Кошачий Ежедневник

Глава 1

Предисловие

Задумывались ли вы о том, чем занимаются ваши любимцы, когда вас нет дома? О чем они думают и говорят? И говорят ли вообще? Что за мысли обитают в их ушастой голове? И что именно заставляет их перепрыгивать неперепрыгиваемое и залезать туда, куда залезть, в принципе, невозможно? Как объяснить их непонятную любовь к коробочкам и их уникальную способность помещаться в них, не думая при это о габаритах? Чем они думали, когда вдруг решили попробовать кактус на вкус? Какая магия заставляет нас все им прощать и почему им вечно все сходит с пушистых лап? Чтобы дать ответы на эти вопросы, мне пришлось выторговать у двух домашних кошек их ежедневник, да-да, поверьте, он у них есть, и они его активно ведут, правда, немного не так, как мы привыкли. И не спрашивайте, чего мне это стоило, просто знайте, что все написанное в этой книге взято из их ежедневника.

Но прежде чем вы перейдете к изучению тайн кошачьих голов, позвольте познакомить вас с главными героями.

Анастасия — стройная голубоглазая блондинка, основной человек-слуга кошек. Обеспечивает их едой, водой, чистым лотком и прочими прелестями жизни. Главная по почесыванию пузиков и за ушками. Обладает вспыльчивым, но отходчивым характером, запрещает своим питомцам забираться в свой шкаф и лежать на ее вещах, но кто бы ее слушал. Время от времени пытается уединиться и почитать, но забывает о том, что это не ее дом, это дом ее любимцев, и уединяться здесь могут только они! Тем более что на раскрытой книге спится слаще! Работает администратором, работа нервная, с людьми, поэтому дома всегда есть запасы мяты, ромашки и красного полусухого для особо сложных случаев.

Михаил — муж Анастасии, считающий себя хозяином питомцев, наивный, у кошек нет хозяев, только прислужники. Работает машинистом, характер суровый и сильный, другие просто не смогут управлять многотонной железной махиной. Ласки от него не дождешься, понимания тоже, лучшая тактика в стычке с ним — это удрать и переждать. Всегда и всем твердит, что кошки — бесполезные создания, от которых только шерсть по всему дому и больше ничего, даже мышей не ловят, которых у нас, правда, нет, но, вот если бы были, они бы их все равно не ловили, ибо глупые, ленивые и откормленные. Кстати, из-за последнего постоянно пытается посадить их на диету, но Анастасия против. Обладает высоким, под два метра, ростом и мощным спортивным телосложением, что доставляет определенные проблемы кошкам, так как удирать от спортсменов сложнее.

Мария — дочка Анастасии, замечательный ребенок, от которого нужно держаться подальше, с голубыми мамиными глазами и длинными русыми волосами. Учится в первом классе и постоянно пытается дрессировать своих питомцев, мечтая выступать с ними в цирке, обладает редким упорством и настойчивостью в этом деле, поэтому в те моменты, когда она ничем не занята, лучше ей на глаза не показываться, в остальном особенно кошек не достает. И, в принципе, с ней можно очень даже хорошо сосуществовать, если сосуществовать раздельно.

Пуша — очень пушистая дымчато-серая персидская кошка с желтыми совиными глазами, которую брали из передержки уже взрослой. Сколько ей точно лет и какое у нее прошлое, остается загадкой. Любит поспать и поесть, почти разучилась мяукать, а может, и раньше не особо умела. На улицу не выходит, да и не особо желает, видимо, нагулялась ранее, обладает спокойным и неконфликтным характером, но ее внешность обманчива, шалить и шкодить она умеет не хуже Анфисы, просто делает это более изящней и умеет не попадаться.

