Космос Ночной Трассы

Глава 1 — Готовность Один

Хотя рейс назывался ночным, отправлялся он засветло; тусклое северное Солнце ещё висело над верхушками елей, сверкало, не грело. Ну, в этих краях и такому Солнцу рады. Слегка мела позёмка, знающие люди понимали — дело к бурану. Там зимой чуть не каждый день буран. Такие места. Километров много, людей мало. Снега и тайги — вдоволь.

Тронулись в путь. Выехали из Гранитного, остановились в Листвянке, подобрали ещё людей. Повернули на трассу — как раз когда Солнце нырнуло за сопки. Ну, как на трассу… на зимник. И покатили — теперь остановок не будет до самого Таёжного, уже утром. Вдоль настоящей трассы строят деревни, вдоль зимника — нет. Так что до Таёжного останавливаться негде, незачем.

Инженер собирался в автобусе спать, хотя на всякий случай взял с собой и книгу — но тут оказалось, что на соседнем сидении идёт интересный разговор. Обсуждали ядерный двигатель для полётов к Юпитеру и Сатурну. Все сходились на том, что будущее именно за ядерными планетолётами, а вот о конкретной конструкции реактора мнения были разные. Инженер включился в спор; собеседники оказались знающими — а что может быть лучше, чем хороший спор с знающими людьми? Организовали обмен местами — любители споров о космосе сгруппировались в одной стороне салона, любители хором петь песни — в другом. Расстояния в тех краях такие, что нужно уметь проводить время в долгом рейсе — и люди умели. У каждого была запасена снедь и термос с чаем или заваром трав. Эх, знали бы вы, какие там травы! В общем, уютно ехали.

Часа через полтора закончили обсуждать первый контур будущего реактора, перешли ко второму. Тут разногласия ещё усилились; кто-то кого-то уже успел обозвать неучем; впрочем, не зло. Тут Инженер почувствовал запах. На самом деле ему и раньше что-то такое мерещилось, но тогда запах едва пробивался сквозь густой аромат бутербродов; теперь вдруг пахнуло сильнее.

Солидного вида сосед, отрекомендовавшийся специалистом по охладительным системам, рассказывал свою версию правильного устройства второго контура; Инженер решил, что не может дожидаться конца рассказа.

— Погодите, — сказал Инженер, вклиниваясь посреди реплики, — Это не масло горит? Чувствуете? Извините, что перебил.

— Масло, понятное дело, — ответили с сидения через проход, — Тут всегда так. Я на этой колымаге каждый месяц езжу. Аккурат две баклаги масла съедает за рейс. Ну, шофёр берёт с собой четыре — с запасом.

— Точно, — сказал тот космический спорщик, который отрекомендовался Электронщиком, — Я когда входил, видел баклаги с маслом у шофёра. Как раз четыре.

— Ну вот, — сказал сосед через проход, — Я же говорил.

— Так! — сказал Холодильщик, — Так вот, по второму контуру…

Заруб вокруг второго контура вышел изрядный. Сначала крепко поспорили из-за терминов; потом, наконец, с терминами разобрались и стали спорить по сути — но противоречия только нарастали. Там дело было в действительно фундаментальных сложностях.

Тут инженер опять почуял запах. Сомнений не было — масло горело. Инженер быстро прикинул, сколько масла заливают в этот двигатель, какую часть пути они проехали, какой объём баклаги — и вычислил, через какое время нужно добавлять масло. Получилось — добавлять нужно было минут пятнадцать назад.

— Шофёр! — крикнул инженер, — Масло!

Вроде получилось крикнуть достаточно громко, шофёр должен был услышать… хотя у него там мотор шумит…

Кондуктор — крепкий мужчина с форме, с кобурой на боку — в этих краях, бывает, озоруют волки, так что кондуктору полагается оружие — встрепенулся, встал со своего сидения рядом с водителем и подошёл к Инженеру.

— Вы скажите шофёру, чтобы масло не забыл долить, — сказал Инженер.

Кондуктор молча кивнул, пошёл обратно, наклонился к водителю, сказал что-то. Потом сел обратно на своё место.

«Вот, — подумал Инженер, — Спорим о Космосе, но и об автобусном двигателе не забываем. Шофёр замечтался, чуть не забыл о масле — но тут Космос пришёл на помощь; благодаря Космосу я не спал и вовремя учуял проблему. Истинная гармония Неба и Земли. Так и должно быть! Жизнь устроена правильно!»

Однако же пока Инженер отвлекался на дела земные, в Космосе всё начало идти с некоторым перекосом. Электронщик оказался большим энтузиастом планетолётов, но слабо разбирался в реакторах; Холодильщик — крепкий специалист, это сразу видно, но он не чувствует специфики Космоса, а там нужны совсем другие инженерные решения, чем на Земле; ещё один спорщик, Теоретик, слишком увлекается экзотическими подходами — ему дай волю, он вообще весь корабль из мюонов построит… без Инженера эти Лебедь, Рак и Щука конструировали что-то не то. Инженер, размахивая руками, насколько позволял салон автобуса, вновь ринулся в спор, поправляя ошибки в проекте.

Заруб крепчал. Холодильщик крепко стоял на своих подходах; он собирался тащить в Космос реактор земного образца — Инженеру начало казаться, что Холодильщик даже бетонный фундамент собирается включить в проект — ну потому что как без фундамента строить? Так что очнулся Инженер только когда его носа достигла новая волна запаха горелого масла, более сильная, чем предыдущие. «Погодите, шофёр что, так и не долил масла? — подумал Инженер, — Получается, не долил. Для этого нужно было остановиться, заглушить двигатель, подождать, пока уровень установится, потом долить… Или я всего этого не заметил, погрузившись в спор? Может быть, со мной такое бывает… Наверное, так и было. Не мог шофёр забыть такую очевидную вещь. Да и кондуктор должен был напомнить… Ладно, не буду лезть не в своё дело. Один раз напомнил — и ладно. И вынырну-ка я на пару минут из спора, послушаю новости».

Инженер сунул в ухо наушник, включил карманное радио, покрутил диапазоны. В мире всё было примерно как всегда, а местное радио сказало, что в Гранитном уже буран и что на перевале лесовоз съехал с трассы и застрял, за ним выехал тягач. Иными словами, не только в мире, но и в их местном Космосе тоже всё было как всегда. «Хорошо, что буран ушёл на Гранитное, — подумал Инженер, — Может, он до нас теперь не доберётся… Быстрее приедем, буран сильно замедляет…»

Иными словами, Инженер изо всех сил пытался отвлечься от идеи снова напомнить шофёру о масле. Но — не смог. Мысль о том, каково сейчас приходится двигателю, если масла осталось на донышке — была непереносима.

— Шофёр! — крикнул Инженер, — МАСЛО!

Было глупо кричать ровно то же, что и в прошлый раз, но никакого более умного текста Инженер не придумал. Кондуктор резко подпрыгнул с сидения и пошёл к Инженеру. Лицо у Кондуктора стало профессионально-злым.

— Ты чего бузишь? — тихо, но зло сказал Кондуктор, подойдя к Инженеру, — Перебрал?

— Извините, — сказал Инженер, — Скажите, шофёр доливал масло?

— Сиди тихо, не мешай людям, — сказал Кондуктор, — Без тебя разберутся. Всё будет, как положено.

Кондуктор ушёл. Когда он садился на своё сидение, то, вроде бы, что-то коротко сказал шофёру.

«Мог бы и не лаять на меня, — подумал Инженер, — Ну, да чёрт с ним. Главное, что он напомнил шофёру про масло».

Прошло несколько минут. Шофёр и не думал останавливать автобус. Никаких признаков того, что он собирается доливать масло — не было.

