуга с наслаждением гаркнул:

- Товарищ лейтенант, идите в пень, я третий день уже гражданский.

Автор - Андрей Авдей

Истории, за которые стыдно. Чебурашка.

Я уже рассказывал («Отвали» или три змеелова и ужиха) о бешеной троице в пионерском лагере: вашем покорном слуге, Игоре и Витале. Каюсь, но и до отлова ужей с гадюкой мы успели начудить. Правда, без особых последствий, но все-таки стыдно.

В общем, краткая диспозиция. Корпус, в котором мы обитали, был разделен на две части, в каждой жил отдельный отряд. Окна нашей комнаты по закону подлости соседствовали с окном вожатых соседнего отряда.

О них следует сказать отдельно. Павлов Пётр Петрович, неплохой дядя, мгновенно прозванный вначале Три П, через минуту – ТриПетр. А вот его напарница — Анастасия Ромуальдовна…

— Анастасия Рессоровна, — очень тихо, одними ушами прошептал я.

— Сия Соровна, — не дыша, уточнил Виталя.

— Сисоровна, — резюмировал Игорь.

Внешне – эдакий батяня-комбат, голосом – командир танковой дивизии, способный перекричать колонну на марше. Как рявкнет — шишки осыпаются. В соседнем лесу.

Для примера только один из случаев. Как-то наша троица, уж простите за подробности, переела черники, заработав бурный дрейзер. Соответственно, дружно засела в бараке для страждущих.

В те времена туалеты были на улице и имели самый незатейливый вид: стены, крыша, пол, отверстия и все. Сидим, значит, страдаем, а Сисоровна кого-то ищет неподалёку.

Она только шепнула: «Иванов! Сергеев!», как у всех троих моментально выдулась и черника, и вчерашние абрикосы, и утренний омлет.

Между прочим, именно к нам Рессоровна обращалась эксклюзивно, например:

— Партизаны, стоять!

— Нихт шизен, пожалуйста! – хором проблеяли мы, синхронно подняв руки.

За эту, как сейчас модно говорить, арт-инсталляцию, Сисоровна тут же выдала веники с приказом подмести дорожки вокруг корпуса.

Естественно, девчонки из отряда хихикали, не переставая. Естественно, мы огрызались и строили планы мести. А какие могут быть планы? Измазать пастой.

Разработкой диверсионной операции решили заняться после отбоя, который начался с пожелания сладких снов от Рессоровны:

— Спать! – обоим отрядам.

— Партизаны! Спать! – персонально нам, при этом элегантно топнув ножкой.

От чего крот Амброзий лишился обоняния, а мышь Лукерья – невинности.

Через пол часа, когда все улеглись, мы приступили к разработке плана мести, прихлёбывая сок из трёхлитровой банки.

— У меня паста не мятная, лучшее её.

— … нагреем в трусах.

— … не проспать?

— … будем дежурить по очереди!

За разговорами не заметили, как сок был выпит, а внутри появился легкий дискомфорт. Всё-таки по литру на брата – это серьёзно. Поэтому обсуждение переместилось в другую сторону:

— … темно и жутко.

— … айда вместе?

— … если Сисоровна рявкнет, не добежим.

— … а запасных штанов нет.

Не подумайте, идти на улицу было совсем не страшно, боялись пересечься с Рессоровной. А вдруг бдит? И как бднёт, мало не покажется!

Тем временем жидкости в организмах всё больше подпирали, требуя выход.

— Сил нет, - всхлипнул Виталя.

— Может, пойдём? – Предложил Игорь, - пусть орёт.

— Братва, - улыбнулся я, показав на окно.

Да! Это было спасение! Буквально через минуту створки очень тихо раскрылись, явив скульптуру «Три товарища». Стоя плечом к плечу, без страха глядя в лицо опасности, мы выставили измученные писюны вперёд и жахнули такой фонтан «Дружба навек»!

Так вот где у человека душа!

Эта мысль первой сверкнула в наших головах. А вторая, что окно вожатых распахнуто…

— Совсем охренели? – Шёпотом рыкнуло за спиной.

Торжественный залп трех испуганных пуков поприветствовал новое действующее лицо. Сисоровна, а это была она, поморщившись, показала кулак:

— Уже мочатся через окно! Закрыть! Улечься! И не дай Бог, ещё хоть один звук!

— Быстро появилась, - через минуту выдохнул Виталя.

— Мда уж, - согласился я.

— Давайте спать, - предложил Игорь.

Ага! Процесс-то был прерван на пике! И если пол часа еще были терпимы, то потом…

— Сил нет, - всхлипнул я.

— Может, пойдём? – Предложил Виталя, - пусть орёт.

— Братва, - улыбнулся Игорь, показывая на пустую банку из-под сока.

***

Утром мы встали пораньше, чтобы решить судьбу наполовину заполненной ёмкости.

— Чья банка, пусть тот и выносит.

— То есть надули вместе, а отдуваться одному!

— Может, девчонкам под дверь?

— Партизаны, что не спим? – это ТриПетр, услышав наши голоса, заглянул в комнату, - кстати, есть чего попить?

Мы, переглянувшись, отрицательно замотали головами.

— А на тумбочке? — И палец вожатого ткнул в сторону банки.

— Хана, — первая мысль.

— Слава Богу, не Сисоровна, может, выживем, — вторая.

— Чей сок?

Это сейчас понятно, что бедняга-вожатый изнывал от сушняка, а тогда…

— Угощайтесь, — вякнул я.

— Прощай, Андрюха, — читалось в глазах Игоря и Витали.

ТриПетр же быстро открыл банку, глубоко и с наслаждением вдохнув …

Тогда я впервые в жизни услышал фразу «п… ушастый» (гей-чебурашка).

Стыдно до сих пор.

Автор: Андрей Авдей

Меня тоже домогались

Случилось это в ноябре 2014-го. Тогда я работал коммерческим директором на заводе в Гродненской области. Вызвали в Минск, на ковёр в министерство.

Ох и драли меня там, аж стружка летела. Местные бонстики (чиновники, сиречь), вернувшись из высоких кабинетов, щедро одаривали полученными звездюлями всех невиновных и непричастных.

А так как по очереди я был первым…

В общем, когда отпустили, вначале пришлось сделать несколько дыхательных упражнений из китайской гимнастики «Ю По Ху». Чтобы немного прийти в себя.

Потом уже взял пива и устроился на лавочке, согнав тройку нахальных воробьёв. В те времена никто не ругал за бутылку в руке. За исключением пернатых, возмущённо чирикавших неподалёку.

Сижу, расслабляюсь, по ходу придумывая казни для самых противных бонстиков. Один влепил выговор за исполнение его же приказа («у вас своя голова, надо было думать, а не исполнять»). Второй – натянул на ваучер за отказ исполнять его приказ («по контракту вы обязаны выполнить все поучения руководства»). В общем, чудаков из министерства в тот день плющило не логично, а меня колбасило конкретно.

— Что ты, молодец, не весел, что ты голову повесил?

Оказалось, пока я фантазировал, рядом присела девушка. Внешность – модель.

— Какая фигура, — шепнул первый воробей.

— А ножки, — согласился второй.

— Мой любимый размер, — сладострастно выдохнул третий.

— Не грущу, пью пиво, занят, — фыркнул я.

— А мы грустим и свободны! — хором чирикнуло у ног.

— Чем занят? – Не поняла девушка.

—Маньяк я, понятно? Жертву жду.

— И что с ней сделаешь?

— Отманьячу.

— Это как? — не поверите, но её глаза засветились неподдельным интересом.

— Каком кверху.

— А ты мне нравишься, хочешь…

— Да, — хором заорали воробьи.

— … все твои проблемы решатся. Плюс карьерный рост, ну и так далее.

— Хм, — тут я впервые заинтересовался, — что взамен?

— Нерабочие отношения, — игриво подмигнула девушка.

— Это как?

— Каком кверху, идиот! — возмутились воробьи.

— Ладно, подумай, если что – пиши, — и, оставив на лавке визитку, девушка встала, — ты на самом деле забавный.

Глядя вслед уходившей красавице, вокруг которой с бешеной скоростью носились воробьи, я не читая, бросил визитку в урну. Вместе с пустой бутылкой. Почему? Потому что «мужчино женато, облико морале».

— Идиото, — на секунду отвлёкшись, чирикнули воробьи.

***

Прошло семь лет. Как-то, листая новостную ленту, прочитал о том, что Ани Лорак обвинила Константина Меладзе в домогательствах. Якобы продюсер ей намекал на «нерабочие отношения», взамен предлагая «продвижение музыкальной карьеры». Правда, когда хайп разгорелся не на шутку, певица извинилась. Дескать, журналисты её поняли не так.

Смотрю – это она! Та самая девушка на лавке.

Получается, в далёком 2014-м меня тоже домогались? И не абы кто!

Круто!

Теперь жду хайпа вокруг своей персоны и, понятное дело, роста популярности. Шутка ли, скромного жителя Беларуси почтила вниманием поп-звезда высокого полёта.

Что говорите? Не трынди?

Не трындю.

Всё так и было.

Правда, вы меня поняли не так.

На самом деле пива не пил, а вместо воробьёв были голуби, семеро, плюс колорадский жук.

Что я несу?

То же, что и позабытые звездочки шоу бизнеса, готовые ради популярности и внимания к своей персоне обвинить в домогательствах даже Чебурашку из «Детского мира».

А потом извиниться. Дескать, поняли не так.

И я извиняюсь. Это был сон. Да, без Лорак, воробьёв и лавочки. Зато со свежими шурупами, ёжом-депутатом и зелёными шашками.

А, может, и нет.

В общем, не буду раскрывать интригу. Пока.

А то что-то хайпа маловато.

Автор - Андрей Авдей

Вы можете поддержать автора в его тяжёлом и упорном сражении с проблемами, щелкнув здесь

Звезда районного масштаба

История абсолютно реальна. рассказала мама, все диалоги тоже реальны, немного скорректированы автором. Предупреждение для лиц с тонкой душевной организацией - пройдите незаметно мимо детского сада, прежде, чем начинать возмущаться.

СЧАСТЛИВОЕ СЕМЕЙСТВО

Мама – учитель русского языка и литературы, папа – дальнобойщик. Что может быть лучше такой, не побоюсь этого слова, ядрёной смеси для ребёнка? Особенно если первенец – доченька.

Да не простая, а самая настоящая Маша из известного мультфильма. Такая же любопытная непоседа с тягой к приключениям и бесстрашной защитницей самоё себя. Последнее – только в экстремальных ситуациях. Которых до момента описываемых событий практически не было.

Итак, маленькое ясноглазое чудо по имени Маргарита для своих пяти лет была очень развитой девочкой, унаследовав от мамы чёткую и грамотную речь (с поправкой на детскость), словесные обороты, умилявшие всех вокруг и невероятную воспитанность, и серьёзность.

Папа же привил любовь к технике. Дочка просто обожала ходить «на гарась» и наблюдать, как папуля то кряхтит под иномаркой, то заливает масло в двигатель, то меняет зимнюю резину на летнюю.

Маргарита с радостью подавала ключи и отвёртки, ветошь и воду, помогая отцу по мере своих детских сил. А параллельно мелкая вынудила всю мужскую компанию следить за издаваемыми звуками. Ребенок же здесь! Поэтому заходившие на огонёк соседи по гаражам отличались изумительной культурой речи.

В присутствии девочки все диалоги выглядели исключительно так:

— Сударь, не соблаговолите взглянуть, что здесь такое.

— Вероятнее все, требуется замена стабилизатора.

— Господа, господа, у кого есть комплект масляных фильтров?

— Милорд, вы категорически не правы. Причина – не тормозные диски, всё дело в коробке передач.

