Волчье правосудие

Глава 1

Упавшие снежинки таяли на лице девушки. Она мило улыбалась.

– Ну, чего застыл-то? – спросила она, махая рукой. – Неужто заледенел?

Мужчина моргнул, улыбнулся и прибавил темп:

– Да вот засмотрелся на тебя и чуть не заледенел! Даже и помыслить не мог, что так глупо помру.

Тихо рассмеявшись, девушка подхватила его за руку и повела вперёд. Несмотря на удаленность их деревни от города, снег уже был протоптан.

– Клайт, ты уже придумал желание на новый год? – спросила девушка. – Осталась всего неделя.

– После запрета охоты девять лет назад желаний у меня хоть отбавляй, – мужчина вздохнул. – Хотелось бы уже найти нормальную работу. Зажить как раньше. А, впрочем, какая разница? Последние несколько лет я только и мечтаю о том, чтобы охота возобновилась. Но, как видишь…

– Не всё так плохо! Мы ведь как-то выживаем, а?

– Вот именно, Цивви, – «как-то»! А я хочу жить хорошо, понимаешь? Хочу, чтобы наши дети… если они всё же будут, жили в достатке, – Клайт остановился и помотал головой. – Извини. Я не должен портить тебе праздничное настроение своими загонами.

Цивви крепко обняла Клайта и погладила по голове:

– Всё наладится, Клайт. Может быть, в новом году всё будет иначе. Разве не об этом новый год? Нам нужно только верить. Я-то точно буду верить!

– Хорошо, хорошо. Проверим твою теорию.

Мужчина добродушно улыбнулся. Вдруг он почувствовал, как Цивви дрожит. Клайт потрогал её лоб и спросил:

– Цивви, ты не заболела случаем?

– Что?.. Нет. Здоровее всех здоровых! – она лукаво улыбнулась.

Только сейчас Клайт заметил, что старая шуба Цивви заметно износилась: местами отсутствовали клочки меха, а ткань на ощупь будто стала тоньше.

«По крайней мере, с подарком определились. Осталось только не заморозить Цивви до нового года, а то придется носить самому» – в мыслях усмехнулся Клайт и плавно повёл Цивви к дому.

С раннего утра и до позднего вечера Клайт выгружал привезенные ящики на склад гильдии торговцев. Заработанных денег едва хватало, чтобы протянуть несколько дней.

Вымотанный Клайт плелся по северному городишке. Факелы в ночи освещали скромные одноэтажные домики. За последние десять лет население обеднело настолько, что средств на новогодние украшения не оставалось. И всё же, люди наряжались в самые красивые наряды, оставшиеся у них от родни.

Клайт устало дышал ледяным воздухом, проходя мимо женщин в пышных шубах. Ему стало противно на душе. Как на зло, путь к бару, где его ожидал друг, лежал через рынок.

Сотни местных и десятки иностранных торговцев, зазывающих людей. Доверху забитые прилавки: оружием, одеждой и иностранными диковинками.

Каждый торговец жаждал набить карманы деньгами. Лучше всего это выходило у иностранцев – экзотические товары в качестве подарков разлетались вмиг. Люди отваливали последние деньги, лишь бы порадовать близких. У Клайта в кармане была только жалкая плата за изнурительную подработку.

Он уже подходил к выходу, как его взгляд привлек прилавок с шубами.

– Что стоишь, дорогой? Хочешь порадовать ненаглядную? Так подойди, посмотри! – седой торговец в шапке широко улыбнулся.

Клайт бегло осмотрел все шубы, однако его взгляд зацепила одна конкретная.

– А-а! Соболь. Прекрасный выбор! Пышный меховой ворот. Прочная теплая ткань, – иностранец крутил шубу в руках. – Самое то для вашего климата, а?

– Сколько?

От услышанной цифры у Клайта заслезились глаза. На выходе с рынка его настроение было омрачено куда больше, чем от полученной зарплаты. Он тяжело вздохнул и поспешил к бару, чтобы встретиться с другом и залить плохое настроение дерьмовой выпивкой.

Оказавшись внутри, Клайт повесил свои многократно штопанное пальто и шапку на вешалку и уселся напротив друга.

– Ну привет, алкаш, – Клайт протянул руку через столик.

– Это кто ещё из нас алкаш, сынок? – мужчина с широкой улыбкой пожал руку. – Как оно?

– Да полное дерьмо. Батрачу за сраные копейки. И даже нет денег купить Цивви подарок на новый год, – Клайт протёр раскрасневшиеся глаза и тяжело вздохнул. – Ох, Давлин, если бы я тогда знал, как изменится наша жизнь, хрен бы я голосовал за прекращение охоты.

Давлин махнул рукой официантке. Им поставили на стол самое дешевое пиво, которое только было в городе. По вкусу оно напоминало текущее положение дел в городке.

– Я предупреждал совет охотников. Город, в основе которого лежит охотничество, никогда не сможет расти без охоты. Очевидно же! Но никто не послушал, – Давлин залил в себя полкружки.

– Я должен был встать на твою сторону. Может быть тогда...

– Ай, да забей ты. Наши голоса итак ничего не изменили. Слишком много охотников погибло от лап проклятых волков. Люди боялись прямого столкновения с ними тогда, боятся и сейчас.

– И теперь мы вынуждены выживать изо дня в день. Не жизнь, а хренова сказка! – Клайт выпил кружку залпом.

– Так и есть, друг. Впрочем, – Давлин выдержал паузу, – интересный вариантик заработать на подарки нашим женам всё же имеется.

От воспоминания о цене соболиной шубы у Клайта померкло в глазах.

