Юноша с гробом, или Корона эльфийской империи

Глава 1: Возвращение мёртвой

Испанское королевство, средиземноморское побережье, лето 1652 года от Рождества Христова.

Солнце стояло в зените, раскалив черепичные крыши города Аликанте до состояния пышащих жаром печных изразцов. Порт, обычно шумный, словно вымер в час священного полуденного отдыха — сиесты. Лишь ленивые мухи вились над лужами с протухшей рыбьей требухой. Воздух, густой от запаха соли, тины и жареного миндаля, дрожал маревом.

В этот вязкий полуденный сон ворвалась небольшая шхуна. Она причалила к молу почти бесшумно, лишь сухо щёлкнули причальные канаты да тоскливо скрипнула сосна мачты. Матросы, смуглые люди с мозолистыми руками и в промасленных безрукавках, перебросились парой коротких фраз на смеси итальянского и испанского наречий, после чего по трапу, гулко отбивая шаг, сошёл на берег молодой человек.

Первое, что бросалось в глаза — его стать. Высокий, ладно скроенный, с широкими плечами атлета и тонкой талией фехтовальщика. Одет он был бедно, но опрятно: тёмно-серый камзол без кружев, поношенные сапоги из мягкой кожи, на боку — шпага с простой рукоятью. Правильные, чёткие черты лица: прямой нос, ровный подбородок, лёгкая улыбка на губах. Глаза большие, карие, смотревшие на всё с искоркой юмора.

Волосы он носил длинными. Модники при дворе так уже лет двадцать не делали. Но юноше, явно, не было до этого никакого дела. Чёрные, как смоль, они падали на плечи. Пересекала их короткая, абсолютно седая прядь над левым виском. В те суеверные времена такую отметину считали дурным знаком: будто сама судьба метит ею тех, кому выпало великое горе или страшная вина. Глядя на неё, даже видавшие виды матросы тревожно крестились и сплёвывали через плечо, и отворачивались от греха подальше.

Впрочем, пугала не столько прядь, сколько ноша юноши. На правом плече он держал обитый чёрным сукном гроб.

Вслед за ним, кряхтя, сошёл его спутник — пожилой человек невысокого роста, коренастый. Одет он был ещё беднее: выцветший плащ, шляпа, надвинутая так низко, что под полями угадывались лишь хищный нос и жёсткая седая щетина. В каждой руке он нёс по кожаному баулу. Возможно, это был слуга или старый дядька, что растил этого юного силача с колыбели.

Они встретились взглядами. Старший показал глазами в сторону пыльной улицы, уходящей от порта вверх, к богатым кварталам. Юноша, чуть поправив свою мрачную ношу на плече, согласно кивнул.

Редкие прохожие — старуха в чёрном покрывале, что тащила кувшин с водой, да сонный стражник, прячущийся в тени арки, — провожали их недоумёнными взглядами. Ещё бы: солнечный блик, скользящий по чёрному бархату гроба, в этом ослепительном сиянии жизни смотрелся дьявольским наваждением. Юноша с живым любопытством разглядывал кованые балконы и вывески лавок — он явно никогда не бывал в этом городе. Старик же, наоборот, окидывал улицы холодным, оценивающим взглядом, особо обращая внимания на богатые особняки.

Наконец они остановились перед домом, который скорее можно было назвать дворцом. За высоким забором из грубо тёсаного камня, увитым диким виноградом, угадывался двухэтажный особняк с зубчатой башней. Герб над воротами, высеченный из розового мрамора, не оставлял сомнений в знатности хозяина.

Юноша, не выпуская гроба, взялся за тяжёлое железное кольцо в пасти бронзового льва и ударил трижды. Звук гулко раскатился по пустынной улочке.

Долго не открывали. Наконец за дверью раздалось гулкое шарканье туфель. Заскрежетал засов, приоткрылось маленькое окошко, забранное частой решёткой, и оттуда выглянули два заспанных, воспалённых глаза старого дворецкого.

— Что надо? — прошамкал он сиплым со сна голосом. — Сиеста, с ума вы сошли...

Молодой человек, всё ещё держа на плече гроб, произнёс спокойно, но с лёгким, певучим говором, выдававшим юг Италии:

— Объяви господину дону Хайме, что я, Алессандро Фальконе, принёс тело его дочери, доньи Анны, да упокоит Господь её душу.

Глаза в окошке округлились. Дворецкий уставился на гроб, потом перевёл взгляд на странную седую прядь юноши, перекрестился, после чего окошко с грохотом захлопнулось. Внутри послышался топот убегающих ног и испуганный шёпот.

Прошло не более пяти минут, показавшихся вечностью. Дверь распахнулась, и парочку впустили внутрь. В прохладных сумерках передней, где пахло воском и ладаном, их встретили полдюжины слуг в чёрных ливреях, с лицами, бледными от волнения и любопытства. Когда двое слуг попытались помочь и подхватить гроб, юноша отрицательно покачал головой.

— Не надо. Я поклялся матери: до самого порога церкви её будут нести только мои руки.

Их провели вглубь дворца через длинный, сводчатый коридор и вывели в большую залу, увешанную картинами в тяжёлых рамах из чёрного дерева. Тут были и библейские сцены, и батальные полотна. По знаку дворецкого двое слуг принесли простую дубовую скамью, на которую и водрузили гроб.

Через несколько минут в конце залы скрипнула дверь.

Вошедших было двое. Мужчина и женщина. Обоим далеко за пятьдесят. Оба в чёрном, без единого украшения, если не считать золотого распятия на груди у госпожи. Мужчина — хозяин дома — был ещё крепок: широкие плечи, военная выправка, суровое надменное лицо, изрезанное шрамами. Его волосы, некогда чёрные, тронула обильная седина, но одна прядь у виска была совершенно белой. Его взгляд, твёрдый и властный, сейчас метался между гробом и гостем.

Женщина, судя по всему, супруга хозяина дома, когда-то, должно быть, была очень красива. Возраст не пощадил её, и под глазами проглядывали тёмные круги, а у губ залегла горькая складка. Но осанка осталась горделивая, как у истинной грандессы. Только пальцы нервно перебирали край чёрной шали, накинутой на плечи, да взволнованный взгляд не отрывался от чёрного гроба.

Юноша почтительно, по всем правилам, но без унижающей торопливости, склонился в глубоком поклоне. Его голос, мягкий и низкий, звучал с явным сицилийским говором.

— Меня зовут Алессандро Фальконе, — произнёс он. — Я прибыл из Палермо. Пять лет назад моя матушка, — тут он чуть запнулся, — отошла к Господу. Умирая, она взяла с меня клятву, что я отвезу её тело в отчий дом, дабы прах упокоился в земле предков. Она передала мне письмо и наказала вручить его лично в руки дону Хайме или донье Элеоноре. А если их уже нет в живых, то кому-нибудь из ближайшиз родственников. Сразу выполнить её желание не получилось, практически тогда же в бою с турками погиб и мой отец. Ныне я держу путь в университет Саламанки, дабы постигать науки, как хотел батюшка, и решил, что негоже более откладывать священный долг.

Пока он говорил, хозяин и хозяйка не сводили с него глаз. Изучали каждую черту: разрез глаз, форму подбородка, губ. И каждый раз их взгляды останавливались на седой пряди. Точно такая же была у хозяина дворца.

Закончив, юноша приблизился к господину и протянул сложенный лист плотной бумаги, запечатанный сургучом. Дрожащей рукой дон Хайме сломал печать, развернул письмо. Супруга, позабыв о приличиях, припала к его плечу, жадно вчитываясь.

Мёртвая тишина залы нарушалась лишь всхлипами, которые становились всё громче.

Алессандро стоял неподвижно, как изваяние, опустив очи долу. Его спутник-дядька, словно тень, замер у двери, положив руки на баулы.

И вот тогда, когда дочитаны были последние строки, подписанные знакомым, полузабытым почерком, хозяйка не выдержала. Слёзы, долго сдерживаемые, потоком хлынули по её впалым щекам. Дон Хайме же стоял недвижимо, только рука, сжимавшая письмо, мелко дрожала, да побелели костяшки пальцев. Он молчал долго, глядя на гроб, потом перекрестился и глухо вымолвил:

— Двадцать лет мы не знали о её судьбе. Двадцать лет жили надеждой.

И только тогда, отвернувшись к стене, старый воин позволил себе смахнуть слезу — одну, — после чего посмотрел на юношу.

В первой строке письма, выведенной дрожащей рукой их дочери, пропавшей двадцать лет назад вместе с кораблём, что вёз её к жениху, было написано: «Дорогие мои родители. Это ваш внук, Алессандро...»

Поздно вечером, отослав всех домочадцев, дон Хайме с Алессандро сидели одни за большим столом при свечах. Только в углу, не вмешиваясь в беседу мужчин, расположилась донна Элеонора и что-то вышивала, постоянно бросая взгляд на неожиданно объявившегося внука.

Свечи оплывали, оставляя на подсвечниках длинные восковые наплывы. Тени метались по стенам, оживляя батальные сцены на гобеленах, и в этом дрожащем свете старые раны на лице дона Хайме казались глубже, чем были на самом деле. Он держал в руке бокал, каких не делал ни один человеческий мастер. Стекло — если это вообще можно было назвать стеклом — переливалось в свете свечей мягким, живым отсветом, и в глубине его, казалось, застыло сияние лунной ночи. Ни единого пузырька, ни малейшего помутнения — только гладкая, прохладная поверхность, которая струилась в пальцах, словно застывшая вода, навсегда пойманная в эту удивительную форму. Форму, которую не повторить ни одному стеклодуву мира, потому что делали её не люди. Эльфийская работа. В каждой грани, в каждом изгибе чувствовалась рука мастера, способного вдохнуть жизнь в прозрачную гладь, превратив её в нечто большее, чем просто стекло.

Дон Хайме держал бокал бережно, почти не касаясь пальцами хрупкой ножки, и в этом жесте чувствовалась привычка человека, который знал цену редким вещам и умел ценить красоту, даже когда всё остальное в его жизни давно поблекло и утратило прежний блеск. Красное вино, тяжёлое и густое, как кровь, плескалось в бокале, и гранд смотрел сквозь него на огонь свечи, будто надеясь разглядеть в этой багровой глубине ответы на вопросы, которые мучили его двадцать лет назад.

— Твоя мать была чудесным ребёнком, — начал он, и голос его, привыкший отдавать приказы, вдруг стал тихим, почти человеческим. — Настоящая отрада родителям. Послушная, весёлая, её звонкий смех делал этот дом самым счастливым местом в мире. Красотой она пошла в донну Элеонору и даже превзошла её. Мы надеялись, что Анну ждёт долгая и счастливая жизнь.

Алессандро слушал, не перебивая. Он сидел напротив деда, и только пальцы, сжимавшие ножку бокала, чуть заметно побелели. В углу бесшумно двигалась игла донны Элеоноры, но вышивка, казалось, не продвигалась ни на стежок.

— Партия, которую я ей подобрал, делала наш род одним из самых могущественных в королевстве, — продолжал дон Хайме, и в его голосе послышалась старая, давно выгоревшая горечь. — Знатностью мы не уступаем королям, а вот богатство наши предки сохранить не смогли. Да, на военной службе у обоих Филиппов — и третьего, и четвёртого — я хорошо проявил себя, был приближен к трону, наши дела поправились. Но брак твоей матери вознёс бы нас на ещё большую высоту. Дело оставалось за малым.

Он сделал долгий глоток, и кадык его тяжело двинулся под загорелой, изрезанной морщинами кожей.

— Когда настало время, я отправил дочь к жениху. Но корабль, на котором она поплыла, пропал. Как я корил себя, что доверил её жизнь столь непостоянной стихии, как море. Сколько денег потратил, чтобы узнать хоть что-то о её судьбе, но всё было тщетно. Я смирился.

Он поставил бокал на стол и уставился на пламя свечи.

— Да, мой сын, твой дядя унаследует богатое наследство. Но если бы Анна вышла замуж, он стоял бы по праву рядом с королевским троном. Наше имя гремело бы на всю Европу, а знатнейшие семьи христианского мира почитали бы за честь породниться с нами.

Донна Элеонора, не поднимая головы, отложила вышивку. Её руки, тонкие, с поблёкшей кожей, бессильно упали на колени.

— Впрочем, я не привык опускать руки под ударами судьбы, — голос дона Хайме снова обрёл твёрдость. — Когда король Филипп Четвёртый призвал меня и предложил возглавить нашу австралийскую армию, я понимал: это ещё один шанс. Дети короля мёрли один за другим. Судьба династии вызывала всё больше опасения. А австралийские эльфы могли дать снадобья, способные вдохнуть жизнь в порченную близкородственными браками кровь Габсбургов. Ты же знаешь — длинноухие цепко держат нас на привязи своим волшебным зельем. Я согласился не раздумывая. Заслуга в продолжении рода короля позволила бы мне не только подняться на ещё одну ступеньку, но и, чем чёрт не шутит, подвинуть всесильного Оливареса и занять его место.

Алессандро подался вперёд, и в его карих глазах был виден живой интерес к рассказу деда.

— Ты многое знаешь об Австралии? — спросил дон Хайме.

— Откуда? — усмехнулся юноша. — В своём захолустье нам не до дальних земель. Так, кое-что рассказывали знакомые моряки. Да и то больше байки для ушей, чем правда.

— Вот и я не очень представлял, в какой гадюшник влезаю, — сказал старый гранд, и в его голосе прозвучала тяжёлая, давно выстраданная умудрённость. — Самомнения длинноухим не занимать, да и что скрывать — знают они поболее нашего, особенно во всяких зельях и выведении животных. Но это не помешало им передраться хуже, чем нам с голландцами и англичанами, несмотря на свою хвалёную мудрость и бессмертие.

Дон Хайме налил себе ещё вина, не предложив внуку. Впрочем тот и не ждал.

— Мы решили сделать ставку на самое большое и сильное королевство — Эрин Линд, — продолжал старый гранд. — Сначала всё шло хорошо. Наши терции вдребезги разбили миф о непобедимой фаланге горных эльфов, а артиллерия повыбила их гигантских троллей. Мы вышвырнули захватчиков из лесов королевства и пришли на их землю. Но как только упёрлись в горы, начались проблемы.

Он с силой сжал бокал, и вино плеснулось к краям.

— Горные твердыни королевства Эред-Нимрайс, оснащённые турецкой и голландской артиллерией, нам оказались не по зубам. Не лезть же в степи и пустыни, где царствовала птичья кавалерия Гонд-Кхарна, нам хватило ума. Получился тупик. Никто не мог взять верх. То мы у них отобьём какую-нибудь мелкую крепость, то они нашу.

В углу донна Элеонора чуть слышно вздохнула. Её пальцы, белые и тонкие, теребили край вышивки.

— Но вечно продолжаться так не могло, — дон Хайме понизил голос, словно боялся, что стены дворца имеют уши. — Не знаю, что уж предложили китайцам, но они ударили нам в спину. Фронт посыпался, и наши армии покатились назад. Снова шла резня под кронами лесов, только теперь, кроме горных и степных эльфов с турками и голландцами, на нас навалились и китайцы. Запахло поражением. Мы напрягали все силы, в ход пошли последние резервы. Заповедные рощи, которые эльфы берегли столетиями, вырубались под корень и превращались в непроходимые засеки. А там, где лес кончался и начиналась степь, в ход пошёл огонь. Сухая трава вспыхивала в считанные мгновения, и ветер нёс пламя на многие мили, оставляя за собой лишь чёрную, выжженную пустошь. Враг не находил здесь ни укрытия, ни пропитания — только пепел.

Он замолчал, глядя куда-то в темноту за окном, где за высокими стенами дворца спал город, ничего не знавший о том, что творится на другом конце света.

— И тут мы с королевой решили применить старое средство: хочешь победить врага — бей в голову, — он перевёл взгляд на Алессандро, и в этом взгляде, усталом и тяжёлом, мелькнуло что-то похожее на усмешку. — И мы предложили горным и степным переговоры. А чтобы те не особо кочевряжились, намекнули на серьёзные уступки. Половину я сам не понял каких, но для эльфов это было очень ценно. В общем, наживку они заглотнули, дело осталось за малым — подготовить ловушку.

Дон Хайме отпил ещё глоток, и вино в бокале дрогнуло, отразив блик догорающей свечи.

— Оказывается, при конфликтах у длинноухих принято встречаться в каких-то специальных местах, что-то вроде священных. Мы сразу прикинули, в каких именно может состояться такая встреча на высшем уровне. Выходило, что три варианта. Дабы не рисковать, ловушки оборудовали во всех трёх. Всякие эльфийские варианты — с ядом, засадой — отбросили сразу: противнику они прекрасно известны. Решили не мудрствовать и просто заложили под каждым местом бочки с порохом. Заряд не пожалели — рвануть должно было так, что если не убьёт, то оглушит всех кто окажется рядом. В данной ситуации, оно и к лучшему, живой король-пленник лучше, чем мёртвый.

Он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то звериное, хищное — то, что не исчезает даже спустя годы.

— В общем, провернули. Притом получилось даже интереснее, чем задумывалось. Ловушку, оказывается, не только мы готовили, но и нам. Вожди горных и лесных приехали первыми, с оговорённым количеством воинов. Мол, всё по-честному. А когда двинулся отряд с нашей королевой — как они думали, — по нему неожиданно ударила конница степняков. Притаились, оказывается, в каких-то пещерах неподалёку. Вот только наша королева в лагере осталась, а уничтожили не её, а обманку — фальшивую королеву.

Он помолчал, глядя на внука.

— Ну мы тогда с чистой совестью мину и взорвали. Рвануло знатно. Поубивало многих, в том числе короля горных. Степной, что характерно, выжил. Изувечило его сильно, но ты же знаешь, наверное, — на эльфах заживает, как на собаках. Впрочем, конечностей и глаз у него стало меньше.

Алессандро слушал, не отрывая взгляда, и в его карих глазах отражался неровный свет свечей.

— Именно тогда я и захватил самый ценный трофей, — сказал дон Хайме, и в голосе его вдруг появилась странная, почти благоговейная нотка. — Корону короля Орофера из Эред-Нимрайса. Её эльфы, и союзники и враги, потом долго искали, буквально всё перерыли. Ценность она для них неимоверную имеет. Но я её сразу, как нашёл, на свой корабль отослал, чтобы их маги не учуяли.

Он посмотрел на бокал в своей руке, потом перевёл взгляд на внука.

— Корона и правда красоты неимоверной. Ничего красивее в жизни не видал, а я, поверь, видел многое — и созданное людьми, и эльфами.

— И что, она сейчас у вас? — спросил Алессандро, и голос его прозвучал тише обычного.

— Да, Алессандро. Хочешь посмотреть?

— Конечно хочу!

Дон Хайме отставил бокал и поднялся из-за стола. Он уже немного покачивался от выпитого вина, но держался ещё твёрдо — старая военная выправка не подводила даже после лишнего.

— Ну пойдём, покажу. Только запомни: это страшная тайна. Ни одна живая душа про неё знать не должна.

Алессандро встал и, глядя деду прямо в глаза, произнёс твёрдо и спокойно:

— Клянусь памятью моей матери, честью моего рода и своей шпагой, что никому и никогда не скажу ни слова о том, что увижу этой ночью. Да лишит меня Господь Своей милости, если я нарушу эту клятву.

Дон Хайме внимательно посмотрел на внука, потом кивнул и направился к выходу из зала. Алессандро пошёл следом, и только в углу, у своих пяльцев, донна Элеонора проводила их долгим взглядом, но не проронила ни слова.

Они прошли по длинному, слабо освещённому коридору, миновали анфиладу комнат, где в полумраке угадывались тяжёлые дубовые шкафы и портреты предков. Дон Хайме шёл уверенно, не спотыкаясь, и казалось, вино вовсе не коснулось его ног. Наконец он подошёл к массивной двери в конце коридора, и они вошли в его кабинет.

Здесь пахло кожей, старыми книгами и чем-то ещё — сладковатым, пряным, неуловимым. Дон Хайме зажёг свечи на письменном столе и подошёл к высокому шкафу из чёрного дерева, отодвинул его с усилием, и за ним открылась дверца, вделанная в стену. Он снял со своей шеи тонкую серебряную цепочку, на которой висел маленький, искусно сделанный ключ, и открыл замок.

— Идём, — сказал старый гранд.

Они вошли в небольшое помещение без окон. Вдоль стен тянулись полки, уставленные шкатулками, ларцами, свёртками. Сверху, с потолка, свисала масляная лампа, которую дон Хайме зажёг от свечи. Жёлтый свет залил комнату, и Алессандро увидел сокровища.

Здесь было всё: золотые монеты в открытых сундуках, инкрустированные драгоценными камнями кубки, старинные медали, китайский фарфор, турецкая сабля с рукоятью из слоновой кости, какие-то диковинные статуэтки, свёрнутые в трубки карты. Но главное место, в самом центре, на отдельной полке, занимал металлический ящик — массивный, с каким-то хитрым замком.

Дон Хайме надавил на тайную кнопку — механизм внутри громко щёлкнул, и крышка ящика откинулась.

Алессандро невольно затаил дыхание.

На бархатной подушке, вбирая в себя свет лампы и возвращая его сотнями огней, лежала корона. Чёрное серебро, из которого она была сделана, казалось живым — оно переливалось, струилось, меняло оттенок в зависимости от того, под каким углом падал свет. Ни одного драгоценного камня — только тончайший, филигранный узор, напоминавший очертания горных пиков, покрывал её обод. Узор был таким сложным, таким точным, что казалось, человеческая рука не могла бы его повторить. Словно сама природа вырастила эту корону на вершине скалы, а не выковал мастер.

— Господи... — выдохнул Алессандро.

— Да, — тихо сказал дон Хайме. — Я тоже так сказал, когда впервые увидел.

Он не торопил внука. Алессандро стоял, вглядываясь в корону, и на его лице было то самое выражение, которое старый гранд помнил по себе — смесь восхищения, благоговения и странной, необъяснимой тоски. Словно глядя на эту вещь, созданную нечеловеческим умением, понимаешь, как мало ты сам значишь в этом мире.

— Она тёплая, — сказал удивлённо Алессандро, коснувшись короны. — Я думал, металл должен быть холодным.

— Может, и должен, — пожал плечами дон Хайме. — Но этот — нет. Может, потому, что корона волшебная.

Они молчали. Лампа мерно горела, и корона на бархате казалась живым существом, уснувшим на время, но готовым в любой момент проснуться.

— Красивее я ничего не видел, — тихо сказал Алессандро, и голос его звучал так, будто он говорил сам с собой. — Никогда.

Дон Хайме усмехнулся. Он был доволен. После чего закрыл крышку ящика, повернул рычаг, и механизм снова щёлкнул, запирая сокровище.

— Ну, хватит на сегодня, — сказал он. — Идём спать. Завтра нам с тобой предстоит долгий и важный разговор.

Они вышли из потайной комнаты, дон Хайме задвинул шкаф на место, и в кабинете снова стало тихо. Только свечи на столе догорали, оставляя на подсвечниках последние восковые наплывы.

— Спокойной ночи, дедушка, — сказал Алессандро у дверей комнаты, которую ему отвели.

— Спокойной ночи, — ответил дон Хайме. И добавил, глядя на тёмный коридор, в конце которого, где-то далеко, спала донна Элеонора: — Спокойной ночи, мальчик мой.

Он постоял ещё немного, прислушиваясь к шагам внука, потом медленно побрёл в свои покои, и в пустом коридоре старого дворца слышались только его тяжёлые шаги да тихое, едва уловимое дыхание стен, хранивших тайны, которые не расскажешь ни за один вечер.

По ночной улице испанского города шли два мужчины, каждый из них нёс по кожаному баулу. Выйдя из боковой улочки в порт, где не было ни души, они сели в лодку. Молодой мужчина с длинными чёрными волосами и с седой прядью на левом виске сел за вёсла и не спеша погрёб в сторону моря. Старший, коренастый, сел на скамью и разглядывал удаляющийся город. Уключины, обильно смазанные жиром, практически не издавали звука, так что всё происходило в полной тишине, и только шум волн не давал ей стать абсолютной.

Когда они выплыли за границу мола, молодой произнёс:

— Знаешь, Санчо, я до последнего не верил, что твой примитивный план заполучить сокровища с помощью мёртвой бабы выгорит.

— Не только, Алессандро. А письмо от Анны, написанное её почерком? А твоя обесцвеченная прядь? А твои повадки, как у дона Хайме, которые ты разучивал целый месяц? Какой же он примитивный? Мой план был гениален и изящен, но не примитивен. Во дворце всё прошло без приключений?

— Да. Дон Хайме долго мне рассказывал о моём великом будущем, которое он обеспечит. Когда вино с зельем подействовало и он заснул, мне осталось только забрать у него ключ от тайной комнаты и загрузить баулы сокровищами. Я даже ключ ему на шею обратно надел.

— Не жалко было уходить? Ведь ты мог стать аристократом и обрести влияние и богатство.

— Мне это не нужно. Да и прожить чужую жизнь, вечно опасаясь разоблачения... Нет, увольте. Впрочем, старики мне понравились. Я даже прощальное письмо им написал, что очень их люблю, но моё призвание — сражаться с турками. Так что на их деньги куплю военный корабль и прославлю своё имя на всё Средиземноморье.

— Ну ты и скотина, врать-то зачем?

— Я дал им веру, что их внук — не вор и подонок, а безрассудный мечтатель и рыцарь, готовый отдать жизнь во славу Испании и короля.

— Тебе жалко этого старого мясника? Да у него руки по локоть в крови.

— Возможно, но он храбрый солдат и достоин уважения. А уж донна Элеонора просто чудесная женщина. Мне до сих пор перед ней стыдно.

Лодка подплыла к ожидавшей их шхуне. Три матроса помогли Санчо и Алессандро подняться на борт вместе с тяжёлыми баулами. Алессандро вытащил из одного небольшой свёрток, а на остальное кивнул Санчо:

— Как договаривались: корона моя, всё остальное забираешь ты и твои люди. Куда поплывёшь?

— Думаю, в Амстердам или в Лондон. Надо всю эту ювелирку обратить в нормальные деньги.

В этот момент один из матросов попытался накинуть удавку на шею юноши. Однако тот явно был готов к такому обороту и, вынимая шпагу, ткнул ножнами точно в кадык напавшего. Тот с хрипом полетел за борт. После чего Алессандро резким ударом шпаги вспорол живот Санчо. Далее, откуда-то взявшимися метательными ножами, он прикончил точными попаданиями в сердце и в глаз двух других матросов.

Вытерев шпагу от крови и вложив её в ножны, он присел подле Санчо, пытавшегося удержать кишки из распоротого живота. Под тем уже натекла большая лужа крови.

— Ну и зачем? Ведь ты получил все сокровища, мне нужна была только корона. Этих богатств тебе хватило бы, чтобы осуществить свою мечту и стать губернатором острова, обзавестись титулом, семейством и окончить свои дни в неге и почёте.

Санчо поднял на Алессандро глаза и, с трудом ворочая языком, прохрипел:

— Румэндил приказал. Обещал, если достану корону — бессмертие, как у эльфов.

— О как. Коллега из Гонд-Кхарна? Я тебя разочарую. Он тебе соврал и даже два раза. Ты слишком стар, и даже наши зелья тебе уже не помогут. Так, только поправили бы здоровье и немного продлили жизнь. Ну и эльфы не бессмертны. Мы, конечно, долго живём, но всё же не бесконечно.

Санчо внимательно посмотрел на юношу и заплетающимся языком произнёс:

— Ты эльф?

Тот утвердительно кивнул головой.

— Думаешь, почему я длинные волосы ношу, как мужлан? Чтобы шрамов не было видно. Пришлось уши подрезать, чтобы себя не выдать.

Санчо прохрипел:

— Кровь. Дай. Свою кровь.

— Мою кровь? — в голосе Алессандро мелькнула печальная ирония. — Боюсь, с такой раной даже кровь эльфов тебе уже не поможет. Впрочем, моя для тебя бесполезна. Я, как видишь, прошёл ряд трансформаций, чтобы походить на человека, и она лишена целебных свойств для людей.

Санчо пристально посмотрел на юношу, закрыл глаза и испустил дух.

Алессандро оглянулся. На шхуне он остался один в окружении покойников. Подойдя к своей сумке, достал оттуда небольшой кристалл, заключённый в корпус из золотистого металла, украшенный рунами, и, произнеся короткое заклинание, активировал его. Тот начал с определённой ритмичностью испускать свет.

Через какое-то время в море появилась точка. Она стремительно приближалась, пока не стало понятно, что это корабль. Но он не принадлежал людям. Его явно построила раса, достигшая гораздо большего умения и знаний. Прозрачные паруса, изящный корпус — всё говорило о принадлежности к цивилизации эльфов.

Когда корабли оказались рядом, с борта прибывшего судна к Алессандро обратился один из находившихся там эльфов.

— Приветствую, Эредор. У нас всё хорошо? Корона у тебя?

— Да, Сэлигор. Корона наша.

— Поздравляю, лейтенант. Впрочем, уже бывший. Тебе присвоено внеочередное звание капитана тайной службы его величества короля Карниона. Кроме того, тебя ждут и другие награды. Но об этом король сообщит тебе уже лично.

Эредор склонил голову в лёгком, но исполненном достоинства поклоне, каким эльфы приветствуют высших по званию, и ответил:

— Служу королю и народу. Честь для меня — исполнять волю его величества и приносить пользу Эред-Нимрайсу.

Сэлигор, бледный, с иссиня-чёрными волосами, едва заметно улыбнулся уголком губ.

— Достойный ответ. Поднимайся на борт, капитан. Нам нужно доставить корону королю, а тебя привести в порядок после столь долгого пребывания среди людей.

Эредор перешагнул через тело Санчо, взял свёрток с короной, а также два баула с сокровищами и, легко перепрыгнув на борт эльфийского корабля, оглянулся на шхуну с мёртвыми телами.

— А с этим что делать? — спросил он.

— Ничего, — ответил Сэлигор. — Пусть плывёт. Когда её найдут, решат, что очередная банда не поделила добычу. Такое часто случается. А мы своё получили.

Эльфийский корабль бесшумно развернулся, его прозрачные паруса наполнились ветром, и он скользнул в ночь, растворяясь в темноте, как призрак. Волны мягко покачивали судно, унося его всё дальше от берега, и только уже проснувшиеся чайки стали первыми свидетелями того, что здесь произошло.

Глава 2: Допрос трупа

Чайки ещё не успели решиться сесть на шхуну с мертвецами и проверить, есть ли на ней что-то съедобное, как на горизонте снова показалась точка. Когда она приблизилась, любой живой свидетель наверняка принял бы её за возвращающийся корабль эльфов. Но он ошибся — судно действительно принадлежало длинноухим, однако небольшие отличия в оснастке выдавали в нём, что это другое, новое.

Рулевой ловко развернул корабль и причалил к борту шхуны. На палубу бесшумно запрыгнули три эльфа и настороженно огляделись. Старший из них, с рыжими волосами по имени Румэндил, произнёс мрачным голосом:

— Не успели. Совсем немного. Они ещё тёплые.

— Да, недавно отмучились, — отозвался один из подчинённых.

Все трое вгляделись в горизонт, надеясь заметить парус конкурентов, но тщетно. Утренний туман и предрассветный сумрак лишали всякой надежды переиграть партию.

— Лаэгор, неси медузу, — приказал Румэндил.

— Хорошо, — кивнул тот и вернулся на свой корабль.

Через пару минут он вернулся с деревянным ящиком, густо исписанным загадочными рунами, поставил его на палубу и извлёк оттуда контейнер из чёрного стекла, оплетённый металлической решёткой. Рядом с ним он положил длинные перчатки из серебристой ткани и такой же фартук, закрывавший тело от горла до самых щиколоток. Лаэгор быстро облачился в защитное снаряжение и спросил:

— Румэндил, на кого сажать?

— На Санчо, — командир кивнул на труп с распоротым животом, из которого вывалились кишки. — Он, судя по всему, последний здесь испустил дух и истёк кровью. Те двое матросов умерли мгновенно. Кстати, не хватает третьего, и Алессандро исчез. Думаю, неспроста. Подозреваю, из-за золота передрались.

Лаэгор нажал на замок и крайне медленно приоткрыл крышку контейнера. Вытянув руки, стараясь держать лицо как можно дальше, он погрузил их внутрь. Всё так же неспешно, затаив дыхание, достал студнеобразную, голубоватую, прозрачную субстанцию. Не сгибая локтей, плавно, без единого лишнего движения приблизился к трупу Санчо и аккуратно поместил голубой студень прямо на лицо мертвеца. После чего отступил на шаг и глубоко выдохнул.

Румэндил и второй подчинённый, стоявший рядом, наблюдали в полной тишине, не сводя глаз с процедуры. Хотя эльфам не свойственна брезгливость, сейчас именно это чувство угадывалось на их лицах.

Студень — его прозвали медузой за сходство — недолго оставался неподвижным. По массе пробежали пульсации, внутри оболочки что-то перетекало. Субстанция оживала. Затем она начала плотнее облегать лицо мертвеца и постепенно, через рот и ноздри, проникать внутрь головы. Разделившись на три части, медуза полностью скрылась из виду.

Сначала ничего не происходило, но вскоре под кожей обозначились плавные движения. Сама кожа постепенно приобрела голубоватый оттенок.

Внезапно тело Санчо сотрясла судорога, затем ещё одна. После этого оно замерло. Несколько минут ничего не менялось. Потом глаза резко распахнулись. Это уже не были глаза живого человека — два холодных голубых пятна, в которых уже было трудно различить зрачок от белка.

Румэндил, по-прежнему держась на расстоянии, спросил:

— Санчо, ты меня слышишь?

Труп заговорил шипящим, едва членораздельным голосом, словно заново учился выговаривать слова:

— Да.

— Кто убил тебя и твоих людей?

Мёртвый Санчо помедлил, затем выдавил:

— Алессандро.

— Вы нашли корону?

— Да.

Румэндил резко сжал кулаки, и в его голосе прозвучала неприкрытая злоба:

— Так и знал, что это старый хрен Хайме её украл. Надо было сразу его выпотрошить. — Он на миг задумался. — Вы попытались отобрать корону у Алессандро?

— Да, но он перебил нас всех.

— Ловкий поганец. Не ожидал от него такой прыти. Куда он делся?

— За ним приплыли эльфы.

Румэндил удивлённо вскинул бровь.

— Ты уверен?

Мертвец подтвердил тем же шипением:

— Да. Алессандро сам эльф.

Все трое переглянулись в изумлении. В этот момент лицо Санчо исказила череда странных гримас.

— Надо торопиться, — сказал второй подчинённый, до этого молчавший.

Румэндил кивнул.

— Санчо, приплывшие эльфы и Алессандро о чём-то говорили?

— Да. Алессандро зовут Эредор. Он лейтенант тайной службы короля Карниона.

Румэндил скривился, словно от зубной боли. Мертвец продолжал:

— Добыв корону, стал капитаном. Приплывшего эльфа зовут Сэлигор. Он сказал, что они должны отвезти корону королю. После они уплыли.

— Почему ты решил, что Алессандро-Эредор — эльф?

— Он сам так сказал, — прошелестел Санчо.

— Мы его проверяли, он человек.

— Сказал, что прошёл трансформацию и обрезал уши. Что его кровь утратила целебные свойства и не спасла бы меня.

По лицу трупа снова пробежали судороги, кончики пальцев задрожали. Глаза задвигались быстрее. Санчо уставился своим голубоватым, леденящим взглядом на Румэндила и прошипел:

— Ты обещал мне вечную жизнь.

— Как видишь, не обманул, — ответил тот с лёгкой усмешкой. — Ты умер, но продолжаешь существовать. Мы, эльфы, не обманываем друг друга.

— Я не эльф, — возразил мертвец всё тем же жутким голосом.

— Да, и это печально, — согласился Румэндил. — Однако теперь всё же ты в некотором смысле будешь жить вечно. Точнее, очень-очень долго.

В этот момент тело Санчо забилось в конвульсиях, руки и ноги заскребли по палубе. Румэндил с сожалением посмотрел на агонию и перевёл взгляд на подчинённых:

— Думаю, мы узнали всё, что могли. Уходим. Надо сообщить нашим — возможно, удастся перехватить горных с короной по пути в Австралию. Впрочем, я в это почти не верю, но попытаться стоит.

Лаэгор, всё ещё в перчатках и фартуке, кивнул на трепыхающееся тело:

— А с этим что?

— Руби голову, — приказал Румэндил. — Некогда ждать, пока медуза выползет сама. Сожрёт мозг — вылезет. Уходим. Дорога каждая минута.

Лаэгор кивнул, вытащил из-за пояса кинжал и, ухватив Санчо за волосы, несколькими быстрыми и точными движениями отделил голову от туловища. На лице покойника продолжали сменяться причудливые гримасы. Голова отправилась в контейнер, Лаэгор закрыл крышку, убрал всё в ящик, и все трое покинули шхуну. Эльфийский корабль немедленно поднял паруса и устремился в открытое море.

На опустевшей палубе, где только что состоялся допрос мертвеца, воцарилась тишина. Даже обезглавленное тело Санчо затихло. Единственными свидетелями происходивших здесь чудес остались чайки, которые уже присмотрели себе поживу и явно рассчитывали встретить восходящее солнце обильным завтраком.

Повесть является сиквелом романа «Плоть эльфа»: https://author.today/reader/534767/5043358

Если книга вам понравилась, то поддержать автора можно разными способами:

1) Поставить лайк (быстро).

2) Написать рецензию (круто).

3) Рассказать друзьям (геройски).

4) Поддержать рублём (легендарно).

Выбирайте свой уровень влияния!

Глава 3: Королева эльфов

...«...искренне любящий вас, ваш внук Алессандро Фальконе» — закончила читать письмо донья Элеонора и в ужасе подняла глаза на мужа.

Тот стоял бледный, словно окаменел. Лишь глаза, нервно подрагивая, выдавали, что он жив. Наконец он пошевелился и произнёс глухим, сорванным голосом:

— Мы переживём это, любимая. А кем бы ни был этот Алессандро, он заплатит за наше унижение. Клянусь спасением души, он заплатит ещё на этом свете. Вызови доктора де Авила. Немедленно!

— Сию минуту, — прошептала донья Элеонора, но муж уже не слушал.

— Я в кабинет.

Дон Хайме вышел стремительно, и на лице его застыла маска лютой, холодной ярости. Он почти бегом миновал коридор, резко отворил дверь кабинета, вошёл и запер за собой засов. Не мешкая ни мгновения, подошёл к шкафу, отодвинул его, снял с шеи ключ, несколько раз провернул в замке потайной двери и шагнул в сокровищницу.

Он сразу направился к ларцу, где хранилась корона, поднял крышку.

Короны не было.

Дон Хайме закрыл глаза и сделал несколько глубоких, медленных вдохов, пытаясь обуздать бешенство, кипевшее в груди.

— Ты поплатишься за это, щенок, — прошептал он едва слышно. — Клянусь Девой Марией, жестоко поплатишься.

Равнодушно скользнув взглядом по уменьшившимся грудам золотой и серебряной посуды, он развернулся и вышел, с силой захлопнув за собой дверь.

Вход в фамильную усыпальницу освещал факел, который держал слуга. Дон Хайме приказал ему вставить факел в специальный держатель и велел выйти, оставив с доктором наедине.

— Игнасио, — сказал он, пристально глядя на старого друга, — то, что ты здесь узнаешь, должно остаться между нами. Ты обещаешь?

— Дон Хайме, мы знаем друг друга много лет. Я никогда не давал повода усомниться в своей порядочности и, поверьте, не дам и впредь. Клянусь честью, что не пророню ни слова.

— Ты знаешь, что недавно мы с Элеонорой неожиданно обрели внука — Алессандро — от нашей пропавшей дочери Анны. Нам не было суждено увидеть её живой. Он привёз её тело, и теперь она обрела покой в фамильной усыпальнице. Ты помнишь её ещё ребёнком. Мне нужно, чтобы ты точно ответил: это её тело или нет? Делай что хочешь, но я должен знать правду.

— Хорошо, дон Хайме. Я выясню это.

Доктор подошёл к гробу, в котором пока лежало тело, ожидая изготовления достойного саркофага для представительницы одной из знатнейших фамилий королевства. Дон Хайме отвернулся, не желая смотреть на то, что сделали время и тлен с его дочерью.

Наконец доктор закончил осмотр и подошёл к старому гранду.

Дон Хайме повернулся к нему и вопросительно поднял бровь. Доктор отрицательно покачал головой.

— Нет, это не она. Как вы помните, Анна в детстве упала с лошади и сломала ногу. Перелом сросся, но не идеально — хотя хромота и была практически незаметна. Я осмотрел женщину, что здесь лежит: на кости никакого старого перелома нет. Она очень похожа на Анну, но это не она.

— Благодарю, Игнасио. Помни: это тайна. Пойдём, мне нужно отдать несколько распоряжений и переговорить с одним важным лицом.

Ночью дверь в сокровищницу вновь открылась. Дон Хайме поставил на стол тяжёлый серебряный подсвечник с тремя свечами и убрал со столешницы всё лишнее. Затем подошёл к неприметному металлическому ящичку — несмотря на простоту отделки, ряд деталей сказал бы знатоку, что его сделал эльфийский мастер высочайшего ранга. Мужчина приложил к нему ладони и, подождав, пока металлу передастся тепло его рук, прошептал несколько слов на незнакомом языке. Изнутри раздался тихий гул, и через некоторое время ящик раскрылся.

Он достал из него тяжёлый шар из чёрного обсидиана. Внутри, в самой глубине, начинал пульсировать слабый, едва заметный свет. Дон положил палантир в центр стола на специальную подставку из чёрного дерева и начал мелом вычерчивать на столешнице знаки вокруг него.

Казалось бы, простая работа, но она давалась дону Хайме нелегко: он тяжело дышал, на лбу выступила испарина, рука дрожала, когда выводила последние руны. Наконец мужчина положил ладони на палантир и закрыл глаза.

Сначала он увидел во мраке чьи-то глаза. Огромные, тёмные, с серебристыми искрами в глубине. Они смотрели на него сквозь пространство. Потом проступило лицо — бледное, прекрасное, ничуть не изменившееся, хотя минуло уже много лет с тех пор, как они виделись в последний раз.

— Дон Хайме? — голос королевы звучал ровно, но с лёгким оттенком удивления. — Приветствую вас. Приятно удивлена.

— Ваше Величество, — аристократ склонил голову в почтительном поклоне, насколько позволяла магическая связь. — Примите моё глубочайшее почтение. Я счастлив видеть вас в добром здравии, а ваш народ — процветающим под вашей мудрой рукой. Да будет мир и согласие в Эрин Линд.

— Благодарю, дон Хайме, — Келебриан чуть склонила голову в ответ. — Надеюсь, с вашим королём и вашими близкими всё в порядке и вам не требуется наша помощь? Или, быть может, вы передумали и решили принять моё предложение? Не скрою, ваши полководческие таланты нам были бы очень полезны.

— Спасибо, Ваше Величество, за высокую оценку моих скромных заслуг, но причина, по которой я решился вас побеспокоить, совершенно иная.

Королева посмотрела вопросительно. Дон Хайме негромко кашлянул — было видно, что ему нелегко произносить слова, которые он собирался сказать.

— Я бы хотел признаться... — он явно замешкался, подбирая выражение. Наконец решился: — Это я нашёл, скрыл и... не знаю, как точнее... похитил корону горных эльфов.

Королева Келебриан несколько секунд смотрела на человека с удивлённым видом, затем на её губах мелькнуло подобие улыбки.

— Дон Хайме, вы умеете удивлять. Хотя, учитывая, как вы неравнодушны к искусству — особенно к ювелирному, — следовало бы догадаться. Как же вы это провернули? Вы же всё время были вместе со мной.

— Перед переговорами король Орофер, возможно что-то заподозрив, отправил несколько человек из свиты обратно к своему войску вместе с короной. Но им не повезло: они случайно нарвались на наш разъезд и были убиты. Корону доставили ко мне. Подержав в руках это чудо, я понял, что хочу любоваться им всегда, и не стал рассказывать вам о находке.

— Что ж, понятно. Эта корона — действительно выдающееся произведение древних мастеров. Как я понимаю, вы решили признаться по какой-то важной причине. Корона ещё у вас?

— Нет, Ваше Величество. Короны у меня больше нет. Прошлой ночью её украли.

— Это плохо. Очень плохо. Уверена, вы просто не представляете, насколько это важный артефакт. Его обладание позволяет оказывать огромное влияние на расстановку сил во внутриэльфийских взаимоотношениях. Как произошла кража?

— Несколько дней назад в моём доме появился юноша, представившийся Алессандро Фальконе, сыном моей давно пропавшей дочери, которую мы все считали погибшей. С собой он привёз гроб с её телом. На меня и мою супругу юноша произвёл самое благоприятное впечатление. У нас даже мысли не возникло, что он не тот, за кого себя выдаёт, и что у него есть какие-то преступные намерения. Однажды, во время беседы, я признался ему, что обладаю короной, и показал её. Следующей же ночью он исчез, прихватив корону и немалое количество моего золота. Впрочем, он оставил письмо, в котором просит прощения и объясняет свой поступок патриотическими чувствами: дескать, ценности ему нужны для покупки боевого корабля, чтобы сражаться с турками. Далее произошло несколько событий, которые заставляют предположить, что он не просто алчный и дьявольски хитрый мошенник, а что здесь замешаны эльфы.

При этих словах лицо королевы стало мрачнее, словно на него набежала тень.

— Продолжайте, дон Хайме.

— Сегодня утром в море была найдена шхуна этого Алессандро на которой он прибыл в город. На ней — три трупа: двух матросов и слуги, с которым злодей пришёл в мой дом. У последнего не было головы. Но главное не это: срез шеи имел странный голубоватый оттенок. Сейчас шхуна в порту под охраной, я велел никого не пускать на борт.

— Это всё?

— Нет, Ваше Величество. Рыбаки, промышлявшие в ночь похищения, утверждают, что видели два судна, которые проплыли мимо них с большой скоростью. Сначала одно, а примерно через час — другое. Судя по описанию, это суда эльфийской постройки.

Келебриан сосредоточенно задумалась. Потом пристально посмотрела в глаза мужчине и твёрдо произнесла:

— В самое ближайшее время к вам придут. Вы расскажете всё, что знаете, и, если потребуется, надеюсь, окажете всю возможную поддержку.

— Да, Ваше Величество.

— Ситуация серьёзная, дон Хайме. Не знаю, кто именно похитил корону — горные или степные, — но я приложу все усилия, чтобы завладеть ею сама.

— Ваше Величество, — дон Хайме чуть помедлил, — хотел бы попросить о небольшом одолжении.

— О каком?

— Я бы хотел переговорить лично с этим вором — Алессандро, или как там его зовут на самом деле.

— Хорошо, дон Хайме. Если это будет в моих силах, вы получите такую возможность. А сейчас прощайте. К вам скоро придут.

— Всего доброго, Ваше Величество. Да хранят вас светлые силы.

Связь оборвалась.

Дон Хайме открыл глаза и опёрся руками о стол. Он тяжело дышал, словно только что выдержал долгую и трудную схватку с сильным противником. Поверхность стола вокруг амулета почернела, и от неё поднимался едва заметный дымок. Мужчина убрал палантир на место, тщательно стёр со стола все знаки, провёл рукой по влажному лбу и вышел из комнаты, плотно притворив за собой дверь.

Глава 4: Японские эльфы

Япония, 1652 год. Тайная резиденция короля японских эльфов.

Солнце клонилось к закату, окрашивая сад и строения в тёплые, медовые тона. Стройный красивый мужчина с длинными струящимися по плечам белыми волосами, сидел на веранде большого дома, поджав под себя ноги в традиционной позе. Его кимоно из красного шёлка с серебристым узором бегущих волн было сшито по японскому образцу, но тончайшая вышивка на воротнике повторяла эльфийские руны — знаки защиты и силы. Рядом на полированном столике стояла чашка с зелёным чаем, от которой поднимался лёгкий пар.

Это был Таллиандор — глава японских эльфов, нашедших на островах убежище после переворота в Австралии тысячу лет назад. Для самих же японцев он стал прообразом Содзёбо — легендарного короля тэнгу, повелителя горы Курама, наставника самого Минамото-но Ёсицунэ, величайшего полководца Японии, и, как шептались посвящённые, учителя первых ниндзя. Для внешнего мира — мифическое грозное божество, длинноносый демон, повелевающий воронами и ветрами.

Его соратники, эльфы, присвоили ему титул короля Японии. Четвёртого королевства эльфов на планете. Королевства, которого не видели люди, но которое существовало — в тенях гор, в тайных убежищах, в сердцах тех, кто называл себя Детьми Пустоты — по-эльфийски «явемуси». Японцы же знали их как тэнгу.

Тэнгу, по поверьям, обитали в глубине лесов, носили одежды монахов-отшельников ямабуси и обучали избранных людей тайнам боевых искусств. Из людей только посвящённые знали, что за этими легендами скрывается удивительная реальность.

Содзёбо, так его уже давно предпочитали звать даже эльфы, неотрывно смотрел на тренировочную площадку, расстилавшуюся перед верандой дома, который был странным, почти невозможным гибридом. Мощные, потемневшие от времени кипарисовые столбы, поддерживающие тяжёлую черепичную крышу с загнутыми краями, кричали о Японии. Раздвижные перегородки сёдзи, оклеенные рисовой бумагой, пропускали мягкий, рассеянный свет. Татами на полу были безупречны, их золотисто-зелёный оттенок говорил о свежести и высоком качестве тростника.

Но стоило присмотреться внимательнее, и иллюзия чисто японского жилища рассыпалась. Бумага на сёдзи была не простой, а словно пронизанной тончайшими серебряными нитями, которые в полумраке слабо мерцали, складываясь в плавные, текучие знаки эльфийской вязи. Деревянные балки под потолком были украшены резьбой, изображавшей не драконов или хризантемы, а сцены из жизни далёкой Австралии: исполинские эвкалипты, чьи корни оплетали скалы, стада гигантских сумчатых, бредущие по бескрайним равнинам. В токонома — декоративной нише — вместо традиционного свитка с каллиграфией стоял ларец, формой напоминавший одновременно и стилизованный цветок лотоса, и сложенные крылья летучей мыши. В нём под магической защитой хранился палантир — кристалл, использовавшийся для связи на больших расстояниях.

Эльф медленно поднёс к губам чашу — грубую, керамическую, в стиле ваби-саби, с неровной глазурью и трещинкой, бегущей по краю. Искусная несовершенство. Чай был терпкий, маття, взбитый в густую пену. Медитативная подготовка, медленное вращение венчика тясэн, аромат порошка, превращающегося в нефритовую жидкость, — всё это успокаивало и настраивало на созерцательный лад.

На площадке, разделившись на пары, занимались двенадцать учеников. Восемь из них были людьми — детьми глав подчинённых кланов ниндзя, отданными на обучение. Четверо — эльфами, волосы которых отливали серебром, медью и чёрным агатом, уши были скрыты под шапками волос или повязками-хатимаки. Рядом с ними стоял их преподаватель, высокий, стройный юноша с такими же, как у Содзёбо, белыми волосами. Это был его сын, наследник клана — Турион, что на древнем эльфийском наречии означало «рождённый для власти».

«Да, для власти! — думал король. — Я не случайно дал тебе такое имя, мой сын. Мы завершим то, что предначертано, и вместе вернём эту планету её истинным правителям — эльфам. Сначала наша семья воцарится в королевстве горных эльфов Эред-Нимрайс. Благо этот выскочка Орофер был настолько глуп, что позволил себя взорвать. Карнион же не обладает даже его талантами и к тому же не имеет короны — символа власти, которая пропала при гибели его предшественника. Подчинение двух других королевств будет лишь вопросом времени».

В это время Турион, в чёрном монашеском облачении ямабуси, ходил между учениками. Его голос звучал тихо, но при этом отчётливо.

— Сегодня отрабатываем «бесшумный шаг», — говорил он. — Вы должны стать тенью, слиться с воздухом так, чтобы ваш противник не услышал ваши шаги даже на расстоянии вытянутой руки.