— Что вы говорите, любезнейший, при чем здесь она? Я настаиваю, что проблема в дисках, которые от старости не выполняют свои функции.

Именно так, во всяком случае, глава семейства рассказывал жене. Конечно, можно было бы и не верить, но дочка ни разу не использовала в разговоре обороты из «великого и могучего», так что мама была спокойна.

До тех пор пока не обнаружила на переднем зубике пятно кариеса. Пришла пора идти к стоматологу, где, собственно, всё и произошло.

ПРЕЛЮДИЯ

Это был первый в жизни визит в детскую зубодёрню, поэтому мама по пути рассказала всё.

И о том, что дядя врач почистит зубик маленькой жужжащей машинкой, и о том, что будет поставлена пломба.

— А больно не будет? – Уточнила Маргарита.

— Нет, милая, не волнуйся.

— Чего мне волноваться? — Хмыкнула дочь.

И действительно, ребёнок был абсолютно спокоен. Её не смутили ни визги, доносившиеся из кабинета, ни чей-то плачь. Девочка невозмутимо присела на свободный стул, не забыв поздороваться с соседкой, которая оказалась, скажем так, ОЧЕНЬ видной женщиной:

— Добрый день, вы не против, если я присяду?

— Конечно-конечно, — улыбнулась та, — Господи, какое милое дитя! А какое вежливое! А какое…

Но вежливое дитя, не обращая внимания на похвальбы в свой адрес, уже шептало маме в ухо. Да так, что слышала вся очередь:

— Знаешь, почему тетя такая толстая? Потому что булочки своей дочки съедает. Одна. За раз. Вот! Мы сидим рядом с чемпионкой по жирности. Правда, здорово?

Глядя вслед пунцовой соседке, отскочившей в конец коридора, мама впервые заподозрила, что на «гарасях» господа и милорды обсуждают не только коробку передач, но и…

— Следующий.

ВРАГУ НЕ СДАЁТСЯ

И вот настал момент истины! Решив отложить размышления на потом, женщина взяла дочь за руку и вошла в кабинет.

— Добрый день, — церемонно поздоровалась девочка.

— Добрый день, — улыбнулся доктор, — ваше имя, сударыня?

— Маргарита.

— Очень приятно. Сейчас мама присядет на кресло, а вы к ней на ко-ленки, хорошо?

Одарив врача презрительным взглядом, девочка процедила:

— Не трёхлетка сопливая. Одна посижу.

— Понимаете, — еще не врубился в ситуацию доктор, — так положено.

— Кому положено, пусть тот и положится, я дважды повторять не собираюсь.

Стоматолог неуверенно улыбнулся, указав рукой на кресло:

— Раз так, прошу, мадемуазель. И откройте, пожалуйста, ротик. Я электрической щёточкой быстро уберу пятнышко на зубе, и будете свободны.

Когда зажужжала бор машина, мама стала истово молиться всем известным богам, потому что её обуревали самые страшные предчувст…

— Б****!

Детский вопль ужаса был такой силы, что на стене замироточила схема лечения пульпита, мама чуть не подавилась очередной молитвой, а стоматолог…

Стоматолог молодец. Он так и не понял, как смог за доли секунды выдернуть изо рта машинку. Левой рукой. Потому что пальцы правой были намертво сжаты зубками Маргариты.

Судя по искажённому лицу, доктор яростно матерился в душе, но как истинный джентльмен, не позволил своим эмоциям вырваться наружу:

— Мадемуазель, вы не могли бы открыть ваш чудный ротик?

— М-м, — прорычала мадемуазель.

— С меня мороженое, — предложил мужчина.

— М-м.

— Три порции.

— М-м.

— Ключ восемнадцать на двадцать четыре.

— Ммммммммммммм.

Зубы сжались с такой силой, что доктор понял: ради сохранения пальцев ему следует заткнуться и позвать на помощь.

К счастью, в кабинет заглянул стоматолог из соседнего кабинета. Моментально сообразив, в чём дело, он подскочил к девочке и мягко нажал на какие-то точки.

О чудо! Зубки разомкнулись, отпустив на волю уже посиневшие пальцы! Правда, всеобщий вздох облегчения был прерван удивительной смесью из Шнурова, партизана на допросе и митинга дворников:

— Совсем ох***и? Я вам кукла? Е***** рот! Нельзя делать дитю боль-но! Я папе скажу, как вы издеваетесь на маленькими, он вас на*** переедет большой машиной. Е*****ись совсем!!! Мам, скажи… Правда, они ведут себя, как бл*** ох***шие?».

Мама честно пыталась что-то сказать, но… От шока ей не удавалось выдавить из себя ни одного слова. Маргарита же, увидев, что самый родной человек, вместо того, чтобы заступиться, молчит, окончательно рассвирепела.

— Тоже за них? Твою дочь издевают, а ты…

Договорить возмущенная девочка не успела, потому что врач ре-шил, что пора продолжить, включив бор машину.

—Ты, б****, совсем тупой? Говорю же - больно! Отъе**сь!

Икая от смеха, второй доктор, взмахнул руками, за что тут же получил от Маргариты:

— Ху** плавники растопырил, выхухоль?

Но стоматолог, не обращая внимания на продолжавшуюся ругань, быстро схватил девочку и сел в кресло, мягко зафиксировав маленькое торнадо: правая рука на лбу, левая – на талии.

На шум в кабинет забежали две молоденькие медсестры, сразу же предложившие помощь.

Маргарита отреагировала мгновенно:

— Чё лыбитесь, с**** Да! Е***ые. Вам слышно? Больно, б***** (это врачу). У папы есть сварочный аппарат, я его возьму и сварю вас на**й! Будете бегать как дуры пи**юшенные! Козы бякушевые! На!

И расслабившийся стоматолог тут же очень пожалел, что ему не положены бронированные щитки на фаберже. Детский кулачок шарахнул в пах с такой силой, что врача отнесло к подоконнику.

Пока он пытался восстановить равновесие, второй доктор стал что-то успокаивающе шептать Маргарите на ушко:

— Чё ты в ухо п****шь. Я не плечевая и скидку не сделаю! Позвони в шмаровозку, привезут на выбор, с ними и торгуйся. Разговариваешь со мной, как с тупой курицей. Идите вы на*** со своими бла бла бла! Больно же, сказала! Издеваются на детёнышем, а им ещё спасибо говори! Пошли в ж***, в самую дырочку, там каки побольше! Вам образовываться надо. Да на**я я что-то объясняю? Рукожо*ы, жалко мне вас…

Знаете, что самое удивительное? Что врач невероятным образом умудрялся поймать момент открытого рта Маргариты и, рискуя пальца-ми всё-таки делал своё дело. В конце концов он облегченно выдохнул:

— Вы свободны, мадемуазель.

Девочка тут же спрыгнула с колен второго доктора и пошла к выходу:

— Я к вам больше ни ногой! Ни правой, ни левой. Никакого уважения к ребенку. Один ржёт, второй икает. А вы, курицы (это медсестрам) садитесь на колени вместо меня. Пусть этот х*** вам, бл***м, пи****т на уши, только скидку ему сделайте.

Когда мелкая вышла из кабинета, раздались бурные аплодисменты. Оказалось, что за дверями собрался весь свободный медперсонал и даже заинтересованные родители.

Успех был просто колоссальный.

Кстати, оба стоматолога вместе с медсёстрами проводили маленькую бестию до самого крыльца, приглашая заходить в гости в любое время и просто так.

На что, Маргарита, остановившись, дала четкий и внятный ответ:

— Идите на***.

***

На следующий день маме позвонила подруга, которая рассказала об удивительной пациентке в детской стоматологии. Так что Маргарита стала звездой районного масштаба.

А вот с папой, когда он вернётся из рейса, предстоит очень серьёзный разговор. И по поводу милордов и месье в гаражах, и по поводу скидок у плечевых.

Очень надеюсь, что мужик останется жив.

Автор - Андрей Авдей

Ночной гость

Наша соседка Фёдоровна – крепкая бабуля, разменявшая девятый десяток. Живет одна, держит небольшое хозяйство, состоящее из десятка курей, петуха, трех кошек и пса породы «сельский двортерьер».

Изо дня в день каждый занимался своим делом. Хозяйка – хозяйством, собака – ерундой, кошки – мышами, а петух руководил бригадой несушек, награждая отличившихся внеочередным топтанием.

По вечерам Фёдоровна либо читала, либо смотрела телепрограммы: от новостей до очередных «разоблачений и открытий», приправленных неизменными сериалами типа «Мент и бомж: скрытая угроза», «Мент и бомж: противостояние».

Замечу, что, несмотря на возраст, ум у соседки ясный, а воображение резвое, даже слишком. Вот оно-то и сыграло злую шутку.

Итак. Теплым осенним вечерком Фёдоровна, досмотрев очередную серию под названием «Мент и бомж: контейнер наносит ответный удар», приготовилась ко сну. Размышляя о нелегких судьбах главных героев и перспективах раздельного сбора твёрдых бытовых отходов, бабуля наскоро прошептала молитву и приняла горизонтальное положение, закрыв глаза с громким щелчком, по-армейски.

Это в городе вы засыпаете под гул машин, крики соседей, завывания сирен и нежный шелест смываемой воды. А в деревне ночью тишина, иногда – звенящая. Поэтому слышно все: и как размеренно тикают часы на стене, готовясь выпустить кукушку, и как над ухом зудит комар, и как в подполье скребутся мыши. Тихие звуки совсем не мешают, а наоборот, успокаивают, мягко укрывая толстым одеялом крепкого и здорового сна.

Но вдруг…

Бабах!

Удар по полу был, как новость о росте цен на топливо: громким и неожиданным. Кукушка заткнулась на выдохе, комар ушёл в крутое пике, Фёдоровна вздрогнула и прислушалась.

Бабах!

Казалось, что кто-то огромный и уверенный в себе неторопливо прохаживался за дверью.

«На кухне шастает», – догадалась бабуля.

– Бабах! – согласно грохнуло в ответ.

У Фёдоровны от страха сжалось все, включая одеяло, подушку и пенсионное удостоверение на стуле.

Бабах!

– Да ну на!.. – пискнуло на часах. – Ку-ку сейчас не актуально, а у меня конкретный мандраж, даже ходики инеем покрылись. В общем, если припрет – звоните в службу точного времени.

Приняв это мудрое решение, кукушка быстро забаррикадировалась изнутри.

Бабах!

– Пресвятая Богородица, – забормотала Фёдоровна, мгновенно нырнув под матрас, чем немало удивила вышедшего из пике комара. Вроде секунду назад на кровати возлежало габаритное тело, призывно сияя торчащей из-под одеяла рукой. А сейчас – никого.

– Пора завязывать с алкашами, так и до тли можно допиться, – тяжело вздохнув, насекомое решительно взмыло под потолок.

Бабах!

«За мной пришла», – догадалась перепуганная бабуля, всхлипнув так, что кровать подпрыгнула на метр, а затаившаяся кукушка чуть не вышибла дверцу собственной головой.

– Бабах!

Вы думаете, что наша героиня, трясясь от ужаса, и дальше смиренно ждала, пока ночной гость войдет в комнату? Ага! Сейчас! Немножко побоялись и хватит! Лимит страха исчерпан!

Тридцать второго года рождения, пережила войну, послевоенную коллективизацию, набеги финансовых инспекторов и работу в колхозе за трудодни, хрущевскую кукурузу, брежневский застой и горбачевское угугуканье. Да она сама кого хочешь напугает до смерти, дай только повод!

А тут звезды сошлись так, что все было в наличии: и повод, и желание поспать, и замершая у стены кочерга.

Поэтому следующий «Бабах!» был встречен криком «Ура!», распахнувшейся дверью и невероятным прыжком Фёдоровны с кочергой наперевес.