– Я не против, но этого вряд ли хватит, – сказал он.

– Хватит, Клайт. И хватит сполна! Ещё на пиво нам останется, – Давлин добил кружку. – В общем, не так давно один волк нарушил наши границы. Хрен его знает, что ему надо было, но настроен он был явно недружелюбно. Попугал людей и убежал в леса около города. И в связи с этим, гильдия охотников назначила щедрую награду за голову волка.

– Волк скрывается в наших лесах?

– По рассказам охотников, да.

– Это не будет нарушением волчьего перемирия? – Клайт напрягся. – Несмотря на наше всратое положение, я не хочу новой резни с волками.

– Понятия не имею. Но глава гильдии назначил Файри встречу завтра утром, чтобы обсудить этот вопрос. Можем присоединиться и узнать подробности.

– Ох, Файри... Не живётся же ей спокойно.

– В любом случае, я уже сказал ей, что ты идёшь на дело, – Давлин ехидно улыбнулся.

– Ой, какие мы любезные! – Клайт театрально помотал головой.

Им принесли ещё пару кружек мерзкого пойла.

– Ты в деле? – Давлин поднял кружку.

– В деле, – Клайт кивнул и бахнул кружкой.

Клайт чесал глаза и зевал, ожидая друга у здания гильдии охотников. Это было единственное городское здание, украшенное гирляндами и цветными ленточками снаружи. Мужчина глянул на крышу под балконом третьего этажа: работники вешали надпись: «С Новым Годом!».

– Ты уже на месте? Чёрт, запозднился я, – Давлин прохрустел по снегу и протянул руку.

– Да я особо не спал. Голова ужас как болела от пойла, – Клайт пожал руку и помассировал висок.

– Та же хрень. Ну ничего. Свежим воздухом подышим, глядишь похмелье быстро пройдёт.

Она прошли через двери в главный зал. Зрелая женщина с приятным лицом, стоявшая у стойки приемной, махнула им рукой.

– Ну привет, каблуки! – она хитро сверкнула зубами.

– И тебе простого женского счастья, Файри! – Давлин осклабился.

– А что, ты уже своё женское счастье получил?

– Не получил, а дал. И вполне успешно. А ты, – мужчина наклонился, – так и помрешь одинокой противной старухой.

– Всё ещё лучше, чем быть каблуком! – она хмыкнула.

Клайт устало вздохнул. Голова разболелась ещё сильнее.

– Рад тебя видеть, Файри, – Клайт прервал болтовню. – И я хотел бы поболтать о том о сём. Но давай перенесем это на потом. А сейчас перейдём сразу к делу, хорошо?

Файри приоткрыла рот, но промолчала и позвала за собой.

– Как-то грубовато, не считаешь? – шепнул Давлин. – Давно ж не виделись.

– Возможно, – раздраженно буркнул Клайт.

Трое поднялись на третий этаж и, пройдя по коридору, зашли в кабинет главы гильдии. Лысый мужчина с седыми усами сидел за столом с пером в руке.

– Мастер Кендрикс, – Файри привлекла его внимания.

– О! Какие люди пожаловали! – старик подошел с протянутой рукой. – Давлин, Клайт. Рад вновь вас видеть.

– Взаимно, мастер Кендрикс, – Давлин пожал руку.

Клайт смотрел на Кендрикса, подбирая слова в голове. Девять лет назад именно Клайт подвигнул жителей города выступить против охоты, чтобы прекратить кровопролитие.

– Не думай о прошлом, Клайт. Что было, то было. Главное то, что можно и нужно сделать сейчас, – старик протянул руку.

– Ваша правда, – он пожал руку.

Старик довольно улыбнулся и вернулся за стол.

– Тогда сразу перейдём к делу, господа, – Кендрикс достал записи из тумбочки. – Три дня назад волк пересек наши границы с лесом. Тамошние жители видели его, но не пострадали. Два дня назад зверь вернулся и атаковал шедший к городу обоз. К счастью, безуспешно – стража отпугнула его. Никто не пострадал.

– Волк атаковал обоз в одиночку? – Клайт проговорил скептично. – Волки кто угодно, но не безмозглые звери.

– Не безмозглые звери? Правда что ль? Может, тогда скажешь мне, какого чёрта девять лет назад они атаковали наш город? Крайне глупое решение, стоившее им почти четырёх десятков волчьих жизней.

Клайт стиснул зубы.

– Не знаю, почему он атаковал обоз, Клайт, – Кендрикс развел руками. – Может, был слишком голоден. А может, его изгнали из стаи, и он решил отыграться на людях.

– Волки-изгои нередко нападали на людей, – согласился Давлин.

– На одиноких людей, Давлин. И безоружных, – вески Клайта пронзала пульсирующая боль.

– Всякое бывало, Клайт, – тихо проговорила Файри. – Всякое. Будто ты забыл всё то дерьмо, через которое мы прошли.

– В любом случае, – Кендрикс натужно вздохнул, – волк угрожает жизням наших жителей. Думаю, с этим ты не поспоришь, Клайт.

Мужчина опустил голову.

– За голову волка и всех, кто с ним окажется, назначается награда, – старик передал Давлину листовку. – Вы можете сделать благое дело – обезопасить город перед новым годом – и купить подарки для близких. Решайте сами.

Клайт кивнул и вышел из кабинета. Только сейчас он вздохнул полной грудью. Головная боль отступила. Файри и Давлин вышли вместе.

– Что скажете, господа? – Файри пилила их взглядом.