На всякий случай Инженер перебил космический спор, чтобы спросить, заметил ли кто — останавливался автобус для доливания масла или нет? Все сошлись на том, что не останавливался.

— Не мог же шофёр исхитриться на ходу долить? — недоумевающе спросил Инженер.

Все сошлись на том, что не мог. Сосед через проход сказал, что в прошлые разы автобус то и дело останавливался, а сейчас что-то изменилось. Может, прокладку в моторе заменили — и доливать больше не нужно.

— Так ведь запах, — сказал Инженер.

— Мотор нагрелся, горит масло, которое на нём снаружи осталось после ремонта, — сказал Холодильщик, — Неаккуратно, конечно. Но скоро довыгорит, запах исчезнет. Да вроде уже исчез. Хватит отвлекаться на ерунду.

Инженер принюхался. Запаха горелого масла действительно уже не было. «А баклаги шофёр взял на всякий случай, — подумал Инженер, — Вот оно что! Да, сел я в лужу. Ну да ладно, будем считать, что это развлечение такое — иногда садиться в лужу».

«А вдруг, — подумал Инженер, — Смысл в том, что это земля помогает Космосу? Шаловница-Земля устроила мне маленькое приключение с лужей, чтобы я придумал какую-то умную мысль про космический реактор. Глупая история — ради умной мысли. Ладно! Сейчас подумаю — и придумаю. До этого я думал, что этим вечером Космос помогает Земле — а вышло наоборот. Но это в любом случае гармония!»

На песенных сидениях в очередной раз допели «Ямщика» и запели «Эх Люська, девчонка весЁла». Соседка с переднего сидения обернулась к Инженеру и остальной космической компании и предложила свои бутерброды — она взяла с запасом, а теперь понимает, что не съест, ей нужно помочь. Видно было, что ей приятно угощать людей. Инженер поблагодарил, взял бутерброд. Гармония стала полной.

Электронщик вещал о солнечных панелях в качестве запасного источника энергии корабля; в этом он знал толк, так что Инженер молчал, используя этот момент для поедания бутерброда. Он не торопился, смакуя вкус. Когда он доел до половины, до его носа донёсся запах. Это был не просто запах горелого масла. Это был запах похуже. Опытный нос инженера тотчас узнал его. Это был запах раскаляющегося от нехватки масла блока цилиндров. Если прямо сейчас не дольют масло — запорят мотор!

— Кондуктор! — изо всех сил крикнул Инженер, — Нужно срочно долить масла! Я специалист по двигателям, знаю, что говорю!

Поющие замолкли; кто-то спросил: «Что ещё там?» Кондуктор резко распрямился — до этого он дремал у себя на сидении — и стукнулся головой об оконное стекло. Он несколько секунд сидел на месте и тёр рукой затылок, потом встал и пошёл к Инженеру.

Когда Кондуктор подошёл ближе, Инженер сказал:

— Я работал на испытательном стенде. Я этот запах знаю. С минуты на минуту запорете двигатель, если масло не нальёте. Уже пошла деформация.

Вид у Кондуктора был такой, будто он подбирает выражения, но все, что приходят ему на язык, произносить не полагается, пока он на службе.

— Гражданин пассажир, — сказал, наконец, Кондуктор, — Высадить посреди тайги я Вас, к сожалению, не имею полномочий. Зато имею полномочия по прибытии отправить в кутузку. Вам мои слова ясны?

«Вот же идиот, — подумал Инженер, — Он, похоже, в прошлые разы не передал шофёру про масло!»

— ШОФЁР! — изо всех сил крикнул Инженер, — МАСЛО!

— А ну не бузи! — грозно сказал Кондуктор, грозя Инженеру кулаком.

— Что у вас там? — крикнул шофёр.

«Наконец-то услышал,» — подумал Инженер.

— Да этот умник опять масла хочет, — с досадой крикнул шофёру Кондуктор, — Переживает за мотор.

— Что, в третий раз? Вот ненасытный, опять ему масла! — хохотнул шофёр, — Ты его заткни, чтобы не мешал. Тут трасса сложная.

«Похоже, — подумал Инженер, — Он в прошлые разы всё слышал. Тогда масло почему не долил?»

— Слышь, ты, умник, — сказал Кондуктор, — Ещё раз заставишь тебя утихомиривать — по приезду пройдёшь со мной в отделение. Ясно? Я тебя уговаривать больше не буду. Не хочешь по-хорошему — будет по-плохому. И бумаги от нас к тебе на работу сам знаешь, какие пойдут. Так что сам думай, раз ты такой умный, бузить тебе или не бузить. Раскричался тут! Люди вон спят — ночной рейс же. А ты кричишь.

Инженер от изумления молчал. Как шофёр мог не долить масло, если слышал напоминания? А Кондуктор? Первый день работает? Не знает, что бывает, если не долить масла?

Кондуктор повернулся, чтобы уходить, но тут в разговор вступил Холодильщик.

— Запах-то правда паршивый, — веско сказал он, — Если бы у меня в отделе кто-то до такого технику довёл, я бы ему уже голову откусил бы и премии лишил бы в придачу.

— Да, — сказал Теоретик, — Неправильный запах.

— Хоть бы салон проветрили, что ли, — сказал Электронщик.

Инженер воспрянул духом. Космическое братство работало! Сейчас мы поправим дела земные.

Кондуктор мрачно посмотрел на космических и пошёл на своё сидение. Подойдя к шофёру, он наклонился и что-то ему сказал.

— Да подожди ты! — ответил шофёр нарочито громко, явно желая, чтобы его услышали в салоне, — Не сейчас!

«Так он всё-таки собирается добавить масло? — подумал Инженер, — Но что значит не сейчас? Мотор заклинит с минуты на минуту! Хотя честно говоря я не знаю, сколько он может так проработать. Зависит от того, где именно неисправность в масляной системе. На улице минус двадцать, так что если обдув хороший, то хотя бы охлаждение может быть достаточным. Всё равно, медлить нельзя. Долго мотор не протянет. Может, шофёр с ума сошёл? Выжил из ума? Кондуктор-то ладно, по нему видно, что он от природы не копенгаген, но как шофёр может не понимать, что без масла нельзя?»

— Видно, не хочет на спуске останавливать, — сказал Холодильщик, — Тормозить опасно — вдруг лёд. Сейчас внизу будет место поровнее, там остановится и зальёт.

Спокойный голос Холодильщика прозвучал бальзамом на раны Инженера. Действительно, сейчас трасса идёт вниз, тормозить лучше внизу. Мотор всё равно сейчас работает в лёгком режиме. Инженер бы, конечно, затормозил прямо здесь — но какая-то логика была и в идее сначала спуститься.

— Эй, действующие власти! — крикнул тем временем Электронщик, — Включите проветривание! Дышать невозможно! Или мне окно открыть?

— Я те пооткрываю! — неожиданно проснулся задремавший было сосед слева через проход, — Только пригрелся, а ты холода собрался напустить.

— Так душно же, — возразил Электронщик, — А тут ещё это масло горелое.

Действующие власти в лице шофёра и Кондуктора тираду Электронщика проигнорировали, зато пассажиры активно включились в новый спор. Треть спорщиков были за проветривание, две трети — против. Холодильщик активно ратовал за проветривание, Инженер для разнообразия отмалчивался.

— По-моему, — тихо сказал Теоретик, обращаясь к Инженеру, — Всё-таки лучше было бы начать с устранения первопричины, а проветрить и потом можно.

— От всей души согласен, — с чувством сказал Инженер.

Спуск закончился. Автобус выехал на ровное место — и прибавил скорость. Двигатель взвыл и застучал. Инженер похолодел внутри. Клапаны! Сейчас полетят клапаны!