Анфиса — коричневая кошка с зелеными глазами и неугомонным характером. Вечно бегает, вечно прыгает, вечно все роняет и никогда ничего не поднимает за собой. Всегда умудряется куда-нибудь залезть, правда, не всегда умудряется оттуда потом вылезть. Обладает умом и сообразительностью, умеет открывать практически все двери в доме, никогда никому не дает скучать, даже тем, кто, в принципе, поскучать не против. Является главным автором и координатором всех проказ в доме, умеет появляться и исчезать в нужный момент, особенно когда на кухне готовят что-то вкусное или когда раскрыт очередной дерзкий план набега на колбасу, оставленную на столе. Брали ее в семью еще котенком, и ей всего шесть лет, можно сказать, еще не взрослая, но уже и не ребенок, хотя по поведению все-таки скорее второе.

Ну а теперь, когда вы немного познакомились, можно налить себе чашечку кофе, устроиться поудобнее и приступить к чтению, скучно точно не будет!

Глава 1

Мышка

— Пушь, Пуша-а-а, — теребит Анфиса свою соседку, развалившуюся на диване. — Ну, Пушь.

— Чего тебе, не видишь, я сплю? — отозвалась та недовольно.

— Ты уже полдня спишь, не надоело?

— Нет, я кошка, нам положено спать большую часть времени.

— Кем? — села Анфиса рядом, обвив хвостом передние лапы.

— Что кем? — подняла Пуша голову.

— Кем положено?

— Не знаю, но положено точно, — положила она ее обратно.

— Я, между прочим, тоже кошка, но сплю меньше.

— А это уже твои проблемы, — отмахнулась она от нее, закрывая глаза.

— Ну, Пушь, ты же все равно уже не спишь, — куснула она ее за ухо.

— Ну чего тебе от меня надо? — встала все-таки Пуша, сонно потягиваясь.

— Мне твоя помощь нужна, — состроила Анфиса просящую мордашку.

— Да неужели? — ничуть не удивилась Пуша.

— Ага, там моя мышка под шкаф закатилась, поможешь достать.

— Каким образом?

— Нууу, можно его подвинуть, — предложила Анфиса.

— Хорошо, иди двигай, — повернулась к ней Пуша спиной, снова укладываясь спать.

— Пушь, а мышка?!

— Сама закатила, сама доставай, мне некогда.

— Я не могу, — захныкала Анфиса.

— Тогда жди людей, — отрезала Пуша.

— Они будут долго, — продолжала Анфиса хныкать.

— Это печально, — вздохнула Пуша, засыпая.

— Пушь! — возмутилась Анфиса, в ответ ей была тишина. — Пуша-а-а-а! — позвала она громче.

Но как бы она ни звала ее, та не реагировала, так и не дождавшись реакции, Анфиса решила подремать до прихода людей, чтобы тем самым скоротать время.

Через час в замке повернулся ключ, и на пороге появились их хозяева — Миша с Настей. Вскочив со своих мест, кошки пошли по обычаю их встречать.

— Привет, мои дорогие, проголодались? — спросила Настя, снимая шубу, ей в ответ раздался дружный требовательный мяв. — Сейчас покормлю, потерпите, — прошла она на кухню.

— Нечего их кормить, они целый день дома дрыхли, с чего бы им быть голодными, — как всегда, проворчал Михаил.

— Мышку достаньте! — раздался снизу громкий требовательный вопль Анфисы.

— Смотри, какая голодная, наверное, Пуша опять ее порцию съела утром, — забеспокоилась Настя. — Пуша Анфису объедает. Может, стоит Пушку разок без ужина оставить, чтобы делиться научилась.

— Неправда, в этот раз я ее порцию не трогала! — возмутилась та. — Так, Анфис, прекращай ломать комедию, из-за тебя меня сейчас без еды оставят, — шикнула она на нее.

— Но как же мышка? — обиделась Анфиса.

— Подождет твоя мышка, она в отличие от меня в корме не нуждается, — напомнила Пуша.

После того как все были накормлены и уже сытая Пуша дремала на подоконнике, Анфиса решила напомнить всем про свою любимую игрушку, которая совершенно случайным образом закатилась под шкаф.

— Мышка! — издала она пронзительный вой, сев возле шкафа.