– Деньги деньгами, но дело благое, Клайт, – Давлин показал листовку. – Если волки и правда вернулись в наши земли и вновь угрожают, мы обязаны отреагировать.

Глаза Клайта зацепились за щедрую денежную награду на листке. В голове всплывали образы счастливой Цивви в новой теплой шубе. И хотя охотничье чутьё подсказывало – что-то здесь не так, – отказаться было невозможно, как не было времени углубляться в причины событий. В конце концов, он – охотник, а не учёный.

– Оружие есть? – спросил Клайт и солгал: – Я своё продал.

– Для тебя всегда найдём! – Файри улыбнулась.

Она повела мужчину в оружейную.

– Да-да-да, претворяйся, что меня здесь нет, – Давлин плелся и ворчал.

– Цок-цок-цок. Что это у нас тут? А! Это каблук стучит! – Файри ехидно захихикала.

– Ни хрена не изменилось за десять лет, – Клайт помотал головой и толкнул дверь.

Снаряженные мечами, арбалетами и кинжалами охотники прибыли в лагерь гильдии на окраине леса. Они оставили лошадей и отправились пешком вглубь вечно мерзлой чащи – Внешний Лес.

Ледяной ветер обжигал кожу и пробирал до костей.

Впереди шла Файри, укутанная тремя шарфами, в шапке с завязками, варежках, меховых штанах и лисьей шубе. На спине висел арбалет, колчан и сумка.

Клайт поправил плотный шарф на лице. Ресницы слипались от холода, снежные сугробы затрудняли продвижение. От усталости снаряжение будто становилось тяжелее.

Позади раздался шум. Мужчина обернулся.

Давлин споткнулся на ровной дороге и рухнул в сугроб.

– Твою-то мать! – шарф приглушил голос Давлина.

Клайт помог другу подняться. Они осмотрелись.

– Следов волка пока не видно, – отметил Давлин, возвращаясь на протоптанную тропинку. – Замело?

– Вряд ли, – Клайт последовал за другом. – Ветер ледяной, но снега не было три дня.

– Значит, мы что-нибудь найдем, если не окоченеем раньше.

Когда Давлин и Клайт догнали Файри, она уже заканчивала натягивать плащ меж двух деревьев.

– И долго вы прохлаждаться будете? – Файри вскинула бровь.

Мужчины поставили еще пару плотных заслонов на соседних деревьях, набрали веток и развели костер. Трое уселись на поваленные стволы деревьев.

Файри сидела напротив Клайта и смотрела на него. Над ними нависло напряженное молчание. Прочистив слипшиеся от холода глаза, Давлин сменил варежки на перчатки, взял арбалет и сказал:

– Я подежурю, пока вы греетесь. Потом сменимся.

Клайт благодарно кивнул. Он протянул руки к огню и сказал:

– Послушай, Файри, я...

– Всё нормально, Клайт, – голос Файри полнился печалью и спокойствием. – Я давно смирилась с твоим решением. Цивви хорошая девушка.

– Мне жаль, что я поступил с тобой так по-свински.

– Зато благодаря тебе она выздоровела. Смогла вновь ходить, – девушка сцепила руки. – Она счастлива с тобой?

– Счастлива, как никогда, – Клайт довольно кивнул.

Руки Файри задрожали. Она выдавила улыбку и сказала ровным голосом:

– Я рада за вас. Надеюсь, ты счастлив с ней.

Клайт взглянул на ладони: сухая растрескавшаяся кожа, полная мозолей и ссадин от тяжелого физического труда. После запрета охоты последние девять лет он вкалывал за сущие копейки. Каждый день возвращался домой, где его ожидала нетрудоспособная жена. Жизнь превратилась в каждодневное выживание. И, хотя вины Цивви в этом не было, Клайт невольно винил её за свою бедность. От одних этих мыслей на душе становилось невыносимо мерзко.

– А ты счастлива? – спросил Клайт, сжав руки в кулаки. – Нашла себе кого-то? У Давлина дочке уже скоро шесть лет исполнится. Женился, говнюк.

– Да, Давлин ушлый говнюк. В нём я не сомневалась, – она усмехнулась, засунула руки в карманы и серьёзно ответила. – Я одна. И это меня устраивает. А у вас с Цивви дети есть?

– Нет, к сожалению. Может из-за проклятой болезни. Не знаю.

Клайт вздохнул, надел перчатки, схватил арбалет и поднялся:

– Ветер стих. Позову Давлина помочь со сборами. Хочу поскорее закончить это мутное дело и вернуться домой.

Спустя несколько часов блужданий охотники наткнулись на человеческие следы и вскоре вышли на окровавленный след. Файри и Давлин сменили варежки на перчатки и снарядили арбалеты. Присевший Клайт внимательно рассмотрел следы.

– Несколько охотников – три-четыре – преследовали волков и, похоже, ранили кого-то из них, – сказал Клайт.

– Значит, зверей было несколько, – Давлин осматривался с орудием наготове. – Вот дерьмо.

– Следы людей уходят в одну сторону, а кровавый след в другую, – Файри прошла вперед по окровавленному снегу. – Кровь свежая. Возможно успеем догнать раненого волка.

– Охотники почему-то ушли в другую сторону, – Клайт поднялся. – Их отвлек кто-то поопаснее волка?

– Клайт, выключай детектива, – сказал Давлин. – Просто нагоним раненого говнюка, прикончим его и заберём награду. Нам не нужно проводить расследование.

– Согласна, – добавила Файри.

С каждой секундой Клайту всё больше хотелось развернуться и пойти домой. Его друзья не хотели разобраться в произошедшем. Подобная халатность зачастую оборачивалась трагедией даже для опытных охотников. Вспомнив о Цивви и шубе, Клайт заглушил негодование.

