Кошмар

Глава 1

Сон в очередной раз предстал передо мной обилием тёмных красок, игриво заполонивших горизонт. Я летел над тёмным лесом, едва не касаясь причудливо искривлённых вершин. Спереди – громадная луна, снизу – непроглядный строй угольных деревьев. Подумал, весьма однообразный и скучный сон, но всё же подобная загадочная и сумрачная атмосфера всегда манила меня, заставляла, если не постоянно, то, по крайней мере, периодически создавать сновидения с пугающей подноготной.

Другое дело, что я давным-давно уже привык ко всем колкостям подсознания, ко всем щепетильным и страшным мгновениям, что оно навевает. Любой кошмар ведь, как правило, имеет всего несколько вариантов сюжета, с которыми в силу моего таланта сознавать себя во снах мне удалось познакомиться ещё в школе. Догонялки теми, от кого попросту невозможно убежать, страшные чудища, образы которых зависят от мастерства фантазии, усиленное восприятие страха от любой мелочи по типу кошки или неестественно большого паука – это основные составляющие такого рода снов. И если понимать их основной принцип, а также не удивляться переменной в виде разнообразного облика твари, явившейся перед тобой, то уже не становится так же страшно, как было раньше, когда ты наблюдал это впервые. Затем, когда видишь кошмары чуть ли не каждый день, и вовсе наступает безразличие.

Поначалу это сновидение было неотличимо от десятка подобных, что переживались мной за последние полгода, – ночь, полёт, беспросветный лес. Ничего не предвещало беды и тем более страха. Я уж было стал задумываться над тем, а не является ли это зацикленным безыдейным сюжетом, согласно которому я буду парить здесь на протяжении всей ночи. Как вдруг кошмар пришёл в действие…

Падение.

Сила, несущая меня на всех порах к желтоглазой луне, рассеялась, и меня, словно сбитого истребителя, понесло вниз. Ссохшиеся листья беспощадно хлестали меня по лицу, слышались жалобные стоны ломающихся веток, и когда я уже почти ощутил мягкую прохладу земли, приземления не случилось. Меня магическим образом перенесло в какое-то тёмное место.

Вслепую ощупав пространство, я понял, что нахожусь в весьма тесной замкнутой коробке: что слева, что справа, что сзади, что подо мной были шершавые деревянные перегородки, только спереди имелось место, куда спокойно ложились ноги. Сидя в три погибели и задумавшись над тем, куда меня на этот раз занесло, я вскоре осознал один примечательный факт – я чувствовал запах древесины… В этом бы не было чего-то неординарного, если бы я не знал наверняка, что не могу ощущать запахи во снах. Никто не может. Странно, прежде такого не бывало…

Я решил лечь и подождать, когда подсознание наконец явит мне главную составляющую этого кошмара. Но ни через минуту, ни через десять так ничего и не произошло. Что ж, значит, ОНО ждёт от меня каких-то конкретных действий…

Я вновь потрогал пространство рядом – в голове пронеслась догадка – гроб. Затем пощупал одежду – в правом кармане штанов был спичечный коробок. Ага! Мне необходимо зажечь свет! Достал его, принялся чиркать спичкой. Вспышка. По форме короб, как и предполагалось, выглядел как самый настоящий гроб. Весьма длинный, настолько, что противоположный конец не был различим, и «не по-покойнически» высокий, раз уж я, хоть и не без труда, мог в нём сидеть. Внутри всё было обито молочными необработанными досками, как от паллетов, с довольно большими прорезями, в которые я тоже постарался заглянуть, но кроме черноты ничего увидеть не смог.

Осмотрел себя – одежда незамысловатая, но не помню, чтобы у меня в гардеробе что-то подобное было. Тёмно-серые джинсы и такая же мешковатая кофта, которой я знать не знал, на руках ни браслетов, ни цепочек.

В течение минуты, пока я искал что-то примечательное в коробе, пламя подрагивало, будто от дуновений. Затем, разбрасывая повсюду хаотичные тени, оно стало постепенно гаснуть, и спустя несколько секунд я вновь нырнул во мрак.