— Что это с ней? — вздрогнула Настя.

— Не знаю, может, мальчика опять захотела, — ответил Миша недовольным голосом. — Опять нам ночами не спать.

— Не хочу мальчика, хочу свою мышку, — взвыла Анфиса сильнее.

— Нет, когда мальчика она хочет, она по-другому орет, может, с ней что-то случилось?

— Да что с ней может случиться, пять минут назад все хорошо было.

— Мышка, мышка, мы-ы-шка-а-а, — начала Анфиса, мяукая, скрести когтями то место, куда закатилась ее игрушка.

— Иди посмотри, что там, — толкнула Настя мужа в бок.

— Ну почему опять я? — вздохнул он, заглядывая под шкаф.

Ничего не увидев там в темноте, Михаил начал шарить рукой и, наткнувшись на что-то маленькое и мягкое, испугавшись, резко выдернул оттуда руку, решив, что стоит лучше посветить себе телефоном, ведь непонятно, что там такое страшное лежит. Свет от телефона выловил из темноты черную игрушечную мышку, которая его и напугала.

— Настя, еще раз она загонит эту свою мышку под шкаф или куда-нибудь еще, я ее выкину, — сказал Миша, раздраженно доставая игрушку, — держи, чудовище, — бросил он ее Анфисе, та, радостно подхватив ее, убежала.

— Ее — это кого, — уточнила Настя с улыбкой. — Анфису или мышку?

— Обеих!

— Да ладно, надо же ей чем-то играть, — сказала она примирительно.

— Она ей не играет, она ее специально куда-нибудь закидывает, чтобы я бегал доставал ей ее, а сама наверняка сидит и ржет надо мной, — ткнул он зло пальцем в ту сторону, куда убежала Анфиса, садясь на диван рядом с женой.

— Миш, ну перестань, — положила Настя ему голову на плечо.

— Мышка-а-а! — раздался жалобный вопль Анфисы уже от холодильника.

На что Михаил набрал полную грудь воздуха, чтобы высказать, что он обо всем этом думает и об Анфисе, в частности, но Анастасия оказалась быстрее.

— Сиди, я сама достану! — вскочила она, убегая на кухню.

— Н-да, Анфис, такими темпами ты и вправду останешься без своей мышки, — изрекла Пуша, со смехом наблюдая за всем этим действием с подоконника. — Ну или окажешься на улице, но зато вместе со своей мышкой.

Глава 2

Зачем в дом дерево принесли?!

— Пуша, там это… — вбежала Анфиса в комнату, где та дремала на кровати.

— Чего это?

— Они там опять дерево это колючее в дом притащили.

— Да ладно? — встрепенулась Пуша.

— Ага, вот зачем оно им? — спросила Анфиса с интересом.

— Не знаю, — почесала Пуша за ухом. — Но они его каждый год притаскивают, ты же знаешь.

— Это я знаю, я не знаю, зачем оно им, — запрыгнула она на кровать.

— Анфис, что тебе от меня надо? — начала Пуша раздражаться. — Ну притащили они это дерево, дальше что?

— Да ничего, просто, — потупилась Анфиса. — Пушь, а пошли посмотрим, что они с ним делать будут? — предложила она сразу же.

— Зачем? — не поняла та.

— Ну а вдруг что интересное, а мы не в курсе, — склонила Анфиса голову набок.

— Ладно, пошли, — согласилась Пуша с ее доводами.

Обе кошки, спрыгнув с кровати, пошли в соседнюю комнату, где все семейство дружно наряжало колючее дерево — елку. Готовясь к предстоящему празднику Нового года. На весь дом оттаявшая елка распространяла чудесный аромат хвои, который, смешиваясь с запахом мандаринов, создавал новогоднее настроение. Резвясь и смеясь, Настя с дочкой Машей развешивали елочные игрушки, а папа Миша в этот момент доставал удлинитель, чтобы подключить гирлянду. И за всей этой приятной семейной кутерьмой две наши проказницы-кошки незаметно подкрались под дерево.