– Будьте предельно осторожны, – сказал он, надев перчатки и перехватив арбалет со спины.

Пройдя пару километров по каплям крови и звериным следам на снегу, охотники обнаружили волчье укрытие. Снежный склон прикрывал тесную пещерку. Клайт предположил, что это временное укрытие раненого – слишком опасное место для постоянного ночлега.

В пещере лежал раненый волчонок с арбалетным болтом в теле. Охотники рассредоточено приближались ко входу, прячась за деревьями. Посреди пути Файри обнаружила на снегу вторую пару звериных следов, стукнула по дереву кулаком и показала пальцами «два». Давлин кивнул, обернулся с орудием на изготовке, чтобы прикрыть тыл.

Потерев слипшиеся от холода ресницы, Клайт внимательно посмотрел на раненого волчонка вдали. Никто из них не смог бы поразить его с этой дистанции. Тогда где второй волк?

– Твою же мать! – прошептал он в ужасе, увидев огромную кучу снега позади Давлина, и закричал: – Это ловушка!

Не успел Клайт направить арбалет на сугроб, огромный волк вынырнул из снега и бросился на Давлина. Едва мужчина прикрыл голову арбалетом, зверь врезался в него, отбросив к дереву.

Файри выстрелила – болт пробил правую лапу. Зверь злобно зарычал и, словно не чувствуя боли, рванул на девушку. Она бросила арбалет, схватила короткий меч, прижалась к дереву и замахнулась.

В это время Клайт несся к ней, перебегая через деревья в поисках удобно места для стрельбы.

Давлин подобрал в снегу арбалет, присел на колено и прицелился. Голова кружилась, руки тряслись от жуткого холода. С его стороны волк бежал по прямой.

Выстрел.

На подступе к Файри болт пронзил заднюю лапу волка. Зверь припал на задние лапы, проскользил по снегу, заревел и, хромая на две лапы, прыгнул на девушку. Мимо! Ударом справа-налево клинок прорезал шкуру выше лапы, не задев шею. Проигнорировав рану, волк повалил Файри в сугроб – меч отлетел в снег – и раскрыл клыкастую пасть.

Выстрел.

Болт пронзил волчью пасть. Издав истошный вопль, израненный зверь рухнул в снег. Файри отползла, схватила меч и подбежала к волку. К ней подбежали Давлин и Клайт.

– Хороший выстрел, – сказала Файри.

– Спасибо, – ответили мужчины одновременно, переглянулись и кивнули.

Клайт посмотрел на волка. Зверь стремительно истекал кровью. Болт пробил пасть, горло и внутренности. Глаза животного полнились жидкостью. На секунду Клайту показалось, что волк плачет. Но разве звери умеют плакать? За весь свой многолетний опыт охоты он не видел ничего подобного.

Файри перерезала глотку зверю. Глаза волка медленно закрылись.

– Фух! Ну и срань! Чуть не сдохли, – Давлин потёр ушибленные грудь и спину.

– Давненько мы не охотились на этих ублюдков. Заржавели, – Файри отрубила волчью голову и положила в сумку.

– Давайте осмотрим волчонка, – Клайт пошел, не дожидаясь ответа друзей.

Файри и Давлин переглянулись. Их удивило, что Клайт не испытал облегчения от убийства зверя. Они закончили с трупом и двинули за другом.

На присыпанным снегом камне лежал молодой волчонок. Арбалетный болт пронзил живот. Кровь уже окропила весь ближайший снег. Звереныш издавал жалобный писк, словно умоляя о помощи.

– Тебя защищали, да? – Клайт опечаленно прошептал.

– Не жилец, – сказала подошедшая Файри. – Болт пробил внутренности. Даже самый первоклассный врачеватель не спас бы мелкого.

– За него награду дадут? – спросил Давлин с азартом.

– Может быть, – ответила девушка. – В любом случае, стоит взять его голову. Не пропадать же добру, верно?

Клайт вытащил меч и одним взмахом отрубил волчонку голову. Файри потянула руку, но мужчина схватил её со словами:

– Мы пришли сюда за головой нарушителя. Она у нас есть.

– Но ведь за мелкого могут дать ещё больше, Клайт! – голос Давлина полнился жадностью. – Новый год уже совсем скоро. Ещё что-нибудь купишь для Цивви.

– Я сказал, оставить волчонка в покое, мать вашу! – Клайт прорычал, откинул руку Файри и развернулся.

– Что, решил прервать страдания смертельно раненого волка? – Файри раздраженно оскалилась. – Да только твоё «благородство» здесь никому не уперлось, Клайт! Он бы итак сдох, а мы хоть заработаем.

Клайт остановился и с горечью проговорил перед уходом:

– Ты ничуть не изменилась, Файри. Всё такая же циничная сука. Я ни секунды своей жизни не жалею, что выбрал Цивви.

Девушка открыла рот, но замолкла, глядя Клайту вслед.

– Мы реально просто оставим голову волчонка здесь? – спросил Давлин, ничуть не смущаясь.

– Да делай ты что хочешь, – Файри вздохнула и двинулась за Клайтом.

Давлин посмотрел в спины своих друзей и расстроенного проговорил:

– Ну вот за что мне такие друзья-моралисты, а? Да и хрен с ним. Всё равно не разбогатею.

Оставив труп волчонка, мужчина поплелся за друзьями.

Файри передала сумку главе гильдии. Глаза Кендрикса воспылали детской радостью, когда он увидел отрубленную голову волка. Старик быстро взял себя в руки и сказал с наигранным дружелюбием:

– Прекрасная работа, господа! Я в вас ни секунды не сомневался.