– Браво, браво! – аплодировала кукушка, – три раза «ку!», чтоб мне опухнуть!

Но разгоряченная бабуля, не слыша восторженных криков, с неожиданной для своего возраста прытью ворвалась на кухню, включила свет и… замерла.

Представьте: ночь, у печи стоит фигура в черном балахоне.

– Сама явилась, молодец! – от жуткого хохота даже стены покрылись изморозью. – Время пришло, собирайся!

Представили? Серьёзно? Насмотрелись ужастиков, что ли? Не было никакой хохочущей фигуры. Только озадаченная Фёдоровна в ночнушке и с кочергой наперевес.

Деревенские всегда отличались обстоятельной неторопливостью и дотошностью. Поэтому, восстановив дыхание, наша героиня в компании с мурашками на спине методично обследовала кухню, включая печь, пустые чугунки и холодильник.

Источник жуткого грохота был обнаружен в углу. Оказалось, что богатыри есть не только среди людей. А если точнее – за сундуком притаилась огромная накачанная мышь. Попав в ловушку, эта рекордсменка в полутяже приняла единственно верное решение – тикать.

Превозмогая невероятную боль (вам бы так хвостик зажало), она изо со всех лап бросилась к родной норке. Малую скорость перемещения и аудио эффекты обеспечивала громыхавшая сзади мышеловка.

В общем, за мужество и героизм мышь-качок была отпущена во двор, а мышеловка улетела в мусор.

Так что сейчас хата патрулируется тройкой кошек. Они хоть и могут напакостить, но, во всяком случае, сделают это тихо и очень аккуратно, не разбудив хозяйку.

Ведь крепкий сон – залог здоровья, чего я Федоровне искренне желаю.

Автор - Андрей Авдей

Пришельцы среди нас

Думаю, каждый хотя бы раз видел репортаж или читал о том, что инопланетяне давно и серьёзно расселились по нашей планете.

В качестве доказательств приводятся сотни свидетельств, фото и прочая, прочая. А я так скажу: зачем далеко ходить? Все факты давно перед глазами.

На мой взгляд инопланетян у нас очень много и все они прибыли с разных планет. Так что можно смело говорить видовом многообразии пришельцев. Итак.

ДЕСАНТ

Эти ребята прилетели с далёкой то ли Бета Кентавра, то ли третьей галактики справа от семнадцатого волоса созвездия Вероники.

Расстояние большое, погрешность в расчётах немалая, вот и результат – разбросало по всей планете. Как и положено в этом случае, бойцы пробираются к точке сбора. Вы их тоже видели.

Идут, уставившись в свои мониторы, бормочут чего-то, ни на кого не обращают внимания, часто в ушах наушники для получения голосовых инструкций.

Старушки при виде инопланетного спецназа крестятся. Но пришельцы настолько увлечены, что не замечают ни людей, ни автотранспорт, вообще ничего и никого.

Поэтому десант несёт большие потери: то споткнётся и поцелует тротуар, то самокатом собьют, то тележкой в гипермаркете.

А самые невнимательные получают от местных аборигенов или ускорение в виде пинка под зад, или толчок локтем, или благословение от бабушки:

- На дорогу смотри, выхухоль, убьёшься!

ТЫЧКИ

А вот эта категория инопланетных гостей очень гордится своей родиной, каждому встречному-поперечному тыча в лицо, откуда они.

— Извините, не подскажете, как пройти в библиотеку?

— Я веган, — надменно и с достоинством, — не подскажу.

— Пакет нужен?

— Я веган. Не нужен.

Собственно, к уроженцам планеты Брокколи из туманности Сельдерея местные аборигены относятся довольно спокойно до тех пор, пока…

— Вы трупоеды, пожиратели плоти!

— А ты инвалид, ну ка выйдем!

НЕДОТРОГИ

Очень, очень агрессивные инопланетяне.

— Девушка, не подскажете…?

— Что? Собрались меня изнасиловать?

— Я просто хотел…

— Хотел! Ага! Правду не скроешь. Вы, мужики, скоты и сексуальные отморозки!

— Свят-свят-свят (это шёпотом), извините за беспокойство.

— Просите у меня прощения, потому женщина, да? Потому что я игрушка для удовлетворения мужской похоти? Вы самцы! Куда пошёл, я еще не договорила!

— Отвали, придурошная!

— Вот опять, принудительное гендерное разделение! Слава феминизму!

— Сейчас ударю!

— Как вы можете, я же девушка!

— Определись, а?

Данные особи, вероятно, из созвездия Дам. Ученые спорят, какая именно из тамошних планет является их родиной.

Одни утверждают, что это Недам. Но другие твёрдо уверены, что космические психопатки прибыли с газового карлика Нибирут.

МУТАНТЫ

Наверное, самая безобидная и прикольная категория пришельцев. До какого-то времени отличить их невозможно. Но вот наступает день «Ч» и…

Вначале белеют волосы (это не обязательно), а затем то губы распухают, то грудь увеличивается, могут выпасть несколько ребер или видоизмениться ягодицы.

Короче, эдакие силиконовые трансформеры. Процесс мутации сопровождается кардинальным изменением словарного запаса.

— Ой, привы, ба, привы, пусечка! Ты такой кавайненький, а мя тут на неприятности нарываюссо...

— Чё?

— Лю тя, мимишный мой.

— Изыди!

Чтобы избежать недопонимания, мутанты активно используют готовые статусы.

— Это стиль, это молочный шоколад, запах ванили, ночь, крепкий кофе по утрам, вишня, сливки, и я иду уверенным шагом, но при виде тебя я падаю, и по моему лицу текут ванильные слезы. Слезы от того, что люблю тонкие сигареты и думать о Лондоне.

— Говорила я, внучок, что она некрещеная, - заверещала бабка, - Ландон ей, ага, живет в Нижнем Задрипово, у мамки «Беломор» тырит, а туда же. Куда? Изыди!

Кстати, некоторые мужчины на досуге любят порыбачить на мутантов. Всё просто: насадили на крючок наживку (обычно, это айфон) и…

Клюёт мгновенно.

В отношении места рождения этого вида пришельцев ученые единодушны – черная дыра в галактике ТП.

Конечно, это не все виды. Есть и гурманы, и связисты, и многие другие. Расскажу как-нибудь, в другой раз.

Автор: Андрей Авдей

Домовёнок-воспитатель

Необходимое вступление. Я разведен, сыну пять лет. Характером в папу, за одним исключением - если что-то случилось, Стас не вспыхивает, а спокойно и демонстративно устраивает акцию неповиновения. Понятное дело - в своём, детском варианте. Но зато так, что мало не покажется никому.

Когда ребёнок со мной (два дня в неделю, иногда больше, до месяца) чем только не занимаемся! Собираем пазлы конструкторы, устраиваем танковые бои. В общем, время пролетает незаметно.

Ещё сыну очень нравятся мои по ходу придуманные сказки. Особенно про Домовёнка, маленьком незаметном хозяине, живущем в нашей квартире. Им Стас заинтересовался больше всего: — Папуля, а Домовёнка можно увидеть? — Если захочет сам, то обязательно покажется. — А где он живёт? — Видишь верхнюю полку в шкафу? — Да. — В самом в уголочке.

Поэтому там уже давно стоит маленький домик, куда сын просит положить то несколько конфет, то игрушку, то сделанный собственными руками подарочек: — Домовёнок, это тебе!

Естественно, я рассказал и о том, что маленькому хозяину приятно, когда в квартире чисто, не разбросаны игрушки и когда мальчик хорошо кушает.

Да, схитрил! Зато никаких проблем ни с едой, ни с порядком! Сын без напоминаний, наигравшись, убирает и солдатиков, и танки.

Чтобы ни в коем случае нельзя обидеть невидимого друга, которому передаются приветы даже во время телефонных разговоров: — Скажи Домовёнку, я по нему очень соскучился. — И он тебя очень ждёт и скучает. — Я нарисовал для него сюрприз, только ты ему не рассказывай, сам покажу. Хорошо? — Ни за что не расскажу, обещаю.

Домовёнок тоже очень любит сына, периодически подкладывая маленькие подарочки: то динозаврика под подушку, то гору конфет в специальную "конфетную коробку", то пазл с танками.

Поэтому первым делом, придя ко мне, Стас первым делом проверяет, какие сюрпризы приготовил ему невидимый друг.

Возможно, именно благодаря Домовёнку у меня сын всегда очень вежливый, аккуратный и послушный мальчик, а вот дома на него периодически находит.

И тогда звонит мама: — Поговори со Стасом, такое сегодня вытворил...

Дальше идет список нарушений: от плохих слов типа "мягкое место не фронтальное" до категорических отказов собрать игрушки, идти кушать и словесных перепалок.

А как с ним поговорить? Мама в этом плане не заморачивается, хотя проблема есть. Точнее, целых две.

Первая. Как будет выглядеть сам папуля? Туки-туки, войдите? Не пойдет.

Вторая. Если я солью источник информации, перед мамой будет устроен "пугачевский бунт", за которым последует "утро стрелецкой казни". Но давно известно, что "насилие порождает насилие". Стас в отместку отчебучит какую-нибудь очередную выходку, снова будет наказан и так далее. Замкнутый круг.

В общем, когда после очередной выходки мама полчаса жаловалась, мне пришла идея: — Дай сына. Через минуту в трубке раздалось звонкое: — Папуля, привет. — Привет, сынок. Как твои дела? — Нормально! — А маму слушаешь? Тишина. — Стас, ты меня слышишь? — Слышу. — Ты маму слушаешь? — А я забыл!

Это у него способ такой увильнуть от ответа, — Папуля, у меня память такая дырявая. — Знаешь, сынок, сегодня Домовёнок был очень сильно расстроен. — Почему, он заболел? — Нет, он поговорил с вашим Домовёнком. — И у нас тоже есть? — удивился сын. — Конечно, в каждом доме и квартире есть свой хозяин. — Папуля, тогда почему он ни разу мне не сделал сюрпризика?

Лучше было бы у мамы спросить, но ответил я, понятно, другое: — Он знает, что тебе подарочки делает наш Домовёнок. Кстати, они сегодня разговаривали, угадай о ком?

После тяжело вздоха в трубке раздалось: — Папа, я больше так не буду. — Обещаешь? — Обещаю, — опять тяжёлый вздох. — Домовёнок очень надеется, — добавил я.

И звонкий крик в трубку: — Домовёнок, я и тебе обещаю!

Так что выход был найден. И уже больше месяца Домовёнок ни разу не расстроился.

Все-таки слово, данного лучшему другу, надо держать.

Эпилог.

Между прочим, сын уже не раз просит меня написать "много-много сказок про Домовёнка". Возможно, когда-нибудь и сяду за ноут, ведь: — Ему будет очень приятно, правда? — Конечно, он будет рад, сынок. Автор - Андрей Авдей

Объяснительная

У меня большой опыт общения с чиновниками, поэтому волей-неволей овладел канцелярским языком и другими навыками, бесполезными в обычной жизни. Хотя друзья иногда обращаются с просьбами составить, заявление, ответ, письмо и т.д. Понятное дело, отказать не могу.

Тем более давней знакомой Валентине:

- Андрюх, у меня проблема, нужна объяснительная, хотят сделать крайней.

Ситуация была типична до зубовного скрежета. В годовом отчете предприятия один параметр оказался в двадцать раз ВЫШЕ, чем было раньше.

Первой данные готовила Валентина, начальник отдела подписал и отправил главному начальнику, главный – директору, директор - в мэрию. Там проверяли мэрины всех уровней: от младшего пома старшего зама сектора до младшего зама старшего пома управления, главного управления и самого главного управления.

Согласованный отчет улетел в область, прошел тот же проверко-квест, затем – в министерство и т.д. На каком этапе появилась ошибка, понять невозможно, т.к. отчет дорабатывался на каждом уровне.

