В.М.

Глава 1

Седой старик понуро брёл по заснеженной Москве. Он любил этот город, но сегодня не чувствовал привычной радости ни от витиеватой архитектуры столичных улочек, ни от молочного январского неба, клубами оседавшего на купола московских церквушек, ни от людей вокруг. Как будто морозная серая Мгла, всегда помогавшая, делавшая его особенным, вдруг вырвалась наружу из-за секретной теневой завесы, и заполонила все вокруг, стирая краски и безжалостно высасывая силы.

Ему всего пятьдесят, возраст человеческого расцвета. Жизненная энергия, своя и заемная, всегда кипела в нем, как в водовороте весеннего ручья. Но, сейчас она замерзла от дурных вестей, и, он, пожалуй, впервые в жизни почувствовал себя стариком. Он, ослепший от горя, но все еще могущественный Вольф Мессинг.

***

Волик рос смышленым мальчишкой. Отец воспитывал его, и троих братьев в строгости, с раннего детства приучая к труду и послушанию. Уже в шесть лет Вольф поражал раввинов школы Хедер своими способностями запоминать молитвы из талмуда, какими бы длинными и сложными они ни были.

В семье, Вольфа считали странным. Он рассказывал братьям удивительные истории, как будто происходившие когда-то, в старинные времена, а еще ходил по ночам. От лунатического недуга малыша «излечил» отец. Однажды он поставил у кровати сына таз с водой, и ночная прогулка закончилась, не начавшись. Попав ледяную ловушку, малыш тут же проснулся. Принудительное пробуждение от холода повторялось еще несколько раз, пока в нем не отпала необходимость. Лунатизм отступил, а с ним исчезли и истории из прошлого. Волик был рад стать таким, как все, но в душе немного жалел, что потерял способность путешествовать по далеким мирам.

Жадная страсть к познанию нового, неизведанного, однажды и привела его в холодную Мглу, покинув которую, он ощутил себя другим человеком. Даже не человеком, а кем-то иным, хотя подходящего названия он тогда так и не смог придумать.

Подростком он был зачислен в школу Иешибот, готовившую священнослужителей. Серые стены и строгие правила сковывали живого, любопытного мальчишку, по рукам и ногам. И однажды, нарушив все запреты, юный Вольф сбежал.

Добравшись до вокзала, он, щуплый черноволосый подросток, сел в первый попавшийся поезд и отправился в Берлин. Без билета, без денег. На что он рассчитывал, ему и самому было неведомо. Жажда свободы толкала вперед, манила новыми горизонтами. Конечно, его могли высадить на первой же станции, но, по счастью, вот тогда-то и произошло, то самое звенящее чудо, позволившее ему подняться над обычными людьми.

Когда строгий контролер протянул руку, требуя проездной билет, Вольф ощутил прилив невероятного вдохновения. Яркое солнце заглянуло в тот момент в вагонное окно, и мальчик, посмотрев себе под ноги, как будто провалился в собственную тень. Там, внутри тени обитала холодная Мгла, не пугающая, а волшебная, как ледяной дворец королевы из сказки. Через эту мглу, Вольф мысленно дотянулся до сознания контролера и попросил, вложив в эту просьбу всю силу своих фантазий, всю надежду: «Дяденька, это мой билет. Пожалуйста, пусть это будет мой билет».

Вынырнув, он понял, что тут, в теплом, настоящем времени, не прошло и нескольких секунд. Контролер по-прежнему тянул к нему руку, губы еще шевелились, заканчивая фразу. Юный Мессинг достал из кармана пустой блокнотный лист, и протянул проверяющему. Контролер кивнул и аккуратно прижал клочок бумаги компостером. Путь к свободе был открыт.

В Германии, обаятельного парнишку сразу взяли на работу посыльным. Платили мало, но для него не так важны были деньги, сколько общение с людьми, разговоры, эмоции. Вольф не забыл о том, что теперь для него открыт проход за теневую завесу, и, в случае необходимости, с радостью окунался в морозную Мглу.