— Пушь, посмотри, они опять на нее наши игрушки навешали, — указала Анфиса на шарики, развешенные на ветках, — кстати, где они были весь год, — протянула она к ближайшему лапу.

— Анфис, не трогай! — воскликнула Пуша, останавливая Анфису.

— Пушь, да ты посмотри, какие они кла-а-а-ссные, — продолжала она тянуть лапу.

— Анфис, в прошлый раз нас сильно отругали, когда увидели, как мы к ним лапы тянем, — напомнила Пуша. — В этот раз будем умнее, дождемся ночи.

— Думаешь, ночью не заметят?

— Обязательно заметят, но это будет только утром, а ночью, пока ты будешь их отвлекать, я успею нам стащить парочку, — предложила Пуша.

— Почему это я буду отвлекать? — встопорщила Анфиса возмущенно усы.

— Ну ты же моложе, быстрее, проворнее, — начала Пуша уговаривать ее ласковым голосом, — глупее.

— Чего-чего? — встрепенулась Анфиса.

— Ничего, — тут же одернула ее Пуша. — Кому, как не тебе, отвлекать на себя внимание?

— А если меня поймают? — не поддавалась Анфиса.

— До этого же не ловили, — напомнила Пуша, махая хвостом.

— Ловили пару раз.

— Ну там ты сама виновата, и вообще, что я тебя упрашиваю, не хочешь — не надо, сама справлюсь, — задрав гордо хвост, Пуша выбежала из-под елки.

— Пушь, ну чего ты обижаешься, — побежала Анфиса за ней следом, чувствуя себя виноватой. — Отвлеку я на себя их внимание, так и быть.

Ночью, когда все уже спали и, как это говорят, видели десятый сон, кошки вышли на дело. План был простой: Анфиса что-нибудь роняет на кухне, и, пока люди туда несутся, не обращая внимания на прочий шум, Пуша приступает к самому главному — стаскивает шарики с елки. Вот только Анфиса ничего лучше не придумала, чем опрокинуть стеклянную вазу с цветами, которая стояла на обеденном столе и которая, падая, конечно же, разбилась, издавая оглушительный и, что самое главное, резкий шум. Не ожидав которого, сосредоточенная на вылазке Пуша подпрыгнет слишком высоко и приземлится не на пол, как положено, а на верхушку елки, та, не выдержав ее веса, начнет падать, причем вместе с ней, и, упав, устроит еще больший шум, на который, естественно, сбегутся все домочадцы.

— Что случилось! — включая свет, забежали в комнату Настя с Мишей.

В этот момент из кухни пулей, буксуя на поворотах, вылетела Анфиса и, пробегая мимо порушенной елки, крикнула:

— Пуша, бежим, нас заметили.

— Ты думаешь?! — парировала та, вскакивая и убегая вслед за ней.

— Кошки!!! — донесся им вслед возмущенный вопль Михаила.

Уже сидя под диваном и отдышавшись, Пуша задала Анфисе резонный вопрос:

— Ты зачем вазу роняла, не могла что-то попроще выбрать?

— Я хотела, чтобы было наверняка, — потупила та взор.

— Ага, теперь нас накажут наверняка, и шариков мы так и не добыли, — вздохнула Пуша.

— А вот и нет, один я успела схватить, — выкатила вперед Анфиса с довольной моськой маленький желтый шарик.

— Не поняла, а мне?! — воскликнула Пуша, обиженно смотря на подругу.

Ну а люди в этот момент поднимали упавшую елку, собирали осколки разбитой вазы и в очередной раз убеждались, что жизнь их была бы слишком скучна без этих двух пушистых хвостов.

Глава 3

Дрессировке бой

Предновогодние дни — самые любимое время наших кошек, ведь в эти дни дом украшен всякими интересными штуками, которые можно погрызть, погонять, поиграть. Все домочадцы ходят в приподнятом настроении и время от времени угощают их чем-то вкусненьким и меньше ругают за шалости, красота! Одно плохо, у детей в это время начинаются каникулы, и они постоянно дома.