Он подал знак, и две фигуры — эльфийка и маленький мальчик — вышли в центр площадки. Её границы обозначали невысокие камни, поросшие мхом, а землю устилал мелкий гравий, специально выровненный, чтобы каждый шаг оставлял след. Турион достал из-за пояса небольшую бамбуковую палочку и бросил её на камешки.

— Перешагните через неё, не издав ни звука, — сказал он. — Не оставив следа. Потом пройдите от того камня до этого.

Ученики замерли, оценивая расстояние. Эльфийка, тонкая и гибкая, чуть согнула колени, перераспределяя вес. Её ступни касались гравия так легко, словно она весила не больше пуха. Она ступила — и не раздалось ни шороха. След на земле был едва заметен. Она шла плавно, перекатываясь с пятки на носок.

Мальчик попытался подражать. Он ступил осторожно, но гравий под его ногой всё же издал лёгкий хруст. Наставник нахмурился, но не остановил. Второй шаг был лучше, третий — почти бесшумен. Ученик напряжённо следил за своей походкой, и к концу дистанции его лицо покрылось испариной. Следы остались заметнее, чем у эльфийки, но всё же неглубокие.

— Плохо. Ты слишком сильно давишь на носок, — сказал эльф. — Ступня должна касаться земли одновременно всей подошвой, но вес распределён так, чтобы не создавать давления. Ещё раз.

Содзёбо, наблюдая с веранды, чуть заметно кивнул.

«Учись повелевать, сын, — думал он. — Будь строг, а когда нужно — то и жесток. Вместе мы воплотим то, что задумал ещё король Каламон. Он хотел открытого доминирования, чтобы эльфы правили людьми, как пастухи правят стадом. Но Совет Старейшин, погрязший в созерцании и гармонии, отверг его идеи и предательски убил, чтобы замкнуться в Австралии. Но мы,сторонники Каламона, самые непримиримые, самые отчаянные, не смирились. Погрузили на корабли-бабочки всё, что могли, — оружие, знания, артефакты — и уплыли в неизвестность».

На площадке перешли к отработке метания металлических пластин — «звёзд». На деревянном щите были нарисованы круги-мишени. Подросток-японец, бледный и молчаливый, метал звёзды с вращением, заставляя их лететь по дуге, огибая воображаемое препятствие. Они воткнулись в щит, поразив центр мишени.

— Хорошо, — сказал подростку Турион. — Но в бою важна не только точность, но и скорость. Ты должен метнуть звезду прежде, чем враг успеет моргнуть. Повтори — быстрее.

— Да, учитель, — юноша легко поклонился и с ещё большим упорством продолжил тренировку.

Содзёбо смотрел на сына, и в его груди боролись два чувства. Гордость за его мастерство и тревога.

Турион был талантлив. Очень талантлив. И в нём горел тот же огонь, что и у Каламона. Огонь нетерпения, желания действовать, а не ждать. Он не понимал, почему они, обладая такой силой, должны скрываться в горах на краю мира, притворяясь монахами и лесными демонами. Почему они не выйдут открыто и не подчинят себе хотя бы Японию? А потом, конечно, и весь мир.

Содзёбо понимал его, он и сам когда-то был таким. Но столетия, прожитые среди людей, научили его главному: терпение — это не слабость. Это самая грозная сила. Вода точит камень не силой удара, а постоянством. Дуб растёт медленно, но живёт тысячу лет, в то время как рис вырастает за сезон и так же быстро отмирает.

Эльфы живут долго. Очень долго. И их главное преимущество — время. Они могут позволить себе ждать, планировать, плести сети, которые принесут плоды через века. Люди же торопятся, потому что их жизнь коротка, как полёт мотылька. В этом их слабость и их сила. Они не обладают эльфийским чувством равновесия, их мышцы реагируют медленнее, а кости хрупче. Но в них живёт огонь, неукротимое стремление превозмочь свои ограничения, и это пламя, если его правильно направлять, делает их опасными. Очень опасными.

Ещё несколько десятилетий назад эльфы Японии, оторванные от своей цивилизации, были лишь маленькой группой фанатиков, которые сохранили только крупицы былой силы. Они даже не могли продолжить свой род! Секрет снадобья и ингредиенты для трансформации тел, гормонального толчка, запускавшего половое развитие, остались в далёкой Австралии. Но, действуя исподволь, с холодным расчётом, нанося разящие удары, они добились своего. Враги в Австралии были вынуждены пойти на уступки и передать технологию и компоненты.

Теперь у Детей Пустоты есть свои дети. Впервые за несколько тысяч лет молодые эльфы воспитываются не в интернатах, а в семьях, как когда-то давно, даже по эльфийским меркам, на погибшей прародине. Воспитывают не идеальных подданных, а будущих повелителей планеты. Содзёбо с женой сами ежедневно учат сына не только боевым искусствам и магии, но и искусству управлять народами. Туриону уже минуло сорок лет — по эльфийским меркам, ещё подросток. Он был высок, строен и двигался с той же кошачьей грацией, что и его отец. Лицо принца с тонкими чертами и огромными тёмными глазами могло бы казаться женственным, если бы не жёсткая линия подбородка и упрямый изгиб бровей.

На площадке Турион дал знак, и с двух сторон площадки выкатились «цели» — деревянные манекены на колёсах, которые помощники тянули за верёвки, создавая хаотичное движение. Ученики должны были попасть в них, и звёзды начали вонзаться в древесину.

Содзёбо позволил себе редкую, едва заметную улыбку. Он вспомнил, как сам много веков назад учил этим же техникам первых человеческих детей, пришедших к нему в горы или даже похищенных у их родных. Тогда они с трудом овладевали знаниями, приспосабливая их к своему, так похожему, но всё же не эльфийскому телу. Теперь их внуки двигались почти как эльфы. Почти. Искусство, которое они создавали вместе, люди называли ниндзюцу — путь воина-тени.

Король отпил чай и поставил чашку на столик. Сегодня он наблюдал, как эльфы и люди вместе постигают боевое искусство. Искусство, рождённое на стыке двух миров, двух кровей и одной цели — выжить и победить.

Его взгляд скользнул по тренирующимся. Они перешли к отработке ухода от захвата. Два эльфа и два человека кружили друг вокруг друга, пытаясь схватить противника за запястье и тут же вывернуться. Это напоминало танец — плавные, круговые движения, неожиданные смены уровня, захваты, которые в реальном бою ломали бы суставы. Но здесь всё было вполсилы, только для отработки техники.

Один из японцев, коренастый и крепкий, по приказу Туриона схватил его за рукав. Принц не стал вырываться — вместо этого он резко присел, пропустив рывок противника по инерции, и, используя его же силу, перебросил через бедро. Ученик оказался на лопатках, глядя в небо. Наставник подал ему руку, помогая встать, и они обменялись короткими фразами на японском — видимо, объясняя приём.

На веранду бесшумно ступил рыжеволосый эльф в простом тёмном кимоно. Он приветственно поклонился и прошептал:

— Командир, новости из Европы. Нашлась корона Эред-Нимрайс. Люди Карниона везут её в Австралию.

Содзёбо не стал скрывать радости и радостно улыбнулся. Потом поднялся, ещё мгновение смотрел на сына, который теперь показывал, как стоять на одной ноге на гладком бревне, одновременно метая сюрикены в мишени.

— Отличная новость, — ответил он помощнику. — Приготовь палантир, мы начинаем охоту. Также сообщи нашим людям в Ига и Кога, что нам нужна их служба. Пусть пришлют своих лучших бойцов.

Король тэнгу перевёл взгляд на запад, туда, где за горами лежало море, а за морем — далёкая Австралия. Скоро его сыну предстоит покинуть это тихое убежище и отправиться в мир, где решается судьба их народа. Дети Пустоты напомнят своим австралийским сородичам, что они существуют. И что у них есть свои планы на этот мир.

Вечер этого же дня, там же.

— Отец! Ваше Величество! Вы даёте нереальные задания! Океан велик, найти и перехватить в нём одинокий корабль практически невозможно. Мы даже не знаем, каким маршрутом он пойдёт — западным, вокруг Америки, или восточным, вокруг Африки! — принц, несмотря на своё хладнокровие и умение владеть собой, был взволнован. Он прекрасно понимал всю ответственность задачи и то, что значило обладание короной горных эльфов в глазах подданных. Будущих австралийских подданных.

Король Таллиандор, смотрел на наследника тяжёлым взглядом, скорее более подходящим его мифическому образу Содзёбо. Он несколько часов провёл за палантиром, что требовало чудовищного напряжения сил. Общение с доверенными лицами в различных частях планеты было результативным, что позволяло надеяться на благоприятный исход задуманной операции.

— Турион, мальчик мой. Не разочаровывай папу. Прекрати паниковать, поверь, у тебя будут для этого более весомые причины. Включи мозг, белобрысая бестолочь. Ты уже не ребёнок, игры кончились.

Принц застыл, поражённый. Такой словесной взбучки он не получал от отца давно, а точнее — никогда. Король очень серьёзно относился к церемониалу и при всей горячей, абсолютно не эльфийской любви к сыну, всегда в общении соблюдал приличия.

— Да, Ваше Величество, прошу прощения, — ответил наследник, а про себя подумал, что тысяча лет среди людей не проходят бесследно даже для такого великого эльфа и пламенного расиста, как его отец.

— Я поднял всю нашу агентуру, проконсультировался со специалистами, и в результате слушай вводную. Вокруг Южной Америки корабль точно не пойдёт. У мыса Горн навигация сложная, а у австралийцев пока опыта недостаточно. Рисковать короной не будут. Дальше: путь долог, так что хотя бы одну остановку для пополнения припасов сделать придётся. Скорее всего — в Южной Африке или в районе Зондского пролива. Напрямую к Австралии не пойдут — побоятся рифов и случайного столкновения с кораблями враждебных королевств. Скорее всего, в районе Батавии будет точка рандеву с кораблями охраны, чтобы у берегов Австралии их не перехватили лесные или степные. Так что и припасы, скорее всего, будут пополнять там же. Атакуешь перед входом в Зондский пролив, между Явой и Суматрой. Понятно?

— Да, отец. Какие мне выделяются силы для операции?

— Три корабля. Этого достаточно. Людей и денег бери неограниченно. Корона для нас бесценна. Получим её — и наши права на трон Эред-Нимрайса станут несомненными. Так что проси, чего хочешь.

— Планеристов.

— Они-то тебе зачем? Их перестреляют на подлёте. Там профи, их подготовка не хуже нашей. До палубы никто не доберётся.

— И не надо. Их задача — незаметно подлететь и повредить паруса. Уступая нашим кораблям в скорости, противник у нас в кармане.

Таллиандор несколько мгновений сверлил сына взглядом. Потом неожиданно хмыкнул — не засмеялся, нет, эльфы вообще редко смеются, это было именно хмыканье.

— Хитрый, белобрысый. Ладно. Бери планеристов. Бери что хочешь. Но чтобы корона была у нас. Всё понял?

— Да, отец.

— И ещё, — голос короля стал жёстче, а глаза сузились. — Сразу думай над запасными вариантами. Мы играем не с идиотами. За ними тоже многотысячелетний опыт эльфийской цивилизации. Будь готов, что события пойдут не так, как мы ожидаем. Возможно, корону повезут другим путём. Возможно, перехватить в Зондском проливе не удастся. Предусмотри всё это. Помни, у тебя в распоряжении все наши ресурсы и ты не имеешь права на неудачу.

Турион молча кивнул. Слова отца упали на подготовленную почву — он и сам уже прокручивал в голове различные варианты, как бы доставлял столь драгоценный груз, на который полно желающих наложить свою лапу.

— Понял, отец, — сказал он. — Я не подведу.

— Надеюсь, — ответил Таллиандор. — Потому что если подведёшь, то, скорее всего, будешь горевать до скончания веков о том, что ты так и не стал королём.

— Жёстко, Ваше Величество.

— А ты думал, воспитание наследников престола — это сказки на ночь? Иди.

Турион коротко поклонился и вышел, а Таллиандор остался на веранде, глядя ему вслед. Чай давно остыл, но он всё равно поднёс чашку к губам и сделал глоток. Горько. Но это было даже кстати.

«Помогите боги ему не облажаться», — подумал он и перевёл взгляд на сад, где светлячки уже зажигали свои холодные голубые огоньки.

Повесть является сиквелом романа «Плоть эльфа»: https://author.today/reader/534767/5043358

Если книга вам понравилась, то поддержать автора можно разными способами:

1) Поставить лайк (быстро).

2) Написать рецензию (круто).

3) Рассказать друзьям (геройски).

4) Поддержать рублём (легендарно).

Выбирайте свой уровень влияния!

Глава 5: Испанский меч в эльфийской руке

На узкой улочке города Аликанте в тёмной подворотне притаились трое мужчин. От них сильно воняло чесноком, немытыми телами и перегаром — букет, от которого сдохла бы даже крыса. Одежда тоже знавала лучшие времена: камзолы в пятнах, штаны с заплатками, башмаки с дырявой подошвой, из которой выглядывали грязные пальцы. Цель у них была проста и незамысловата: дождаться припозднившегося путника и забрать у него всё ценное. Насколько при этом пострадает здоровье несчастного — вопрос случая и его благоразумия. При безропотном подчинении шансы пережить встречу были достаточно высоки.

— Слышь, Копчёный, нахрена мы сюда припёрлись? — раздался шёпот одного из бандитов, того, что помоложе, с редкой рыжей бородёнкой и гнилыми зубами. — Надо было у порта работать. Давно бы уже какого-нибудь пьяного матроса выпотрошили.

— Там бы нас стража уже давно выпотрошила, — прошипел в ответ Копчёный — коренастый мужик с обрубком вместо левого уха и шрамом через всю щёку. — Ты же знаешь, все на ушах стоят с этой чёртовой шхуной с дохлыми. Жди и не скули, без тебя тошно. Сейчас дождёмся доброго самаритянина, который во славу божью поделится с нами толикой своего богатства, чтобы мы могли выпить за его здоровье. Или за упокой его души, это как получится.

— И лучше бы ему не задерживаться, — вмешался третий, тощий и сутулый, с лицом, напоминающим хорька. — А то я начинаю злиться, и если он не появится в течение получаса, я сразу отправлю его в гости к святому Петру.

— Тихо вы, разорались, — оборвал их шёпотом Копчёный, прижимаясь к стене. — Кажется, кто-то идёт.

Мужчины замерли, вжавшись в стены домов по обе стороны улочки. В тусклом лунном свете, пробивавшемся сквозь рваные облака, показался силуэт. Мужчина среднего роста, в широкополой шляпе, надвинутой на глаза, и длинном тёмном плаще. Шёл он быстрым, уверенным шагом — так ходят люди, которым нечего бояться.

Едва он приблизился к троице, как грабители выскочили из укрытия, преградив ему дорогу. Длинные навахи, больше похожие на мечи, чем на ножи, красноречивее любых слов говорили о том, что лучше отдать всё по-хорошему. Лезвия тускло блеснули в лунном свете.

На прохожего это не произвело никакого впечатления. Не замедляя шага, он неуловимым движением из-под плаща выхватил оружие. Это был двуручный меч. Грабители не успели даже охнуть.

Молниеносный удар снизу вверх — и ближайший бандит потерял руку вместе с половиной черепа. Бездыханное тело повалилось на мостовую, орошая всё вокруг кровью. Наваха, выпав из отсечённой руки, взлетела, кувыркаясь, высоко в воздух. Нож ещё не успел упасть на камни, как клинок прохожего продолжил свой путь, перерубив горло второму бандиту. Короткий взмах — и третий присоединился к своим подельникам с раскроенным черепом. Всё заняло от силы две-три секунды. Об окончании схватки возвестил только звон навах, покатившихся по камням.

Путник, даже не удосужившись взглянуть на дело своих рук, стряхнул кровь с клинка, убрал его в ножны под плащом и продолжил путь столь же уверенным шагом. На мостовой остались три тела и всё увеличившиеся тёмные лужи крови.

Преодолев без приключений несколько кварталов, где ему не попалось ни одной живой души, город словно вымер, не было слышно даже собачьего лая, — он подошёл к особняку дона Хайме. Ворота были массивные, дубовые, окованные железом, с бронзовым кольцом в пасти льва. Путник постучал несколько раз — глухо, размеренно. Воплощённый ужас местных бандитов собрался ждать реакции хозяев.

Однако практически сразу в воротах открылось небольшое окошко, забранное частой решёткой, откуда поинтересовались, что сударю нужно. Ночного гостя явно ждали. Узнав, что у него встреча с самим хозяином дома, слуга засуетился, и в воротах отворилась калитка. Мужчину впустили внутрь.

В сопровождении одного из слуг с фонарём — старый, седой мажордом в чёрной ливрее, двигавшийся бесшумно, как привидение, — он пересёк внутренний двор, вымощенный каменными плитами, поросшими мхом. Прошёл мимо старого колодца и чахлого апельсинового деревца, после чего оказался у неприметной двери. Далее последовала небольшая прогулка по тёмным коридорам дворца, где масляные лампы отбрасывали прыгающие тени на стены, увешанные старыми гобеленами. Запах воска, ладана и чего-то ещё — вековой пыли, что ли, — стоял в воздухе. Прогулка завершилась в кабинете, где уже ждал хозяин дворца.

Гость снял шляпу и поздоровался.

— Дон Хайме, очень рад видеть вас в добром здравии.

— Принц Элронд?! — старый гранд привстал из-за стола, и на его лице отразилось искреннее удивление. — Вот уж приятная неожиданность, Ваше Королевское Высочество. Очень рад вас видеть в моём доме. Не ожидал, не ожидал. Ваша матушка не предупредила, что это вас я жду в гости. Простите за более чем скромный приём, недостойный вашего высокого титула.

— Ну что вы, — принц сделал примиряющий жест рукой — тонкой, изящной, с длинными пальцами, которые, однако, только что направляли тяжёлый меч с убийственной точностью. — Наше дело требует тишины. Поэтому благодарю за добрую встречу.

Дон Хайме показал эльфу на стол, где их ждали лёгкие закуски: тарелка с оливками, вяленая ветчина, овечий сыр, кувшин с вином.

— Её Величество королева Келебриан просила оказать вам полное содействие, — продолжил испанец. — Шхуна злоумышленников ждёт в порту. Её охраняют, я приказал, чтобы ни одна душа не смела подниматься на борт. Трупы пока там же.

— Отлично. Утром мы её осмотрим. — Элронд сел на предложенный стул. — Удалось ли узнать что-то новое, кроме того, что вы уже рассказали моей матушке?

— Да. Женщина, чьё тело было в гробу, которое мне предъявили как тело моей дочери Анны, — не она. Это совершенно точно установлено врачом. Он лечил Анну с самого появления на свет. На ноге отсутствует след перелома, который должен был быть. Но хитроумие и коварство злодеев поражает. Я сравнил предсмертное письмо, написанное от лица Анны, и её детские записи. Почерк очень сильно похож. Сходство более чем очевидно. Кто-то специально скопировал почерк.

— Согласен, дон Хайме, удивительное коварство. Насколько мы можем быть уверены, что именно корона горных эльфов была целью воров?

— Затрудняюсь ответить. Я сам о ней проговорился в порыве откровенности. Поверьте, принц, мне такое не свойственно. Я многое пережил и не раз сталкивался с изощрённым коварством и ложью. Но тут на меня что-то нашло. Наверное, старею, и благоразумие уже отказывает. Правда, Алессандро — или как там его зовут — настолько естественно себя вёл, что я и подумать не мог, что он не тот, за кого себя выдаёт. Что это не мой внук. Моя жена тоже ни капли не усомнилась. Ну и, конечно, наше сходство с этим Алессандро. Он удивительно на меня похож. Я даже потом посмотрел свой портрет, написанный в молодости. Примерно в том же возрасте, что и он сейчас. Одно лицо, тот же взгляд, та же фигура. Ещё и эта белая прядь.

— Удивительно, дон Хайме. — Элронд взял кубок с вином, но пить не стал, только покрутил в руках. — Впрочем, думаю, дело не в вашем возрасте, а в снадобье, которое, возможно, подмешали незаметно в ваш бокал. Именно под его воздействием вы и могли потерять осторожность. Кто первый упомянул о короне эльфов?

— Я, Ваше Высочество, я. Это помню совершенно точно. Когда рассказывал о своей службе вашему дому в Австралии. Старые воспоминания разбередили душу, хотелось поделиться перед только что обретённым внуком своими подвигами на ратном поприще.

— Дон Хайме, возможно, это всё просто цепь случайностей и совпадений, но, скорее всего, вы стали жертвой спецслужб наших собратьев-эльфов, притом горных. Именно они — а в первую очередь их король — больше всех заинтересованы в возвращении реликвии. Ну и хитроумные схемы с дьявольской изощрённостью, скажем так, скорее указывают на них. Коллеги из степного королевства предпочитают действовать более прямолинейно. — Ваша милость, я бы попросил передать мне всё, имеющее отношение к делу. Письма, вещи, посуду, из которой злоумышленники ели и пили, — словом, всё, вплоть до полотенец, которыми пользовались эти люди. И ещё постарайтесь вспомнить и попросите о том же ваших слуг: не обмолвились ли злодеи о чём-то, что тогда показалось вам неважным? Какая-нибудь случайная фраза, оброненное слово. Иногда именно такие мелочи оказываются важнее официальных бумаг.

— Конечно, принц. Немедленно дам соответствующие распоряжения.

— В этом нет настолько острой нужды, подождёт до утра. И ещё, дон Хайме, я бы хотел воспользоваться вашим гостеприимством и на два-три дня найти приют в вашем доме.

— Очень этим обяжете. — Дон Хайме чуть склонил голову и тепло улыбнулся. — Это честь для меня. Вам покажут ваши покои, где вы можете чувствовать себя как дома. Ещё какие-то пожелания, принц?

— Возможно, мне понадобится помощь пары мальчишек. Ничего серьёзного, просто мелкие поручения.

— Конечно, я прослежу. Но что мы всё о делах? Угощайтесь, принц. Еда у нас в провинции скромна, но, поверьте, всё высшего качества. Ветчина — из моих собственных угодий, вялили по рецепту, который в нашем роду передаётся из поколения в поколение. Оливки — с рощ, заложенных моим прадедом, доном Энрике. Сыр — от овец с моих горных пастбищ. Вину позавидует сам герцог Мединасели. Так что не стесняйтесь, принц. У нас в Аликанте не привыкли гостей из-за стола с пустым желудком отпускать.

— Благодарю вас. С удовольствием. — Элронд с удовольствием последовал совету хозяина. — Последние несколько дней мне пришлось много ездить, а еда в придорожных трактирах, сами знаете, часто далека от идеала.

Мужчины стали не спеша есть, обмениваясь воспоминаниями. Взгляд гранда упал на двуручный меч принца, прислонённый к стене. Сталь гарды тускло блестела в свете свечей.

— Скажу откровенно, не ожидал увидеть вас с клинком, настолько сильно отличающимся от эльфийских, — заметил дон Хайме, нарезая ветчину тонкими ломтиками.

— Я сам не ожидал, дон Хайме. — Элронд усмехнулся. — Но по поручению королевы сейчас изучаю новейшее оружие, в том числе и холодное. Я просто в восторге от испанской техники фехтования, вашей Дестрезы. Это нечто феноменальное, особенно мне полюбился двуручный меч. Потрясающее оружие. Вы же знаете, во время моих злоключений в Японии мне пришлось познакомиться с тамошней двуручной саблей. По-своему тоже уникальное оружие, но всё же до испанских клинков ему далеко. Идея построить движения бойца во время боя, основываясь на логике и геометрии, превращает фехтование одновременно и в искусство, и в науку. Я в восхищении. Мы — древняя раса, но ничего подобного у нас не было, ручаюсь вам, про такое не встречал даже в старых трактатах.

— Очень рад слышать это, принц. — Дон Хайме просиял. — Я с вами полностью согласен. Наши мастера создали великую школу, лучшую в Европе. В этом я совершенно убеждён. Поручителем в этом служит мой собственный опыт. Испанские фехтовальщики не имеют себе равных.

— Ещё, дон Хайме, немного щекотливый момент. — Элронд отставил кубок и посмотрел на хозяина. — Скоро на одной из улочек в нескольких кварталах отсюда найдут трёх зарубленных мужчин. Они ошиблись в выборе цели для грабежа. Это стало для них фатальным.

— Я вас понял, принц. К вам никаких вопросов не возникнет. Это я гарантирую. — Старый гранд решил вернуться к теме, интересной обоим. — Осмелюсь спросить, что вы думаете о последних веяниях в военном деле?

— Трудный вопрос, требующий очень подробного ответа. — Элронд взял оливку и задумчиво её пожевал. — Я, кстати, дон Хайме, собирался вас навестить в самое ближайшее время. Однако события ускорили нашу встречу. Моему королевству очень нужен ваш опыт. Не в Австралии, там пока всё спокойно, а здесь, в Европе. Я хочу просить короля Испании Филиппа, как нашего стратегического союзника, чтобы вам позволили оказать нашему Дому помощь. Мы знаем вас как великолепного тактика и стратега, одного из лучших полководцев мира, великолепно разбирающегося в современных реалиях войны. Ваша помощь была бы для нас бесценной. Мы планируем закупать новейшее вооружение, а также нанимать командиров и солдат. Королева и я считаем, что ваши блестящие знания и опыт помогли бы всё устроить наилучшим образом.

— Спасибо за добрые слова, принц. Очень польщён. — Дон Хайме отодвинул тарелку и посмотрел на эльфа с новым, более глубоким интересом. Он словно помолодел на несколько лет, предложение явно пришлось по вкусу. — Если его Величество король Филипп не будет против, а для этого я не вижу причин, то и с моей стороны возражений не будет.

— Отлично, дон Хайме. Я рад, что мы снова в одном строю.

При этих словах принц сделал рукой замысловатый жест — пальцы сложились в фигуру, напоминающую летящую птицу. Воздух перед ним засветился, и возник магический знак: серебристый, мерцающий, похожий на одну из эльфийских рун.

Со своей стороны дон Хайме также сделал похожее движение — его жест был грубее, угловатее, но не менее уверенным. Перед ним тоже возник светящийся символ: золотистый, с красноватым отливом.

Мужчины одновременно произнесли магическую формулу — на латыни и на эльфийском, их голоса слились в странную, неземную гармонию — и подняли бокалы в знак заключённого соглашения. Жидкость в кубках вспыхнуло на мгновение красноватым отблеском и тут же погасло.

— Да будет так, — сказал дон Хайме.

— Да будет так, — ответил принц Элронд.

За окном, в саду, заухала сова. Где-то в порту прокричал ночной сторож, возвещая, что всё спокойно. Но тишина была обманчива. В старом дворце, среди теней и свечей, двое — человек и эльф — скрепили союз, который отзовётся в самых отдалённых уголках земного шара пушечными залпами, ружейной пальбой и звоном клинков.

Глава 6: Артиллерийское ниндзюцу

Князь Рокусава возвращался домой с удачной охоты. Вместе со своим закадычным другом и собутыльником князем Токугавой Хидэмаро они добыли пару оленей и незамедлительно решили это отметить на славу. И отметили. Так что ехали они в самом лучшем расположении духа и изрядно накачавшись сакэ. Громкая песня, которую они горланили, разносилась по лесу, пугая местную живность. Жизнь была прекрасна, а они были ещё прекраснее. Разодетые по самой последней моде, в ярких одеждах на отличных скакунах, они считали себя небожителями и были уверены, что могут свернуть горы. Вот только им сейчас лень этим заниматься, так как они немного перебрали. Самую малость. И очень сильно обожрались.

— Но этот шельма повар так приготовил оленину, что просто невозможно было оторваться, — произнёс уже вслух князь Рокусава, икая и похлопывая себя по округлившемуся животу.

— Надо ему всыпать сто палок, — поддержал Хидэмаро, тоже с трудом держась в седле. — Нельзя готовить так вкусно. От этого его господин и его многоуважаемый гость сильно объелись.

— Именно, — кивнул Рокусава. — А господин и так немного полноват.

Впрочем, окружающие считали, что князь к своим тридцати годам уже так разъелся, что напоминал хряка. Особенно сейчас, когда сидел в седле, свесив живот на луку седла, и икал на каждом ухабе.

— Впрочем, — продолжал Рокусава, с трудом ворочая языком, — было бы несправедливо только наказать повара. За его кулинарный талант он достоин и награды. Надо подарить ему красивое кимоно. Пусть помнит щедрость и справедливость своего господина.

Хидэмаро поддержал его, согласно кивая головой, причём кивал он так усердно, что чуть не вывалился из седла.

— Да, красивое кимоно — это правильно, — сказал он, сфокусировав взгляд на ушах собственного коня. — Особенно когда оно на красивой женщине. Поэтому что? Надо ехать к гейшам. Порадовать их визитом двух самых доблестных самураев Японии.

Князь Рокусава восхитился столь мудрому совету и только удивился, как же ему самому не пришла в голову столь очевидная мысль.

— Пральна, — сказал он немного заплетающимся языком. — Столь чудесный день необходимо закончить в объятиях прекрасной женщины. А перед этим послушать красивую музыку, чтобы подойти к соитию в правильном настроении.

— И выпить ещё сакэ, — добавил Хидэмаро. — Обязательно.

Свита, ехавшая сзади и тоже принявшая в пиршестве самое активное участие, вполне разделяла точку зрения своих хозяев. Что выпить ещё — совсем немного, чисто для ясности мысли — было бы неплохо. Очень неплохо.

Вдруг князья остановились. Дорога, по которой они ехали, упиралась в мост. Вот только моста не было и в помине. Вместо него лежало большущее дерево. Сфокусировав свои немного разъезжающиеся глаза, немного помолчав и проявив недюжинную сообразительность, выпивохи разгадали загадку неожиданной перемены.

Князь Рокусава, чувствуя себя мудрецом, равным по меньшей мере Конфуцию, восстановил цепочку произошедших событий.

— Смотри, Хидэмаро-сан, — сказал он, икая и тыча пальцем в сторону дерева. — Это чёртово дерево наверняка сгнило от старости. Вон какое здоровое — пять человек, наверно, руками не обхватят. Ствол не выдержал собственного веса, треснул и грохнулся. Да так неудачно, что прямо на мост, будь он неладен.

Князь так резко рубанул рукой, показывая, как свалилось дерево, что непременно бы упал из седла, если бы не поддержка друга. Хидэмаро, правда, сам еле держался, так что они оба едва не рухнули на землю, но чудом удержались.

— Ты умён, князь, — вынес вердикт Хидэмаро, икая в ответ. — Ты самый умный князь во всей Японии. Нет — во всём мире!

Тут друзья увидели, что стали объектом самого пристального внимания. На бревне стоял человек. Внешность его была достаточно примечательной. При небольшом росте он был очень широк в плечах — такой коренастый, что напоминал бочонок с сакэ. Но особенно привлекала внимание его причёска: казалось, она не знала гребня с рождения. Борода и усы тоже были самого дикого вида — лохматые, нечёсаные, торчащие в разные стороны. Одет мужчина был бедно. Какие-то драные штаны и куртка, все в заплатах и давно не стиранные. Во рту у него дымила трубка. В левой руке же он держал здоровенный топор.

Этот лесоруб — или кто он там был — смотрел на князей без всякого уважения. Немного наклонив голову, с брезгливым выражением лица, он разглядывал их как двух навозных жуков, прикативших свои шары ему под ноги. Это было странно. На самурая, чтобы так смотреть, даже самого опустившегося, мужик был не похож. А крестьяне на князей так не смотрят — они падают ниц и бьются башкой об землю в поклонах. По-другому не бывает, потому что иначе башка враз слетит с плеч.

— Чё уставился, деревенщина? — грозным голосом спросил Рокусава. Так ему казалось. На самом деле голос был скорее писклявый, да ещё и язык заплетался.

Слова не произвели на мужика никакого видимого впечатления. Он посмотрел на князей. Потом перевёл взгляд на свой живот. С видимым удовольствием почесал его, потом залез пальцем в ноздрю, поковырялся там. Вытащил козявку, внимательно её рассмотрел и громким щелчком отправил в полёт в сторону собеседников. После чего сказал:

— Ржу над вами. Ну вы и нажрались. Как свиньи.

Князья отреагировали на эти слова абсолютно одинаково. У них пропал дар речи, а челюсти отвисли. То, что произошло, было невероятно. Можно сказать, чудо. Только в плохом смысле. Крушением основ и надругательством над святым, над устоявшимся порядком вещей. Они привыкли к двум вариантам общения. Когда сами разговаривали с благородными самураями — соблюдали все правила вежливости, кланялись, говорили уважительно. А когда к ним обращались крестьяне — те падали ниц, били поклоны и лепетали подобострастно, боялись лишнее слово сказать. Так было заведено. Так правильно. А этот? Стоит, руки в боки, козявки в сторону князей щёлкает.

— Что?! — наконец прорвался голос у Рокусавы. — Да я тебе сейчас башку отрежу!

— Смотри не обосрись, поросёнок, — ответил нахал.

— Что?!!! — вновь прорычал Рокусава. Другие слова у него напрочь вылетели из головы. Такого оскорбления он не испытывал ни от кого и никогда в жизни. Да ещё и при свите, которая как раз подъехала и с изумлением наблюдала за диалогом.

Хидэмаро, с лицом, налившимся кровью, тоже испытывал проблемы с красноречием — он только пыхтел и хватался за меч. Друзья практически одновременно вытащили клинки из ножен, пришпорили коней и поскакали к бревну, намереваясь изрубить негодяя на мелкие кусочки.

Однако тот отнёсся к атаке двух рыцарей Востока абсолютно спокойно. Он только присел, вытащил трубку изо рта, постучал ею по стволу, рассыпая угольки, и спрыгнул куда-то вниз. Тут что-то зашипело, пыхнуло — и раздался оглушительный грохот.

Дерево выстрелило. Именно выстрелило, как настоящая пушка — с огнём, дымом и громом. Двух князей с лошадьми просто смело. Неизвестно, чем было начинено это орудие, но эффект превзошёл самые смелые ожидания. Разгром был полный. Два князя вместе со своими скакунами просто перестали существовать. По дороге была размазана куча ошмётков мяса, костей и лохмотьев. Свите тоже досталось от души: счастливчики сразу преставились, уйдя на перерождение, но несколько человек ещё трепыхались, и кто-то даже пытался стонать.

Из-под дерева показалась голова лесоруба-артиллериста. Он огляделся, немного потряс головой, приходя в себя после грохота, и выбрался на дорогу. Посмотрел на то, что осталось от князей, и хмыкнул, впечатлённый результатом. Потом достал откуда-то ружьё с дымящимся фитилём и прошёлся, рассматривая то, что осталось от свиты.

— Слышь, Мисо, — сказал он, сплюнув на землю. — Нахера мы весь этот цирк устроили? Могли бы просто перестрелять из ружей всю эту свору недоумков. Хотя хватило бы и князей только грохнуть. Так нет же, долбились с этим деревом, порох таскали, щебень. И самое главное — мост сломали. Мост-то в чём был виноват? А, Мисо? Что молчишь?

Из кустов вышел ещё один мужик, который, словно для смеха, был полной противоположностью первого. Длинный, худой, лысый — то, что росло у него на подбородке и под носом, назвать усами и бородой язык не поворачивался. В руке он также держал ружьё с зажжённым фитилём.

— Кикутиё, ну что ты за человек, — ответил он, качая головой. — Нет в тебе ничего возвышенного. Настоящий ниндзя должен думать не только о том, чтобы выполнить заказ, но и о том, чтобы выполнить его творчески. Чтобы об этом потом говорили долгие годы. Восхищались мастерски проделанной работой. Это хорошо работает на репутацию и позволяет поднять цену на свои услуги, делая клан более состоятельным и могущественным.

— И что тут мастерского? — огрызнулся Кикутиё. — Превратить двух князей вместе с лошадьми в месиво? Они сейчас выглядят как два черкаша на штанах, когда задницу подтёр плохо.

— Фу, ну что ты за деревенщина, — поморщился Мисо. — Почему бы не сказать изящнее? Как два мазка тушью, сделанные кистью мастера на бумаге жизни.

— Чего? — Кикутиё скривился. — Иди понюхай, какой здесь тушью пахнет. Говном здесь пахнет, человечьим и лошадиным. Ладно, хватит болтать. Надо идти. Говорят, тэнгу всех созывают, есть какая-то работа. Может, чего и нам перепадёт.

Он ещё раз пошурудил носком сандалии останки княжеского кимоно, сплюнул и зашагал в лес. Мисо, вздохнув, последовал за ним. Через минуту на дороге не осталось никого, кроме размазанных пятен от двух князей, а также трупов лошадей и людей из свиты.

Глава 7: Что такое настоящее ниндзюцу

В приёмном покое владыки, главы японских эльфов, было многолюдно. Какая-то обещанная невероятная оплата, доставка исполнителей морским круизом за счёт заказчика, привлекла многих известных ниндзя. Всё же лазить по горам, лесам и пыльным чердакам порядком всем надоело. Хотелось на юг, к тёплому морю, под пальмы и к знойным полуголым красоткам.

Народ собрался опытный, знающий себе цену, профессионалы, которые ценились по всей Японии, да и не только. Некоторые уже имели опыт загранкомандировок. Поговаривали, что пара старых мастеров даже ездила к эльфам в Австралию.

Хотя поначалу все обсуждали наклёвывающуюся работу от эльфов, которых здесь предпочитали называть тэнгу, и какие будут предложены условия, постепенно разговор переместился на самое громкое убийство последних лет, устранение князей Рокусава и Хидэмаро.

Один из присутствующих, моложавый мужчина в одежде самурая, важно покачиваясь на подушке, произнёс:

— Надо признать, что Мисо и Кикутиё молодцы. Как грамотно всё провернули. Опять же применили новые технологии, можно сказать, подняли наше ремесло на новый уровень. Убить из аркебузы, конечно, тоже мастерство нужно, но пушка — это другой калибр, другие возможности. Устранили не только за раз обе цели, но и свиту, что пресекло даже саму возможность преследования и обеспечило беспрепятственный уход с позиции. Это настоящий пример прогресса в ниндзюцу.

— Да что вы такое говорите, уважаемый, — вмешался тощий тип, который всю жизнь изображал бродячего монаха и даже сейчас машинально перебирал чётки. — Это же против всех правил нашего искусства! Это что же за ниндзюцу такое, когда из пушек палят? Так любой тупой ронин сможет. Опять же, где уважение к жертве? Вы же князя убиваете, а не голозадого самурая какого-то! Мы же в цивилизованной Японии живём, а не в Китае каком-нибудь, прости господи.

— Нет, а вот, значит, залезть в уборную и засунуть князю в жопу копьё — это уважительно? — хмуро бросил человек в крестьянской шляпе, который под видом продавца овощей уже двадцать лет поставлял яды на весь архипелаг.

— А что такого? — тут же вскинулся актёр театра кабуки, сидевший в позе придворного поэта. — Да, Укибунэ Дзиннай, рискуя жизнью и показывая твёрдость воли, ТРИ дня просидел в говне! Какая находчивость! Какой отличный пример для молодёжи! Опять же, князь выглядел после убийства достойно, родные могли его нормально в гроб положить. А что положили в гробы уважаемых князей Рокусава и Хидэмаро? Лошадиное мясо пополам с землёй и навозом? Это неслыханно! Это что за перфоманс?! Они бы ещё приколотили их за яйца к брусчатке перед дворцом сёгуна или натолкали бы в них куриц до смерти!

— Согласен, — томно вздохнула гейша, поправляя заколку в волосах. — Нет, ну ты выкажи к цели уважение. Убей красиво, с погоней, схваткой на мечах, устрой пожар во дворце в конце концов. Задуши поясом от кимоно красавицы или отруби горло так, чтобы голова осталась на месте, а разреза даже видно не было. В конце концов, забей камнем в Саду камней. Это послание обществу, повод задуматься о быстротечности жизни и о том, как прекрасен мир! А это что такое — расстрелять даймё, князей целых провинций, из пушки? Смешать их тела с мясом лошадей и навозом? И ладно бы шрапнель хоть была из серебра, так нет — натаскали щебёнку из ближайшей канавы. Да и свиту за что порешили? На свиту заказа не было. Там, может, у заказчика шпион был ценный, а они его камнями нашпиговали.

В этот момент в приёмном покое появились главные виновники недавнего переполоха — Мисо и Кикутиё. Народ тут же притих. Не то чтобы их боялись, но уважали точно.

Мисо, который изображал из себя ремесленника, вёл себя прилично. Войдя в зал, он со всеми уважительно поздоровался, наговорил кучу любезностей — вёл себя как нормальный воспитанный профессионал в кругу коллег.

Кикутиё же остался верен себе. Он так и остался в образе лесоруба. Впрочем, одежду сменил. Не то чтобы новую надел, но чистую — это точно. На поясе — его знаменитый топор. Ходили легенды, что заточка этого топора была его любимым занятием и что ни один доспех в Японии не способен выдержать его удара. А сколько прославленных катан, выкованных именитыми мастерами, рассыпалось при встрече с ним, уже никто и не считал. Говорили, что он мог с одного удара разрубить подкову, не повредив копыта лошади. В общем, топор у Кикутиё был не просто любимый инструмент, а настоящее произведение искусства.

Войдя в зал, Кикутиё что-то буркнул в качестве приветствия — нечто среднее между «здрасьте» и «фига вас сюда набилось» — и тут же встал в свою любимую позу: нога вперёд, руки скрещены на груди, взгляд исподлобья. Впрочем, все давно привыкли к его чудачествам. В ответ на его бурчание они уважительно поклонились и приветливо заулыбались. Потому что при всей своей внешней дикости Кикутиё был человеком надёжным. Слово держал. Если обещал кого-то убить — убивал. Ни разу никого не подвёл.

Приметив свободное место в углу, друзья прошли туда и удобно расположились. Кикутиё положил топор на колени и замер, оглядывая присутствующих своим тяжёлым, немигающим взглядом.

Немного посидев, он вдруг вытянул ногу, достал свой топор и начал самым будничным тоном брить им волосы на своей же ноге. Народ в зале замер. Зрелище было завораживающее.

Лезвие топора скользило по коже Кикутиё так же легко, как если бы он проводил по ней перышком. Ни одного пореза, ни одной царапины. Волосы падали на пол тонкими кучеряшками, а сам Кикутиё, казалось, был глубоко погружён в мысли о вечном.

Некоторые из присутствующих украдкой переглядывались. Кто-то с уважением покачивал головой, кто-то осуждающе. Актёр театра кабуки, сидевший ближе всех, нервно одёрнул своё кимоно, проверяя, не накидали ли ему на подол волос.

Мисо тем временем устроился поудобнее, сложил руки на животе и с лёгкой улыбкой наблюдал за коллегами. Он был спокоен и вежлив. В отличие от напарника, даже перекинулся парой слов с соседями — спросил, как дела, не слышали ли чего нового о заказах на следующую неделю, и не знают ли они, когда хозяева будут кормить гостей, потому что в пути они с Кикутиё изголодались и не плохо было бы подкрепиться.

Глава 8: Путь короля — путь компромисса

Король Таллиандор и его сын Турион сидели в тесной комнатушке за раздвижной стеной, разглядывая через щели собравшихся в главном зале ниндзя. В щель было видно, как Кикутиё, устроившись в углу, сонно почёсывал живот и явно собирался вздремнуть, несмотря на общее оживление.

— Ну и хам, — прошептал принц с осуждением.

Король хмыкнул и ответил так же тихо:

— Он лучший в искусстве ниндзюцу из этого поколения.

— Ты, надеюсь, про Мисо? — уточнил Турион.

— Нет, про Кикутиё, конечно, — ответил король.

— Этот невежа? Да он, поди, даже неграмотный. Тоже мне шпион, — удивился принц.

— Эх, сын, не видел ты его в роли инспектора сёгуна.

— Кого? Кикутиё? Ваше Величество, Вы же шутите? — спросил Турион с недоверчивой улыбкой.

— Нет. Его наняли разведать обстановку при дворе одного даймё, который потерял берега, набрал самураев и начал кошмарить соседей, захватывая их земли, — прошептал Таллиандор. — Этот местный беспредельщик ждал проверку от сёгуна за свои безобразия, но настоящий инспектор задерживался. И тут появляется наш Кикутиё. Один. Без охраны. В дорожной пыли, но с крайне важным видом.

— А где его охрана? Инспекторам же положена, — спросил Турион.

— А он сказал, что на них напали разбойники, — усмехнулся король. — Всех убили, а он один отбился от двадцати человек. Троих зарубил, остальные разбежались. Ещё говорит: «Не беспокойтесь. Главное, что я жив и донесу до сёгуна всё, что здесь увижу».

— И ему поверили?

— А как не поверить? — король чуть прищурился. — Даймё уже трясся, потому что налоги собраны, но потрачены на нанятых самураев, дороги разбиты, так как деньги на ремонт тоже потрачены на самураев, а тут ещё на инспектора сёгуна напали на его земле. Это же прямое оскорбление верховной власти! Теперь он отвечает не только за свои проделки, но и за то, что его люди не уберегли посланника сёгуна Токугавы.

— И что дальше?

— А дальше Кикутиё начал вдохновенно врать. С каждой фразой всё больше. «Я, — говорит, — в Эдо человек свой. Сам князь Токугава меня за своего считает. Мы с ним на охоту ездим, вместе чай пьём. Если я ему словечко замолвлю, он вам налоги на десять лет снизит. А если не замолвлю... сами понимаете».

— И они верили?

— Даймё уже не просто трясся — он был готов на всё, — прошептал король. — «Ваше благородие, — залебезил тот, — мы тут всё устроим. И налоги соберём, и дороги починим. А соседи врут, что мы их земли захватили. Только вы перед сёгуном за нас словечко замолвите». А Кикутиё важно так, в потолок глядя, отвечает: «Ну, я подумаю. Только вот поиздержался я. Разбойники мои вещи, в том числе кимоно, подаренное сёгуном, украли, да и спутников убили, надо семьи их поддержать. Вы как считаете?» Тот, конечно, соглашается и тут же ему мешок серебра. Потом ещё один. Потом лошадей, шёлк, оружие. Даймё из кожи вон лез, чтобы задобрить «важного человека из столицы».

— И что, Кикутиё всё это забрал?

— А что ему отказываться? Конечно забрал, — усмехнулся Таллиандор. — Поклонился, сказал: «Доложу обо всём как есть, что у вас здесь хорошо, а что соседи пишут, то всё враньё и наветы». И уехал. На лучшей лошади, с обозом добра. А настоящий инспектор приехал только через неделю.

Турион посмотрел на отца, потом глянул в зал. Там Кикутиё громко икнул, почесался, закрыл глаза и, судя по всему, уснул.

— Ты восхищаешься им?

— Да, — ответил Таллиандор. — Он умён, но умело это скрывает, изображая из себя хама и грубияна. Это и есть настоящее искусство обмана, и Кикутиё им владеет мастерски. Да и шутник он отменный. Помнишь байку про знаменитого мастера меча Цукахару Бокудэна? Якобы он приплыл с вызвавшим его молодым самураем для поединка на остров, которого пообещал победить стилем «Школа без меча». Когда соперник первым спрыгнул на берег, он оттолкнул лодку веслом и уплыл. Так вот, этим молодым самураем был сам Цукахара Бокудэн, которого своими шуточками довёл до бешенства и оставил одного на острове Кикутиё. Потом, правда, они подружились.

— Сам Цукахара Бокудэн? Подожди, папа, но он же умер уже лет сто назад.

— Восемьдесят.

— Подожди, но это значит, что Кикутиё больше 150 лет?! Отец, — голос принца стал слишком громким, и король зашипел на него, чтобы тот говорил тише. — Отец, ты кормишь его нашим мясом, мясом эльфов! Как ты мог?!

— Нет, никакого мяса, да и не продлевает оно жизнь человеков настолько. Это всё враньё и байки, ты же должен знать, — ответил Таллиандор раздосадованно: он проговорился, сообщив то, о чём сыну пока знать было рано.

— Но как?! Люди столько не живут, да и не выглядит Кикутиё стариком, ему от силы лет сорок.

— Как, как... Я ему сделал биоблокаду, ввёл нашу сыворотку для растормаживания гипоталамуса. Провёл эксперимент, мне было интересно, как она влияет на людей. Эксперимент не особо удался, всё же она создавалась под наш организм и с человеческим взаимодействовала плохо. Но одна генетическая линия взаимодействует с ней почти как эльфы. Вот Кикутиё как раз к ней и принадлежит. Отсюда и феноменальные физические результаты, и продолжительность жизни.

— И когда ты провёл, хм, эксперимент?

— Давно, сын, давно. Ты лучше спроси, кто был первым основателем этих, не побоюсь этого слова, легендарных бойцов.

— И кто же?

— Минамото-но Ёсицунэ.

— Сам Ёсицунэ? Легендарный мечник и полководец XII века? Рыцарь без страха и упрёка? Надо было догадаться, что без тебя та история не обошлась.

— Конечно. Эти самураи задолбали своими склоками и междоусобицами, так что пришлось в эту банку с пауками под названием Япония выпустить реального бойца, чтобы он помог восстановить в стране закон и порядок.

Принц задумался, а потом мрачным голосом произнёс:

— Знаешь, папа, мне это всё не нравится. Ты всю свою жизнь положил для величия нашей расы, чтобы эльфы правили Землёй. А теперь что выясняется? Ты даёшь людям, которые и являются для нас главной угрозой, самое главное наше преимущество — нашу сыворотку, дающую нам бессмертие.

— Да, даю. Мне и самому это не нравится. Но так нужно. Мы ведём жестокую войну, и наши уважаемые партнёры из Австралии не только намного сильнее, но ещё и не сдерживают себя в средствах. Они уже вовсю привлекают людей во внутренние разборки и погрязли в войнах не хуже, чем японские князья. И к нам лезут, мы еле отбились, когда они хотели здесь закрепиться под видом христианизации. Поэтому мне приходится кое в чём поступаться своими принципами, идти на компромиссы.

— Но не в самом же главном, отец!

— В главном? А что у нас главное? Власть над Землёй? Но для начала надо просто выжить. Ты забыл, что ещё недавно мы были вымирающей кучкой отверженных, которых уничтожили бы, посмей мы только ступить на родную австралийскую землю. Благодаря компромиссу с врагами появился ты, мой наследник и продолжатель нашего дела. Запомни, Турион, путь короля — это путь компромисса. Ладно, пора, нас ждут гости. Тебе нужно доказать им, что твоя идея чего-то стоит.

Глава 9: Испанский разврат эльфов

Рано утром принц Элронд и дон Хайме первым делом отправились в порт осматривать шхуну. Поднялись на борт они только вдвоём, причём предварительно принц снял с них обоих, а также с тех, кто нашёл шхуну и был на ней, слепок ауры — медленно провёл по контуру тела каким-то жезлом с многочисленными кристаллами. Это, как он объяснил, чтобы отсечь лишние энергетические отпечатки, не имеющие отношения к событиям, предшествовавшим обнаружению корабля.

Затем принц достал из своей кожаной плоской сумки, не имевшей в оформлении ничего эльфийского, предмет, похожий на большую чёрную книгу, украшенную затейливыми серебряными накладками, положил его на палубу, а сам сел перед ним, скрестив ноги. Поднял верхнюю крышку, на которой почему-то красовался герб горного королевства, а не его собственного, лесного, и поставил её вертикально. Обе внутренние поверхности были абсолютно гладкими и чёрными. На нижнюю эльф положил правую ладонь и замер. Спустя несколько секунд поверхность под рукой засветилась, а на верхней крышке появились какие-то зелёные значки и символы, сменявшие друг друга с большой скоростью. Наконец изображение замерло — появилась иллюстрация, напоминавшая страницу из книги с таблицами и картинками.

Принц сосредоточенно принялся что-то чертить по нижней крышке указательными пальцами обеих рук. Картинка на верхней начала видоизменяться: появлялся и исчезал какой-то текст, возникали странные чертежи, похожие на рисунки из учебника по геометрии. Несколько раз принц легко похлопал по боковой стороне нижней крышки, бормоча: «Тормозит, коала грёбаная».

Наконец, добившись нужного результата, эльф встал, взял свой жезл и принялся ходить по шхуне. Он самым добросовестным образом обследовал все закоулки, а места рядом с трупами — с какой-то маниакальной тщательностью.

