Бздливый часовой

Глава 1

Бздливый часовой

(или о вреде мнительности и непомерной лености)

А эта история приключилась с одним из моих земляков, когда он проходил срочную службу в рядах вооружённых сил где-то на бескрайних просторах Центральной Сибири. После полугода «учебки» Санёк попал во взвод караульной службы, в задачи которого входила охрана дивизионных армейских складов.

Служба часового и так не сахар, а зимой и тем более. Одна только амуниция часового чего стоит: тёплое нательное бельё, полушерстяная форма, ватные штаны-комбинезон на лямках, шинель и поверх всего этого овчинный тулуп почти до пят. Добавьте к этому шапку-ушанку, валенки, меховые рукавицы и автомат наперевес и вы получите законченный вид этого чучела под названием «часовой в зимнюю пору»!

Всё это делалось отнюдь не от хорошей жизни. Попробуйте в мороз за тридцать градусов пробыть на улице час, как и положено часовому, согласно уставу караульной службы! И хотя в такие периоды часовых обычно меняли через полчаса, без дополнительного утепления в виде тулупа и валенок всё равно не выдержать! Ну, не подходят кирзовые сапоги, даже с шерстяными портянками, и солдатская шинелка к суровым сибирским зимам, и всё тут!

В одну из таких морозных зимних ночей выпала очередь нести караул и Саньку. Обычно все солдатики старались справить большую и малую нужду ещё до выхода в караул и облачения в утеплительную амуницию, а то потом замучаешься раздеваться-одеваться. Так вот, был с Саньком в одном наряде один жадноватый до еды и леноватый до работы солдатик. Перед выходом в ночной зимний караул на кухне часовым на добавку не скупились. Шутка ли, на морозе калории горят, как в кузнечном цехе. И, чтобы солдатики не маялись в ночном дозоре ещё и от голода, кормили их, как говорится, от пуза!

В тот раз этот жадноватый паренёк, видимо, переборщил с добавкой за ужином. Не успел он смениться после первого получаса службы, как живот скрутило, и потянуло «доветру»! А поскольку был он не в меру леноватый, то снимать тулуп, шинель и штаны-комбинезон не стал и побежал не в сортир, где в таком облачении ему было бы просто не развернуться, а за угол караулки, помещения, где отдыхали часовые. Один из отдыхавших часовых-солдатиков, зная эту нехорошую привычку лентяя, решил его раз и навсегда отучить от дурной привычки гадить, где ни попадя! Ведь по весне все эти зимние «сюрпризы» оттают, и им же придётся их убирать! А то кому же? Караулка-то – помещение, закреплённое за караульным взводом, его бойцам и наводить порядок вокруг!

Прихватил он совковую лопату и выскочил вслед за ленивым обжорой. Пока тот, кряхтя и корячась, забрасывал длиннополый тулуп и полы шинели на спину, да осторожно спускал ватные штаны, галифе и исподнее, солдатик-шутник, давясь от смеха, подставил ему лопату под задницу и аккуратненько так принял все фекалии. Затем быстренько отбежал в сторону и прикопал дерьмо в снегу под ёлкою! Потом быстренько вернулся в караулку и завалился на топчан, как ни в чём не бывало!

Через пару минут туда ввалился довольный от своевременного облегчения обжора-лентяй и уселся поближе к печке, не снимая ни тулупа, ни шапки-ушанки – любил стервец тепло! Он даже не обратил внимания на пропажу своих испражнений! Видимо, решил, что тёплые фекалии провалились в рыхлый снег!

Глядя на всё это, солдатик-шутник выждал минуту, другую и демонстративно потянул носом, возмутившись:

- Чего это вдруг дерьмовцом потянуло? Бзнул, что ли, кто?

В ответ донеслись редкие смешки бодрствующих отдыхающих. Подождав ещё немного, шутник-мститель продолжил:

- Не, ну, точно дерьмом несёт! Ты там случайно в своё «добро» не вляпался, когда «доветру» ходил? – обратился он к дремавшему обжоре-лентяю.

Тот встрепенулся и стал лихорадочно осматривать валенки, шумно втягивая воздух носом и стараясь уловить несуществующий запах несуществующих фекалий. Естественно, ничего не обнаружил и не учуял, на том и успокоился. Но не тут-то было! Шутник не собирался ограничиться столь простой процедурой!

- Мужики, ну, сколько можно говорить! Ведь прёт дерьмом, спасу нету!

Бодрствующие солдатики, наконец-то, сообразили, чего от них требуется и стали тоже принюхиваться, картинно морщась:

- И впрямь, откуда-то тянет! Вроде как от печки!

- Да не вроде, а точно от печки! Эй, родимый, ты там случаем не в штаны наложил?

Лентяй-часовой подпрыгнул, как ошпаренный, и выскочил на улицу. Через минуту вернулся с потерянным лицом, дерьма-то своего он за углом так и не обнаружил, сколько не рылся в снегу, и стал лихорадочно разоблачаться! Скинул тулуп и тщательно осмотрел его меховую изнанку. Следом зло полетела ни в чём не повинная шинель. Затем он стянул и вывернул наизнанку штаны-комбинезон. Тоже всё чисто! Потом на пол полетели галифе, и вот лентяй замер в изумлении со спущенными кальсонами! Чисто! Его по-детски изумлённое лицо вызвало в караулке взрыв гомерического хохота. А солдатик-шутник тоном умудрённого жизнью наставника изрёк:

- Вот пошёл бы нужду справлять, как положено: без тулупа, шинели и комбинезона, и не надо было бы тогда устраивать нам тут весь этот стриптиз!

Лентяй лишь чертыхнулся в сердцах, сообразив, наконец-то, что сослуживцы над ним так зло пошутили. Но с той поры он, по словам Санька, больше не объедался перед выходом в караул и не ленился снимать-одевать тёплую амуницию, если вдруг приспичивало. Да и то верно: от греха подальше! Как говорится: «Бережёного Бог бережёт!»...