Владимир

Глава 1

Киев окутала крыльями ночь. Сквозь пролетающие облака холодным светом мерцал шар луны. Ветер гнал по улочкам пыль и сухие листья. Ярополк зябко поежился, звякнув кольчугой и перехватив сулицу, потер веки. Нелегка караульная служба, особливо в ночи. Град во мрак погружается, лишь редкие искорки факелов обходящих улицы дозорных вспыхивают на краткий миг, чтоб тут же погаснуть. Темные пятна домов, чуть поблескивающие в свете луны деревянные кровли – вот и все что видать стражнику со стены княжьего терема. Редко в каком оконце теплится огонек – вновь взлетела цена на воск, свечи экономят. Лишь в княжеской обители светлы окна – но не от щедрот владыки, нет. И не оттого натоплено жарко, что жовтень холодным выдался. Потому слуги бледны как мел, что скосила князя хворь. И по всему видать – не жилец…

- Пшел вон!!! – в стену влетел тяжелый серебряный кубок, со звоном отскочил и покатился по полу, оставляя за собой темную дорожку вина. Стоящий в дверях черноризец с достоинством поклонился и вышел. Зело сердит княже, гонит прочь священников, а сам все братьев зовет. А толку? Некому на зов прийти, сам же всех порешил… Протоирей Василий раздраженно дернул себя за длинный ус – недавно еще ходил по терему как хозяин, а теперь того и гляди на плаху пошлют. Плох стал княже, ой плох… А ведь почти в руках Церкви был: всему внимал, Василию даже казалось иногда, что он, а не Владимир правит Киевом. И вот пошло все прахом! Ну ничего, ничего… Все в руках Божьих. Ну и еще немного в его, Василия. Злата он успел скопить немало… С такими думами черноризец отправился в келью. Нынешний Владимир стал тенью себя прежнего. Недавно еще статный муж, широкий в плечах, жилистый как ремень, теперь превратился в дряхлого старца. Обтянутый бледной кожей череп с запавшими тусклыми глазами, высохшие руки… Вторую неделю не встает он с ложа. И почти все время бредит… В комнате жарко натоплено, окно с дорогим заморским стеклом в раме, вместо обычной слюды, приоткрыто. Круглый глаз луны заглядывает в комнату, оставляя на полу дорожку серебристого света. Обессиленный вспышкой гнева, князь откинулся на устеленном рысьими шкурами ложе, левая рука свисает почти до пола. Вдруг, за окном раздался шорох крыльев и в комнату влетел здоровенный ворон. Уселся на высокую резную спинку кресла, скосил на князя черную бусину глаза. Владимир моргнул, отгоняя видение и тут ворон пропал. Вместо него в кресле сидел высокий человек. Огненно-рыжая окладистая борода покоилась на могучей груди, покрывая нарядную белую с вышивкой рубаху. Шириной плеч ночной гость мог поспорить с самим Добрыней, старым богатырем, наставником князя. Широкие, будто вырезанные из мореного дуба ладони покоились на подлокотниках кресла. Гриву волос стягивал на высоком челе простой кожаный шнур, глаза льдисто поблескивали из-под кустистых бровей. Орлиный нос, чуть вытянутое суровое лицо, правую щеку от виска до уголка губ пересекал белый рубец.

