Цена бессмертия

Пролог

Смерть кажется нам страшной,

а бессмертие желанным, потому что мы смертны.

Будь мы бессмертны, страшным казалось бы нам

бессмертие, желанной – смерть.

Хенрик Эльценберг

Что вы знаете о Семи чудесах света - самых грандиозных, великолепных и поразительных в техническом плане построек и памятников искусства древности?

К сожалению, в настоящее время мы можем лицезреть лишь Пирамиды Хеопса.

Мавзолей в Галикарнасе, Колосс Родосский и Александрийский маяк уничтожены разрушительной силы землетрясениями. Висячие сады Семирамиды сравняли с землёй персы, а Статуя Зевса и Храм Артемиды сгинули в пожаре.

Если Статуя Зевса сгорела совершенно случайно, то Храм Артемиды подожгли намеренно. Поджёг его человек по имени Герострат. «Зачем?» —спросите вы. А просто так. Желая прославиться.

Иногда история преподносит нам необычайные сюрпризы, перекрещивая, казалось бы, несовместимые явления и события. Их можно заметить и осмыслить лишь по прошествии определённого промежутка времени в десятки, сотни, а может быть и тысячи лет. А что такое время для явления или человека, обречённого на бессмертие?

Ирония судьбы скажете вы, воля богов скажут другие, но случилось так, что в 356 году до н.э. в ночь поджога Храма Артемиды, в столице Древней Македонии городе Пелла родился мальчик, которого нарекли Александром. Этому мальчику суждено было изменить ход истории…

Глава 1

На северном склоне Гиссарского хребта раскинулась Зарафшанская долина, в центре которой протекают две самые крупные реки Центральной Азии – Сырдарья и Амударья. На востоке между этими реками расположилось древнейшее государство Согдиана. Согласно священной книги «Авеста», Согдиана занимала второе место в перечне шестнадцати наилучших стран того времени и являлась прародиной святых ариев или, как их ещё называют, арийцев.

На протяжении столетий согдийцы, терпимые к различным религиозным направлениям, мирно соседствовали с кочевыми племенами саков и массагетов. Благоприятные погодные условия позволяли заниматься сельским хозяйством и животноводством. Все четыре времени года присутствовали на этой благодатной земле, сменяя друг друга, словно передавая эстафетную палочку. Относительно тёплая зима сменялась дождливой весной, переходящей в летнюю жару и не очень прохладную осень.

Цвела и благоустраивалась столица государства – величественный город Самарканд. Расположившись на пересечении важнейших торговых караванных путей, цветущий город с крепостной стеной и цитаделью постепенно превращался в признанный центр торговли между западом и востоком.

В один из осенних погожих деньков через северные ворота Самарканда, со стороны простиравшейся холмистой местности под названием Афросиаб прошествовал невзрачный старик. Слипшиеся седые волосы длинными прядями спускались чуть ли не до колен. Такая же седая борода клочьями ниспадала на грудь. Его одежда была слеплена из различных лоскутов материи, а сандалии свидетельствовали о тысячах стадий пройденных дорог (стадий – 192 метра, прим.автора). В руках у него был посох, конец которого венчала замысловатая фигурка в виде коршуна, а через плечо висел потёртый до дыр холщовый мешок.

Старик волочился вдоль узких улочек и переулков, мимо ветхих домов, не обращая внимания на спешащих по своим делам горожан и купцов. А дел у них было невпроворот, потому что иноземным захватчикам из далёкой Эллады, омываемой незнакомым Эгейским морем, вот уже больше года надо было есть, пить, одеваться, лечиться, отдыхать и развлекаться.

Согдиана во все времена была лакомым кусочком для завоевателей. Но в этом цветущем крае живут гордые и независимые люди, а потому всегда хватало сил и умения дать отпор врагу. До сих пор в народе ходят легенды о царице массагетов Томирис, уничтожившей армию персидского царя Кира II Великого, или сакского пастуха Ширака, преднамеренно заведшего в пустыню и погубившего почти всё войско персидского царя Дария. И сейчас против захватчиков успешно вёл народную освободительную войну согдиец Спитамен.

Так и доковылял старик до палаточного городка, разбитого в тени деревьев неподалёку от дворца бывшего правителя Самарканда.