Чёрт, надо зажечь ещё одну, мне так и не удалось ничего найти…

Взялся за следующую спичку, поднёс её к коробку, но рука повисла в воздухе, так и не решившись зажечь пламя, – я вслушивался в свои ощущения. Кажется… Кажется, дышать стало сложнее… Воздух стал тяжёлым, и я, когда вдыхаю, никак не могу насытиться. Странно. Не могу же и в самом деле задыхаться? Или всё-таки могу? По крайней мере, именно удушье я и ощущаю…

Поток мыслей прервал тихий скрежет. Он был едва различим сквозь пульсацию в висках и шарканья одежды о дерево, но я был уверен, что точно слышал что-то спереди – звук исходил из дальнего конца гроба. Я навострился. Но в ответ моему вниманию ничего не последовало.

«Так, соберись, а то ты начинаешь меня пугать… тем, что нервничаешь из-за какой-то ерунды», – проговорил внутренний голос, – «пора посмотреть, что притаилось во тьме!»

Спичка зажглась не с первого раза. Спереди, как и во всём коробе, ничего нового не было – только теперь пламя почти дотягивалось до противоположного конца, может, сама спичка ярче горит? Несмотря на этот незначительный, но немного смутивший факт, меня отпустило. «Вот блин», – усмехнулся я, – «а начало у этого сна было интригующее…»

Когда наступила тьма, я опять почувствовал нехватку воздуха, которую во время минутного стресса словно перестал замечать. Но в этот раз дышать стало ещё тяжелее. Почему-то это напомнило мне детскую забаву с пакетом, когда на практике хочешь узнать, сколько в нём воздуха. Через несколько глубоких вдохов волей-неволей начинаешь задыхаться, всасывая всё больше целлофана. Сейчас я оказался в похожей ситуации, и мне это совсем не нравилось.

«Может, ну его, этот кошмар? Может, отправимся куда-нибудь в другое место?» – с едва заметной толикой страха проговорил голос; никогда прежде не слышал, чтобы он боялся.

Я решил довериться ему и сделать как всегда. Представить далёкий летний остров с прозрачным, как стекло, морем, омывающим его берега. Мою собственную беззаботную гавань, место успокоения души. Когда мне становилось особенно скучно в моих ночных скитаниях либо же день выдавался чересчур хмурым, по ночам я отправлялся туда, на ходу забывая о проблемах и невзгодах. Сила моей мысли во снах была практически безгранична, так что я был волен делать всё, что угодно, даже перемещаться в пространстве…

Но фантазия так и осталась фантазией. Что-то или кто-то не позволил мне сбежать из гроба, жаждая моего внимания.

Часть моей души буквально кричала о том, что это невозможно. Она металась проклятиями во всех и вся, требуя от меня не прекращать попытки выбраться. Другую часть, напротив, озарило чрезмерно сильное понимание ситуации, будто кто-то на ухо ей шепнул, что так просто выйти из игры не получится…

Спереди опять послышался неприятный скрежет, но на этот раз он не затих, когда я прислушался, а лишь продолжился с новой силой. Перед глазами неконтролируемо возник неяркий образ, что неведомое существо в дальнем конце гробовых оков царапает когтями пол. Что оно беспорядочно мечется, шевелится, также как и я, пытаясь осознать, где находится. Затем на нашу общую могилу обрушился и его нечеловеческий рев, такой, что внутри меня всё мигом заледенело, а виски, словно тисками, сдавило от басистых уколов сердечного ритма. От нахлынувшей паники я начал порывисто глотать воздух. Пока ещё оставшийся воздух.

От осознания того, что этот кошмар окончательно вышел из-под моего контроля – если вообще когда-либо был, – мне стало не по себе: руки охватил тремор, а волосы по всему телу встали дыбом под натиском вездесущих мурашек. Вполне безобидная история с полётом постепенно преобразовывалась в нетрадиционную, а самое главное, непредсказуемую вереницу страха. Как бы я ни напрягался, как мысленно бы ни старался исчезнуть из душного короба или вовсе проснуться, у меня ничего не получалось. Над моим сном определённо встал новый хозяин. И что-то мне подсказывает, что тварь напротив – далеко не ОН, а лишь одна из его марионеток.

Спустя некоторое время шарканья стали ближе – теперь я отчётливо слышал, что существо, издающее их, находится буквально в паре метров от моих ног. Значит, чутьё в прошлый раз меня не подвело: ГРОБ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СУЖАЕТСЯ ПОД ВЛАСТЬЮ ТЬМЫ.

