Медоед

Колибри

Колибри

Вы, должно быть, думаете, что колибри — это такая милая маленькая птичка, которая питается нектаром с цветов, и вообще просто райское создание для эльфийского сада? Куда там. Это монстры, я боюсь колибри. Недаром по мексиканской легенде, они — воплощение душ погибших воинов. Судите сами.

У них какие-то невероятные физические возможности. Соотношение длины тела и скорости у колибри больше, чем у сверхскоростного истребителя или космического челнока в период вхождения в атмосферу. Вы себе представляете? У них скорость — 400 своих корпусов в секунду.

Все потому, что самые мелкие колибри делают до 100 взмахов крыльев в секунду. Не знаю, как это у них получается. Но они благодаря такой скорости взмаха зависают неподвижно в воздухе. И вы даже не поймете сразу, что это — человеческий глаз не в состоянии такое уловить. Висит яркое пятно. А это колибри.

Но и это еще не все. Колибри — единственные птицы, которые могут летать не только вперед, но и вбок, и даже назад. Видели когда-нибудь орла, летящего задницей вперед? Правильно, нет. Потому что он не может. А еще колибри умеют входить в пике, и мгновенно тормозить в воздухе.

На все эти странные фокусы они тратят огромное количество энергии, поэтому все время жрут. Колибри — самые ненасытные птицы на Земле. Сжирают за сутки пищи вдвое больше своего веса.

И вы думаете, такие монстры способны насытиться одним нектаром? Ну нет. Колибри — хищники. Главная их еда — насекомые, живущие в цветах. Сидит на цветке насекомое, которое начиталось сказок о прелестных колибри, и ни о чем не волнуется. А тут подлетает яркое пятно, обвивает его длинным языком и втягивает в пасть.

— Погоди-погоди, — орет несчастная жертва. — Но ты же милая колибри, ты питаешься нектаром!

— Нектаром я запиваю мясо, — мрачно отвечает птичка, и инфернально хохочет.

Ужас просто, «Хищник» какой-то.

Ко всем прелестям, у колибри чрезвычайно плохой характер. Они лупят всех вокруг, не уживаются в стаях, постоянно бьют друг друга до смерти. Например, за удобные цветы с кормежкой. И не боятся нападать на больших птиц, особенно, если те подлетают к их гнездам. Бедные большие птицы ведь даже не видят, что на них напало. Еще колибри адски вопят тонким голосом.

Колибри никогда не садятся на землю, они жрут на лету. Я нигде не нашла информации, как спят колибри. И не надо мне рассказывать, я знать не хочу. Воображение рисует картинку: ночь, темнота, и расплывчатые пятна колибри, спящих прямо в воздухе. На самом деле, нет, конечно.

А еще есть бражник, у которого движение крыльев точно такое же, как у колибри. И поэтому их часто путают. Кто знает, что там за пятно над цветком зависло. Типа, ой какая прелесть, колибри! А оно потом в тебя ударяется, и ты видишь, что это мерзкая жирная бабочка с мертвой головой на спине. Кругом кошмар.

Короче, надо молиться, чтобы колибри не эволюционировали. А то вдруг они вырастут? Представьте себе птицу весом килограммов в двадцать, которая умеет летать задницей вперед, движется со скоростью истребителя, орет, как бензопила, и жрет вдвое больше своего веса. Среди вас есть люди, которые весят 40 кг? Вот бойтесь. А представьте, сколько бы они гадили, с таким-то аппетитом?

Но даже если это случится, колибри в первую очередь полетят в Англию, мстить за своих. Потому что в Викторианскую эпоху дамы очень любили вешать на себя мертвых колибри. Из их чучел делали шляпные украшения, броши и даже сережки. Так и вижу знатную даму, которая приходит в светское общество, а в ушах дохлые птички болтаются. Так что Англии конец.

Поэтому колибри — это совсем не мимими. Это еще одна потенциальная опасность для человечества.