Прошел год. Новый отчет уже с другим значением, в двадцать раз НИЖЕ, чем было. Не буду томить описанием обратного процесса. Понятно, что бонстики (чиновники сиречь) из министерства всполошились и натянули область на тот самый ошибочный показатель. Область, покряхтывая от болезненного имения, от души отыгралась на городском мэрине, а тот начал с самого главного управления…

И спустя несколько дней уже Валентину распекал начальник отдела, попутно грозя тюрьмой. То, что ошибка могла выскочить на каком угодно этапе, его не волновал. Нужна жертва.

А кого возложить на алтарь? Марь Иванна, из сектора мэрии, больно габаритна, не поместится. Сан Саныч из главного управления ушел на повышение, его нельзя. Да и вообще…

- Тебе отвечать! – икая от страха, брызгал слюной начальник. – Уму непостижимо, так ошибиться!

- Сами же проверяли, всё было нормально, - пыталась оправдаться Валентина.

- Молчать!!!! – от рева вздрогнул даже портрет президента. – из-за таких вот страна в глубоком…

Тут портрет нахмурился.

- Процветании, - перекрестившись, исправился начальник, - но идем к нему медленнее, чем нужно. Завтра объяснительная у меня на столе. Свободна!

***

- Такие вот дела, - всхлипнула девушка, - поможешь?

- В каком варианте составить? - уточнил я.

- Все равно буду увольняться, - махнула рукой Валентина, - пиши, как хочешь.

Учитываю мою лютую неприязнь к бонстикам, я сделал два варианта: официально - зубодробительный и крик души. Первый ушел куда-то наверх, подозреваю, что сейчас над ним потеет Марь Иванна.

А вот второй…

«Начальнику отдела от назначенной крайней (с какого перепуга?) Валентины Батьковны

ОБЪЯСНИТЕЛЬНАЯ

Пока готовился отчет, я, как антилопа, раненая в … хвостик, носилась от начальника отдела к директору и обратно. Ошибку заметили? Нет! Потому что её не было!

Затем каждая цифра проверялась ведущими, ведомыми и заведомыми специалистами.

В одной только мэрии туча помов и замов, потребляя немеряное количество булок, пялились в мониторы, чтобы проверить, а не закралась ли ошибка.

Справочно. Марь Иванна, зампом завсектором, трижды отправляла гонца за коржиками, пока изучала мою справку. Она подавилась? Нет! Потому что все было правильно.

А другие бонстики с пухлыми ряхами? В кабинетах от города до области, от области до столицы

Справочно: чем ближе к столице, тем шире ряхи. И не только.

И все считали, проверяли, прибавляли и отнимали. В поте лица, потрясая щечками, смотрели, смотрели и смотрели. Считали, считали и считали.

Куда смотрели, как считали? Почему не заметили ошибку?

Справочно. Потому что или слепые, или пьяные.

Если первое – лечитесь, если второе – трезвейте.

На основании вышеизложенного вины не признаю. Тем более что у меня нашлась ксерокопия отчета, который был отправлен. И кстати, он без ошибки.

Поэтому поцелуйте меня в простату.

С уважением».

Вчера позвонила Валентина. Оказывается, её начальник увидел второй вариант.

Говорит, теперь при встрече крестится.

Автор - Андрей Авдей

«Ёлочка, зажгись» или папины мысли по поводу.

Предновогодняя суета для родителей состоит, кроме всего прочего, из утренника основного (который проводится в детском саду или школе) и дополнительного. Кто-то покупает билеты на главные ёлки страны, кто-то – на не менее интересные представления в различных театрах, домах профсоюзов и так далее.

Моему сыну на момент истории было без двух недель пять лет, нынешняя мечта – стать офицером, главное впечатление уходящего года – поездка на линию Сталина, где мелкий увлеченно носился вокруг танков, пушек, самолётов и другой техники. Поэтому выбор места дополнительного новогоднего мероприятия был очевиден – драматический театр Белорусской армии.

Афиша по-военному чётко гласила:

- в 14-00 новогоднее представление, длительность - 20 минут, затем спектакль о Бабайке.

- Стас, идем на Бабайку?

- Так точно! – приняв строевую стойку, ответил сын

В назначенный день мы прибыли в театр ровно в 13-30. Полчаса были потрачены на рекогносцировку местности и поиск ёлки, которая стояла в холле второго этажа, в нише, почему-то за метровым забором. Ну да ладно, тем более, что среди неспешно прогуливавшихся родителей встретил двух знакомых девушек, Ольгу и Наталью, работающих воспитательницами в детском саду (это важно).

И пока наша детвора знакомилась и делилась котировками на мировых биржах киндер-сюрпризов, мы ожидали начала.

13-55.

Народ продолжал подходить, поэтому появилось ощущение легкого дискомфорта, то есть духоты. Кондиционеров нет, окна закрыты наглухо и вдобавок занавешены тяжелыми шторами. Детворе внизу попроще, а вот взрослые стали обмахиваться платками и вытирать пот.

14-00.

Из динамиков полилась нетленная классика: «Расскажи, Снегурочка, где была?». Мы вытянули шеи. Никого. Судя по бурлениям на уровне пояса, мелкие удивились не меньше нашего.

14-05.

В низах стало назревать недоумение:

- Мама, а где Дед Мороз?

- Папа, а где Дед Мороз?

Верхи же цедили сквозь зубы:

- Где это бородатое чмо?

14-07.

Несколько родителей с тем же вопросом стояли у пульта звукорежиссера. Тот пожимал плечами.

14-08.

Папы мстительно сжимали кулаки.

14-09.

Вот и до низов докатилась духота. Отцы стали перегруппировываться к месту выхода Деда Мороза. Цель понятна – пересчитать ему рёбра, мамы занервничали.

14-10.

Уи-у. Наконец-то! Элегантно увернувшись от тумаков, в центр холла выбежал артист в костюме пирата. Он собрал детвору в круг, верещал и беспрерывно палил из игрушечного пистолета. В общем, спасался от папиных люлей, как мог.

14-12.

- Здравствуйте, детишки!

Это впорхнула девушка с разноцветными волосами и в бело-голубом платьице, увешанном шариками.

- Ты кто? – удивился пират.

- Не узнал? Дети, а вы узнали, кто я?

Низы переглянулись с верхами, синхронно пожав плечами:

- Хрен тебя знает, что ты такое.

- Пук единорога, - шёпотом предположил я.

- Я снежинка!

Клянусь, в глазах детворы светилась та же мысль, что и у взрослых:

- Что они курят?

Нет, если выпить бутылку водки, то и пират прокатил бы за Снегурочку, а это чудо за снежинку, но мы же детском утреннике!

- Папа, а когда появится Дед Мороз? – поднял голову сын.

- Надеюсь, что скоро, - хмыкнул я.

- А давайте позовём Дедушку Мороза! – предложила эрзац – снежинка.

В моём детстве после такого все кричали:

- Дедушка Мороз!

Думаете, было также? Ни-ху-а. Мелких заставили провести обряд изгнания дьявола из люстры. Они били себя по груди, махали руками и топали.

- Быстрее, еще быстрее, - командовала Снежинка.

- Девочку явно вштырило, - процедил я.

Стоявшие рядом воспитательницы, наблюдая это действо, крестились. Какой-то папа уже читал присягу вместо молитвы.

14-16.

Наконец-то! Он пришёл!

Увернувшись от пинка кого-то из отцов, в круг вломился бородатый опоздунец. Он испуганно смеялся, шутил и веселил самых маленьких.

Почему маленьких? Да потому что многие дети постарше уже сидели у стены, втыкая в мобильники. Мой вообще рассказывал двум девочкам что-то из мультфильма про танки.

- А давайте поиграем! – расхрабрился Дед Мороз. – Я буду говорить слово, а вы называть противоположное по смыслу.

Может, я чего-то не понимаю, но трехлетки, к примеру, вряд ли были в состоянии сообразить, чего от них хотят. Но следует отдать должное, на помощь моментально пришла Снегурочка (когда она появилась, никто и не заметил):

- Например, огонь – вода, земля – небо.

Мелкие поняли, и понеслось.

- Большой?

- Маленький!

- Медленно?

- Быстро!

- Печь?

Чего? Что низы, что верхи зависли.

- Это так просто, - не унимался Дед Мороз, - печь?

Мы все окончили школы, многие имели высшее образование, а то и не одно, но какой антоним к слову печь?

- Он выпил, - предположила Ольга.

- Я его убью, - скрипнула зубами Наталья.

- Папа, пойдем отсюда, - потянул за руку сын.

- Минутку, Стас, мне интересно, что за слово?

- Встать, - рассмеялся Дед Мороз, - это же так просто.

То есть он имел в виду лечь? Взрослые переглянулись. Неужели среди сотен кандидатов на Деды Морозы нужно было выбрать одного с дефектом речи?

- А теперь хоровод!

О, это было жуткое зрелище. В переполненном холле кучка детишек, плотно прижавшись друг к другу, медленно тащилась по кругу.

- Они не знают куда, но идут, - всхлипнула Ольга.

- Спаси и сохрани, - кивнула Наталья.

- Папа, пойдём.

И мы ушли, не дожидаясь, когда зажжётся ёлочка. Наверху еще раздавались истерические визги Деда Мороза, хрюканье пирата и песня Снежинки, а родители с детьми, как пленные румыны, медленно стекали вниз по ступенькам. Нас было много, очень много. С обреченными лицами все рассаживались в зале, с ужасом ожидая спектакля.

Если такое шоу было возле ёлки, то логично предположить…

Но нет. Артисты отыграли на ура. Представление было живым, ярким и интересным. Достаточно сказать, что детвора следила за сценой, затаив дыхание. А снежный человек-растаман со своим «Остынь» полюбился и взрослым.

В общем, все закончилось хорошо. Радостная малышня громко делилась впечатлениями о том, как пел Бабайка и смешно танцевали Кракозябры. То тут, то там звучало «Остынь».

И мы остыли. Хотя вопросы остались. Первый - почему представление, рассчитанное на двадцать минут, лихорадочно пытались втиснуть в оставшиеся десять. И второй – как вышло, что сценарий этого жуткого действа составлял, в лучшем случаем, прапорщик. Неужели в Министерстве обороны не осталось лейтенантов-затейников или, на худой конец, майоров?

Желательно с точным временем на часах и без дефекта речи.

Автор: Андрей Авдей

Суеверия

Математическая статистика для гуманитариев – это сродни демонологии. Ничего не понятно и вызывает благоговейный трепет. И это надо сдавать на экзамене?

– Да мне проще двойню родить, чем статистику выучить.

Кстати, автор этой фразы к началу сессии была в ярко выраженном положении. За что получила «хорошо» автоматом. Не хватало мне еще роды принимать.

А вот остальным пришлось тянуть билеты и с кряхтением располагаться за партами.

Минут через пять после того, как все расселись, дверь несмело скрипнула:

– Можно?

– Катя? – удивился я, – конечно, заходите.

Когда девушка вошла, замерли даже часы на стене. Блин! Что с ней? Лицо заплаканное, сумка и куртка в грязи, еще и явно прихрамывает. Или избили, или ограбили, или и то, и другое.

Положив зачетку на стол, Екатерина всхлипнула:

– Ставьте два балла, все равно не сдам.

– Присядьте и успокойтесь, – предложил я. – Что произошло?