Однажды, замешкавшись там, в холодном пространстве, он заметил, что ледяной туман, как губка, впитывает его силы. Хотя, поняв это, Вольф и поторопился покинуть Мглу, но в обычный мир вывалился уже в обморочном состоянии. В себя он приходил долго, врачи опасались за его жизнь. Но, не бывает худа без добра. Как-то раз Ханна, сестра милосердия, принесла юному пациенту плитку шоколада, и он понял, как быстро восстановить силы после опустошения Мглой.

А еще, его случаем заинтересовался настоящий гений психиатрии, профессор Абель. Пытливый юноша произвел на светило медицины сильное впечатление, и после нескольких визитов, в ходе которых Мессинг блестяще прошел сложные тесты, учёный-исследователь пригласил сообразительного пациента к себе в ученики. Так Вольф стал постигать азы знаний управления собой, своим телом и разумом, а также умению считывать реакцию людей и распознавать их. На этот раз самостоятельно, без чудес и помощи Мглы.

Шли дни, юноша рос, мужал, набирался жизненного опыта. Вольф не раскрыл своей тайны ни Абелю, ни своему другу Цельмейстеру, который стал его личным импресарио, ни коллегам по сцене в цирке Буша, где он теперь с успехом выступал. Близко знавшие его были уверены, что талантливый фокусник добивается признания не божественным даром, а усердным трудом. И только публика, свято верившая каждому слову и жесту молодого факира, принимала каждый фокус за чистую монету. И, по сути, была права. Безошибочно угадывать владельца спрятанного предмета Вольфу помогало другое зрение, пристальный взгляд сквозь теневую завесу.

Хотя, конечно, школа профессора Абеля не прошла даром. Мессинг теперь мог легко объяснить всем любопытствующим причину популярности своих выступлений -новыми методиками наблюдений за лицевой мимикой и непроизвольными движениями тела, а также анализом других невербальных сигналов от зрителей. Такая психодиагностика требовала не только специальной подготовки, но, все-таки, наличия некоторого дара, поэтому, несмотря на рассекречивание причин успеха, конкурентов у Вольфа не появлялось.

А сам молодой иллюзионист, в полной мере познавал, что такое - упиваться славой. Каждое выступление наполняло его светлой энергией. Над зрительным залом появлялась сочная радужная волна, которая прямым потоком вливалась прямо к нему в сердце. Он просто физически ощущал сладкие волны, которыми омывали его овации и крики «браво!». Обожание, доходящее до неистовства. Однажды, ярая поклонница прорвалась к нему на арену и заключила в объятья. Вольф чуть не задохнулся. Во-первых, от страсти, с которой женщина его сжимала, а во-вторых, от ментального потока чужой любви, которая ударила в него, как струя из бутылки с шампанским. Мессинг чувствовал, что становится сильнее с каждым выходом на арену, а потом и на сцену, когда стал давать свои собственные сеансы «эстрадной телепатии».

Для быстрого сбора Силы, он придумал оригинальный прием, контакт через руку. Вскоре, рука, направленная как фонарь или рупор, на зрительный зал, стала фирменным знаком Вольфа. Любовь с публикой была взаимной, и это было его счастье.

Имя Вольфа Мессинга не сходило с афиш уже не только в Германии. Он за короткий срок сумел покорить половину Европы и через несколько лет вернулся на родину богатым и знаменитым. А потом грянула война.

Домой, в Гура-Кальварию, путь теперь был закрыт. В оккупированной Польше началась массовая охота на евреев. Семью Мессинга в скором времени арестовали. Родные так и сгинули в варшавском гетто и Майданеке. Вольф успел сбежать. Землей обетованной и второй родиной для него стал Советский Союз. Здесь его знали, легенды о талантливом менталисте преодолевали границы государств быстрее, чем можно было представить. Он продолжил свою концертную деятельность, теперь уже разъезжая по республикам СССР, где по-прежнему собирал полные залы и светлую Силу от зрительских оваций. И однажды, его пригласили на прием к самому Сталину.