– Я жду деньги, – Клайт с нахмуренными бровями подошел к старику.

– Клайт, мы ведь только вернулись... – робко начал Давлин, увидев напряженное лицо друга.

– Деньги. Сейчас же! – Клайт проигнорировал взгляды товарищей и схватил сумку одной рукой.

– Не переживай так, Клайт. Ты получишь свои деньги сразу после возвращения снаряжения в оружейную, – старик едко сверкнул глазами, перетягивая мешок на себя.

– Значит, тогда ты и получишь сраную голову, – мужчина вырвал мешок и вышел из кабинета.

Давлин и Файри обеспокоенно переглянулись.

– Мирная жизнь совсем расслабила его. Он забыл, что такое охота. И в край обнаглел, – с великим трудом Кендрикс сдержал ненависть.

Когда Клайт вернулся в кабинет Кендрикса, на столе лежали деньги. Давлин и Файри забрали свои части и ожидали друга. Мужчина бросил окровавленный мешок на стол, заляпав кровью несколько бумаг старика, схватил деньги и молча ушел.

На улице Клайт обессиленно вздохнул. Он пересчитал деньги в мешочке: этого с лихвой хватало, чтобы купить соболиную шубу.

– Хоть что-то хорошее, – прошептал он, убирая мешочек в карман.

Из дверей гильдии вышли Файри и Давлин.

– Успокоился? – Давлин хлопнул друга по плечу.

– Ненавижу этого ублюдка. Но теперь – да, спокоен, – ответил мужчина.

Давлин понимающе кивнул. Увидев напряженное лицо Файри, мужчина оставил их наедине.

– Я не жалею о сказанном в лесу, – уверенно сказала Файри.

– Я знаю, Файри, – Клайт обернулся. – Но даже если наши мнения не сходятся, мы друзья. И всегда ими останемся.

– Клайт, я...

– Прости за мои слова. Я не должен был давить на прошлое.

– Пустяк. Забыли.

– Надеюсь, ты обретёшь счастье в новом году, – Клайт улыбнулся напоследок и пошел за Давлином.

Девушка наблюдала за Клайтом, пока он не скрылся в ночной толпе прохожих.

– Желаю тебе того же, Клайт, – прошептала она искренне.

Иностранный торговец шубами был на том же месте. Клайт заплатил назначенную цену и получил на руки упакованную в коробку соболиную шубу.

– Дорого-богато, Клайт, – Давлин усмехнулся. – Цивви будет в полном восторге.

– Очень на это надеюсь, – Клайт протянул коробку. – Могу я оставить её тебе на хранение? Не хочу светить подарком раньше времени. Мы с Цивви придем в город в новогоднюю ночь и забежим к тебе.

– Да без вопросов. Буду беречь шубу, как свою собственную шкуру, – мужчина взял коробку.

– Не слишком обнадеживающе, Давлин, – Клайт посмеялся.

– До встречи на площади.

– Увидимся, друг.

Мужчины разошлись на выходе с рынка и отправились по домам.

По пути домой Клайт вспоминал умирающего волчонка. Момент отрубания головы прокручивался перед глазами вновь и вновь. Раньше бы он даже бровью не повёл, прибил бы щенка и забрал награду.

«Что же изменилось?» – думал Клайт до самого дома, но так и не нашел ответ.

Три волка бродили в поисках пищи. Уже неделю они ничего не ели. Чтобы найти дичь им пришлось зайти во Внешний Лес, подконтрольную людьми зону. Однако ещё ни разу звери не пересекались с людьми и избегали их.

Самец рысцой бежал по снегу, прислушиваясь к звукам. Он не заметил, как его сын Гарг и самка Рэрр отдалились.

Волк услышал хруст снега вдали. Такой звук может издавать только людская обувь. Внезапно осознав, что его семья ушла в направлении шума, зверь рванул со всех лап.

По неведомой причине людишки затаились в засаде в ожидании зверей. Арбалетные болты засвистели в воздухе. Самец впал в ярость, когда увидел, как один из них попал в маленького Гарга. Волчонок прокатился по снегу и замер.

Во всю глотку волк завыл, привлекая внимания четырёх охотников. В это время Рэрр подбежала к стонущему Гаргу, схватила за холку и рванула прочь. Выиграв достаточно времени для семьи, самец понесся по сугробам.

Охотники дали залп по бегущему волку.

Мимо!

Люди бросились вдогонку, на ходу перезаряжая арбалеты.

Несмотря на ледяной ветер, охотники полдня преследовали волка по глубоким сугробам. Только к вечеру волк скрылся из виду людей, затаившись во тьме за кучей снега.

Когда угроза миновала, волк рысцой побежал назад, прислушиваясь к каждому звуку, чтобы вновь не угодить в ловушку.

Зверь вернулся к месту засады людей и побежал по найденному кровавому следу на снегу. За полночь он добрался до временного укрытия семьи.

Среди деревьев лежал обезглавленный заледеневший труп волчицы Рэрр с пронзенными болтами лапами и зияющей раной на теле. В глазах волка на мгновение потемнело. Он лёг рядом, прижал голову к груди Рэрр и притих.

Быстро придя в сознание, волк почуял Гарга неподалеку. Зверь сорвался с места, чуть не врезавшись головой в дерево. Он всем своим естеством надеялся, что успеет спасти хотя бы своего сына.

Однако в каменном укрытии лежало обледеневший труп Гарга с болтом в животе. Отрубленная голова волчонка валялась рядом. В его стеклянных от мороза глазах застыло выражение невыносимых страданий.