Четверо воинов, всё ещё кутаясь в поизносившиеся шерстяные плащи сидели у затухающего костра, вытянув к нему руки и ноги. Их обветренные лица были темны от пыли и загара, а глаза слезились от едкого дыма. Несмотря на тёплые погожие дни, ночью всё равно было уже прохладно. Помятые бронзовые шлемы воинов, потемневшие со временем, были надвинуты на глаза. Аккуратно сложенное в сторонке вооружение покрылось тонким слоем пепла, разносимого во все стороны ветром.

– Стоять! – один из воинов поднял копьё и преградил путь старику. – Куда идёшь, нищий бродяга? Ты разве не знаешь, что всякому сброду проход сюда воспрещён?

Бродяга остановился и молча протянул руку.

- Койран! – воин с копьём глянул на молодого стражника. - Дай этому нищеброду милостыню в виде пинка под зад, чтобы неповадно было ходить возле царских покоев.

Молодой воин подскочил к старику. Вытащил из-за пазухи и сунул ему в руки кусок чёрствой лепёшки. Затем смущённо потянул старика за рукав, пытаясь направить его в другую сторону. Тот в ответ прочертил посохом в воздухе замысловатую фигуру.

Между тем, у главного шатра, который выделялся на фоне остальных своими размерами и стоящей по периметру охране, столпилось в ожидании приёма около двух десятков человек различного достоинства – были тут и знатные вельможи в дорогих парчовых халатах, и военачальники большого ранга, а также несколько купцов вышесреднего достатка.

Приближения старика никто не заметил. Вельможи вместе с охраной просто оцепенели, лишь полы халатов да конские хвосты на шлемах продолжали развеваться на ветру.

Откинув посохом шёлковую занавеску на входе, он беспрепятственно вошёл в шатёр.

Глава 2

Посередине на троне восседал невысокого роста молодой человек, небогатырского, но мускулистого телосложения. Красное лицо украшал высокий лоб, но немного портили курносый нос и женственный рот. Его шея была слегка наклонена влево вследствие какого-то заболевания или особенностей осанки. Увидев вошедшего, молодой человек в дорогих персидских одеждах привстал, а затем установил на ковре складной стул и жестом пригласил гостя сесть.

Старик осмотрелся, молча кивнул хозяину шатра и проковылял к стулу. Взявшись за спинку, попробовал его на прочность и только после этого сел, не выпуская посоха из рук.

– Приветствую тебя великолепный и непобедимый Александр, царь Азии и повелитель Египта, - начал старик. – Да ниспошлёт Зевс тебе верных друзей и красивых подруг, здоровья и многих лет жизни.

– И тебя приветствую, о великий и ужасный. Что привело тебя в наши края, что заставило могущественного бога спуститься на землю, да ещё в таком неприглядном виде?

— Не придавай этому маскараду особого значения. Как у тебя дела? Слышал какие-то проблемы?

– О, у меня всё нормально. – Александр подошёл к трону, но сесть не решился. - Так, мелкие неприятности. Есть один непослушный храбрец, который как блудливая собака, мешается под ногами.

– Дай мне немного времени, и ты о нём больше не услышишь.

Царь наполнил кубок вином и предложил его старику. Затем налил себе и осторожно присел на краешек трона. Непонятно почему, но именно сейчас он вспомнил первую их встречу…

***

Появившись из ниоткуда, человек медленно вёл под уздцы лошадь, чем сразу привлёк внимание всех вокруг. Не успели они подойти, а вокруг них уже собралась толпа. Особенно радовались детишки, гурьбой сопровождая пришельцев оставшийся путь до замка. Собрались внизу и его обитатели, привлечённые восхитительными возгласами и комментариями толпы, а стражники, нарушив все инструкции и указания, как заговорённые отворили ворота и впустили столь странных гостей внутрь. Видно, забыли они легенду о Троянском коне.

Человек был невысокого роста, среднего возраста. Судя по одежде – типичный купец со средним достатком. Рыжую шевелюру и слегка оттопыренные уши частично скрывала широкополая шляпа. Остановившись посередине внутреннего двора замка, дёрнул за поводья. Конь всё норовил укусить хозяина, энергично мотал головой и привставал на дыбы. Казалось бы, дёрнись он чуть сильнее, и никакая сила не удержала бы его.