Тот визит не был отражен ни в каких официальных документах. Вождь народов встретился с Мессингом не в Кремле, а в загородной резиденции. Они проговорили несколько часов. По-привычке рассматривая собеседника сквозь теневую завесу, Вольф отметил, что фамилия вождя точно соответствует его профилю, видному только во Мгле. Серый ореол, напоминающий закалённую сталь. Редкие алые всполохи только подчеркивали твердость невидимой внешней оболочки. Сталин был радушен, по-детски восхищался несложными фокусами. А под конец беседы спросил Мессинга о войне. Тогда, приложив неимоверные усилия, Вольф впервые заставил себя увидеть будущее. И рассказал о раннем июньском утре, когда фашистские бомбы впервые упадут на территорию Союза, о черной воронке, в которую затянет миллионы жизней и о сияющем майском дне, который в его видениях носил имя «Победа». Вождь внимательно выслушал пророчество, молча подымил неизменной трубкой и распрощался с артистом. Вольф вернулся домой обессиленным, будто побывал не у главы государства, а провел долгое время за границей тени, в ледяной Мгле.

Война пришла июньским утром, в тот самый, уже известный ему день. Теперь Мессинг не только забирал светлую энергию, но и старался максимально отдавать её на благое дело. Он знал, что огромная страна живет под лозунгом «Всё для фронта, всё для победы!». И этот девиз стал теперь и его личным. На каждом выезде с агитбригадой, особенно, когда выступления были перед ранеными бойцами, он старался раздавать накопленную силу, чтобы хоть по капле, но доставалось каждому. Так стали рождаться новые легенды, о целительной силе его сеансов, после которых быстрее заживали раны, поднимался боевой дух, укреплялась вера в победу.

В 1944 году, накопленные за время выступлений деньги, Вольф Мессинг передал на постройку двух истребителей. Первый он подарил своему другу, прославленному лётчику. На фюзеляже самолёта была сделана надпись: «Подарок от советского патриота В. Г. Мессинга Герою Советского Союза лётчику Балтики К. Ф. Ковалёву». Никто, конечно, не догадывался, что истребитель был «заговорённым», то есть помимо обычной брони, был закрыт еще одним щитом, видимым только во Мгле. Константин успел до конца войны сбить на нем четыре вражеских самолета. Как выяснилось позже, магический щит все-таки был замечен. Потому что сразу после войны, к Вольфу пришел человек, очень похожий на него самого.

Отношения с властью у Мессинга были четко определены еще в самом начале, практически сразу после прибытия в Советский Союз. Спустя некоторое время после тайного визита к Сталину, Вольфа посетил комиссар НКВД и предложил работать на госорганы. Посмотрев на посетителя сквозь Мглу, Мессинг увидел, почувствовал, услышал устное распоряжение Сталина: «Артиста не трогать». Поэтому отказался от предложения с легким сердцем. С повторными предложениями к нему никто не приходил.

И вот однажды, к нему явился капитан-разведчик, представившийся как Игорь Теплов. Одного взгляда через тень было достаточно, чтобы Мессинг понял, что перед ним родственная душа. Такой же, как и он сам, сверхспособный чародей, который знает и про теневую завесу и про ледяную Мглу. И не просто маг, а адепт Света. Ему уже доводилось видеть других, похожих, но те были наполнены Тьмой, поэтому Мессинг старался к ним даже не приближаться. Сейчас же ему было легко и радостно. Казалось, он встретил друга и единомышленника. Но, все оказалось гораздо сложнее, чем он думал.

Игорь рассказал ему об Иных, таких же как они, непохожих на остальных людей. Про то, что есть принявшие Свет, а есть их антиподы, Тёмные, которые впервые вошли в Мглу, которую он назвал Сумрак, в мрачном состоянии души, озлобленными на весь мир. И про Договор между Тёмными и Светлыми, и про баланс, который нельзя нарушать. Для него, мага, обладающего Светлой силой, запрет на её использование стал шокирующим откровением. Мессинг был искренен в каждом поступке, творил добро, помогал людям, считая это благом. А на деле вышло, что на каждое его добро взамен отмерялась равная толика чужого зла, квота для Темных.

Услышанное шокировало. Играть по таким правилам он не мог.И от служения в Ночном Дозоре отказался. Игорь выслушал его отказ, и кажется, понял. Поэтому не стал настаивать, а тихо удалился. Тогда, наверное, впервые в жизни, Вольф Мессинг остро почувствовал свое одиночество в этом несправедливом мире.