«Космос, — подумал Инженер, — Помоги».

— Так, — сказал Инженер голосом достаточно тихим, чтобы окружающие слышали, а Кондуктор — нет, — Я сейчас пойду и втолкую шофёру, чтобы долил масло. Дело-то серьёзное, если мотор полетит, нам не сдобровать. Прошу меня поддержать.

Инженер встал и решительно пошёл в сторону кабины шофёра. «Сейчас Космос решит проблемы Земли», — думал он. Вслед за ним поднимались с сидений остальные космисты.

Глава 2 — Ключ На Старт

Проблемы оказались решены минут через пятнадцать.

Боестолкновение включало в себя короткую команду Кондуктора, по которой к нему на помощь выпрыгнули со своих мест трое пассажиров вида настолько серо-неприметного, что сразу было понятно, какое у них место работы; словесную перепалку — Холодильщик кричал, что он Начальник Отдела и организует всем местным придуркам самый настоящий Звонок из Москвы от Большого Начальства, Электронщик кричал, чтобы проветрили, в общем все много кричали. Один из неприметных тихим голосом сообщил Холодильщику, что он тоже большое начальство — целый сержант Известной Вам Организации, а значит поглавнее какого-то начальника отдела. Потом неприметные слегка применили руки, слегка показали удостоверения, потом ещё применили руки.

По итогам Инженер и Теоретик оказались привязаны к сидениям, в рот каждому вставили кляп. Когда процесс вставления начинался, Инженер с ужасом ожидал, что в качестве кляпа будет выступать промасленная ветошь — а откуда здесь взяться другим подходящим тряпкам? — но, к облегчению Инженера, кляпом оказалась вполне чистая тряпка, только слегка пыльная. Остальные бунтовщики — космисты и трое примкнувших пассажиров — отреклись, осознали, прониклись, покаялись, пообещали не высовываться.

Один из серых нависал над какой-то женщиной, которая всё повторяла:

— Я сердцем, сердцем чую: нужно помочь мотору. Вот говорят, масло налить. Ну, значит масло.

— Да что ты, курица, в моторах понимаешь, — тихо, зло говорил ей серый, — Сердцем она чует! Мотором компетентные люди должны заниматься, а ты не высовывайся.

— Но он же стучит, — говорила женщина.

— Так и ты стучи. Стучи, но не высовывайся. А не то тоже кляп в рот заработаешь. Ясно тебе?

Автобус мчал сквозь ночь. Двигатель стучал клапанами.

Проблемы, с точки зрения действующего начальства, были решены.

###

«Даже не знаю, — думал Инженер, — Что хуже — если мы доедем или если не доедем. Эти суки пообещали нам с Теоретиком уголовку. Наверное, просто пугают, но… А Теоретик оказался кремень, не сдавался. Получается, подвёл я его своим бунтом. Но не мог же я промолчать? А если не доедем… Если не доедем, окажемся на трассе пешком. Днём было минус двадцать, а сейчас, наверное, все минус тридцать… Со стороны Гранитного, скорее всего, перекрыто движение, раз там буран. Со стороны Таёжного… Со стороны Таёжного в сторону Гранитного сейчас никто не поедет… Но из Таёжного есть движение лесовозов, примерно на трети пути они сворачивают на просеки вырубок… Главное, чтобы автобус дотянул до первой из просек, там, если что, нас подберёт лесовоз… Какой же паршивый стук, как шофёр может не понимать, к чему дело идёт? Ладно, может у него нюха нет, так что он запах масла не чует — но такой стук как можно игнорировать?»

«Единственное, что остаётся, — подумал Инженер, — Это молиться, чтобы мы дотянули до просек. Кому бы помолиться? Наверное, Гармонии Мироздания».

###

— Кхм, — негромко сказал Холодильщик, — Коллеги, делать сейчас всё равно нечего, так что давайте вернёмся к обсуждению второго контура. Некоторые из коллег пока не могут высказывать мнение по причинам объективного характера, однако же минут через пятнадцать, когда страсти несколько остынут, я попрошу власти о снисхождении в виде убирания кляпа в обмен на обещание говорить только о Космосе.

Электронщик с Холодильщиком и ещё одним пассажиром, который до этого спал, принялись обсуждать реактор. Инженер попробовал их слушать, но потом вновь погрузился в свои мысли.

«Забавно, что Теоретик оказался всего лишь Старшим Научным Сотрудником. Я-то думал, он тоже не меньше начальника отдела. Впрочем, зато он оказался из такого Института, где младшими научными сотрудниками, по слухам, доктора наук работают — так что по научной сути он гораздо выше начальника отдела… Теперь внимание — вопрос: откуда он здесь? Точнее, не именно он, а все четверо — Электронщик, Холодильщик, Теоретик и ещё один из тех, кто к нам примкнул — он всего пару слов успел сказать, но стало ясно, что он из конторы Холодильщика, но из другого отдела. Ладно, кто-то один мог к родне приехать — но не все четверо же! Тут людей почти нет, вряд ли у них всех тут родня. Итак. Тайга. И внезапно — четверо технарей и учёных, и у каждого специализация связана с Космосом. На охотников они не похожи. На четыреста вёрст — ни одного научного учреждения — и вдруг они все тут. Это как?»

Проплыла новая волна запаха погибающего двигателя. Электронщик болезненно поморщился: «Проветрите уже!» — читалось на его лице. А у Холодильщика выражение никак не изменилось — он говорил о Космосе, отринув земное.

«Может быть, тут космодром собрались строить? — подумал Инженер, — А для начала пригнали специалистов осмотреться на месте? Да нет, для космодрома совсем другие специалисты нужны были бы. Тогда… Обсерваторию? Может быть… Хотя… Поставим вопрос так: для чего нужен такой набор специалистов?»

Некоторое время Инженер раздумывал, гоняя туда-сюда всякие неформулируемые мысли.

«Для строительства того самого корабля с ядерной установкой, — наконец понял Инженер, — Это единственный космический объект, для которого нужен такой набор специалистов. Но не собираются же они его строить посреди тайги! Обсерватория или космодром или полигон — всё это разумные варианты. А корабли — корабли строят в индустриальных городах, а потом везут к месту старта по дорогам или по воздуху».

«Ничего не понимаю, — подумал Инженер, — А раз ничего не понимаю, то нужно мыслить системно. Космос. Как устроено… О, стоп! Я понял! ПОНЯЛ!»

Некоторое время Инженер сидел и улыбался, радуясь тому, что умеет думать системно. Интересно, подумал он, как со стороны выглядит улыбка с кляпом во рту. Потом стал формулировать придуманную мысль.

«Наше общение с Космосом — это не только наша активность, не только отправка туда кораблей и радиоволн. Это ещё и получение информации и объектов из Космоса. Если у нас есть набор специалистов, предназначенный для научной работы с космическим кораблём, но не с конструированием корабля, который мы собираемся отправить в Космос — значит, их собрали для изучения корабля, который к нам летит! Это и объясняет, что научники едут сюда — не мы выбрали место, а Они. Пришельцы!»

От перспектив у Инженера захватило дух; он понял, что увлёкся.

«Значит, пора включать критическое мышление,» — подумал Инженер.

Инженер включил критическое мышление и честно попытался всеми способами опровергнуть своё построение — но не смог. Дело в том, что хотя сам он работал на инженерное подразделение Большой Нефтянки, но с детства интересовался Космосом и неплохо знал, как устроена космическая отрасль.