Кенгуру

Кенгуру Неудивительно, что кенгуру живут в Австралии. Это ж вообще фрик-зона животного мира. Там что ни зверь — то кошмар восхитительный. Я даже думаю, Австралия — это место высадки инопланетян, давно еще. Вот они там и наэкспериментировали, гуманоиды криворукие. А возможно, Австралия — это потерянная Атлантида. Ну потонула, и всплыла в другом месте, теперь называется Австралия.

Или вот еще у меня есть версия. Австралия предназначалась для швартовки Ноева ковчега. Просто, пока ковчег плыл, твари, которые были каждая по паре, все переженились. Утки с выдрами, ёжики — с крысами, и так далее.

А потом, перед высадкой, Ной спустился в трюм и обалдел, увидев потомство. Сгрузил всех монстров в Австралии, и взмолился: — Господи, выдай еще земли! Ну не досмотрел, дурак я старый. Но жить рядом с этим зверьем просто боязно.

Господь тогда уже направил его к Арарату.

Так вот кенгуру. Они почти как люди, только кенгуру. У всех кенгуру дамская фигура — и у самок, и у самцов. Изящная шея, покатые плечи, сильные длинные ноги и огромная задница. Есть легенда, что капитан Джеймс Кук, увидев странную зверюшку, спросил у аборигенов:

— Что это за чудище?

Те оскорбились и ответили:

— Кенгуру! — что по-аборигенски означало: «Убирайся на Гаваи, там из тебя мясо сделают».

Но Кук по наивности принял ругань за название животного.

Так что нет, Куку я завидовать не буду. А позавидую Австралии. Потому что там расплодились кенгуру, их приходится прореживать. И это — основная австралийская проблема. Я очень хочу, чтобы в России кенгуру тоже были главной проблемой.

— Как жизнь в вашей стране?

— Да кенгуру надоели.

Гигантский муравьед

Гигантский муравьед

Есть много видов муравьедов. Но южно-американский гигантский — самый интересный. Его вроде бы открыл английский натуралист Джордж Шоу. Ему вообще везло находить самых странных зверей: то ехидну откроет, то утконоса. Британские ученые даже возмущались:

— Ты чего всякую неприличную дрянь открываешь? Не можешь открыть что-то, более соответствующее английским традициям? Типа фокстерьера, например? Ты нам только чай пить мешаешь своими экзотическими чудищами.

— Да не ругайтесь, коллеги, вы еще весь мир насмешите в XXI веке своими открытиями, — говорил Шоу. — А пока берите, что даю, и радуйтесь.

Муравьед так впечатлил натуралиста, что он потом всех за него принимал: и ехидну, и утконоса, и даже фокстерьера. Везде бедняге мерещился муравьед. А Сальвадор Дали, прочитав однажды поэму про муравьеда, так проникся, что брал его в парижском зоопарке, и выгуливал вместо собачки. Водил на золотом поводке, фраппируя окружающих. Хотя Сальвадор Дали понятно, у него и оцелот был, он бы и носорога завел, да тот в дверь не пролезал. Но муравьедов любил больше всех.

И я Шоу с Дали вполне понимаю.

На мой взгляд, муравьед — это какой-то мистический кошмар. Особенно гигантский. Мистический гигантский кошмар, ну.

Он длиной метр двадцать, плюс метр пушистого хвоста. Тело держится на непропорционально мощных толстых лапах. И у всего этого великолепия практически нет башки. Потому что лицо муравьеда башкой назвать нельзя. И клювом нельзя. Это что-то невероятное, продолжение шеи, труба, да и все. Пасти у него тоже нет практически, челюсти сросшиеся, только маленькая дырочка вместо рта. А еще у муравьеда язык 60 см, и тонкий, как червяк, а мышцы, управляющие языком, аж в грудной клетке. И зубы в желудке.