Волк пошатнулся, не мог поверить увиденному. Он ведь отвлёк напавших на них охотников. Заплутавшие во тьме людишки ни за что не смогли бы его опередить.

Первородная ярость, боль и ненависть пронзили волчье сердце. Зверь зарычал. Сперва это было похоже на страдальческий стон, но вскоре на вес лес раздался оглушительный вой.

Никто не ответил. Волк завыл ещё сильнее, игнорируя жалкую боль в горле. Вой продолжался около получаса.

Глубоко в лесу раздался дружественный вой. Один, второй, третий. Волчий хор набирал обороты.

Волки выли всю ночь, поднимая на уши на весь лес.

Самец схватил обезглавленный труп Рарга за холку и направился глубоко в лес на сбор волчьих стай.

Ранним утром три вожака собрали свои стаи во Внутреннем Лесу. Сотни волков заняли места подле широкого камня, на который взошли вожаки.

Волк прошел сквозь толпу и положил обезглавленное тело сына перед вожаками.

«Людишки зашли во Внешние Леса, устроили засаду и убили мою семью. Я требую справедливости!» – волк рычал, слюна стекала на снег.

«Беглец, сбежавший из стаи, не имеет права требовать от нас что-либо!» – злобно затявкал молодой альфа Грар.

«Внешние Леса – спорная территория. Возможно, люди охотились на кого-то другого и атаковали случайно» – завывал альфа Рорг, его глаза полнились желчью.

«Даже если люди напали намеренно, наш ответ ознаменует начало новой войны. Мы не хотим новых смертей, Беглец» – надменно прорычал альфа Кхарн.

«Вы все намеренно игнорируете нападение людей на сородичей, лишь бы не подвергать себя опасности. Людишки убили мою семью, и вскоре они придут за вашими» – Беглец разочарованно выл.

«Это уже тебя не касается, Беглец» – фыркнул Грар.

«Если люди заявятся на далекий север, мы разорвём их в клочья» – Рорг самоуверенно тявкнул.

Беглец оскалился, готовясь вцепиться каждому из них в глотку.

«Мы не начнём новую войну, Беглец. Благо стаи превыше пары смертей» – ответил Кхарн.

«Пока вас не постигнет та же участь, вы даже не пошевелитесь» – Беглец угрожающе зарычал. – «В таком случае я свершу правосудие лично».

Альфы завыли. Схватив труп сына, Беглец вылетел из толпы волков и скрылся в снегах.

«Беглец не заслужил помощи. Страдать в изгнании – вот его удел» – добавил Грар.

«Если мы не избавимся от Беглеца, он начнёт новую войну» – пискнул Рорг.

«Стая превыше всего. Любую угрозу для стаи необходимо устранить» – глаза Кхарна налились кровью.

Простившись с телом Гарга и закопав его глубоко в снег, Беглец направился к Внешнему Лесу. Он безуспешно искал охотников, напавших на его семью. На месте засады не оказалось свежих следов.

В лесу было тихо. Слишком тихо.

Хруст снега. Звук издавали лапы. Беглец сообразил сразу.

Из-за деревьев выскочила пара волков. Они разошлись по обе стороны от Беглеца, ограничив ему пространство для маневров.

«Нам очень жаль, Беглец, но мы не позволим тебе начать новую войну» – протявкал самец.

«Я потеряла родителей на прошлой войне и ни за что не позволю этому повториться» – проворчала самка.

«Твари из стаи Рорга? Вы бросили мою семью на произвол судьбы, когда дичь во Внутреннем Лесу стала заканчиваться. За это я с удовольствием порву вас на куски» – Беглец зарычал во всю глотку и бросился на волчицу.

Беглец прыгнул в рывке и сбил волчицу с ног. Только он хотел укусить за горло, самец подскочил сзади. Перекатившись в сторону от укуса, волк врезался во врага, вонзив клыки в бок. Оба прокатились по снегу пару метров. Раненый визжал от боли, тщетно пытаясь тяпнуть Беглеца за переднюю лапу.

Волчица подкралась сзади, прокусила хвост Беглеца и рывком отбросила на спину. Она накинулась сверху. Слюна из щелкающих в ярости челюстей брызгала на морду лежачего. Беглец крутил лапами и головой, затрудняя укус в шею.

Беглец чудом подхватил клыками переднюю лапу волчицы, глубоко вонзил клыки и вывернул в сторону.

Звонкий хруст!

Самка жалобно заскулила, на мгновение прекратив нападки. Однако второй волк уже был над головой Беглеца. Разинув пасть, самец приготовился рвать глотку.

Внезапно враг отлетел в сторону, сильно ударившись о ближайшее дерево. Воспользовавшись моментом, Беглец перебросил стонущую волчицу на снег и вцепился ей в горло. С безудержной яростью он выдрал кусок мяса противницы. Открывшаяся рана забрызгала лицо зверя. Вскоре глаза волчицы остекленели, а она перестала двигаться.

Её самец лежал у дерева, промеж ушей стекала свежая кровь, шея разорвана в клочья. У трупа стоял пепельный волк с окровавленной мордой.

«Ты тоже явился убить меня?» – Беглец устало завывал, готовясь к рывку.

«Я – Изгой. Мне ни к чему убивать сородича по несчастью» – проворчал пепельный волк.

«Это из-за тебя началась прошлая война с людишками» – вспомнил Беглец.

«Люди убили мою семью. Я отомстил. Стал изгоем. Объектом непрекращающейся охоты всех стай. И теперь ты жаждешь того же».

