Клинок

Глава 1

Огромный город на слиянии двух рек встретил Эрика Хансена запахом мокрого известняка, рыбы и воска. Датский купец привык к шумным портам Ганзы — Любеку, Брюгге. Но здесь, на берегу реки с красивым названием Великая, воздух был густой, духовитый. Псковский Кром нависал над городом, давая ему защиту. На берегу впадавшей в Великую речушки с названием Пскова расположилось торжище. Рыбные ряды, лён, пенька, воск и мёд. Чего тут только не было.

Эрик сошел со своего торгового кога, как всегда крепко сжимая кошель. Он был впервые в этом городе и опасался мелких воришек. Но к его удивлению, он их не заметил. И это его удивило. Там, где ему приходилось побывать, приходящие корабли встречали множество мутных личностей с которыми ночью не хотелось бы встретиться.

Дела у Эрика шли неплохо, ткань, привезённую со своей родины, была здесь востребована. Но настоящую прибыль приносит не сукно, а то, что обычно лежит под ним. Он бродил по торгу. Рядом галдели торговцы, чьи-то холопы тащили мешки с солью, скоморохи дудели в свои свирели.

— Янтарь! Янтарь прозрачный, как слеза! — кричали с прилавков.

Эрик лениво перебирал товар на прилавках. В Пскове его интересовал обычный товар — пенька, меха, мёд. Кроме этого, не мешало бы посмотреть и оружие. На севере Европы, в датских и немецких землях, ценилась хорошая сталь. Но добротные клинки и броня попадались не часто. Особенно ценились мечи из стали с голубым отливом. Секрет ковки знали лишь в одной северной стране потомки знаменитых викингов. Маленький городок даже получил прозвище Stålstaden, то есть Стальной город. Стоили такие клинки баснословно дорого. Настолько, что торговцы оружием продавали их чуть ли не по весу золота. Среди кузнечных рядов этого торжища, по слухам знакомых ганзейских купцов, иногда попадались неплохие образцы, но пока ничего Эрику на глаза не попадалось.

И вдруг он увидел голубоватый отблеск среди глиняных горшков и связок лука. На грубом прилавке местного торговца лежал клинок. Он не блистал полировкой, как парадные мечи, но когда Эрик повернул его против солнца, по металлу пробежала знакомая, чуть синеватая дымка. Это был знакомый ему цвет стали. Лишь один раз за свою жизнь Эрику удалось продать оружие от знаменитых кузнецов. И тогда он смог купить тот самый ког, на котором он прибыл в этот город. Перед ним лежал клинок из непростого металла, который ковали где-то в шведских горах и продавали за морем как чудо. Сталь была настолько хороша, что за неё платили очень дорого.

— Почем? — хрипло спросил Эрик, стараясь не выдать волнения.

Хозяин прилавка, пскович с окладистой бородой и хитрым прищуром, почесал затылок.

— Да что ж... Железо как железо. За гривну и десяток чешуек сторгуемся.

Эрик чуть не поперхнулся. Всего то полфунта серебра? Всего одна любекская марка? В том же торговом Любеке за такой клинок дали бы три, а то и пять полновесных рейнских гульденов. Золотых монет. Это было просто чудо. Они разговорились. Слово за слово, пскович, назвавшийся Осипом, наклонился ближе к купцу, так что запах кваса и чеснока ударил в нос датчанину.

— Али понравился? — с ухмылкой прошептал Осип, оглядываясь на шумную толпу. — Это ведь хорошая ковка. Шведская сталь. Знаменитая. Слышал, небось?

Эрик кивнул, чувствуя, как под ложечкой засосало от азарта.

— Так откуда у тебя шведская сталь? — спросил он, стараясь говорить тише.

— Пути Господни, да торговые тропы неисповедимы, — подмигнул Осип. — Есть у меня человечек. Целый обоз со дня на день придёт. Могу десять таких клинков для тебя достать. За ту же цену. Смекаешь?

Эрик понял всё без слов. Это был чистый риск, но прибыль... Прибыль была десятерная. Продать это на рынках Ганзы как «легендарный шведский клинок» — и он вернётся в родной Копенгаген богачом. Они тут же ударили по рукам. Удивительно, но даже торговаться Эрик не стал. Лишь бы этот торговец не обманул его.

— Через три дня я отплываю. Жду. Не подведи меня, Йосип.

Как только тень датчанина исчезла за поворотом, Осип сорвал с себя маску ленивого торговца. Попросив соседей присмотреть за товаром, он побежал. Побежал так, что только подошвы сапог сверкали по деревянным настилам. Сидящие у церкви попрошайки с удивлением взирали на подобное чудо.