А муравьев он жрет живьем. Запускает липкий язык в муравейник, и втягивает, запускает, и втягивает… И так 160 раз в минуту. Вы представляете вообще? Муравьи не могут выбраться, потому что на нёбе у муравьеда ороговевшие шипы, а на щеках внутри — складки. И вот обезумевшие от ужаса муравьи мечутся по этим шипам, и медленно умирают. Жуть ведь. Такое ходячее муравьиное кладбище.

Муравьед — полный и абсолютный флегматик. Ему на все плевать. Бегает он редко — мешают длинные когти, да и лапы слишком толстые, неуклюжие. Топает себе потихонечку, ищет муравейники и термитники, никого не трогает. Он из породы бомжей: у него даже логова нет. Ночью жрет, днем спит. Валится под куст куда-нибудь, укрывается пушистым хвостом, и дрыхнет.

Раз в полгода муравьед находит самку. Но вскоре удаляется, сказав на прощание:

— Ну ты это… следи за нашим ребенком.

Через полгода рождается маленький муравьедик, и самка возится с ним целых два года. Сначала носит его на спине, сетуя:

— Что за жизнь бабская! Мало того, что муж бросил, так еще и дети захребетники…

Потом детеныш начинает ходить самостоятельно, но все равно телепается за мамкой, пока не исполнится два года. Потом он становится таким же флегматиком, и уходит.

Несмотря на то, что в гигантском муравьеде много мяса (весит он 30-40 кило), и нет зубов, и бегать толком не умеет, хищники с ним связываться не хотят. Разве что ягуары. Потому что этот флегматик защищается до последней капли крови. Сбежать-то от врага без шансов. Когда на муравьеда нападают, он становится в боевую стойку: поднимается на задние лапы, а передние выставляет перед собой, мрачно и со спокойной уверенностью заявляя:

— Убью.

Муравьед вполне способен кому угодно выпустить кишки. А если его сбивают, падает на спину и дерет уже всеми четырьмя лапами. Поэтому врагов у муравьеда почти нет. Кроме людей. Аборигены всегда охотились на муравьеда из-за его вкусного мяса и толстой шкуры. Так что теперь он в Красной книге.

И хоть я считаю его гигантским кошмаром, будет жаль, если гигантский муравьед исчезнет.

Богомол

Богомол

Все знают: богомолы знамениты тем, что их самки откусывают головы самцам. Но это не совсем точно: семейные отношения богомолов гораздо сложнее, чем принято считать. Дело в том, что самки могут не только откусить голову, но и сожрать самца полностью. Но самки не всегда жрут самца, а только в 50% случаев. Почему они то жрут, то не жрут – прямо загадка.

Но мы ж с вами понимаем: никакой тайны тут нет. Просто богомолы – очень несчастные существа. Ну вот представьте себя самкой богомола. Или самцом. Кто как. Самцы богомола мелкие, в два раза меньше самки. Приходит самец в гости к самке, она смотрит на него, тощего и дохлого, и думает: «Ну все, я жирная!» У нее уже сразу комплексы. А других самцов-то нет, чтоб поздоровее да потолще. Всегда говорила: тощие самцы – зло!

Ясно, что у самки уже настроение испорчено, ужасное просто настроение.

— Значит, я жирная? Ну ты и подлец невзрачный, — обижается самка, и откусывает мужу голову.

Тех самцов, которые еще ничего так, более-менее не тощие, самки богомола оставляют.

Но и это еще не всё. Самки богомола настолько злобные, что могут сожрать собственных детей. Поэтому детеныши богомола, едва вылупятся, убегают как можно дальше от мамаши, пока она не видит. Если заметила, все — конец.

— Да что ж за жизнь такая? Мало того, что я жирная, одинокая, так еще и дети опять все в отца пошли! — орет самка богомола, и сжирает маленьких богомольчиков.

А знаете, как богомол на латыни называется? Mantis religiosa — богомол религиозный. То есть, мало того, что богомол, но еще и религиозный. Масло масленое. Но вся религиозность не мешает им жрать друг друга. Самка помолилась-помолилась, да и проглотила всю семью, ханжа несчастная.