«Людишки напали на нас на нашей территории. Они заслуживают смерти за свои преступления» – Беглец озлобленно стонал.

«С этим я согласен. Поэтому я пришел помочь. Я видел убийц твоей семьи. К сожалению, я не успел спасти твоих сородичей. Но проследил за одним из них. Могу помочь найти его» – уверенно прорычал Изгой.

«Если ты проследил за человечишкой, почему не убил его сам?»

«Я подумал, ты захочешь отомстить лично. К тому же, я итак убиваю охотящихся на меня сородичей. Врагов и без того хватает».

«Тогда веди».

Изгой провел Беглеца по скрытым тропам Внешнего Леса, тем самым избежав обнаружения отправившимися в погоню волками. Двое пересекли охотничьи лагеря на границе с лесом и к ночи пробрались на территорию людей.

Волки затаились за деревьями у дороги в ожидании цели.

«Это не логово человека» – тихо фыркнул Беглец.

«Охотник живет в людской деревне недалеко от города. Идти туда слишком опасно. Много людей с оружием» – ответил Изгой. – «Убийца твоей семьи ходил по этой дороге. Рано или поздно мы дождёмся его».

Беглец зарылся в снег по шею. Изгой лежал за деревом и наблюдал.

Волки терпеливо ожидали несколько часов. Раздался хруст снега. Они напрягли уши.

Ночную тьму рассеяло множество людей с факелами в руках, шедших с повозками. Обоз охранял десяток людей с мечами и арбалетами.

Среди толпы плетущихся арбалетчиков Изгой узнал нужного и указал на него. Мужчина постоянно поправлял рукой шарф и встревоженно оглядывался по сторонам.

«Он убил твоего сына» – прошипел Изгой.

Ярость охватила Беглеца. Он оскалился и напряг мышцы. Однако Изгой надавил лапой на морду.

«Людей слишком много. Если ты атакуешь сейчас, тебя убьют толпой» – раздраженно рычал он.

Волк зашипел, но быстро угомонился. Людской обоз скрылся во тьме.

«Контролируй гнев. Дождись, пока человек будет один и только тогда нападай» – проворчал Изгой и встал.

«Ты уходишь?» – удивился Беглец.

«Я привел тебя к убийце. Ты можешь отомстить. Но как это сделать – твоё личное дело».

«Люди убили твою семью, Изгой. Разве ты не хочешь покарать их?».

«Не важно, сколько людей ты убьёшь. За ними придут новые. Они будут мстить тебе, твоим сородичам. К тому же, людей гораздо больше, чем нас. Они могут истребить нас».

«Тогда почему мы до сих пор живы?».

«Они боятся смерти и готовы на что угодно, лишь избежать её» – Изгой прокрался меж деревьев. – «Твоя месть положит начало новой войне. Ты станешь изгоем, как я. За тобой будут охотиться и люди, и волки. Ты готов к этому?».

«Ты пожалел о свершенной мести?» – спросил Беглец.

«Когда я почувствовал вкус человеческой крови, я был уверен, что никогда не пожалею. Но из-за моей мести наши стаи оказались на грани вымирания» – пепельный волк тихо завыл, ударился мордой в снег, сцепил зубы и прорычал – «Но я готов уплатить любую цену, чтобы добиться справедливости. Можно бороться и погибнуть. Можно смириться с утратой и страдать до конца жизни. Решай сам, о чём будешь сожалеть меньше всего».

Изгой бросился в лес. Долгое время Беглец лежал в снегу и размышлял.

В новогоднюю ночь Клайт и Цивви пришли в город. Сотни людей заполонили площадь, гуляя от одного прилавка с едой к другому. Иностранцы продавали зарубежные товары по чудовищно высокой цене для зажиточных. А местные торговцы раскладывали скромную продукцию для неблагополучных. Клайта тошнило от факта принадлежности к разряду последних.

Цивви радостно бегала по прилавкам, разглядывая вещи и продукты, на которые им никогда бы не хватило денег. Клайт угрюмо ходил за ней, делая вид, что он счастлив и всем доволен.

К счастью, встретивший их Давлин предложил забежать ненадолго в гости. Цивви и Клайт словесно поздравили жену и дочь Давлина, попили чай и начали собираться домой.

В коридоре Клайт распаковал коробку и подарил соболиную шубу жене. Она была крайне шокирована. Сердце чуть не выпрыгнуло у неё из груди. Цивви целовала Клайта, пока смеющийся Давлин с женой не вытолкал парочку на улицу, пожелав напоследок счастья в новом году.

Всю обратную дорогу Цивви кружилась в новой шубе, до конца не веря в произошедшее. Клайт чувствовал тепло на душе. Вялое новогоднее настроение сменило радостное. Его труды окупились с лихвой. Наконец-то, он был доволен собой.

С неба посыпал снег.

– Клайт, – Цивви остановилась посреди дороги и взяла мужчину за руки, – у меня тоже есть для тебя подарок.

– Правда? – искренне удивился Клайт, уже позабыв о подарках.

Цивви положила руки на его шею и широко улыбнулась:

– Я беременна!

Лицо Клайта застыло. С минуты он неподвижно смотрел на лицо жены, осознавая услышанное.

– Правда? – прошептал он.

– Правда-правда-правда! Миллион раз правда! – девушка светилась от радости. – Я была у врачевателя. Точнее просто некуда!

Клайт обнял Цивви и замолк. Он молчал, не находя слов, чтобы выразить переполняющее его счастье.

– Я счастлив... – прошептал мужчина дрожащим голосом и закрыл глаза.

Вдали захрустел снег.