В эти моменты толпа синхронно охала и отбегала на безопасное расстояние, но потом подогреваемая любопытством опять подходила к лошади.

Больше всех конь поразил мальчугана лет двенадцати. Сын хозяина замка влюбился в животное с первого взгляда. Как загипнотизированный стоял он подле него, любуясь и пожирая взглядом. Нисколечко не беспокоясь, что конь ненароком может его покалечить, пытался дотронуться до него. Даже отец мальчика, прибежавший на шум толпы, не в силах был отвести глаз от такого чуда.

Таких лошадей они сроду не видывали - вороной жеребец с белой отметиной на лбу, напоминавшей по форме звезду, был высотой почти два метра в холке. Мощный массивный костяк, выраженное мускулистое тело и атлетичные сухие конечности. Весил около тонны. На длинной шее красовалась крупная, похожая на бычью голова с изящным рисунком профиля и выразительными чёрными глазами. Несмотря на внушительные габариты, конь двигался легко и непринуждённо, а его неповторимая грациозность завораживала всех присутствующих.

– Приветствую тебя, славный царь Филипп, - обратился гость к хозяину замка, - позволь показать чистокровного жеребца, который скрасил бы конюшню любого правителя Эллады.

– Как зовут тебя путник, чьего рода и откуда в наших краях появилось такое чудо?

– Я Филоник, купец из Фессалии, а столь дивное чудо привёз из Персии, куда забросила меня судьба по моим торговым делам.

– Сколько ты хочешь за него?

– Многоуважаемый любимец богов и защитник угнетённых, справедливейший из всех ныне живущих царей, Буцефал мне очень дорого обошёлся. Вёз я его по заказу бывшего правителя Беотии, но узнав, что она вошла в состав Македонии, было бы справедливым чтобы такой конь находился в конюшне надеюсь будущего повелителя Эллады.

– Все вы купцы, а фессалийцы в особенности, без лести и дня прожить не можете. Я тебя конкретно спросил – сколько хочешь за коня?

– Я думаю двадцать талантов будет справедливой ценой.

– У тебя что, конь из чистого золота? И то был бы дешевле, - возмутился царь Филипп. – За такую сумму я могу целый корабль купить и снарядить его в плавание. Очень дорого.

– Отец, - вмешался царевич. – Прошу тебя, заклинаю всеми богами, купи мне этого коня. Его послали мне боги, я это чувствую, я это знаю.

– Сынок, во-первых, это огромное состояние, а во-вторых, посмотри на него. Он прекрасен, никто и не спорит, но как ты будешь на нём ездить? Смотри какой он мощный, да к тому же строптивый, никого к себе не подпускает.

– Меня подпустит, потому что этот конь предназначен для меня.

– Правильно говорит царевич, - оживился купец. — Вот пойди сюда, можешь погладить его, - с этими словами он взял за руку мальчика и подвёл к коню, второй рукой одновременно потянув поводья вниз. Конь попытался взбрыкнуть и поднять голову, но почувствовав железную хватку, смиренно склонил голову и фырча, стал бить копытом о землю.

Мальчик энергично принялся гладить коня, а затем неожиданно для всех обнял его за шею тоненькими ручонками. К всеобщему удивлению, конь не стал противиться, как бы чувствуя и покоряясь будущему хозяину.

– Если вы дадите мне один день, я научу мальчика как укротить коня, и они подружатся, будьте уверены.

Весь следующий день купец занимался с мальчиком конной подготовкой. Буцефал, имя понравилось царевичу и о каком-либо другом он и слышать не хотел, сразу сдружился с мальчиком и позволял беспрепятственно себя гладить и ездить верхом.

– Александр, - обратился купец к царевичу уже ближе к вечеру, - я хочу открыть тебе одну тайну, которую обещаешь хранить вечно и никому о ней не рассказывать?

Мальчик молча кивнул головой и приготовился внимательно слушать.