— Пуша, Анфиса, вы где? — звала Маша своих любимиц с самого утра.

Обе кошки, не высовываясь, отсиживались под диваном.

— Почему она уже третий день не в школе? — спросила Анфиса у Пуши.

— Потому что у них каникулы.

— Что еще за каникулы? — не поняла Анфиса.

— Это когда не учатся, — пояснила Пуша, осторожно выглядывая из-под дивана.

— А так разве бывает? — засомневалась Анфиса.

— Ну если она уже третий день дома, значит, бывает, — повернулась к ней Пуша, отвечая с сарказмом.

— Мама, их нигде нет, — захныкала в этот момент Маша.

— Ну посмотри под диваном, наверняка они там прячутся, — ответила Настя, моя посуду.

— В смысле посмотри под диваном?! — заволновалась Пуша. — Не надо смотреть под диваном! Анфис, уходим, нас сейчас найдут! — собрались они менять место локации, но было уже поздно — Маша их заметила.

— Мам, они и правда тут, — крикнула она, протягивая руки под диван и хватая Пушу.

— Нас тут нет, — упиралась Пуша всеми четырьмя лапами.

— Пуша, хватит, нам пора репетировать, иначе вас в цирк не возьмут, — тащила ее Маша.

— Не хочу, я уже слишком стара для цирка, бери Анфису, она моложе! — вопила Пуша.

— Че сразу я-то? — жалась та к стенке. — Меня, между прочем, тоже в цирк не тянет!

Но Маша была упертым ребенком, поэтому, как бы кошки ни сопротивлялись, они все равно были вытащены из-под дивана и унесены в детскую комнату, откуда выхода из-за закрытой двери не было. Рассадив кошек по местам, Маша приступила к дрессировке:

— Итак, девочки, начнем, Пуша, ап! — воскликнула она, держа перед Пушей обруч, через который нужно было перепрыгивать.

— Сама ап, — отвернулась та недовольно.

— Пуша, ну давай, это же несложно, вот смотри, как это делает Анфиса, — перенесла она обруч к другой кошке. — Ап, Анфиса, — и та молча перепрыгнула.

— Вот видишь, — захлопала Маша в ладоши.

— Ну вот пусть она и прыгает, раз ей это так нравится, — посмотрела Пуша зло на нее.

— Пушь, да прыгай уже, знаешь ведь, она не отстанет, — вздохнула Анфиса, закатывая глаза.

— Не буду! — продолжала она вредничать.

— Пуша, теперь давай ты, — трясла Маша перед ней обручем, но та лишь высокомерно отворачивалась, — не хочешь, значит, а если так? — положила Маша кусочек колбасы на стул.

— Эй, а у меня не было колбасы! — возмутилась Анфиса.

— А тебе по статусу не положено, — съехидничала Пуша, перепрыгивая через обруч и съедая угощение.

— Молодец! — обрадовалась Маша. — А теперь обратно, — положила она еще один кусочек на другой стул, Пуша съела и его, естественно, предварительно перепрыгнув.

— Конечно, так любой будет прыгать, — насупилась Анфиса, обиженно наблюдая за ними.

В течение всего следующего часа Маша тренировала кошек, подкупая их лакомством, даже Анфисе досталось пару кусочков за старание, ведь их маленькая хозяйка была хорошим дрессировщиком и знала, что подопечных нужно поощрять. И если бы не наступившее время обеда, кошки еще долго могли бы познавать мастерство исполнения цирковых трюков.

— Маша, кушать, — позвала Настя с кухни.

— Иду, мам, — ответила Маша, открывая дверь комнаты.

— Пуша, это наш шанс, бежим! — сказала Анфиса, срываясь с места и выбегая из комнаты, как только дверь приоткрылась, Пуша от нее отставать не стала.

— Эй, мы не закончили, я хотела еще один трюк вам показать, — крикнула Маша, выбегая за ними.