Так что, если встретите мелкого, дохлого богомола, вы его не трогайте: это самец, его все равно скоро сожрут. А вот если богомол здоровый и жирный — это самка.

В общем, глубоко несчастные и злобные твари. Я их боюсь.

Страус

Страус

Страусы знамениты тем, что якобы, при опасности, прячут голову в песок. Это полная ерунда. Придумал ее Плиний Старший, который любил присочинить. «Страусы представляют, что, когда они засовывают голову и шею в землю, всё их тело кажется сокрытым». Плиний Старший сам попробовал бы при появлении врага спрятать голову в песок и подставить беззащитную тушу, воображая себя в безопасности. Если б страусы так себя вели, они б не выжили. Они же не вомбаты. На самом деле, страусы идиоты, конечно, но не настолько.

Вообще, страусы — очень счастливые птицы. Дело в том, что у них мозг величиной с грецкий орех, отсюда плохая память — 45 секунд. Вы представляете, как интересно? Никакого жизненного опыта, каждые 45 секунд жизнь с чистого листа, и мир играет новыми красками.

Конечно, при таком раскладе самцы страусов полигамны. В брачный сезон самец собирает вокруг себя кучу самок, выбирает из них самую сильную и крутую, женится на ней… И начинает ходить в гости ко всем дамам подряд.

— Э, погоди, это что такое вообще? — возмущается жена.

— А? Чо? Не помню, — искренне отвечает страус. — Ты кто?

— Очнись, бессовестный, я жена твоя!

— Кто знает, не помню.

— Чего именно ты не помнишь?.. — Но тут проходит 45 секунд, и самка вопрошает: — А вы вообще кто, мужчина?

В итоге страус остается, конечно, с женой, яйца высиживать, но подозреваю, что это заслуга жены: она страусу все время о себе напоминает, и сама держит в поле зрения, чтобы не забыть. Потому что надо же мужа усадить высиживать яйца: зря она, что ли, его безобразное поведение терпела? Теперь пусть отрабатывает.

С детьми то же самое. Если два выводка птенцов перемешиваются, через 45 секунд никто никого уже не помнит: ни родители, ни дети. Страусятам нравится ходить друг за другом, так что выводки уже не разлучишь. У родителей случаются непонятки.

— Пошли домой, — говорит одна мама-страусиха.

И птенцы послушно топают за ней.

— Что за дела? — Рычит другая мама-страусиха. — Это мои дети.

— Да уж конечно, — отвечает первая мама. — Хотя…

Тут обе смущаются, потому что уже забыли, которые дети их.

— Давай у них спросим. Дети, вы чьи?

— А мы не помним, — весело пищат страусята.

— Мда. И мы забыли, — говорят самцы. — А были ли дети-то?

У дам память на потомство получше: каждая подозревает, что дети вроде были. Но вот какие и сколько — страусихи сказать не в состоянии. В итоге родители вступают в бой и лупят друг друга — бывает, что насмерть. Одна семья забивает другую на глазах у детей. Все равно страусята через 45 секунд это забудут, так что никакой психологической травмы не случится. Дети достаются победителям.

Научное название страуса в переводе с греческого означает «воробей-верблюд». И это, в принципе, правильно: здоровый, как верблюд, а мозги, как у воробья. А зато у страусов очень красивые глаза с длинными ресницами.

Вот бы людям так. Это ж какая благодать: муж ушел на работу, возвращается — и как будто новый. Ты ж его уже не помнишь. Каждый раз, как в первый раз. Правда, неясно, как он вернется, с такой памятью. Да и не вернется — какая разница? Ты все равно уже про него забыла.

В общем, страусам можно только позавидовать: у них очень легкая, счастливая жизнь без всяких сомнений и духовных терзаний. А вот домашние питомцы из них плохие получаются: страус хозяина ни за что не запомнит.