С трудом уняв дрожь и глядя куда-то в сторону, девушка поведала самую невероятную историю:

– Вышла из квартиры, вспомнила, что забыла зачетку. Вернулась. Села в автобус – он проехал несколько остановок и сломался. Остановила маршрутку. Та проехала еще несколько остановок и заглохла. Вызвала такси, слава Богу, довез. Когда бежала к филиалу, дорогу пересекла черная кошка. Тут же споткнулась, сломала каблук. Кое-как доковыляла до входа, на пороге споткнулась опять, ударилась коленкой. Уже поднимаясь на второй этаж, встретила уборщицу с пустым ведром. А перед самым кабинетом выпала зачетка. В общем, Андрей Николаевич, если я что-то и знала, то уже забыла. Да и все приметы говорят, что не мой день. Ставьте два, поеду домой.

– Давайте поступим иначе, – предложил я, протягивая зачетку, – ведомость на пару дней задержу, пересдадите с другой группой. Кстати, не надо верить в дурные приметы.

Тихо поблагодарив, Катя вышла за дверь. Радостный визг раздался через минуту, хруст второго каблука – через две. В принципе, логично. Домой можно и на такси доехать, тем более что в зачетной книжке красовалось: «статистика», «отл.», подпись.

Шах и мат, суеверия!

Автор - Андрей Авдей

Сладкий уксус или отдай бесплатно

Никогда не думал, что столкнусь с тётушками, мечтающими о халявном уксусе, который, как гласит народная мудрость, очень сладок.

Итак. Как-то на крауд-платформе успешно закончился проект по сбору средств на издание моей книги.

Дальше были приятные хлопоты: корректура. редактура, согласования, печать и доставка, после которой занялся подписанием и отправкой книг спонсорам.

Естественно, что и в группе в ВК, и на на странице проекта сообщал последние сводки: сколько отправил, сколько подписал. Читатели радостно потирали руки, оставляя нетерпеливые комментарии, а кто-то писал пожелания в личку.

И вдруг, откуда не возьмись, пошла волна сообщений от ... В общем, судите сами. Приведу только один диалог.

— Здравствуйте, Андрей, очень давно читаю ваши произведения. Подскажите, книги у вас еще остались?

— Конечно.

— Можно 15 экземпляров? Один себе и подругам подарю.

— Без проблем, цена...

— Подождите, я не говорила, что хочу купить.

— А что вы хотите?

— Получить ваши книги.

И тут я понял, что ничего не понял:

— Никаких проблем, стоимость одной с пересылкой ...

— Андрей, вот адрес...

— Подождите, но я не отправляю бесплатно.

— А как вы отправляете? — искренне удивилась собеседница.

— Платно, ибо дополнительный тираж, те самые "лишние" книги, оплатил сам, — каюсь, только в этот момент закрались смутные подозрения.

— Вы же автор и должны быть заинтересованы в том, чтобы у вас было много читателей. Поэтому жду книги. Адрес я написала. И хочу напомнить, что только одну оставлю себе, а остальные раздам подругам. Догадываетесь, что это значит?

— Что вы хотите меня раскрутить на пару тысяч российских рублей.

— Нет, главное, что количество ваших читателей увеличится! Могли бы и потратить некоторую сумму.

И я не выдержал:

— Без проблем, сейчас отсканирую банкноты и вышлю. Считайте это взносом на благое дело. А если серьёзно - вот ссылки на бесплатные ресурсы, где выложены все мои работы. Заниматься же благотворительностью, простите, не в состоянии.

Что тут началось! Кем меня только не называли. И барыгой, и спекулянтом, и поедателем ёжиков без соли, и....

— Вы потеряли своего преданного читателя, — фыркнув напоследок, женщина отправила меня в черный список.

А я почему-то вспомнил старый анекдот:

"Уважаемая редакция, если вы не прекратите печатать анекдоты про шотландцев, то потеряете своего постоянного читателя. Я перестану брать газету у соседа".

Вот интересно, такие особи и в магазинах требуют отпустить без оплаты? И что-то мне подсказывает, что даже если бы подруги и увидели мою книгу, то далеко не бесплатно.

Возможно, что и ошибаюсь, но...

Автор - Андрей Авдей

Без единого выстрела, или Как Женя тёщу поминал

Эта история произошла в те времена, когда хрюшки были абсолютно здоровы, а аббревиатура АЧС не наводила икоту на свиноводческие комплексы.

В общем, есть у меня два хороших друга. Первый, Евгений – крепыш среднего роста, живет в деревне под Логойском. Второй, Виктор – двухметровый амбал, бывший морпех, построил там дачу. Вместе мужики смотрятся, как Дон Кихот и Санчо Панса.

Когда в этой компании появляется ваш покорный слуга, то мы становимся похожи на известную троицу из «Кавказской пленницы». Представьте: два метра невозмутимых и споскойных мышц, худощавые полустоптанные метр семьдесят шесть в вечном движении, и коренастые метр шестьдесят пять, отвешивающие подзатыльники. Нет, не Виктору, мне. По правде сказать, справедливо.

Дело в том, что Витя – заядлый охотник, а Женя – его оруженосец, подносчик патронов и по совместительству разведчик с удивительным нюхом на скопления дичи. Добычу они всегда делили поровну, что вполне логично. Один находит, второй стреляет.

А вот лично я к убийству животных отношусь резко отрицательно, о чем заявляю постоянно (за что и огребаю подзатыльники). Но, по большому счету, мое мнение никого особо не волнует.

– Приехал воздухом подышать, вот и дыши! – фыркнул Виктор. – Если заметишь кабана (оленя, косулю, улиток-мутантов), дай знать. Лучше всего – просто не путайся под ногами. И еще: узнаю, что кабанов предупредил, затолкаю в землю по самые уши.

Здесь хочу напомнить о том, что дикие животные меня не боятся. А с вепрем, об этом уже писал, как-то столкнулись пятак в пятак. Я в тот момент выползал из бурелома на четвереньках, матерясь, как сапожник. А кабан, вероятно, решил пополнить словарный запас нецензурной лексики. В общем, уткнувшись друг в друга, мы простояли, не шевелясь, минут пять. После того случая могу официально заявить, что вепрь умеет идти задом, а человек – так же задом улепетывать, причем ползком.

– Кстати, гринписовец, – добавил Женя, – вот здесь, на этом самом месте, когда-то что-то было. Бери лопату в зубы, искатель в руки и выкапывай свои железки и монеты, а мы пойдем за свежениной. Пожелай удачи.

И, хлопнув меня по плечу, друзья отправились в лес. Погода была хорошая, настроение боевое, правда, пока охотники добрались до места, Женя успел своего напарника конкретно подзаколебать:

– Эхе-хе! Эхе-хе! Хе-хе-эх!

– Что случилось? – удивился Виктор. – Так стонешь, что ежи крестятся.

– Теща помирает, – смахнул горючую слезу Евгений, – врач сказал, до завтра не доживет.

Здесь надо сделать небольшое отступление. Вторую маму Евгений просто боготворил. И это я говорю без тени иронии. Хотя, на мой взгляд, теща – это мина, которая может быть трех видов.

Первая – учебная, её можно покрыть лаком и поставить на самом видном месте, периодически протирая от пыли. Угрозы никакой, имеет коллекционную ценность, не стыдно и гостям показать, и похвалиться при случае.

Второй вид – боевая, установлена недавно. Здесь все понятно – место известно, последствия знакомы, главная задача – случайно не наступить.

А вот третий вид – мина времен Великой Отечественной. Неясно где, неизвестно, в каком состоянии. Может, проржавела, а может, как е… в самый неожиданный момент, только уши останутся. Причем, десять раз наступишь – ничего, а вот на одиннадцатый… Лично мне подфартило – успел спрятаться в ямке, лихорадочно шепча молитвы. Если бывшая дубль-мама это прочитает – бе-бе-бе! Вам, понятно?

Повторюсь, Жене с тёщей очень повезло, поэтому и грустил:

– Надо к поминкам готовиться.

– Не переживай, – обнял друга Виктор, – мясом обеспечу. Вот завалим кабана – половина твоя.

– А если не завалим?

– Даже не думай. Пришли. Как заметишь, дай знать. Расходимся.

Продираясь сквозь непролазные заросли, Женя так мечтал об огромном матёром вепре или о скоплении непуганых косуль, что позабыл главное правило разведчика: нельзя идти на серьезное дело с грустным настроением и дрожанием в пятках. Потому что из-за мыслей о второй маме наш герой так разволновался, что не заметил, как рядом оказался дикий кабан-трехлетка:

– Мужик, эй, мужик?

Евгений быстро обернулся и замер, выпучив глаза.

«Кажется, похорон будет двое!..», – сверкнула перепуганная мысль.

– Не бойся, я добрый, – примирительно хрюкнув, из кустов вылезла огромная туша. – Будем знакомы. Никотин.

– Никотин? – удивился Женя.

– В детстве окурков наелся, – пояснило животное. – Слушай, ты охотник?

– Нет, грибник, – поняв, что в любой момент сам может стать трофеем, Евгений, не задумываясь, причислил себя к любителям подосиновиков.

– Вот только не надо мне впаривать шишки вместо желудей, – возмутился Никотин. – Где лукошко, ведро, на худой конец? Повторяю вопрос – ты кто?

И тут Женя вспомнил о моих находках: перстне, монетах, огромной подкове и куче кованых гвоздей. Поэтому, молясь, чтобы Виктор поскорее нарисовался, Евгений стал увлеченно рассказывать об истории кустов, из которых и вылез кабан. А сам Никотин, развесив уши, слушал о том, как во времена далекие именно на этом месте произошел великий бой итальянских мафиози с туземцами Берега Слоновой кости.

– Вот пришел на разведку, осмотреться, в следующий раз уже буду с металлоискателем, – обливаясь холодным потом, закончил рассказ Женя.

– Охрюнеть! – кабан с удивлением осматривал кусты. – Да тут удивительные места. Не знал, не знал. Кстати, а почему грустный?

– Теща золотая умирает, – абсолютно искренне всхлипнул Евгений.

– Держись, братишка, – вздохнул Никотин, – хочешь, специально для тебя устроим генеральную репетицию торжеств к столетию леса? Идем к полянке.

В тот момент больше всего на свете Евгений хотел оказаться дома, но желания не всегда соответствуют возможностям. Тем более что рядом нетерпеливо похрюкивал огромный вепрь, пусть даже и настроенный очень дружелюбно. Справедливости ради надо отметить, что для дорогого гостя на самом деле были показаны самые невероятные номера.

– Друзья, – истерично махая крыльями, орал филин-концертмейстер, специально для Жени мы начинаем!

И пошло-поехало. Вначале дикие кабаны затеяли игру в «козла». Затем лесной хор имени Пятачницкого целый час исполнял репертуар группы «Ленинград». Прошу заметить, без цензуры! А в конце состоялся торжественный парад из десятка свинов с боевыми подругами. Хряки, маршируя, гордо посматривали на верных самок, которые специально для Жени сделали маникюр копыт и завивку хвостиков.

– Заплети мои иголки, красота-то какая! – раздалось под ногами.

Уже ничему не удивлявшийся Евгений увидел, как из кустов, хихикая, высунули любопытные носики три ежа. Один был очень большой, с порванным ушком.

Он-то и продолжал громогласно восхищаться свиными прелестями:

– Гляньте, мужики, вон та, с пятном на боку, как филейками трясет, а? Прямо дрожь по всему телу.

– Постыдился бы, Петрович, при законной жене на чужих баб засматриваться, – хмыкнул один.

– Да и мал ты для свиноматки, – поддержал друга второй еж.

– Мал, да удал! – гордо приосанился Петрович. – Эх, попадись она мне в буреломе.

– А сейчас… – закричал филин-концертмейстер.

Но вдруг откуда-то издалека раздались выстрелы, и Женя не успел моргнуть, как полянка опустела. Исчезли даже Никотин и Петрович с друзьями.

– Ты здесь? – вынырнул из кустов Виктор. – Идем, я кабана завалил, поможешь. Половину заберешь себе, как и договаривались.