К тому времени у него уже была Аида – верный спутник, помощник, супруга. Они познакомились в 44-м, в Новосибирске, где он тогда жил и выступал с концертами. Но даже она, простой, наивный, любимый человек, не могла заполнить пробитую брешь в его вере в справедливость. В убежденности победы добра над злом, к которой он так стремился. Казалось, Тьма смеется над ним, сильнейшим Светлым, ядовито ухмыляется его беспомощности.

Последний рывок, отчаянный шаг что-то изменить, невзирая на последствия, он предпринял морозным январским утром 1950 года. Ночью ему приснился самолет, горящий, разваливающийся на части. Огненный вихрь сжирал людей, заключенных в металлическое чрево летательного аппарата, и они гибли, сгорая как спички. Проснувшись, Вольф увидел газетный снимок – Василий Сталин рядом с хоккейной командой ВВС, и понял, кто должен лететь злополучным рейсом. Мессинг поехал в Кремль. Начальник охраны знал его, поэтому взял записку и пообещал передать вождю. На листе были следующие слова: «Прошу аудиенции. Должен предупредить о катастрофе. В.М».

Ждать пришлось долго. Мессинга проводили в комнату, расположенную далеко от главного корпуса, и он несколько часов пытался просчитать линии вероятности, чтобы подтвердить или опровергнуть свое же пророчество. Нет, надежды на другой исход практически не было. Команда хоккеистов, экипаж и сын вождя, раз от раза сгорали в жарком пламени упавшего самолета. Но как убедить Отца народов? Сталин был человеком, но алые всполохи, которые он заметил еще при первой встрече, были признаками безумия. Объяснять что-то объекту со склонностью к паранойе было опасно, реакция могла быть непредсказуемой. Мессинг собрал волю в кулак, и, когда вождь вошел в комнату, обратился к нему сначала через Мглу. Дальше он мог только наблюдать, как его рассказ вызывает сначала недоверие, потом испуг, а потом, к счастью, благодарность. Его миссия удалась, Сталин поверил.

Мессинг уехал домой в приподнятом настроении. Сегодня он спас людей. Что будет дальше, неважно. Молодые парни, надежда советского спорта, выйдут на лёд в Челябинске и потом вернутся домой. Живыми. Зловещего рейса не будет, команду спасут. Сталин не станет рисковать единственным оставшимся сыном.

Вечером, к нему домой явился странный посетитель. Средних лет, подтянутый, в строгом сером костюме. Лицо визитера можно было даже назвать привлекательным, если бы не глаза – холодные, пронзительные, будто прожигающие собеседника насквозь. Настоящий ужас обуял Мессинга, когда он взглянул на гостя сквозь тень. Перед ним стоял сильный, если не сильнейший Тёмный маг. Вступительные слова были не нужны. Адепт Света приготовился к обороне. Если будет бой, он готов сражаться всей силой Света с коварным врагом. Но, этого не понадобилось.

- Вы наивны, как ребенок, уважаемый Вольф Григорьевич, - сказал посетитель, удобно устраиваясь в гостевом кресле. – Ваша вера в добро и справедливость сыграла с вами злую шутку. Не будем меряться силами, лучше поговорим.

В кабинет заглянула Аида Михайловна. Мессинг сделал успокаивающий жест, мол, все в порядке. А сам лихорадочно пытался собраться с мыслями. Перед ним сидел враг, но ненависти, жажды возмездия, от него, почему-то, не исходило.

- Я слушаю вас, служитель Тьмы. Меня ждет расплата за воздействие на вождя?

Посетитель улыбнулся одними губами. Глаза по-прежнему были холодны. Промелькнула мысль, - интересно, умеет ли он вообще искренне чему-то радоваться?

- Я радуюсь личным победам, дорогой маг, - ответил Темный на незаданный вопрос. – Но сегодня, пожалуй, нет ни победивших, ни проигравших. И ваше воздействие было минимальным. Тянет максимум на седьмой уровень. Вы, я так понимаю, хотели вообще обойтись без магии, чтобы не нарушить баланс. Вспомнили предупреждение Теплова, так?

- Да, и надеюсь, мне это удалось.