— Маш, отстань от кошек, ты их уже и так замучила, — встала Настя на их защиту.

— Я их не мучаю, а дрессирую.

— А они думают по-другому, — ответила Анастасия.

— Они не умеют думать, они же кошки, — заявил уверенно ребенок, моя руки.

В это момент из гостиной раздался громкий смех Михаила, который, отсмеявшись, добавил:

— Устами младенца истина глаголет, — зашел он на кухню, садясь за стол с широкой улыбкой.

— Сами вы думать не умеете, — огрызнулась Пуша, проходя мимо них к своей миске, где ее уже ждал обед.

— Ну-ка, прекратите оба их обижать! — шикнула на них Настя, накладывая еду в тарелки. — Все они умеют и получше некоторых, между прочем!

— Вот-вот, — фыркнула Пуша.

— Ага, конечно, умеют, только тщательно это скрывают, — засмеялся опять Михаил, Настя не смогла сдержать ответной улыбки.

Так, посмеиваясь и улыбаясь, вся семья, включая кошек, в хорошем настроении приступила к обеду.

Глава 4

Ах, этот праздник, Новый год!

— Блин, Анфиса, опять ты тут, — воскликнула Настя, увидев кошку возле праздничного стола.

— В смысле опять, я всегда тут, — ответила Анфиса, сидя возле мясной нарезки.

— Так, девушка, предупреждаю, если увижу, как ты лазаешь по столу, отправлю тебя жить на балкон, — погрозила ей Настя.

— Не бойся, не увидишь, — ответила та с хитрым взглядом.

— В общем, ты меня поняла, — добавила Настя, отодвигая от нее подальше тарелку с нарезкой и уходя обратно на кухню.

— Ах, как жаль, что вы, люди, нас, кошек, не слышите и не понимаете, — сказала ей вслед Анфиса, притворно вздыхая.

— Почему же это жаль? — вышла из-под стола Пуша. — Ты представляешь, что бы было, если бы они слышали наши разговоры, а в частности то, что мы думаем про них? — запрыгнула она на соседний стул.

— Что?

— Думаю, люди бы реже заводили себе кошек, намного реже, — и, подумав еще немного, добавила. — Вообще бы не заводили.

— Ой, да перестань, люди жить не могут без нас, милых котиков, — отмахнулась Анфиса, протягивая лапу к мясной нарезке.

— Ты уверена, что стоит это делать? — поинтересовалась у нее Пуша, наблюдая за ней со стороны.

— Конечно, стоит, мне ж сказали, что нельзя, я не могу на такие слова по-другому реагировать, — запрыгнула она на стол, не дотянувшись со стула.

— Анфиса! Я же тебя предупреждала! — крикнула Настя, так невовремя вернувшаяся в комнату.

Схватив проказницу, она отправила ее, как и обещала, на балкон, и, хоть балкон был застеклен и утеплен, температура там была все равно ниже, чем в квартире, и находиться на нем зимой было малоприятное занятие.

— Ну что, «милый котик», тепло ли тебе там? — злорадствовала Пуша, запрыгивая на подоконник.

— Это не смешно, — обиделась Анфиса.

— А надо было нормально реагировать на слово «нельзя», или хотя бы не попадаться.

— Пушь, я здесь замерзну, — захныкала Анфиса.

— Не замерзнешь, ты что, не знаешь наших людей, выпустят через пол часика, — сказала она, спрыгивая с подоконника и уходя в соседнюю комнату вальяжной походкой.

— Пуша! — донесся ей вслед возмущенный вопль Анфисы.

К приходу гостей Анфису все-таки выпустили с балкона, та, клятвенно пообещав вести себя хорошо, по крайней мере, сегодня, побежала в соседнюю комнату, где на кровати спала Пуша. Запрыгнув к ней, Анфиса посчитала, что страдать одной как-то не по-братски, и поэтому улеглась рядом, отогреваясь после холодного балкона.

— Анфиса, уйди, ты холодная, — заворчала Пуша.