Клайт раскрыл глаза. Два светящиеся точки медленно приближались со спины Цивви.

– Назад! – мужчина быстро прикрыл собой жену.

– Клайт, что... – она заметила точки и испуганно закрыла рот ладонью.

Из ночной тьмы вышел огромный северный волк, чьи глаза отражались в свете луны двумя желтыми точками.

После лесной вылазки Клайт узнал о волчьем хоре от городских охотников. И чтобы обезопасить себя он каждый день брал с собой меч, оставшийся со времён охоты. Схватив клинок в руки, Клайт занял оборонную стойку.

– Цивви, слушай меня внимательно, – говорил Клайт, глядя волку прямо в налившиеся кровью глаза. – Как только он бросится на меня, беги в город и позови на помощь. Я задержку его. А теперь медленно, не отворачиваясь, иди назад спиной.

Всецело доверившись мужу, Цивви медленно зашагала спиной к городу.

Наивный человек полагал, что волк не понимает его слов. Но он понимал.

«Ты убил мою семью, человечишка! А теперь я убью твою!» – громко зарычал Беглец.

– Беги!!! – завопил мужчина.

Девушка со всех ног побежала по дороге.

Волк яростно бросился вперёд. Человек занёс клинок за правое плечо, расставил ноги по ширине. Во время рывка Беглец прыгнул на врага. Вовремя отскочив в сторону, мужчина резанул клинком левую лапу волка.

Беглец зарычал во всю глотку. Пока мужчина поднимался с сугроба, волк вцепился в ногу и отбросил его на пять метров в снег. Кусок человеческого мяса остался на зубах зверя, горячая кровь стекала по морде. Наконец-то, он почувствовал вкус мести. Сладкое удовлетворение разливалось по всему телу.

Раненый враг беспомощно валялся в снегу. Однако по дороге бежал второй человек. Беглец слышал хруст снег со стороны дороги. Он бросился вдогонку.

Несмотря на порез лапы, Беглец почти не сбавил скорости. Он стремительно пронесся по снегу к своей цели. Врезавшись телом в женщину и повалив её в снег, зверь схватил её за бедро и побежал назад.

Клайт грохнулся в снег, едва не выронив меч. Он бегло осмотрел ногу: плоть с голени была оторвана, однако нога шевелилась, но хоть холод был обезболивающим. Воя от чудовищной боли, мужчина поднялся на ноги.

Женский вопль со стороны дороги.

– Цивви... нет!!! – закричал он от внезапного осознания.

Мужчина хромал по сугробам к дороге, кряхтя от невыносимой боли. Горячая кровь стекала по сапогам на холодный снег.

– Иди сюда, ублюдок!!! – вопил во всё горло Клайт.

Беглец вышел из тьмы, рывком перебросив женщину на спину. Раненая вопила без остановки. Из разорванной в клочья ноги стремительно лилась кровь.

Когда женщина попыталась перевернуться на живот, волк надавил на грудь порезанной лапой.

Охотник рухнул на колени, не дойдя до жены и Беглеца десяти метров.

– Это твою семью мы убили несколько дней назад?! – закричал в слезах мужчина, видя искалеченную ногу жены.

«Да!» – волк зарычал во всю глотку.

– Это я убил твою волчицу! Я убил твоего сына! Так убей меня!

Беглец посмотрел на трясущуюся в ужасе женщину под своей лапой.

– Накажи меня, не её! Умоляю... – мужчина выбросил меч в сторону. – Ну же! Давай!

«Жалкий человечишка! Ты смеешь торговаться после всего, что ты совершил?!» – вопил волк.

Острые зубы вонзились в живот женщины. Прокусив как можно больше, Беглец вырвав кусок мяса с внутренностями наружу, забрызгав пространство кровью.

– Нет!!! – заревел мужчина и бросился к мечу.

Разбросав кишки по снегу, Беглец отскочил от замедленного вражеского взмаха. Мужчина бросил меч и упал в залитый кровью снег.

– Цивви! Цивви... Нет! – человек рыдал, подняв голову женщины.

«Страдай, как я» – провыл волк и скрылся в ночи.

Побледневшая Цивви лежала на руках Клайта.

– Цивви, пожалуйста... – Клайт заливался слезами, крепко сжав ладонь девушки.

Из последних сил девушка провела окровавленной рукой по лицу мужа и закрыла глаза.

– Нет... Цивви... Цивви!!! – во всю глотку завыл Клайт.

Упавшие снежинки таяли на лице девушки. Она мило улыбалась.

В дверь постучали.

– Войдите, – сказал Кендрикс, стоявший у новогодней елочки.

В кабинет зашел запыхавшийся охотник. Пот рекой стекал по его щекам.

– Мастер Кендрикс, нам только что доложили, что волки напали на жителей деревни! – задыхаясь проговорил охотник.

– Быть того не может! – наигранно проговорил старик, скрывая ухмылку.

– Я немедленно отправил передовые отряды охотников на патрулирование лесной границы и собрал городских охотников. Какие будут приказы, мастер?

– Эту трагедию нельзя оставить без ответа! – Кендрикс нежно стукнул по столу. – Снаряжайте всех охотников. Мы организуем полномасштабную вылазку и ответим волкам за их вопиющую наглость!

Охотник закрыл дверь с другой стороны.

Кендрикс достал из ящика принесённую Клайтом волчью голову. По заказу старика из неё сделали новогоднюю игрушку. Он забрался на стул, и закрепил голову на елочке вместо новогодней звезды.

– Теперь каждый год вместо звезд будем вешать на ёлки волчьи головы, – старик ехидно рассмеялся.