Автор ver. 2500

Глава 1

Задумывались ли вы, какие изменения претерпело писательское ремесло за всю историю человечества? От отпечатка ладони и примитивных рисунков на стенах пещеры, так называемых петроглифов, до наших дней. И кому было проще: людям эпохи палеолита или современным мастерам слова? С точки зрения самого процесса, безусловно, испачкать руку в охре или крови и хлопнуть по каменной стене несложно. А вот нарисовать пальцами охоту на бизона, да так, чтобы выразить и азарт охоты, и не обидеть старейшин, заложить посыл для нового поколения, да еще оставить память о себе. И не ругайте меня за приведенный пример, сетуя на то, что рисунок и текст — разные вещи. В отсутствие алфавита, письменности и грамоты как таковой, этот способ самовыражения был равен увесистому фолианту "особенности племенной охоты".

Минусом такого изъявления, как мне кажется, является ограниченность целевой аудитории и отсутствие возможности поделиться своим творчеством с другими группами. С трудом можно представить культурный обмен, когда группы неандертальцев или кроманьонцев ходят друг к другу посмотреть на картины. Вот так, непризнанные и безымянные авторы ушли в историю, заложив первый, разукрашенный вручную камень, в создание литературы. А дальше начнется бум и огромный спрос на общий стандартизированный подход к передаче информации. А то не дело это, отправляешь гонца в соседнее племя с четкой формулировкой обмена ресурсами, а тот, по скудоумию своему, войну объявил. Опять пригодились рисунки. Глаз-огонь-дерево. Сосед, у тебя дерево горит. Белый аист-мир, черный аист-смерть. Пройдет еще пять тысяч лет, пока шумеры вдруг не решат проблему с буквами. Клинопись, тайные знаки, руны. Один рисунок - одно понятие! Слепил из глины лепешку, нацарапал восемь картинок и отправил подручного с эдаким керамическим комиксом. Представьте себе внешний вид шумерского почтальона. Десяток кирпичей разнести, чтобы девять абонентов узнали информацию о хорошей погоде на ближайший месяц. Благо хоть рекламных рассылок никто не заказывал.

Египтяне преуспели в создании своего алфавита, также полного узоров и рисунков. А еще изобрели папирус. Нарубив у великого Нила травы, разрезали ее вдоль, положили полученные полоски внахлест, оставив под гладким тяжелым камнем до готовности. Добавить соль, сахар по вкусу. Знали бы шумерские "Печкины" о таком чуде, то образовали первый профсоюз с требованиями перейти с глины на травку. А как быть тем, у кого нет под рукой большой реки с крокодилами? Береста!

Заточил палочку, нарезал себе коры от березы — и пиши в свое удовольствие. Удобно? А томесь! Шутка ли, пока воинствующие соседи пишут послание на выделанной шкуре целый опус, в то же время берестяная грамота уже получена адресатом, и ответ отправлен, словно телеграмма "молния". К слову будет сказано, некоторые добавляли на березовые одежды немного крепких слов и даже рисунки. Куда же без них. Так что и в нашей эре без иллюстраций никуда. Одно дело сухой текст, но с картинками интереснее. Интересно, сколько килограмм бересты нужно перевести, чтобы написать один авторский лист?

Нет Нила, нет берез, а писать очень хочется. Что делать? Бери бамбук, шелковые ткани и рисуй свои странные буквы. Но Китай не был бы Китаем, если бы не придумал что-то эдакое. Например, бумагу! Зачем? Есть же хлопковая ткань и отрезы шелка, бамбука столько, что на тысячу поколений хватит! Но материал легкий и удивительно светлый, а еще им можно... Да-да. Именно в Китае была изобретена туалетная бумага и пакетики для чая. Причем средство гигиены, как мне кажется, изобрели случайно. Кто-то очень не хотел отвечать на гневное письмо, а поступил весьма оригинальным способом.

Гусиное перо скрипит по толстой бумаге, рисуя чернилами узоры, будто коньками по нетронутому льду лебединого озера. Высокие вензеля и завитушки заглавных букв, доставшиеся автору в наследство от церковных переписчиков святых текстов. Предложения короткие, но емкие по содержанию, тщательно выверенные и отточены до состояния лезвия. Ведь у писателя нет кнопки, чтобы стереть последнее сообщение или воспользоваться автозаменой. Потому необходимо отбить шлак и мусор, проверить орфограмму и состав фразы до того, как наточенное жало коснётся белого холста. Буквы лягут по воображаемой прямой, соединяясь хвостиками в слова. Это как валентная связь атомов в сложной формуле алхимиков, пытающихся изобрести философский камень. Но в отличие от экспериментаторов-химиков, в руках писателя уже есть волшебный инструмент, позволяющий превратить слова в золото или ртуть, отравить мышьяком или залить кислотой сатиры.

Магия рождается в тот момент, когда заточенный край касается чернильницы, цепляя капельку сути сажевого пигмента и уксусной эссенции или дубовой коры, вымоченной в медном купоросе. Жидкий предок механического карандаша с графитовым сердечником. Магия истинных слов, не путать с драконами!

"Любезнейшая Валентина Фёдоровна. Спешу порадовать Вас добрыми вестями относительно выданного мне поручения. Смею заверить, что румяна и белила, что вы наказали приобрести, равно как и бельгицкий шоколад, будут доставлены с первой оказией к вашему дому. Вечно преданный ваш друг, Мирославъ Ягудинский."