— Конечно, холодная, грей меня давай! — уткнулась она носом в ее пушистую шерстку, дрожа всем телом.

Вздохнув, Пуша по-матерински накрыла Анфису сверху своим хвостом, ближе ее притягивая и согревая.

А праздник уже был в самом разгаре, все ели, пили и веселились. За час до боя курантов Михаил решил, что кошки тоже должны получить свою порцию веселья в этом году, поэтому он пошел на кухню готовить для них праздничный коктейль, состоящий из молока и валерьянки. Отлив своей щедрой рукой добрых полпузырька в миску с молоком, он радостно позвал хвостатых, те примчавшись не столько на голос хозяина, сколько на запах валерьянки, приступили дружно лакать подношение, Михаил же, заговорщически посмеиваясь, вернулся за стол.

— Пушь, ты знаешь, я тебе никогда не говорила, но я так тебя люблю! — разоткровенничалась Анфиса, вылакав полмиски. — Вот прям очень-очень, — икнула она.

— Анфис, ты знаешь, я себя тоже очень-очень люблю, — хихикнула Пуша в ответ, затуманенным взором смотря на Анфису.

— Ну и ладно, — показала та ей язык.

Продолжая хихикать, Пуша вылакала оставшееся в миске молоко и на плохо слушающихся лапах потопала к выходу. И, возможно, все бы закончилось благополучно и никто бы не узнал про их вечерние посиделки, если бы не поступившее от Анфисы предложение, догнавшее Пушу на выходе с кухни:

— Пушь, слушай, а давай споем? — предложила она, развалившись на полу и лениво помахивая хвостом.

— А давай! — поддержала Пуша идею, разворачиваясь и направляясь к Анфисе.

Улегшись рядом с ней, она запела первый куплет, Анфиса тут же его подхватила, и обе кошки затянули песню, слова которой они категорически отказываются мне говорить, подозреваю, что они все там были нецензурные, но пели они ее громко и с душой, что, естественно, привлекло внимание хозяев и их гостей. Которые, примчавшись на кухню, наблюдали картину, как две кошки, налакавшись валерьянки, лежали на полу, издавая громкие и непонятные звуки, довольно при этом жмурясь.

— Так, Миша, ты им валерьянку дал? — обратилась к нему Настя, принюхиваясь.

— Не-а, — заулыбался Михаил, опуская глаза к полу.

— А кто тогда? — посмотрела она на него скептически.

— Не знаю, — продолжал он отрицать. — Может, сами ее нашли.

— Миша-а- а! — протянула Настя, угрожающе ставя руки по бокам.

— Да ладно, Насть, я им пару капель всего в молоко добавил, — сознался он, показывая рукой на пузырек валерьянки.

— С ума сошел, ты больше половины вылил?! — воскликнула Настя, беря пузырек в руки и встряхивая.

— Ну может, чуть больше пары капель, — ответил Михаил, убирая руки за спину и отводя взгляд.

— Неси их давай на балкон проветриваться, щедрый ты наш, — вздохнула Настя, мотая головой и прикладывая руку к виску.

— Хорошо, хорошо, — сказал Михаил примирительно, беря под мышки обеих кошек и отправляясь с ними на балкон, те даже не пытались сопротивляться, продолжая довольно завывать, свесив вниз хвосты и лапы.

Спустя час, когда уже пробили куранты и отгремели салюты, успокоившихся кошек впустили внутрь, они на негнущихся лапах еле-еле добрели до дивана, чтобы там упасть и засопеть крепким сном до самого утра.

Глава 5

Коробочка — это святое!

Есть у наших домашних любимцев непреодолимая любовь к коробкам, и, чем меньше коробка, тем больше к ней любовь. Забраться в самую маленькую и сидеть в ней с гордым видом победителя могут только они, и никто больше.

— Мама, посмотри, какую куклу мне подарила крестная, — крикнула Маша, отбросив в сторону упаковочную коробку и направляясь к маме для ее демонстрации.