Дон Хайме смотрел на работу Элронда со спокойной расслабленностью. За время службы в Австралии он насмотрелся на чудеса магической техники эльфов, и удивить его чем-то эдаким было сложно. Он сам многое освоил и был одним из немногих, умевших работать с палантиром, правда, настроенным только на вызов королевы Келебриан. Щедрость эльфов уступала только их осторожности, они очень ревниво охраняли свои секреты и технологии.

Наконец принц снял показания со всей поверхности шхуны, провёл обряд контакта жезла с прибором и оставил машину работать, а сам подошёл к испанцу и встал рядом, сложив руки на груди. Помолчав немного, он заговорил.

— Всё-таки, дон Хайме, что ни происходит — к лучшему. Вот, например, я счастливо оказался близко к вашему дому, решая одну неприятную проблему.

— Какую же, принц?

— Половую, по-другому и не скажешь. Силой вытаскивал одного эльфа из публичного дома, где он, судя по всему, настроился навсегда поселиться. Вы же знаете, мы открыли в Мадриде при дворе короля Филиппа своё дипломатическое представительство, чтобы максимально усилить координацию внешнеполитических действий наших монархий. Разместились в подаренном вашим щедрым королём дворце, укомплектовали штат грамотными и опытными эльфами. Всё отлично, но буквально сразу обнаружилась одна проблема, о которой мы и подумать не могли. Оказалось, что у эльфов — притом у обоих полов — сильная тяга окунуться в омут любви.

— Как человек, я их отлично понимаю: этот грех один из самых притягательных. Но он же не свойственен вашей расе. Вы даже принимаете снадобье, чтобы возжечь в себе страсть к другому полу и обзавестись потомством.

— Именно, дон Хайме, именно! Но, вырвавшись из-под опеки общества, многие хотят снова испробовать этот плод. К тому же не запретный, а просто недоступный на Родине. Так что придумали эти проказники: захватили с собой из Австралии снадобья для активизации репродуктивной системы — оно не под запретом и доступно всем — и начали принимать его здесь.

— Дева Мария! И что дальше? Насколько я слышал, у вашей расы это проходит не так спокойно, как у нашей. Мне рассказывали о какой-то чудовищной любвеобильности. Простите за сравнение — вы становитесь похотливыми, как быки, и такими же агрессивными.

— Какие обиды? Очень точное сравнение, дон Хайме. И знаете, ладно бы это оставалось внутри посольства, между его сотрудниками, так нет же — цель именно переспать с людьми, узнать, что это такое, о чём пишут ваши поэты. Вы знаете, что ваша любовная лирика сейчас безумно популярна в Австралии, во всех трёх королевствах? Я уж не говорю про моду на одежду и испанский язык. Уже идёт речь о введении полиции нравов и о наложении запрета на нелегальную человеческую литературу, не одобренную Советом старейшин.

— Чудны твои дела, Господи. Я даже подумать не мог, что до этого дойдёт, принц.

— Если бы это было всё. Вы не поверите, что сейчас наиболее востребовано в мадридском посольстве.

— Даже боюсь представить. Жажду слышать.

— Лекарство от сифилиса. Оказалось что при активации репродуктивной системы, исчезает иммунитет к нему. Это стало настоящим бичом развратников и хоть немного охлаждает их пыл. Но есть уникумы, у которых просто сносит крышу. Они сбегают из посольства и, можно сказать, поселяются в публичных домах. Более того, интерес взаимный. Другие впадают в другую крайность, хотя тут, наверное, это слово не совсем уместно: эльфы находят себе пару, завязываются страстные романы. Притом любовь такого накала, что я про такую даже в ваших любовных книгах не читал. И всё это создало очень серьёзную проблему под названием «брак».

— Брак? Между эльфами и людьми?

— Да, дон Хайме, между эльфами и людьми. Причём юридически придраться не к чему: как вы знаете, Папа Римский своей энцикликой признал эльфов людьми, мы со своей стороны тоже признали равнозначность понятий «человек» и «эльф». И вот теперь наши правительства и Католическая церковь решают проблему браков эльфов и людей.

— Но если эльф примет христианство, то в чём проблема?

— В том, что брак будет бездетным. Пока не зафиксировано ни одной удачной беременности — ни у эльфийки, ни у женщины.

— То есть неудачные были?

— Да, результативность соитий стандартная, такая же, как у эльфов с эльфами и у людей с людьми. Вот только всё заканчивается либо выкидышем, либо рождением мёртвого ребёнка. Впрочем, было несколько случаев, когда дитя жило несколько дней. Вы понимаете, что это ставит определённые вопросы — о том, насколько всё же прав был понтифик, признав эльфов людьми. А такие вопросы крайне негативно сказываются на нашем военно-политическом союзе. Как вы знаете, он многим в Европе и в Азии поперёк горла — говорят, что Испанская империя и королевство Эрин Линд хотят подчинить себе весь мир. Вы, кстати, слышали слух, что якобы ваш король Филипп IV и моя мать, королева Келебриан, тайно обвенчались, когда он овдовел?

— Да, но только посмеялся. Редкостная чушь, принц.

— Конечно. Вот только заключение брака между нашими монархами реально обсуждалось и было отвергнуто по ряду, надеюсь, временных затруднений.

— Дева Мария! Обсуждалось? На полном серьёзе? Ваше Высочество, милостивый сир Элронд, скажите, что вы пошутили!

— Нет, дон Хайме, и в мыслях не было. Вы лучше сами просчитайте результат такого союза. Тем более что в вашей истории уже был очень удачный пример подобного.

— Вы это о чём или о ком?

— Брак Изабеллы и Фердинанда, когда объединились Арагон и Кастилия. В дальнейшем благодаря династическим союзам это привело к созданию монархии Карла V, который одновременно был императором Священной Римской империи и королём Испании со всеми её заморскими колониями. Первой в истории человечества трансокеанской империи, над которой никогда не заходило солнце.

— Но она распалась, и уже его сын, король Филипп Второй, мир его праху, правил только испанской монархией.

— Да, дон Хайме, она была слишком большой и слишком многим угрожала самим фактом своего существования. Но то, что получилось однажды, может получиться и во второй раз. Объединение Испанской короны и короны Эрин Линд, объединение наших сил и технологий создаст такую мощь на планете, которой не сможет противиться никто. Но проблема в том, что это понятно не только нам, но и нашим врагам. А их много — как среди эльфов, так и среди людей.

— Да, принц, вы открыли мне картину, от которой захватывает дух.

— Именно поэтому сейчас так актуален вопрос браков между людьми и эльфами и, что особенно важно, браков плодовитых. Должно быть общее потомство. Этот вопрос сейчас решается в наших лабораториях, и я в этом абсолютно уверен — уже в течение нескольких месяцев проблема будет решена. Поэтому я здесь, в Испании.

— В каком смысле, принц?

— В том, что я представляю сейчас не только королевство Эрин Линд в Мадриде, но и являюсь возможным женихом одной из дочерей короля Филиппа. Рассматриваются несколько вариантов объединения нашего дома с Домом Габсбургов.

— Простите, принц, за чудовищно бестактный вопрос, но ваша матушка фертильна? Может иметь детей?

— Безусловно. Моя мать имеет идеальное здоровье и способна выносить идеально здорового наследника вашему королю. Дон Хайме, вы понимаете, почему я с вами настолько откровенен?

— Да, Элронд, отлично понимаю. Вам нужна поддержка среди аристократических домов Испании. От лица своего рода, наших союзников и друзей я вам её гарантирую.

— Я искренне этому рад, дон Хайме. Поверьте, ваша поддержка будет щедро вознаграждена.

— Элронд, главной наградой будет величие Испании и, конечно же, Эрин Линд — благо они станут единым целым.

— Да, дон Хайме. Но нам придётся для этого проделать много работы. В первую очередь — не дать короне горного королевства оказаться в руках Карниона. Нынешний владыка Эред-Нимрайса не должен закрепиться на троне. Обладать короной должен либо я — тогда я смогу претендовать на трон горного королевства, моя генетическая линия имеет на это все права. В крайнем случае мы предпочтём, чтобы корона попала в руки степных эльфов или даже японских — это будет меньшим злом и только ослабит наших противников, внеся раздор в их ряды. Если мы перетянем на свою сторону или хотя бы добъёмся их нейтралитета, то у нас огромные шансы на успех.

— Вы можете рассчитывать на меня. Я окажу всю возможную поддержку.

— Отлично. Кстати, мой тугодумный аппарат наконец-то закончил вычисления. Сейчас узнаем, что же на шхуне реально произошло и кто был гостем на её борту.

Глава 10: Операция «Тора»

Собравшиеся встретили появление короля Содзёбо — так вассалы привыкли называть Таллиандора — вместе с принцем с пониманием. Всё ясно: старый лис натаскивает молодого щенка. А как лучше учить? Дать настоящее дело. Правда, возникает вопрос: точно ли дело настолько важное, что его можно доверить молодому и неопытному? В общем, общественность в лице представителей вассальных эльфам, а точнее тэнгу, кланов ниндзя смотрела уважительно, но с лёгким скепсисом. Что там молодой щенок протявкает? Наверняка какую-нибудь дичь.

Принц не подвёл. По мере того как он излагал задачу и способы её решения, лица у общественности вытягивались, и началось ёрзанье желающих задать каверзные вопросы.

— Идея такая, — вещал он, активно жестикулируя, демонстрируя модели корабликов, карту местности и руками выписывая пируэты, показывая траектории движения. — Каким бы маршрутом корабль ни пошёл, он обязательно пройдёт через Зондский пролив. Его ширина в самом узком месте — всего двадцать четыре километра. Там, ровно посередине пролива, есть остров. Вот в этом месте мы его и будем брать. Шансов перехватить цель кораблями — мизерные, слишком быстр. Наши собственные суда, даже эльфийской постройки, в лучшем случае равны ему. Поэтому главная задача — лишить вражеский корабль скорости. Мы занимаем остров, а также противоположные участки берега и устраиваем стартовые площадки для летунов. После сигнала, что корабль с короной рядом, навстречу ему поднимаются летуны. Каким бы проходом — правым или левым от острова — корабль ни пошёл, мы его накроем. Когда цель приблизится на дистанцию уверенного поражения, бойцы стреляют в паруса стрелами со специальными вспарывателями и привязанной верёвкой. Дальше всё делает сила корабля. Он застрявшими стрелами тащит за собой летунов и тем самым рвёт паруса. Лишившись их, корабль теряет ход и обречён — ему не уйти. Наши корабли идут на абордаж, и корона наша. Всё!

Турион гордо обвёл всех взглядом. Содзёбо тоже с заинтересованным видом и лёгкой улыбкой ждал, что же скажут специалисты. Но те, зная крутой нрав короля тэнгу, отмалчивались. Скажешь что-нибудь не то — и поминай как звали. Король относился к своим ниндзя как к бонсаю: не стеснялся удалять и отрезать лишнее.

Впрочем, презентация всем понравилась. Даже очень. А вот идея — нет. Поэтому нужен был тот, кто возьмёт на себя миссию объяснить, какую херню придумал принц.

Всё собрание сразу перевело взгляд на Кикутиё. Но главный бунтарь, как будто специально — все сразу поняли, что именно специально, — заснул и даже похрапывал, не забывая почёсывать волосатый живот, проглядывавший в одну из прорех куртки. Тогда взор обратился на его друга Мисо, но тот сидел с бравым и верноподданническим видом, искренне изображая восхищение гениальностью принца и готовность немедленно кинуться на выполнение его плана.

Тогда все посмотрели на ниндзя, отыгрывавшего роль бравого самурая, который восхищался научно-техническим прорывом в уничтожении князей из деревянной пушки. Но тот старательно делал вид, что у него развязался шнурок на штанах и он полностью занят устранением этого конфуза.

Следующим кандидатом был актёр. Он так восхищённо смотрел на выступление Туриона, на его изящные движения, изображавшие углы атаки летунов и манёвры кораблей, что буквально пожирал принца глазами — уже предвкушал, как эти движения использует в ближайших постановках, и весь зал будет бурлить от оваций. Но на этом всё. Выступать — как за план принца, так и против — судя по его каменной, размалёванной красками физиономии, он отказывался наотрез.

Тогда все вздохнули и единогласно, одними глазами, проголосовали, что под удар должен попасть самый старый и самый заслуженный. Что это за ниндзя, который к пятидесяти годам не пал, порубленный в лапшу мечами самураев? Дрянь, а не ниндзя. А тут уже под семьдесят — срок давно вышел.

Тощий фальшивый монах всё правильно понял. Опять же, надо народ выручать, а кому, как не ему, почётному японскому пенсионеру убойного бизнеса?

— Ваша светлость, Турион-сан. Великолепный план, достойный наследника такого великого правителя, как ваш отец. Мы все рады будем принять в нём участие и погибнуть во славу вашего дома. Вот только не получится же ни хрена.

Принц растерянно посмотрел сначала на отца, потом на смелого оратора, который благостно улыбался, так как уже считал себя покойником. Такого наезда ему тэнгу не простят — отравят при первом же случае, а то и чары смертельные нашлют.

— На корабле кто будет, эльфы или люди? — спросил он.

— Эльфы, — ответил принц.

— Умелые бойцы?

— Очень, не хуже нас, тоже постигшие Путь Пустоты.

— Атаковать мы будем в проливе, в самом узком месте, и ночью?

— Да.

— То, что это место для них на всём пути самое опасное, они знают и будут ждать нападения. Тут вы правильно говорили — с воды. Но и летунов уж точно не прошляпят. Перестреляют их всех ещё на подлёте.

— Правильно, уважаемый! — принц оживился. Уважаемый же про себя решил, что с таким радушием его просто не убьют. Тэнгу как-то изощрятся — или муравьям скормят, или из пушки застрелят, чтобы, значит, по-современному. — Поэтому надо что?

— Броню надеть?

— Нет, броня тяжёлая, а летуны и так еле летают. Да и потонут, когда в воду упадут. Надо сделать летунов как можно незаметнее!

— Отличная идея, Турион-сан! Гениально! А как это сделать? Чары напустить?

— С чарами проблема, — признал принц. — На корабле наверняка есть могущественные маги — отвлечь немного внимания да, но полагаться на это не стоит. Я предлагаю напустить дыма!

— Дыма?

— Да, дымовую завесу. Она затруднит ориентацию корабля и обнаружение летунов, а им сверху дым не помешает.

Все начали переглядываться и соображать. Теперь это казалось уже не настолько безумным. Даже постигшие Путь Пустоты не были всесильны — в дыму могли и не заметить летунов. Так что у тех появлялся шанс выполнить свою работу.

Тут из зала поступил вопрос:

— А что с вознаграждением?

Принц понял, что настроение ниндзя меняется в более позитивную сторону, и с удовольствием ответил:

— Каждому участнику операции — специальный набор снадобий «Икигами» — «Дыхание богини», а также десять рё золотом. Особо отличившиеся получат усиленный набор «Сан-икигами» — «Дыхание трёх богинь» и тридцать рё. В случае успешного захвата короны вознаграждение утраивается.

В зале воцарилась гробовая тишина.

Десять рё — это годовой доход небогатого самурая. На эти деньги можно купить хорошего коня, полный доспех или небольшой дом в Эдо. А тридцать рё — сумма, о которой простые ниндзя даже не мечтали. Такие деньги платили за убийство князя или за успешный захват замка.

Но главное — «Дыхание богини». Легендарный эликсир, который даруют только тэнгу. Говорили, он залечивает любые раны за ночь. «Дыхание трёх богинь» — ещё более невероятное снадобье и прибавляет десять лет жизни. Такое перепадало только избранным.

Кто-то в задних рядах судорожно сглотнул. Тишина затянулась.

— Если кто-то думает, что это дёшево, — усмехнулся Турион, — может идти.

Ни один ниндзя не тронулся с места.

— Ну что ж, тогда давайте обсудим детали операции. Для начала я предлагаю назвать её «Тора».

По залу прошёлся недоумённый шум.

— Тигр, — пояснил принц. — Внезапный удар сверху. Чтобы враги потом гадали, откуда пришла смерть.

Глава 11: Отравить корабль

Ночь. Япония. Фонарь. Ажурная беседка в поместье короля японских эльфов. Монарх пьёт чай при свете магического фонаря. Раздались неторопливые шаги. В беседку вошёл Кикутиё и поставил на стол коробочку.

— А я тебе, Ваша Светлость, сладких бобов принёс. В меду, с имбирём.

Содзёбо приподнял крышку чайника, глянул на едва заметный пар.

— Хорошо. Только вода остыла. Надо бы веточек подбросить... этих, ну как их... можжевеловых.

Кикутиё улыбнулся, достал из-за пазухи небольшой пучок сухих веток, перетянутых травинкой, и аккуратно положил их на угли. Веточки затрещали, из жаровни потянуло лёгким смолистым дымком.

Гость неспешно устроился рядом с хозяином и вместе с ним принялся задумчиво любоваться ночным садом, время от времени прихлёбывая чай. Потом спросил.

— Владыка, до нашего с Мисо появления в зале обсуждали, как мы ликвидировали князей? Ты же подслушивал?

— Конечно. Да, ваша выходка произвела впечатление.

— Ругали?

— Не только. Некоторые хвалили. Говорили, что вы вывели ниндзюцу на новый уровень научно-технического прогресса. Что это новаторство. Опять же — пушку взяли не голландскую, а нашу, деревянную, из родных осин, так сказать. Достойный пример импортозамещения. Но всё же ругали больше. Что негоже князей в одно месиво с кониной и навозом превращать. Неэстетично. Не по фэншую.

— Понятно. Я примерно так и думал.

Содзёбо посмотрел иронично на Кикутиё и спросил:

— И о чём ты думал, когда устраивал такой перформанс?

— Экспромт был. Случайно вышло. Сидим мы с Мисо на лужайке, только что выполнили заказ. Всё в лучших традициях ниндзя: маскарад в чёрных костюмах, духовые трубки, проникновение на строго охраняемую территорию. Удар кинжалом в сердце. Потом отход, погоня наступает на пятки. Короче, скукота. Но вымотались сильно, сидим отдыхаем. Тут Мисо — он у нас же романтик — смотрит на луну и говорит: «Смотри, какая красивая. Вот бы на неё полететь». Я ему: «Как Икар?»

— Кто? — спросил удивлённый эльф.

— Ну, Икар. Жил очень давно, грек такой из Греции, это в Европе. Его отец был мастер на все руки и пользовался уважением местного царя. Так вот, папу не отпускали заграницу, мол, сиди спокойно и твори, нечего тебе разъезжать, повышать техническую оснащённость конкурентов. Ну он и придумал, как сбежать. Сделал из перьев с воском крылья и вместе с сыном Икаром улетел. Только сын дурной был — слишком высоко поднялся, солнце воск растопило, и он упал.

— Ты откуда это знаешь? — удивился эльф.

— Когда под прикрытием у голландцев в Нагасаки работал, их язык и письмо выучил. А у местного пастора книжек было много, в том числе и мифы Древней Греции. Я и прочёл.

— А пушка здесь при чём?

— Это Мисо на идею подтолкнуло. Говорит, на Луну можно из пушки полететь. Точнее, не так — не на самой пушке, конечно, а чтобы тебя выстрелило из пушки, и так полететь на неё.

— Бред.

— Я ему то же самое сказал, жопу же оторвёт. Но идея в голову запала. Зацени ассоциативный ряд: луна круглая — цель. Рокусава, рожа у него тоже круглая была, как Луна — тоже цель. Пушка — метод достижения цели. Ну у меня и щёлкнуло. Я эту идею Мисо и изложил. А он аж запрыгал от восторга. Говорит: отлично, давай сделаем. Я уже сам пожалел, но он прямо загорелся. Ну и сделали.

— Да, бабахнули на всю Японию.

— Забава удалась, — с улыбкой прокомментировал Кикутиё.

— Тебе князей не жалко? Всё же правда неэстетично как-то, — спросил король.

— Сами виноваты. У нас тут феодализм, кодекс чести, из всех дорог выбирай ведущую к смерти, и всё такое. А они развлекаются, пьянствуют и мерами безопасности пренебрегают. Прямое оскорбление всего ниндзя-сообщества. Так что за заказ я взялся с чистой совестью. Сначала думал их просто травануть, чтобы от поноса померли, — поведал ниндзя.

— Вот любите вы говно — то замочите в сортире, то отравой туда загоните, — осуждающе проговорил эльф.

— Какая жизнь, такие и средства. Не мы такие, жизнь такая, — проворчал Кикутиё.

За столом снова воцарилась тишина. Лишь стрекот сверчков и неторопливое похлёбывание чая нарушали её.

— Кикутиё, я ждал, что ты сегодня накинешься на идею моего сына. Раскритикуешь в пух и прах. А ты ни единого слова не сказал.

— С чего бы? Неужели я не понимаю? Сам отец. Парню надо набираться опыта. Да и идея мне понравилась.

— Серьёзно?

— В ней есть потенциал. И не только диверсионный. Я думаю, можно даже целую эскадру кораблей создать с такими летунами и назвать её «Акуто Убу Гундан». Сокращённо — АУГ.

— Разбойничья эскадра летучих кальмаров? Кикутиё, ты сейчас опять шутишь?

— Абсолютно серьёзен, Ваше Величество. Ты зацени. Засел, предположим, китайский или голландский флот в порту. Оборона серьёзная, каменная крепость, пушки, гарнизон большой. Штурмовать тяжело и долго. До кораблей не добраться. Как мы уплываем, они сразу выходят из порта и снова безобразничают, набегают на наше побережье.

— Ну, предположим. И что твои летуны с ними сделают?

— А тут мы тихонько, ночью, подплываем со своим АУГ и выпускаем летунов. С гостинцами, с горшками, в которых горючий состав. Подлетают они, значит, и давай швырять в корабли. Пожар, паника, взрывы пороховых погребов. Лепота же! — Кикутиё аж расплылся в улыбке, представляя весь этот ужас.

— Редкостный бред. Но мне нравится. Завтра напомни, прикинем, как такое организовать, — вынес вердикт король.

— Кстати, план принца мне кажется, не выгорит. Точнее, рискованный очень. Вдруг ветер не тот, или ещё что. Корабль может проскочить — и поминай как звали корону.

— У тебя есть лучше? — спросил король.

Ниндзя кивнул.

— Да. Травить надо.

— Кого травить? Команду? И как?

— Нет, зачем команду? Корабль.

— В смысле?

— У вас же в эльфийских кораблях зверь сидит, который парусами управляет?

— Да, сидит.

— А этот зверь находится в отсеке, куда вода поступает снаружи. В той воде он жабры свои держит и планктон всякий ловит?

— И это правильно.

— Ну так вот, его и надо травить. Перед кораблём вылить в воду несколько бочек яду. Зверь если и не подохнет, то ослабнет. Корабль ход потеряет. А уж дальше — абордаж, и корона наша.

Король замолчал и задумался, потом спросил:

— Ты представляешь, сколько яду надо вылить, чтобы он подействовал? Это даже не река, это море.

— Да, прикидывал. Много, но в разумных пределах. У вас же по ядам есть наработки. Достаточно зверя вывести из строя, даже не убить.

— Возможно. Задал ты задачку. Но ты прав, твоя идея даже понадёжнее будет. Завтра и её обсудим. А сейчас — давай спать. Дел предстоит много, надо отдохнуть.

Глава 12: Ублюдка не будет

В сокровищнице дона Хайме принц достал из шкатулки палантир — тяжёлый шар из чёрного обсидиана, внутри которого едва заметно пульсировал слабый свет. Положил его на подставку, очертил вокруг мелом несколько знаков и опустил ладони на холодную поверхность. Сознание провалилось в тишину, а через мгновение во мраке начали проступать знакомые черты.

Наконец перед принцем возник облик матери.

Элронд выпрямился:

— Ваше Величество!

Голос королевы зазвучал мягче, чем обычно:

— Принц, мой дражайший сын!

— Матушка, рад снова вас видеть. Я здесь всего год, но скучаю по вам и по милой Австралии так, словно не был дома целую вечность.

— Я тоже по тебе скучаю, — Келебриан задумалась на мгновение. — Хотя, к сожалению, для скуки у меня остаётся очень мало времени. Пока мир между эльфами удаётся поддерживать, но напряжение нарастает. Как твои дела? Есть успехи?

— Да. Дон Хайме полностью на нашей стороне, обещал поддержку свою лично и своего рода. Налаживание контактов с испанской элитой идёт хорошо. Наши эликсиры вызвали просто бешеный интерес и, не побоюсь этого слова, сделали меня едва ли не самой могущественной персоной в Испанской империи. — Он усмехнулся. — Масса страждущих — и среди аристократии, и среди католического духовенства — почувствовала всю мощь эльфийских медицинских возможностей. Так что если не прямой контроль, то огромное наше влияние на внешнюю политику страны с помощью фармакологии — уже свершившийся факт. Могу сказать, что за испанской короной теперь отчётливо видны наши очаровательные эльфийские уши.

Королева тихо усмехнулась:

— Хорошая шутка, сынок. — Она посерьёзнела. — А что с нашими свихнувшимися на сексуальной почве дипломатами?

— Слава богу, это касается не всех, но проблема есть, и я её решаю. Доклад сделаю позднее. — Элронд помолчал. — Как продвигаются эксперименты с гибридом человека и эльфа, матушка? Вы готовы подарить испанскому королю наследника, если вопрос с браком решится?

Голос королевы стал ледяным:

— Нет, ублюдка не будет. Мы пойдём другим путём. С помощью инъекций снадобий воспроизведём габсбургскую губу, а точнее, челюсть. Так что братец у тебя будет тот ещё красавец, но чистокровный эльф. Впрочем, посмотрим. Надеюсь, этот маскарад не затянется — лет за сто мы решим проблему и скорректируем ему внешность обратно.

— Мама, — Элронд сбавил тон, — ладно люди, но эльфы рано или поздно доберутся до истины, что это не метис, а чистокровный эльф! И тогда степные и горные воспользуются этим на всю катушку и разобьют наш союз с Испанией вдребезги обнародовав информацию. А оставшись одни, мы проиграем.

— Да, я осознаю риск. — Королева отчеканила. — Но повторяю: ублюдка не будет.

— Но почему? Эксперименты по созданию гибридов провалились? Я думал, положительный результат — дело самого ближайшего будущего.

— Нет. — Келебриан сделала паузу, подбирая слова. — Результат более чем положительный. Притом всё оказалось несравненно проще, чем мы предполагали. Инъекция биоблокады человеку снимает все барьеры между видами. Дело было именно в этом. Более того, судя по всему, никакого барьера между нашими видами вообще нет. Он возникает только после биоблокады.

— Неожиданно, очень неожиданно, матушка.

— Более чем. — Королева понизила голос. — Возникают подозрения, что наша официальная версия о происхождении людей не совсем точна. Притом кое-кому из Совета старейшин что-то об этом определённо известно.

— Но различия между нами и людьми достаточно сильны и видны невооружённым взглядом. Притом отличия не только в теле, но и в психике.

— Сын, ты когда в последний раз видел эльфа, не прошедшего биоблокаду?

— Э… вообще никогда не видел.

— Я тоже. С младенчества мы проходим ряд процедур, так что как мы выглядим в естественном виде — уже просто непонятно. У нас даже размножение регулируется соответствующими снадобьями. Психика же формируется в интернатах по специальной программе. Конечно мы будем отличаться.

— Ты хочешь сказать, что мы люди?!

— Мы эльфы, и точка, Элронд. — Королева повысила голос. — А вот кто такие люди — большой вопрос. Возможно, одичавшие эльфы. Или дикие эльфы. Или просто слишком близкие наши родственники. Но вся эта легенда про умных обезьян, улучшенных для примитивной работы, — явная чушь.

— Однако. А гномы, гоблины, орки?

— С ними, вроде, всё чисто. Я так понимаю, изначально версия про улучшенных обезьян только к ним и относилась. А потом сюда зачем-то и людей присоединили. Кто — не знаю, но было это очень давно. Скорее всего, когда мы ещё жили на нашей изначальной родине. Возможно, люди — это какие-то предшественники сторонников Каламона. Тоже проиграли в политической борьбе, взбунтовались, сбежали куда-то, одичали, но выжили. — Она махнула рукой. — Но довольно об этом. Я не хочу пачкать нашу родословную реальным браком с какими-то людьми, даже если они нам и реально родственники. Ребёнок будет стопроцентным эльфом и точка. Я не буду ставить подобные эксперименты со своим потомством. Наша генетическая линия останется незапятнанной. Закрыли этот вопрос. Время дорого, что выяснил по короне?

— Немного. На шхуне точно были степные, именно они провели допрос трупа медузой. Точно зафиксировано присутствие Румэндила.

— Ого, сам глава разведки Гонд-Кхарна?

— Да. Но, так как потребовался допрос уже убитого, они не успели. Корону забрал кто-то раньше и уничтожил экипаж. Подозреваю, что это Алессандро — тот самый объявившийся внук дона Хайме.

— Может, его просто за борт выкинули?

— Вряд ли. Не похоже по расположению трупов и ещё ряду деталей в информационном поле на шхуне. Одного убитого матроса на судне действительно не было — он, скорее всего, и впрямь выпал в море. Но след от полученной смертельной раны он на борту оставил. Так что думаю, именно за Алессандро с короной прибыл эльфийский корабль.

— Есть версия, кто он и откуда?

— Я бы поставил на горных, но и японских бы не исключал.

— Что думаешь, есть шанс её отбить?

— При любом варианте — хоть в Австралию, хоть в Японию — корону, скорее всего, повезут через Зондский пролив. Другие варианты маловероятны. Перехватить проще всего там.

— Вполне может быть. По крайней мере, есть информация, что японские задумали что-то именно в этом районе.

— Группа поддержки?

— Или им кто-то слил планы горных, а может, и степных. Те точно в игре и тоже нацелились на корону.

— Игра становится интересной.

— Ты не представляешь насколько, сын. Ставки выросли очень сильно. У нас заканчивается время.

— Что ты имеешь в виду, матушка?

— Наши футурологи закончили расчёт анализа ситуации в мире на среднесрочную перспективу.

— Это интересно. И какие выводы?

— Если в течение ста лет — ну, может, чуть больше — не будет преодолён раскол эльфов и все три королевства не воссоединятся в империю, процессы станут необратимыми. Поэтому корона горного королевства должна принадлежать нашему дому во что бы то ни стало.

— Какие именно процессы?

— Размежевание эльфийских королевств и встраивание их поодиночке в общепланетарную систему человеческой экономики. Это будет означать, что не удастся создать монопольный рынок наших фармакологических препаратов. Диктовать условия будут люди. Вопрос нашего порабощения станет лишь вопросом времени. Если же нам удастся объединиться, ситуация будет обратной: мы подчиним элиту людей и сможем наладить эффективный контроль над человечеством.

— Если ставки настолько высоки, может, устроить встречу всех эльфийских королевств, в том числе и японского, и попытаться договориться? Ну не идиоты же мы. Как-то получалось раньше жить вместе и учитывать интересы каждого. В конце концов, есть Совет старейшин.

— Элронд, малыш, — королева вздохнула, — пролилась кровь. Подавляющего преимущества нет ни у кого. Совет старейшин давно сам в раздрае. Горные считают, что время работает на них, и бредят своим супероружием. Степные закусили удила и потребуют столько, сколько мы им дать не захотим и не сможем. А кроме того, они тоже что-то мастерят и развели подозрительную деятельность рядом с Тасманией. Японские вообще считают, что они в шаге от победы, и рвутся ввысь.

— Ваше Величество, матушка, я половину не понял. Что вообще произошло за время моего отсутствия и зачистки мадридских борделей от эльфов? Какое супероружие? Какая Тасмания? И что там за «японская ввысь»?

— Всё и сразу, как обычно и бывает. По порядку. Разведданные говорят, что горные что-то готовят — серьёзное, что резко поменяет ситуацию на поле боя. Что именно — пока узнать не удалось, но для этого требуется огромное количество плёнки, из которой делают паруса, и огромные объёмы водорода.

— Паруса? Водород? Они что, строят огромный корабль с огнемётом?

— Возможно, но вряд ли. Для огнемёта есть более удобные вещества.

— А с Тасманией что?

— Ты в курсе, что она на карантине?

— Да. Эксперименты с новыми животными вышли из-под контроля, остров объявили опасным и закрыли. Но это было ещё до Каламона, несколько тысяч лет назад.

— И вот теперь там что-то разнюхивают степные. Боюсь, нас ждут неприятные сюрпризы. Ну а японские создают отряд летающих диверсантов.

— Это как? Птиц каких-то приспособили для диверсий?

— Нет, люди с крыльями. Летают и кидаются сверху горшками с горючей жидкостью.

— Однако… — Элронд покачал головой. — Новости действительно удивительные и неприятные.

— Но у меня есть для тебя хорошая новость, сынок.

— Какая? — с надеждой спросил принц.

— Ты поедешь в Россию.

— Куда?! — голос Элронда сорвался на фальцет.

Повесть является сиквелом романа «Плоть эльфа»: https://author.today/reader/534767/5043358

Если книга вам понравилась, то поддержать автора можно разными способами:

1) Поставить лайк (быстро).

2) Написать рецензию (круто).

3) Рассказать друзьям (геройски).

4) Поддержать рублём (легендарно).

Выбирайте свой уровень влияния!

Глава 13: Супероружие горных эльфов

Блестящая кавалькада всадников двигалась по ущелью на северо-востоке Австралии. Авангард составляла лёгкая страусиная кавалерия, в центре — закованные в доспехи всадники на гениорнисах, сзади — европейские и азиатские наёмники на лошадях, люди с союзных горному королевству территорий.

Владыка Эред-Нимрайса, его королевское величество Карнион, ехал на гигантском гениорнисе, чья боевая броня походила на ювелирное украшение. Птица была прекрасна: эталонный образец боевой породы, выведенной селекционерами королевства. Считалось, что она ни в чём не уступала степным породам, что служило нескончаемой темой для споров — а какая всё же лучше?

Король тоже был прекрасным образцом эльфийской элиты, результатом многовековой, а точнее — многотысячелетней селекции. Идеален физически и эстетически с точки зрения традиционной культуры эльфов, незапятнанной варварским влиянием людей. Одежда и украшения, выполненные в минималистическом стиле, должны были подчеркнуть его приверженность исконным традициям.

На голове монарха сияла прекрасная корона. К сожалению, не настоящая — всего лишь искусная реплика утерянной. Это было непреходящей болью Карниона. Он считал, что идеально соответствует своему титулу и даже больше — подходит как вождь, способный преодолеть Смуту и объединить все три эльфийских королевства в единую империю. Но — это чёртово «но» — корона. Её потеря и необходимость пользоваться имитацией, пусть и неотличимой от оригинала, делали его положение ущербным в глазах собственных подданных и ущемляли честь перед остальными эльфами. Вроде настоящий король, но не совсем.

Именно поэтому столько сил и средств было затрачено на поиски реликвии, а сейчас — на её доставку с другого конца света. Радость от близкого обретения подтачивала тревога. Засуетились партнёры из других эльфийских королевств. Даже японские отщепенцы собираются сунуть в это дело своё жало. Причина очевидна: пока Карнион ещё не успел укрепиться на троне, захват ими короны даст шикарный козырь, который не так уж трудно разыграть. А победитель, устранив его, окажется буквально в двух шагах от трона всех эльфов. Именно горное королевство, несмотря на наименьшее число подданных, по праву считалось самым развитым и сохранившим знания предков. Это отлично понимал и сам Карнион. Игра идёт на самую ценную ставку в их мире, жалости в ней нет места. Именно поэтому — большая, вооружённая до зубов свита, шпионы по всему миру. Всё это не паранойя, как может показаться: среди горных эльфов не все в восторге от нового монарха, хватает недоброжелателей, ждущих момента, чтобы воткнуть кинжал в спину.

Карнион невольно обернулся. Сзади ехала его личная карета — подарок французского короля. На облучке сидели двое его личных рабов: перс Рустам и испанец Сантьяго. Два человека, чей рабский статус должен был подчёркивать превосходство эльфийской расы. Вот только у каждого из них уже имелось огромное поместье на родине и счета в банке, суммы на которых заставили бы любого князя замереть в изумлении. В этой толпе утончённых эльфов король до конца доверял только этим двоим, которые круглосуточно прикрывали его спину.

Рустам попал в плен к туркам где-то в Месопотамии. Его мастерство владения саблей вызывало изумление даже у постигших тайны эльфийских боевых искусств — он с лёгкостью разрубал врагов до пояса. Сантьяго тоже был из пленных, служил наёмником у лесных эльфов, а теперь стал телохранителем короля. Мастерски владеет шпагой. Каждый из них был вооружён парой пистолетов, не считая холодного оружия, а под одеждой — лучшая броня, какую можно купить за деньги. Смотрят вокруг внимательно, понимают: среди этой придворной своры король может быть в ещё большей опасности, чем в самой гуще сражения.

Впрочем, скоро сражения станут проходить совсем по другому. Чтобы это стало реальностью и нужен сегодняшний визит на секретный полигон королевства.

Показалась территория полигона. Поперёк горного прохода высилась каменная стена характерной эльфийской кладки. Кругом на камнях нарисованы знаки, понятные даже безграмотному: они буквально кричали: «Здесь смертельно опасно», «Уезжай», «Тебе здесь не место». Для непрошеных гостей здесь действительно было опасно. Но король Карнион таковым не являлся, более того, он был истинным владельцем всего, что тут находилось. А что именно находилось — имело абсолютную секретность. Дальше поедут только он, Рустам с Сантьяго и пять высших чинов королевства, в чьей верности он был уверен. Почти уверен.

Впрочем, король подумал и взял с собой ещё одного приближённого — любимого тилакольва. Одно его присутствие прибавляло эльфу уверенности.

Ворота в стене открылись, и они въехали на один из самых охраняемых объектов королевства. Тилаколев с любопытством озирался, чем-то это место вызвало его беспокойство. Охраны, казалось, было немного, но Карнион знал: из замаскированных щелей за ними наблюдают другие солдаты, готовые вмешаться в любую секунду. Возможно их присутствие и вызвало беспокойство хищника.

Своего короля на страусе встречал начальник полигона — один из немногих его настоящих друзей.

— Ваше Величество, рад, что вы приехали. Надеюсь, дорога была спокойной.

— Да, Дэдалион, спасибо, всё прошло хорошо. Как твои дела? Готов продемонстрировать нам своё чудо?

— Готов, ждём только вас, чтобы начать. Прошу за мной.

Дальше они поехали по выложенной камнем узкой дороге, сквозь скалы, пока не въехали на открытое место. Прямо перед ними как на ладони лежала большая долина. Был полдень, солнце светило так, что видно было каждую былинку. Первое впечатление — долину создал какой-то безумный архитектор. По всей её площади были разбросаны фортификационные сооружения. Притом в той или иной степени недостроенности, некоторые разрушенные каким-то мощным оружием, но главное было другим. Все постройки представляли собой образцы фортификационного искусства разных народов: здесь были и европейские бастионы, и китайские укрепления, и эльфийские горные замки, и даже засечные полосы из врытых вертикально брёвен.

Но больше всего внимание привлекало большое озеро в центре долины. На его поверхности плавали два корабля. Один — европейской постройки, другой — китайской. Впрочем, сомнительно, что они попали в озеро своим ходом — скорее всего, их построили здесь же. Судьба к ним не была благосклонна: видны были многочисленные заплаты и следы ремонта.

Дэдалион спешился, и все остальные последовали его примеру. Затем они прошли на смотровую площадку, устроенную под скальным карнизом. По периметру шла высокая стена примерно метровой толщины и высотой примерно по грудь взрослому мужчине. На площадке были расставлены столы с напитками и лёгкими закусками и удобные кресла. Слуги начали обслуживать высоких гостей, разливая напитки.

После того как хозяин взглядом спросил у короля, можно ли начинать, и получив утвердительный кивок, отдал приказ помощнику. Через некоторое время над долиной разнёсся громкий звук трубы.

Несколько минут ничего не происходило. Карнион вопросительно посмотрел на Дэдалиона.

— Скоро всё начнётся, — сказал тот. — Большие габариты накладывают ограничения, но уверяю, Ваше Величество, разочарованы вы не будете.

Вдруг из-за скалы начало появляться нечто. В первую очередь поражал размер, но самое удивительное было то, что оно летело. Больше всего это походило на огромного кита. Вот только этот кит мало того что летал, он и цвет имел необычный — перламутровый, очень похожий на цвет парусов эльфийских кораблей. Даже спереди по бокам были выросты, сильно похожие на плавники. Когда небесный левиафан полностью вылетел из-за скалы, стали понятны его просто невообразимые размеры. Сходство с китом придавала как форма туловища, так и хвост, который, впрочем, имел серьёзные отличия от хвоста водного прообраза. Внизу, на брюхе, часть корпуса имела чуть другой цвет и где, судя по всему, были круглые иллюминаторы.

За столами все — и люди, и эльфы — сидели неподвижно, в полной тишине, с широко раскрытыми от изумления глазами. Казалось, гости забыли, как дышать.

Хотя сходство с животным было очень большим, всё же было очевидно, что это судно. Об этом говорили не только иллюминаторы, но и другие характерные детали эльфийского кораблестроения. Хотя в данном случае речь шла о воздушном судне, а не морском.

Дэдалион горделиво поглядывал на короля и других гостей. Было очевидно: его детище произвело впечатление.

— А вот сейчас, — проговорил он громко, — начнётся самое интересное.

Неожиданно гигант резко ускорился, практически бесшумно заложил вираж и начал стремительно приближаться к кораблям на озере, одновременно набирая высоту. Оказавшись строго над ними, из его днища вдруг начали вылетать тёмные точки. Что это было, сразу сказать оказалось невозможно из-за дальности расстояния. Но секрет практически сразу был раскрыт.

Неожиданно на обоих кораблях начали появляться вспышки, а потом огонь, который пожирал не только дерево и оснастку, но, казалось, саму воду — она вокруг судов тоже начала пылать. Не прошло и нескольких минут, как на озере взвились два пылающих столба.

— А вот сейчас — действительно самое интересное, — прокомментировал хозяин полигона.

Раздался сначала один взрыв, потом второй — и корабли просто исчезли в клубах дыма и пламени. Через несколько минут на поверхности озера плавали лишь обломки в не спешившем затухать огне.

Один из обломков пролетел недалеко от площадки и со стуком ударился о скалу. Король скосил взгляд на Дэдалиона, но ничего не произнёс. Тот лишь пожатием плеч и мимикой дал понять: «Прошу прощения, не учёл, исправлюсь».

Небесный перламутровый гигант тем временем начал разворачиваться и снова приближаться к площадке, постепенно снижаясь. Его целью стала высокая деревянная башня стоявшая неподалёку, к которой он начал швартоваться.

— Ну что, Дэдалион, поздравляю. Настолько красивое оружие должно быть поистине смертоносным.

— Оно и является таковым, Ваше Величество. Моё детище быстрее любого обычного корабля в несколько раз. Оно практически неуязвимо и может уничтожать врагов с высоты, недоступной любому оружию. Эскадра таких воздушных судов поставит всех ваших врагов на колени.

— Судя по стоимости одного судна, эскадра поставит на колени в первую очередь само наше королевство. Суровая правда жизни.

— Значит, они должны зарабатывать, Ваше Величество.

— Это пожелание, Дэдалион?

— Нет, Ваше Величество, это уже проект, который я хотел бы вам предложить. Пройдёмте на борт судна — совместим эстетическое наслаждение обозрения земли с неба с решением деловых вопросов.

— Кстати, мой гениальный друг, а как мы назовём нашего первенца и коленонагибателя?

— Я пока зову его «Небесный кит», или просто «Кит». Но всё же настоящее имя ему должны дать вы, Ваше Величество.

— Что ж, давай веди нас на небо, Дэдалион. Уверен, там нам придут самые светлые и возвышенные мысли.

Глава 14: Сделка с королём драконов

К побережью Тасмании — огромному острову в трёх сотнях километров от Австралии — подошли два больших парусника под турецким флагом. С вершин негостеприимных, угрюмых скал на пришельцев уставились умные и совсем недобрые глаза.

Войдя в бухту, корабли бросили якоря на мелководье. Матросы немедленно, суетливо и с постоянной опаской поглядывая вверх, начали переправлять с борта на берег животных. Кенгуру и гигантских вомбатов просто подводили к скинутому деревянному трапу, по которому те спускались прямо в воду, а затем добирались вплавь до суши. На большие лодки скидывали мёртвых страусов, которые перевозили на берег, где матросы разгружали птиц с ещё большей скоростью и нервотрёпкой, швыряя пернатые туши прямо на каменистый пляж.

С одной из лодок на побережье высадился король степного королевства Торондуил. На нём был плащ и свободная одежда без всяких украшений — лишь голову венчала корона, обозначая статус владыки Гонд-Кхарна.

Эльф отошёл немного в сторону от выбирающихся на берег животных и туш, остановился. Задумчиво поглядел на угрюмые скалы. Ветер сильно трепал его рыжие волосы, но король, казалось, этого не замечал, словно углубился в свои мысли.

Вдруг часть скалы вздрогнула, зашевелилась. Посыпались камни, и вниз стремительно, буквально стёк крылатый дракон. Ранее он абсолютно сливался с камнями благодаря шкуре, идеально совпадающей окраской с окружающими скалами.

Вся работа мгновенно встала. Матросы и животные оцепенели, с ужасом глядя на гигантского зверя. Мощь его поражала, а хищная суть сквозила в каждом движении.

Дракон остановился ровно перед эльфом, всего в паре метров. Замер и буквально перетёк в распластанное на песке тело, напоминая движениями огромного кота, прилёгшего отдохнуть. Лишь голова была чуть приподнята — так, что глаза оказались вровень с глазами стоявшего эльфа. Он внимательно разглядывал короля, словно диковинку, а на лице — именно лице, подвижном и не по-рептильи эмоциональном, — застыло выражение пренебрежительного внимания, подчёркнутого лёгкой улыбкой. Особую пикантность ей придавали кончики острых зубов, выглядывавших между челюстей.

Первым нарушил молчание дракон.

— Приветствую одного из королей эльфов на нашем пустынном и негостеприимном острове, где мой народ вынужден прозябать в нужде и лишениях.

— Этот остров кипел жизнью, а на его равнинах паслись неисчислимые стада вкусных животных, когда твой народ поселился здесь.

— Да, мы вначале позволили себе немного лишнего. Но нам никто не подсказал, как правильно вести себя на таком крохотном клочке суши. А мы ведь в ответе за тех, кого приучили, эльф?

— Мы вас не приручали, дракон. Мы вас создали, столкнулись с непослушанием и поместили здесь, чтобы вся Австралия не стала пустынным и негостеприимным островом. Так что не жалуйся и имей уважение к своим создателям.

— В тебе слишком мало мяса, эльф. Для уважения, — проговорил ящер и недобро ухмыльнулся.

— Зато его много на кораблях. Тебе и твоим детям хватит надолго.

— Да, на кораблях много мяса. Они заслуживают уважения, — прошептал ящер, то ли констатируя факт, то ли намекая, что экипажи тоже относятся к числу мяса.

Снова наступила тишина. Эльф и дракон по-прежнему смотрели друг на друга в упор. Наконец король спросил:

— Поговорим о сделке?

— Поговорим о сделке, степной, — ответил дракон, привычно делая акцент на последнем слове.

— Три таких корабля мяса за пять драконов. Срок службы — полгода.

— Полгода — да, согласен. Кормление нанятых дрконов во время службы за ваш счёт. Пять драконов — много. Три дракона за три корабля. Хочешь больше — за четвёртого и последующих по два корабля за каждого. Не уложитесь в срок — за следующие полгода ещё столько же мяса.

— Странно. Может, я ослышался, и ты сказал за четвёртого дракона половину корабля?

— Нет. Первые три дракона — за три корабля. Считай это моим подарком, несмотря на всё зло, что вы, эльфы, нам причинили.

— Зло, дракон? Зачем омрачать заключение сделки разговорами о прошлых обидах? Предлагаю забыть всё, что мы в силу обстоятельств причинили друг другу.

— Согласен. Ты же знаешь, эльф: мы, драконы, не злопамятны.

— Да, помню эту твою шутку. Просто вы злые, и память у вас отличная.

Дракон расплылся в улыбке. Матросы, украдкой бросавшие взгляды на собеседников, принялись работать с поистине нечеловеческой скоростью — лишь бы поскорее убраться с проклятого острова. О том, что их страхи более чем обоснованны, говорили многочисленные кости, разбросанные на камнях. Некоторые из них определённо были человеческими, а возможно, и эльфийскими, причём относительно свежими. Судя по всему, переговоры не сразу вошли в конструктивное русло — а может, какой-то капитаны-исследователи новых земель по незнанию подходили к острову слишком близко. Об этом свидетельствовал, например, остов корабля голландской постройки, лежавший на боку. Его борта были буквально проломлены во многих местах, а доски исполосованы огромными царапинами. На носу виднелась надпись: «Хемскерк».

— Хорошо, дракон. Я согласен. Пусть на первые полгода будут такие условия. Но потом мы поговорим об изменении договора и оплату.

— Хорошо, степной. Поговорим, — смиренно ответил дракон.

— Может, часть мяса будет китовым?

— Ну нет, эту рыбятину ешь сам. Она нам здесь уже надоела. Мы китов сами ловим. Хотелось бы разнообразить рацион. Так что кенгуру, вомбаты, страусы и всё, что у вас в Австралии бегает.

— Жаль. Но если вдруг передумаешь…

— Не передумаю. Говорю же — даром не надо.

— Хорошо, понял. Теперь о дальнейшем. На днях сюда придёт наш корабль. Специальный, дракононосец. Остаток мяса по сделке будет на нём. Подготовь трёх драконов.

— Договорились, эльф. Мы будем ждать.

— Прощай, дракон.

— Прощай, степной.

Эльф развернулся и неспешно пошёл к ожидавшей его лодке. Выгрузка животных уже закончилась; на берегу остались лишь взволнованно бродившие кенгуру и гигантские вомбаты, да куча страусиных туш.

Когда Торондуил взошёл на борт, он встал у борта и посмотрел на дракона. Тот вдруг сделал могучий вдох, раздул горловой мешок, а затем резко выдохнул струю пламени, направив её прямо на животных. По берегу разнёсся дикий крик ужаса и боли. Кенгуру и вомбаты, объятые пламенем, метались по пляжу, сталкивались друг с другом, падали в воду — но даже там не находили облегчения. В воздухе распространился ужасный запах палёного мяса и шерсти.

Дракон посмотрел на дело своих рук, затем медленно повернулся и уставился на короля степных эльфов. На лице того не дрогнул ни единый мускул — словно он не видел десятков животных, гибнущих в жестокой муке.

— Какой же ты гад, Каэльгрон, — одними губами прошептал эльф, глядя в глаза чудовищу, которое явно было довольно устроенной на прощание шуткой.

Глава 15: Эльфийские военно-воздушные силы

Борт дирижабля. Австралия, горы восточного побережья, территория королевства Эред-Нимрайс.

Все присутствующие любовались открывшейся через иллюминаторы панорамой гор. Разноцветные лоскуты лесов, степей, горных лугов, нити рек и сверкающие на солнце пятна озёр.

В каюте летательного аппарата было относительно тихо, только ритмичный гул двигателя мешал наслаждаться тишиной.

Эльфы не были бы собой, если бы не посвятили первую часть путешествия эстетическому смакованию обстановки. Было сложено несколько стихов, набросано несколько зарисовок и даже подобрана приблизительная мелодия марша только что возникшего военно-воздушного флота королевства. В том, что его ждёт самое светлое и великое будущее, были уверены все присутствующие.

От открывавшихся перспектив захватывало дух. Никто не мог даже представить, что смогут противопоставить конкуренты из других эльфийских королевств. Сопротивление новому чудо-оружию было бы безумием. Враги могли только капитулировать и покорно ждать своей участи. Воссоздание великой империи, когда-то распространявшей свою власть на всю планету, стало лишь вопросом времени.

— Ну что, Дэдалион, мы, думаю, уже все готовы выслушать твои предложения. Если они будут такие же гениальные, как этот аппарат, то я даже теряюсь, возможно ли придумать награду которой ты достоин.

— Спасибо, Ваше Величество. О наградах как-нибудь потом — я уверен, что вы по достоинству оцените мои труды на благо государства. Сейчас же — моё видение того, где наш новый клинок сможет нанести удар, который сразит всех противников в самое сердце.