«Вариант, который я придумал, — думал Инженер, — Единственный разумный из вероятных. Конечно, может быть всё, что угодно — вплоть до одновременного визита к родственникам. Но о таких вещах люди обычно проговариваются, рассказывают, как давно не были в родных местах. А тут — никто ни слова. Нет! Они явно в командировках. Значит — ожидается прилёт, и может быть — контакт. Всё просто: засекли орбиту объекта, по излучению поняли, что объект искусственный, в предполагаемую точку посадки направили десант специалистов. О цели командировки им, конечно, говорить запретили, но общий разговор об интересующих их вещах они имеют право вести. Всё сходится! Кстати, и неожиданное изобилие серых-неприметных, которые нас крутили, тоже понятно, и их неожиданная строгость. Их тоже стянули к месту предполагаемого контакта, а представления о том, как готовиться к контакту, у них, естественно, как раз такие. Крути всех, кто высовывается, остальных — запугивай. У них один рецепт на все случаи жизни».

Перспективы контакта затмевали такие мелочи, как возможный арест и уголовка, но всё же Инженер не выдержал и подумал ещё и вот такую мысль: «А хорошо бы Космос и правда помог Земле. Прилетают Инопланетяне — а они, конечно, всезнающие по сравнению с нами. Им говорят: Земляне приветствуют вас! А они говорят: Вон, у вас в кутузке люди ни за что сидят. Это так вы нас приветствуете? А ну — быстро освободить и извиниться!»

Мысль эту Инженер подумал как бы в шутку, но…

«Часто бывает, что шутки сбываются, — подумал он, — Гармония Мироздания существует, почему бы ей не включиться напрямую? В любом случае, мне нравятся эти мои мысли. С их помощью я сумел на несколько минут отвлечься от изводящего меня стука погибающих клапанов. Всё-таки, что за человек наш шофёр? Что движет им? Он просто выжил из ума — или у него есть какая-то мотивация? В любом случае, думаю, недолго ему работать шофёром. Как только механик на базе увидит, в каком состоянии двигатель после сегодняшнего рейса, шофёра выкинут с работы с таким треском, что мне даже из кутузки будет слышно, если вдруг меня туда правда посадят».

Глава 3 — Отход Кабель-Мачты

Инженер прислушался. Кажется, звук двигателя ещё изменился. Теперь один из цилиндров звучал вразнобой с остальными, вносил свой голос в симфонию разрушения.

«Тотализатор, — подумал Инженер, — Что полетит раньше — клапанА или вот этот цилиндр? Ставки принимаются! Чёртов кляп, из-за него я не могу пошутить про это вслух».

Вдруг нутро Инженера пробрало холодом.

«Я насколько свыкся с ситуацией, что начинаю воспринимать её, как шутку. А ведь в любую минуту мотор может отказать. Мы сейчас примерно на середине пути. Значит, до просек, где можно встретить лесовозы, отсюда идти и идти. И — если идти пешком, то нас может нагнать буран. Дела-то идут совсем плохо, неужели я ничего не могу сделать?»

Некоторое время Инженер честно прикидывал, что ещё он может сделать — и получалось, что ничего не может.

###

Раздался страшный грохот, автобус резко дёрнуло назад, люди закричали, автобус пошёл юзом, слетел в неглубокий кювет, мгновение невесомости, автобус долетел до большой сосны и — упокоился об неё.

###

Инженера во время крушения жутко дёрнули за руки верёвки, которыми он был привязан, зато он не разбил лицо о поручень сидения перед ним — а многие разбили.

«Развяжите меня!», — пытался закричать Инженер, но мог только мычать сквозь кляп. Люди кричали, кто-то пытался остановить кровь, кто-то — прекратить панику, кто-то — выломать двери. Какой-то нефтяник — Инженер узнал его потому, что видел его в Тресте — побежал к кабине водителя, крича: «Сейчас полыхнёт! Двери, откройте двери!» Кондуктор, видно изрядно приложившийся головой, заглянул в кабину к водителю и крикнул: «Стоять!»

«Развяжите меня,» — мычал Инженер.

«Двери, двери, скажи водителю!» — кричал нефтяник. «Нет водителя, нет,» — твердил Кондуктор. «Кнопку нажми, там в кабине кнопка!» — кричал нефтяник. «Нет там кабины, там сразу сосна,» — сказал Кондуктор, взгляд его был безумен. Он снова посмотрел в сторону кабины водителя — и его стошнило. Кто-то дыхнул в затылок Инженеру — и он ощутил, как освобождается от верёвок одна рука, потом вторая. Двое всё ломали и ломали заднюю дверь, но она не поддавалась — видно, её заклинило. «Бей окно, — закричал какой-то дюжий мужик, судя по спецовке — тоже нефтяник, — Где молоток? Есть что-нибудь, чтобы разбить окно?!» Кондуктор распрямился и закричал: «Не трожь окно! Соблюдаем порядок! Выход через заднюю дверь!» «Двери заклинило!» — закричали ему многие. Переднюю дверь ломали аж вчетвером — к ней доступ был лучше, чем к задней — но дверь не давалась. Беда в том, что автобус стоял с наклоном в правую сторону — от этого двери и заклинило — видимо, они упёрлись в заледенелый сугроб. «Бейте окна!» — кричали все. Инженер подумал было заняться окнами, но от его сидения пробиться к большим окнам никак не получалось — зато было видно, что нефтяник уже пробрался к ближнему большому окну и примеривается его разбить, так что Инженер сосредоточился на том, чтобы выдернуть изо рта чёртов кляп. Тот сидел туго.

Раздался звон — нефтяник наконец-то разбил окно. «Не трожь окна!» — вопил обезумевший Кондуктор. В руке у него был пистолет. «А ну пусти!» — кричал он, пробивая дорогу к окну, через которое уже начали вылезать люди. Пистолет он наводил на каждого, кто был перед ним, люди отпрыгивали в сторону. Инженер бросился навстречу Кондуктору.

###

Дальнейшие события Инженер не мог вспомнить связно. В какой-то момент он повис на руке Кондуктора, тот выпускал пулю за пулей, они грохотали, пробивая крышу автобуса. Потом на Кондуктора навалились всей толпой, скрутили его. Разбили второе окно, потом третье. Инженеру безумно тягостно было ждать своей очереди выбираться из окна, зная, что бензобак может полыхнуть в любой момент. Он занял время ожидания тем, что сумел-таки вытащить кляп.

###

Наконец все выбрались наружу. Раненых забинтовали, истерящих привели в себя. У Кондуктора отобрали пистолет и сказали ему не чудить. Двинулись в сторону Таёжного. По прикидкам, до первой лесозаготовочной просеки осталось вёрст десять.

По началу шли почти весело; неутомимые певцы запели «Врагу не сдаётся наш гордый Варяг». «А синуса график волна за волной / На ось ординат набегает», — машинально подумал Инженер. Потом спохватился: «Да они сдурели — сейчас эту песню петь? Там же половина команды погибнет!»

Впрочем, после Варяга певцы смолкли — было уже за минус тридцать, тут даже привычный человек перестаёт лишний раз рот раскрывать.

«Зато свежий воздух, — подумал Инженер, которого тянуло подумать что-нибудь позитивное, — А то в салоне правда нереально душно было».

Кому-то послышался волчий вой. Осмотрели пистолет — обойма пуста. Идиот-Кондуктор расстрелял все патроны. Спросили Кондуктора. Запасной обоймы нет. Чертыхнулись, вооружились палками. Целое дело было по сугробам зайти в лес и найти подходящие ветки. Ножи — в таких краях почти каждый с ножом, тут всякое бывает — разложили по ближним карманам.