Для пущей атмосферы лёгкой романтики упадут две капли ароматического масла с терпким запахом сандала и нотками апельсина. Оттиск фамильного дома на сургучной печати заверит получателя о подлинности.

При чем тут письмо, спросите вы? Это страничка большой истории. Достаточно лишь пронумеровать их по хронологии и вложить ответные страницы с цветочным ароматом жасмина... Эх, Валентина Фёдоровна...

И вот мы перешли в эпоху авторучек, химических или свинцовых карандашей, записных книжек. На полях зарисовки, длинные вензеля забыты и упразднены в угоду плотного текста. Для того же вводятся сокращения. Текст приобрел объем и плотность, вычеркивая предложения или связки, тешился редактор.

11010000 10011101 11010000 10111110 11010000 10110010 11010000 10110000 11010001 10001111 00100000 11010001 10001101 11010001 10000000 11010000 10110000 00101110 00100000 ("новая эра." бинарный код пр. авт.)

Единички и нули, нули и единицы. Построенные в нужном порядке, как литеры в печатном станке, эти два малыша делают огромную работу. Они передают ваше желание, состояние и эмоцию по проводам на тысячи километров. Вы нажали кнопочку в Москве, а через миллисекунды результаты вашей физической активности отразились в Лондоне. Новая эра контента, который генерирует и впитывает почти каждый человек на большой планете. Два с половиной квинтильона байт новой информации генерирует человечество в день. Это цифра с восемнадцатью нулями! За два года человечество загрузило во всемирную сеть девяносто процентов всей хранящейся в ней информации.

Домовые и рабочие чаты, сайты знакомств, электронная почта, СМС или сообщения. Никто не напишет письмо или записку, если это не для Деда Мороза, проще отправить короткое сообщение. При чем тут писатели? Они также вовлечены в процесс. Многие пишут онлайн, остальные на компьютерах или ноутбуках. От руки, если свет внезапно отключили, а телефон уснул голодным.

Остановка. Станция "Наши дни".

Вот мы и добрались до момента, когда хочется заглянуть вперёд, лет на сто, а может, пятьсот. Какой будет автор? На чём и чем писать?

Процесс передачи воображаемого, как мне кажется, будет упрощен к тому времени многократно. Человек представляет в своей голове образ, сюжет или действие, а нейросеть или вирт-помощник переведёт образы, используя приложенные стили. Вспышка. И вот мы уже видим одинокую девушку под проливным дождём. Замедлили кадр силой мысли, рассматривая, как крупные капли скользят с мрачного неба, словно бусинки или бисер, по невидимым нитям натянутой лески. Ударяясь о грубый, огненно-красный фетр шляпы, взрываясь на маленькие капельки-осколки.

Это фильтр - нуар, наложенный на прототип.

Через миг мы ныряем в образ, и видим уже глазами девушки, понимая всю "соль" работы. Прочувствуем её обиду на мир, дождь, неудачное свидание и опоздавшее такси.

Она знает, что обречена. Уже выходя из дома, ей пришло озарение. И это был её последний шанс, билет в один конец, фишка, которую поставили на красное, и она не сыграла. Когда читателя, слушателя или зрителя начинают душить слезы, а дыхание прерывается из-за кома в горле, значит автор неплох. Второй уровень погружения в историю получился. Но магия только началась. Визор срывается с места, кружа вокруг фигуры, наблюдая, как ветер терзает серый плащ, а единственные яркие пятна в тысяче оттенков серого: рыжие волосы, алые губы, красные туфельки на грязной мостовой и ярко-голубые глаза. Наш зритель понимает, что на этой картине есть ещё один человек, и тот очень опасен.

Дерганые и суетливые поиски находят притаившегося наблюдателя. Он щурит левый глаз, вглядываясь в прицел старой винтовки. Он охотник. Его цель - одиночество, и он её нашёл. Перекрестие старой оптики замерло чуть левее матовой пуговицы накладного кармана. Указательный палец скрипит в кожаной перчатке, готовясь спустить смерть с поводка.

Зритель вспыхивает эмоцией. Он видит всё. Капли, палец на спусковом крючке, яркие и широко распахнутые голубые глаза, бледное лицо с потекшей тушью. Читатель знает, что сейчас произойдёт убийство. Внезапно на тёмную улицу врывается старый бьюик, освещая фарами подворотню. Это такси, которое так ждала печальная девушка. Ослеплённый стрелок жмёт на курок, злая пуля, разбуженная пороховыми газами, рвёт кольцо серёжки.

Она спасена. Слезы в такси лучше, чем смерть на мокром асфальте.

Третий уровень погружения.

А затем наш критик - наш зритель узнает имя героини и листает её историю в обратной хронологическом порядке. Одинокая фигура в тёмном кафе медленно пьёт горький шоколад. Её перевод в центральный офис, где она и знакомится с сердцеедом, колледж с золотой медалью. Школа и романтический выпускной. Отец, который учит кататься на велосипеде. Похороны матери, убитой на том же самом месте, где началась картина.

Вся история рассказана: читатель, получив эссенцию грусти, жмёт лайк, возможно, поделится среди своих друзей и подписчиков.

Говорят, что настоящий творец способен уложить семь уровней погружения. Но наш автор только начинает. А четыре слоя — это уже неплохо.