Дом кузнеца стоял на краю Пскова, в кузнечной слободе, на краю болотистого берега у ручья Зрачка. Из подслеповатых окошек были видны кресты на церкви Василия на горке. Хозяин, жилистый мужик по имени Спиридон, как раз подковывал коня, когда Осип влетел во двор, задыхаясь.

— Спирька! Беда! То есть радость! — заорал купец. — Заморский гость клинки закупает. Датчанин. Даёт цену хорошую. Надо десяток сварить. Срочно! За два дня!

Спиридон вытер руки о фартук.

— Ты что, Осип, белены объелся? За два дня? Да тут ковать и ковать. Да и сталь где?

— Не простая сталь нужна! — Осип схватил кузнеца за рукав. — Та, что с голубым отливом у тебя получилась! Как шведская!

Кузнец нахмурился.

— На шведскую не замахнёмся. Их секрет в руде да в закалке. У нас железо болотное, вязкое. Да и глину для домницы надо в Зрачке копать. По другому никак. А там воды сейчас много, чай не жарким это лето было, вода высокая.

— Ты что? Отказываешься? А кто мне обещал долг вернуть? — Осип ткнул пальцем куда-то в грудь Спиридона. — Я знаю, что говорю. Беги на Зрачку, добывай глину. И чтобы клинки были. Тогда долг спишу.

Кузнец недоверчиво посмотрел на него, но спорить не стал. Долг его тяготил. Ещё прошлым годом пришлось занимать у Осипа деньги после пожара в кузнечной слободе. И с тех пор, сколько не отдавал он выкованного товара на продажу торговцу - долг не уменьшался. А тут. Сразу весь долг отдать. Придётся понырять в студеную воду за глиной, которая была только в этом ручье и только в одном месте.

Через час Спиридон уже стоял по грудь в ледяной воде ручья, что протекал почти в самом сердце Пскова, рядом с белоснежной звонницей храма Василия на горке. Он черпал со дна тяжелый песок и глину. Эта глина, почти белая, с голубоватыми прожилками, была богатая особыми примесями, была странной. Когда он сооружал из неё домницу при плавке обычного болотного железа, даже пламя вспыхивало не оранжевым, а ярко-белым, с зелеными искрами. А потом, после ковки, надо было особым образом провести закалку заготовки. И тогда на клинках появлялся нежно-голубой оттенок. Его было видно только тогда, когда луч солнца падал на остриё. Изумительные, завораживающие голубые всполохи при игре света. Два дня и две ночи не спал кузнец. Он варил сталь, как варили её деды, но с этой домницей из особой глины металл словно ожил. Он становился плотным, звенящим. А когда Спиридон опустил раскаленную полосу в воду, чтобы закалить, по клинку разлилась та самая, дивная голубая дымка.

— Спирька, ты никак волшебник? — ахнул Осип, глядя поутру на готовые клинки.

— Не я, — устало улыбнулся кузнец, вытирая черный пот со лба. — Ручей наш. И земля. И молитва. Шведы в своих горах небось в руде такой силы не имеют.

Потом Спиридон нахмурился. Он вспомнил про долг и обещания Осипа.

— Клинки готовы. Все десять. Значит, я тебе больше ничего не должен. Правильно?

Торговец скривился. Но слово есть слово. Он молча кивнул.

— Вот и ладненько… —кузнец стал вытирать руки тряпкой, пытаясь избавиться от въевшийся в кожу окалины.

Клинки получились не хуже шведских. Даже лучше. Они были чуть тяжелее, но держали заточку так, что запросто разрубали подкову, не оставив зазубрины на кромке.

В назначенный день Эрик Хансен получил свой товар. Он долго вертел клинки в руках, щупал отлив, слушал звон. Всё было именно так, как он и хотел. Он даже не догадывался, что держит в руках сталь, сваренную из псковской болотной руды, добытой у ближайшего болота до которого было всего лишь полверсты.

— Товар знатный. Шведская сталь, — ухмыльнулся Осип, принимая тяжелый кошель с серебром. — Видишь Господин купец. С Осипом можно дела вести. Как следующий раз приплывёшь, приходи на торжище да меня ищи.

Эрик улыбнулся в ответ. В своих мечтах он уже продал эти клинки и на вырученные деньги покупал новый парусный ког. Следующим летом он собирался вновь посетить богатые псковские земли .

А Спиридон тем временем снова закладывал болотную руду в домницу. Работы было непочатый край. Но теперь не было необходимости часть выкованного отдавать Осипу. Долг был погашен.