«Если что, — думал Инженер, — Запасной вариант — тот застрявший лесовоз за перевалом. У водителя должна быть рация. Радируем оттуда, нам пришлют помощь». Мысль о том, что есть запасной вариант, грела душу. Наличие запасного варианта резко увеличивает надёжность системы.

Путешествие при звёздном свете… Через два с небольшим часа дошли до первой просеки. Никакого следа человеческой активности, кроме накатанной лесовозами дороги, не обнаружили. Немного поспорили — кто-то предполагал, что у лесозаготовщиков должна быть сторожка — может быть, стоит пойти туда. Другие говорили, что, во-первых, участки под заготовку далеко от трассы — вёрст семь, не меньше, так что если там не найдётся сторожки, выйдет уж очень неудачно; во-вторых, сторожки может и не быть — рабочие сюда приезжают на грузовике с оборудованным под жильё кузовом, на нём же уезжают; в третьих, трасса здесь уже начинает подниматься к перевалу, идёт на возвышении, если бы стояла сторожка или балок, то виден был бы фонарь, который всегда зажигают, чтобы если кто вышел за дровами или ещё куда — не заблудился. А фонаря — не видно.

В конце концов решили на просеку не сворачивать, а идти вперёд. Решающим был тот аргумент, что просек несколько, никто не знает, по какой сейчас ездят лесовозы, по какой — нет. Так что лучше всего просто идти в сторону Таёжного — так все лесовозы их.

Чтобы не скучно было идти, Инженер думал мысли. Пытался думать о Космосе, но мысли притягивались к земле. «Что за человек был наш шофёр? — думал Инженер, — Как он мог додуматься на ровном месте погубить автобус? Что у него было в голове? Ведь правильные действия были очевидны — почему он их не сделал? Ему все кричали: „Долей масла!“ Он не мог не знать, что запорет мотор. У каждого человека своя логика, эти логики немного отличаются — но что за логика двигала шофёром? Я не могу её понять. Какая-то невозможная логика, нечеловеческая. И — серые. Им полагалось помогать сберечь автобус, но они помогли его погубить. У них что за логика? Тоже нечеловеческая… негуманоидная».

Миновали ещё три просеки. Лесовозов не было — ни одного. Обычно они тут круглые сутки снуют. Но может быть повадились делать перерыв на ночь, тогда первый лесовоз будет на рассвете — до него не так уж долго осталось.

Дошли до перевала. Наверху чуть передохнули, поджидая отставших. Обычно верх перевала — так себе место для отдыха, там ветренно. Но сейчас не было ни дуновения. Инженер лёг на утоптанный снег и смотрел вверх, на звёзды и Космос. Сияние звёзд, их орбиты и взаимодействие — подчиняются законам логики, очень красивой небесной логики, хорошо знакомой Инженеру. А здесь, на Земле, с логикой порой проблемы. Или в Космосе тоже таится своя нелогичность? Вдруг нелогичность Космоса ещё огромней, чем нелогичность Земли? Наверное, да…

###

Начали спускаться. И тут — стало понятно, насколько всё плохо. Лёд. Этот перевал — хитрый. Везде лёд намерзает в зависимости от температуры и влажности, а здесь — ещё и от ветра. Видно был Юго-Западный ветер — и перевал заледенел. Это значило, что движение лесовозов наверняка перекрыли. Теперь им нужно либо пешком дойти до Таёжного, либо дождаться, когда в Таёжном поймут, что автобуса слишком долго нет, и начнут их искать… А вокруг — за минус тридцать. Страшно подумать, сколько часов осталось до помощи. И всё это время нельзя спать. И как-то нужно суметь не замёрзнуть.

«До Таёжного дойти нереально, — думал Инженер, — По сути, единственной надеждой остаётся тот застрявший лесовоз».

«Может быть, всё дело в Космосе, — думал Инженер; ему хотелось отвести душу, подумав какую-нибудь злую и глупую мысль, вот он и он придумал такую мысль, — Он отказался выходить на контакт. Космос свёл с ума шофёра, чтобы погубить учёных, которые ехали разузнавать тайны корабля».

Примерно с пол-минуты Инженер растравлял себя этой мыслью, потом одумался и подумал: «Прости, Космос, я просто не в настроении. Славно было бы, если бы ты нам помог. Пошли нам какую-нибудь машину? Случайную машину. Их тут почти не бывает — случайных машин. Но ты можешь, я в тебя верю. Можешь обычную машину прислать, можешь — космический корабль. Или пусть нас дождётся тот застрявший лесовоз».

Спускаться получалось очень медленно. Шли по обочине, где льда вроде бы не было, страховали друг друга — но всё равно кто-нибудь то и дело падал. Поэтому Инженер и думал всякие глупые мысли, чтобы вытеснить надвигающееся отчаяние. Потом решал сосредоточиться на том, чтобы не упасть. Потом снова думал глупые мысли.

«Забавно, что я проиграл в тотализаторе, — думал Инженер, — Я поставил то ли на то, что полетят клапана, то ли на то, что гаркнется цилиндр. А гаркнулся, по видиму, коленвал. Если бы полетели клапана, торможение было бы относительно плавным. А так — коленвал заклинило и всё пошло вразнос. Получается, мы все проиграли в этот тотализатор. Потому что у шофёра, по слухам, должна была быть рация в приборной панели. Если бы мы не встретили то дерево, она была бы цела, с перевала наверняка удалось бы связаться хоть с кем-нибудь. Чёртов шофёр!»

«С другой стороны, — в какой-то странной оторопи думал Инженер, — Может и хорошо, что шофёр там разбил автобус. Доехал бы сюда — точно не удержал бы управление на обледенелом склоне. Могли бы все погибнуть. Что-то я совсем перестал понимать — мы выиграли в тотализатор или проиграли. Но для выигравших у нас немного слишком бледный вид».

Примерно на половине спуска они увидели то место, где лесовоз соскользнул с трассы. Остался только след там, где он въехал в сугроб. «Быстро же его утащили! — растерянно думал Инженер, — Умеют, когда не надо…»

Исчезновение лесовоза здорово подкосило дух Инженера. Что теперь? Пешком — до самого Таёжного? Так ведь — не дойдём…

###

Вскоре начало мести. Вроде бы чуть потеплело. В небе появилась пелена. Всё сходилось к тому, что идёт буран. «Кажется, нас уже не сможет спасти никто, кроме инопланетян,» — думал Инженер.

###

Спустились по склону. Лёд кончился.

— Судя по всему, движение перекрыто и идёт буран, — сказал Инженер вслух. Сказал громко — для всех. Кто-то обернулся на его слова, кто-то — нет.

— Хорошо бы нам найти сторожку и переждать всё это, — продолжал Инженер, стараясь звучать солидно, — Сторожки тут точно должны быть, охотники их ставят, это факт. Но на карте их не обозначают. Если кто-нибудь знает, где найти сторожку, скажите об этом.

Все молчали.

— Я знаю сторожки в окрестностях Гранитного, — в отчаянии продолжал Инженер, — А в этих краях я не бываю. Но вы-то местные, вы должны знать.

— Да какие мы местные, — сказал нефтяник, — Тут половина вахтовики, а может и все.

— Ну я местный, — хмуро сказал один, — А только так далеко от Таёжного я не захожу. Самая-то охота не здесь, не у перевала. И рыбалка тоже не здесь.

— Тут золотые сторожки должны быть, — сказал кто-то, — Вон в той стороне. Ещё со старых времён. Старатели ставили.

— Ну, золотые — да… — сказал Хмурый-Местный, — Только туда-то я уж точно не сунулся бы…

Инженер увидел на лице одного из серых-неприметных — самого старшего из них — оттенок усмешки, когда Хмурый-Местный говорил, что «не сунулся бы». Надежда вспыхнула в душе Инженера.