Прошла неделя.

С утра, сладко потянувшись, Виктор вышел на крыльцо и… замер:

– Женя?

– Угу, – грустно отозвался тот, – пойдём на охоту?

– Зачем?

– Теща помирает, врачи сказали – к вечеру все.

– Погоди, так она живая?

– Ну да.

– Поздравляю, – улыбнулся Виктор. – Может, все обойдётся и в этот раз?

– Не обойдется, – всхлипнул Евгений, – надо готовиться к поминкам.

– Мясо же есть, половина кабана?

– Уже нет.

– Съели? – тут Виктор удивился и очень сильно.

– Нет, конечно, – смутился Женя, – немного засолили, немного накоптили, чуток потушили и закатали в банки. Так пойдём?

Через три часа, пожелав друг другу удачи, охотники разошлись по лесу. Виктор, не издавая ни звука, тихо крался к заранее выбранному месту, готовый в любой момент дать залп из двух стволов.

А в это время…

– Привет, дружище, как ты? – перед Евгением, дружелюбно сияя клыками, улыбался Никотин.

– Нормально, – выдохнул Женя.

– Кстати, прими соболезнования.

– Спасибо, конечно, но вторая мама ещё жива.

– Это же здорово! – радостно захрюкал кабан. – Афродита, иди сюда, познакомишься!

Через минуту перед Женей нарисовалась подружка Никотина. Та самая, с пятнышком на боку.

– А почему Афродита? – шепнул Евгений.

– Ты посмотри, как она филейками трясёт. Прямо дрожь по всему телу, – гордо хрюкнул вепрь.

– Вот и я говорю, попадись мне она в буреломе!.. – раздалось из-под ног.

Это неугомонный Петрович, умильно фыркая, строил глазки.

– Скотина, я ему лучшие годы отдала, а он на кабаних зарится!

Опс! Как всегда неожиданно, нарисовалась жена.

– Дорогая, это не то, что ты думаешь!

– Отойди от меня, свинолюб. Все вы, кобели, одинаковые. Говорила же мама… Кстати, завтра она приедет к нам жить!

– Милая, только не это!

И пока уже ничему не удивлявшийся Евгений смотрел, как Петрович, истерично фыркая, пытался успокоить разгневанную супругу, на полянке раздался голос филина-концертмейстера:

– Покупайте билеты на шоу! Наш почетный гость – Женя. Специально для него хор мальчиков-поросят споет задорные частушки. А затем – гвоздь программы! Заслуженный вепрь Никотин спляшет «Лявониху» с кабанихой Афродитой. Вход – три желудя, зайцам и белкам – скидки!

– Ну, что застыл? – раздалось над ухом. – Я ради кого тут корячусь?

– Ааааа! – подпрыгнул от неожиданности Женя.

– Чего орешь? – недовольно поморщился Никотин. – Мне скоро с Афродитой выходить, оценишь танец?

– Угу, – просипел Евгений.

– Очень прошу, смотри повнимательней, любая критика приветствуется, – и, дружелюбно хрюкнув, матёрый свин неторопливо затрусил к полянке.

Как сомнабула, наш герой смотрел на двух кабанчиков из подтанцовки, за спинами которых уже изготовилась пара Никотин – Афродита.

– А сейчас!.. – громогласно объявил филин-концертмейстер.

– Бабах, бабах! Бабах, бабах!

– Подстава! Бежим!

Через несколько минут в наступившей тишине раздался довольный голос Виктора:

– Жень, иди сюда, поможешь! Я двоих завалил.

– Эх!.. – тяжко вздохнул Евгений.

– Да ладно, не переживай, забирай одного, как раз и мясо будет на поминки.

Прошла неделя.

Виктор, высунув из-за приоткрытой двери нос, облегченно выдохнул – никого. Значит, можно заняться другими делами. Да и ходить куда-то не хотелось от слова совсем. Тем более что в холодильнике ждало пиво, в баре – виски. Оставалось растопить баньку и…

– …сходить на охоту?

– Свят-свят-свят! – от неожиданности перекувыркнувшись в воздухе, перекрестился тапочками Витя. – Евгений?

Так и есть. Свесив голову ниже плеч, Женя смущенно переминался с ноги на ногу.

– Ну, похоронил?

– К вечеру собиралась помереть, но обошлось. Жива мамуля ненаглядная.

– Слава Богу, – улыбнулся Виктор и добавил:

– Охотиться-то зачем, тем более теперь?

– Понимаешь, – вздохнул Евгений, – она уже точно помирает, даже батюшку позвали, плоха совсем.

– А мясо? Мясо где? Целый кабан! – рыкнул Витя.

– Так съели. А что не съели, засолили, закоптили, натушили и закатали в банки. Жена колбас наделала, балычков, ну и так, по мелочи.

– Этой мелочью можно роту солдат накормить.

– Давай сходим, а? Поминки же скоро, свеженины бы к столу.

– Ладно, пойду собираться.

Через пару часов, когда Виктор безуспешно пытался найти хотя бы одну, самую завалящую свинку, Женя во все глаза таращился на поляну. Где, столпившись вокруг огромного вепря, замерли около двух десятков сородичей.

Не обращая внимания ни на что вокруг, они слушали горестно хрюкавшего оратора:

– Братия и сестры! Кстати, где Никотин? Прошу почтить минутой молчания память наших безвременно ушедших друзей: кабана Холодца, его внучатого племянника Шницеля и девицу Фисташку. Этот мир жесток и коварен: всех троих настигла пуля охотника. А кто виноват? Женя! Мы к нему со всей душой, а…

И тут выступавший оглянулся:

– Ты опять здесь, сволочь? Смотрите! Вот он, посланник смерти! Из-за него и гибнут наши товарищи, попадая на сковородки! Убийца!

– Убийца! Убийца! – захрюкала поляна.

Евгений, икнув, нерешительно пискнул:

– Я вообще не стрелял!..

– Зато обманул Никотина, кстати, где он? – заорал кабан. – А ты сам – наводчик, и повинен смерти!

– Смерть! – захрюкала толпа. – Смерть! Смерть!

Глядя на диких свиней, простите за тавтологию, выстроившихся свиньей, Женя понял, что у него есть два варианта: бежать или прятаться.

Была еще идея зарыться всем телом в землю.

– Даже не вздумай. Отгрызем выпуклое, покусаем впуклое, – зарычали ежи во главе с Петровичем. – И имей в виду, мы окончили противотанковый техникум!

Тем временем кабаны приближались все ближе и ближе. Понимая, что терять уже нечего, Евгений выставил вперед два пальца и громко крикнул:

– Па-бах!

– Бабах, бабах! – поддержал огнём вовремя появившийся Виктор.

– Полундра!!! – заорал самый здоровый кабан.

– Бей их! – задорно вопил Женя.

– Бабах, бабах! – лупил Витя.

Когда дым от выстрелов рассеялся, перед охотниками возвышались две неподвижно застывшие туши.

– Вот это да!.. – переглянулись друзья.

– Забирай всех, – великодушно махнул рукой Виктор, – тебе нужнее.

Месяц спустя.

Ранним субботним утром, проснувшись, Витя стал задумчиво собираться. Почему-то он был уверен, что стоит открыть дверь, как раздастся знакомое до дрожи:

– Может, сходим на охоту? О, ты уже готов?

В общем, спустя час друзья уже крались по лесу. Кстати, Женя не стонал и не вздыхал, наоборот, он был весел и мечтал о стаде непуганых косуль. Дойдя до нужного места, друзья традиционно разошлись. Но в этот раз, против ожидания, Евгений не встретил никого, даже Петровича.

А вот Виктор…

– Мужик, эй, мужик? – шепнуло из кустов.

Витя быстро обернулся:

– Не стреляй, я по делу, – из кустов тихо вылезла огромная туша, – будем знакомы, кабан-трехлетка Никотин.

– А почему Никотин?

– В детстве окурков наелся, – пояснило животное. – Слушай, как там теща Евгения?

– Уже похоронили.

– Честно? И помянули?

– Клянусь.

– Значит, не за нами пришёл?

– Ну, как сказать, а про сорок дней забыл?

– Да ну нахрю! – вздрогнул Никотин. – Ты серьёзно?

– Не веришь? – и Виктор, подмигнув собеседнику, закричал во всю силу лёгких:

– Женя, иди сюда!

– Женя тут? Ой, мля! – и, закатив глаза, кабан рухнул навзничь.

– Эй, ты чего? – удивился Витя.

– Инфаркт, – скорбно перекрестились вышедшие из тумана ежи во главе с Петровичем. – Помрет скоро.

В тот день друзья не сделали ни одного выстрела. А поминальный сорокадневный стол был украшен блюдами из Никотина, заколотого прямо в лесу.

С тех пор, говорят, у диких кабанов Логойщины появилась легенда. Если прибежать в деревню и хрюкнуть на дом Евгения, то тебя никогда не настигнет пуля охотника.

Правда это или нет – судить не берусь. Но то, что Женя по ночам выходить боится – факт. Даже курит дома. Мало ли, еще прибежит на разборки подруга Никотина или, что гораздо хуже, Петрович с женой и тёщей.

Кстати, повторюсь, если моя бывшая дубль-мама это прочитает: бе-бе-бе вам, понятно?

Автор - Андрей Авдей

Будни домашней птицы

Зарисовки о самых ярких представителях деревенского домашнего хозяйства

Индоутки (мускусные утки).

На мой взгляд – самые прикольные создания на свете. Отличаются повышенной болтливостью, развитым коллективным мозгом и присущей домашним пернатым легкой придурью с поправкой на любовь к авиации.

Итак, утро, три десятка индоуток и индоселезень выбегают на улицу. Позавтракав, становятся в кружок, обсуждая прошедшую ночь, планы на день, а также влияние роста индекса Доу Джонса на активность хорька.

- Вторую неделю через окошко фиги показывает, вся изнервничалась, а ну как стеклорез раздобудет и сожрёть?

- Ой, бабоньки!

- Ты свои нервы успокой, все крылья мне обгадила, или ниже опускайся, или перед сном до ветру сходи, заколебала, честное слово.

- Сама дура.

- И не говори, кума, твой муж тоже пьяница.

- Ой, бабоньки!

- Давеча петух на завалинку приглашал, белого хлеба поклевать, крылышки почистить, ну и так далее. Как думаешь, с серьёзными намерениями?

- А это уж как раскорячишься.

- Цыц! – не выдержал индоселезень (кстати, чисто по-мужски его было жаль , это ж рехнуться можно).

- В колонну по одному становись! Равняйсь, смирно. Шагом, марш!

И строем (!), глядя в затылок друг другу, резко замолчавшая компания вперевалку направилась к дому. Там, во дворе, все происходило аналогично: кружок и…:

- Что на обед, кто-нибудь в курсе?

- И не стыдно тебе, петуху крылья чистила, фу, срам-то какой!

- Ой, бабоньки!

- На себе посмотри, страус-недоросток, селезень никак допрыгнуть не может.

- А я пригнуся!

- Да хоть распластайся, он на тебя и не глянет, дылда!

- Ой, бабоньки!

- Заткнись уже, заколебала, честное слово.

- Ты мне рот не затыкай!

- Чего в пупок орёшь, подпрыгни, не слышно!

- Смирно! – снова не выдержал индоселезень.

- В колонну по одному становись! Равняйсь, смирно. Шагом, я сказал, шагом, отставить полеты, куда, придурошные!!!!!

Это проснулась любовь к авиации. Вся компания, радостно гогоча, реально летела к обратно к сараю. Некоторые, увлекшись, взмывали вверх, рассаживаясь то на крыше погреба, то на заборе. А страус-недоросток, традиционно не рассчитав траекторию, вообще оказалась за дорогой.