– Думай! Сейчас же думай! Почему не хватает воздуха? Может, ты где-то не там уснул? Может, ты задыхаешься, потому что тонешь в ванной?

– Да нет же! Не может же быть такого – я никогда не засыпал в ванной… Да и задохнулся бы я такими темпами уже давно…

– А что делать с этой тварью?! Она скоро начнёт тебе пятки щекотать!!!

Мне пришлось вновь сесть калачиком и поджать под себя ноги.

– А теперь зажги спичку.

Перед тем как сделать то, о чём меня попросили, я успел осознать, что этот голос принадлежал не мне, а чему-то зловещему и чужому, но по-прежнему исходящему изнутри меня. Я хотел остановить движимые неведомой силой руки, но они явно не хотели слушаться, немедленно приступив к исполнению приказа.

Свет.

Он медленно растёкся по дереву, частично открыв моему взору то, что всё это время скрывалось тьмой. Прежде чем к рукам вернулся контроль и они решительно погасили спичку, я успел увидеть сгорбленную фигуру, похожую на человеческую, метрах в трёх от себя. Её босые, серые от копоти ступни, шаркающие по полу, ужасающе искривлённые наросты вместо ногтей и чёрное разорванное одеяние, скрывающее большую часть её тела, до которой едва доходил свет.

СТРАХ в этот момент заиграл внутри меня во всю предоставленную ему силу. Он вытеснил все остальные эмоции, запретил мысли и с каждой новой секундой тьмы затмевал собой всё, что я когда-либо помнил. СТРАХ превратил внутренний голос в зубодробительный мышиный писк, попросту расщепил моё сознание на множество несвязных частиц.

Я сидел, вжавшись в стенку позади себя, и боялся не то что пошевелиться, а даже моргнуть. Я выжидал. Уже буквально видел, как это существо накидывается на меня и начинает рвать в клочья одежду, а затем и кожу – ведь я уже выдал себя. Как вдруг в голове опять запричитал тот голос: «Зажги ещё. Зажги ещё! ЗАЖГИ ЕЩЁ ОДНУ!!!» Руки, как в первый раз, бесконтрольно обратились к коробку, и вскоре гроб вновь заиграл жёлто-оранжевыми красками.

Тварь стала ещё ближе – теперь нас разделяло метра полтора, и я смог разглядеть всё оставшееся, до чего прежде не дотягивался свет. Сквозь разорванный в нескольких местах балахон проглядывалось бледно-серое худощавое тело, словно прозрачными волосками всюду усеянное непонятными бесцветными чешуйками. Её дряблые и будто бы высушенные руки с неприметными шрамами расслабленно лежали на коленях, а из-под чёрного пятна капюшона на меня пристально смотрели два мерцающих кошачьих глаза.

Когда мы скрестили взгляды, она оживилась, видимо, наконец поняла, что это была за загадочная вспышка света в дальнем конце короба. Осознала, что существо, запертое с ней в одном гробу, не более чем незрелое человеческое дитя, вселяющее опасность разве что насекомым. В воздухе растаял смешок. Затем из скрытого тенью рта выглянул и змеевидный язык. Поначалу он только перемещался от одного края тёмного пятна к другому, гипнотизируя меня, но затем начал немыслимо увеличиваться в размерах, словно ему не было предела, и плыть в мою сторону.

Внезапно я захотел врасти в деревянную перегородку, и я практически сделал это, по крайней мере, вдавился настолько сильно, что доски позади меня чуть слышно скрипнули. Но это не помогло – когда склизкий ярко-красный язык шутливо обвил мою руку и погасил спичку, меня охватила беспрецедентная паника.

В унисон моему парализованному крику последовал невыносимый хохот. Это существо залилось пронзительным то ли детским, то ли старушечьим смехом – было не разобрать, – что наравне со страхом нырнул прямиком ко мне в душу. Оно потешалось надо мной, улыбалось в лицо ситуации, столкнувшей истинный ужас во плоти и слабого человека, глотающего слёзы. И невзирая на то, что некогда спасительный свет уже давно растворился во мраке, я продолжал всё это время видеть его лицо. Лицо, что переместилось вплотную к моему.