— Вы же знаете, где золотые сторожки, так? — сказал он Серому-Старшему.

###

Серый-Старший усмехнулся уже в открытую, сделал какой-то знак остальным двум серым-неприметным. Те принялись оттеснять людей в сторону, бормоча: «Не задерживаемся… Проходим…»

— Мы же не тронем ничего в сторожке, — быстро говорил Инженер, пытаясь убедить Серого-Старшего. Чёрт его знает, почему его вообще нужно убеждать — его судьба не меньше, чем судьба остальных, зависит от того, сумеют ли они переждать буран и дождаться помощи…

— Запретная зона, — чётко, с расстановкой сказал Серый-Старший.

Глава 4 — Наддув Включён

— Проходим… Проходим… — бормотал один из серых, пытаясь оттеснить кряжистого мужчину, который почему-то показался Инженеру похожим на рыбака.

— Да что ты бормочешь тут? — сказал Рыбак, — Я тут вон с парнем разговариваю. Про сторожки. И про заимки.

Оттесняться Рыбак не собирался. Другие потихоньку оттеснялись, поддаваясь напору серых, а этот — стоял.

— Да какая запретная зона! — сказал Инженер, — Нам же только буран переждать.

— Пошли, поговорим, — сказал Серый-Старший и пошёл в сторону от толпы.

Они вдвоём отошли в сторону — двое серых тем временем, хотя и не сумели оттеснить толпу, но добились того, что толпа не последовала за Серым-Старшим и Инженером.

Отойдя за пределы слышимости толпы, Серый-Старший остановился и обернулся к Инженеру.

— Я вижу — Вы знаете, где сторожки золотодобытчиков, — сказал Инженер, очень волнуясь, как подобрать убедительные слова, — Нам сейчас очень нужно отсидеться в сторожке. Сугробы всего-то по колено, мы сумеем пройти. Главное — точно знать, где искать.

— Там запретная зона, — чётко сказал Серый-Старший, — Что, по-русски не понимаешь?

«Да чёрт же подери! — подумал Инженер, — Бывает такая профессия — специальный психолог, чтобы с тупыми разговаривать. Вот он тут нужен. А я — не умею. Я сейчас сорвусь и закричу. А этого нельзя. Космос, дай мне силы суметь в дипломатию! Никогда этого не умел, но сейчас очень нужно!»

— Вы ведь знаете, что тут как, верно? — сказал Инженер, — И про старателей, и про их сторожки — так? Вы — специалист, я вижу.

— Про стар-рателей, — с едва уловимой издёвкой сказал Серый-Старший, — Ну да, знаю кое-что про стар-рателей. Все их норы знаю. Я их пару лет назад пачками сажал, стар-рателей. До сих пор сидят.

— Вот! — собрав в голос побольше позитива, сказал Инженер, — Вы тот, кто всех спасёт! Давайте выберем сторожку, до которой проще добраться, и отсидимся там. А то ведь явно буран собирается.

— Гляжу я на тебя и думаю: вроде умный, а вроде глупый, — тихо, жёстко сказал Серый-Старший, — Тебе что в словах запретная зона неясно? Может, пояснить что-нибудь?

«Будто с истуканом говорю, — подумал Инженер, — Или чёрт знает, с кем. Но точно не с человеком. Человек не мог бы не понять, что сейчас нам всем нужно укрыться, а остальное временно неважно».

«Любой ценой, любой ценой не дать себе сорваться, — думал Инженер, — Нужна дипломатия! Сейчас я подберу слова». Но с дипломатией у него и правда всегда было плохо. Как с маслом у погибшего двигателя. Клапана полетели — волна бешенства накрыла Инженера, снося все дамбы, смывая все хрупкие попытки договориться.

— ЛЮ…! — закричал Инженер, но тут Серый-Старший коротким ударом — почти без замаха — впечатал кулак в живот Инженера так, что тот потерял всякую возможность не то, что кричать — дышать. Слова «Люди! Вот человек, который знает, где сторожка, в которой можно переждать буран! Давайте его спросим, и он нам расскажет!» остались недопроизнесёнными. Инженер согнулся и пытался снова научиться дышать, а Серый-Старший тем временем говорил:

— Вот первое пояснение, распишись в получении. Больше пояснений не будет — я тебе просто сразу отравление свинцом обеспечу. За каждое слово — по девять грамм, такой у меня курс. Если не устраивает, скажи что-нибудь, не стесняйся.

Инженер начал дышать. Стоял согнутым, дышал.

— Разрешаю разогнуться, — сказал Серый-Старший, — И следовать далее пешим порядком в направлении Таёжного. Если будешь хорошо себя вести — дойдёшь. Если нет — то окажется, что тебя случайно медведи съели, тут такое бывает, сам знаешь, раз умный. Разрешаю говорить о космосе, раз тебе это нравится, но лучше побереги дыхание, а то ты постоянно не на те темы съезжаешь. Всё ясно?

Инженер молчал.

Серый-Старший усмехнулся.

— Молчишь, — сказал он, — Правильно молчишь. Без разрешения — не высовываешься. Ладно, разрешаю ответить: «Так точно, приказ получил, буду выполнять».

— Так точно, — тихо выговорил Инженер, — Приказ получил, буду выполнять.

— Ну вот и хорошо, — мирно сказал Серый-Старший, — Странно, как тебя, языкастого, до сих пор не обломали. Ладно, мне пришлось заняться. Будет тебе наука, тем более — ты науку любишь. Ты меня держись и слушайся, может и сварим с тобой кашу, мне толковые люди нужны. Когда вернёмся к стаду, тебя могут спросить — что и как. Разрешаю ответить, что мы беседовали о сторожках, имели лёгкие разногласия, но в итоге всё уладили, пришли к выводу, что сторожки нам не подходят. Больше ничего говорить не разрешаю. За всеми пояснениями отправляй ко мне. Всё ясно? Разрешаю сказать: «Так точно».

— Так точно, — тихо выговорил Инженер.

«Серый ударил меня на глазах у всех, — думал Инженер, — И никто не пришёл мне на помощь. Правда, может быть те два серых угрожают людям стволами. Мне не видно, есть ли у тех серых что-нибудь в руках, они стоят ко мне спиной».

###

Ещё около часа шли молча. Сначала на Инженера и Серого-Старого поглядывали вопросительно, потом перестали. Вопросов никто не задавал — берегли дыхание. Вовсю светало, близился рассвет.

«Наверное, у него правда есть ствол, — думал Инженер, — И заметим, когда речь шла об обороне от волков, он о нём не сказал. Получается, он у него совсем для других целей. Более важных, если смотреть с серой точки зрения. В самом деле — что ему волки… волки для него — классово близкие. Сам-то он никакой не волк, а просто крыса — но крыса очень опасная, из этого нужно исходить. Зубастая крыса. Огромная. С человека размером. И, что добавляет проблем, визуально от человека неотличимая. Зато по логике поступков его легко распознать. Логика у него негуманоидная. Крысиная. Интересно, вдруг они мне правда будут шить уголовку? От них всего можно ждать».

###

Дорога чуть повернула, и путники увидели чудо. Спасительное чудо! «Будто молитвы мои услышаны,» — подумал Инженер. Легковушка. Лакированные борта ярко сияли в свете рассветного Солнца.

С одного взгляда было ясно, что происходит. Вбок уходит просека с накатанной дорогой, у поворота с трассы на просеку намело снега — видно, по этой просеке лесовозы давно не ездили. Машина стоит на просеке, двое с лопатами суетятся, разгребая занос. Понятно, торопятся до большого бурана выехать на трассу и умчать в Таёжный.