— Интересно. Учитывая, сколько их у нас, даже само знание этого места — уже победа.

— Ваше Величество, господа. Это карта акваторий морей, примыкающих к нашему континенту с запада. Вы, безусловно, знаете, что именно через них проходят основные торговые маршруты, соединяющие Австралию со странами Южной Азии, Африки и, конечно же, Европы. Ими же следуют купеческие караваны и военные флоты. Есть альтернативные пути — например, от Америки через Тихий океан, или южнее, — но они далеко не так удобны для современных человеческих судов. Так вот, есть одна узловая точка, где сходятся основные маршруты.

Дэдалион взял приготовленную указку и показал на карту.

— Это Зондский пролив.

— Как интересно, — сказал король горного королевства. — Снова Зондский пролив. Зачарованное место какое-то. И что же ты предлагаешь?

— Я предлагаю, Ваше Величество, создать в радиусе ста километров от него нашу военную базу и стоянку воздушных судов. Сейчас за контроль над проливом идёт жестокая война: индонезийский султанат и стоящая за ним Османская империя пытаются выбить оттуда Голландию. За этим пристально следит король Португалии и Испании, рассчитывая, что когда турки и голландцы достаточно измотают друг друга, он вмешается и вернёт контроль над проливом.

— И?

— Мы находим благопристойный повод — например, пиратский захват нашего корабля в районе пролива — и накладываем на него вашу царственную руку. Наши новые воздушные суда любые корабли, которые попытаются пройти, просто превратят в головёшки. За проход через пролив вы будете брать соответствующую пошлину. У людей это распространённая практика — наше правило о свободе мореходства они не приветствуют. Тем хуже для них и лучше для нас. Вы получаете огромный рычаг не только военного, но и экономического влияния. Кто не захочет идти проливом, будет терять время и корабли.

— Знаешь, Дэдалион, а мне нравится. Эта твоя теория о контроле узловых точек морской торговли действительно позволит одержать верх над врагами относительно скромными средствами. Именно относительно. Я так понимаю, нам понадобится далеко не один летательный аппарат и даже не десять. Впрочем, это дело будущего, хотя и не отдалённого. Сколько уйдёт времени на создание второго судна?

— Несколько месяцев, государь. Нужно довести до ума ещё один комплект двигателей. Материал для корпуса — он тот же, что и для парусов наших кораблей, — есть в нужном количестве. Правда, на этом запасы исчерпываются.

— Хорошо, — король повернулся к премьер-министру. — Вы завтра же плотно займётесь этим вопросом. Необходимо увеличить выпуск всех материалов, требующихся для воздушных судов. Только учтите: морской флот нам тоже нужен. Так что подготовьте в течение недели всю информацию по запуску новой программы создания военно-воздушного флота королевства Эред-Нимрайс. Необходимое финансирование, источники сырья, сроки, требуемые кадры и так далее.

— Дэдалион. Я хочу, чтобы второе судно было готово к выходу к Зондскому проливу через два месяца и ни днём позже. На нём должна быть уже обученная команда и оружие. Вы говорили, что нужен повод? Не переживайте — враги его сами нам дадут. Мы выступим потерпевшей стороной и получим полное моральное право нанести ответный сокрушающий удар нашим новым оружием. Запомните: два месяца, отсчёт пошёл. Не теряйте времени.

Король обвёл всех взглядом и произнёс самым жёстким тоном:

— Данный вопрос имеет высший приоритет. О ходе подготовки докладывать мне ежедневно. Ровно через два месяца два наших воздушных судна направятся к Зондскому проливу. Их будет сопровождать эскадра поддержки со всем необходимым для обустройства места базирования — назовём это воздушным портом. И естественно, с необходимым количеством солдат и вооружений. Всем всё понятно?

Присутствующие дружно закивали.

— Ну что ж, а теперь приступим к действительно трудной и важной задаче. Как назвать наших воздушных первенцев? Как именовать данный тип судов и как будет называться структура, в чьём ведении они будут находиться? А также основные элементы обмундирования, герб и прочее.

Все сразу посерьёзнели, потому что военных операций, даже важных, будет ещё много, а вот создание нового вида войск у эльфов случается не каждое тысячелетие. К этому вопросу требовалось подойти максимально ответственно. Все склонились над столом и принялись чертить, предлагать имена, рисовать схемы и детали одежды.

Глава 16: Лучший подарок это слон

Голландская монополия на судоходство в южных морях пала в пороховом дыму, огне пожаров и вони гниющих трупов. Продержавшись немногим более десяти лет. Флаги республики были спущены, войска покидали Малакку согласно достигнутому соглашению. Малаккский пролив был очищен от их сборщиков пошлин. Над городом взвились красные знамёна Османской империи. Церкви превращались в мечети, где славили победу воинов Аллаха над жестокими «компани» — служащими Голландской Ост-Индской компании, истязавшими местных жителей непомерными налогами.

За уходящими в Батавию кораблями поверженного врага наблюдали два старца, которые, впрочем, благодаря эльфийским снадобьям таковыми не выглядели. На их лицах застыли довольные улыбки — с европейским засильем в Индонезии было покончено, теперь власть возвращалась в руки правоверных.

Один из них, Искандар Муда, султан Ачеха, повернулся к собеседнику.

— Ну что, уважаемый Мехмед-паша, теперь мы можем спокойно уйти и предстать перед Всевышним. Я сделал то, что был должен.

— Да, султан. Аллах не забудет ваших трудов.

— Что будете делать дальше вы, паша?

— Отправлюсь в свой вилайет. В Австралии снова неспокойно, дело идёт к войне. Слава Аллаху, здесь мы смогли победить — это увеличит мои силы и силы моих эльфийских союзников. Если у нас среди них вообще есть союзники.

— Разве степные вам не друзья?

— Да, нас многое связывает, и даже речь идёт о том, что они примут учение пророка.

— Даже так? Уважаемый Мехмед-паша, вас можно поздравить. Это многое меняет.

— Наверное. Но я не об этом. Я их боюсь.

— Степных?

— Нет. Эльфов вообще.

— Мехмед-паша, что вы такое говорите? Вы единственный из полководцев людей, кто смог закрепиться в Австралии и даже создать вилайет. Вы били эльфов — одних и с их человеческими союзниками, били в одиночку, на их земле. Это они вас боятся!

— Всё так, султан. Всё так. Но я о другом. Мне кажется, мы разбудили дракона, который нас погубит. Я видел такие эльфийские чудеса, о которых и в сказках-то не слышал. Величие древних эльфов было воистину безграничным — они действительно правили всей планетой.

— Даже если так, те времена давно миновали. Сейчас они нам не угроза. Так, народ фармацевтов и ювелиров.

— Не скажите, султан. Их могущество и сейчас велико, а мужество бесспорно. Но не этого я боюсь. Когда мы, люди, только появились, они словно спали — забывали свои знания, память о своём величии. Возможно, ещё немного, пару тысяч лет, и они бы сами исчезли с лица Земли. Но мы их разбудили. Эта раса вечномолодых стариков очнулась от забытья и начала вспоминать и учиться. Мы вернули им молодость. Боюсь, себе на беду.

— Уважаемый Мехмед-паша, на всё воля Аллаха. Заснули в первый раз — заснут и во второй. А нет — у нас есть наши клинки и пушки. Хватит грустных мыслей. Сегодня праздник, пир! Мы и наши воины заслужили его. Это великая победа, и она много значит.

— Да. Пусть наши люди насладятся ею. Потом я начну собираться. В любой момент клинки и пушки понадобятся в лесах и горах Австралии. Инженеров и кое-кого из опытных артиллеристов я пока оставляю вам, Искандар.

— Спасибо, Мехмед. Они очень нужны. Требуется восстановить крепость и сделать её неприступной твердыней. Ост-Индская компания просто так не отступится — залижет раны, накопит силы и попробует вернуть Малакку. Слишком много денег она им приносила и давала власть над морями.

— Да. Но теперь эти деньги помогут нам. Мы обратим их в новые ружья, пушки, солдат и корабли. В первую очередь — корабли. Султан, пока богатства Востока перевозятся на кораблях неверных, опасность никуда не делась. Захват Малакки лишь уменьшил их огромные доходы и власть, но силы их ещё велики. Каждый голландский или испанский корабль со специями и эликсирами эльфов — это новые военные корабли у наших берегов. Всё должно перевозиться только на наших судах. Только тогда наступит прочный мир и процветание. Мы должны заколотить форточку в Европу, через которую эти демоны лезут в Азию. Вся торговля должна идти только через султанат Ачех и земли Османской империи. Если европейцам нужны специи и эликсиры эльфов — пусть приезжают за ними в Константинополь.

— Дай бог, так и будет. А пока дай нам силы вытурить голландцев из Батавии. Это сломало бы им хребет, как до этого португальцам.

— Видит Аллах, я бы очень этого хотел, султан.

— Мехмед-паша, я знаю вас и уверен: вы добьётесь успеха и в Австралии, а потом и в Батавии, как добились его здесь, на Малаккском полуострове.

— Ну что вы, Искандар, это целиком ваша заслуга.

— Не скромничайте, паша. Без вас Малакка устояла бы. Кстати, у меня для вас подарок.

— Спасибо, султан, ваша щедрость не знает границ.

— Вот, кстати, и он.

— Белый слон! Самец! Лет двадцать пять! Самый сок! В холке под три метра, если не больше, кожа розоватая, чистая, без единого пятнышка! Бивни массивные, правильной формы. Позолота отличная — мастер хороший работал. Ногти гладкие, без трещин. Хобот мускулистый, кончик ловкий. Глаза умные, спокойные. А характер? Как он на шум? На огонь? В тесноте не паникует?

— Спокоен, как сама смерть, паша. Испытан в бою.

— Тогда и я спокоен и счастлив. Слуга! Воды сюда, свежей. И фруктов. Слонов люблю, султан. Честно говорю — больше, чем многих людей. Самая лучшая лошадь это слон! Он и боевая машина и лучший друг! Гляньте на ноги, на шею — порода, сразу видно. С таким подарком мне теперь любой враг не страшен.

— Я рад, Мехмед-паша, что смог вам угодить.

— Искандар, я тоже не с пустыми руками и приготовил подарок.

Паша сделал знак слугам. Три птицы выступили из-за полога — самец впереди, две самки за ним. Гениорнисы. Каждый под четыреста килограммов живой массы, а самец ещё тяжелее. Клюв широкий, тупой, как лопата. Шеи мощные. Эльфы выводили их тысячелетиями: удар головой с размаху ломает доски и кости. А на каждой ноге — накладной боевой металлический коготь. Длинный, кованый, от одного вида которого становилось страшно. Оперение густое, тёмно-серое, с металлическим отливом.

Позолоченные эльфийские доспехи сияли на них даже в пасмурном свете. Чешуйчатые пластины прикрывали грудь, шею и бока, не стесняя движений. На головах, поверх собственных гребней, красовались накладные из полированной бронзы, искусно украшенные узорами, плавно переходящие в защитные шлемы.

Искандар Муда тут же оказался рядом с самцом. Глаза его загорелись.

— Гениорнисы! Гонд-кхарнская порода, лучшая из выведенных эльфами. Смотри-ка, какие ноги — сухожилие длинное, рывок будет зверский. Накладной коготь — таким и брюхо лошади распороть, и щит развалить. Клюв мощный, ударит головой — доспех не спасёт, промнётся. Глаза спокойные — боевая птица, видно.

Он выпрямился, обошёл птицу, слегка приподнял край доспеха.

— А что с самками? — повернулся он к ним. — Эта порода вообще сколько яиц за сезон даёт?

— До двенадцати, — подал голос погонщик Октай.

— Двенадцать! — султан аж присвистнул. — А через сколько молодняк в седло?

— Год-полтора. К трём годам уже набирают полную силу.

Искандар Муда отошёл на шаг, оглядел всех трёх птиц, погладил бороду.

— Самец-вожак — вижу, держится уверенно. На бой обучены?

— Да. Прошли полный курс. Октай покажет, как ими управлять, и ваших людей научит.

Султан повернулся к паше. Мужчины переглянулись с улыбкой. Подарками остались довольны оба.

Глава 17: Юмор орка и гоблинские страдания

Собрание актива рабочей бригады «Лучезарные лепестки небесного спокойствия» Первого королевского экспериментального завода в промышленной зоне Эред-Нимрайса, проходило в комнате отдыха. Здесь расположились несколько примечательных персонажей — даже по меркам не самого обычного завода.

На высоком стуле с удобными подлокотниками и спинкой элегантно восседал эльф. Стул был примечателен: воплощённый милитаризм и доминирование. Он не просто возвышался — он парил над окружающими, позволяя сидящему смотреть на всех сверху, даже когда те стояли. Кроме высоченных орков, разумеется. Оружейные стволы всех калибров были сведены воедино, напоминая гибрид обычного стула с церковным органом.

Эльф тоже был хорош. Поверх форменной эльфийской одежды он щеголял кружевным воротником голландской работы, а в руке вместо обычного австралийского карандаша держал птичье перо, явно подражая европейцам. Проникновение культур шло полным ходом, причём не только от эльфов к людям, но и обратно. Свой отточенный тысячелетиями остроухий стиль порядком приелся, хотелось свежего и вызывающего. Поэтому так называемый «испанский стиль» (хотя под ним подразумевалось всё европейское) нашёл массу приверженцев. Попытки Совета старейшин пресечь подражание бездуховной человеческой Европе оставались безрезультатными. Более того, в эльфийском обществе начали распространяться турецкий и китайский стили, тоже произведшие известный фурор.

Эльфа на высоком стуле звали Ардантанаил. Он был здесь главным — именно под его чутким руководством собравшиеся устремлялись к трудовым свершениям.

Рядом на табуретке степенно восседал гном, его заместитель. Серьёзное лицо, поглаживание бороды — всё показывало, что мужчина он основательный. Лишь хитрый прищур из-под лохматых бровей выдавал характер далеко не простой.

На скамейке расположились два человека, вольнонаёмные мастера из Европы. Один из них, явно приехавший недавно, пытался подбить клинья к сидевшей тут же эльфийке. Та, судя по недоумённому виду, просто не понимала, что он несёт и чего ему от неё надо. Молоденькая совсем — она явно ещё не проходила через «Поляну любви», так что ни с плотской, ни с духовной стороной отношений разных полов знакома не была.

Рядом сидела гномиха. У той, в силу возраста, знания уже имелись, так что на попытки охмурить сослуживицу она смотрела с большим весельем, заранее предвкушая финальный облом кавалера.

Самый яркий член актива расположился на диване. Сидел он один — из-за габаритов и роста под три метра места больше ни для кого не осталось. Молодой зелёный орк в кожаной безрукавке, подчёркивающую мощные руки. Завершали образ кожаные штаны и массивные ботинки с металлическими носами. Вид он имел уверенный, а позу соответствующую: нога на ногу, руки на боковых спинках дивана.

Эльф доброжелательно оглядел собравшихся и произнёс:

— Главный вопрос, который мы сегодня должны обсудить, это поведение нашего товарища Брута.

На лице орка появилась горделивая улыбка. Он не имел ничего против того, чтобы быть в центре внимания.

— Брут, тебе есть что сказать? — спросил эльф, доброжелательно глядя на любимца не только бригады, но и всего завода.

Причиной популярности орка была его бескомпромиссная вражда с гоблинами. Он не любил их органически и никогда не упускал возможности это продемонстрировать. Мелкие карлики отвечали ему тем же, но их связывала по рукам и ногам собственная страсть к порядку. Гоблины на заводе играли важную роль: они истово следили, чтобы всё было в соответствии с распоряжениями руководства, внутренними циркулярами и прочими правилами. Начальство их за это ценило, поскольку могло быть уверено: с помощью такого «гоблиновидения» оно контролирует всю жизнь предприятия. А вот остальные работники — и эльфы, и младшие расы — их искренне ненавидели. Утаить от этих проныр, занимавших должности уборщиков, сторожей, отдела технического контроля, противопожарной службы и техники безопасности, что-либо было крайне трудно. Так что все акты саботажа и прямого издевательства над гоблинами со стороны Брута горячо поддерживались и одобрялись коллективом.

Брут посмотрел на эльфа и ответил по-военному чётко:

— Брут молодец. План выполнил.

— А как же нарушения дисциплины после работы?

— Пустое. Наговоры.

— Вот докладная записка от начальника клининговой службы завода на имя директора. Вчера в 20:30 сотрудник завода орк Брут вышел на центральную площадку перед главным корпусом и стал отправлять естественную надобность по большому в клумбу. Было?

— Удобрение. Хорошо.

— Ладно, продолжим, — сказал эльф. — Данный возмутительный факт был зафиксирован уборщиком гоблином Шкрябом, состоящим на хорошем счету у руководства. Он немедленно потребовал от упомянутого орка Брута прекратить нарушать порядок. Однако тот, проигнорировав требования Шкряба, схватил его и подтёр им свой зад.

Эльф осуждающе посмотрел на орка. Тот, однако, и бровью не повёл. Напротив, принял ещё более гордый вид и с довольной улыбкой изрёк:

— Гигиена. Важно.

Эльф вздохнул и продолжил:

— На крики и шум прибыла гоблинша Визгля, исполнявшая в тот момент обязанности вахтёра в главном корпусе. На её настойчивые требования прекратить хулиганство и убрать за собой, означенный орк Брут схватил Визглю и посадил на козырёк главного корпуса.

Эльф снова посмотрел на виновника инцидента, ожидая комментария. Тот прокомментировал кратко и уверенно:

— Шум. Плохая баба. Жрать.

— Нет, жрать нельзя. Сам знаешь, это нецивилизованно.

Орк скроил гримасу — мол, да, но вообще-то стоило бы и сожрать.

Общественность слушала похождения товарища с большим вниманием и явно была полностью на его стороне. Гном даже незаметно показал орку поднятый большой палец. Брут чувствовал поддержку и с удовольствием купался в лучах славы.

Ардантанаил пристально, с той же доброжелательной улыбкой, смотрел на своего буйного подчинённого. Тот явно не собирался делать никаких надлежащих выводов и снижать накал борьбы с гоблинами. До добра это довести не могло — рано или поздно всё закончится очень плохо. Сегодня утром эльф имел приватную беседу с начальником безопасности завода, где ему дружеским тоном поведали: руководство готово применить жёсткие меры к нарушителю дисциплины. Старого боевого товарища надо было спасать. «Боевого» — не фигура речи. Во время одного из удачных наступлений лесных эльфов заводчанам пришлось взять в руки оружие — благо владели они им по роду работы очень хорошо. Именно там Ардантанаил и Брут сдружились: до того работали в разных цехах завода и не общались, а в армии вместе хлебнули лиха — ели из одного котелка, громили испанские терции и отбивали атаки страусиной кавалерии. После демобилизации эльф похлопотал, и орка перевели к нему в бригаду.

— Это ещё не всё. Есть и другие проступки, которые бросают тень на честь бригады.

Брут насторожился. Он был бузотёр, но бригада и работа — это святое. Как семья у людей. Вместе работали, вместе отдыхали. Бригада была всем — и для младших рас, и для самих горных эльфов. У степных и лесных своих младших было мало, и почти все работали на заводах, которых имелось относительно немного. Так что обычные эльфы с ними особо не сталкивались и вообще считали их наличие чем-то предосудительным. В горном же королевстве, самом промышленно развитом, младших было очень много — даже больше, чем самих эльфов (хотя официально это опровергалось). Постоянное общение, работа и совместное проживание делали отношения между эльфами и другими расами гораздо более тесными. По существу, рабочие коллективы, состоящие из эльфов, гномов, орков и гоблинов, превращались в нечто вроде родовых общин. Изгнание из такой общины для многих было хуже смерти.

Услышав слова «честь бригады», орк даже сменил позу: сел прямо, напряжённый, и с вопросительным выражением, взволнованно посмотрел на эльфа. Стало понятно: обычная дружеская выволочка для проформы превращается во что-то другое.

Другие тоже затихли и уставились на Ардантанаила. Он всех не спеша оглядел, выдержал длинную паузу и снова начал читать.

— Орк Брут, проходя через цех взрывчатых веществ у контейнеров с сахаром, отмеренным для приготовления боевой смеси, зачерпнул из одного ладонью и тут же употребил указанный сахар путём поедания. На замечание смесителя-дозировщика гоблина Щепотки о недопустимости вмешательства в производственный процесс, указанный орк Брут в грубой форме потребовал прекратить разговор и идти в направлении, не связанном с исполнением производственных задач. После чего поднёс ладонь ко рту и дунул на остатки сахара, запорошив указанному Щепотке глаза, чем сорвал процесс приготовления боевой смеси.

Брут тут же взволнованно прокомментировал:

— Шутка! Щепотка!

Эльф посмотрел на него с тем же грустным, доброжелательным взглядом и произнёс:

— Изменение соотношения ингредиентов в боевой смеси?

— Мизер!

— Брут, мы тут все тебя любим и уважаем как специалиста. Но гоблин на козырьке — это одно, а мешать технологическому процессу приготовления стратегического вещества — это не шутка. Это совсем по-другому называется.

Орк вскочил и, показывая ладонью на себя, практически прокричал:

— Командир! Брут!

— Вижу, что ты Брут, и я ничего не забыл. Но старые заслуги не могут оправдывать срыв работы завода.

Орк уже практически чуть не плача выкрикнул:

— Командир! Мизер! Шутка!

— Брут, сядь.

Тот сел. Эльф посмотрел на затихший коллектив, который просто не понимал, что происходит и почему какая-то мелкая проказа вывела разговор на такой серьёзный уровень.

Причина же была вполне серьёзной. После беседы с безопасником состоялась ещё одна — в гораздо более мрачных и резких тонах. Собеседником выступила главбух предприятия Скриба. Гоблинша. Дама во всех отношениях примечательная: профессионал высочайшего уровня, что, несмотря на принадлежность к младшей расе, позволяло ей чувствовать себя уверенно и в общении с эльфами. Разговор был коротким и похожим на ультиматум — практически целиком состоял из цифр и цитат из заводских правил. Послание простое: если Брут не угомонится и не прекратит изводить гоблинов — его на предприятии не будет. Ардантанаил принёс извинения от своего лица и от бригады, после чего незамедлительно, пока орк не натворил ещё чего-нибудь, пошёл организовывать собрание актива.

Можно было бы поговорить с орком с глазу на глаз — даже, наверное, нужно. Однако это не позволило бы быть уверенным, что удалось пробить его природный оптимизм настолько, чтобы он понял: шутки кончились. Ещё один выхлест — и уже даже бригадир не сможет помочь.

— Бригада. Наш товарищ Брут, к моему большому сожалению, посчитал, что ему позволено всё. — Орк попытался что-то возразить, но резкое движение ладони эльфа заставило его замолчать. — Это не так.

Молчащий коллектив ловил каждое слово с жаждой понять, куда клонит шеф.

— С этого дня Брут больше не будет вести себя неподобающе — ни с гоблинами, ни с кем-либо ещё. Лимит доверия и снисходительности исчерпан до дна. Любая провинность — и Брут покинет ряды нашей славной бригады. Навсегда. Чтобы этого не случилось, бригада поможет Бруту.

Эльф повернулся к гному:

— Торвин, возьмёшь Брута на поруки?

Тот, несколько растерявшись от такого поворота, ответил:

— Что он, маленький, на поруки его брать? — потом сообразил, что это явно не то, что должно сейчас прозвучать, тут же поправился: — Да, беру, конечно. Отвечаю: Брут будет примерным заводчанином и больше гоблинов и другую шушеру пальцем не тронет.

Ардантанаил кивнул и обратился к орку:

— Брут, ты должен понять: всё максимально серьёзно, и ты не имеешь права на ошибку. Мы верим в тебя, что ты справишься и больше подобных недоразумений не повторится.

Взятый на поруки орк мрачно покачал головой, соглашаясь.

— Понял. Клятва.

— Вот и хорошо. А сейчас…

В этот момент в помещение вошёл эльф. Это был руководитель секретного полигона Дэдалион. Он коротко поклонился и вопросительно посмотрел на Ардантанаила. Тот утвердительно кивнул и сказал:

— Собрание закончено. Все по рабочим местам. Надеюсь, сегодня все порадуют результатами. Они нам нужны, чтобы восстановить доброе имя бригады.

При этих словах Брут как-то даже уменьшился и постарался максимально быстро покинуть ставшее ему ненавистным помещение.

Глава 18: Эльфийский гранатомёт

Когда Ардантанаил наконец выпроводил всех из комнаты и выдал некоторым отдельные поручения, Дэдалион изучал его стул.

— Рад видеть вас, учитель. Надеюсь, ваш путь светел и чист, не омрачён неудачами. Не ждал вас так рано, но, впрочем, мне есть чем похвастаться.

— Я тебя тоже, Ард. С удовольствием посмотрю, хотя я к тебе не за этим. Какое примечательное седалище ты себе отгрохал. Это всё из оружейных стволов?

— Именно, подчинённые подарили. Уверен, это самый милитаризованный стул во всей Австралии.

— Безусловно. А что же он такой высокий?

— Как мне сказали — чтобы я привыкал к высокому положению, которого наверняка достигну, — ответил бригадир с улыбкой.

— Да? Возможно. В этом даже есть что-то пророческое. Можно, я на него заберусь?

— Конечно.

Когда Дэдалион обосновался на стуле и оглядел с высока комнату, он наконец сказал:

— Ард, я к тебе по делу.

— Я весь во внимании.

— Ты нужен Отечеству.

— Знаю, поэтому я на заводе разрабатываю оружие, которое его защитит от врагов.

— Безусловно, но Отечеству нужно, чтобы ты забрался повыше.

— В каком смысле?

— Видишь ли, скоро в Эред-Нимрайсе объявят о появлении нового вида войск, который произведёт революцию в военном деле.

— Подождите, учитель, вам удалось? Это летучий корабль?

— Ты всегда был сообразительным. Да, получилось.

— Великолепно. И что, уже есть реальные корабли?

— Да. Недавно прошли испытания с участием короля. Так что по факту Эред-Нимрайс уже обладает летающим боевым кораблём.

— Поздравляю. Это чудесно. Я помню, как вы рассказывали о перспективах, которые открываются, если удастся построить такие суда. Это даст нам неоспоримое преимущество. Изменится вся геополитическая ситуация в Австралии. Да что в Австралии — на всей планете!

— Безусловно. Но геополитическая ситуация требует, чтобы это произошло как можно быстрее. Мне нужен командир второго корабля, который сейчас достраивается на верфи. Я хочу, чтобы им был ты, Ардантанаил.

— Я?! Но я никогда не летал и ничего не понимаю в воздухоплавании, учитель. Вам нужен кто-то более знающий и опытный.

— Опытный? Ты шутишь? Откуда он возьмётся, если первый корабль взлетел впервые только две недели назад?

— Да, я не подумал об этом.

— Впрочем, думать здесь нечего. Вот, это поможет тебе принять решение.

Дэдалион откуда-то достал свиток с печатью и кинул на стол.

— Что это?

— Королевский указ о твоём назначении капитаном воздушного корабля.

— То есть думать мне, получается, не о чем?

— Я же сказал: ты нужен Отечеству, а оно в опасности, как ты знаешь. Времени у нас в обрез. Я приехал за тобой, и сегодня же мы поедем на мой полигон, где ты вступишь в должность. За оставшееся время освоишь управление судном, примешь участие в приёмке своего корабля и его комплектации всем необходимым и познакомишься с командой.

— Это немного неожиданно.

— Я понимаю, но времени нет совершенно. Поверь, лучше твоей кандидатуры на данный момент нет. Мой сын командует первым кораблём, он тебе поможет и покажет основы воздухоплаванья. Если есть желание, можешь взять кого-то из своей бригады — оружейники тебе точно понадобятся. Кстати, что с Брутом? Буркнул что-то угрюмо и буквально выбежал мимо меня.

— У него сегодня был тяжёлый день. На днях хорошо оторвался.

— Опять гоблины?

— Да, он не изменяет своим привычкам, — с улыбкой ответил Ардантанаил. — Почему такая срочность? На нас готовится нападение?

— Не исключено, но дело в другом. Помнишь, мы в нашем кружке рассуждали о контроле над мореплаванием?

— Да, по всему выходило, не имея подавляющего преимущества в кораблях для достижения доминирования можно взять под контроль проливы — в первую очередь Зондский и Малаккский. Это позволило бы нам диктовать всем условия. Сейчас именно эту тактику используют голландцы.

— Да, всё так, Ард. Вот только у них только что отбили Малакку.

— Кто? Турки?

— Именно. Так что сейчас голландцы зализывают раны и очень уязвимы. И мы хотим этим воспользоваться.

— Отбить у них Зондский пролив?

— Почти. Есть план лучше. Это информация высшего уровня секретности, но ты всё равно скоро бы её узнал. В самое ближайшее время через этот пролив в зоне ответственности голландцев пройдёт наше судно. Его там попытаются перехватить — скорее всего степные или японские эльфы, участие лесных тоже более чем вероятно. Как потерпевшая сторона, мы предъявим претензии голландцам как виновным в нападении в их территориальных водах.

— Почему им, учитель, а не тем, кто нападал?

— Потому что голландцы нам нужны. Они хотят со всеми торговать, а в наши эльфийские противоречия влезать не видят смысла. Мы им этот смысл дадим.

— Заберём у них пролив?

— Пообещаем это сделать, если они не прекратят изображать из себя нейтралов. Нам нужен их флот, их солдаты и их пушки. Лесные вступили в тесный альянс с королём Испании и Португалии, речь уже идёт о возможном объединении государств под одной короной — унии.

— Что? Это же бред. Лесные это эльфы, а испанцы — люди. О каком объединении может вообще идти речь?

— Поверь, это не бред, а вполне вероятное развитие событий. Представляешь, какой гигант тогда возникнет?

— Нам хана. Они нас просто завалят числом своих солдат.

— Я не настолько мрачно вижу ситуацию, Ард, но опасность огромна. Теперь степные.

— А эти что? Они вроде если и не союзники, то нейтралы.

— Ард, нейтралов сейчас нет. Ситуация подходит к такой точке, когда всё решится, счёт идёт даже не на годы — на месяцы.

— Так что степные?

— У них всё идёт к тому, что они примут ислам и создадут тесный союз с турками и мусульманскими державами Индокитая. Которые только что поставили под контроль Малаккский пролив и, скорее всего, нацелились на Зондский. Так что драка с голландцами будет обязательно, поскольку только обладание обоими проливами даёт истинную власть.

— Мир сошёл с ума. Вместо того чтобы подчинить себе людей, мы принимаем их культы и создаём унии. Мы погибнем, эльфийская цивилизация просто будет поглощена человеческой! — Ардантанаил со злостью посмотрел на перо, которое держал в руках, и отбросил его. Хотел снять голландский воротник, но передумал.

— Да, ситуация критическая. Именно поэтому нужны кардинальные решения и смелые шаги. Король поддержал мою идею о контроле проливов. Это даст нам дополнительные силы в приближающейся схватке.

— Но что мы сделаем всего двумя воздушными кораблями? У голландцев первоклассная крепость Батавия, с помощью которой они контролируют Зондский пролив. Я понимаю, что по воздуху много не провезёшь. Несколько десятков человек — это ничтожно мало для атаки, а на море наш флот разобьют, он слишком мал.

— Всё так, но наша цель — всё же не победить голландцев, а принудить к союзу. Крепость штурмовать мы не будем, просто заблокируем пролив воздушными судами. Каждое проходящее без нашего разрешения судно будет обстреливаться зажигательными снарядами. Не захотят принять наше предложение — будут смотреть, как горят их корабли.

— Возможно, это и сработает.

— Сработает. Но для этого мы должны успеть сделать их союзниками, пока не началась большая война. Поэтому такая спешка.

— Я понял, учитель. А на каком варианте воздушного судна вы остановились? Тяжелее воздуха или всё же легче?

— Легче. Пока это более результативный путь.

— Какой-то газ или горячий воздух?

— Водород.

— Рискованный ход. Такие суда очень уязвимы: одна искра — и взрыв.

— Не настолько мрачно, хотя ты прав, опасность есть. Но сейчас это наиболее доступный вариант, да и грузоподъёмность у судна с водородом самая большая. Ладно, скоро всё сам узнаешь. Что хотел показать? Доделал свой бомбомёт? Он бы нам с тобой очень пригодился.

— Да, сейчас продемонстрирую. Мне кажется, удачно получается. Пойдёмте, сейчас бабахнем, — сказал Ардантанаил и пригласил Дэдалиона следовать за ним.

Пройдя по нескольким коридорам, они пришли в цех. Было очень шумно: работали станки, стучали молоты, повсюду жизнь била ключом, причём в том числе и железным. Подойдя к Бруту, который что-то перетаскивал, бригадир попросил его нагнуться и что-то прокричал в ухо. Орк кивнул и ушёл куда-то.

Эльфы пошли дальше. Пройдя ещё несколько цехов и коридоров, они наконец вышли из огромного здания и оказались на площадке, где по стоявшим разнообразным артиллерийским орудиям и видневшимся вдалеке мишеням можно было понять: это тир, точнее место испытания новинок, разработанных мастерами завода.

Здесь было намного тише, и уже можно было нормально общаться. Ардантанаил пригласил гостя сесть на стоявшие стулья, и они стали ждать орка.

Наконец он появился. Выглядел эпично. В руках держал массивное шестиствольное оружие, а за спиной нёс большой мешок, который очень аккуратно положил на землю, после чего вопросительно посмотрел на бригадира.

— Доставай, Брут, и сделай несколько выстрелов. Покажем, что у нас получилось. А вы, уважаемый Дэдалион, наденьте вот этот шлем и нагрудник. Безопасность превыше всего.

Орк кивнул, положил оружие на стоявший здесь большой металлический стол, отсоединил от него часть с торчавшими стволами, достал из мешка небольшой ящик, а из него — небольшие цилиндры. Шесть из них он вставил в стволы, сделал несколько манипуляций, собрал оружие и подошёл к огневому рубежу. Поднял гранатомёт на уровень груди и, практически не целясь, выстрелил шесть раз по стоявшему в пятидесяти метрах деревянному манекену всадника на лошади, на котором были испанский шлем-морион и кираса.

На месте всадника раздалось несколько взрывов, его заволокло дымом, во все стороны полетели щепки. Когда поднятая пыль и пороховое облако рассеялись, узнать всадника было уже невозможно. И человеческая фигура, и лошадь превратились в груду обломков с кусками искореженного железа. О том, что он только что стоял, напоминали лишь две передние лошадиные ноги.

Дэдалион встал, снял защитный шлем, подошёл к уничтоженному манекену, повернулся и с улыбкой сказал:

— Ард, вас можно поздравить. Вы только что подписали смертный приговор панцирной пехоте и кавалерии. С появлением вашего оружия таскать броню на себе больше нет смысла.

Глава 19: В Австралию через Россию

Каюта голландского торгового корабля, идущего в Архангельск. В тесной помещении двое офицеров разведки горного королевства — Сэлигор и Эриндор, он же Алессандро. Оба заняты делом: первый что-то пишет, второй читает книгу.

Наконец Алессандро прекращает читать, сладко зевает и потягивается. После чего обращается к командиру:

— Знаешь, Сэлигор, я до сих пор в шоке от того номера, что ты отмочил. Это же бред — пересесть со скоростного эльфийского комфортабельного судна на это скрипучее деревянное корыто, где вонь такая, что глаза слезятся. И ладно бы до Австралии так было быстрее — но нет! Мы с тобой будем пробираться через эту Россию год, а то и два. Да и тупая шутка про «пойдём на лодочке порыбачим» — не лучше. В чём проблема была сказать, что ты задумал?

Сэлигор отложил перо, взглянул на напарника без тени улыбки.

— Не начинай снова. Ситуация критическая. Источники доложили: при всех эльфийских дворах уже в курсе, что мы с ветерком везём корону. Поверь, не доехали бы. Перехватили бы так или иначе. А теперь, когда они настигнут корабль и не найдут там короны, мы будем уже максимально далеко. Сомневаюсь, что найдутся ещё такие же идиоты, которые поедут за нами в Россию.

— Э нет, — Алессандро ткнул пальцем в грудь командира. — Я не идиот и поехал против своей воли. Ты меня цинично обманул.

— Зато ты никому не проболтался, что мы сваливаем не рыбачить, а покидаем корабль насовсем.

— Да я бы и так никому не сказал!

— Вот ты и не сказал. — Сэлигор снова взялся за перо. — Не забывай, ты эльф. Обуздывай эмоции.

Алессандро откинулся обратно на деревянную кровать, которая жалобно скрипнула.

— Да я сам уже не уверен, кто я. Мне вообще-то понравилось быть внуком дона Хайме. У него тепло в Испании, вкусно кормят! А когда я читаю про эту Московию… — он хлопнул рукой по книге, — у меня ресницы смерзаются.

— Не преувеличивай. — Сэлигор отложил перо и повернулся к нему. — Я тоже читал этого Олеария. Не всё так плохо. В России иногда бывает лето. Кроме того, русские помешаны на бане. Советую тебе её полюбить.

— Зачем мне любить какую-то баню? Это кто?

— Это что, а не кто. Специальный дом, там очень жарко, и там моются.

Алессандро понюхал свой рукав и скривился.

— Да помыться бы не помешало. А то я весь провонял этим кораблём.

— Обещаю, как прибудем — обязательно пойдём в баню. Тебе понравится, особенно учитывая твой гормональный фон.

— А он здесь при чём?

Сэлигор усмехнулся и понизил голос:

— В бане вместе купаются и мужчины, и женщины. Совсем голые.

— Ты шутишь?! — Алессандро чуть не подскочил. — Так не бывает. Все цивилизованные европейские нации помешаны на приличиях, как они это понимают. Врёт твой немец.

— Не врёт. Слово разведчика, я перепроверил. Европейцы потому и в одежды так кутаются, чтобы не вонять. А эти моются — и не воняют. Почти, но только чесноком, а он полезный. Потому и наготы не стесняются.

Алессандро мечтательно закатил глаза.

— Вот ты шутишь, а я бы сейчас и портовой шлюхе был бы рад.

Сэлигор выпрямился, и голос его стал холодным.

— Капитан! Не позорьте гордое звание офицера Эред-Нимрайса. Да ещё и разведчика. Мы за любовь не платим!

— Полковник, я вас умоляю. — Алессандро развёл руками. — Посмотрим, как вы заговорите, если вам гормональный фон взбаламутят как мне.

— И тем не менее, — Сэлигор положил руку на стопку бумаг, — будьте сдержанней. Старайтесь общаться с приличными женщинами, желательно из высшего общества. Нам нужны связи среди элиты.

— Это ещё зачем? Какие связи, я хочу быстрее оказаться в Австралии.

— У нас, кроме доставки короны его величеству Карниону, есть и другая, возможно даже более важная цель. Заключение союзного договора между Россией и Эред-Нимрайсом.

Алессандро уставился на него как на сумасшедшего.

— Но в этот раз ты точно шутишь? Зачем нам союз со страной на другой стороне Земли, где только лёд, баня и леса?

— Учи географию, Алессандро.

— Я Эриндор.

— Не важно. Важно то, что русские вышли на побережье Тихого океана. Можно сказать — почти соседи.

— Сумасшедшие люди. Нормальные так далеко не ходят, только плавают.

— Хобби у них такое.

— Ходить пешком целый год?

— Нет, шкуры со зверей сдирать и продавать тем, кому холодно рядом с Россией. У себя звери кончились — вот им и пришлось до Тихого океана шагать.

Алессандро провёл рукой по лицу.

— Ужас. Когда я гляжу на глобус, мне страшно становится. Кому придёт в голову тащиться в такую даль? Лучше бы на юг шли — там тепло и ближе.

— Уже идут. — Сэлигор понизил голос. — Скоро туркам и католикам придётся потесниться. А мы русским в этом поможем.

— Зачем? У нас своих проблем мало?

— Потому что много. Чем больше турки и католики будут заняты у себя дома, тем меньше полезут в наши австралийские дела. Кроме того, Россия нужна, чтобы заставить китайцев нам помочь. А то они хуже голландцев в своём нейтралитете.

Алессандро потёр виски и встал.

— Сэлигор, не обижайся, но у меня от этого бреда уже голова болит. Пойду чаек постреляю.

— Стыдись. Ты эльф, мы не убиваем ради забавы.

— Ты сам сказал, что я Алессандро, а он — человек.

Сэлигор вздохнул и кивнул на дверь:

— Шляпу не забудь. А то твой белый клок больно приметный. — Он тоже поднялся. — Ладно, я с тобой, заодно свежим воздухом подышу. Посмотрю, есть ли на судне кто-то трезвый, а то пьют как не в себя. Ещё на мель сядем.

Поднявшись на палубу, эльфы убедились: трезвые на судне есть, точнее — почти трезвые. Матросы бодро возились с парусами под зычные команды капитана. Поглазев на работающих людей и придя в безмятежное расположение духа, эльфы вытащили из чехлов луки.

Чаек как ветром сдуло. Уклоняясь зигзагами и с громкими криками, активно опорожняя желудки, птицы очистили небо над кораблём.

Алессандро самодовольно улыбнулся.

— Умные животные. Быстро выучили. Не ввели во грех.

Сэлигор хмыкнул, опуская лук.

— Просто ты столько возился, вытаскивая лук, что даже до бревна дошло бы, что ты задумал.

— Морская качка плохо на вас действует, командир. Вы становитесь занудой.

— В вас, Эриндор, говорит человеческое альтер эго. Эльфийская рассудительность и мудрость вам кажутся утомительными.

Алессандро опёрся на поручень и глянул на волны.

— Возможно. А ещё меня гнетёт мысль, что я участвую в самой нелепой операции. Добираться в Австралию через Россию. Мы войдём в анналы разведки Эред-Нимрайса.

— Мы уже вошли. — Сэлигор прислонился к мачте. — Благодаря короне горного королевства и той схватке, что начнётся за корабль, на котором её нет. Ладно, пошли читать Олеария. Будем учиться любить баню.

Алессандро вздохнул, поправил шляпу.

— Я в последнее время женщин больше люблю.

— Баню тоже надо. — Сэлигор уже шагал к люку. — Русские не любят тех, кто её не любит. Один объявился, сказал, что он сын их покойного царя — царевич Дмитрий. Русские поверили, но оказалось, что он не любит баню. Тогда они засунули его в пушку и выстрелили в Европу.

Алессандро поёжился.

— Страшные люди. Дмитрий долетел?

— Нет, они перед этим его сожгли.

— Ужас…

— Возможно. — Сэлигор остановился у двери и обернулся. — Но зато они очень гостеприимные. Особенно к тем, кто любит баню.

Алессандро быстро шагнул следом, едва не столкнувшись с командиром.

— Я только что понял, что люблю баню.

Сэлигор похлопал его по плечу и открыл дверь в каюту.

— Я тоже, Эриндор. Я тоже.

Глава 20: Попудри краба

Кикутиё и Мисо сидели на вершине прибрежного холма и наблюдали за тренировками ниндзя по овладению воздушной стихией. Большей частью друзья молчали, лишь изредка позволяя себе короткие экспертные замечания.

— Руки из жопы растут.

— Тупой как бревно.

— Ставлю три к одному, что промажет.

— Принимаю.

Прямо перед ними стояла старая джонка, которая должна была изображать корабль эльфов. Вместо своих парусов полотнищами воспроизвели ту систему парусов, что будет на корабле-цели, везущем корону.

Ниндзя-пилоты отрабатывали два варианта: кидали сверху гранаты и пытались с помощью верёвки с крюками зацепить парус и порвать его. Получалось откровенно плохо.

Внизу, на берегу, в кресле сидел принц и эмоционально молчал, раздражённо постукивая веером по колену. Вместо стремительных атак и шума разрываемой парусины обычно раздавался шлепок об воду очередного незадачливого диверсанта. К нему тут же устремлялась лодка, чтобы не дать утонуть «летающему змею». До берега неудачник добирался вплавь, чтобы прочувствовать свою никчёмность.

— Это ж надо так любить деньги, — задумчиво протянул Кикутиё, глядя, как очередной спортсмен со свистом пронёсся мимо парусов и мачт и показал отменную пантомиму, смешно размахивая конечностями при падении. — Уверен, что коровы лучше летают, чем эти.

— Давай попробуем? — отозвался друг.

— Не, лениво, — ответил Кикутиё, поглаживая свой любимый топор.

Наконец принц встал и начал что-то горячо обсуждать с помощниками. Выслушав ценные рекомендации, помощники дружно поклонились и побежали выполнять. Оказалось, рацпредложение состояло в прикреплении дополнительного грузила, которое не давало верёвке так болтаться. Дело пошло лучше — всё чаще раздавался треск ткани. Да и летуны стали ловчее выходить на цель.

Игра пошла веселее, и уже всё чаще звучало: «ставлю, что попадёт» и «зацепит».

Один из помощников принца стал торопливо забираться на холм.

— Мы понадобились принцу.

— А куда он без нас? — прокомментировал Кикутиё и сладко потянулся. — Они не то что парус с корабля не сдерут, а штаны с собственной задницы в сортире снять неспособны.

Выслушав запыхавшегося посланца о том, что их хочет видеть принц, друзья не торопясь, с чувством собственного достоинства, поковыляли вниз по склону.

— Смотри, Мисо, какое большое дерево.

— Хочется топором помахать?

— Пушку сделать и бабахнуть по этому чёртову кораблю.

— Нельзя, корона утонет.

— Да, знаю, а жаль. Вот прям от души чтоб — ух! — и только щепа во все стороны, и этот парус — их эльфийский лепестком сакуры летит над водой.

— Херакуры… — буркнул Мисо. — Пойдём быстрее, нечего наглеть. Принц уже заждался.

Друзья на последних метрах пути к принцу изобразили бег и вежливо поклонились.

Принц с сомнением посмотрел на двух легендарных ниндзя, мысленно сравнил их с эталонным образцом того, как, по его мнению, должен выглядеть образцовый шпион и диверсант. Понял, что реальность и теория кардинально расходятся, тяжело вздохнул и спросил:

— Ну как впечатления? От успехов летунов?

— Полный восторг, ваше высочество, — не задумываясь, ответил Кикутиё. — Я даже стих сложил по случаю такого прекрасного зрелища.

Принц удивлённо поднял бровь:

— Ты стихи пишешь?

— Конечно. Я самый поэтский поэт во всей Японии. Хотите, прочту?

— Ну давай, — неуверенно сказал принц, понимая, что сейчас услышит что-то совсем неожиданное.

Кикутиё состроил на своём заросшем лице возвышенное выражение, которое, по его мнению, должно быть у слагающего хокку. Мисо втянул голову в плечи, догадываясь, какие рифмы сейчас прозвучат, — и был прав.

Летун над водой —

Ветер шепчет о вечном.

Слышен лишь всплеск.

Или вот ещё:

Ветер в волосах,

Парус всё ближе, и вдруг —

Жопой об воду.

Принц мрачно посмотрел на поэта.

— Браво, Кикутиё, великолепно. Это прорыв в японском стихосложении, — печальным голосом прокомментировал он вирши.

— Спасибо, господин, — поэт поклонился и упёрся лбом в прибрежную гальку. — Я не достоин вашей похвалы, господин.

Принц подождал, пока человек закончит кривляться с благодарностями, и сказал:

— Кикутиё, думаешь, совсем нет шансов?

Тот сразу посерьёзнел, посмотрел на корабль, где чинили паруса после одной из удачных попыток, подумал и заговорил, словно осторожно ступая по тропинке, стараясь не наступить на сучок:

— Не то чтобы совсем нет — шансы есть. А вот гарантии — нет. Сейчас корабль просто стоит на месте, ветер не сильный, светло, всё видно. По летунам никто не стреляет. Они летают по очереди и друг другу не мешают. Но больше половины промахивается. А что будет в бою? Велика вероятность, что нас постигнет неудача. Нельзя полагаться только на летунов.

— Расскажи про план с отравлением корабля, — попросил принц.

— Всё просто. Корабль будет заходить в пролив против течения — там узко и, как я слышал, не очень глубоко. На его пути мы заранее поставим много лодок. На них — бочки с ядом. Когда наступит нужный момент, яд выливается за борт. Монстр через щели обтекается водой, чтобы дышать жабрами — через них он и получит яд. Достаточно немного, чтобы он ослаб и не смог нормально управлять парусами. Корабль или остановится, или сильно снизит скорость. Тут мы его и захватим — подплывём на обычных лодках.

— Ты представляешь, сколько яда надо, чтобы отравить целый пролив?

— Много. Очень много. Но на самом деле это вполне выполнимая задача. Нам достаточно отравить только поверхность воды. Смешаем яд с маслом — эта плёнка не даст ему слишком быстро раствориться и уйти на глубину.

— Ты знаешь, какой яд годится?

— Да. Ваш отец сказал, какой подойдёт.

— И что это? Яд рыбы фугу или что-то ещё более смертельное?

— Нет, намного проще — свинцовые белила, которыми гейши и актёры себе лица мажут. Они на самом деле ядовиты, а для управляющего парусами монстра — смертельны.

— Хорошо. Тогда грузите белила на корабли бочками. Скупите всё, что можно. Приготовим смесь с маслом на месте. Кикутиё, говори моим помощникам, чего и сколько надо. Твой приказ будет равнозначен моему.

— Понял, господин. Всё будет выполнено в точности.

В это время в море очередной летун, заложил такой лихой вираж, что даже чайки в ужасе затормозили. Собирался он отработать метание гранат — но планы судьбы оказались иными. Не справившись с управлением, он с громким криком рухнул в воду вместе с летучим змеем и муляжами гранат.

Падение вышло эпичным и смешным. Вода приняла его с глухим, сочным шлепком, который разнёсся над бухтой, заставив даже самых невозмутимых помощников принца поморщились представив каково сейчас неудачнику.

Принц вздохнул, хмуря брови, и произнёс:

— Очень на это надеюсь.

Глава 21: Королева и фаворит

Королева Келебриан работала.

В центре её огромного кабинета стоял большой письменный стол в идеальном порядке. Листы, папки, заметки — всё лежало как по линейке. Если в чём эльфы и превосходили людей, так это в документообороте. Когда твоя активная жизнь государственного служащего измеряется столетиями, а то и тысячелетиями, надеяться на память не приходится. Только тотальный порядок. Эльфийские бюрократы смотрели на своих человеческих коллег с ужасом — им казалось святотатством то обращение с информацией, которое принято у людей.

Келебриан была бюрократом плоть от плоти, но при этом оставалась монархом и одним из умнейших эльфов своего поколения (а кто-то считал — и всей истории её расы). Поэтому отчётливо осознавала все плюсы и минусы системы. Ей импонировало, что даже самая талантливая личность не засиживалась во власти в человеческих королевствах слишком долго — лет пятьдесят от силы, людской век короток. Потому она тщательно и безжалостно чистила свою государственную машину не только от лентяев и дураков (такие и среди эльфов бывают), но и от неудачников и тех, у кого пропадал огонёк в глазах.

Сейчас к ней на приём прибыл тот, кто не относился ни к тем, ни к другим.

Секретарь вошёл бесшумно, замер у порога и произнёс:

— Ваше Величество, к вам Аэрандир.

Келебриан подняла глаза от бумаг, отложила перо в сторону — на идеально ровную стопку — и улыбнулась.

— Зови.

У королевы был очень интересный кабинет, даже уникальный. Оформленный в минималистском стиле, столь любимом многими эльфами: простые формы, спокойные тона, несколько небольших украшений, художественную ценность которых оценили бы немногие, — ибо предназначались они лишь для избранных, чьё чувство прекрасного отточено тысячелетиями жизни.

Главным секретом кабинета было освещение. Кроме естественного, из окон, здесь имелось ещё и искусственное, управляемое с помощью небольшого пульта. Создавали его истинные знатоки психологии. С помощью источников света разной силы и цвета, а также специального рельефа и узоров на стенах можно было менять облик помещения и его воздействие на посетителя. Тот мог войти и восхититься величественностью и мощью — или почувствовать неуверенность и страх. Нужно было поговорить с подданным, пришедшим со своим горем к королеве, и обнадёжить его? Кабинет встречал его как дорогого гостя и пробуждал надежду. На пороге — расчётливый и циничный враг, возможно желающий заманить в ловушку? Кабинет начинал рассеивать его внимание и заставлял делать глупые ошибки. Магия? Ни грамма. Любой детектор показал бы — её здесь нет вообще. Только грамотное манипулирование тем, что видит гость.