И только индоселезень плелся на своих двоих, кроя матом и селекционера, додумавшегося скрестить, казалось бы, нескрещиваемое, и свою жизнь, и хорька с кукишами, и любвеобильного петуха:

- Скотина, на улитку запрыгнуть готов, бабы тарахтят без умолку, оглох уже. Страус-недоросток, как меня увидит, сразу пригибается. Стоит дура дурой на полусогнутых и подмигивает. Может, сказать чего хочет или просто яйцом стукнутая? Где она кстати? Опять за дорогой!

- А ну, домой, бегом, я сказал – бегом! Живу, как печенье в луже: и съесть противно, и выбросить жалко. Чего раскорячилась, уйди, не видишь – я в печали!

Петухи

Вы слыхали, как поют дрозды? А петух? А два? А три тысячи? То-то же.

Когда мне было двенадцать, летом подрабатывал на Первомайской птицефабрике: загружал подросших птичек в клетки для джальнейшей перевозки автотранспортом.Собственно, работа не тяжелая, тем более, что с утра было тихо: петушки дремлют, некоторые что-то бормочут сквозь сон, кто-то кого-то клюнул, получил по гребешку и успокоился. В общем, идеальное место для совершения медитаций и достижения нирваны. Было.

Пока из-за леса не выглянуло солнце. Много лет спустя, работая преподавателем, я понял, что в тот день судьба даровала мне бесценный опыт. Подумаешь, полторы сотни галдящих студентов. Да это мелочь в сравнении с…

- Паааааааааааадъём!

- Утро красит нежным светом стены древнего Кремля!

- Пацаны, айда на завтрак!

- Кто в зерно нагадил, мля?

И слаженно так, словно по команде, три тысячи (а то и больше) глоток вознесли хвалу новому дню:

- Кукареку!

После первого залпа мы оглохли, после второго – ошалели, после третьего я уже ничего не слышал, в уши словно ваты натолкали.

И пока самозабвенно орущих петухов транспортировали в клетки, те успевали и подраться, и, хитро изогнувшись, клюнуть в руку.

И пока самозабвенно орущих петухов транспортировали в клетки, те успевали и подраться, и, хитро изогнувшись, клюнуть в руку. Один боец, вероятно, был до глубины души оскорблен собратом из отсека напротив, поэтому, вырвавшись, успел добежать до недруга и прямо через сетку устроил разборки. А когда я его попытался схватить, то был избит крыльями и под одобрительный гул сотоварищей еще забрызган пахучей яростью.

Кто в загоне хозяин

Как вы уже поняли, чтобы справиться с нашим петухом, воспитанником той же птицефабрики, опыта мне хватало. Правда, вначале пернатая сволочь, следуя традициям, пыталась расставить все «ку» над «ка», доказав свое главенство на территории вверенного загона. Выглядело это так.

Только открою калитку – сразу распушился, и с подскоком, гордо посматривая на подчинённых (дюжину наложниц в гареме, простите, курей в курятнике):

- Ко.

Несушки, заинтригованно квохча, мгновенно образовали коридор:

- Давай, давай!

- Смотрите, девки, хвост переливается то зеленым, то красным! Загляденье!

- О, Боже, какой молодца, хочу от него три яйца.

- Даже не мечтай! Сегодня я по графику.

В общем, под одобрительный гул трибун петух бросился в атаку:

- Ко-ко! Опс!

Получив сапогом под хвост, повелитель курятника не успокоился:

- Ко-ко-ко. Опс!

Самое интересное в том, что пернатая скотина, закалённая в ежедневных боях на птицефабрике, отступать не собиралась. После …надцатой атаки мне это порядком надоело, петуху – ни капельки. Курам же вообще был сплошной гавайский новый год:

- Давеча как запрыгнул, у меня аж клюв в землю вошел.

- Ой, я сейчас прямо тут снесу.

- Давай, давай!

Разогнавшись, как следует, петух снова бросился в атаку:

- Ко-ко-ко-ко… Короче, девки, я знаю, где тусуются дождевые черви, побежали!

- Ко-конечно, родимый, - и, позабыв о драке, куры бросились вслед за предводителем.

Хитёр, ничего скажешь. Заметив палку в моих руках, быстро изменил план действий, при этом сохранив лицо, точнее, клюв, перед несушками.

Мужик

Вы слыхали, как орёт петух? Нет, не кукарекает, а именно орёт. Если услышите, то знайте – беда. Скорее всего, или хорёк решил полакомиться курятиной, или с той же целью совершает дерзкий налёт хищная птица. Это может быть коршун, сокол, попугай – нелегал, спутавший Евросоюз с евро поддоном, не суть.

Как-то раз наш петух заверещал так, что даже ветер стих, уважительно заслушавшись. Загон был накрыт прочной сеткой, поэтому домашней птице ничего не угрожало, но все равно пришлось бежать к хлеву и разбираться. Первое впечатление аховое - никого, только оравший хозяин курятника.

Оказалось, что тревога была поднята из-за коршуна. Хищник невозмутимо сидел на крыше. Стоило его прогнать, как истошные вопли уступили место спокойному «ко-ко-ко». И примерно через пять минут откуда-то из-под земли начали выковыриваться куры.

Вот тут я петуха зауважал. Реально молодец. Прикрывая отход несушек, как настоящий мужик, он остался, готовый драться не на жизнь, а на смерть. Согласитесь, поступок достойный, поэтому через несколько минут перед героем стояла миска с пшеницей:

- Заслужил.

С тех пор, кстати, петух на меня не прыгает. Ну, так, исключительно ради прикола, надуется, и все. Наверное, угощение понравилось.

Разнообразие

Согласно закону подлости, самые невероятные события происходят именно в тот момент, когда ты поставил мобильный на зарядку. Возможно, мне всё-таки удастся снять на видео эту историю, которая повторяется с завидной периодичностью. Правда, меня в это время нет.

Осенью, когда был убран огород, мы стали выпускать курей из загона, чему те несказанно обрадовались – сразу перли, как угорелые, к дому. Может, во дворе червяки вкуснее, может, тяга к путешествиям виной, не знаю.

Как-то раз со мной к хлеву направилась и Тоша (об этой кошке я писал в серии рассказов «Жили-были в доме люди»). Создание добродушное и очень любопытное. Замерев перед сеткой загона, Тоша рассматривала копошившихся куриц. Петух, в свою очередь, с интересом взирал на неожиданную гостью, вероятно, строя в голове какие-то планы.

О которых все узнали, как только я распахнул калитку.

- За мной! Во двор! – раздалось счастливое «кукареку».

- Сейчас-сейчас, – восторженно закудахтали куры, - только макияж поправим.

- Ну что ж, пока милые дамы припудривают носики, познакомимся с очаровательной незнакомкой, - с этими словами петух выпрыгнул из загона, остановившись в метре от кошки, - добрый вечер, мадемуазель.

- Ой, - Тоша от неожиданности присела.

- Ну что ты, глупышка, не бойся, - умильно раскрыв клюв, пернатый Казанова медленно приближался.

- Простите, мы знакомы? – Тоша, глядя широко раскрытыми глазами на петуха, начала медленно сдавать назад.

- Сейчас познакомимся, - тряхнул гребешком любвеобильный герой, - не бойся, пупсик.

- Вы о чем, - кошка явно стала что-то подозревать.

- О том самом, о вечном. Иди сюда, мой сладкий пЭрсЫк.

Но не тут то было. Тоша, резко подпрыгнув, перевернулась в воздухе, и, распушив хвост, бросилась к дому:

- Помогитееееееее!

На долю секунды замерев от столь неожиданной прыти, петух бросился в погоню:

- Стоять!

Удивленные куры, отбросив косметички, неторопливой трусцой побежали следом:

- Вот дурёха, кто ж от такого мужика отказывается.

- И все-таки, что было первым, курица или яйцо?

- Не давайте ей больше газеты на ночь читать, совсем ополоумела.

- Девки, слыхали, вышел Новый Куриный Завет? Называется «100 лучших рецептов блюд из курятины в мультиварке».

- Тьфу на тебя, скажешь тоже.

А далеко впереди, хлопая крыльями и крича, нёсся петух:

- Замриии!

- Я не такаяяя!

- Все вы так говоритеее! Остановись, проверииим!

- Ни за чтооо! У меня пареееень!

- Пофигууу! Оп!

Едва не врезавшись в колодец, петух растерянно замер, а Тоша, напоследок махнув из сеней хвостом, скрылась на чердаке.

- Облом, - разочарованно вздохнул пернатый любовник, - а может, зря прогнали коршуна? Хоть какое-то разнообразие.

И, дождавшись несушек, петух обреченно направился в сторону свежевспаханного огорода:

- Тогда червей поем, они здесь реально вкуснее.

Эпилог.

Кстати, Тоша, как девушка приличная, не соврала. У неё на самом деле есть ухажер - черно-белый кот. По вечерам жених забегает в сени и под присмотром влюбленной подруги наслаждается вкусняшками, которые, если честно, предназначены не ему.

Но мы не вмешиваемся, потому что любовь не терпит посторонних. Пусть ест, не жалко.

Автор - Андрей Авдей

Не обещай всуе.

Эта история случилась несколько лет назад в одном из крохотных городков Беларуси. Рассказал её знакомый, имя которого, как и настоящие имена действующих лиц, по понятным причинам, называть не буду.

Итак, в месте окончательной регистрации граждан, то бишь, морге, работали два друга, Иван и Петрович. Как и все работники данного заведения, мужики были прожженными циниками и любителями выпить. Но если первый еще находился в рамках, то второй мог и не удержаться, доживая до зарплаты за счет «спонсорской помощи» друга.

Вот и сейчас, готовя усопшего в последний путь, Петрович старался выцыганить на утренний опохмел

- Лучше посмотри, какая погодка на улице, даже птички радуются: воробышки чирикают, вороны каркают, сорока трещит, солнышко светит. А ты все о водке да о водке, - увещевал друга Иван.

- Будь человеком.

- Сказал - нет.

- Отдам же.

- Так, лучше поторопись, скоро забирать приедут.

- Ну, будь человеком!

- Да будь ты человеком, - возмутилась заглянувшая в дверь сорока, - достал он своим нытьем, из-за этого от меня второй поклонник сбегает.

- Ладно, - не выдержал Иван, - я тебе куплю не одну, а десять бутылок водки. И даже не в долг, но при одном условии.

- Каком? - чуя подвох, сощурился Петрович.

- Когда он, - тут палец ткнул в покойника, - вернется обратно.

- Ты просто мастер посылать интеллигентно, - восхитилась сорока.

- Сволочь, - не выдержал Петрович, - по-человечески прошу, а он издевается.

- Подумай сам, - усмехнулся Иван, - если выгорит, ты разбогатеешь на пол ящика.

- Да пошел ты.

- Кстати, и пойду, жене обещал пораньше, закончишь?

- Да, - буркнул Петрович.

- Вот и договорились, - Иван подмигнул другу и, наклонившись к уху мертвеца, прошептал, - мужик, выручай бедолагу, еще, не дай Бог, помрет без опохмела.

- Гад ты, - скрипнул зубами Петрович.

- Не злись, а сам тоже попроси. А вдруг?

И, рассмеявшись, Иван покинул печальное во всех смыслах место.

- Слыхал, а? - Петрович склонился над покойником, - сказал бы прямо – не дам, нет, надо поиздеваться.

Ворвавшийся солнечный луч осветил лицо умершего так, что, казалось, тот вздохнул.

- Сочувствуешь, спасибо. А мне вздыхай не вздыхай, до зарплаты неделя. Светка в магазине на блокнот не дает, а душа просит. Но ты не волнуйся, я и выпившим свою работу знаю. Будешь выглядеть еще лучше, чем жених на свадьбе.