Если видно спасение — это не значит, что пора расслабиться. Наоборот. Если видно спасение — не щёлкай клювом, беги к нему. Потому, что у тайги есть закон.

Каков закон тайги? О, его все знают. В тайге каждый помогает каждому. Природа здесь сурова, бывает всякое… Но если каждый помогает каждому — выживут все.

Но в тайге больше одного закона. Тайга, она богата на всё. Древесина, зверь, ягода, грибы, нефть… и законы.

Есть и такой закон: в тайге медведь — прокурор, а значит человек человеку — волк.

А какой из законов тайги исполнять — это каждый решает для себя.

Кто эти двое? Ну, на лесовоз их машинка не похожа, и на вездеход геологов тоже. Значит — либо рыбаки, либо грибники, либо охотники. Для грибов и рыбы не сезон — получается, охотники. Но охотники… охотники бывают с бумагой, а бывают без. А охотник без бумаги называется браконьером, и не всегда браконьер горит желанием встречаться с незнакомцами, особенно если багажник у браконьера не пуст. Кто их знает, этих охотников, какой из законов кодекса тайги они решат выполнять.

«Нужно бежать к ним, чтобы не уехали без нас,» — понял Инженер. Потратил долю секунды, чтобы собраться с силами — и с облегчением увидел, что и без него кто-то уже бежит вперёд. Нашлись трое — и бежали к легковушке, размахивая руками. «Надо же, сколько сил сохранили, — подумал Инженер, — Уважаю. Кажется, я тоже сумел бы так бежать, но как приятно для разнообразия не высовываться. А то что я, будто каждой бочке затычка, вечно влезаю во всё. Что сейчас нужно сделать, так это наметить, кого сажать в машину. Троих самых слабых. Главное, конечно, что машина приедет в Таёжный и вызовет нам спасателей, но то, что троих самых слабых они заберут — тоже неплохо».

Двое, торопясь, разгребали снег. Трое бежали к ним. Чуть впереди остальных бежал один из серых. «Ну вот, и от серых бывает польза, — подумал Инженер, — Он, наверное, профессионально занимался бегом». Инженер хотел обернуться, чтобы посмотреть на отставших и наметить, кого из них сажать в машину — но не мог заставить себя отвести взгляд от погони. Он будто зачарованный смотрел, как сокращается расстояние между легковушкой и бегунами. Пока что не было никаких признаков того, что охотники собираются удрать.

Секунды текли медленно, медленно… бегуны — бежали, охотники — разгребали. Отсюда было не очень хорошо видно, но казалось, что они уже почти прочистили проезд сквозь занос. «Сейчас! — подумал Инженер, — Всё решается прямо сейчас. Буквально через пол-минуты им уже поздно будет удирать. Да ладно, с чего я решил, что они удерут? Нужно думать о людях хорошо».

Третий из бегунов, видно, выбился из сил — перешёл на шаг.

Первые два бегуна достигли машины. О чём-то коротко переговорили с охотниками. Третий бегун тоже дошёл до машины. Один из охотников сел за руль, второй охотник и бегуны примерились толкать машину. Понятно, решили, что с таким подкреплением можно протолкаться сквозь остатки заноса.

Машина тронулась, толкачи поднажали — машина сходу пролетела сквозь занос, затормозила уже на трассе — четверо толкачей запрыгнули в неё — машина снова тронулась — и понеслась в сторону Таёжного, оставляя идущих — идти.

Есть ведь и такая вариация закона тайги: человек человеку — волк, а волки охотятся стаей; внутри стаи — взаимовыручка, а остальному миру — клыки и когти.

Эти пятеро выбрали свой вариант закона тайги.

###

Злость была такой, что, кажется, даже самые уставшие прибавили шаг, а сонные проснулись. Как костерили подонков-бегунов! Двое из них были местными, их знали. Один — завхоз леспромхоза. Другой — рабочий того же леспромхоза. Ну, как рабочий. Трижды сидевший рабочий, и явно собирающийся на четвёртую отсидку, судя по повадкам. Костерили и сбежавшего серого, и охотников. «Вот же нелюди, — всё повторял кто-то, — Люди так не делают».

Умом Инженер понимал, что подлое бегство не особенно важно, а важно в основном то, что машина доедет до Таёжного и вызовет помощь — но тоже не мог удержаться и вместе со всеми костерил беглецов.

###

Дальше… Дальше было плохо. Совсем плохо. В этих краях народ бывалый, крепкий; что другим край, как плохо — тут считается нормалёк. Но стало так плохо, что и бывалые признают — стало плохо. Край, как плохо.

Закрутил буран, но почти не потеплело. Буран был не самый сильный, но им — хватало и этого.

Сорганизовались, сзади выставили самых крепких — идти шеренгой, подбадривать отставших, поднимать упавших, не давать тем, кто собрался лечь и заснуть — не давать им лечь и заснуть.

Но было плохо. Почти совсем уже плохо.

Грела только надежда на то, что легковушка успела проскочить до Таёжного до того, как всерьёз разыгрался буран. Если так — скоро должна придти помощь. В Таёжном есть вездеходы, которым буран не страшен. По всем расчётам легковушка должна была успеть. Значит — помощь будет вот-вот.

Глава 5 — Сполохи

В полдень в Таёжном спохватились: автобус не пришёл, на вызов по рации не ответил. Выслали спасателей, по случаю бурана — на двух вездеходах.

Они пробились сквозь буран и спасли горемык несчастного рейса. Всех, кроме двоих потерявшихся. Как они сумели потеряться — никто не понял, но как-то смогли. Отстать точно не могли, значит — видимо отблудили вбок, да так неудачно, что люди из замыкающей шеренги их не заметили. Их искали, но нашли уже только весной. Совсем рядом с трассой.

А с остальными — в основном обошлось. Многие поморозились — но не напрочь. Спасло то, что в этих краях знают, как одеваться зимой. Даже если всего-то до автобусной остановки пройти нужно. Уважают зиму.

###

Встречу выживших в буране проводят каждый год. Снимают зал в ресторане при гостинице в Таёжном. Приходят местные, бывает, что и те вахтовики, которые оказались неподалёку, заходят на огонёк.

Хотя это, по сути, просто посиделка в ресторане, оформляют её с некоторой торжественностью. Стоит стол президиума, на главном почётном месте — пустой стул и портрет Водителя. Того самого шофёра, который угробил автобус и стал причиной всех бед. Рядом — табличка: имя, фамилия, отчество, заслуженный ветеран труда, хороший коллега, добрый семьянин… Ни слова о незалитом в двигатель масле. Рядом сидят Кондуктор и Серый-Старший. Начинают официально — Кондуктор читает речь по бумажке, Серый-Старший по памяти. Потом пьют, едят, разговаривают — вспоминают тот чёртов рейс и вообще болтают о жизни, о добре и зле.

Инженера ненавидят истово. Главный враг — именно он. Ехали и беды не знали, бутерброды ели, песни пели душевные. Чай вкусный из термосов… Так хорошо было, уютно. И тут этот умник начал баламутить. Что ему не сиделось? Болтал бы о своём космосе, раз он ему нужен зачем-то. Так нет, высунулся, правдоруб чёртов. Больше всех ему надо. Нелюдь какой-то. С него-то всё и пошло наперекосяк. Масла ему. Да хоть бы он подавился своим маслом.

На втором месте в списке ненависти, как ни странно, Электронщик. Казалось бы, из всех бунтарей он был самым нерешительным-безобидным — всего-то хотел, чтобы проветрили салон. Но — въелись на него. Ишь, проветривать ему! Только пригрелись все. Автобус был готов разбить ради проветривания, гад!