Того, кто сейчас входил, кабинет встретил лишь лучами солнца. Не было нужды играть с ним в какие бы то ни было психологические игры.

Аэрандир переступил порог, остановился на мгновение, давая глазам привыкнуть к свету, и коротко поклонился.

— Королева, — произнёс гость с лёгким поклоном.

— Аэрандир, прошу, — указала она на простое кресло справа от себя.

Его предлагали тем, кто заслуживал долгого, обстоятельного и доверительного разговора. Остальных ждало более красивое и вычурное кресло слева — не располагающее к расслаблению. «Говори быстро, слушай внимательно, уходи ещё быстрее».

Глава разведки лесного королевства взял уже ожидавший его прозрачный бокал и стал любоваться, как слои разного цвета постепенно перетекают сверху вниз, образуя завораживающий медленный танец. Наконец сделал неторопливый глоток, смакуя, подержал напиток во рту и проглотил. После чего поставил бокал обратно, откинулся в кресле и закрыл глаза.

Королева добродушно улыбнулась и спросила:

— Устал?

— Да. Сон в последнее время — непозволительная роскошь.

— Есть что-то интересное?

— Да. Меня начинают восхищать действия короля.

— Горного? Карнион сделал своим самым доверенным лицом твоего агента?

— Нет. Он быстро учится, не боится рисковать и пробовать новое. Завоёвывает всё больше сторонников среди подданных. Перетянул несколько знатных родов на свою сторону. Активно внедряет человеческие технологии, которые удачно дополняют наши. Завозит много людей рабочих — но высококвалифицированных. И, судя по всему, готовит для нас неприятные сюрпризы.

— Например? — Келебриан откинулась в кресле и посмотрела серьёзно — от улыбки не осталось и следа.

— Судя по всему, это корабль каких-то исполинских размеров. Информации мало, но материала для парусов на него пошло просто невероятное количество. И строится второй подобный.

Он сделал паузу, снова взял бокал, но пить не стал — просто подержал в руке.

— По эльфийской технологии или что-то от людей заимствовал?

— Неизвестно. Агент больше не выходит на связь. Горный очень тщательно начал вести контрразведывательную работу. Только в этом месяце я потерял несколько ценных информаторов, а ещё несколько заставили усомниться в своей честности. Скорее всего, через них нам подсовывают туфту.

Келебриан молчала, глядя в окно. Потом медленно повернулась к нему.

— Зачем ему огромные корабли?

— Сам не пойму. Мои инженеры тоже в недоумении. У эльфов никогда не было ничего подобного. Непонятно, как решать проблему с управлением такими большими парусами, из чего сделать корпус, чтобы он не разломился при первом же шторме. Ещё известно, что с этим проектом как-то связан водород.

Келебриан взяла со стола перо, покрутила в пальцах, положила обратно. Аккуратно, строго параллельно стопке бумаг, потом спросила.

— Водород? Это газ?

— Да. Он отлично горит и взрывается.

— Оружие?

— Или то, что заставляет машины двигаться. Но это теория, да и непонятно тогда, зачем столько парусов.

— Это точно корабль?

Аэрандир тяжело вздохнул, потёр переносицу, откинулся на спинку и ответил.

— Да. В той информации, что мы смогли достать, он называется кораблём или судном.

— Корабль с большой парусностью и с возможностью сжигать?

— Скорее всего. Он или очень большой, или очень тяжёлый — то есть бронированный, а возможно и то, и другое. Корабль, чьи борта неуязвимы для наших орудий.

— Но с по-прежнему уязвимыми парусами?

— Наверное. Но большой корабль может позволить себе и много больших пушек, так что борьба с ним — самоубийство. Плюс непонятно, для чего нужен водород.

— Где они его строят?

— Нет информации. На тех верфях, что нам известны, ничего подобного в принципе сделать нельзя. Чтобы это ни было — мне оно не нравится.

— Ты знаешь, у нас тоже есть чем удивить, — жёстко ответила королева.

Аэрандир посмотрел на неё устало, но с искоркой в глазах.

— Да, знаю, Кел. Но моя работа — лишать тебя возможности удивляться.

— Чем бы это ни было, мы уже знаем, что строится какой-то монстр. Так что не всё так плохо. Ладно, у меня для тебя тоже есть новости. Дон Хайме снова у нас на службе.

Аэрандир удивлённо приподнял бровь. Потом усмехнулся — беззлобно, скорее устало и спросил:

— После того, как выяснилось, что это именно он увёл корону горного королевства у нас из-под носа?

— Ты же знаешь, — Келебриан откинулась в кресле, — как она действует на неокрепшие эльфийские умы. Что уж говорить про человеческие. Мы сами виноваты — могли бы провести негласную проверку багажа испанца перед его отбытием на родину.

— Да, согласен. Это большое упущение.

— Не кори себя, — Келебриан махнула рукой, откладывая перо. — Всё, что ни происходит, то к лучшему. Теперь эта корона помогает нам столкнуть лбами врагов.

— Ты не боишься, что её получат другие? — спросил Аэрандир, наклоняя голову.

— Нет, — уверенно ответила королева. — Сейчас горные тащат её в Россию.

— Куда? — Аэрандир нахмурился, даже замер с бокалом в руке.

— Это север Евразии, — пояснила Келебриан.

— Откуда такая информация? — Глава разведки отставил бокал и подался вперёд. — Это больше похоже на попытку обмана, притом нелепую.

— У меня есть свой источник в окружении горного. — Королева посмотрела ему прямо в глаза. — Я уверена в этой информации.

Аэрандир выдержал её взгляд и медленно кивнул.

— Может, источник и про корабль что-то знает?

— Ни о чём подобном не сообщал, — Келебриан покачала головой. — Если что-то будет — сообщу немедленно.

— Так что с короной? — Аэрандир взял бокал, сделал глоток, поставил обратно. — Я думал, она на корабле плывёт в Австралию.

— Так же, как степные и японские, — улыбнулась королева — холодно и расчётливо. — Они заглотили наживку целиком. Вот пусть и покажут себя во всей красе. Уверена, зрелище будет незабываемое. Жаль, не увижу.

— Я тебе потом расскажу, — сказал Аэрандир, чуть улыбнувшись.

— Возможно, не стоит рисковать? — Келебриан наклонила голову. — Что-то может пойти не так.

— Именно поэтому я там должен быть лично, — твёрдо ответил Аэрандир. — Не удивлюсь, если там объявится этот гигантский корабль горного.

Королева подалась вперёд, положила руки на стол.

— Надо предупредить наши наблюдательные посты и информаторов, чтобы внимательно поглядывали в море.

— Я уже предупредил всех и увеличил количество постов в наиболее вероятных местах прохода к проливу. — Аэрандир откинулся на спинку. — Кто занимается короной сейчас?

— Принц.

— Я думал, он занят в Испании, — удивился Аэрандир.

— Уже нет. — Келебриан взяла красивый кристалл, покрутила и положила обратно. — Там справятся без него. Я учла казусы с дипломатами, так что они будут лишены возможностей для сексуальных экспериментов. Вопрос нашей унии с Испанией я решу и без него. Это, можно сказать, вопрос решённый.

Аэрандир вопросительно приподнял бровь.

— Брак с человеком? — спросил он.

— Да, Аэрандир, — кивнула королева. — Брак с человеком и рождение ему наследника. Правда, не от него.

Аэрандир замер, глядя на неё.

Келебриан взяла со стола перо, покрутила в пальцах и отложила, потом усмехнулась.

— Подкорректируем внешность ребёнка соответствующими инъекциями.

— Ясно. — Аэрандир кивнул, расслабляясь. — Кто станет настоящим отцом?

— Я ещё не решила. — Королева посмотрела в окно, на солнечный свет, потом перевела взгляд на него. — Ты был бы неплохим вариантом, но нужно добавить к моей генетической линии родство с парой других линий. Именно над комбинацией, как это сделать лучше всего, я сейчас и думаю.

Аэрандир позволил себе улыбнуться — тепло, по-дружески.

— Жаль. У нас могло бы получиться очень перспективное потомство.

— Я знаю. — Келебриан встретила его взгляд и тоже улыбнулась. — У нас ещё будет время это проверить.

— Отлично. — Аэрандир улыбнулся шире. — Буду ждать с нетерпением.

По меркам людей подобный разговор был не совсем обычен. Однако эльфы к вопросу продолжения рода подходили гораздо расчётливее. Важен был результат, то есть дети, а точнее их способности, которые они приобретут, объединив генетические линии отца и матери. Роль чувств здесь была минимальной и обычно вообще не играла никакой роли. Иногда это был способ поощрения и выхода дружбы и деловых отношений на новый уровень — как раз как в данном случае. Аэрандир сделал по эльфийским меркам просто головокружительную карьеру, приняв участие в миссии по спасению принца Элронда и успешно её выполнив, несмотря на все трудности.

Пост главы разведки, сам по себе достаточно влиятельный, был лишь видимой частью его могущества. Аэрандир входил в крошечный круг наиболее доверенных лиц королевы. Можно было сказать — был её фаворитом, если бы это слово не несло определённый сексуальный подтекст. Впрочем, учитывая уровень симпатии между ними, что будь они не эльфами, а людьми, не приходилось бы сомневаться — они стали бы любовниками.

Глава 22: Орочий нейминг

На полигон с завода отправились не только Ардантанаил, Брут и Торвин — ещё несколько групп участвовали в монтаже и испытании различного оборудования и вооружения для летучего корабля. Секретность стояла беспрецедентная. Постоянные посты проверяли, не затесался ли в караван кто-то лишний. Всем под роспись и самым строжайшим образом велели не сходить с дороги: кругом, от слишком любопытных, были установлены ловушки. О том, что всё серьёзно, напоминали изредка попадавшиеся смердящие туши животных с торчащими из них арбалетными болтами автоматических самострелов да вопли незадачливых тварей, угодивших в ловчие ямы. Это наводило на мрачные мысли и не располагало к особым разговорам.

Ярким пятном на общем фоне смотрелся Брут, восседавший на дипротодоне — громадном австралийском звере, напоминавшем помесь носорога с вомбатом. Орк пребывал в самом отличном расположении духа. Жизнь в очередной раз дала ему шанс начать всё с чистого листа, который он, как обычно, собирался употребить по назначению. Впереди его ждали приключения, схватки, веселье, а скучная работа на заводе осталась в прошлом. Как и вражда с гоблинами.

Эту войну он завершил с особым шиком. Уходя, Брут не упустил возможность громко хлопнуть дверью — вслед ему неслись отборные проклятья. Когда начальник вопросительно посмотрел на орка, тот лишь самодовольно усмехнулся и произнёс:

— Шутка.

Особый интерес у Брута вызвала охрана самого полигона. Он жадно разглядывал собратьев-орков, экипированных в противопульные кирасы, новые шлемы испанской конструкции и короткие протазаны. Но настоящий фурор произвели пистолеты у них на поясах. Это были колесцовые револьверы немецкой работы — на шесть выстрелов.

Ардантанаил тоже их заметил. Он подъехал ближе и принялся разглядывать оружие с такой дотошностью, что орк-охранник занервничал и перехватил протазан поудобнее.

— Надо будет раздобыть такой и изучить, — негромко бросил эльф, обернувшись к Бруту и Торвину.

— Игрушка, — скептически отозвался гном.

— Вот и поиграем. Может, что-то позаимствуем для гранатомёта.

Все с интересом рассматривали полигон и его многочисленные строения. Размеры заставили уважительно присвистнуть даже вечного скептика Торвина.

Но настоящий шок ждал их за поворотом.

Дорога вильнула, обогнула скалу, до того скрывавшую добрую половину долины, — и все застыли.

— Херасе! — выдохнул потрясённый Брут, распахнув рот и вытаращив глаза.

Остальные обошлись без комментариев, но выглядели не менее ошеломлёнными.

Дэдалион с самодовольной улыбкой наблюдал за произведённым эффектом. Было видно — он ждал этого момента.

— А вот и мой малыш, — произнёс он с гордостью в голосе.

Гигантское воздушное судно висело над долиной, и его перламутровая поверхность играла с миром в прятки: верхняя часть отражала небо, нижняя — зелёное поле внизу. Казалось, сам воздух обрёл форму.

— Это безумно красиво, — прошептал Ардантанаил.

— Согласен, Ард. Я даже в мечтах не мог представить, насколько он будет прекрасен, мой «Таурэлин». — Дэдалион выдержал паузу. Голос его наполнялся гордостью. — Имя воздушного корабля должно отражать саму его суть. Говорить не только о силе, но и об изяществе, о красоте. — Он обвёл всех взглядом и продолжил: — «Таурэлин» — это слово на древнем эльфийском наречии. Оно означает стремительное дуновение ветра на утренней заре, которое сдувает туман с горных пиков. Первый луч восходящего солнца, разгоняющий тьму. Реку, что сметает любые преграды на своём пути. Понимаете? Это не просто ветер — это дыхание победы. Это песня наступающей новой эры могущества нашего королевства!

Он замолчал, ожидая восхищённой тишины.

Тишина действительно наступила. Все жадно рассматривали прекрасный корабль.

Брут внимательно слушал всё, что говорил Дэдалион. По его зелёному лицу было видно — внутри происходит тяжёлая работа мысли. Наконец орк вынес вердикт:

— Нагибатор?

Дэдалион моргнул. Потом ещё раз. Его губы беззвучно попробовали сперва «Таурэлин», а потом — это. Слово было абсолютно чуждым, грубым и притом убийственно точным. Ветер, сметающий всё на пути. Река, не знающая преград. Если вдуматься...

— Ну... — эльф немного подумал. — В общем-то можно перевести и так.

Брут удовлетворённо кивнул и вернулся к разглядыванию корабля.

Ардантанаил встретил этот диалог улыбкой. Немногословные орки, от которых услышать предложение даже из двух слов можно было крайне редко, славились в армии своим талантом давать убийственно точные прозвища и клички. Красивые эльфийские названия существовали только на бумаге. Среди солдат и офицеров тотально доминировали имена, придуманные орками. А через какое-то время, пусть и слегка облагороженные, они начинали проникать и в официальные документы. Давно замечено: командуя орками, эльфы через некоторое время сами переходили на короткие рубленые фразы, явно перенимая эту манеру у своих подопечных.

Со стороны причальной башни, где был пришвартован воздушный корабль, к прибывшим направился всадник. Через минуту стало понятно, что это эльф на боевом казуаре.

Выбор скакуна удивил. За дурной нрав и привычку в случае конфликта тыкать со всей дури пальцем с огромным когтем — таким легко убивают человека или пробивают насквозь боевой щит — казуаров старались не использовать как ездовых животных. В старых ритуализованных конфликтах эльфы воевали иначе: бой вёл всадник, а птица служила лишь транспортом. Страусы для этой роли подходили идеально. Но теперь, когда в австралийские дела активно вмешались люди и от былой ритуализованности не осталось и следа, боевые казуары начали постепенно набирать популярность. В отличие от своих диких предков, они были в три раза крупнее и обладали чуть более сносным характером. Чуть.

Всадник, восседавший на этом злобном гиганте, придержал поводья и легко спрыгнул на землю. Это оказался молодой эльф с открытым, приветливым лицом.

— Знакомьтесь, — Дэдалион сделал жест в сторону прибывшего, — капитан «Таурэлина», мой сын Икариэль.

Тот радостно поприветствовал отца, тепло поздоровался с Ардантанаилом, которого отлично знал, и учтиво кивнул остальным.

— Дальше вам всё рассказывать и показывать будет он, — продолжил глава полигона. — Сегодня разместитесь в апартаментах, выспитесь, а завтра с утра — за работу. Времени на раскачку нет совершенно. — Он перевёл взгляд на сына, потом снова на гостей. — «Таурэлин» полностью готов и прошёл все положенные испытания. А вот второй корабль пока ещё в эллинге. Идёт установка двигателей и прочих систем. Много времени это не займёт, так что теория и практика у вас будет объединены.

Дэдалион откланялся, а Икариэль повёл группу к месту ночлега.

Глава 23: Дракононосец

От неприветливых чёрных скал Тасмании под аккомпанемент воплей ужаса и боли отходил огромный корабль турецкой постройки. Вместо третьей мачты на корме у него высилась высокая решётчатая башня из покрытых медью брёвен. Сделка короля степных эльфов и короля драконов состоялась. На самом верху, сложив крылья, сидели три рептилии и наблюдали за пиром, что разворачивался на каменистом пляже.

Слетевшиеся со всего острова драконы жадно пожирали оставленный в уплату скот. Кенгуру и гигантские вомбаты в панике метались по берегу, пытаясь спастись, но находили лишь смерть. На всю эту кровавую вакханалию смотрел сам король драконов. Он превосходил любого из своих потомков в несколько раз. Огромное тело уже было неспособно подняться в воздух, зато на земле равных ему не существовало. По его подвижному, не по-рептильи выразительному лицу пробегала одна эмоция за другой. Дракон равнодушно взирал на законную добычу и не притронулся ни к одному из вопящих кусков мяса, что сейчас пожирали его дети. Какие мрачные мысли его одолевали — понять было невозможно.

С уходящего корабля на драконье пиршество смотрел король степных эльфов Торондуил. В отличие от гигантской рептилии, на его прекрасном лице читался, скорее, триумф. Он перевёл взгляд с берега на троицу, восседавшую на корме. По напряжённым позам было понятно: они очень хотели бы оказаться на берегу и вместе с братьями наслаждаться пожиранием беззащитных животных, а не сидеть на дурацком насесте.

Эльф обернулся к бледному от страха турецкому капитану:

— Покормите драконов. Дайте каждому по два кенгуру, а лучше три. Пусть обожрутся и спят.

— Немедленно исполню, Ваше Величество.

— И не забывайте про пожарных наблюдателей. Пусть круглосуточно дежурят, чтобы ящеры сдуру своим огнём не подожгли корабль. Бочки со смесью для пожаротушения держите постоянно полными.

Капитан склонился в поклоне, подтверждая, что всё понял.

Матросы, получив указание, тут же приволокли связанных кенгуру и скинули их в трюм под драконьей башней. Рептилии среагировали моментально: несмотря на огромный вес и размеры, они юркими ящерками скользнули вниз и тут же принялись пожирать угощение.

Король посмотрел на стоявшего рядом помощника. Тот наблюдал за гастрономическим праздником ящеров с плохо скрываемым отвращением.

— Не любишь драконов, Рутаэрон? — спросил король.

— Ненавижу, — ответил тот, не отводя взгляда от трюма. — Это самые лживые и коварные твари на свете.

— Безусловно, ты прав. Именно поэтому на них магические ошейники. Попробуют перечить — мигом лишатся голов.

— Я бы не был полностью уверен, что мы их контролируем. Даже магия не даёт тотальной власти.

Торондуил чуть усмехнулся:

— Наши взаимоотношения основываются не на страхе, а на обоюдной выгоде, Рутаэрон. Мы им щедро платим. А если драконы хорошо себя покажут — будем платить ещё больше.

— Тот, кто с тобой из-за выгоды, рано или поздно предаст.

— Предают друзья и союзники. Слава богу, драконы нам ни те, ни другие. Мы им платим — они жарят тех, на кого мы укажем.

— Конечно, Ваше Величество, — с показным смирением отозвался помощник.

Король неодобрительно посмотрел на него. Когда он заговорил снова, в голосе явственно зазвенели металлические нотки:

— У тебя есть вариант лучше? Ты знаешь ситуацию. Даже союз с турками не гарантирует выживания нашего королевства. Если мы не покажем силу — нам придётся надеть ярмо. Горных или лесных — и я не знаю, чьё хуже. — Он выдержал короткую паузу. — Драконы дадут нам эту силу. И тогда посмотрим, кто будет сгибаться в покорности.

— Боюсь, трёх драконов мало, чтобы поставить кого-то на колени.

— Своих уважаемых соседей по континенту мы будем принуждать к покорности не драконами. Мы же не дикари. — Король позволил себе лёгкую улыбку. — Мы сделаем это культурно — блокадой торговых маршрутов. Турки уже захватили Малакку, а мы с их помощью и нашими драконами возьмём под контроль Зондский пролив.

— Турки взяли Малакку?!

— Да. В том числе и с нашей негласной помощью. — Король говорил теперь почти буднично, но в тоне сквозило торжество. — После того как Зондский пролив окажется у нас, в казну хлынет столько золота, что мы сможем позволить себе самую большую армию в Австралии.

— Я думал, мы идём к проливу, чтобы перехватить корону горного королевства.

— Так и было. Но теперь корона — лишь приятное дополнение. — Торондуил сделал короткий взмах рукой, будто отметая ненужное. — Впрочем, главное, чтобы она не попала в руки горному владыке и уж тем более — лесной ведьме. Лучше пусть достанется нам. Или, на худой конец, японским. А то и вовсе сгинет на морском дне.

— Даже с тремя драконами, боюсь, сил для захвата пролива не хватит. Голландская Батавия отлично укреплена.

— После взятия Малакки и подписания мирного договора турецкий контингент сделал вид, что уходит в Австралию. На самом деле его цель — Батавия. Сейчас самое время: голландцы подавлены неудачей и будут более расположены к компромиссу. — Торондуил помолчал, глядя на драконью башню. — Мы тоже не хотим штурма крепости. Наша цель — сделать их покладистыми. Объяснить, что лучше отдать часть и по-прежнему зарабатывать на специях, чем готовиться к жестокой войне, где каждый их корабль — законная цель для огнедышащих пташек. Мы даже кинем им кость — что-нибудь из владений Испании или Португалии.

В этот момент по кораблю пронёсся общий вздох. Матросы, немного успокоившиеся, пока драконы обедали в своём логове, снова увидели их на башне. Первым поднялся лидер троицы — дракон с оранжевым гребнем и постоянной глумливой улыбкой, которая с первого же взгляда вызывала острую антипатию. Заметив короля, рептилия изобразила на морде нечто вроде поклона и прошипела:

— Спасибо за вкусное угощение, Ваше Величество.

— Пожалуйста. — Эльф чуть склонил голову. — Надеюсь, оно придаст вам сил перед дальней дорогой и поможет совершить деяния, достойные вашей драконьей славы.

— Безусловно, Ваше Величество. — Дракон прижал гребень к спине, что, видимо, означало жест преданности. — Мы приложим все усилия, чтобы оправдать возложенные на нас надежды. Уверяю, мы с братьями — лучшие бойцы нашего великого отца. Вы совершили очень выгодную сделку, Ваше Величество!

Два других дракона покосились на собрата — как-то не очень одобрительно — и демонстративно отвернулись. Разлеглись на площадке башни, подставив солнцу тёмные бока.

— Я искренне рад, что буду сражаться вместе с такими выдающимися бойцами, как ты и твои братья, — произнёс король. — Как, кстати, тебя зовут?

Дракон чуть склонил голову набок. Даже это простое движение выглядело у него как-то по кошачьему плавно и одновременно насмешливо.

— Вы же знаете, Ваше Величество, что наши имена неподвластны для произнесения эльфам. — Он шумно выдохнул. — Почту за честь, если вы сами дадите мне имя, которым будете называть.

— Ну что ж, почему и нет. — Король задумчиво оглядел дракона. — Что, если я буду звать тебя по цвету гребня? Рыжим?

Дракон скосил глаза в сторону своего головного украшения — насколько позволяла анатомия — и с той же почтительной любезностью прошипел:

— Отличный выбор, Ваше Величество. «Рыжий сжёг Батавию» — замечательно звучит. Превосходно звучит!

— Рыжий?! — Эльф резко выпрямился. — Какая Батавия? Ты откуда это взял? Подслушивал?

— У меня очень-очень острый слух. — Дракон моргнул с самым невинным видом. — Я не подслушивал, я просто слышал. Поверьте, это далеко не самый замечательный из моих талантов, Ваше Величество.

Король помолчал, разглядывая собеседника с новым выражением — смесью тревоги и любопытства.

— Занятно. Очень занятно. — Он чуть склонил голову. — И как же ты предполагаешь сжечь Батавию, Рыжий?

— О, Ваше Величество, это очень-очень просто! — Дракон прищёлкнул языком, и сделал лёгкое движение своим крылом с выпрямленными пальцами. — Дождаться сильного ветра ночью и пролететь над городом, поджигая своим великолепным пламенем деревянные здания в разных его частях. Это всё. Остальное за нас сделает ветер. Жители будут метаться, не зная, что тушить в первую очередь, и позволят пожару набрать силу. Утром вместо города останутся лишь головёшки и развалины, Ваше Величество. — Он сделал паузу и добавил, понизив свой шипящий голос: — А ещё можно запугать жителей досмерти.

— Напугать? — Король приподнял бровь. — Летая днём у них на виду?

— Ночью. Только ночью. — Дракон вытянул шею, приблизив морду почти вплотную к лицу эльфа. — В темноте страх накроет их сильнее. Я умею вызывать страх голосом.

— Покажи.

— С величайшим удовольствием, Ваше Величество.

Дракон подобрался, как кошка перед прыжком, надул горловой мешок, и его морда исказилась напряжённой гримасой. А потом он заверещал. Протяжно, пронзительно — звук проникал, казалось, в каждую клеточку тела. На корабле все разом побросали работу. Матросы кинулись врассыпную: кто в трюм, кто в бухты канатов, кто просто упал на палубу, зажимая уши. Началась натуральная паника.

— Всё! Прекрати!

Дракон осёкся и с явным удовольствием оглядел произведённый эффект. Мерзкая улыбка растянула его пасть. Выступил он и впрямь великолепно, матросы поглядывали на него с животным ужасом.

— Да, этот твой талант тоже впечатляет, — признал эльф, одёргивая рукав. — Но всё же насчёт сжигания города. Тебе уже приходилось такое делать?

— Нет. — Рыжий качнул головой. — Я родился на острове, а у нас нет городов, как изволите знать. Это мой первый... э-э... поход. Но отец подробно рассказывал мне, что такое города и как их уничтожать, когда обучал воинскому искусству драконов. Очень подробно рассказывал.

— У драконов есть воинское искусство? — Торондуил посмотрел с неподдельным интересом. — Вот бы никогда не подумал. И в чём же оно состоит?

— О, это долгий список, Ваше Величество. — Дракон закатил глаза, будто перечислять пришлось бы до вечера. — Например, как пользоваться своим великолепным пламенем. Что загорится легко, а на что не стоит тратить времени и сил. Как искать врага и как прятаться от него. Как лучше выбрать время для смертельного удара. И как выведать всё, что тебе нужно, от пленника.

— У драконов есть враги? Вот уж не думал. И кто же это?

— В первую очередь другие драконы. — Рыжий высунул красный язык и тут же спрятал его обратно. — Большинство гибнет в схватках с собратьями. Наши обычаи строги, и среди нас нет места слабым, доверчивым или глупым. Те, кто доказал, что может постоять за себя, становятся учениками отца, и он передаёт им свою величайшую мудрость.

— Уверен, ты, Рыжий, был одним из лучших учеников.

— Это так, Ваше Величество. Я был прилежнейшим, прекраснейшим учеником. И всегда думал, прежде чем что-то сделать.

— Это мудро, Рыжий. — Король внимательно посмотрел на дракона. — Ты наследник владыки драконов?

Впервые за весь разговор Рыжий замер. Его глумливая улыбка на секунду погасла.

— Кости драконов, что вообразили себя наследниками, теперь обглоданные валяются на земле. — Он негромко зашипел, и это шипение было совсем иного рода, чем прежде. — Король драконов не нуждается, чтобы ему кто-то наследовал. Он будет править вечно.

— А это ещё более мудро. — Эльф кивнул. — Если нет наследников, то нет и опасности, что они займут место своего отца.

— Именно, Ваше Величество. Мудрость моего отца поистине безгранична. — Дракон снова оживился, его обычная манера вернулась. — Именно он научил нас, как выживать на негостеприимных скалах Тасмании. Как ловить китов и дельфинов. Кто достоин жить, а кто должен накормить собой своих братьев.

— Вы ловите китов?

— Да. Иначе не выжить. — Рыжий плотоядно облизнулся. — А кит — это очень, очень много мяса и вкуснейшего, чудесного жира.

— Я думал, кости на берегу — остатки выброшенные морем. Как вы, существа летающие, можете убивать морских гигантов? Огонь же вам здесь не помощник.

— Это нелегко, но вполне возможно. — Дракон поёрзал на месте, устраиваясь поудобнее. — Кит должен дышать воздухом. Когда он выныривает из воды, он не видит, что мы над ним. Улучив момент, мы атакуем его и наносим глубокие, сильные раны когтями.

Король скептически покосился на драконьи лапы. Рыжий перехватил этот взгляд и сразу понял, о чём подумал эльф.

— Одной раны мало, Ваше Величество. Нужно много. В конце концов кит теряет силы от потери крови, и дальше его нужно быстрее тащить к берегу. Это очень и очень нелегко. Поэтому мы выбираем только те породы, которые не тонут после смерти.

— И как вы узнаёте, какой кит пойдёт ко дну, а какой нет?

— По породе. Кашалоты и серые не тонут. Ещё несколько других тоже. У них очень много жира, и он держит их на плаву даже после смерти. — Рыжий говорил теперь тоном лектора, знающего свой предмет досконально. — Именно на них мы и охотимся. На других редко. Стараемся брать не очень больших, чтобы хватало сил тащить, но не детёнышей.

— Почему? Считаете это неблагородным?

— Нет. — Дракон оскалился. — Чтобы тащить кита, нам приходится опускаться на воду и плыть вместе с ним. Если нападёт разъярённая мать, охотник сам может стать добычей.

— Вы умеете плавать? — Король удивлённо покачал головой. — Да, много неожиданного.

— Умеем. Мы прекрасно, великолепно, превосходно плаваем. — Рыжий явно наслаждался эффектом. — Но медленно. Мы очень любим плавать. Тем более что в океане есть на кого охотиться, а на нашем острове, кроме птиц и крыс, больше никого не осталось. Впрочем, это добыча для молодняка. Для взрослого дракона кормилец — океан.

Король выдержал короткую паузу и бросил пробный шар:

— Рыжий, а как бы ты атаковал боевой корабль?

Дракон наклонил голову с подчёркнуто невинным видом:

— А чем боевой корабль отличается от обычного, Ваше Величество?

— Отличный вопрос. Ты знаешь, что такое ружья и пушки?

— Да. — Рыжий небрежно махнул крылом. — К нам попало несколько кораблей, на которых были железные трубы. Из них вылетает гром, огонь и дым. Но людям это не помогло. Все, кто был на тех кораблях, убиты моими братьями.

— Отлично. Так вот, на боевом корабле много пушек и солдат.

— Мне всё равно, сколько на корабле пушек и солдат. — Дракон прикрыл глаза с выражением скучающего превосходства. — Я подлечу ночью. Я прекрасно, просто превосходно вижу в темноте. Я подлечу сзади, там, где никого нет, — люди обычно смотрят вперёд. Я подлечу и дыхну пламенем. Сильно, великолепным своим жарким пламенем, от которого сразу вспыхивает дерево. Корабль загорится и утонет. А все, кто был на его борту и захочет спастись в море, станут едой.

— А если корабль нужен целым? — Король подался вперёд. — Надо захватить его, не повредив. Возможно, на нём есть ценный предмет, и если корабль сгорит и утонет, этот предмет погибнет вместе с ним.

Дракон замер. Было видно, что в его голове идёт напряжённая работа.

— Если корабль нужно захватить целым, тогда нужны солдаты. — Он шумно выдохнул. — Мы драконы, а не глупцы, Ваше Величество. На кораблях, как вы сами изволили заметить, есть ружья и пушки. Мы очень, очень не любим ран. И умирать не любим. Просто отвратительно не любим умирать. — Он наклонился ближе и понизил голос до заговорщического шёпота: — Если вам нужен целый корабль, мы можем лишить его парусов. Спалим их своим чудесным, жарким, великолепным пламенем. Тогда ваши солдаты легко захватят обездвиженное судно. И вы получите свою корону горных эльфов, Ваше Величество.

— Ты и про корону услышал?

— У меня прекрасный, тонкий, великолепный слух. — Рыжий скромно потупил глаза. — Я слышу очень-очень многое, Ваше Величество.

Король долго смотрел на дракона. Потом улыбнулся.

— Ты умён, Рыжий. И мудр, как твой отец — король драконов. Мне было приятно с тобой беседовать. — Он сделал знак капитану. — В благодарность за то, что ты мне рассказал, прими в дар шесть туш страусов. Надеюсь, тебе и твоим братьям они придутся по вкусу.

— Вы невероятно, потрясающе щедры, Ваше Величество! — Дракон аж привстал от восторга. — Я обожаю, обожаю страусиное мясо. Оно такое вкусное, такое сочное, такое великолепное...

— Ну что ж, тогда приятной трапезы, Рыжий.

Глава 24: Шашлык на шпагах

На Тасманию постепенно накатывал вечер. Заходящее солнце разукрасило ландшафт длинными тенями.

Перед пещерой сидели два старика. Из камней был сложен очаг, в нём жарко тлели угли. Над ними, нанизанное на клинки шпаг, подрумянивалось мясо, распространяя во все стороны прекрасный аромат. Пожилой мужчина с седыми волосами, в лохмотьях, время от времени поворачивал шпаги, чтобы мясо жарилось равномерно. Рядом расположился второй старик — могучий король драконов, заворожённо наблюдавший за таинством приготовления.

— Я думаю, хватит, — прошипел он, втягивая ноздрями дым. — Люблю сочное мясо.

— Не спеши, будет твоя сочность, — проворчал второй старик. — Солдат ребёнка не обидит.

Дракон приподнял бровь и ехидно прошипел:

— Давай быстрее, дядя. В животе уже бурчит. Жрать охота. Очень-очень охота.

— Ладно. Вон ту бери.

Дракон протянул крылатую конечность к указанной шпаге, взял её двумя пальцами, отсалютовал шашлычнику и аккуратно начал откусывать кусочки мяса. После первого же он в блаженстве закатил глаза и прошептал:

— Божественно! Абель, ты великий, величайший мастер.

— Что есть, то есть, король. — Тот самодовольно усмехнулся. — Посмотрим, что ты скажешь, когда туша будет готова.

Неподалёку стояли два столба, на которых была укреплена здоровая прямая палка с насаженной на неё целой страусиной тушей. Птица медленно запекалась над рассыпанными под ней углями.

— Эх, сейчас бы страусиной яичницы, — мечтательно прошипел дракон. — Замечательная вещь, я тебе скажу. Чудесная, великолепная вещь.

— А что же ты ушастым не сказал? Они бы яйца привезли.

— Запамятовал. — Дракон вздохнул. — Голова другим была занята. С этими эльфами расслабляться нельзя. Один раз уже щёлкнули, теперь всей стаей на этом островке отдыхаем который век.

— Твои-то, думаешь, справятся с задачей?

— Не трясись. Ребята толковые, ты же сам их учил.

Абель покосился на дракона:

— Это да. Но всё равно неспокойно. Боюсь, наши в Батавии обосрутся, когда троица прилетит на переговоры.

Дракон хмыкнул:

— А ты бы не обосрался?

— Сейчас нет. — Абель перевернул очередную шпагу. — А вот когда нас только выбросило — точно бы в штаны навалил. Да нечем было. А уж когда нас жрать начали... Эх...

— Ой, Абель, я тебя умоляю. — Дракон поморщился. — Ну сколько можно уже ныть? Да, не повезло. Но я успел вовремя, и ты жив, и даже цел. Пойми: это было десять лет назад! Ну ладно мы, драконы, для нас это не срок. Но ты-то человек! Для тебя десять лет — это пятая часть жизни, а то и треть. Тратить её на нытьё... — Он покачал головой и прошипел с откровенной досадой: — Ну вот прямо не знаю, кем надо быть. Откуда я мог знать, что море может выкинуть что-то полезное, кроме съедобного? Сам же знаешь, у нас всё просто: стань большим, пока тебя не сожрали. А чтобы вырасти, надо жрать самому всё, что съедобно. Даже если оно на двух ногах. — Дракон наклонил голову набок и добавил с лёгким недоумением в голосе: — Попробуй объясни молодому глупому дракончику, чем страус от человека отличается. Когда вы к нам свалились на своём деревянном корыте, гости заморские, у тебя даже перо на шляпе было — из жопы страуса. Вот и попробуй отличи!

— А речь?! — взвился Абель. — Человеческая речь — не признак разума?!

Дракон фыркнул:

— Какая речь? Голландская? Да ты со стороны себя послушал бы. Хрипишь, шипишь и кашляешь. Тоже мне, признак разума.

На мгновение оба замерли. Потом Абель опустил глаза и заговорил — тихо, без обычной ворчливости:

— Не злись. Я правда ту ночь забыть до сих пор не могу. Как увижу во сне, что моих друзей драконы жрать начинают, — аж в ужасе просыпаюсь.

— Сочувствую. — Дракон опустил голову. — Выводы сделаны, меры приняты. Больше такого не повторится.

Абель кивнул и перевёл дух. Дракон продолжил уже деловым тоном:

— Если всё нормально у моих получится, скоро в Батавии будут знать, где ты, и за тобой приедут. Надеюсь, мы с твоей голландской Ост-Индской компанией успеем установить добрососедские и взаимовыгодные отношения. Прежде чем её схарчат турки с эльфами и испанцами.

— Подавятся. — Абель осклабился. — Сколько раз пытались, а мы только сильнее становились.

— Ну тогда остаётся только надеяться, что переговоры пройдут удачно. — Дракон покосился на шашлычника. — И что ты хорошо выучил троицу голландскому языку.

— Вот тут, король, будь спокоен. — Абель хлопнул ладонью по колену. — Учил на совесть. Не одну палку сломал об их тупые головы, чтобы занимались прилежно.

— Бить детей нехорошо, — прошипел дракон с укоризной.

— Каких детей?! Драконов! Которые, между прочим, своих же младших братьев жрали!

— Это часть нашей древней самобытной культуры. — Дракон изящным движением когтя перехватил очередную шпагу. — Этап взросления. Опять же, условия тут суровые, надо численность держать под контролем. И так жрать нечего, на всех едоков китов не напасёшься. — Он вдруг оживился и завертел головой. — Ты, кстати, про страуса не забыл?

— Ой чёрт, заболтался! — Абель вскочил и шустрым кенгуру метнулся к запекавшейся птице. Ловко повернул тушу поджариваться другим боком.

Дракон тем временем взял ещё пару шпаг и принялся не спеша объедать с них шашлык. Жмурясь от удовольствия, он прошипел — не то самому себе, не то всему миру:

— Всё-таки это прекрасно, великолепно, чудесно. Жрать сочное мясо и ни о чём не думать. Хотя бы иногда.

Глава 25: Кровь дракона, или Мы с тобой родственники

Когда генерал-губернатор голландской Ост-Индской компании Карел Рейнирс вошёл в обеденный зал своего особняка в Батавии, он остолбенел.

За столом сидело нечто.

Это был точно не человек. Гость, судя по всему, отличался невероятным ростом — во всяком случае, его рептилья голова с оранжевым гребнем возвышалась над столом метра на два. Одет он был в красивый кожаный плащ.

Генерал-губернатор попытался что-то сказать, а точнее закричать, но язык не слушался, и слова застряли в горле. Он просто смотрел в жёлтые глаза чудовища и стоял столбом — с вытаращенными глазами и приоткрытым ртом.

Вдруг ящер моргнул и спросил на вполне нормальном голландском:

— Я имею честь лицезреть генерал-губернатора Карела Рейнерса?

В ответ раздалось лишь едва слышное мычание.

Дракон Рыжий — а это был именно он — изобразил на физиономии лёгкое недоумение и переспросил:

— Простите, не расслышал. — Он чуть наклонил голову набок. — Я от Абеля Тасмана. Мне нужно передать от него письмо генерал-губернатору Ост-Индской компании. Мне сказали, что сейчас эту должность занимает уважаемый Карел Рейнерс. Это вы?

В ответ прозвучало не совсем твёрдое:

— Ы-ы... д-да.

— Отлично! Великолепно! — Рыжий аж прищёлкнул языком. — Тогда нам надо кое-что обсудить. Прошу прощения, но я крайне-крайне ограничен во времени. Поэтому буду краток. Во-первых, ваше сиятельство, послание от герра Тасмана.

Дракон ловким движением достал откуда-то небольшой свиток и протянул его генерал-губернатору. Только теперь стало понятно, что плащ на самом деле — его собственные кожистые крылья.

Видя, что движения хозяину дома пока даются с трудом — точнее, никак, — и он ещё не пришёл в себя, Рыжий положил документ на стол и изящным щелчком пальца отправил его катиться к губернатору.

Это простое событие вывело человека из ступора. Кажется, он наконец понял, что демон не собирается его есть или утаскивать в ад — по крайней мере немедленно. Осторожно взяв прикатившийся свиток и развернув его, Карел начал читать.

Рыжий же, решив не нервировать человека пристальным взглядом, принялся разглядывать картины, обильно покрывавшие стены помещения.

Прошло несколько минут.

Губернатор закончил чтение и пристально уставился на гостя. Самообладание понемногу возвращалось к нему, и он, пытаясь справиться с дрожью в голосе, спросил:

— Вы... дракон?

— Вы абсолютно, совершенно правы, сударь. — Рыжий расплылся в своей фирменной ухмылке. — Я самый настоящий, подлинный дракон.

— И Абель жив? — Голландец всё ещё говорил медленно и неуверенно. — И всё это время, пока считался пропавшим, жил на вашем острове?

— Вы абсолютно, стопроцентно правы. Всё именно так. — Рыжий кивнул.

В этот момент в дверь ленивой походкой вошла кошка. Ухоженная шерсть, разъевшиеся бока и наглое выражение морды выдавали домашнюю любимицу.

Дракон мгновенно напрягся и стал похож на гигантскую кожаную пружину, готовую распрямиться в любой миг.

В свою очередь шерстяная наконец заметила гостя и в точности повторила реакцию хозяина: вытаращила глаза и окаменела.

Рыжий бросил быстрый взгляд на губернатора и задал короткий вопрос:

— Крыса?

Почему-то тот сразу понял и суть вопроса, и его причину. Ответил торопливо:

— Нет, это кошка. Моя любимица.

Дракон сразу сник, но всё же переспросил:

— Значит, есть нельзя?

— Ни в коем случае! — выпалил Карел. И тут же, осенённый догадкой, добавил: — А вы, наверное, голодны? Хотите, я вас покормлю?

— Это было бы чудесно, прекрасно, великолепно! — Рыжий аж зажмурился от удовольствия. — Я действительно очень, очень сильно проголодался. Роза ветров тут пока для меня не совсем понятная, и, пока разбирался с воздушными потоками, серьёзно подустал. Представьте: пришлось большую часть пути лететь на зюйд-зюйд-вест, а потом заходить в бейдевинд левым галсом, потому что ветер зашёл к весту с порывами до штормового, и меня изрядно положило на траверс...

— Вы так хорошо знаете наши морские термины, уважаемый! — изумился губернатор. — Мы сейчас с вами всё обсудим, а я вам принесу... — он оценивающе посмотрел на фигуру гостя, — ...немного перекусить.

Человек решил, что если уж общаться с драконом — даже с очень воспитанным, — то пусть он лучше будет сытым. Очень сытым. И торопливой походкой пошёл вслед за очнувшейся кошкой, которая громко шипя во всю глотку вылетела из комнаты, как ядро из пушки, и умчалась в неизвестном направлении.

Спустя несколько часов обеденный стол был завален обглоданными костями. Кроме того, на нём стояло несколько початых бутылок, а рядом с ними растеклось что-то красное.

— Карел, ты просто чудо, просто необыкновенно добр! — чуть заплетающимся языком прошипел Рыжий и громко икнул. — Ты очень, очень хороший, как там вас зовут... о, вспомнил! Человек! Как ты сказал, называется ягода, из которой делается этот чудесный, божественный напиток?

— Виноград, — голос Карела звучал теперь совсем иначе. Он приобрёл глубину и уверенность человека, в чьей власти находятся огромные азиатские владения могущественной Ост-Индской компании.

— Точно! Вино-град. Я запомню. — Дракон мечтательно закатил глаза. — Знаешь, глубокоуважаемый Абель очень сокрушался, что у него нет лозы, этого самого вино-града. Я только теперь понял, о чём он говорил и горевал. Он считает, что на нашем острове просто отличные, великолепные условия для его выращивания. — Рыжий наклонился вперёд и понизил голос до заговорщического шипения: — И знаешь что, дорогой Карел? Я с ним согласен! У нас просто великолепные, невероятные, идеальные условия для этого. Мы заключим с вами сделку. Великолепную, отличную сделку! Мы засадим наш грёбаный, проклятый остров виноградом. А потом будем из его ягод делать этот чудесный напиток и честно делиться с вами. А ухаживать за ним посадим этих остроухих говнюков, которые нас на него заманили. — Он выдержал паузу и сфокусировал взгляд на губернаторе. — Ты говоришь, что для каждого вина, в зависимости от того, где оно выросло, вы даёте отдельное название?

Губернатор кивнул.

— Отлично, Карел! Я уже придумал отличное, прекрасное название! «Драконье вино»... или нет, лучше — «Кровь дракона»! — Рыжий аж подпрыгнул на месте. — Ты знал, что у нас тоже кровь красная? А знаешь почему? Сейчас расскажу. Мне отец рассказал. Ты знаешь, какой у меня мудрый отец? О, ты даже не представляешь, насколько он умный. Он самый умный дракон на свете. И самый старый. Ты знаешь, как мы его любим? О, мы его все очень, очень любим, особенно я. Я вообще его люблю сильно, необыкновенно сильно, сильней всех. Особенно когда он далеко. — Дракон на мгновение осёкся и бросил настороженный взгляд на раскрытое окно. — А почему? Потому что когда он рядом, я его боюсь. Я его боюсь больше всех на свете. Он самый страшный дракон на свете! В нём столько огня, что он одним выдохом сожжёт любой, самый большой, самый огромный корабль. Да, это так. Любой.

При этих словах Рыжий взял модель корабля, которую перед этим рассеянно рассматривал, и совсем немного — только чтобы показать как, — пыхнул пламенем. Кораблик тут же вспыхнул, и в воздухе завоняло горелым.

Демонстрация произвела на губернатора серьёзное впечатление. В голове у него мгновенно пронеслись картины: вот так же горят корабли турок, которые только что вышибли голландцев из Малаккского пролива. Мысль понравилась.

— Так, о чём это я? — продолжил дракон, отставляя дымящийся остов в сторону. — А, о крови. Так вот, у нас с тобой, Карел, кровь о-ди-на-ко-вая! А почему? Потому что мы родственники! Карел, ты представляешь, мы с тобой родственники!

Губернатор, до этого слегка осоловевший от выпитого, встрепенулся и ответил почти нормально:

— В смысле?

— В коромысле, Карел! — радостно зашипел Рыжий.

— Подожди, Рыжий. — Губернатор потёр лоб. — У тебя кровь красная, и у меня кровь красная. Это отлично. Но какие же мы родственники? У рыб тоже кровь красная, и у змей. Но мы с ними не родственники. Мы вообще... созданы по образу и подобию... э... Господа! Вот. А у тебя крылья, и волос нет, а чешуя.

— Подожди, Карел, не перебивай старого друга. — Дракон выставил вперёд коготь. — Ты меня хорошо встретил и от души накормил. Я тебя полюбил. Ты самый вку... — он осёкся, — ...нет, в смысле, самый хороший человек в мире, и я тебя уважаю! Карел, ты меня уважаешь?

Голландец утвердительно кивнул и прижал кулак к сердцу, показывая, как именно он уважает Рыжего.

— Так вот, между нами, уважаемыми. — Дракон придвинулся ближе. — Когда остроухие решили сделать совершенное разумное летающее существо, они обломались. Оказалось, что даже птицы слишком тупые. Не все, но одни слишком маленькие, а другие слишком тупые. А вот больших умных птиц нет. Оказалось, что мозги — это тебе не крылья, их просто так не вырастишь, даже если ты хренов маг и всё такое. Тогда эти говнюки, я про эльфов, решили взять кого-то умного и научить его летать. А это были не те эльфы, что сейчас, — слизняки и дурни, — те, древние, были ужас какие крутые и говнистые говнюки. И догадайся, кого они умного нашли, чтобы в полёт отправить?

— Да ну? — Карел недоверчиво хмыкнул. — Самих себя, что ли?

— Ну нет. У них там принципы и всё такое. Это над другими им издеваться можно, а над собой совестно, скоты двуличные. Нет, Карел. — Рыжий выдержал театральную паузу. — Людей они взяли. И сделали из вас нас. Так что мы родственники. Это мой папа рассказал, отец и король драконов. А он врать не будет.

— То есть ты... человек?

— Ну, в каком-то смысле да. — Рыжий горделиво расправил крылья. — Только красивый. И летать могу.

— Иди ты. — Губернатор упорно уставился на дракона, пытаясь найти в нём хоть что-то человеческое. Получалось не очень. Впрочем, глядя на гримасы, которые строил Рыжий, Карел решил, что что-то — если уж и не человеческое, то по крайней мере обезьянье — в нём определённо есть. Да и мысль о горящих турецких кораблях тоже намекала, что такие огнедышащие родственники не помешают. Но лучше, конечно, спросить у знающих людей, что это за новая родня. А то мало им было эльфов.

— Вообще это неправильно, — возмущённо сказал мужчина. — По образу и подобию — и так корежить человеческое естество! Эльфы не правы.

— А я о чём? — Рыжий согласно кивнул. — Уроды остроухие. Но знаешь что, Карел? — Он хищно оскалился. — Мы им отомстим. Они у нас ещё будут землю жрать и за нашим виноградом ухаживать. Короче, план такой. Я тут не только письмо доставить. Можно сказать, что я состою в составе ограниченного драконьего контингента. Обеспечиваем прикрытие этого степного дурня, короля Торондуила...

Глава 26: Призрачная угроза

Резиденция короля горных эльфов.

— Добрый день, Ваше Величество.

Ильвэн, глава экономической разведки — нового подразделения в аппарате управления королевства, — переступила порог и замерла в почтительном поклоне.

— Заходи, Ильвэн.

Король даже не поднял глаз от бумаг. Голос его звучал ровно, но в нём чувствовалась лёгкая холодность.

— Доклад готов, — сказала она, выпрямляясь.

— Долго, — он наконец поднял взгляд. — Я рассчитывал на более разумные сроки.

— Прошу прощения, Ваше Величество. — Ильвэн сделала паузу. — Задача оказалась гораздо труднее, чем можно было предположить. Полный текст в папке. Там всё: основные маршруты поставок, контрагенты, сеть распространения, региональные дилеры, финансовые структуры, обеспечивающие работу всей сети.

Она передала толстую кожаную папку. По всей её поверхности шли узоры и инкрустация самоцветами — от одного вида которых любой эльф не то что отдёрнул бы руку, а предпочёл бы покинуть помещение. Все они говорили об одном: «Не трогай и не смотри, иначе умрёшь».

Король взял папку, оценил вес. Вес говорил о многом — воды Ильвэн и её аналитики не льют. Информации много. Очень много.

— Выводы? — спросил он, не открывая.

— В самое ближайшее время по нам будет нанесён сокрушительный удар. Как военный, так и экономический. Речь идёт о месяцах. В лучшем случае — о годе.

Король резко поднял голову. В его глазах вспыхнуло нечто, похожее на гнев.

— Что? — Его голос стал жёстче. — Твои выводы расходятся со всем, что у нас есть! Какой удар? Какими силами? Где находятся армии вторжения?

Он буквально вышел из себя — сказывалась бессонная работа, когда уже перестают действовать поддерживающие снадобья и психологические практики.

Ильвэн выдержала этот гневный взгляд и голос её оставался спокойным.

— Пока я не могу сказать этого с полной уверенностью, Ваше Величество. Но доходы королевства Эрин Линд за последние пять лет в пять раз превышают наши предыдущие оценки. И это минимум.

— Что? — Король откинулся на спинку кресла, словно получил удар. — Откуда у них такая прорва денег?! Столько лесные не могли выкачать из своей земли даже во время войны, когда мы со степными штурмовали их чащи!

— Чёрная фармакология и банковская деятельность, — ответила Ильвэн ровно.

Король отвернулся и уставился на картину, где был изображён разгром испанских орд в одном из сражений войны Трёх эльфийских королевств. Несколько мгновений он молчал, разглядывая батальную сцену. Потом, не оборачиваясь, сделал элегантный жест рукой.