- Должен разочаровать. Как ни прискорбно, вы пытались вмешаться в судьбы людей, а это уже серьезный проступок. Пусть опосредованно, но по причине полученного вами Светлого пророчества. Так не годится, Вольф Григорьевич. Мы не меняем предначертанное, ибо последствием может быть не только смещение баланса сил, а куда страшнее. Например, изменение будущего.

- Я готов нести ответственность за совершенный поступок. Но, уверяю вас, будь возможность вернуть все назад, я поступил бы также.

- Не сомневаюсь. И ваши собратья по оружию тоже. Светлые вообще часто срываются, не думая о последствиях. Поэтому, я здесь. Хочу предупредить о том, что завтрашний звонок вождя может стать для вас тяжелым ударом. Вы, конечно, сейчас подумали, что Темные выставят вас врагом в глазах старого параноика? Ошибаетесь. Сталин позвонит, чтобы поблагодарить. Но, и нарушения баланса не произойдет. Об этом уже позаботились. И не мы, а Светлые. Для них Договор важнее, чем вы можете себе представить.

Гость встал, и уже прощаясь, у порога, добавил.

- Перестаньте думать о других, подумайте о себе, дорогой Вольф Григорьевич. Это я советую, как искренний поклонник вашего таланта.

Как и предсказывал вечерний посетитель, днем позвонил Сталин. Сдержанно сообщил, что катастрофа все-таки произошла, погибли люди. Но Василия среди них не было. По просьбе отца, он уехал в Челябинск, к месту игры, поездом. После телефонного разговора Вольф Мессинг не смог находиться в четырех стенах, они слишком давили. Он быстро оделся, и вышел на улицу.

***

Седой старик понуро брёл по заснеженной Москве. Он любил этот город, но сегодня не чувствовал привычной радости ни от витиеватой архитектуры столичных улочек, ни от молочного январского неба, клубами оседавшего на купола московских церквушек, ни от людей вокруг. Как будто морозная серая Мгла, всегда помогавшая, делавшая его особенным, вдруг вырвалась наружу из-за секретной теневой завесы, и заполонила все вокруг, стирая краски и безжалостно высасывая силы.

Ему всего пятьдесят, возраст человеческого расцвета. Жизненная энергия, своя и заемная, всегда кипела в нем, как в водовороте весеннего ручья. Но, сейчас она замерзла от дурных вестей, и, он, пожалуй, впервые в жизни почувствовал себя стариком. Он, Вольф Мессинг, могущественный маг, разочаровавшийся, и в людях, и в Иных, сегодня отринувший Свет.

Дальнейший путь ему предстояло пройти об руку с Тьмой, которую он впустил в свою душу.

Эпилог

Всеволод Бобров, двадцативосьмилетний крепкий парень, лучший бомбардир чемпионата по хоккею 1948 года, только-только зачисленный в команду ВВС, которую в шутку называли «Ватага Василия Сталина», проспал свой вылет. Совершенно исправный будильник, заведённый на четыре утра, просто взял и не прозвонил. Увидев, что уже семь, Севка вскочил, как ошпаренный. Стыдно-то как. Что ребята подумают? Что вечером перебрал на радостях? Надо срочно звонить, договариваться, догонять. Он еще успеет доехать до Челябинска, до матча есть время.

Администратор клуба, Николай Кольчугин, помог с билетом на поезд. Глядя на мелькающие за окном деревья, заснеженные поля, Всеволод никак не мог сообразить, как объяснить команде свое опоздание, чтобы потом не было смешков и подковырок. Ну и подвел его чёртов будильник! Эх, судьба у него, видать, такая. В Куйбышеве услышал, как объявили по станции «Капитан Бобров, зайдите в военную комендатуру!».

От ужасных новостей закружилась голова. Чувства смешались – боль утраты, радость спасения, груз ответственности за будущее команды. В неверном свете качающейся под потолком лампы, пригрезились лица ребят. Они, будто были рядом, живые. Подбадривали, говорили, что верят в него, надеются, что он не подведет, докажет, победит.

Лучший нападающий хоккейной команды ВВС, теперь уже её новый капитан, Всеволод Бобров, будущий чемпион мира по хоккею, будущий призер Олимпийских игр, шагнул в свою тень. Сумрак вздрогнул, приветствуя нового адепта Света. Баланс снова был восстановлен.