- К… Кто ты? – с трудом молвил Владимир, горло моментально пересохло. Незнакомец улыбнулся. Из-под верхней губы на миг показались волчьи клыки. - Почто хрипишь? Аль не признал, княже? Голос рыжебородого тяжел, слова с губ срывались каменными глыбами. Князь с трудом приподнялся на локте, почему-то ему казалось что именно сейчас его разум вновь обрел былую ясность. И все происходящее вовсе не очередной бред. - Мстиша? – голос владыки Киева сух, как опавший лист и почти так же невесом – Тебя же… Названный Мстишей вновь улыбнулся, теперь совсем уж недобро. На миг князю почудился волчий оскал. - Не ждал гостя, убивец? Да не дрожи так, не стану тебя давить. Хоть прибить тя сейчас легко, что котенка. Владимир с удивлением осознал, что он, воин, дрожит как собачий хвост. - Зачем тогда явился, волхв? - Да на рожу твою поглядеть, пока жив. Недолго уж осталось-то. Аккурат до зорьки. А еще судить тебя будем. - Меня, князя, судить?! По какому праву? – Владимир чуть не задохнулся от возмущения, но закашлялся, прикрыв рот ладонью. Когда отнял, на коже блестели почти черные в лунном свете пятна. Но князь знал, каковы они на самом деле. - Вот и кровушка уж горлом идет – кивнул волхв – Говорю же: недолго тебя осталось. А что князь ты, так и повыше тебя есть. - Кто???? - А хоть бы и мы! – громовым раскатом раздалось в комнате. Владимир озирался вокруг диким взором. Подле ложа сидели люди. Языки пляшущего в очаге огня, бросали отсветы на суровые лица. Но… Люди ли? Нееет. Как можно спутать с человеком звероподобного Велеса, чью мохнатую голову венчают тяжелые рога? Или огнеглазого Перуна? Стривер, Троян, Лада, Световит, расселись на скамьях возле князя. И возвышалась среди них могучая фигура Рода. - Узнал ли нас, отступник? Владимир молча кивнул. - То добре. Как Мстиша сказал, жить тебе мы отмеряли лишь до зори, так слушай же. За то, что от веры отцов отрекся, бездомен и безроден ты отныне, словно пес. Так сказал я, Род! То-то посмеется твой Христос иудейский. Ты хоть гутарить по-ихнему можешь княже? - Господь мой да не оставит меня… - Ну-ну – пробасил Перун насмешливо – И где он? Почему не пришел, раба своего защитить? - Да кто ж рабов защищает? – отозвался стройный как юноша Стривер – Скот, он скот и есть. Свое дело сделал, и будя с него. - Отож! – наставительно поднял палец громовержец – А был внуком нашим. На что волю променял, пес? На рай иудейский? Так нет тебе дороги туда, ибо гой еси. - Но я же во славу ЕГО храмы строил! - И рощи братовы на них рубил – подала голос Лада – Мокошь по сию пору плачет. - Я веру ЕГО аки свет людям принес! - И погасил огни в капищах – буркнул Велес – А люд простой, как крестил? Кровушки сколько пролил? А ведь защищать их должон был. Ибо на то и князь, чтоб Правду хранить и землю с людьми беречь. Эх ты, пес… - Мое дело люди помнить в веках будут… - в голосе князя не было прежней уверенности. В самом деле, где его новый Бог? Прежние вон, приперлись. А Христа нет. Почему?! - А нас значит, забвению предать решил? Идолов по реке кто сплавлял? – это уже Световит – Перунова идола как раба, плетями высек. Громовежец яростно сверкнул очами и погрозил князю зажатой в кулаке молнией. - Ты еще за волхвов моих ответишь. Ночью вырезал, на корню! - Сами виноваты! Супротив воли князя рекли! Народ будоражили, непокорность являя! - Кто ты таков – нахмурился Велес – чтоб волхвы пред тобой спины гнули? Они не князьям, нам служат. А ты их за то под нож, как баранов. Так где Правда? - Жаль не всех. Владимир злобно глянул на Мстишу, но тот и бровью не повел. - Не всех – подтвердил Род – Да и народ нас не забыл. Дерево с корнями, и то корчевать тяжко, а у людей корни покрепче будут. Так-то. - Нешто все прахом пойдет? Все, что сделал? - Даже не надейся. За все ответишь. Однако, зорька близится, пора решать. Виновен ли князь в том, что веру отцов попрал? - Виновен! - Виновен ли князь, что ярмо раба иудейского на народ свой вздел? - Виновен! - Но… - Молчи пес! Сейчас я говорю! - Виновен ли князь, что кровью народа своего умылся, аки росой? - Виновен! - Виновен ли князь, что на богов руку поднял? - Виновен! Род простер над Владимиром длань, и будто обручем стальным сковало грудь – ни вздохнуть. Внутри же, все сильнее разгорался жар, сжигавший его последнее время. Ртом хлынула кровь. - Так внемли же, Владимир, князь Киевский! Нет тебе пути ни в рай, куда ты рвался, ни в ад! И душу твою кошмары мучать будут, и не будет той муке предела. А чтоб дух твой не развеялся, пусть все помнят тебя. Да будет так!!! Скорчившийся на ложе Владимир видел как боги разом встали и растворились в воздухе. Поднялся со своего места и Мстиша. Склонился над умирающим. - И от меня тебе подарочек будет. Чтоб горше тление твое было, зреть будешь по смерти, как Перуна люди чтят! Мутнеющим взором князь видел, как волхв обернувшись снова вороном, вылетел в окно.

Лишь только заалела зоря на востоке, как до Ярополка донесся истошный крик из княжеского окна: - Князь умер!!!!! Князь умер!!!!! Караульный сдвинул на затылок шлем и смачно сплюнул вниз.