— Присаживайся, Ильвэн.

Он указал на кресло рядом с письменным столом. Эльфийка последовала приглашению короля и села с чувством собственного достоинства, держа спину идеально прямой.

Монарх сделал неуловимое движение пальцами. Буквально тут же появившиеся помощники поставили перед ней фужер с красивым напитком — казалось, он был сделан из тумана с крупинками золота. В канцелярии короля отлично знали, что она любит.

Перед самим королём тоже появился фужер, но иной. Этот больше подходил к предстоящей беседе: внутри клубились тёмные грозовые тучи, готовые в любой момент разразиться молниями. От содержимого распространялся сильный запах, отдалённо напоминавший хвойный.

— Давай по порядку, — сказал король, устраиваясь удобнее в кресле. — Первое: откуда срок в несколько недель?

Ильвэн сделала небольшой глоток, собираясь с мыслями.

— Время закрытия ряда сделок, Ваше Величество. Как финансовых, так и по поставкам военного снаряжения, продовольствия и прочего. Деятельность лесных охватывает практически все континенты. Складывается впечатление, что нас ждёт несколько волн вступления в войну со стороны различных человеческих империй. Скорость их появления в Австралии будет зависеть от возможностей доставки. То есть от флота.

— По разведданным, во флоте лесные нам уступают, — король отпил из своего фужера, поморщился — то ли от вкуса, то ли от услышанного. — Конечно, есть ещё совокупный флот Испании и Португалии, с которыми у них союз. Это серьёзная сила. Но они не посмеют оголять свои коммуникации и побережья — противники тотчас же воспользуются этим. А мы примем в этом посильное участие.

— На некоторые вопросы у меня пока нет ответов, Ваше Величество. — Ильвэн поставила фужер на стол. — Но уже затраченные суммы показывают, что идёт создание армии вторжения, невиданной доселе. Детали операции пока уточнить не удалось, но с высокой долей вероятности предполагается участие наёмных войск. Каких именно — выяснить пока не удаётся. Есть подозрения на китайские и маньчжурские. Сейчас стороны близки к заключению мирного договора. Когда он станет реальностью, высвободившиеся армии, скорее всего, стоит ждать у нас. Кроме того, ряд особенностей закупаемого снаряжения и продовольствия заставляют предположить и мусульманские контингенты.

— Турки?

— В том числе, Ваше Величество. А также, возможно, индонезийцы, индусы, персы.

Король усмехнулся, но в усмешке не было веселья.

— Даже так?

— Деньги способны на многое, Ваше Величество. А уж большие деньги…

— Насколько ты оцениваешь точность прогноза? — перебил он.

— Не менее восьмидесяти процентов.

— Всё же не сто. — Король снова откинулся в кресле. — И разница между несколькими месяцами и двумя-тремя годами, по факту, не такая уж большая. Возможно, речь идёт о банальном пополнении арсеналов.

— А как же продовольствие, Ваше Величество?

— А что с ним? Там есть что-то с коротким сроком хранения?

— В том числе. — Ильвэн наклонила голову. — Впрочем, основное, что заставляет предполагать нападение на нас в ближайшее время, — другое. Ряд известных испанских военачальников получили крайне выгодные предложения о поступлении на службу от королевства лесных и приняли их.

Король замер.

— Кроме того, — продолжила она, — в Европе развёрнута целенаправленная кампания по вербовке наёмников. Рядовые солдаты не интересуют заказчика. Приоритет — офицерский состав и технические специалисты: в первую очередь сапёры и артиллеристы. Часть завербованных уже прибыли в Австралию.

— Тебя и банальные наёмники интересуют?

— Конечно, Ваше Величество. Наёмничество — это огромный рынок с колоссальными оборотами.

— И какой вывод?

— Покупают командиров. Солдат предполагают набрать где-то поближе.

— Китай? Индокитай?

— Возможно, Ваше Величество. Но найти информацию по вербовке в этих странах не удалось. Возможно, заключены какие-то тайные договорённости на самом высоком уровне об отправке частей регулярной армии, в которые уже на месте вольются европейские офицеры.

— А не могут это быть японские эльфы? — Король прищурился. — Они вполне могли бы клюнуть на какое-нибудь предложение королевы Келебриан.

— Я бы не исключала и подобного, Ваше Величество. — Ильвэн позволила себе едва заметную паузу. — В деле о похищении принца Элронда они уже приходили к соглашению.

Король встал, прошёлся по кабинету, заложив руки за спину.

— Но переброска армии — это огромная и трудная логистическая задача. Незаметно её не проведёшь.

— Да, — согласилась Ильвэн и тоже поднимаясь. — Поэтому предлагаю усилить наблюдение как за наиболее вероятными странами, которые могут вмешаться в конфликт, так и за акваториями прибрежных морей Австралии.

Король остановился у окна, глядя куда-то вдаль.

— Это точно не помешает. Хотя я по-прежнему настроен скептически к столь скорому сроку началу войны. Но лучше перестраховаться. — Он повернулся к ней. — И вот ещё что. Раз уж у тебя столько информации по наёмникам, составь доклад: откуда мы сами сможем быстро навербовать военных профессионалов. Что там с ценами?

— Они постоянно растут, Ваше Величество. В результате вербовки лесными.

Король усмехнулся — на этот раз жёстко.

— Отлично. Нанесём им удар по кошельку. Объяви, что мы тоже набираем солдат и платим ещё щедрее. Примерно на треть. Впрочем, в отношении наиболее талантливых командиров и знаменитых отрядов — всё серьёзно. Лишние бойцы нам не помешают.

— Завтра же доклад будет у вас, Ваше Величество.

— Отлично, Ильвэн. — Король вернулся к столу и сел, давая ей знак, что аудиенция подходит к концу, но ещё не закончена. — Я жду предложений. Как найти солдат, которых лесные готовятся бросить на нас. Как разогреть рынок наёмников, чтобы цены взлетели до небес. И кого мы сами можем — пока цены ещё приемлемые — завербовать и тем более перевербовать, если те уже завербованы лесными. Если тебе понадобится помощь военных или дипломатов, я даю на это санкцию.

Ильвэн склонила голову в глубоком поклоне.

— Хорошо, Ваше Величество.

Король не спешил отпускать её. Он откинулся в кресле, взял со стола странную короткую металлическую стрелку, покрутил в пальцах, отложил.

— А что за экономический удар? — спросил он.

Ильвэн выпрямилась, сложила руки перед собой.

— Лесные проникли в различные финансовые конгломераты и посреднические сети, Ваше Величество. В случае начала боевых действий наши финансовые операции будут саботироваться, кредитование закрыто, товары — перекупаться, а поставки — всячески задерживаться.

Король нахмурился, провёл ладонью по подлокотнику кресла.

— Это серьёзно и эффективно. — Он помолчал, обдумывая услышанное. — Тогда включи в доклад и предложения по противодействию всему этому.

Ильвэн коротко кивнула, принимая поручение.

— Завтра утром тебя жду здесь, — добавил король, и в его голосе прозвучало требование, не терпящее возражения.

— Хорошо, Ваше Величество, — ответила Ильвэн, делая шаг назад и снова склоняя голову в прощальном поклоне.

Король уже не смотрел на неё — его взгляд упал на карту Австралии, развёрнутую на столе. Пальцы легонько постукивали по полированной поверхности, отбивая какой-то тревожный ритм.

Глава 27: Смерть с небес

Брут, напрягая все свои немаленькие орочьи силы, с огромным трудом бухнул относительно небольшой ящик на порог двери гондолы дирижабля.

— Эт чё? — спросил гном Торвин и вопросительно посмотрел на орка.

— Оружие, — как всегда односложно ответил зелёный.

Гном заинтересованно подошёл и попытался сдвинуть ящик с места. После безуспешной попытки уважительно посмотрел на орка и спросил:

— Открою?

— Ага.

Торвин щёлкнул красивыми замками, откинул крышку и удивлённо уставился на содержимое. В ящике лежали небольшие металлические стрелки с оперением из металлических же пластин. Гном недоуменно повертел одну из них в пальцах, попробовал на остроту наконечник.

— Арбалетные болты, что ли?

— Нет.

Торвин ещё внимательнее осмотрел металлический прут, попробовал найти баланс, тщательно изучил крепление пластины-стабилизатора к стержню.

— Хрень какая-то. Чем этим стрелять?

— Руками.

Гном удивлённо снова посмотрел на стрелку у себя в руках. Обвёл взглядом гондолу в поисках чего-нибудь подходящего, куда можно метнуть необычный боеприпас. Не найдя ничего такого, снова спросил орка:

— Хрень. Уж лучше топор или дротик — толку больше. А ещё лучше пулей из ружья бабахнуть.

Брут посмотрел на гнома сверху вниз — во всех смыслах этого выражения, — всем своим видом давая понять, какой же тот тупой. Забрал у него стрелку, высунулся из двери гондолы и просто разжал пальцы. Стрелка полетела вниз. После чего спрыгнул из гандолы и начал спускать по причальной вышке вниз. Следом последовал и гном.

— Понял? — спросил Брут когда оба оказались внизу.

Гном присел на корточки, потрогал стрелку, ушедшую в грунт почти полностью. Вытащил её, ещё раз внимательно осмотрел.

— Теперь да. С высоты, что ли, кидать?

— Да, — орк кивнул, подтверждая. После чего поднял руку и изобразил, словно кидает пучок стрелок, и показал пальцем вниз. — Враг. Жопа.

— Ну да, — глубокомысленно протянул гном. — Этой хренью по башке получить — приятного мало. Без шлема — верная смерть.

— Ага, — гордо подтвердил орк, словно это он придумал такой оригинальный вид оружия.

В это время к дирижаблю подошёл эльф — командир второго воздушного корабля в новом виде войск горного королевства. Поздоровался с экспериментаторами и спросил:

— Уже испытываете?

Гном с орком утвердительно кивнули.

— Какие результаты?

Брут горячо ответил:

— Порвём. Дуршлаг.

— Правильный настрой, боец, — поддержал оптимизм подчинённого эльф. — Но всё же нужны дополнительные испытания. На шестом участке для вас подготовили цели. Сейчас поднимаемся и произведём обстрел стрелками в обстановке, приближённой к боевой. Пошли внутрь, взлетаем.

Троица поднялась по вышке и, забравшись в гондолу, оповестила остальных членов экипажа о немедленном взлёте. Все разошлись по местам согласно штатному расписанию. Загрохотали моторы, зашипел газ, перегоняемый в баллоны, вниз начала сливаться вода, служащая балластом. Воздушный корабль отчалил и начал набирать высоту.

Вне зависимости от расы, культуры и других особенностей, дети любят забраться повыше и кидать что-нибудь вниз, глазея, как оно падает. А если при этом что-то происходит — например, «бултых» при попадании в воду или возмущённые крики пострадавших от шалости — то совсем хорошо. Меняется ли что-то, когда дети вырастают? Практически нет. По крайней мере у мальчишек. Став мужчинами, этот атавизм детства может спать, но не исчезает никогда. И это верно для всех рас: людей, эльфов, орков, гномов и даже гоблинов.

Вот и доблестный экипаж дирижабля рассматривал эксперимент как долгожданную забаву и пребывал в радостно-возбуждённом настроении. Кроме стрелок, на борту нашлись вещи и поинтереснее — обещавшие очень серьёзный «бум», «бабах» и всё такое прочее.

Заняв заданный эшелон и выйдя на боевой курс, дирижабль сбросил скорость. Из рубки подали сигнал: можно начинать. Глянув вниз, все увидели большое поле, расчерченное на квадраты. Вдобавок от центра расходились концентрические круги. На поле торчали какие-то маленькие фигурки — судя по всему, манекены, готовые принять на себя весь гнев с небес, который экипаж воздушного корабля собирался на них обрушить.

Брут даже не считал нужным скрывать воодушевления — он буквально источал азарт от предвкушения покидаться стрелками вниз. Эльф Ардантанаил, напротив, вид имел спокойный, можно даже сказать величественный, как и подобает капитану. Своего внутреннего неугомонного мальчишку он умел хорошо прятать. Гном вёл себя оживлённее обычного, хитро улыбался в бороду, постоянно потирал руки, и даже лицо порозовело.

Наконец, глянув в прибор, напоминавший перископ, но направленный вниз, эльф скомандовал:

— Брут, открывай люк. Приготовься. По моей команде кидаешь стрелки с красным оперением. Торвин — по моей команде кидаешь с синим.

Подчинённые кивнули: поняли, мол.

Ардантанаил поднял руку, замер, выдерживая паузу, и выкрикнул:

— Давай, Брут!

Тот уже держал наготове контейнер с красной меткой. Моментально высыпал стрелки в открытый люк, зло прокомментировав:

— Жри! Сука!

Эльф тут же крикнул в сторону рубки:

— Удерживать место над целью! Снижаться до высоты номер два!

Оттуда ответили:

— Есть, командир!

Ардантанаил повернулся к орку:

— Приготовь зелёный.

Тот кивнул и вытащил контейнер с зелёной меткой. Капитан снова припал к прибору, приподнял руку и, выдержав паузу, медленно произнёс:

— Торвин... — и через несколько секунд: — Сыпь!

Гном моментально опорожнил свой контейнер в люк, ограничившись лишь ёмким:

— Ха!

Снова команда в рубку:

— Снижаться до высоты номер три! Удерживать позицию над целью. Брут — приготовиться!

Орк уже стоял наготове с контейнером, жёлтым на этот раз. Дальше всё пошло по отработанному шаблону. Когда цель накрыли и с четвёртой высоты, эльф отдал новую команду:

— Курс на второе поле. Занять высоту номер один. Приготовить бомбы!

На лице орка расцвела улыбка блаженства — он тут же кинулся к двум заветным ящикам, один побольше, другой поменьше. Из первого достал продолговатый металлический предмет с металлическим же оперением, в который вставил небольшой цилиндр из второго. Передал бомбу Торвину, а себе приготовил вторую. Оба замерли в напряжённом ожидании команды.

Ардантанаил, не отрываясь от прицельного приспособления, снова поднял руку и отрывисто бросил:

— Первый — Брут, потом Торвин, и так по очереди. По моей команде.

— Да, командир! — рявкнули оба.

Капитан махнул рукой. Брут швырнул бомбу в люк, напутствуя её всё тем же душевным пожеланием:

— Жри! Сука!

Через несколько секунд снизу донёсся взрыв. Следом — сигнал гному, и ещё один «гостинец» полетел вниз. Когда ящик опустел, эльф скомандовал отход на базу:

— Курс на причальную башню.

Когда экипаж спустился на землю, Ардантанаила уже ждал посыльный с бумагой — результаты бомбометания и стрельбы. Капитан внимательно изучил сводку и обернулся к команде. Те смотрели вопросительно.

— Результаты ожидаемые, — сказал он. — Чем меньше высота, тем точнее кладём. Стрелки имеют смысл применять не выше пятисот метров и исключительно по плотным построениям врага. На больших высотах разброс слишком велик, особенно при сильном ветре. Доски и доспехи они пробивают неплохо с любой высоты, но чтобы гарантированно утихомирить одоспешенного противника, стрелки нужны потяжелее. Бомбы показали лучший результат на всех эшелонах. Завтра работаем над точностью и пробуем зажигательные снаряды.

— Огонь! Сила! — с чувством произнёс Брут.

— Лесным — могила! — в рифму отозвался гном, хитро прищурившись.

Эльф улыбнулся и сказал:

— Пойдём в живую посмотрим, что мы там настреляли.

И вся команда дирижабля, оживлённо болтая, пошла в сторону только что отработанных полей с мишенями.

Глава 28: Смертельный шаг навстречу солнцу

Горное королевство. Правительственный квартал. Башня министерства финансов.

Помощник главы Счётной Палаты оглядел зал, где работали его подчинённые. Каждого сотрудника он отобрал лично, каждого тщательно проверил. Все работали с точностью сложнейшего механизма — без суеты, разгильдяйства и авралов. Никто никуда не спешил, но всё делалось точно в срок. Эльфы и гоблины обоего пола изучали документы, вели подсчёты, заполняли ведомости. Смотреть на их работу было приятно.

Баурандир не спеша прошёл мимо сотрудников, со всеми вежливо здороваясь, и вошёл в свой кабинет. Здесь царил идеальный порядок. Несколько небрежно положенных предметов лежали так специально — для создания неформальной обстановки. Кабинет во многом отражал эстетические пристрастия хозяина. Кроме камня и дерева — двух материалов, любимых всеми эльфами, — здесь использовался и металл, притом в виде изысканных сплавов с плавным переходом одного цвета в другой. В горном королевстве любили этот материал и умели с ним работать.

Сев в кресло, Баурандир занялся своим миниатюрным садом, который рос в специальном покрытым тончайшей резьбой ящике прямо на столе. Несколько деревьев — уменьшенных до микроскопического размера копий диких родственников — требовали постоянного ухода и помогали сохранять то самое психическое равновесие, так необходимое в беспокойное время администратору высокого ранга. Проведя все необходимые процедуры с зелёными питомцами, эльф принялся за изучение большой стопки документов. Тщательно вчитываясь, он делал пометки, выносил резолюции.

Вдруг дверь в кабинет тихо отворилась, и вошли два гвардейцев короля. Баурандир поднял на них удивлённый бесцеремонным вторжением взгляд. Закрыв за собой дверь так же тихо, незваные гости остановились и молча посмотрели ему в глаза. Один из них выразительно кивнул в сторону окна.

Всё сразу стало понятно.

Баурандир расслабленно откинулся на спинку кресла и устало улыбнулся. Ну вот и всё, его час пробил. Он чувствовал, что кольцо вокруг него сжимается, и внутренне был уже готов, но всё же не терял надежды на благоприятный исход. Что всё же он правильно выбрал сторону и правление нового горного короля будет недолгим. Однако ошибся — поставил не на того страуса, и теперь заплатит за всё. Передачу информации лесным эльфам ему не простят. По факту руководство даже оказало ему милость, дав возможность уйти достойно, как подобает лицу подобного ранга, не опозорив генетической линии, к которой принадлежал.

Несмотря на то что он всё же надеялся прожить долгую жизнь, видя, как один за другим исчезают явные и тайные противники короля, Баурандир понимал: клинок королевского гнева в любой момент может остановить и его сердце. Поэтому всё было готово. В отличие от лесных, у чиновников горных эльфов были свои обычаи как правильно и красиво уйти. Вместо прогулки по «лунной дороге» в озере они делали «шаг навстречу солнцу».

Баурандир не стал тратить время напрасно, понимал, что милость руководства не безгранична и гвардейцы долго ждать не будут. Быстро написал красивое прощальное письмо близким. Ценя оказанную милость, красивым почерком на дорогой бумаге для особых случаев написал письмо своему руководителю, где подробно изложил своё видение того, как лучше построить работу Палаты без него, и кто наиболее достоин занять его место. Затем быстро прибрал на столе, сделав порядок снова идеальным. Тщательно затянул завязки на одежде, зафиксировав их максимально тугими узлами — чтобы одежда во время ритуала не раскрылась неподобающим образом. Ещё раз оглядел кабинет. После чего точными и уверенными движениями завязал последний узел — уже из собственных длинных волос, в так называемую солнечную причёску. Когда всё произойдёт, волосы лягут вокруг головы как лучи вокруг солнца.

В глазах гвардейцев равнодушие сменилось уважением. Уйти достойно для эльфов было нормой, но сделать это изящно и с полным самообладанием удавалось не каждому. Никакой ненависти к предателю они не испытывали. Его мотивы были понятны, и ничего недостойного в них не было. Да, эльфы сейчас разделены на королевства, но это временный этап — в любом случае результатом станет единая империя, вопрос только в том, кто её возглавит, чья генетическая линия станет императорской.

Баурандир грустно улыбнулся и дал понять: всё, он готов. Передал гвардейцам два письма, объяснил, кому они адресованы, поблагодарил за ожидание и церемониально попрощался. После чего повернулся, не торопясь подошёл к большому окну, распахнул створки и легко запрыгнул на подоконник. Изящно развернулся лицом к кабинету, ещё раз с лёгкой улыбкой обвёл его взглядом, сделал последний глубокий вдох и — спиной вперёд, чтобы не повредить лицо, — шагнул спиной навстречу солнцу.

Гвардейцы церемониально поклонились, показывая уважение к ушедшему, и, не говоря ни слова, вышли из кабинета, тихо закрыв за собой дверь. У них было запланировано ещё несколько визитов с предложением выйти в окно. В это время другие их коллеги занимались теми, кому повезло меньше, — с кем будут разбираться иначе, говорить много и подробно, и чей уход никто не назовёт красивым.

Глава 29: Секретное совещание

Совещание королевы Келебриан было беспрецедентным по своей секретности. Даже место проведения говорило о многом — не дворец, а личная яхта на озере Келладир. Как известно, кристаллы палантиров, с помощью которых работала дальняя магическая связь, действовали только на суше. Ранее, во времена расцвета цивилизации эльфов, существовали разработки на их основе для шпионажа, но о таком применении не слышали уже больше тысячелетия, и технология считалась утраченной. Однако полной уверенности в этом не было. Потому до сих пор полагали: вода лучше всего хранит секреты.

Яхта «Лунная лилия» — так называлось личное судно королевы, напоминало изящную раковину. Перламутровая обшивка переливалась в лучах заходящего солнца всеми оттенками розового и золотого. Палуба из полированного чёрного дерева блестела как зеркало.

На борту присутствовали только пятеро, не было даже слуг и матросов: сама королева, глава разведки Аэрандир, премьер-министр Карнилон, министр обороны Руанион и казначей Лаэрилон. Все они сидели в просторной кают-компании, отделанной панелями из тёмного кипариса с инкрустацией из серебра и перламутра. Свет проникал сквозь ажурные резные ставни, рисуя на полу причудливые узоры.

Стол, за которым они расположились, был настоящим произведением искусства. Каждый элемент — от скатерти, расшитой серебряными нитями по синему шёлку, до массивных канделябров в форме стилизованных цветов лотоса, — был продуман до мелочей. Сервировка была выдержана в цветах герба королевства. Даже, казалось бы, случайные элементы — салфетки, подставки для приборов, орнамент на тарелках — складывались в руны процветания и гармонии. Впрочем, тема важного разговора была далека от этого, даже скорее противоположна. Речь шла о новой войне, которая должна была изменить политическую карту не только Австралии, но и всего мира.

После традиционных приветствий, высокопарных оборотов и изысканных стихов, под звон бокалов перешли к делу. Первой слово взяла королева.

— Мои друзья, — начала она. — Я нарушу традицию и сама сделаю описание обстановки, ибо до сего дня лишь я одна владела всеми фрагментами мозаики, из которых должна сложиться наша победа. Не хочу хвастаться, но за последние десятилетия проделана работа гигантская, и истинные её масштабы неизвестны никому. Секретность — одна из главных составляющих нашего успеха. Удар должен быть сокрушающим, и мы не вправе дать противнику даже шанса подготовиться. Полагаю, с этим все согласны?

Присутствующие склонили головы, выражая единодушную поддержку своей государыне.

— Итак, — продолжила она. — Сообщаю новость: разведка горного королевства нашла утерянную корону своего монарха. Всё это время она, оказывается, была в Испании. Недавно её похитили и доставили на эльфийский корабль принадлежащий горным, идущий в Австралию. Скоро он должен пройти через Зондский пролив. Однако есть одна важная деталь: короны на нём уже нет. Справедливо опасаясь шпионов и что реликвию постараются отбить, её тайно переместили на другой корабль, идущий в Россию, государство, занимающее всю северную часть Евразии вплоть до Тихого океана. Ход неожиданный и рискованный, даже парадоксальный. Впрочем, мне о нём стало известно, и в охоту включился мой сын Элронд, который уже начал преследование.

Королева сделала паузу и обвела взглядом стол.

— Но корона — не единственная его цель. В последнее время Россия набирает силы, и наши аналитики прогнозируют: благодаря своему центральному положению на континенте, она начнёт оказывать глобальное воздействие. Наша задача — чтобы это воздействие было в наших интересах, а не горных эльфов или кого-либо ещё. На первый план выходят две проблемы: Османская империя, резко усилившая влияние в южных морях и захватившая Малаккский пролив, и Китай, чувствующий себя слишком уверенно. После разгрома маньчжуров он серьёзно усилился, и нужно создать ему противовес, дабы не думал о себе слишком много.

Премьер-министр Карнилон вежливо приподнял бровь, изображая крайнюю степень недоумения, и королева жестом разрешила ему говорить.

— Ваше Величество, простите мою дерзость, — начал он, — но какое отношение к приближающейся войне имеют корона и какая-то Россия? Насколько я помню, если там что и было интересного, так это мамонты.

— К сожалению, мамонтов в России больше нет, кончились, — сухо ответила королева, и по губам присутствующих скользнула тень улыбки. — А корона имеет самое прямое отношение. На неё, как пчёлы на мёд, слетелись буквально все: завладеть ею хотим не только мы, но и степные, и японские эльфы. Более того, в операции по её захвату планируют принять участие сам король степных Торондуил и наследник японских Турион. Так что в Зондском проливе разгорится весьма интересная и горячая схватка — за несуществующий приз. Мы же со своей стороны постараемся взять обоих в плен. Полагаю, после этого вопрос о степном королевстве как о независимом игроке будет решён в нашу пользу. Ну а Таллиандору, он же Содзёбо, пора отплатить его же монетой. Теперь я выкручу ему руки в обмен на жизнь его сына. Впрочем, он мне нужен, и я ему дам кость. Если будет вести себя правильно, получит горное королевство — естественно, только как вассал восстановленной империи эльфов под моим управлением.

На несколько мгновений за столом воцарилась тишина. Первым нарушил её министр обороны Руанион:

— Ваше Величество, прошу слова. Получается, мы изолируем горное королевство. Но что с турками и голландцами?

— С турками, — королева чуть прищурилась, — думаю, вопрос решится положительно. Без поддержки степных эльфов они обречены на поражение. Значит, им придётся стать нашими союзниками. С голландцами сложнее. Если всё пройдёт удачно, и мы пленим Торондуила и Туриона, это кардинально поменяет ситуацию. Осознав, что после потери Малаккского пролива они стоят ещё в шаге от потери Зондского, голландцы вынуждены будут бросить свою идиотскую игру в нейтралов и присоединиться к сильнейшему — то есть к нам.

Карнилон снова подал голос:

— Ваше Величество, позвольте заметить: мы — это ещё и Испанская империя, их смертельный враг.

Королева позволила себе лёгкую, почти незаметную улыбку.

— Не так давно Голландия была составной частью Испанской монархии. Более того, половина её территории продолжает ей принадлежать. Так что как-нибудь договорятся, а мы поможем.

Все склонили головы, соглашаясь: да, поможем, а иначе им же хуже.

Королева обратилась к казначею:

— Лаэрилон, ваше слово.

Тот поднялся, держась с достоинством, приличествующим его высокому посту.

— Ваше Величество, если всё пройдёт по плану, то в исходе войны и в её небольшой продолжительности сомневаться нет причин. Как я уже докладывал, наши финансы в превосходном состоянии, накопленные средства позволят вести войну несколько лет, не прибегая к внешним заимствованиям.

— Это приятно слышать, — кивнула Келебриан, — особенно после того, как нам сильно пришлось затянуть пояса в прошлый раз. — Она обвела всех взглядом и продолжила уже более жёстко: — Теперь о главном. Наша армада с армией отлично подготовленных солдат — я бы назвала её Непобедимой — вышла в море. Время прибытия — от трёх до пяти месяцев. Точнее сказать невозможно: здесь всё зависит от погоды. Как только корабли достигнут побережья горного королевства, начнётся война. Не раньше. Враг не должен подозревать, что стрела уже выпущена. Карнион должен быть уверен, что у него в запасе ещё два-три года.

Министр обороны откашлялся.

— Ваше Величество, простите мою настойчивость, но что это за солдаты и какова их подготовка?

Королева посмотрела на него долгим, изучающим взглядом, потом ответила:

— Руанион, могу сказать лишь одно: они обучены испанскими и нашими инструкторами и без проблем встанут под ваше командование. От большего пока воздержусь — слишком многое зависит от секретности. Давайте лучше перейдём к вопросам снабжения и тайной мобилизации наших сил в Австралии…

Глава 30: Капкан на Ктулху

Это только в сказках ниндзя скачут по крышам и по веткам, как обезьяны, чтобы добраться до потерявшего берега князя и вспороть ему кишки, а потом доблестно убегать через пол-Японии от его армии. Это не ниндзя, это идиоты. Настоящий ниндзя — это стратег, героизм ему нужен в последнюю очередь. Сначала он соберёт всю информацию о цели, определит уязвимые точки в обороне цели, а потом хладнокровно и незаметно нанесёт удар и незаметно же исчезнет. Тут, конечно, ещё от заказчика зависит: хотят они театральщины, чтобы перед смертью жертва услышала несколько заветных слов, прежде чем отправиться на перерождение, или главное, чтобы побыстрее сдохла. Если второе — нет проблем: вовремя подмешанная отрава в еду, подброшенная ядовитая змея или красивый клинок, который неожиданно ударит отравленной иглой, отлично решат вопрос. А вот если первое — да, придётся повозиться. Но и в этом случае скакать по крышам или проявлять героизм, сидя в говне в сортире, настоящий ниндзя будет в последнюю очередь, когда цель уж совсем помешана на своей безопасности. Здесь на первый план выходит мастерство перевоплощения. Старый монах, просящий подаяние, гейша, играющая на флейте, фокусник, восхищающий зрителей ловкостью, или богатый купец, швыряющийся деньгами, — всё это может быть один и тот же человек. И можно быть уверенным: если этого человека зовут Кикутиё, все эти роли будут сыграны отлично.

К сожалению, сейчас ему приходилось нелегко. Приходилось не играть, а быть. Быть руководителем группы, ответственной за отравление эльфийского корабля, а точнее — сидящего в нём монстра Ктулху свинцовыми белилами. Вся загвоздка была в том, что этих белил требовалось много. Очень много. Если бы не связи короля эльфов Содзёбо (Таллиандора), нужное количество раздобыть быстро вряд ли получилось бы. С помощью палантиров эльфы задействовали свою агентуру в Корее, Китае и в мусульманских княжествах Индонезии. К сроку, не без накладок, но нужное количество доставили к месту операции — в Зондский пролив.

Когда прибыла последняя партия свинцовых белил из Китая, Кикутиё вознёс молитву Будде с благодарностью, что он не родился купцом. Распутывать клубок таможенных правил, особенностей менталитета и традиций ведения дел в нескольких странах одновременно было не рядовой задачей. Ниндзя много раз мечтал, чтобы очередная тварь, которая по непонятным причинам не выполняет обещания и не доставляет к оговорённому сроку товар, за который уже уплачены деньги, оказалась рядом с ним. Фантазии о том, как он будет поджаривать такого ублюдка на костре и ломать ему кости, понемногу возвращали душевное равновесие.

Кикутиё был искренне уверен, что теперь осталось самое простое: травануть корабельного Ктулху и забрать грёбаную корону, ликвидировав нескольких эльфов — мастеров боевых искусств с опытом в несколько столетий. Он готов был порвать их голыми руками, представляя, что это они измывались над ним при покупке и доставки свинцовых белил.

Для проведения операции, кроме людей из своего клана, наняли помощников из ближайшего рыбацкого селения. Это сразу решило кучу проблем. Старейшина, который буквально расцвёл от обилия подарков от щедрого японца, пообещал полную поддержку, а также переговорить с другими старейшинами местных кланов, чтобы их люди тоже приняли участие.

Версия Кикутиё, что состав хочет вылить некий могущественный князь, проплававший когда-то через пролив во время шторма и пообещавший духам моря богатые дары за своё спасение, местных вполне устроила. Как и объяснение, почему этими дарами оказались обычные белила: якобы во сне духи явились к князю и сказали принести в жертву именно белила — они нужны их жёнам. Кикутиё обстоятельно обсудил со старейшинами женские причуды и страсть к украшениям и косметике, а также цену за помощь в урочный час, когда духам будет угодно принять жертву.

Дальше завертелось. Если кто-то думает, что можно приехать куда-то на край света, просто нанять местных на простую работу и всё пройдёт идеально, тот сильно ошибается. Вдолбить рыбакам, что по первому зову они должны стремглав нестись к своим лодкам с уже загруженными бочками белил, встать в строго определённом месте пролива, а не сгрудиться в кучу, оказалось непросто. Также и то, что выливать белила надо не сразу, а опять же по сигналу, доходило до них далеко не сразу. Впрочем, эти вопросы взял на себя Мисо, который благодаря своему спокойному темпераменту и рассудительности смог донести до рыбаков простые требования и отрепетировать ритуал выливания белил практически идеально.

Кикутиё же в это время решил проведать, как дела у принца Туриона, который оборудовал свой лагерь на острове посреди пролива. Это давало ряд плюсов. Во-первых, независимо от того, каким берегом корабль ни пойдёт, у летунов расстояние для атаки будет относительно небольшим. Во-вторых, остров был необитаем, что позволяло спокойно продолжать тренировки по полётам и абордажу корабля.

В лагере на острове воняло. Поводив носом, Кикутиё легко определил источник миазмов — тем более что именно оттуда шёл галдёж. Большая группа ниндзя собралась вместе и размахивая руками, что-то горячо обсуждала. Принц тоже находился там и наблюдал за происходящим с эльфийским бесстрастием.

Кикутиё подошёл к нему и изобразил крайне невнятное положенное церемониалом приветствие с поклоном. Решив, что с официальной частью закончено, кивнул головой в сторону шума и вони и спросил с усмешкой:

— Что за крики и без сакэ?

Принц, за внешней непроницаемостью которого уже, судя по всему, начали посверкивать разряды раздражения, ответил:

— Новый вариант затормозить корабль разрабатывают.

— Решили вонью экипаж вырубить? — хмыкнул Кикутиё, принюхиваясь.

— Почти, — сухо отозвался принц. — Паруса не рвутся так легко, как хотелось бы. И это во время тренировок, когда нет риска словить стрелу. Решили, что параллельно с крючками, рвущими ткань, будем использовать горючую жидкость. Вот только паруса горят плохо.

— Зато воняют хорошо — аж голова кружится, — заметил ниндзя, поморщившись.

Принц кивнул и продолжил наблюдать за прениями. Впрочем, через некоторое время, не поворачивая головы, негромко произнёс:

— Отец сообщил, что ситуация в районе пролива усложняется.

Кикутиё насторожился и шагнул ближе.

— Из-за чего?

— Турки и султанат Ачех решили не тянуть и выбить голландцев из Батавии, — ответил принц, наконец повернувшись к нему. — Сюда идёт эскадра для осады. Притом пошли они не кратчайшим путём, а западным — через Индийский океан, чтобы напасть неожиданно и не дать подготовится крепости к обороне. Так что скоро будут в Зондском проливе. Скорее всего, постараются его блокировать, и силы у них на это точно хватит.

Кикутиё присвистнул и почесал затылок.

— Плохо, очень плохо. Что будем делать?

— Если корабль с короной не успеет пройти пролив до их появления, будем эвакуироваться и перехватывать восточнее — а может, и в самой Австралии.

Ниндзя вздохнул с досадой и махнул рукой.

— Ну вот. А я только хотел похвастаться.

Принц впервые за разговор позволил себе лёгкую улыбку — почти незаметную.

— Сделай это непременно, Кикутиё. Очень хочется услышать хоть что-то хорошее.

— У меня всё готово, — оживился тот. — Яд уже в бочках, бочки в лодках. С местными провели репетицию — не идеально, но сойдёт. Всё готово к остановке корабля.

— У тебя яда много? — уточнил принц.

— Конечно, — самодовольно кивнул Кикутиё. — Я выгреб всё на Дальнем Востоке. Цены на пудру взлетели в два раза. Так что лить будем с запасом.

— Доставь несколько бочек и на наши два эльфийских корабля, — распорядился принц. — Если третий успеет вернуться, то и на него тоже.

Кикутиё удивлённо поднял бровь.

— Это ещё зачем?

— Отец настоятельно рекомендовал — по сути, приказал — подготовить отход на случай преследования, — пояснил принц. — Если за нами погонится кто-то из австралийских родственничков, думаю, не помешает устроить им сюрприз, когда плотно сядут на хвост.

— Понял, немедленно этим займусь, — кивнул ниндзя. — А с поджигателями и парусами что? Сворачиваемся?

— Нет, конечно, — покачал головой принц. — Сам же говорил, что шансы притормозить корабль с короной есть. Так что пока действуем по плану. Ты тоже держи всё наготове. Сегодня устроим совещание — надо накидать варианты на случай, если корабль с короной будем атаковать не только мы, и продумать отход с эвакуацией. — Он сделал паузу и добавил: — Приходи к закату к моей палатке. Обсуждать будем там.

Глава 31: Гибель гигантов

Обычно, когда происходит какое-то редкое совпадение или удача — не важно, со знаком плюс или минус, — говорят, что так бывает только в сказке. Однако вся история человечества буквально кричит о том, что случайности не случайны. Ну или что высшие силы очень любят подшучивать над смертными. В Зондском проливе произошёл именно такой случай.

Капитан корабля горного королевства был опытным мореходом и уже не один десяток лет бороздил южные моря. Проинструктированный, что с большой долей вероятности судно может быть атаковано, он всё же решил идти через Зондский пролив, рассчитывая на хорошее знание этих вод и своё эльфийское чутьё. Прорываться решил на рассвете, когда видимость хоть и ограничивалась туманом, но встающее солнце уже позволяло хоть как-то ориентироваться в не самых безопасных водах.

В точности такой же логикой руководствовались и турецкие адмиралы, рассчитывавшие проскочить пролив и остаться как можно дольше незамеченными. Они надеялись ударить по голландцам внезапно и наскоком взять Батавию, обойдясь без утомительной осады. Впрочем, этим надеждам не суждено было сбыться: в человеческий конфликт уже вмешались нечеловеческие существа, которые тоже рассчитывали появиться неожиданно и устроить сюрприз своим противникам.

Когда чуть ли не вплотную с авангардом турецкой эскадры пронёсся эльфийский парусник, он вызвал изрядный переполох.

Мехмед-паша, который лично находился в это время на палубе, даже несколько растерялся. С одной стороны, врагами были голландцы, а со всеми эльфийскими королевствами у турок в данный момент был мир. По-хорошему, всадить всем бортом в посудину длинноухих было бы неплохо, но последствия могли быть самыми катастрофическими. К тому же из-за тумана не было ясно, чей именно это корабль: ладно бы горных или лесных, но он мог принадлежать и союзникам из степного королевства.

Капитан флагмана, стоявший рядом с главнокомандующим и провожавший хищным взглядом парусник длинноухих, эмоционально спросил:

— Паша-эфенди, а может, бабахнем? Пушкари только ждут приказа — мы его в труху превратим. Он же, кенгурячий помёт, нас голландцам заложит, век Стамбула не видать.

— Бабахнем, клянусь Всевышним, обязательно бабахнем. Но потом, — с огромным сожалением ответил Мехмед-паша и погладил рукоять ятагана, будто извиняясь перед ним за вынужденное бездействие. — Нам сейчас тёрки с эльфами из-за какого-то корабля вовсе не нужны. Да и из пушек палить — глупость несусветная. Переполошим тогда гяуров по любому, чтоб им пусто было.

Однако, как оказалось, гяуры — то есть голландцы — благодаря острому слуху Рыжего и его общению с губернатором Батавии были в курсе появления гостей. Поэтому, провожая удаляющийся эльфийский парусник, турки с неприятным удивлением сквозь редеющий туман обнаружили идущие прямо на них голландские корабли.

Турецкий главнокомандующий был опытным человеком и сразу понял, чем грозит бой в проливе его эскадре с подготовившимся противником. Не нужно было быть провидцем, чтобы понять: в первую очередь придётся иметь дело с брандерами — старыми кораблями, набитыми порохом, смолой и прочей горючкой.

— Назад! — взревел Мехмед-паша, перекрывая шум ветра и плеск волн. — Все назад! В океан! Назад!

Сигнальщики на флагмане подняли флаги — «всем назад». Кто-то из капитанов, видя действия флагмана, тоже начал разворачивать своё судно, торопясь уйти от смертоносных кораблей появляющихся из тумана. Кто-то рубил якорные тросы, не тратя времени на подъём якоря. На палубах заметались матросы и солдаты, понимая, что стали жертвой неожиданной атаки.

И вот между голландским молотом и турецкой наковальней оказался корабль горных эльфов. Понимая, что в любой момент полетят ядра, капитан принял единственное решение, что ему было ещё доступно: дал команду Ктулху выжать максимальную скорость — только она могла дать шанс вырваться из намечавшейся мясорубки.

Однако, у некоторых присутствующих в заливе было на этот счёт совсем другое мнение. Неожиданно вверху мелькнула тень, и с неба на паруса обрушилась струя пламени. Задрав головы, эльфы с огромным удивлением увидели проносящегося вверху дракона. Дракона, которых они не видели тысячу лет и думали, что те давно сгинули. Однако рассматривать рептилию было некогда: прямо на их глазах тонкая перламутровая плёнка паруса в центре обуглилась, и на её месте образовалась огромная дыра. Пущенные вдогонку дракону несколько стрел, даже если и попали, избежать катастрофы не помогли. Скорость судна резко снизилась, и о стремительном прорыве уже не могло быть и речи.

Впрочем, внезапно ситуация стала ещё интереснее. С неба раздался пронзительный крик ярости и боли. Дракон, который только что поставил крест на плане капитана, стремительно кувыркаясь рухнул в воду недалеко от корабля. Практически сразу он вынырнул, но только для того, чтобы быть разнесённым в клочья упавшей с неба бомбой. Поднялся столб воды, и ошмётки летуна разлетелись во все стороны.

Однако то, что эльфы увидели далее, поразило их ещё больше, чем невесть откуда взявшийся дракон. Прямо на них с неба спускалось нечто огромное — гораздо больше их собственного корабля. Притом сделано оно было явно из того же материала, что и паруса их судна. Другим сюрпризом — и гораздо более приятным — был нарисованный на необъятном боку герб: герб горного королевства эльфов Эред-Нимрайс!

Все эльфы на палубе стояли с широко раскрытыми глазами, поражённые новым чудом техники, которое принадлежало их родине. Впрочем, тут же они стали свидетелями ещё одного чуда — и куда более трагического. Внезапно к борту воздушного гиганта эльфов, снижавшегося, чтобы оказать помощь попавшему в беду кораблю, устремилась крылатая тень. Большой дракон, копия только что сгинувшего в море, который, однако, по сравнению с дирижаблем смотрелся крохотной пташкой, пронёсся прямо у борта и вдарил по нему струёй огня. Эффект был ошеломительный.

Перламутровую оболочку прожгло насквозь, оставив большую рваную пробоину. Наружу ударил водород и почти сразу же ярко вспыхнул — бледным, почти невидимым в утреннем свете пламенем.

Дирижабль вздрогнул. Огромный корпус, ещё недавно паривший над водой, начал медленно проседать. Внутри бушевал огонь, перекидываясь на всё новые отсеки. Оболочка рвалась, пламя стремительно распространялось по всему корпусу, откуда вырывались новые струи тут же вспыхивающего газа среди металлического каркаса. Внутри что-то глухо ухнуло. Воздушный корабль терял высоту всё быстрее. Нос задирался, огонь, устремляясь ввысь, превратил переднюю часть корпуса в подобие факела.

Дракон, нанёсший удар, растерянно парил рядом, ошеломлённый невероятным эффектом своего пламени. Вдруг с неба раздался громкий крик:

— Жри! Сука!

В рептилию одна за другой влетали гранаты со второго гиганта эльфов, который опускался вслед за гибнущим собратом. Каждое попадание вырывало из дракона куски крови и плоти. Истерзанная туша упала в воду даже раньше погубленного ею дирижабля.

Глава 32: Очень выгодная сделка

Король степных эльфов Торондуил стоял на палубе дракононосца, мрачно глядя на горизонт, и слушал, что рассказывал Рыжий. Дракон, обычно весёлый и говорливый, на этот раз был непривычно серьёзен.

— После чего моего собрата расстреляли из второго воздушного кита, — продолжал своим шипящим голосом Рыжий. — Безжалостно, жестоко расстреляли. Первый кит рухнул в воду, и его обломки тут же утонули. Спасшихся подняли на корабль.

— Что дальше? — Торондуил нахмурился, не отрывая взгляда от моря.

— Дальше корабль горных поплыл прямо на голландцев, — продолжил дракон. — Ему никто не препятствовал и не пытался остановить. Наоборот, все шарахались, как от чумного. Очень боялись. А воздушный кит сопровождал его в небе.

— А что турецкая эскадра? — король наконец повернулся к собеседнику.

— Её корабли развернулись и на всех парусах уходят в океан, — Рыжий махнул крылом в сторону горизонта. — Думаю, они уже не вернутся. Поплыли домой — рассказывать про удивительный, невероятный воздушный бой между драконами и воздушными китами, которому были свидетелями.

Торондуил помолчал, потом спросил:

— Ты не стал мстить за гибель собратьев, хотя мог попробовать уничтожить воздушного кита как твой брат. Почему?

Рыжий чуть склонил голову набок, и в его жёлтых глазах мелькнула что-то странное.

— Безрассудная месть — это глупо. Очень глупо, Ваше Величество. У меня есть задание которое я обязан выполнить и это не уничтожение воздушного кита. Да и в чём вина горных? Они оборонялись. Мне жаль братьев. Невероятно жаль. Но если в мести есть нужда, решение об этом примет мой отец. Он мудрый. Он очень мудрый. И примет самое правильное, самое лучшее решение.

— Понятно, Рыжий, — Торондуил вздохнул и отвёл взгляд. — Прими мои соболезнования. Этот день не стал для нас отмечен удачей и победами. Мне жаль.

— Мне тоже жаль, очень жаль, Ваше Величество, — с показным сочувствием прошипел дракон. — Что этот день настолько отмечен для вас печатью поражения.

Король повернул голову на дракона:

— Рыжий, ты слишком категоричен. О поражении говорить пока рано, борьба продолжается. Мы с твоим отцом приведём наши народы к величию.

— Как знать, Ваше Величество. Как знать, — Рыжий мотнул головой в сторону охраны короля и его советников, стоявших неподалёку. — Посмотрите на них.

Торондуил развернулся и посмотрел на своих приближённых.

— И что я должен увидеть?

Вдруг над головой короля ударила мощная струя огня — и стоявшие эльфы тотчас превратились в объятые пламенем, корчившиеся фигуры.

Торондуил моментально отпрыгнул, обнажил меч и уставился ошарашенными глазами на дракона, только что одним своим дыханием убившего его свиту.

— Рыжий! Прекрати немедленно! — заорал он и судорожно начал жать на браслет на левой руке, бормоча какие-то заклинания.

Однако ничего не происходило.

— Не работает? — участливо поинтересовался дракон. — Какая жалость. Какая невероятная, невозможная неудача. Она вас сегодня преследует, Ваше Величество.

Король справился с шоком, посмотрел на дымящиеся тела своих приближённых. Голос его дрогнул:

— Как ты дезактивировал ошейник?

— Я этого не делал, — ответил с показной грустью Рыжий.

— И кто же тогда? — Торондуил сжал рукоять меча.

— Тот, кто имеет на него больше, намного больше прав, чем вы, Ваше Величество.

Король замер, потом с гримасой отвращения выругался:

— Кажется, я догадываюсь, о ком идёт речь. Грёбаная сука.

— Вам виднее, Ваше Величество, — с какой-то смесью грусти и иронии ответил Рыжий.

— Чем она вас перекупила? — Торондуил зло посмотрел на дракона.

— Новой Зеландией. Тасмания для нас слишком мала.

— Почему вы у меня её не потребовали? Я бы согласился, — король сжал кулаки.

— Ты не предложил, — Рыжий развёл крыльями. — Она предложила. А также пообещала, что, если мы не заключим эту прекрасную, эту великолепную сделку, она испепелит нас вместе с нашим островом.

— Вот, значит, как, — процедил Торондуил, разглядывая поднимающихся на борт воинов королевы Келебриан.

— Рад приветствовать вас на борту вашего судна, Ваше Величество, — улыбаясь поприветствовал Торондуила глава разведки лесного королевства Аэрандир, легко спрыгнув на палубу.

— Не могу ответить тем же, — отрезал король. — По какому праву вы вторглись на мой корабль?

— Вы нарушили закон, Ваше Величество, — Аэрандир говорил спокойно, словно они стояли не среди обугленных трупов, а на светском рауте.

— И какой? — Торондуил скрестил руки на груди.

— Об изоляции расы драконов. Вы вступили с ними в преступный сговор и собирались использовать их в своих целях во вред всей расе эльфов.

— Ну, это мы ещё посмотрим, — ответил мрачно король.

— Не мы, а Совет Старейшин, Ваше Величество, это преступление в его юрисдикции — покачал головой Аэрандир. — Впрочем, думаю, сначала вы обсудите вашу судьбу с моей королевой. Возможно, вам имеет смысл принять её предложение.

И тут сзади, тихо, но отчётливо, с сарказмом прошелестел Рыжий:

— Очень выгодное. Очень хорошее предложение.

Глава 33: Срочная эвакуация

Японские эльфы и ниндзя как заворожённые смотрели с берега острова на проплывающий мимо корабль горных эльфов и парящий над ним гигантский аппарат, словно сделанный из перламутра. Цель ускользала, но атаковать сейчас было самоубийством. Мало того что ни один летун, скорее всего, не добрался бы до парусов корабля — его расстреляли бы на подлёте, — так ещё и неизвестно, где теперь корона: на корабле или на летающем гиганте. Совсем уж безумием делала атаку изготовившаяся к бою голландская эскадра.

Кикутиё и остальные бойцы посмотрели на принца Туриона. В их глазах читался вопрос: «Что дальше?» Тот молчал и, казалось, любовался представшей перед ним величественной картиной.

Наконец принц тряхнул головой, словно сбрасывая наваждение, и громко объявил:

— Срочная эвакуация. Уходим, нам здесь больше нечего делать. Все планеры уничтожить.

Потом повернулся к Кикутиё и добавил, уже тише:

— По сравнению с драконами и этими летающими исполинами горных наши змеи из шёлка и палок смотрятся просто смешно. Как детские игрушки.

Кикутиё прищурился, пожевал губу:

— Один наш летун сможет уничтожить летающий корабль не хуже дракона.

— Если долетит, — отрезал принц, не поворачивая головы. — Пока счёт явно в пользу летающих кораблей.

— И сколько на этом корабле погибло эльфов и других разумных? — спросил ниндзя и вопросительно посмотрел на своего командира.

Турион помолчал, глядя на удаляющийся перламутровый гигант. Потом процедил сквозь зубы:

— Пожалуй соглашусь. Не знаю, чьи это драконы, но это действенный ответ горным. По крайней мере тем придётся постоянно озираться по сторонам.

Со стороны леса раздался какой-то шум, а потом и крики. Стремительно подбежавший охранник выкрикнул, задыхаясь:

— Господин, нас атакуют! Лодки захвачены!

— Кто атакует? — принц резко развернулся к нему.

— Эльфы. Какой-то спецотряд. Нашим не справиться, — охранник опустил глаза.

— Уверен, по вашу душу, принц, — мрачно сказал Кикутиё, беря свой топор поудобнее. — Кто-то очень хочет пригласить вас в гости. А то и закопать.

Шум боя стал ближе. Хотя шумом это можно было назвать с натяжкой. С обеих сторон сражались бойцы, которые привыкли делать всё тихо и умирать старались не унижая себя воплями страдания.

Кикутиё огляделся, прикинул что-то в уме и решительно сказал:

— Надо спрятаться. Я знаю где. За мной, принц.

Турион не стал спорить и решил довериться старому опытному другу своего отца. Далеко идти не пришлось. Едва увидев, куда показывает Кикутиё, принц изобразил страдальческое выражение.

— Ну нет, — простонал он. — Только не это. Лучше плен!

— Не надо малодушничать и позорить вашего отца, — грозно возразил ниндзя, делая свирепое лицо. — Нужно быть готовым ко всему, чтобы выполнить его волю. Держите, — он протянул Туриону трубочку для дыхания. — Прыгайте, у нас уже нет времени на разговоры.