Тут мертвый словно улыбнулся краешком губ.

- Вот так, ну что, будем одеваться?

Спустя полчаса Петрович довольно посмотрел на усопшего:

- Красавец, словно живой. А вот и приехали забирать. Успел. Ну, как говорится, земля тебе пухом.

И, неожиданно наклонившись к уху покойного, мужчина шепнул:

- Братан, если вернешься, принесу бутылку на могилу. Гадом буду.

***

На следующий день Петрович, весело насвистывая что-то из новогоднего поздравления президента, разогнал прыгавших у двери птиц (кучку воробьев, сороку и двух воронов), вприпрыжку вошел в «приемный покой» морга:

- Ну, есть новенькие? Ой…

Раздавшееся через секунду шипение заглушило и чириканье воробьев на улице, и шум ветра и далекие завывания сирены.

- Мама, - пискнул наш герой, зачем-то лихорадочно воткнув сигарету в рот.

- Спаси и сохрани, - икнув так, что задребезжали стекла, Петрович зажег спичку и тут…

С грохотом вылетев из морга, мужик понял – это взорвался газ, которым густо было заполнено помещение «приемного покоя».

- Откуда он там? – пригладив растрепавшиеся перья, удивилась сорока.

- Из недр организма, я полагаю, - с достоинством предположил первый ворон.

- Вы абсолютно правы, коллега, и в критических ситуациях его запасы воистину неисчерпаемы, - поддержал второй.

- Нас чуть не сдуло, - возмутились воробьи.

А в это время Петрович, не выпустив сигарету, грузно шмякнулся об асфальт.

- Эй? – склонился над другом удивленный Иван, - что случилось?

Но тот, чихнув, дунул на четвереньках за территорию больницы.

- Ты куда?

- В церковь, - донеслось из-за поворота.

- Странный он сегодня, - хмыкнул Иван, открывая дверь морга, - говорил же дураку, если хочешь напиться, пей водку, а не всякое…

- Мама.

- Охренеть, - согласились заглянувшие вороны.

- Что там, расступитесь, нам тоже интересно, - нетерпеливо запрыгали воробьи.

Но Иван, не обращая внимания на пернатое сборище, медленно крестился, расширившимися от ужаса глазами глядя прямо в угол.

Туда, где невозмутимо лежал вчерашний покойник. В помятом и запыленном костюме, грязных ботинках и жуткой ухмылкой на лице.

- Выкопался, - сверкнула первая мысль.

- Сам просил, - добавила вторая.

- Не забудь, ты должен пол ящика водки, - хмыкнула третья.

- Тикай, придурок, - испуганно заверещали воробьи.

- Он не может, заклинило, - вмешалась сорока.

- Кар, - рявкнул первый ворон.

- Кар, кар, - добавил второй.

- Раком, раком, - хором поддержали воробьи

- Ааааааааааааааааа, - выйдя из состояния ступора, Иван подпрыгнул и, перевернувшись в воздухе, вылетел за двери, разогнав пернатую команду.

- Низко пошел, - уважительно протянула сорока.

- Мне кажется, что данная человеческая особь страдает излишним весом, - озабоченно добавил первый ворон.

- Вы абсолютно правы, коллега, - согласился второй, - к тому же я склонен предположить, что если он сейчас не взлетит, то…

- Удар, гоооооооооооооол, - радостно заверещали воробьи, глядя на распластанное возле урны тело.

Очнувшись, Иван невозмутимо встал и медленно побрел к воротам больницы.

- Куда собрался? – удивился знакомый терапевт.

- Сначала в церковь, потом в магазин. Или наоборот, или два раза в церковь, или три раза в магазин, или…

- У тебя все в порядке? – озабоченно сбросил врач.

- Просто зае… (приказ размножаться), - ехидно расчирикались воробьи, - так, чуток вспорхнул, чуток вспукнул, а в остальном…

- Хорошо, - Иван зачем-то поклонился терапевту и медленно двинулся, куда глаза глядят, а смотрели они прямо в…

- Удар, гоооооооооооооол, - расхохоталась сорока, глядя на распластанное возле забора тело.

- Веселый сегодня денек, - переглянулись вороны, - один на паперти крестится, второй у забора валяется.

- А третий? – уточнила сорока.

А третий, тот самый покойник, спокойно лежал и никого не трогал. Так уж получилось, что похоронная процессия попала в ДТП. Кто-то получил ушибы, кто-то перелом, а гроб выпал на дорогу и перевернулся.

Прибывшая на место скорая увезла пострадавших в больницу, а мертвого – обратно, к двум санитарам, один из которых очень хотел выпить, а второй дал обещание, не подумав.

Но закончилось все хорошо. Мужики работают и по сей день. Только Иван прекратил шутить не к месту и давать какие бы то ни было клятвы, а Петрович раз и навсегда завязал со спиртным. Правда, говорят, что водку на могилу он все-таки отнес. Как и обещал. Все десять бутылок.

Автор: Андрей Авдей

Чудаки (зарисовки).

В поезде.

Звонит мобильный. Девичий голос: - Саша? - Вы ошиблись. Через несколько секунд опять звонок. Тот же голос: - Саша? - Девушка, вы неправильно набрали номер. Следующие пять минут: - Саша? - Набирайте правильно. - Саша? - Вы ошиблись. - Саша? - Девушка, проверьте номер. - Саша? - Да вы меня за… (утомили зело челобитными)! Через минуту: - А что это вы материтесь?

*** В поликлинике.

Сижу у кабинета терапевта. Подошла моя очередь. Только взялся за ручку двери…. - Пропустите ветерана! Я не успел даже вякнуть, как получил под дых локтем, клюкой по спине и коленом в пах. - Совсем героя войны не уважаешь!

Уважаю, уважаю, только отдышусь немного. Через пять минут ветеран гордо выскочил, важно поправив пиджак с «боевыми орденами»: значками «воин – спортсмен», «мастер спорта по легкой атлетике» и «октябрята по стране Октября».

Настоящий герой. Как оказалось, 1944-го года рождения. Достал всех врачей в поликлинике. И не только их. *** На улице. - Молодой, красивый, подскажи, как проехать до вокзала. Пожилая цыганка, явно заблудилась. Объяснил, куда идти, на чем доехать. - Ой спасибо, дай тебе Бог здоровья, счастья и денег. А мои пожелания всегда исполняются. - Тогда хочу быть царем, - усмехнулся я. - Будешь, - подмигнула женщина.

Так и вышло. Выходные провел, сидя на троне. Отравился печеньем. Бойтесь своих желаний. *** И снова поликлиника.

Жду окулиста. Напротив, у кабинета терапевта чинно восседает компания старушек – Божьих одуванчиков. Как водится, обсуждают свои болячки: - Мешок яблок не могу поднять. Годы не те. Эх. - И не говори, намедни до автобуса чуть добежала. А раньше-то. Ого-го! - Стареем, бабоньки. У меня в ухе очередью стреляет. Была молодой - только одиночными.

Помолчали минутку, а потом обратили взоры на меня. - Сынок, а с тобой что? - Ничего, хочу зрение проверить. - Температура? - Нет же, говорю. - Что болит? - Ничего не болит, здоров я. - Вот и у моей соседки так же было. Сыну двадцать восемь, ничего не болело. И что вы думаете? Умер! - ….. !!!!!

Автор: Андрей Авдей

Рассказы в жизни. Зайки рулят-2, или как я стал Купидоном.

Доброе слово и шефу приятно. Собственно, этому и был посвящен рассказ «Зайки рулят».

Правда, одна девушка, назовем ее Светланой, в комментариях заявила: - Такого быть не может. Начальство ведь сродни демонам ада: бежит – земля дрожит, глаза красные, из ноздрей дым. И задача подчиненного – вовремя перекреститься и стать ветошью. - Зачем, - не понял я. - Чтобы не отсвечивать, - подытожила девушка, - посему, уважаемый автор, не несите пургу, такого быть не может. - Как не может, со мной произошло? Произошло. - А у нас это исключено в принципе, потому что….

Следующие комментарии были посвящены начальнику Светланы. Это было просто что-то невероятно - эпичное, клянусь! Воображением меня Бог и так не обидел, а здесь от прочитанного, не поверите, завибрировала даже трубка в голове.

Перед глазами стоял не просто руководитель отдела, а былинный богатырь класса "Три в одном". Представьте – огромный двухметровый Илья Муромец (плюс Добрыня, плюс Алеша). В ладонях без проблем спрячется дневная выручка небольшого банка, в плечах - косая сажень, в глазах - нержавеющая сталь.

Когда идет по улице, ветер лишний раз боится дунуть . А один гаишник, по слухам, даже свистком поперхнулся. От обычного взгляда!

- И вы думаете, он отреагирует на зайку? – вздохнула Светлана. - Фигня вопрос, - уверенно заявил я, - во всяком случае, попытка не пытка. - А если придушит? – все еще сомневалась девушка. - Да ладно, он же богатырь, а не маньяк. Ну, хмыкнет. Ну, снесет от этого десяток воробьев с подоконника, им не привыкать.

В общем, Светлана все-таки решилась. А я включил режим ожидания..

На следующий день… 20-00. Тишина. 21-00 – тишина. По спине начали маршировать закованные в латы муравьи, а в голове зароились видения одно страшнее другого.

Вот Светлана, охрипнув от крика, пытается затеряться в подворотнях под грохот тяжелых, уверенных шагов. А вот нервно пытается открыть двери парадной, которые изнутри кто-то держит, и крепко держит. Это уже знакомый нам гаишник, от страха проглотивший злосчастный свисток.

21-30. Тишина. 21-45. 21-50. А может, и в самом деле… Убил. 22-00. А потом съел. 22-05. Вместе с гаишником. 22-10. И свистком.

22-22. - Добрый вечер! - Живая! – в этот момент из моих глаз потекли самые искренние слезы облегчения, - ну, что, а? - Ой, не поверите.

Через пару минут переписки стало ясно - эмоции у девушки просто зашкаливали. К слову, было от чего.

Итак, утром Илья Муромец вошел к подчиненным и традиционно буркнул приветствие, от которого задребезжали стекла.

Светлана же, мысленно пожелав мне быть пациентом криворукого проктолога до конца жизни, решительно встала, подошла к начальнику и… - Ой, вы сегодня такой зайка!

Богатырь сначала оглох, потом замер. Или наоборот, не важно. Главное, что пока он пытался выгнать из ушей колокольчики, девушка его по-дружески обняла, звонко чмокнув в щеку.

И наступила тишина… Гаишник, икая, грыз уже новый свисток. Резко поседевшие воробьи, не дыша, растворились в тумане, а Илья Муромец…

Сначала он вздохнул, потом вздохнул еще раз. Наконец, аккуратно (!) передвинул Светлану поближе к рабочему месту и вышел, тихо буркнув: - Ненормальная.

Собственно, вот и всё. В течении дня богатырь не появлялся. А к вечеру его подчиненные были дополнительно (и ощутимо!) премированы. Говорят, сразу после того, как приказ был подписан, директор уехал в травматологию, усиленно дуя на посиневшую ладонь.

- Кстати, - добавила Светлана, - угадайте, кто меня проводил домой? - Гаишник? – уже зная ответ, чисто из вредности предположил я.

Подозреваю, что в этот момент где-то далеко был проглочен очередной свисток .

Шли недели. Каждый вечер после работы Светлана возвращалась домой в сопровождении молчаливого, огромного и надежного, как скала, телохранителя.

А вскоре Илья Муромец, набравшись смелости, заявил: - Тебя надо оберегать круглые сутки.

Эпилог.

С недавних пор влюбленные живут вместе. И счастливо. А вашего покорного слугу Светлана теперь называет Купидоном.

Всё-таки зайки на самом деле рулят.

Автор: Андрей Авдей