Конечно, ненавидят бегунов и охотников. Но тут — интересная деталь. Завхоза и вора — костерят вовсю, правда только здесь, на сходке — а в лицо не костерят. Казалось бы, есть возможность — хотя они оба перебрались в областной центр, но в Таёжном бывают по делам — оба барыжат лесом, говорят, большими деньгами крутят. Так вот, когда они бывают в Таёжном, никто им худого слова не скажет. Почему — неизвестно, может быть из-за того, что при каждом из них обычно по молодчику с чугунным взглядом и оттопыренным карманом. Но, как бы то ни было, здесь, на сходке, отводят душу — целые речи произносят про подлость завхоза и вора. А вот про Серого-Бегуна — молчок. Может быть потому, что именно он платит за банкет. Говорят, он каким-то образом сорвал большой куш — по слухам, на золоте — и теперь ворочает всей округой. Ещё говорят, Кондуктора он двигает во власть — то ли на Таёжный его поставит, то ли сразу на область. А что? Кондуктор — проверенный товарищ. Вон, как эвакуацией руководил. Не давал разбазарить народное имущество. И не сбежал, как некоторые. А что не умник — так это хорошо. Все беды от умников.

Ещё костерят охотников, но так — вполсилы. Они из посёлка рядом с Таёжным, свои; а что сбежали, а потом помощь не вызвали — так они говорят, что Серый-Бегун им стволом грозил, а потом сказал, чтобы ехали к себе в посёлок и не высовывались, а то он заметит, что у них багажник не пустой. А с помощью он сам разберётся, он — компетентный орган.

Какого чёрта Серый-Бегун не вызвал помощь — никто так и не понял. Если бы вызвал, вездеходы бы отправили на пару часов раньше, значит те двое потерявшихся, наверное, не потерялись бы… Но разговаривать об этом не принято.

Холодильщика с Теоретиком, бывает, вспоминают недобрым словом. Но отмечают, что они — не такие вражины, как чёртов Инженер. Поняли жизнь, смирились, перестали высовываться. Почти что людьми стали. Да и про злящее всех проветривание не заикались, только про масло. Как так получилось, что Теоретика зачислили в переставшие высовываться — непонятно; может быть, потому, что у него голос негромкий, его меньше было слышно, когда самая свара началась.

Ещё не забывают помянуть Бабу Любу — ту женщину, которая говорила, что ей сердце подсказывает, что нужно в мотор масло налить. Но тут как. Она местная и, бывает, приходит на сходку. Если приходит — тогда над ней подшучивают без особой злобы. А если не приходит — тогда уж костерят вовсю. Ишь, специалистка по моторам!

Без Космоса на сходке тоже не обходится. В той речи, которую зачитывает Кондуктор, говорится и о том, что в современные трудные времена страна отстала в области Космоса. Это показывает, как важно правильно, по научному, организовать процесс управления. Такая научная система управления у нас была. Эх, если бы чёртовы реформаторы её не разрушили! Ну и аккуратно намекается, что если бы руководил он, Кондуктор, мы бы уже давно построили атомную ракету. Марс был бы наш.

Все ли посетители сходки такие идиоты, что не понимают, что это Водитель и Кондуктор угробили уютный автобус? Что серые должны были помочь урезонить Водителя и Кондуктора, а не мешать народу спасти ситуацию? Что Инженер и остальные бунтовщики пытались спасти рейс? Что всего-то нужно было — вовремя залить масло и тогда всего ада, который с ними случился, не было бы? Кто знает. Тут ведь как — на банкете Серый-Бегун не экономит, копчёная колбаса там отменная, напитки — высший класс…, а если высовываться — могут больше и не пригласить… Так что если и есть там те, кто понимает, кто погубил рейс — они молчат. Тогда в автобусе они промолчали — и своим молчанием помогли его погубить. И сейчас опять молчат. Наверное, опять хотят помочь всё погубить. Ну или просто дальше бутерброда и бухла — не видят.

###

Инженеру — он по-прежнему обитает в Гранитном, стал большим начальником на тамошнем механическом заводе — каждый год приходит приглашение на сходку. Он был только на первой сходке, больше туда не ездит. Но ему, как и всем, кто в списке рассылки, присылают самодельное видео, которое там снимают. Бывает, он не выдерживает — и всё-таки смотрит его. Звереет, конечно, от услышанного.

— Знаешь, — говорит Инженер жене, — Я тогда Космосом бредил. Придумал — вдруг к нам инопланетяне прилетят, на контакт выйдут. Беспокоился: поймём ли мы инопланетную логику? А потом — эти дураки разбили автобус. А потом дураки мешали всем спастись. А теперь целая свора дураков делает вид, что не понимает, кто был во всём виноват. Или — не знаю уж, что хуже — может быть и правда этого не понимает. И я подумал — логику инопланетян я, наверное, понял бы, проблема не в ней. Проблема — в логике однопланетян наших. Они жалеют о былом уюте, о произошедшей катастрофе — так и я жалею. Но почему они обвиняют в потере уюта всех, кроме настоящих виновников — Водителя и Кондуктора? Ну и серых в придачу. Как наши однопланетяне могут быть настолько тупы, ну как? Нет, даже не так. То, что на свете бывают дураки — это понятно. Это нормально. Но почему вечно оказывается, что эти дураки так ловко пробиваются наверх? Что вся власть и вся сила — у дураков? А на самом верху пирамиды дураков сидят совсем уже кромешные идиоты? Я не понимаю логику, совсем не понимаю логику — и не инопланетную, нет — земную логику не понимаю, вот, что мучает меня! Я понял бы, если бы наверху оказались подлецы. Мир несовершенен, а подлецы не стесняются в средствах, от этого у них преимущество… Это плохо, но хотя бы логично. Но как оказывается, что всем заправляют кромешные идиоты? Вот — завхоз, который тогда убежал. Он же какую-то немыслимую гору денег наворовал на нашем лесе — и куда он эти деньги дел? Он на них в Лондоне дом купил и инвестиционный фонд открыл! Всё, всё наворованное — увёз в Лондон. Он что, не понимал, что в Лондоне свои завхозы есть? Что Лондон — пиратская столица, что там уже тысячу лет, как специализируются в стряхивании хрустов с вот таких иностранных воришек? Куда он там собрался в этом Лондоне — в сэры, в пэры, в херы?! С калашным рылом — в свиной ряд! Конечно, там подождали, пока он вложится на полную — и отряхнули его, как умеют. Он теперь, говорят, повысил ставки отката — ему второй раз нужно столько же наворовать. А наворует — опять в Лондон повезёт, он необучаемый… Как же устроена логика Земли и Космоса, если в соревновании побеждают не только самые подлые, но и настолько запредельно тупые? И ещё… Понимаешь, прошлое — в прошлом, но я за будущее боюсь. Если у нас люди настолько неправильно понимают прошлое, как мы сумеем построить хорошее будущее? Я разбираюсь в контрольных системах — любая контрольная система, в которую заложены настолько неправильные показания следящих датчиков — пойдёт вразнос!

— Мир очень сложен, — отвечает ему жена, — Умом его до конца не понять. Но есть вещи понятные. Главное — сколько бы не было вокруг глупости и подлости, стараться делать добро, стараться всё хорошо устроить, стараться помочь людям. Мы с тобой пытаемся так и делать. Ты у меня самый хороший.

— Да, — говорит Инженер, — Это верно. Но понимаешь, что меня гложет. Вот я был в том автобусе. Я пытался всё улучшить. Мне не в чем себя упрекнуть — вроде бы так. Но с другой стороны — я ведь не сумел ничего сделать. Совсем ничего. А что — если опять что-нибудь такое? Как мне суметь спасти автобус?