— Я ликвидировал несколько князей и знаменитых бойцов, — мрачно произнёс принц, зажимая нос. — Возможно, совершу ещё массу великих подвигов. Но помнить меня будут вот по этому случаю.

С этими словами он погрузился с головой в выгребную яму. На поверхности осталась торчать только тонкая тростинка. Рядом с ухмылкой погружался Кикутиё, понимая, что Торион абсолютно прав, и уже прикидывал в голове, какие принц получит прозвища.

Буквально в тот же миг из кустов выскочил японец с мечом, но вдруг выгнулся дугой. Из его спины торчали две стрелы. Он замер на краю выгребной ямы и бездыханно упал в неё лицом расплёскивая содержимое во все стороны.

Следом за ним бесшумно вышли два эльфа в лёгких доспехах и с луками в руках. Внимательно и брезгливо всё оглядели и так же бесшумно, стараясь не испачкаться в фекалиях исчезли среди листвы.

Глава 34: Разбор полётов

Резиденция короля горных эльфов. В зале для аудиенций во главе стола сидел сам монарх. Карнион внимательно всматривался в лица своих ближайших приближённых. Судя по большому количеству присутствующих, речь пойдёт о чём-то серьёзном и глобальном. Все ждали начала с напряжёнными лицами — дело давно шло к новой войне за власть над Австралией, поэтому собравшиеся опасались, что сейчас объявят о её начале.

— Добрый день, — начал Карнион, обводя взглядом зал. — Сначала новости с западных границ. В Зондском проливе на наш корабль было произведено нападение. Более того, произошёл бой. Очень необычный — он состоялся в воздухе. Некоторым это уже известно, остальных ставлю в известность: уже несколько недель у нашего королевства есть воздушные корабли, а соответственно и воздушный флот. Всего было построено два корабля, способных перемещаться на тысячи километров по небу. Они способны нести достаточно серьёзный груз и до нескольких десятков пассажиров и членов команды.

Карнион сделал паузу. В зале стояла тишина.

— Бой, который пришлось принять нашим кораблям, чтобы отбиться от немотивированной атаки, был примечателен тем, что вёлся он с драконами, — продолжил король.

Карнион снова сделал паузу, внимательно наблюдая за эффектом. Судя по вытянутым и растерянным лицам, сюрприз удался.

— Схватка была скоротечной, но кровавой, — сказал он, чуть понизив голос. — Мы победили, но, к сожалению, ценой гибели одного из воздушных кораблей. К счастью, части экипажа удалось спастись. Оба атаковавших дракона были уничтожены.

Король поочерёдно внимательно вгляделся в лица собравшихся приближённых, потом продолжил:

— Данный инцидент выходит далеко за рамки обычных конфликтов между эльфийскими королевствами или племенами людей. Думаю, большинство из вас было уверено, что драконы давно сгинули. Так вот, это не совсем так. Согласно решению, принятому ещё при верховном короле Каламоне, раса драконов признана опасной как для эльфов, так и для всей биосферы планеты. По каким-то не совсем понятным причинам драконы не были ликвидированы полностью, а изолированы на один из островов к югу от Австралии. Сами рептилии не могли преодолеть такое большое морское пространство — значит, им кто-то помог выбраться. Можно было бы заподозрить людей: они давно проникают в самые удалённые уголки окрестных морей. Но есть одно «но». На обоих рептилиях были зафиксированы ошейники подчинения. Их могли сделать и установить только эльфы.

Он выдержал паузу, давая сказанному осесть.

— В связи с этим я как владыка Эред-Нимрайса намерен потребовать созыва в самое ближайшее время Совета Старейшин нашей расы, — продолжил Карнион, чеканя каждое слово. — Виновные в нападении, а особенно в нарушении изоляции драконов, должны быть найдены и наказаны. Также в связи с нападением будет направлена нота протеста и требование о компенсации руководству голландской Ост-Индской компании, так как инцидент произошёл в их территориальных водах. Мы перед ними в самой жёсткой форме поставим вопрос о безопасности мореплавания в Зондском проливе — это самым серьёзным образом затрагивает жизненные интересы нашего королевства. Наша держава будет настаивать на совместном контроле данной акватории Мирового океана. Это то, что я хотел вам сообщить. Жду вопросов.

Один из министров поднял руку, показывая, что готов взять слово.

— Ваше Величество, — начал он, чуть подавшись вперёд. — Как я понял, требование к голландцам будет выдвинуто вне зависимости от результатов расследования инцидента?

— Да, именно так, — кивнул Карнион, глядя на министра в упор. — Ситуация, произошедшая в проливе, была на самом деле ещё драматичнее. Именно в этот момент в него входила эскадра вторжения турок и мусульманских владык Индонезии, которым собирались дать бой корабли Компании. Мы считаем данные события неприемлемыми и будем настаивать на присутствии в проливе наших вооружённых сил и строительстве военного укрепления, где они будут располагаться.

После этого последовало ещё несколько вопросов, связанных с проведением Совета Старейшин, согласованием с другими королевствами места и времени и тому подобным. После того как король дал понять, что аудиенция окончена, с ним осталось всего двое. Оба были в неприметной одежде без видимых знаков различия, что с большой долей вероятности означало их принадлежность к разведке и тайным операциям.

— Рассказывайте, — обратился к ним король, откидываясь в кресле.

Первый из них — эльф с мужественным лицом и крепким сложением, больше походивший на человека, — начал, тщательно подбирая слова:

— Ваше Величество, на данный момент точно воспроизвести, что именно произошло, затруднительно. Ситуация выглядит достаточно запутанной. Туша одного дракона, точнее значительная часть её, была найдена и выловлена. К сожалению, голова не сохранилась, также как и ошейник. Поэтому можно лишь констатировать, что это именно дракон из популяции, что была изолирована на Тасмании. Кроме того, в непосредственной близости к проливу был сожжён парусник необычной конструкции. У него на корме размещалась высокая башня. Есть серьёзные основания считать, что данное судно использовалось для перевозки драконов, а башня была нужна для облегчения их взлёта и посадки.

— Удалось установить принадлежность корабля? — король подался вперёд, опершись локтями на стол.

— Нет, — покачал головой разведчик. — Но по ряду деталей с большой долей вероятности он турецкой постройки. Кроме того, на ближайшее побережье выбросило пару трупов, которые по ряду признаков также отнесены к турецким подданным. Впрочем, ничего достоверного, для предъявления претензий они не годятся.

— Что ещё? — Карнион нетерпеливо постучал пальцами по подлокотнику.

Первый гость короля глазами показал второму, очень похожему на него, что наступил его черёд.

— Ваше Величество, — начал тот, чуть наклонив голову. — На острове, что лежит в проливе, был обнаружен лагерь выходцев из Японии. Как рассказали местные, они готовились провести ритуал благодарности какому-то духу моря, для чего планировали вылить в море огромное количество пудры.

— Пудры? — король приподнял бровь и усмехнулся. — Я не ослышался? Что ещё за странные обычаи? Там точно пудра была?

— Да, все бочки до сих пор на берегу, — подтвердил разведчик. — Сначала мы думали, что это какое-то из странных суеверий людей — у них подобное сплошь и рядом. Но потом проверили, из чего делают пудру. Она содержит большое количество соединений свинца и достаточно ядовита. Единственное рациональное объяснение: это была подготовка к выведению из строя корабельного Ктулху. Он очень уязвим к подобным разновидностям ядов. Кроме того, пудра была смешана с маслом, так что длительное время находилась бы на поверхности моря. Это позволило относительно небольшим количеством обработать огромную территорию пролива, которую невозможно было бы миновать.

— Остроумно, — Карнион покачал головой, и в его глазах мелькнуло нечто похожее на уважение. — До сих пор не приходилось слышать о таком способе. Что-то ещё?

— Да, — кивнул второй разведчик. — Лагерь японцев был атакован, найдено большое количество убитых. Судя по всему, это были бойцы, прошедшие подготовку у Детей Пустоты. Бой был ожесточённый, но, судя по всему, скоротечный. Наверняка были потери и у нападавших, но они своих погибших забрали. Пару убитых человек удалось опросить с помощью Медузы. Отряд действительно принадлежал японским эльфам и должен был атаковать наш корабль, чтобы захватить корону. Возглавлял его принц Турион. Его судьба неизвестна — среди убитых он не найден. Судя по обнаруженным деталям снаряжения, скорее всего, отряд был ликвидирован спецназом лесного королевства. Кстати, несколько трупов также носят следы допросов Медузой. Что интересовало допрашивающих — неизвестно. Возможно, искали Туриона, если ему удалось ускользнуть.

— Занятно, — король откинулся в кресле, и на его губах заиграла холодная улыбка. — Если всё же его захватили, то ситуация получается обратной той, когда японцы удерживали у себя сына королевы Келебриан — Элронда. Можно сказать, ответная любезность. Что-то ещё интересное было?

— Да, — продолжил второй, чуть понизив голос. — Судя по всему, отравление Ктулху было не единственным вариантом остановить наш корабль. Японцы разработали конструкцию для полётов человека и собирались повредить его паруса с помощью специальных крючьев или горючей жидкости.

Карнион покачал головой, и в его голосе прозвучала смесь удивления и досады:

— Как интересно. Все устремились в небо. Удивительное совпадение.

— Да, Ваше Величество. Действительно странно, — согласился разведчик. — Как стало понятно из допросов, технология была хоть и несовершенной, но вполне рабочей. Так что если бы не драконы и наши летающие корабли, то вполне вероятно удар с воздуха был бы нанесён.

— Это всё? — король выпрямился, давая понять, что разговор подходит к концу.

— Пока да, — ответил первый. — Но думаем, что сможем ещё что-то накопать.

— Хорошо, — Карнион кивнул, и в его голосе прозвучало удовлетворение. — Я доволен. Жду вашего обстоятельного доклада с более подробным изложением.

— Да, Ваше Величество, — ответили оба разом, склонив головы. — Сегодня же вечером всё будет готово.

Глава 35: Чудовищное предположение

Король горных эльфов Карнион подошёл к одной из резных панелей, украшавших его кабинет, и приложил к ней ладонь. В панели что-то щёлкнуло, и она отъехала в сторону. Открылся потайной ход, освещённый лишь маленькими магическими светильниками. Зайдя внутрь и опустив рычаг, закрывавший проход, король начал неторопливое путешествие. Шёл он достаточно долго. Наконец показалась вторая дверь. Подойдя к ней, эльф первым делом посмотрел в потайные отверстия. Убедившись, что всё нормально, открыл дверь и вышел в небольшой грот у озера. Там его уже ждали.

За небольшим столиком спиной к королю сидел некто в плаще с откинутым капюшоном. Уши сразу выдавали в нём эльфа.

— Приветствую вас, отец, — произнёс Карнион, подходя ближе.

— Рад видеть тебя, сын, — ответил тот, не оборачиваясь.

Карнион сел в удобное кресло и так же, как его собеседник, стал смотреть на озеро. Сходство во внешности намекало, что это и правда были отец с сыном. Точнее, родственники — кто из них старше, сказать было нельзя, но сходство было поразительным.

— Ты хотел меня видеть, — после нескольких минут созерцания прервал тишину старший.

— Да, — кивнул Карнион. — Хотел рассказать, что твой план с короной, как это ни странно, оправдался полностью.

— Любопытно, — отец чуть повернул голову. — Значит, королева Келебриан всё-таки послала именно сына?

— Да, теперь мы это знаем точно. Принц Элронд лично возглавил охоту.

— Поздравляю. Тогда счастливой охоты тебе.

— До сих пор не понимаю почему, — Карнион нахмурился. — Она настолько не доверяет своим людям или настолько ценит корону, что не нашла никого другого, кроме наследника?

— Не только и даже не столько это, — покачал головой отец. — Здесь психология матери. Но матери, которая уже теряла сына и с огромным трудом заполучила его обратно живым. Королева Келебриан умная женщина и понимает свои страхи, по-своему борется с ними. Поэтому вопреки желанию держать принца при себе, отправила его на край света. Она натаскивает Элронда, даёт рискованные задания, чтобы он закалился в победах и поражениях. Более того, набрался опыта и оброс знакомыми в как можно большем количестве стран. Она готовит его к роли повелителя планеты.

— Занятно, — Карнион усмехнулся.

— И ещё она посчитала, что так для Элронда безопаснее, — добавил отец. — У него больше шансов сгинуть среди утончённых придворных эльфов, чем среди человеческих дикарей. — Судно без короны прошло пролив? — сменил он тему.

— Да, удалось. Не без потерь, правда, — голос корля стал мрачнее. — Мы потеряли один из воздушных кораблей. Погиб сын Дэдалиона. И ещё мы уничтожили двух драконов.

— Драконов? — отец резко повернулся. — Как я и говорил. Кто не устоял перед соблазном?

— Судя по всему, король степных Торондуил. Вот только он пропал со всей свитой, — Карнион помолчал. — У меня подозрения, что он или ликвидирован, или в плену у лесных.

— Скорее второе. Думаю, это плохо. Если Торондуил в руках Келебриан, она получит рычаг против степного королевства, а точнее всё королевство.

— Да, — согласился король. — Жду официального альянса между степными и лесными и объявления войны. Есть информация, что она начнётся раньше.

— Время работает на тебя. Поэтому да, ждать удара следует в любой момент.

— Хочу заставить Келебриан нервничать, — Карнион хищно прищурился.

— Каким образом? — отец чуть повернул голову, и в его глазах мелькнул интерес.

— Обставить якобы возвращение короны, — король немного подался вперёд. — Муляжи есть. С повышенной секретностью, охраной. Пусть королева думает, что отправка через Россию была дезинформацией. Заодно потеряет доверие к своему источнику.

— Ты нашёл предателя? — спросил отец.

— Пока нет, но круг подозреваемых сужается, — ответил Карнион, и в его голосе прозвучала холодная уверенность. — Скоро я узнаю, кто это.

— Ну что ж, думаю, помпа с возвращением короны не помешает, — одобрительно кивнул отец. — Это внесёт нервозность в рассуждения Келебриан. Она сразу начнёт думать: а не ловушка ли вся история с короной для её сына?

— И будет права, — усмехнулся Карнион.

— Но удар не отложит, — отец покачал головой. — Келебриан безумно любит Элронда, но если будет стоять вопрос — его жизнь или единая империя эльфов — пожертвует им не раздумывая.

— Судя по всему, она охотится на сына японского, — задумчиво произнёс Карнион. — На принца Туриона. Её люди разгромили отряд, который он возглавлял. Но что с принцем — неизвестно.

— Для наследников королей наступили трудные времена, — отец вздохнул. — Ты сам ещё не решил стать отцом? Смотри, дети растут медленно.

— Пока нет, — отмахнулся Карнион. — Отложу до тех времён, когда охота на принцев выйдет из моды.

— Боюсь, некоторые вещи модны всегда, — покачал головой отец.

— И всё же, — Карнион сжал подлокотник кресла. — Я хочу, чтобы мой сын родился сыном императора, верховного короля, а не всего лишь горного.

— Как знаешь, — согласился старший. — Но не забывай, что свои дети растут медленно.

— Что-то ещё посоветуешь? — Карнион повернулся к отцу.

— Конечно, — улыбнулся тот. — Ты же знаешь, я полон идей.

— Опять что-то чудовищно циничное? — Карнион с улыбкой прищурился.

— Безусловно, — кивнул старший. — Ты, как я слышал, собираешь Совет Старейшин?

— Да, хочу по максимуму выжать всё из ситуации с драконами.

— Это правильно. Но не особо рассчитывай на результат. Времена изменились, и большинство отнесётся с пониманием к мелким нарушениям.

— Ничего себе мелкое! — возразил Карнион.

— Именно мелкое, — спокойно возразил старший. — Да ещё и степных. Я предлагаю тебе нанести удар по королеве.

— Я весь внимание, — король подался вперёд.

— Помнишь, ты говорил о тайных поставках препаратов, каких-то фантастических доходах и прочем?

— Да, неприятные сюрпризы, — кивнул тот.

— Оберни это против неё.

— Каким образом? — Карнион нахмурился.

— Обвини её в торговле мясом эльфов.

— Но это же чушь! — Король даже привстал. — Она это легко опровергнет.

— Но не быстро, — старший оставался спокоен. — Она должна будет раскрыть все свои секреты, производственные цепочки, каналы поставки и прочее, на всеобщее обозрение. Пока она этого не сделает, все будут подозревать, что лесная и правда продаёт мясо соплеменников людям. Особенно после истории с драконами. А если она начнёт войну, то расследование прервётся, и клеймо прирастёт к ней намертво.

— В этом что-то есть, — Карнион задумался, потом кивнул. — Её секретность ударит против неё. Спасибо, немедленно этим займусь.

Он уже поднялся, чтобы уйти, но голос отца остановил его:

— Кстати, а ты уверен, что она реально не торгует мясом? Это проще, чем создавать почти с нуля огромную фармацевтическую промышленность.

Карнион замер. Потом медленно повернулся, и в его глазах отразилось ошарашенное непонимание.

— Ну это же чушь! — выдохнул он. — Ты же не веришь, что она пошла на такое? Я понимаю, что победителей не судят, но...

Отец в ответ промолчал и лишь пожал плечами.

Царственный сын ошарашенно смотрел на озеро, пытаясь осмыслить чудовищное предположение своего родителя.

Глава 36: Почти Россия

— Я не верю, что это проклятое путешествие закончилось, — произнёс Эриндор, глядя на приближающуюся Нарву. В его голосе слышалась смесь усталости и недоверия.

— Вполне нормальное путешествие. Я бы даже сказал — комфортабельное, — ответил Сэлигор, облокотившись на борт. — Уж точно лучше, чем месить грязь на разбитых дорогах и кормить клопов в придорожных гостиницах, больше похожих на хлев.

— А что с водой? — Эриндор прищурился, вглядываясь в речную гладь.

— А что с ней не так? — Сэлигор обернулся.

— Сам посмотри. Цвет какой-то... коричневый.

— Так мы же уже по факту по реке плывём. Море всё, закончилось. Вот и вода стала грязная.

Эриндор скептически хмыкнул, но спорить не стал. Перевёл взгляд на город.

— Город явно не столица. Маленький какой-то. А крепость вполне так, солидная.

— Пограничная. По факту — перевалочный пункт, — принялся объяснять Сэлигор. — Нарва, кстати, не так давно была русской, но шведы её отжали. Что, понятное дело, не добавляет любви между ними. Один из пунктов транзитной торговли. Здесь крутятся хорошие деньги. Всё это требует хорошей же защиты, поэтому и крепость что надо.

— Напротив через реку — Иван-город? — Эриндор кивнул в сторону противоположного берега.

— Да, он.

— Олеарий пишет, что напротив него есть ещё какая-то русская Нарва.

— Да, шведы разрешили местным остаться, — Сэлигор пожал плечами. — Впрочем, не забывай: он считай лет двадцать назад тут был. Может, что и поменялось.

Эриндор помолчал, потом спросил:

— Какие у нас ближайшие планы?

— Сходим на берег, порешаем вопросы с властями, потом найдём одного моего знакомого немецкого купца проживающего здесь, обсудим с ним ряд вопросов, в том числе где нам поселится, а потом пойдём в гости.

— В гости? — Эриндор удивлённо приподнял бровь. — К кому, у тебя здесь есть ещё друзья?

— Скажем так, коллега, — Сэлигор усмехнулся. — Он русский купец, но одновременно и шпион своего царя. Нам понадобится его помощь. Правда, живёт он не в самом городе — это русским запрещено, — а на Торговом дворе за крепостной стеной. Пообщаемся, переговорим наши вопросы с поездкой в Россию, а заодно узнаем, сможет ли он нам показать, что такое «русская баня».

Эриндор мечтательно закатил глаза.

— Да, я чудовищно хочу нормально помыться. Мне кажется, от меня так воняет рыбой, что скоро кожа чешуёй покроется.

— Надеюсь, баня справится даже с таким грязнулей, как ты, — хмыкнул Сэлигор.

Уладив бюрократические формальности со своим пребыванием в городе, эльфы пошли искать дом купца Лоренца Нумерса. Как им объяснили в магистрате, он был расположен недалеко от ратуши.

— И где ты успел познакомиться с этим Нумерсом? — поинтересовался Эриндор, шагая рядом.

— В Любеке, — ответил командир. — Он немец и тамошний уроженец. Сейчас обосновался в Нарве. Дельный коммерсант и на хорошем счету у шведов.

— Никогда бы не подумал, что меня занесёт в такую дыру, — Эриндор поморщился, оглядывая неказистые улицы. — Искренне удивлён, что мы здесь делаем. Что тут вообще может быть интересного на этой Балтике? Селёдка?

— Ты зря, — Сэлигор покачал головой. — Стратегическое место для европейцев. Чем больше они набирают могущества, тем больше им требуется кораблей и пушек. А откуда, по-твоему, они берут древесину и металл?

— А что, поближе нет? — Эриндор скептически хмыкнул.

— Есть, но уже мало, — принялся объяснять Сэлигор. — Один средний корабль требует натурально дубовую рощу, а то и две. Да ещё не всякое дерево подойдёт. Также нужна прорва пеньки для верёвок и лён для парусов.

— Мы вот в Италии и Испании как-то справляемся, — пожал плечами Эриндор.

— Мы? — Сэлигор прищурился. — Ты не слишком вжился в роль Алессандро?

— Возможно, — Эриндор чуть смутился. — Но так лучше для дела.

— Соглашусь, — кивнул Сэлигор. — Так вот, кроме того, нужно много металла. А чтобы его добыть, мало иметь руду — надо ещё иметь очень много топлива, то есть того же дерева. Также нужна еда, чтобы кормить орды, что покоряют моря и рабочих которые строят корабли и куют оружие.

— Селёдка? — снова спросил Эриндор с невинным видом.

— Далась тебе эта селёдка, — Сэлигор вздохнул. — Хотя и она тоже. Зерно, пшеница в первую очередь. Его везут тоже через балтийские порты. Так что поверь: тайной службе короля Карниона здесь хватает работы.

Эриндор вдруг остановился и показал пальцем на стайку детей которая играла на пепелище.

— Смотри.

— Смотрю. Что с ними не так?

— На них одни рубахи, и они босиком, — Эриндор поёжился, кутаясь в плащ. — Я уже в плаще продрог, того и гляди снег пойдёт.

— Местные. Привыкли к холоду, — пожал плечами Сэлигор.

— Как можно привыкнуть к холоду? Он же холодный. От него стучат зубы и мёрзнет нос.

— Ты слишком очеловечился. Смотри на всё философски.

— Я люблю тёплую философию. А это какая-то неправильная.

— Ладно, мы пришли.

Перед эльфами возникло большое двухэтажное здание под высокой крышей.

— Хм, неплохо мигранты живут, — присвистнул Эриндор. — Особнячок, конечно, не итальянской постройки, но впечатляет. Странное архитектурное решение.

— Это ты о чём? Дом как дом.

— Оформление примитивное. Стены, окна, крыша. Где лепнина, где красота?

— У входа. Смотри, как портал отделан. Вот тебе твоя резьба и лепнина.

— А на стены денег не хватило?

— Не знаю. Может, и так. Только умоляю: у хозяина не спрашивай. А то, может, это больная тема.

— Хорошо. Ладно, давай стучи уже, а то я весь продрог.

Глава 37: Аромат эльфов

Самого хозяина дома не оказалось. Встретила их его супруга — очаровательная фрау Маргарет. Она объяснила, что Лоуренс выехал по делам, но должен вернуться сегодня вечером. Однако он предупредил домашних о двух гостях издалека, так что комната, где они могут поселиться, уже готова. Она сама проводит господ до неё.

Для укрепления взаимопонимания с хозяйкой дома Сэлигор применил секретную и крайне эффективную методику. С ловкостью настоящего фокусника он достал из своего баула маленький флакончик и вручил Маргарет.

Та опознала подарок с лёту.

— О! «Австралийская заря»! — она тут же открыла флакон и принюхалась. — Солнечный, цитрусово-пряный... с красным имбирём! Сначала — бергамот, мандарин, имбирный цвет. Потом — магнолия, жасмин, роза. А в конце — тёплая амбра, ваниль, мускус, пачули и сандал. Это же мечта, а не парфюм...

Эльфы, которые вообще-то заслуженно считали себя куда более тонкими натурами и разбирающимися в ароматах чем люди, несколько опешили от такого профессионального анализа. Лицо Маргарет преобразилось: от приветливого оно постепенно перешло к восторженно-счастливому. Как и обещала, она лично по высокой лестнице проводила гостей на второй этаж и показала им их комнату. Затем откланялась — с абсолютно безумными глазами — сказала, что сейчас пришлёт служанку, которая выполнит любую их просьбу. После чего счастливо смеясь убежала куда-то в глубь дома, откуда тут же раздалось возбуждённое щебетание женских голосов.

Эриндор проводил её взглядом, потом повернулся к напарнику и негромко сообщил:

— У меня впечатление, что женщины за эти духи не раздумывая продадут душу.

Сэлигор усмехнулся, качая головой:

— Да, кажется, у нас появился ещё один рычаг воздействия на политику людей. На этот раз через женщин. И я не уверен, что лекарственные зелья, на которые мы сделали ставку, сильнее.

Эриндор помолчал, потом с надеждой спросил:

— Сэлигор, а у тебя случайно ещё одного такого же флакончика нет?

Тот посмотрел на молодого коллегу и ехидно поинтересовался:

— Хочешь решить с его помощью свои половые проблемы? Думаешь, без духов такому молокососу, как ты, никто не даст?

— Сил уже терпеть нет, — взмолился Эриндор. — Ты же сам отец, а значит, проходил через размножение и знаешь, что такое, когда тебя гормональная буря накрывает.

Сэлигор хлопнул его по плечу и коротко бросил:

— Не волнуйся, сегодня же решим твою проблему. И поверь: духи тебе не понадобятся.

Появилась служанка. По её лицу было понятно, что среди щебетания восторженных женских голосов был и её. У девушки лихорадочно блестели глаза, на щеках играл румянец. А каждое слово она ловила с такой жадностью и исполняла с таким рвением, что у эльфов возникли подозрения: не решится ли половой вопрос Эриндора буквально сейчас. Может быть, так бы оно и было, но работа для бойцов невидимого фронта — превыше всего. Поэтому оставив явно опечалившуюся девушку и предупредив, что вернутся ближе к ночи, они отправились на Торговый двор, где жили купцы из России.

Проходя по улицам Нарвы, эльфы то и дело бросали взгляды на следы недавнего пожара. Городу досталось крепко: то здесь, то там чернели сгоревшие дома, а целые улицы и вовсе превратились в пепелище. Сейчас шла активная стройка — и много домов уже возводили из камня, который как известно не горит.

Выходя за городскую стену и сообщив страже, куда направляются, они получили предупреждение: с наступлением темноты ворота закроются и до утра уже никого не впустят. Поблагодарив за информацию, эльфы двинулись дальше.

Придя на место и найдя Торговый двор, где должен был жить — как выразился Сэлигор — его «коллега из России», они вошли в ворота. Первым им попался какой-то пацан. Его остановили, и, уяснив цель визита, он вызвался проводить.

По пути полковник дал Эриндору краткую вводную — к кому они направляются.

— Мы сейчас будем общаться с Гаврилой Мироновым, — начал Сэлигор, шагая рядом. — Он приказчик, то есть доверенное лицо очень влиятельного купца Фёдора Емельянова из Пскова. Емельянов имеет чин «гость» — это, если можно так сказать, высшая каста среди русского купечества. Таких на всю страну чуть больше дюжины. Он очень богат, имеет большое влияние и часто исполняет личные поручения царя. Пару лет назад он даже пострадал за государево поручение. Дело было в чём: после того как Швеция заняла земли, принадлежавшие России, оттуда начали перебегать православные. Шведам это не понравилось — уменьшало количество налогоплательщиков и нарушало договорённости между странами. Назревал нешуточный конфликт, но смогли договориться. Швеции выплачивали компенсацию деньгами, а ещё обещали продать много зерна по цене, которая будет в то время в Пскове. Вот с зерном и вышла засада.

— Какая? — поинтересовался Эриндор.

— Решили повлиять на его цену, чтобы она выросла, и шведы заплатили побольше, — Сэлигор усмехнулся. — Отличный план. Вот только дороговизна хлеба возмутила население Пскова — и вспыхнул бунт. Восставшие даже разграбили дом Емельянова, так как это он занимался этой сделкой. В общем, пострадал за государственное дело.

— И чем всё кончилось?

— Как обычно, — Сэлигор пожал плечами. — Постреляли, пошумели, поговорили, власть сделала кое-какие уступки, а главных бунтовщиков сослали.

— А Емельянов?

— У него всё хорошо. Поверь: кто дружит с царём, тот разориться в принципе не может. Спокойно себе торгует в Нарве и Риге. Вот под такой крышей и свил своё гнёздышко Гаврила, совмещая торговлю и разведку.

Глава 38: Русское гостеприимство

Пацан забежал в дверь дома, и практически сразу оттуда вышел человек небольшого роста — можно даже сказать, эльфийского, — но очень широкий в плечах. Имел он красивую окладистую бороду, русые волосы, простое лицо и глаза с прищуром, выдававшими недюжинный ум. Одет был в простые рубаху и штаны — явно по-домашнему, и, судя по всему, гостей не ждал.

— Сэлигор! Друг мой дорогой! — зычным голосом на отличном немецком радостно встретил их Гаврила. — Вот так радость! Заходи, удивил так удивил!

Он сразу же пригласил их в дом. Там уже суетился народ, накрывая на стол что бог послал.

— Знаю, что без дела ты бы не приехал, — Гаврила широко улыбнулся. — Но о делах потом. Сначала за стол, выпьем по чарке, а потом и поговорим. Помню, что водка тебя не берёт, но уважь наш обычай. Грех дорогого гостя чаркой не попотчевать.

— Уважим, Гаврила, — кивнул Сэлигор. — И от угощения отказываться не будем. Как приехали, разместились — и сразу к тебе, так что животы пустые.

— А где остановились?

— У Нумерса.

— В новом доме?

— Как я понимаю, да. Выглядит очень опрятно.

— Лоуренс молодец, хваткий, — одобрительно кивнул Гаврила. — Быстро силу набрал, с шведами задружился. Да и брата за собой тянет.

Хозяин с гостями разместились в большой комнате за простым деревянным столом. Оформление комнаты было спартанским: кроме лавок, пары сундуков и нескольких икон с горящей лампадкой, в ней больше ничего не было. На столе появились бутылки и кувшины с напитками, тарелки и блюда с незамысловатой едой. Копчёная осетрина, чёрная икра, селёдка. Также поставили буженину, квашеную капусту, лук, ломти хлеба. Это то что эльфы узнали сразу, а другие блюда оказались им незнакомыми.

Начали с водки, как уточнил хозяин — настоянной на можжевельнике.

Напиток оказался очень даже приятным, хотя и крепким. Сэлигор глазами подал знак капитану, чтобы тот был осторожен и не забывал, что лишился эльфийской устойчивости к спиртному. Произнеся соответствующие тосты и обменявшись обычными между хозяином и гостями речами, разговор плавно перешёл в деловое русло.

— Официально или как? — поинтересовался Гаврила, отставляя чарку.

— Неофициально, — ответил Сэлигор. — Но с поручением к вашему государю. У вас же сейчас Алексей Михайлович?

— Да, он царствует, хвала Господу, — Гаврила перекрестился. — Вот за его здравие надо обязательно выпить.

— Безусловно, Гаврила.

Выпили, и Сэлигор продолжил:

— Значит, к Алексею Михайловичу. Хотим переговорить о возможных деловых контактах между нашими державами. Возможно, об открытии посольств. Да и о торговых интересах, думаю, есть что обсудить.

— Торговых? — удивился Гаврила, поставив чарку. — Прости, друг, но тут даже ума не приложу, чем друг другу можем помочь. Находимся мы друг от друга дальше не придумаешь. Наши товары если везти — то только морем, на голландских кораблях. Есть англичане, но, насколько я знаю, они до вас пока ещё не добрались. Наши пенька и лён вам даром не нужны, пушнина тем более. Воск? Сало? Сомневаюсь. Ревень? Тем более — вы своими лекарствами нам всю торговлю им обрушили. Что ещё? Кожа? Возможно, но сильно сомневаюсь. Дёготь, поташ? Тоже вряд ли. Железо? Есть у нас, но мало. Тут вам скорее к шведам. Пушки разве что, но много ли вам их надо? Да и опять же — везти воистину за тридевять земель.

— Всё так, — согласился Сэлигор. — Но вы быстро учитесь и растёте. Особенно растёте. Ты знаешь, Гаврила, что вы, русские, вышли к Тихому океану? Мы уже можно сказать соседи.

— Нет, не знал, — Гаврила покачал головой. — Новость совсем свежая? Небось с помощью этой вашей, прости Господи, магии?

— Да. Я даже не уверен, что в Москве уже знают, — Сэлигор чуть подался вперёд. — Но важно, что знаем мы — и у нас есть точки соприкосновения. Понимаю, что вам не до австралийских дел, но поверь это пока. У нас всё очень сложно. Турки, китайцы, испанцы залезли в наши дела по уши. С турками и китайцами вы почти соседи.

— С китайцами вроде нет, — Гаврила нахмурился. — Или опять что-то поменялось?

— Пока нет, — ответил Сэлигор. — Но маньчжуры не устоят. Придётся им под кого-то лечь — или под Китай, или под Россию. Нас в той или иной мере это тоже коснётся. Поэтому горное королевство и протягивает руку дружбы. У нас нет противоречий, зато есть общие если не враги, то те, кто станут ими в любой момент. Например, ты же знаешь, какую силу имеют иезуиты.

— Ещё бы, — Гаврила скривился. — В Польше они хорошо развернулись, и православным их любить не за что.

— Вот и нам не за что, — Сэлигор чуть понизил голос. — Так как это лучшие друзья лесных эльфов. А мы с ними готовимся схватиться. В Австралии должен остаться только один король — и это точно не должна быть королева.

— Хорошо, Сэлигор, — Гаврила помолчал, потом кивнул. — Тебе виднее. Ваших дел я и в правду не знаю, но если это пойдёт на пользу России и наши страны станут в союзе — помогу чем могу. У нас ведь на Балтике здесь тоже не просто. Грызня идёт будь здоров. Шведы большую силу набрали. Вот с ними бы кто нам помог.

— Чем вредят? Препоны ставят? — уточнил Сэлигор.

— Шведы возвели стену на пути нашей торговли, — Гаврила сжал кулак. — И не хотят открыть для нас окно в Европу. Значит, нам придётся силой прорубать туда дверь.

— Разве они запрещают вам торговать?

— Нет, разрешают, — Гаврила усмехнулся. — Но только по своему произволу. Берут пошлины и не пускают дальше. А кроме того, ограничивают продажу оружия.

— Неудивительно, учитывая, что у вас есть территориальные споры, — заметил Сэлигор.

— Это их беда, — Гаврила подался вперёд, и в его глазах мелькнул холодный огонёк. — Мы всегда получаем то, что считаем своим. Ругодив — наш город, и он вернётся под царскую руку.

— Ругодив? — переспросил Эриндор, до этого молча слушавший.

— Это наше исконное название Нарвы, — пояснил Гаврила. — И вернётся очень скоро. Наш государь, Алексей Михайлович, не проводит время в праздности. Он поднял всю страну на дыбы. Многое меняется, очень многое. Пополняется казна, стране дан единый закон. Учимся воевать как в Европе — заведены полки «нового строя»: солдатские, рейтарские, драгунские. Скоро и поляки, и шведы горько поплатятся за все обиды, что нанесли нам. Сейчас я на родной земле принимаю тебя в чужом доме за городскими стенами, но дай срок — и мы сдвинем чарки у меня дома в самой Нарве, только зваться она будет снова Ругодив.

Он проговорил это очень тихо, с мрачным и решительным лицом. Видно было, что это для него не пустой звук и дела государства он принимает близко к сердцу.

— Ну что же, — Сэлигор кивнул. — Тогда желаю тебе быть осторожным. Сам знаешь: в нашем ремесле мы всегда ходим по острию ножа.

— Знаю, Сэлигор, знаю, — Гаврила вздохнул. — Какая помощь от меня требуется?

— Помочь попасть в Москву и не мешкая, — ответил Сэлигор. — А также чтобы рассказал про ваши обычаи, с кем из царских ближних дело иметь стоит, а кого сторониться. С языком также помощь нужна.

— Помогу, — Гаврила кивнул. — С обычаями вот прямо сейчас и начнём. Сам понимаешь: многие дела во время застолья делаются, а уж потом только на бумаге скрепляются. Настя, супруга моя, иди сюда! — громко позвал он.

В комнату вошла юная девушка — можно сказать, девочка, от силы лет семнадцати. Она явно сильно стеснялась и её руки, в которых она держала чарку, немного дрожали. Оценить её фигуру было невозможно из-за множества слоёв тяжёлой ткани. На голове было что-то вроде фаты, полностью скрывавшей волосы. Привлекали внимание длинные и широкие рукава.

— Ты женился и держишь жену в Нарве? — Сэлигор удивлённо приподнял бровь. — Это же опасно при нашем ремесле. На шведке или немке?

— При чём тут эти чухонцы? — Гаврила фыркнул. — На нашей, на русской, православной. Хоть и шведской подданной, её семья здесь искони живёт, под шведами остались. Но скоро я поеду по делам в Россию и её с собой заберу. Ты прав — не место ей здесь при моих делах.

Он помолчал, потом неожиданно сказал:

— Сейчас ты, Сэлигор, поцелуешь мою жену.

Глава 39: Русский поцелуй

— Это ещё зачем? — насторожился Сэлигор, прекрасно зная, насколько люди щепетильны в вопросах взаимоотношений полов и чем могут заканчиваться самые невинные, на взгляд эльфов, нарушения правил.

— У Олеария вообще-то про это было, — с ноткой ехидства прокомментировал Эриндор. Впрочем, хозяину он был представлен как Алессандро. — Ты разве не читал?

— Читал, — отрезал Сэлигор, не глядя на него. — Но выборочно. Меня интересовали более глобальные вопросы.

— В нашем деле нет мелочей, — ответил капитан, явно кого-то цитируя, судя по всему, самого Сэлигора.

Тот бросил на него холодный взгляд, давая понять: уж кто-кто, а ты бы сидел и помалкивал.

В это время Гаврила встал, подошёл к своей жене и обратился к эльфу:

— Запомни, это не просто дань вежливости или какой-то смешной обычай. Это знак доверия. У нас с женщинами всё очень строго: мужчины отдельно, женщины отдельно. Если муж позвал жену к столу — значит, он хочет показать, что его слова о дружбе и уверения в расположении не просто пьяный трёп.

Гаврила посмотрел на супругу и лёгким кивком дал понять, что пора начинать. Сэлигор встал из-за стола и тоже подошёл к хозяевам. Алессандро-Эриндор остался сидеть и с интересом наблюдал за происходящим.

Анастасия поднесла чарку с водкой к губам и чуть-чуть, самую малость, пригубила её, после чего передала эльфу. Тот отхлебнул немного и вопросительно посмотрел на Гаврилу.

— Целуй, — коротко бросил тот.

Сэлигор немного задумался, после чего взял маленькую ладонь женщины в свою руку и поцеловал её с самым почтительным видом.

Алессандро и Гаврила закатили глаза.

— Ну нет, какая рука? — фыркнул хозяин, качая головой. — Ты не в Неметчине чай и не в Италиях всяких. В уста целуй.

Сэлигор весь подобрался, вытянул губы трубочкой и чмокнул Настю в губы. Та явно развеселилась от произошедшего и с трудом сдерживала смех.

— Теперь Алессандро, — Гаврила кивнул на второго гостя. — Это же Александр по-нашему? Вот теперь ты.

Гаврила долил в чарку водки. Анастасия опять пригубила, после чего с поклоном передала чарку подошедшему капитану. Тот уже перед этим выпил несколько — и по лицу его было видно, что, в отличие от полковника, он более подвержен действию спиртного. Лихо опрокинул чарку, выдохнул и просто чмокнул женщину в губы. Все рассмеялись.

— Раз у нас такое доверие и чтобы поблагодарить хозяйку за тёплый приём — небольшой подарок, — произнёс Сэлигор.

Анастасия, которая ещё сохраняла девичью непосредственность, заулыбалась и стала ждать, что ей подарят. Эльф наклонился к небольшой сумке, что была при нём, и изящным движением достал оттуда флакон духов и протянул женщине. Та с благоговением приняла подарок.

— Ох, «Заря австралийская»! — она откупорила флакон и поднесла к лицу. — Дух-то какой... солнышком пахнет, пряно, да с имбирём красным! Сперва — бергамот да мандарин, с имбирным цветом. Опосля — магнолия, жасмин, роза. А на исходе — амбра тёплая, ваниль, мускус, пачули да сандал. Не благовоние, а благодать!

Всё это она произнесла на одном дыхании, а лицо приобрело абсолютно счастливое выражение. У Гаврилы от вида подарка и вида жены брови поползли удивлённо вверх.

Положив ей ладонь на плечо и поцеловав в щёку, он дал понять, что она может уходить. Та, сжимая духи как величайшую драгоценность, радостно поклонилась гостям и тут же исчезла из комнаты.

— Сэлигор, ты умеешь удивлять, — Гаврила покачал головой, провожая жену взглядом. — От этих духов все как с ума посходили. Надумал и я жену порадовать, приценился. Когда услышал, сколько вот за такую малюсенькую склянку голландцы запросили, я чуть не остолбенел от удивления. Поверь, я человек не бедный и жену люблю, но цена просто чудовищная была. В общем, решил, что, пожалуй, подарю лучше бусы и отрез бархата. Тут вас лесные обскакали. Вот что надо делать — и тогда золото к вам рекой потечёт. Женщины просто разум теряют от эльфийского парфюма.

— Так мы и делаем, — Сэлигор усмехнулся. — У нас его лесные эльфы и покупают. Бочками. А потом уже по пузырькам разливают и перепродают. Правда, по какой цене — я не знал.

Гаврила посмотрел на Сэлигора, словно тот только что внезапно появился из воздуха.

— Вы делаете? И продаёте бочками? — переспросил он, не веря своим ушам.

— Именно так.

Русский сделал глубокий вдох, закрыл глаза, потом открыл, посмотрел с самым серьёзным выражением лица и наконец произнёс:

— Так, гости дорогие, садимся за стол.

Все сели, и Гаврила продолжил, подавшись вперёд:

— Значит, говоришь, бочками? А мне по сходной цене продать сможешь? Бочку?

— Бочку, наверное, нет, — ответил Сэлигор. — Но на днях в Нарву приходит судно, там мой груз, в том числе и духов немного. Ведёрко так уж и быть отолью. Не больше — я планировал духи для подарков здесь и в России использовать. А бочку надо из Австралии везти, это сам знаешь, долго.

Гаврила, услышав о том, что он скоро станет обладателем ведра эльфийских духов, аж вспотел и начал немного заикаться:

— Сэлигорушка! Друг! Поверь, сувенирами и подарками, что в России любят, я тебя обеспечу в избытке. Да и кредитную линию по всей стране обеспечу. Мы с этим ведром таких дел наворочаем! Что я там говорил, что нет точек соприкосновения и товаров нужных? Забудь. Есть товар, лучше не бывает. Это твои духи.

— Как скажешь, — кивнул Сэлигор. — Мы готовы к сотрудничеству.

— А уж как мы готовы, ты просто представить не можешь, — Гаврила хлопнул ладонью по столу. — Русские и эльфы братья навек! Говоришь, лесные голландцам барыжат?

— Наверное. Ну, может, испанцам ещё. Я это особо не выяснял.

— Раз испанцы и голландцы, и кто там ещё к вам в Австралию плавает, покупают у лесных — значит, думают, что лесные сами духи и делают.

— Наверное.

— Говоришь, наши русские к Тихому океану вышли? Это точно?

— Точнее не бывает. Сам лично отчёт читал. И что китайцы этому сильно не рады.

— То есть всё, что вам останется, — это привезти несколько бочек к нам на берег, а дальше всего-то и останется, что через Сибирь их привезти? — Гаврила аж привстал от возбуждения.

— Да. Но ты хоть понимаешь, что Сибирь большая? Она очень большая.

— Это же часть России-матушки. А у нас маленького ничего не бывает. У нас всё большое: и страна, и проблемы, и планы. Говоришь, Китай теперь рядом с нами совсем?

— Рукой подать, можно сказать. Только маньчжуры между вами. Да только, как я понимаю, ненадолго. Уж очень вы их с севера сдавили, а китайцы с юга.

— Угу. А Китай же большой? Ну, я про то, что людей там много?

— Очень. Самая населённая страна на свете.

— Много людей, много покупателей, много барыша. — Гаврила аж зажмурился от удовольствия. — Сэлигорушка, послушай меня, друг. Если ты думал, что у тебя в России могут быть проблемы, так вот: у тебя в России теперь никаких проблем нет. Потому что ты теперь не только мой лучший друг, а что ещё важнее — лучший друг нашего царя-батюшки Алексея Михайловича. Это я тебе гарантирую. За него надо выпить! А также за твои бочки!

— Как скажешь.

Выпили.

— Вот теперь мы заживём! Ой, жизнь станет интересная! — Гаврила поставил чарку и мечтательно уставился в потолок. — Мы с вами компанию организуем. Русско-эльфийскую компанию. Нет, Русско-эльфийскую духовную компанию. Или духовитую? Или духивную? Звучит как-то не так. О, придумал: благовонную! За это надо выпить.

Выпили.

Тут слово взял Сэлигор, поставив чарку:

— Хочу тебя попросить кое о чём.

— Для тебя — всё что угодно.

— Хотим в русской бане попариться.

— В бане? — Гаврила махнул рукой. — Ну это не просьба. Попарить гостей с дороги — это долг хозяина и прямая обязанность. Это я за разговором что-то запамятовал. Никита! — крикнул он.

В проёме двери тут же появилась вопрошающая физиономия пацана, который привёл эльфов.

— Вели баню затопить.

— Так ведь ночь уже на дворе, — пацан замялся.

— Быстро я сказал! — гаркнул хозяин, и физиономия испарилась.

Гаврила повернулся к гостям, довольно потирая руки:

— Сейчас всё будет. Такую баньку организуем, так вас попарим — в Москве вас так не попарят. Уж поверь, я в этом деле мастак.

— И ещё тут дело одно, деликатное, — Сэлигор наклонился к Гавриле и что-то зашептал ему на ухо.

Тот сделал удивлённое и весёлое лицо.

— Ну ты сегодня удивляешь! Одну или две?

— Одну. Мне не надо, сам знаешь — у нас по расписанию. А вот друг весь истомился, помочь надо.

— Сделаем, — Гаврила хлопнул себя по колену. — Марта поможет. Она так поможет, что он узнает, что такое седьмое небо, и не захочет уезжать.

Гаврила с Сэлигором весело посмотрели на Алессандро. Тот засмущался и даже покраснел.

— И вот за всё это тоже надо выпить, — подытожил хозяин, поднимая чарку.

Выпили.

Глава 40: Эльфы и русская баня

Пока ждали, когда будет готова баня, разговор постепенно перешёл в более отвлечённое русло. Начали обсуждать последние международные новости. Полыхало по всему миру — куда ни посмотри, везде война. В Европе так вообще непрекращающийся ужас. Только что закончилась длившаяся тридцать лет война в Священной Римской империи: католики и протестанты так самозабвенно резали друг друга, что половина Германии лежала в руинах, многие регионы обезлюдели. Впрочем, досталось и другим странам. Но не успела затихнуть эта бойня, как рядом началась другая — сцепились бывшие союзники, Англия и Голландия. Причиной, конечно же, были деньги. Ставший повелителем англичан Кромвель не мог спокойно смотреть на торговые успехи континентальных соседей и быстро довёл ситуацию до открытой войны.

Гаврила в данном случае был всецело на стороне голландцев.

— Кромвель — тиран и палач, — заявил он, стукнув чаркой по столу. — Не дело это — помазанника Божьего на плаху отправлять. У нас в России ещё со времён Ивана Васильевича к англичанам хорошее отношение было. Хотя они те ещё пройдохи, хамеют много, но торговлишка их нам была к выгоде — всякие военные припасы мы у них много покупали, когда немцы, поляки и шведы препоны ставили. Но когда они своего Карлуса казнили — всё, закончилась между нами дружба. Всех выставили вон.

— Умеют голландцы себе врагов находить, — усмехнулся Сэлигор, отпивая из чарки. — Они ещё с испанцами и португальцами не закончили, а уже в новую свару вляпались.

— Так не они же первые начали, — возразил Гаврила, подавшись вперёд. — Это всё Кромвель-кровопийца.

— Так он делает то, чего от него ждут его сторонники, — спокойно парировал Сэлигор. — А ждут от него поддержки английской торговли, а значит — ущемления голландской.

— Тут я не спорю, — Гаврила вздохнул и развёл руками. — Но Кромвель всё же кровопийца, и Бог его накажет. Выпьем за это.

— Выпьем, — не стал спорить Сэлигор.

Выпили. Гаврила бросил взгляд на Алессандро и нахмурился.

— Смотри, что-то Санька сомлел, — сказал он, кивнув на капитана. — Эдак он и до бани не досидит. Никита! — гаркнул хозяин.

В проёме двери показалось заспанное лицо пацана.

— Чё? — отозвался тот, протирая глаза.

— Через плечо! — рявкнул Гаврила. — Быстро квасу из ледника принеси. Саньку поправить здоровье надо.

Скоро на столе стоял кувшин с квасом. Гаврила налил полную кружку и протянул Алессандро:

— Пей. Мы тебя сейчас быстро поправим. Не боись, не отрава — квас это, не хмельное.

Алессандро взял кружку и сделал глоток. Квас был холодный настолько, что аж зубы заломило. Не спеша он выпил всё до дна. Уже накатывавшая осоловелость и вправду отступила, и голова немного прояснилась.

— Пиво? — спросил он, возвращая кружку.

— Не, не пиво, — усмехнулся Гаврила, качая головой. — Я же говорю: не хмельное. Но пиво тоже есть. Холодное, у немцев местных беру. Они мастаки его делать — вот этого у них не отнимешь.

Наконец Никитка, который жутко зевал, сообщил, что баня готова. Гаврила встал и радостно улыбаясь.

— Ну сейчас я вам покажу, что такое настоящая русская банька! — воскликнул он, потирая ладони. — Вы у меня как заново родитесь!

Он повернулся к пацану:

— Никитка, сделай нам кваску для баньки, да побольше.

Тот кивнул и отправился исполнять приказание.

— Пошли, — коротко бросил Гаврила и направился к выходу.

На дворе стояла ночь, светили звёзды и месяц. Недалеко где-то остервенело тявкали собаки.

— Волки что ли опять забрели, — пробормотал хозяин, всматриваясь в темноту. — Расплодилось их, чертей, без счёту. На людей уже бросаться начинают. В том году один бешеный объявился, несколько человек подрал. Если время будет — на охоту сходим, разомнёмся.

Баня представляла собой небольшую избу из брёвен. Внутри было жарко натоплено, стоял хвойный и травяной дух. На полу лежали порубленные еловые ветки. Топили её по-чёрному.

Вышедшая из бани женщина что-то сказала Гавриле на незнакомом языке. Тот пояснил гостям по-немецки:

— Всё готово. Баню проветрили от дыма, стены окатили водой от сажи. Заходите.

Эльфы переглянулись и шагнули внутрь.

— Одёжу всю снимай и вон туда, на лавку, клади, — распорядился Гаврила, кивнув в угол. — Я сейчас сделаю как надо: поддам парку и вас веничком оприходую.

Оба эльфа разделись как им было велено и стали ждать указаний.

— Залазайте на лавки, — скомандовал хозяин, махнув рукой в сторону полков. — Чем выше, тем жарче. Сэлигор, ты это... если что, тряпицу на голову накинь, чтобы свои ухи не обжечь, если совсем горячо станет.

Потом повернулся к пышущей жаром печи.

— Для начала на камни кваску плесну, чтобы дух вкусный пошёл, — сказал Гаврила и так сделал.

Баню сразу окутал пар, стало очень жарко. Эльфы расположились на лавках и стали усиленно потеть. Хозяин тоже взгромоздился на самую высокую лавку и блаженно зажмурился.

Наконец, посчитав, что принял жара достаточно, слез вниз и обратился к Алессандро:

— Ложись сюды. Я сейчас тебя попотчую берёзовым веничком.