— Оп-па, коробочка, — навострила уши Анфиса, — чур, моя! — побежала она к ней.

— Поздно! — сидела рядом довольная Пуша.

— Да ты в ней все равно не поместишься, твой предел — коробка из-под обуви с твоей-то комплекцией, — позлорадствовала Анфиса.

— Это твой предел на уровне пятидневного котенка с твоими-то мозгами, — огрызнулась Пуша. — А я в любой коробке могу поместиться.

— Ну докажи, раз так, — села Анфиса напротив Пуши и скептически уставилась на нее, если бы могла, то еще и лапы бы на груди скрестила, как это делают люди.

Пуша, приняв вызов, поставила в коробку из-под куклы сначала передние лапы, потом одну заднюю и хвост, но, поняв, что четвертая лапа так не помещается, под издевательский смешок Анфисы решила, что хвост в этот раз может побыть снаружи. И, вместив все лапы, немного потоптавшись на месте, она торжественно опустила в коробку свою пушистую филейную часть, посмотрев на Анфису при этом насмешливым взглядом.

— И что? — не оценила она. — Ты в ней сидишь, а не лежишь, значит, находишься не полностью, — съязвила та вызывающе.

Пуша на этих словах согнула передние лапы, распластавшись по коробке, показывая тем самым, что полностью она тоже прекрасно помещается.

— А хвост?! — не унималась Анфиса.

Демонстративно подняв его вверх, Пуша резким движением опустила свой хвост, сверху задев им как бы случайно Анфису по усам.

— Ну и ладно, — фыркнула та обиженно, — все рано мне эта коробка не нравилась, — вышла она из комнаты.

Победно хмыкнув, Пуша решила устроиться в коробке поудобнее, но не учла тот факт, что вместить ее коробка-то вместила, а вот выдержать напор ее красоты была не в состоянии ввиду очень тонкого картона, который от Пушиной возни затрещал и резко распался на четыре части, вывалив наружу пушистость кошки во всей красе. На шум в комнату забежала Настя, увидев растерянную кошку, восседавшую на останках коробки, рассмеявшись, спросила:

— Ну вот зачем ты в нее полезла, видно же было, что ты для нее слишком большая.

— Это не я слишком большая для нее, это ваша коробка слишком ненадежная для меня, — просипела Пуша обиженно.

Помотав головой, Настя вышла из комнаты, оставив кошку самой разбираться, кто виноват и кто для кого слишком. Пуша же, решив, что эта коробка ей теперь не очень-то и нужна, пошла в соседнюю комнату, где на кровати лежала и дулась Анфиса.

— Анфис, ну ладно тебе, — запрыгнула она к ней. — Не дуйся.

— Уйди, я с тобой не разговариваю, — отвернулась та.

— Ну хватит, ты, между прочим, тоже могла бы и промолчать по поводу моей комплекции.

— А ты по поводу моих мозгов, я что, по-твоему, совсем глупая, да? — возмутилась Анфиса.

— Ну не совсем, конечно, — ответила Пуша, улыбаясь.

— Ты опять, да!

— Ну все-все, больше не буду, — пообещала она. — Иди, я там для тебя коробку освободила, можешь в ней посидеть, раз она тебе так понравилась.

— Серьезно?

— Конечно, серьезно, — подтвердила Пуша, загадочно улыбаясь.

— А с чего это вдруг? — спросила Анфиса недоверчиво.

— Ну ты все-таки ее первая увидела, нечестно как-то, что ее я заняла, — изобразила Пуша саму невинность.

— Ну спасибо! — обрадовалась Анфиса, вскакивая со своего места и убегая в сторону, где находилась коробка, вернее то, что от нее осталось.

Пуша же улеглась на нагретое место и довольно заулыбалась, предвкушая Анфисину реакцию, которая не заставила себя долго ждать.

— Пуша, ты это специально, да?! — раздался полный возмущения и разочарования вопль Анфисы, в ответ на которой Пуша лишь злорадно рассмеялась.