Эльф, который примерно представлял, что ему сейчас предстоит, лёг. Реальность превзошла все его ожидания. Веник, который гонял горячий воздух, а также сами ветки открыли для него много нового о своём теле. Хотя иной раз хотелось и крикнуть, но он мужественно держался.

— Следующий. Сэлигор, твоя очередь, — бросил Гаврила, хлопнув веником по лавке.

Тот тоже мужественно выдержал хлестание веником. Далее последовала команда:

— А теперь купаться! — рявкнул хозяин.

После чего Гаврила, в чём мать родила, выскочил на улицу и прытко побежал к видневшемуся рядом берегу речушки. С разбегу прыгнул в неё. Оба эльфа, военная выправка дала о себе знать, практически одновременно с хозяином влетели в холодную воду.

Три могучие глотки оповестили окрестности Нарвы, что кого-то в этот полночный час обуревают самые яркие эмоции.

И так несколько раз. После того как казалось, что все эльфийские заморочки накопившиеся за их нечеловеческое долголетие смылись с гостей вместе с грязью, въевшуюся в них за время путешествия, оказалось, что это ещё не всё. Кроме пара, жара, веника и студёной речной воды, была ещё одна процедура, которую приготовила для них русская баня.

По команде Гаврилы в парную зашла женщина, одетая в одну рубаху — та самая, что встретила их в самом начале. Ничуть не стесняясь мужской наготы, она дала понять на ломаном немецком, чтобы Алессандро ложился на лавку. Далее она начала ногтями снимать с него огрубевшую кожу и грязь, убирая всю нечистоту, периодически окатывая водой и мыля мылом. Уровень расслабленности достиг каких-то немыслимых высот.

Наконец ему вручили простыню, в которой он и прошествовал прижимая к груди свою одежду в комнату, где ему постелили. Впервые за долгое время разлёгшись на чистой мягкой кровати, с абсолютно ясной головой, как будто и не было обильных возлияний водки, Алессандро лежал с открытыми глазами и улыбался. Ему было очень, очень хорошо.

Впрочем, эта ночь ещё не закончила делать ему подарки.

Дверь внезапно скрипнула, и в комнату скользнул женский силуэт. Эльф напрягся и осторожно пододвинул руку поближе к шпаге, жалея, что небрежно положил пистолет под ворох одежды. Впрочем, он сразу понял, что оружие ему сейчас точно не понадобится.

После шороха снимаемой одежды, к кровати подошла высокая незнакомая женщина. Абсолютно голая. В лунном свете было видно длинные светлые волосы, широкие плечи, небольшую грудь, длинные мускулистые ноги и копну волос между ними. Алессандро привстал на перине.

Ночная гостья положила ему ладонь на грудь и произнесла по-немецки:

— Дас ист вундербар!

«Это чудесно», — тут же перевёл про себя эльф. Женщина явно оценила его мускулистое атлетичное вечно молодое тело.

Дальше началось такое, что он понял, насколько мало знал об искусстве любви.

Глава 41: Медведи тоже любят пиво

По раскисшей дороге шли двое. Несмотря на раннее утро и небо, затянутое тучами, настроение у них было прекрасное. Один даже насвистывал какую-то необычную мелодию, не похожую ни на что, что здесь когда-либо звучало. Неудивительно — это были первые два эльфа, оказавшиеся под Нарвой.

— Эридор, как я погляжу, и баня, и Марта тебе понравились, — начал Сэлигор, искоса глянув на спутника.

— Полковник, зовите меня Алессандро, — отозвался тот, не переставая улыбаться. — Это и правильней в нашей ситуации, и лучше отражает моё настроение. И да, баня и Марта мне понравились.

— Алессандро, ты слишком краток, — Сэлигор хмыкнул. — Я жду подробностей.

— Мне казалось, что в бане мы были вместе, и нет нужды описывать её достоинства, — пожал плечами Эриндор.

— Да, в бане мы были вместе, — согласился полковник. — Но с Мартой ты был один. Судя по вам, вы с ней провели чудесную ночь. Почему бы не поделиться подробностями? Явно же впечатления у тебя самые положительные.

— Да, полковник, я под впечатлением, — Алессандро мечтательно закатил глаза. — Мой опыт обогатился... э... как бы это сказать... очень сильно. Оказалось, что люди в искусстве любви продвинулись гораздо дальше, чем я мог себе представить. У меня был кое-какой опыт до этого: дамы, которые были ко мне благосклонны, показали всю страстность своей натуры — я бы даже сказал, ту самую животную страсть, в которую мы сами впадаем на «полянах любви» во время размножения. Но Марта... она открыла для меня совершенно новый мир. Оказывается, можно получать удовольствие в разных позах и использовать для этого части тела, которые я даже заподозрить не мог, что они могут быть задействованы во время соития.

— Вы меня озадачили, — Сэлигор покачал головой. — Надо будет заняться изучением этого вопроса.

— Непременно, оно того стоит, — с жаром подтвердил Алессандро. — Возьмите как-нибудь отпуск, выпейте снадобье и погрузитесь на недельку-другую в пучину разврата.

— Боюсь, я в это время буду очень далеко от Марты, — усмехнулся полковник.

— Уверен, не только она большая специалистка по этому вопросу, — отмахнулся Эриндор. — Кстати, Маргарет, Марта... что-то здесь любят женщин на букву «М» называть. Может, потому что это созвучно названию города?

— Какого города? Москва? — Сэлигор недоумённо приподнял бровь.

— Нет, Нарва.

— Алессандро, Нарва на букву «Н», а Маргарет и Марта — на букву «М». Это разные буквы, — терпеливо пояснил Сэлигор.

— Сэлигор, душа моя, не будьте занудой, — поморщился Алессандро. — Но звучат они почти одинаково.

— Капитан, придите в себя, вы меня пугаете! — Сэлигор даже остановился. — Это что ещё за поэтический транс? Или как назвать состояние, которое вы подхватили от Марты? Или это баня с водкой на вас так повлияла? Может у вас до сих пор алкоголь не выветрился из головы, как у этого... медведя?

На дороге перед эльфами действительно стоял, слегка покачиваясь, огромный медведь. Что это именно медведь, сомневаться не приходилось — им уже приходилось его видеть во время посещения одной ярмарки, где вместе с этим животным выступали бродячие артисты.

— Эридор... точнее, Алессандро, не делайте резких движений, — очень тихо и медленно прошептал полковник, не сводя глаз со зверя.

— Сэлигор, я и не делаю, — так же тихо отозвался его подчинённый. — Просто не спеша достаю пистолет.

— Я тоже достал, — прошептал Сэлигор, — но мне кажется, на такую тушу нужно что-то помощнее.

— Я бы от пушки не отказался, — согласился Эриндор.

— Разумно. Не отказывайтесь, если предложат. Но пока стоим и не делаем резких движений.

Медведь смотрел вперёд своими маленькими глазками и казалось, ничего не видел. Попытался сделать шаг, но неудачно — и завалился в грязь. Полежал немного, потом встал, встряхнул головой и зигзагом, с трудом удерживая направление, побрёл к лесу.

Из-за ближайшего дома выглянуло несколько голов. Видя, что зверь удаляется, на дорогу вышли люди с дрекольем и ружьями.

— Это ваш? — с улыбкой спросил Сэлигор, пряча пистолет. — Какой чудный малыш. Мне кажется, он немного перебрал.

— Немного?! — возмущённо проговорил дородный мужчина, сжимая в руке вилы. — Да эта волосатая скотина выжрала целую бочку отличного пива, что я приготовил к празднику! Более того, ещё и неплохо закусила. Ко мне вечером приехал кум из деревни, привёз бочку сельди на продажу. Отличная сельдь, я вам замечу! Он просто мастер по её приготовлению. Бочку оставил у двери. Ну мы с ним и сели отпраздновать его приезд. Сидим, пьём пиво, едим селёдку, слышу — кто-то скребётся. Я и пошёл посмотреть, кого черти принесли. Открываю дверь, а там медведь. Я чуть, простите, не обосрался. Ну мы с кумом в другую комнату и там заперлись, придвинули к двери кровать и всё что было. Целую ночь, вместо того чтобы пить пиво и наслаждаться селёдкой кума — он мастер в её приготовлении! — мы провели без сна, в страхе за свою жизнь! А эта тварь вылакала всё моё пиво, которое я приготовил к празднику, а что не смогла — разлила на пол! И сожрала половину селёдки кума. Это явно русский медведь. Наши себе такой наглости не позволяют!

— Точно, точно, — поддержал его стоящий рядом мужик, державший в руках здоровый кол, судя по всему, кум. — У него и морда какая-то русская.

— Ничего, — грозно заявил потерпевший. — Как только эта тварь вырубится и заснёт, я заставлю его заплатить за каждый выпитый им галлон моего пива!

— И за мою селёдку, — поддержал кум.

— У медведей есть деньги? — с удивлением спросил Алессандро, глядя на мужиков.

— У них есть шкура, которую можно с выгодой продать, — сурово ответил мужик. — Всего вам доброго, господа. И вот вам мой совет: обзаведитесь чем-то посолиднее ваших пистолетов.

После чего вся компания отправилась вслед за медведем.

— Спасибо, непременно последуем вашему совету, — сказал в ответ Сэлигор.

— Надеюсь, ты серьёзно? — уточнил Алессандро, когда мужики отошли подальше.

— Более чем, — кивнул Сэлигор. — Если уж медведи в Нарве разгуливают как дома и заходят в гости пивка попить, то что же творится в России, где, как пишут, их просто невероятное количество. Ладно, идём. Думаю, Лоренцо нас уже заждался. Поселились у него дома, а сами всю ночь неизвестно где пропадали.

Глава 42: Плохие новости

Когда два блудных эльфа вернулись утром в дом, где их приютили, фрау Маргарет смогла только всплеснуть руками. Её муж, не дождавшись гостей, с утра уже успел уйти по делам. Поблагодарив хозяйку за предложение позавтракать и согласившись только выпить кофе в её компании, бравые разведчики вскоре поднялись к себе в комнату.

— Какие у нас планы? — спросил Алессандро, усаживаясь на кровать.

— Зависит от времени прибытия корабля с моими вещами, — ответил Сэлигор, подходя к окну. — Далее как можно скорее едем в Россию, готовим почву для установления дипломатических отношений между нашими державами и приезда нашего посольства. После чего на всех парусах вместе с короной едем через Сибирь к Тихому океану.

— Звучит просто, но подозреваю, что так не будет, — хмыкнул Алессандро.

— Не будет, — согласился полковник. — К Тихому океану пока вышла только одна из экспедиций русских. То есть часть дороги нам, по существу, придётся пробираться через абсолютно дикие земли с наверняка враждебным населением.

— Может, оно будет мирным?

— Может. Но обобрать нас до нитки и уж точно до последней короны им это не помешает. Не съедят — и то хорошо.

— В Сибири есть людоеды? — Алессандро даже привстал.

— Вот это нам и предстоит выяснить, — усмехнулся Сэлигор. — Теперь сходи к фрау Маргарет и узнай, где тут можно по сходной цене прикупить тёплую одежду, а также маленькие пузырьки.

— Пузырьки для духов?

— Да.

— Может, имело смысл купить их в Лондоне?

— Имело, но события разворачиваются слишком быстро и неожиданно. Поэтому надо прикупить здесь. Не факт, что это получится сделать в Москве. Как узнаешь где — постарайся сегодня всё купить. Теперь, капитан, приступайте к выполнению задания и оставьте меня одного. У меня сеанс связи с Австралией.

— Я вас понял, полковник. Более не обременяю своим присутствием, — Алессандро поднялся и шутливо отдал честь. — Надеюсь, вам сообщат только хорошие новости.

— Я тоже на это надеюсь, — кивнул Сэлигор, не оборачиваясь.

Фрау Маргарет дала исчерпывающую информацию, где в Нарве можно купить необходимые вещи и как туда пройти. Город был небольшим, так что не прошло и часа, как капитан вернулся и постучал в комнату.

— Войдите, — раздался голос Сэлигора.

— Это я, командир. Вы уже освободились? — спросил Алессандро, входя.

— Да, я уже закончил сеанс, — мрачно ответил полковник. Выражение его лица разительно отличалось от того радостного, что было утром.

— Что-то случилось? На тебе буквально лица нет, — насторожился капитан.

— Да, случилось.

— Что-то плохое?

— Да, очень плохое. Война. Лесные нанесли удар. Более того, удар неожиданный и очень мощный. Ситуация развивается крайне неприятно. Если не сказать — катастрофически.

— Расскажи подробнее. Что значит «неожиданный»? Мы же их ждали и готовились, — взволнованно спросил Алессандро, подходя ближе.

— Если коротко, то мы ждали их с запада, а они ударили с востока. Ударили очень сильно.

— Как прошли сквозь наши флотилии и наблюдателей?

— Они приплыли с востока. Как им удалось в тайне подготовить и вооружить армию в несколько десятков тысяч бойцов, построить суда для их перевозки — пока неизвестно. С этим ещё разбираются. Одновременно нанесён удар естественно и с запада, но тут без сюрпризов. Впрочем, скорее всего, лесные будут там только обозначать своё присутствие и не давать нам перебросить войска на восток.

— У тебя самого есть версии, как такое могли прошляпить? — Алессандро присел на край стола.

— Давай потом. У нас с тобой тоже многое поменялось. Доставка короны теперь не основная цель. Её требуется лишь сохранить и не допустить, чтобы она попала в руки врагов. Если возникнет угроза захвата — уничтожить.

— Если это не основное, тогда что?

— Раньше мы должны были подготовить почву для прибытия официального посольства в Москву от нашего короля. Теперь мы и есть это официальное посольство, — Сэлигор говорил жёстко, чеканя каждое слово.

— Нас же только двое! — Алессандро всплеснул руками. — По всем людским понятиям это курам на смех. Так дела не делаются.

— Двое, да, — Сэлигор чуть усмехнулся. — Поэтому ты срочно находишь двадцать любовниц, делаешь им много детей, и мы все вместе едем в Москву.

— Не понял. В каком смысле? Дети же растут медленно, — растерялся Эриндор.

— Это шутка, капитан. Очнитесь, — Сэлигор покачал головой. — Теперь серьёзно. Вместе с кораблём прибывают пятеро моих сотрудников.

— Корабль, который с бочкой духов?

— Да, который с духами.

— Хорошо, вместе с нами семеро — уже лучше, но всё равно очень мало.

— Мало, — согласился полковник. — Но нам открыта кредитная линия. Как мне сказали — неограниченная в разумных пределах. Мы наймём вооружённую охрану и вообще людей разных специальностей, каких сочтём нужными. Так что приедем вполне представительным отрядом. По факту нам дают карт-бланш на всё. Наша цель — союз с Россией.

— Женщин тоже наймём? — с надеждой спросил Алессандро.

— Нет, Алессандро. Марту мы нанимать не будем, — отрезал Сэлигор.

— Но почему?! — воскликнул Эриндор. — Она же специалист! Я тебя уверяю, её профессиональные навыки просто великолепны. Заодно она поможет устанавливать контакт с местными. Она делает это великолепно, по себе знаю!

— Нет, — Сэлигор был непреклонен. — Я понимаю, что у тебя сейчас гормональные проблемы, но нет. У нас в отряде будет полно мужчин, у которых перманентный стояк не хуже, чем у тебя. Нам не хватало, чтобы из-за этой Марты все передрались. Будешь искать таких специалисток на месте. Что с покупками? Всё купил?

— Вот пузырьки, — Алессандро протянул свёрток. — Пришлось втридорога в местной аптеке покупать, и то, только что они продать согласились. А это одежда, примеряй.

Полковник скептически посмотрел на тёплый плащ.

— Лучше не было?

— Нет. Такие вещи шьются на заказ. Маргарет уже любезно предложила помощь, если потребуется что-то подогнать по фигуре.

— Как придёт корабль, надо будет ей ещё духов подарить.

Надо, — задумчиво произнёс капитан. — У тебя, кстати, сейчас лишнего пузырёчка нет?

— Один остался, — полковник прищурился. — Тебе для чего?

Алессандро сделал смущённую гримасу и поднял глаза к потолку.

— Марта? — догадался Сэлигор.

— Да, — виновато кивнул Эриндор. — Пока есть немного времени, хотел бы продолжить своё исследование взаимоотношений полов у людей.

— Хорошо, — Сэлигор махнул рукой и полез в сумку. — Держи. И чтобы до вечера вернулся. Нам многое надо будет ещё с Лоуренсом обговорить: где взять людей для посольства и подарки царю и его приближённым.

— Понял, полковник. До захода солнца буду.

Глава 43: И снова гроб

От Марты Алессандро возвращался в самом отличном расположении духа. Даже собаки, уж совсем собравшиеся его от души обгавкать, недоумённо замолкали. Ну не может нормальный человек в Нарве быть таким счастливым, а с ненормальным связываться себе дороже. Поэтому, подождав, пока радостный путник отойдёт подальше и тявкнув пару раз ему вслед для порядка, они удалялись искать кого-то более вменяемого.

Женщина превзошла саму себя. Распалили её задор опять же те самые духи, что приводили в восторг и других женщин города. Когда итальянец — именно под этой личиной выступал эльф — ловким движением, копируя Сэлигора, достал флакончик, то услышал знакомую восхищённую речь с придыханием.

— Ах, «Заря австралийская»! — она открыла склянку и понюхала. — Мой Бог, какой запах! Как солнце, сладко, и имбирь красный! Сначала — бегемот, мандалин, имбирный цвет. Потом — монголия, жасмин, роза. А в конце — амбар тёплый, ваниль, мусор, пахули и сандали. Не духи, а рай!

— Ну да, типа того, — пробормотал Алессандро, удивлённый таким единодушием и заученным — правда, в меру своего понимания — всеми женщинами текстом.

В общем, отлично проведя время и сияя как начищенный пятак, капитан предстал перед полковником. Тот не оценил радужного настроения подчинённого и окинул его подозрительным взглядом, будучи солидарен с собаками: в Нарве нормальный человек так выглядеть не может, тем более если он трезвый.

— Пил? — на всякий случай уточнил Сэлигор, принюхиваясь.

— В каком смысле? — не понял Алессандро, застыв на пороге.

— Спиртное, — терпеливо пояснил полковник.

— А, это. Нет, не пил, — ответил тот, пожав плечами.

— Странно, — Сэлигор прищурился. — Меня настораживает твоё светящееся от счастья... э... лицо.

— Просто хорошее настроение, командир, — улыбнулся Эриндор.

— Не время сейчас, — отрезал Сэлигор. — Родина в опасности, а он тут... Впрочем, не важно. Пойдём, дам тебе новую задачу. Надеюсь, она приведёт тебя в нормальное расположение духа.

Эльфы вышли во двор дома и подошли к какому-то сараю. Открыли дверь и вошли. Так как было темно, пришлось разжечь свечу, чтобы ориентироваться в помещении.

— Вот, это теперь под твоей ответственностью, — кивнул полковник на большой ящик.

— Что это? — Алессандро подозрительно уставился на продолговатое нечто грубо сколоченное из досок.

— Гроб, — коротко бросил Сэлигор.

— Гроб? — удивлённо переспросил капитан. — Зачем он мне?

— Нам, — поправил полковник. — Именно в нём мы будем везти корону.

— Ничего не понимаю, — Алессандро растерянно посмотрел на напарника.

— Объясняю, — Сэлигор вздохнул. — Мы с Гаврилой сейчас обговариваем наше путешествие в Россию. Тут в разговоре мелькнуло, что один из русских купцов, из Москвы, умер. Он очень не хотел быть похоронен на чужбине. Коллеги решили уважить волю усопшего, поэтому и озаботились доставкой тела домой. А тут мы. Сам понимаешь, груз нестандартный. Я как узнал об их проблеме, сразу вызвался помочь.

— И зачем нам теперь с ним возиться всю дорогу? — поморщился Алессандро. — Тот, с моей якобы матушкой, был маленький и лёгкий, а этот, мне кажется, я один даже не приподниму.

— Тебе не надо его приподнимать, — успокоил его Сэлигор. — Он будет ехать на телеге. Твоя задача — за ним присматривать. Это очень важно, так как корону мы положим туда.

— Почему именно туда? — Эриндор недоумённо приподнял бровь.

— Люди боятся покойников, — терпеливо пояснил полковник. — Кроме того, остаточная аура трупа хорошо спрячет излучение короны. Так что даже с магической аппаратурой это станет нетривиальной задачей.

— Откуда в России магическая аппаратура? — Алессандро нахмурился.

— Из Австралии, — Сэлигор понизил голос. — Поступило срочное сообщение из штаба: нас преследуют.

— Ого! — вырвалось у Эриндора. — И кто же? Степные? Или лесные подключились?

— Лесные, — отчеканил полковник. — И более того — операцию лично возглавил принц Элронд.

— Твою мать, — выругался Алессандро, сжав кулаки. — Это плохие новости. Он, конечно, приличный эльф, не то что его ведьма-мать, но работать умеет. Благо опыта понабрался, пока его не вытащили из Японии.

— Вот поэтому твоя цель — сделать всё, чтобы корона не попала ему в руки, — Сэлигор подался вперёд. — Отнесись к этому со всей возможной серьёзностью. Это тебе не Марту трахать.

— Корона уже в гробу? — деловито уточнил Эриндор, выпрямившись.

— Нет. Держи, — Сэлигор протянул сумку. — Инструменты уже тоже там.

— Инструменты? — Алессандро заглянул в сумку и нахмурился.

— Ты же не думал просто положить корону в гроб? — усмехнулся полковник.

— Вообще-то да, — растерялся тот. — А как тогда?

— Сделаешь аккуратный разрез и спрячешь корону внутри тела, — Сэлигор говорил буднично, словно речь шла о ремонте сапог. — Разрез тщательно склеишь и замажешь специальной пастой. Инструкция на банке. Ладно, не торопись, делай всё аккуратно, а я пока пойду. Наконец Лоуренс дома, и у меня с ним тоже есть что обсудить.

— Стой, Сэлигор! — окликнул его Алессандро, когда полковник уже взялся за дверную ручку. — А от чего хоть этот купец умер?

— Ну наконец-то, начинаешь думать мозгом, а не хером, — Сэлигор обернулся и усмехнулся. — Всё нормально, ничего заразного. Но в сумке перчатки — не забудь надеть, а потом выкинешь. Работай обязательно в них. Ладно, оставляю тебя наедине с покойником. Постарайся ему понравиться.

— Постараюсь, — мрачным голосом ответил Алессандро, глядя на ящик.

Мрачная физиономия подчинённого улучшила настроение полковника — а также то, что не ему копаться в кишках покойника. Он вышел из сарая, напевая какой-то новый мотивчик, неизвестно где услышанный.

Глава 44: Вторжение Армады

Служба на восточном побережье Австралии, в горном королевстве эльфов Эред-Нимрайс, всегда считалась лёгкой, но очень скучной. Там не происходило ничего. Даже в самые ожесточённые годы войны, охватившей континент, здесь было спокойно — глубокий тыл. Основные сражения и баталии шли гораздо западнее и южнее. Если сюда заносило какой-нибудь человеческий корабль, и уж тем более если он разбивался о скалы, то это становилось темой для обсуждения на долгие годы.

Десятка Лаэрондила представляла собой живую иллюстрацию расовой терпимости горного королевства. Эльфами в ней были только сам Лаэрондил, возглавлявший первую пятёрку, и его зам, командир второй пятёрки Галадир. Оба оставались верны традициям — ехали на страусах. А вот их подчинённые уже предпочитали лошадей. Впрочем, неудивительно: все они были людьми, притом выходцами из разных стран и бывалыми воинами. Здесь были европейцы — судя по светлым волосам, северяне, скорее всего немецкие наёмники, которых стало здесь много после окончания Тридцатилетней войны. Несколько выходцев из стран ислама, кочевники из Великой степи и один то ли китаец, то ли кореец. Единообразием воинам не докучали, и каждый был вооружён тем оружием, к которому привык.

Объезд побережья представлял собой обычную рутину. Кавалеристы, покачиваясь в сёдлах, неспешно переговаривались, обсуждая вчерашнюю игру в кости, мелкие хозяйственные проблемы и погоду. Один из кочевников пел какую-то заунывную песню. Тут вдруг его укусил здоровый слепень, на что тот отреагировал гортанным ругательством и резкими взмахами руки, пытаясь отогнать назойливое насекомое.

Все посмотрели на пострадавшего и поражённо вытаращили глаза. Воцарилась мёртвая тишина, прерываемая лишь доносившимся с океана шумом волн.

— Херр Йезу Кристус! — наконец прошептал один из европейцев.

Удивляться было чему. Причиной был не укус овода — о нём пострадавший уже забыл и с таким же удивлением смотрел на океан. Водная гладь буквально побелела от огромного количества парусов. Даже на первый взгляд их были многие десятки, а скорее всего — сотни.

— Это вторжение, — озвучил уже очевидный для всех вывод Лаэрондил. Несложный расчёт того, сколько воинов может доставить столько кораблей, навевал самые мрачные мысли.

— Командир, — окликнул его один из азиатов и показал глазами на виднеющийся вдалеке лес.

— Птицы? — переспросил эльф, обернувшись.

— Да, — коротко кивнул азиат.

Переполох мог вызвать хищник, но скорее всего из огромной приближающейся армады уже кто-то тайком высадился заранее — скорее всего этой ночью, — и вполне вероятно сейчас готовится нанести удар по отряду дозорных.

— Галадир! — Лаэрондил резко повернулся к помощнику. — Сейчас все вместе скачем что есть духу к переправе через реку. Там делимся: ты со своей пятёркой — в крепость, лучше разделитесь, так больше шансов, что хоть кто-то доедет, вряд ли враги перекрыли все дороги. Поднимайте тревогу. А мы пройдём по воде и понаблюдаем с горы, кто к нам пожаловал. Может, чего полезного увидим. Потом, если повезёт, — за вами следом.

— Понял, — коротко ответил Галадир.

Повторять два раза не пришлось: что сказал командир, слышали все. Десять кавалеристов галопом помчались по тропе, ведущей к небольшой горной речке. Достигнув её, махнув на прощанье, вторая пятёрка устремилась в крепость, а Лаэрондил и его четверо воинов, осторожно ведя животных под уздцы, направились прямо по воде, к стоящей недалеко горке, где затаились под защитой деревьев.

Трое остались на склонах с лошадьми и страусом — отслеживать подходы, чтобы никто не подобрался незаметно. А командир с одним из европейцев по имени Гюнтер поднялся на самую вершину и залёг в кустах.

Сверху открывался отличный вид на берег. Суда европейской постройки — от больших галеонов до небольших корабликов — подходили к берегу и немедленно начинали высадку десанта и сгружать снаряжение. Первая волна под защитой корабельных орудий изрыгнула из своих трюмов тысячи воинов. Лодки сновали непрерывно. Все солдаты демонстрировали отличную выучку и были экипированы по последнему слову европейской военной науки. Под командой своих офицеров они сразу же приступали к занятию ключевых точек побережья. После чего высадившиеся следом рабочие немедленно начали обустройство лагеря и возведение земляных укреплений, создавая плацдарм на территории горного королевства.

Следом подходили всё новые корабли, и с них высаживались новые волны людей. Здесь уже солдат, одетых в европейское платье и доспехи, было немного. Большинство вооружены лишь луками, копьями и щитами. Наличествовало лишь самое примитивное защитное снаряжение. Одежда и внешность не была знакома ни эльфу, ни его людям. Вновь прибывшие сразу же распределялись по отрядам и, получив инструмент, включались в работу. Уже вовсю стучали топоры, падали вековые деревья и сводился на нет кустарник. Высадившиеся явно не собирались давать возможность подойти к укреплениям кому-либо незамеченным.

Поток кораблей не иссякал. Высаживающихся солдат и рабочих становилось меньше, зато появилось много женщин и детей, которые тоже не сидели без дела — занимались установкой палаток, приготовлением пищи и другими делами, которых всегда хватало в любом лагере.

Становилось понятно, что это не обычная военная операция, а переселение целых племён и даже народов. Среди оккупантов выделялись католические священники, которые наравне с офицерами руководили обустройством и командовали вновь прибывшими. Вторжение явно было очень хорошо подготовлено, а возможно, и не раз отрепетировано.

Гюнтер, разглядывая берег в подзорную трубу, негромко проговорил:

— Я воюю всю жизнь, но ещё ни разу не видел такого порядка. Как роботы.

— Как кто? — переспросил Лаэрондил, не отрываясь от наблюдения.

— Что — как кто?

— Гюнтер, ты сказал «как роботы». Роботы — это кто? — эльф наконец повернулся к немцу.

— Понятия не имею, — Гюнтер пожал плечами. — Просто к слову пришлось, что-то на чешском.

— Понятно, — Лаэрондил покачал головой. — Хотя непонятно. Но работают да, слаженно. Я такого даже на наших заводах у гоблинов не видел, а те жуткие аккуратисты.

— Может, их опоили чем или околдовали? — предположил немец. — Вот постоянно что-то жуют.

— Дай-ка трубу, — попросил Лаэрондил.

Зрение у эльфов обычно было куда острее, чем у людей, но, учитывая расстояние, было не лишним его усилить оптикой.

Да, время от времени кто-то из рабочих доставал что-то и закидывал себе в рот, после чего без перерывов на отдых и приём пищи продолжал вкалывать как заведённый. Хотя уже прошло несколько часов и по всем прикидкам нужно было дать людям отдохнуть. Но, судя по всему, командиры этой армии поставили себе цель уже сегодня ночевать в укреплённом лагере.

Стены бастионов буквально вырастали на глазах, а равнины перегораживали рвы и частоколы. На угрожающих участках возводились артиллерийские батареи. Часть судов вообще вытаскивалась на берег и разбиралась на стройматериалы, что ещё более ускоряло работу по возведению укреплений и даже деревянных домов. Становилось понятно, что захватчики даже не планируют вариант отступления и намерены остаться здесь надолго, а возможно, и навсегда.

Часть рабочих и воинов уже начала уходить всё дальше от лагеря, расширяя контролируемую территорию, возводя новые укрепления и уничтожая любую растительность, кроме травы. Работы не прекращались ни на минуту. Внутри периметра вырастали ряды палаток, стоявших идеально ровными рядами.

— Римляне бы сдохли от зависти, — пробурчал Гюнтер.

— Римляне? — Лаэрондил недоумённо посмотрел на немца. — Это ещё кто?

— Так просто не расскажешь, — Гюнтер опустил трубу. — Но великий народ. Славились искусством строить временный лагерь. Во время похода на врага они каждый вечер, придя на место ночлега, обязательно возводили укрепление: ров и вал, а также ставили частокол. Притом колья для него тащили с собой.

— Мудро, но очень тяжело, — заметил эльф.

— Уверен, что те, кто строит этот лагерь, хорошо усвоили воинское искусство и читали древние трактаты, — продолжил Гюнтер. — Посмотри: в центре лагерь, он прямоугольный в плане, его под прямым углом разделяют две главных дороги. В центре самого лагеря — площадь, а рядом большая палатка, это для командующего. Там, где главные дороги упираются в возводимый вал, строят ворота — получается четыре штуки. Так как раз римляне делали.

Лаэрондил помолчал и снова задал вопрос:

— Ты понял, кто это у нас тут высадился?

— Вроде испанцы и португальцы, — ответил немец. — Их повадки, одежда, да и флаги вроде их. Хотя кем они командуют, точно не скажу. Но подозреваю, что это индейцы.

— Это которые в Америке живут? — уточнил эльф.

— Да. У них вроде как внешность азиатская, как раз как у этих.

— Заметил ещё, кто у них командует? Я не про офицеров.

— В чёрном которые? — Гюнтер прищурился. — Монахи вроде. Скорее всего, иезуиты. Те всюду успевают, жуткие проныры. Самый главный из них, Римский папа, сидит как раз в Риме — когда-то самом главном городе римлян, про которых я тебе рассказывал.

— Нам вот такого монаха бы в плен, — задумчиво произнёс эльф. — Думаю, он много интересного рассказал.

— Да, лучше его, если повезёт, — согласился Гюнтер. — Но излишне рисковать, я думаю, не стоит. Нам главное любого языка взять и в крепость его суметь доставить. А там уж они хоть что-то, но из него выведают. Надо с парнями посоветоваться.

Спустившись и обсудив пятёркой, как лучше взять пленного и целыми улизнуть от погони, решили, что откладывать на утро смысла нет. Сейчас противник явно подустал, и, обнаружив, что его не ждали, вряд ли настолько же осторожен, как утром, когда только высадились. Откладывать на завтра опасно: явно скоро вглубь устремятся отряды разведчиков, стычка с которыми для пятёрки может закончиться фатально.

Провернуть захват языка вызвались два маньчжура, которые сказали, что знают в этом толк. Они разделись донага, объяснив, что это чтобы собаки не учуяли запах дыма от одежды. То, что этого стоило опасаться, подтверждало доносившееся от лагеря гавканье.

Далее они буквально слились с травой и незаметно стали подбираться к одной из групп лесорубов под охраной нескольких солдат. С ними был также и один молодой монашек, который явно очень интересовался местной живностью и что-то постоянно записывал. Именно его разведчики и выбрали в качестве цели. Монах совсем забыл об осторожности и пребывал в каком-то восторге от местной флоры и фауны.

Это для него кончилось плохо. С восхитительной ловкостью и силой две мощные руки втянули его в кусты, когда охранявшие солдаты отвлеклись на какого-то бедолагу, который или поранился, или был кем-то укушен. Когда о монашке вспомнили, пятёрка бойцов горного королевства уже со всей возможной скоростью скакала как можно дальше от лагеря, стараясь доставить ценного пленника в крепость для допроса.

Глава 45: Иезуитский удар

Дворец повелителя Эред-Нимрайса, короля горных эльфов Карниона, претерпевал поразительные изменения. Он был похож на растревоженный улей. Повсюду шло возведение оборонительных сооружений и ликвидация деревьев и деревянных конструкций. Новость о появлении драконов здесь восприняли очень серьёзно и принимали меры противопожарной безопасности. Также на наиболее высоких точках были установлены наблюдательные посты для наблюдением за небом, обильно снабжённые мощным огнестрельным оружием; появились даже две метательные машины, выстреливающие сети. Везде расставили бочки со специальным раствором для тушения драконьего огня.

По брусчатой дороге катилась небольшая повозка, запряжённая лошадью. На ней стоял странный большой куб со сторонами примерно по полтора метра. По бокам шли два королевских гвардейца-орка. Между собой они вели неспешный разговор, не забывая при этом внимательно посматривать по сторонам.

— Как ужаленные носятся, — проворчал первый орк, кивнув на суету вокруг. — Думаешь, поможет?

— От драконов? — уточнил второй.

— Ага.

— Ну если только один камень останется, то да, — второй орк пожал плечами. — Насколько я помню, он горит неважно.

— Это точно. Хреновые дрова.

— А что это на крыши тянут? — первый орк прищурился, разглядывая рабочих.

— Колючая проволока, — пояснил второй. — Противная штука. Не дай бог в такой запутаешься — говорят, от болевого шока помрёшь, если раньше от кровотечения не сдохнешь.

— На крыше — тоже чтобы дракон не присел?

— Само собой.

— Вроде приехали.

Один из орков со всей силы пару раз ударил по деревянной двери, обитой фигурными металлическими полосами.

Спустя немного времени из-за двери послышался шум открывающегося засова, она отворилась, и появился эльф с рыжими волосами. Судя по одежде — из личной канцелярии короля, её ещё в шутку называли Министерством тёмных дел. Ввиду того что поначалу среди бюрократии горного королевства были сильны оппозиционные настроения, наиболее острые и щекотливые вопросы часто приходилось решать в обход традиционных правительственных структур. Естественно, делалось это в тайне, а где тайна, там и слухи. Рассказывали всякие ужасы о пытках и внезапных исчезновениях не слишком лояльных подданных, притом кое-что из этого было правдой.

Сейчас, когда контроль над собственными чиновниками уже полностью восстановлен, личная канцелярия, однако, продолжала работать в несвойственной ей роли. Этому способствовала критическая внешнеполитическая обстановка и необходимость действовать максимально быстро и сохраняя полнейшую секретность. Последнее было особенно критично: хотя основные противники короля были давно уничтожены, тайных недоброжелателей пока хватало, и многие из них не считали предательством ставить ему палки в колёса, в том числе и передачей секретов разведкам других эльфийских королевств.

Обменявшись приветствиями с прибывшими гвардейцами, эльф спросил:

— Он у вас там хоть живой?

— Щас проверим, — ответил орк и стукнул своим огромным кулаком по ящику.

Оттуда раздалось возмущённое ворчание.

— Живой, — орк удовлетворённо кивнул.

— Отлично. Заносите.

Орки сняли ящик с повозки и понесли в глубь здания вслед за эльфом.

Некоторое время спустя в одну из подвальных комнат вошёл сам король Карнион с главой своей личной канцелярии Морвендиром. Два эльфа остановились и внимательно рассмотрели спящего человека, надёжно зафиксированного в специальном кресле.

— Какой молоденький, — произнёс король, разглядывая пленника.

— Девятнадцать лет, — ответил Морвендир.

— И уже монах? — Карнион удивлённо приподнял бровь.

— Нет, пока послушник, — Морвендир покачал головой. — Но готовится принять постриг. Если выживет. Получил великолепное образование. По человеческим меркам, естественно. Окончил с отличием иезуитскую коллегию. Умён, фанатично предан ордену и стремится стать его полноправным членом.

— И для чего он был им тут нужен? — король прищурился.

— Агротехника, — коротко ответил Морвендир. — Можно сказать, что он профессиональный агроном. Должен был обеспечить в Австралии создание плантаций, которые бы снабжали агрессоров пропитанием.

— На это требуется время, — заметил Карнион.

— Безусловно, Ваше Величество, — кивнул Морвендир. — Поэтому большие запасы продовольствия Армада привезла с собой. Плюс сейчас они часть потребностей в еде восполняют охотой и ловлей рыбы.

— Как саранча, — поморщился король.

— Абсолютно верно, Ваше Величество. Даже хуже, — Морвендир подался вперёд. — Они не просто выедают нашу природу, они внедряют в неё свои виды растений и животных, чужеродных для нашей земли. Начнём?

— Да, интересно, что расскажет, — Карнион кивнул.

Морвендир подошёл к юноше и поднёс ему под нос небольшой пузырёк. Практически сразу спящий очнулся, отшатнулся от пузырька насколько позволяли путы и с растерянным видом начал озираться.

— Назови своё имя, — спросил по латыни эльф.

— Франсиско, — ответил юноша, щурясь.

— Зачем приехал в Австралию? — эльф говорил спокойно, но в голосе чувствовалась сталь.

— Нести слово Божье.

— Точнее, — Морвендир нахмурился. — В чём именно заключались твои обязанности?

— Помощь в организации миссии. Мы должны создать на землях Австралии редукцию ордена.

— Что такое редукция? — спросил король.

— Это так просто не объяснишь, — Франсиско замялся.

— Попытайся, — отрезал Морвендир.

— Хорошо, — юноша вздохнул. — Я начну издалека. Представьте сад посреди ада. Прошу прощения, вы знаете, что такое сад и рай?

— Нам знакомы эти термины. Продолжай, Франсиско, — кивнул Карнион.

— Так вот, мы в Парагвае создали сад. Огороженный сад посреди ада беззакония и террора, — Франсиско говорил медленно, словно читал проповедь. — Исконные обитатели этой страны, индейцы гуарани, становились жертвами колонистов, приезжавших из Старого света, и охотников за людьми — бандейрантов из Сан-Паулу, которые их похищали и продавали на плантации. Мы хотели крестить индейцев, рассказывать им о Иисусе Христе, но это было невозможно среди творящегося беззакония. И тогда братья обратились к королю Испании Филиппу: «Ваше Величество, ваши же подданные мешают нам спасать души дикарей. Дайте нам землю, мы соберём индейцев, сделаем их христианами, накормим, защитим. Вы же будете исправно получать налоги и приобретёте верных подданных». Король подумал и согласился. В 1609 году подписал бумагу.

— Это тот самый год по европейскому счислению, когда мы впервые столкнулись с людьми из Европы, Турции и Китая, — отметил Морвендир, переглянувшись с королём.

— Да, забавное совпадение, — согласился Карнион. — И что, у вас всё получилось?

— Не сразу, — Франсиско покачал головой. — Пришлось много работать. Индейцы видели в нас врагов, таких же, как и другие белые, что похищали и убивали их близких. Но мои братья были настойчивы: приходили, садились у костра и рассказывали, ели еду вместе с ними, учили язык гуарани. В конце концов им поверили — сначала десятки, потом сотни, а затем и тысячи индейцев.

— И что вы сделали с их верой вам? — король подошёл ближе.

— Мы построили сад посреди ада — редукции, — Франсиско говорил твёрдо, не отводя взгляда. — Защищённый самими индейцами и построенный самими индейцами с нашей помощью. В центре — церковь с большой и красивой колокольней, чтобы сразу видели: это дом Бога. Вокруг площадь, а за ней дома из кирпича, в которых счастливо жили семьи индейцев. Также коллегия, богадельня для вдов, школа, мастерские, склады. А дальше шла стена и ров для защиты от набегов работорговцев. Впрочем, когда король дал разрешение на создание отрядов самообороны, вооружённых ружьями, братья научили индейцев воинскому искусству, сухопутной и морской тактике. Посмевшие посягать на земли редукции жестоко жалели об этом.

— То есть орден иезуитов создал свою собственную армию, Франсиско? — Карнион прищурился.

— Он научил защищать себя тех, кто раньше становился жертвой людской жестокости, — Франсиско говорил твёрдо. — Нет, орден создал не армию. Он создал сад, где все были счастливы.

— Расскажи об этом, — король чуть кивнул.

— Братья научили индейцев возделывать поля, ремёслам, — Франсиско оживился, в его голосе появилась гордость. — Все работали не покладая рук. Никто не голодал, и никто не богател, но и не становился нищим. Всё было общее: земля, скот, амбары, церковь. Деньги запретили. Всё, что давала земля и мастерские, шло на общий склад, откуда уже выдавалось по необходимости каждому: еда, одежда, инструменты. Излишки продавались, и на них покупалось то, что было необходимо: соль, оружие, металл, вино для причастий. Из этих же денег платились королевские налоги. Орден дал индейцам то, о чём они и мечтать не могли. Книги на их языке печатали в наших же типографиях. Умение играть на музыкальных инструментах — сложнейшие вещи европейских композиторов. А индейские художники рисовали красивые картины и вырезали прекрасные статуи. Мы им дали не только веру в Бога, но и приобщили к культуре.

— Это всё прекрасно, Франсиско, — сказал Карнион, и в его голосе появилась жёсткость. — Но что вы и ваши гуарани делаете на нашей земле?

— Я уже говорил: несём слово Божье, — Франсиско выпрямился, насколько позволяли путы. — Согласно папской булле, против богомерзкого королевства Эред-Нимрайс и для поддержки Католического Короля Испании и его верного союзника, христианнейшего Королевства Эрин Линд, объявлен крестовый поход.

В комнате воцарилась тишина. Юноша совершенно спокойно смотрел на двух высокопоставленных — это было видно по роскошному одеянию — вечно молодых и прекрасных эльфов. Было заметно, что его слова произвели на них впечатление.

Наконец первым заговорил король Карнион. К своему помощнику он обратился на эльфийском:

— Значит, она всё же решилась.

— На брак с Филиппом? — уточнил Морвендир.

— Да, — кивнул Карнион. — Я уверен, что скоро об этом будет объявлено. Она через кровать поглотит всю необозримую Испанскую империю, подчинит Католическую церковь и обрушит всю эту мощь на нас.

— Уже обрушила, — заметил Морвендир. — Хотя про крестовую буллу пока ничего не слышно.

— О нет, поверь, если ты про индейцев, то это сильный удар, но это лишь начало, — Карнион покачал головой. — А буллу во всеуслышание объявят на днях. Хотя признаю, ход очень красивый и интересный. Создать где-то на задворках обитаемого мира общину, дать ей окрепнуть, снабдить нужными знаниями для создания военной силы, а потом в нужный момент перенести её через полмира и кинуть на нас. Это же не просто армия — это зародыш государства, который сам себя обеспечивает всем необходимым. Сейчас иезуиты создадут в Австралии эти свои редукции — в принципе, уже создали. Люди есть, строительство идёт бешеными темпами, и мы потом их отсюда замучаемся убирать. Притом с каждым годом индейцев будет становиться больше, поля — обширнее. Если мы сейчас их не сбросим в море, они просто задавят нас числом. Им не нужно будет по полгода добираться по морю, как другим армиям людей. Они уже здесь.

— Но разве Келебриан не понимает, что если мы проиграем, то тогда с этими индейцами придётся разбираться ей? — Морвендир нахмурился. — Они же заполонят всю Австралию.

— Если ей нужна Австралия, — отрезал король.

— Простите, Ваше Величество, в смысле «если»? — Морвендир замер. — Она готова пожертвовать нашей общей Родиной?

— Да, эта лесная сука готова пожертвовать Австралией, чтобы заполучить весь мир, — Карнион сжал кулак. — Пока мы тут сражаемся за дубравы и поля, она ведёт бой за континенты. Она не хочет быть королевой Австралии. Она хочет быть царицей Земной!

— Но это невозможно, — Морвендир покачал головой. — Даже вместе с Испанской империей ей не хватит сил, чтобы покорить всех.

— Если она разгромит нас, то все остальные посыпятся как костяшки в человеческой игре домино, — Карнион говорил жёстко, чеканя каждое слово. — Король степных объявился?

— Нет. Как в воду канул, — ответил Морвендир.

— Мне нужны контакты с лидерами степных, — король подался вперёд. — Их это тоже касается. Надо им объяснить, что мы в своих горах, может, и отсидимся, а вот индейцы их степи мигом освоят. Перебьют всех местных животных — так что жрать станет нечего. А потом и с эльфами разберутся. А иезуиты и лесные родственнички им помогут.

— Немедленно займусь, — кивнул Морвендир.

— Знаешь, что меня пугает? — Карнион помолчал, глядя в сторону. — Ты сказал, что первые европейцы в Австралии появились в 1609 году. Но ведь иезуит Маттео Риччи появился у лесных ещё раньше.

— Да, Ваше Величество. Раньше, — подтвердил Морвендир. — Но точная дата его прибытия нам неизвестна. Как минимум 1608 год.

— Мне кажется, что вот с этой даты и надо начинать отсчёт подготовки, — Карнион медленно проговорил, словно взвешивая каждое слово. — Когда Келебриан начала путь к трону царицы Земли. Сейчас многие прошедшие события предстают передо мной в совершенно ином свете. В том числе и расколовшая эльфов война.

— Меня убьют? — раздался вдруг вопрос на латыни. Это напомнил о себе по-прежнему прикованный к стулу Франсиско.

Эльфы перевели на него взгляд и своими непроницаемыми глазами посмотрели на пленника.

— А что бы ты хотел? — задал вопрос на такой же, даже более чистой латыни Карнион.

— Я хочу жить, — просто ответил юноша.

— Тогда придумай, чем ты нам будешь полезен, — король говорил буднично, словно речь шла о найме работника. — И тогда ты будешь не только жить, но и жить хорошо. Подумай об этом, юный человек. Поверь, жизнь слишком интересна, чтобы расставаться с ней всего лишь в девятнадцать лет. Прощай.

Карнион вместе с главой своей личной канцелярии покинул комнату.

Дверь закрылась с глухим стуком, и Франсиско остался один. В подвале воцарилась тишина. Ему было страшно. Ещё вчера он был полон надежд, а сейчас душу сковал ледяной страх перед этими такими прекрасными и такими чужими эльфами.

Он осмотрел — насколько позволяли путы — комнату, в которой оказался. Серые каменные стены, маленькое оконце, забранное решёткой и мутным стеклом, через которое струился дневной свет. По лицу его пробегали тени — страх, растерянность, гнев. Гнев на себя. Подвёл братьев, как глупый мальчишка, погнавшийся за необычной букашкой и потерявший осторожность. Теперь придётся за это расплачиваться. О том, что эльфы делают с попавшими в их руки пленниками, ходили страшные рассказы. И сейчас, несмотря на все старания и попытки молиться, они постоянно лезли в голову.

А ещё его жгли слова короля: «Если будешь полезен». Чем может быть полезен он, сопляк, могущественному королю эльфов — Франсиско не знал.

Глава 46: Здравствуйте

На следующее утро Алессандро и Сэлигор вышли из дома Нумерса и направились к конюшне. Хозяин любезно разрешил взять парочку лошадей, чтобы было сподручней передвигаться по городу и окрестностям.

Проходя мимо сарая, где лежал гроб с почившим русским купцом и спрятанной в нём короной, они услышали вдруг грохот падения чего-то тяжёлого.

Эльфы замерли на месте. Алессандро первым нарушил тишину, произнеся шёпотом:

Эльфы замерли на месте и, не сговариваясь, произнесли шёпотом:

— Медведь?

Сэлигор медленно кивнул, не сводя глаз с двери сарая.

— Похоже на то, — согласился он сам с собой и коллегой.

Идея, что какой-то особо пронырливый и наглый топтыгин смог пробраться через городскую стену, добрался через весь город во двор окружённый стеной, залез в сарай, где лежал труп, и решил им полакомиться, почему-то показалась обоим наиболее правдоподобной. Смущало, что дверь была закрыта. С другой стороны, хитрое животное могло найти другую лазейку — например, через крышу.

Алессандро, который вспомнил, что корона находится в его зоне ответственности и за её сохранность именно он отвечает головой — притом в самом прямом смысле, — не стал тянуть резину. Он достал пистолет, пожалев, что до сих пор не раздобыл что-то серьёзнее, и, держа шпагу наготове, медленно, стараясь ступать абсолютно бесшумно, начал подходить к двери.

Сэлигор, прикинув, что медведь может сделать с короной, а потом — что с ним сделают на родине, когда он оповестит о случившемся, тоже обнажил шпагу и, вытащив пистолет, двинулся следом.

— Тихо, — прошептал полковник. — Без резких движений.

— Я и не делаю, — так же тихо отозвался Алессандро, не оборачиваясь.

Смущало, что из сарая больше не доносилось ни звука. Даже начала закрадываться надежда: может, это не зверь — или, не дай бог, человек, — и уж тем более не дай бог собрат-эльф, а просто со стены свалилась какая-нибудь штука вроде корыта, что висело на одной из стен.

Алессандро, подойдя вплотную к двери, сколоченной из толстых досок и укреплённых металлическими полосами, прислонив ухо, замер и начал прислушиваться. Рядом, стараясь даже не дышать, замер Сэлигор. Однако было по-прежнему тихо. Капитан, повернув голову к полковнику, глазами спросил: «Входим?» Тот утвердительно кивнул.

— Давай, — одними губами произнёс Сэлигор. — Я прикрою.

Взявшись за ручку, эльф начал медленно, стараясь не допустить ни звука, открывать дверь. Потом, держа перед собой шпагу, заглянул внутрь и замер.

Спустя несколько секунд начал раздаваться, постепенно усиливаясь, какой-то звук. Сэлигор не сразу понял, что издаёт его Алессандро. Тем более до него не сразу дошло, что это был вой ужаса. Когда полковник, стараясь не задеть застывшего подчинённого, заглянул внутрь, его глаза медленно начали расширяться, а изо рта начал раздаваться аналогичный звук.

На лавке по-прежнему стоял гроб. Вот только его крышка валялась рядом на полу. В самом гробу не лежал, а сидел умерший купец. Это был большой тучный мужчина с окладистой бородой. Слово «тучный» к нему отлично подходило: сейчас он смотрел на застывших в ужасе эльфов, как грозовая туча, от которой запросто можно было дождаться молнии между глаз.

Внимательно рассмотрев потревоживших его одиночество парочку, он прокашлялся, глубоко и печально вздохнул, после чего на классическом эльфийском произнёс:

— Ну здравствуйте, дегенераты!

Продолжение в следующей книге — «Приключения эльфов в России»: https://author.today/reader/669789

Если книга вам понравилась, то поддержать автора можно разными способами:

1) Поставить лайк (быстро).

2) Написать рецензию (круто).

3) Рассказать друзьям (геройски).

4) Поддержать рублём (легендарно).

Выбирайте свой уровень влияния!