– Ты вчера верно заметил, что Буцефал предназначен тебе богами. Я бы сказал точнее – это дар бога Ареса, который увидел в тебе задатки величайшего полководца. По его указанию вручаю этот подарок в знак большого уважения к тебе. И ещё. Арес берёт тебя под свою опеку и обещает помогать в твоём воинском поприще. Жди и он скоро навестит тебя. Храни эту тайну будущий царь и ты обязательно станешь повелителем всех стран и народов. А теперь пойдём к твоему отцу и покажем, чему мы научились…

***

Сделав большой глоток из кубка, Александр вернулся к действительности. – Наметил я поход в Индию, сказочно богатую страну. Хочу дойти до края земли и омыться в восточном океане. Завоевав её, я стану истинным повелителем Вселенной. И никто не сможет мне помешать, - в глазах появился алчный блеск, он вскочил и принялся ходить по периметру шатра, размахивая руками.

– Планы конечно же грандиозные, только хотелось бы попросить на некоторое время отложить их и вернуться в Элладу. Мне нужна твоя помощь.

Александр резко остановился и глаза его недовольно сверкнули, но он сдержался, очевидно вспомнив кто сидит перед ним. - Дозволь спросить, в чём же понадобилась моя помощь и почему так срочно?

От старика не ускользнуло выражение глаз царя, но он невозмутимо продолжил. - Как тебе известно, у нас имеется давнее соперничество с Афиной Палладой, перед которой у меня неоплаченный должок. Однажды она коварным способом ушла от расплаты, но второго шанса я ей не дам. Эта мерзкая интриганка подстрекает твоих соседей, хочет обложить тебя со всех сторон. Пустила слух, что ты мёртв. Настраивает против местную знать, предлагает им независимость и свободу. Ударив по тебе, она тем самым ослабит и меня. Поэтому надо вернуться и разделаться с предателями.

– Хорошо, я подумаю, как лучше тебе помочь, - сухо ответил царь, давая понять тем самым, что ему это не по душе. Пусть это и олимпийский бог, но ему не нравилось, когда кто-то мешал осуществлению его планов.

– Направлю к тебе Эриду для решения вопроса со Спитаменом, - старик вскочил, кивнул головой на прощанье и покинул шатёр.

Александр хотел ещё что-то добавить, но передумал останавливать умчавшегося старика, наполнил свой кубок вином и большими глотками осушил его до дна.

Между тем старик, выйдя из города, направился к видневшимся невдалеке холмам Афросиаба. По мере удаления от города его походка становилась всё увереннее, шаг быстрее, спина выпрямилась, плечи расправились, от седины не осталось и следа, а лохмотья превратились в великолепнейшие доспехи. И вот к подножию холмов подошёл уже могучий воин в сияющих доспехах, с мечом в ножнах и шлемом на голове. Шлем украшала выполненная из чистого золота эмблема парящего коршуна с синими сапфировыми глазами.

У подножия холма его ожидала прекрасная блондинка, поклонившаяся подошедшему богу. Тотчас же пространство вокруг задрожало, воздух начал искриться и перед ними открылся портал. Словно из пасти дракона оттуда вырывались языки пламени, норовя лизнуть стоящих людей. Взяв девушку за руку, бог войны шагнул вместе с ней в огнедышащую пасть. Портал сразу же закрылся и лишь лёгкая дымка, рассеявшаяся от дуновения ветерка, указывала на произошедшее здесь сверхординарное событие. Что дозволено богам, простому смертному не под силу.

Глава 3

«Ну и пусть валит на все четыре стороны», - Александр в ярости бросил кубок.

– Селевк! – прокричал царь. – Селевк, где тебя демоны носят!?

– Я здесь, мой повелитель, - замешкавшись влетел он в шатёр.

– Отпусти всех, сегодня приёма не будет. У меня голова разболелась.

– Слушаюсь, базилевс.

Селевк Никатор, диадох (полководец) и телохранитель Александра, один из близких его друзей, был справедливым, рассудительным и мягким человеком. В отличие от вспыльчивого и импульсивного царя, никогда не рубил с плеча. Его за то и любили в войске, что с ним можно было разговаривать на любые темы. Даже простой воин мог обратиться со своей проблемой и получить дельный совет, а иногда, если это было в его власти, то и соответствующую помощь. Нет, конечно же, к нему не выстраивались очереди из сотен и тысяч воинов с жалобами на условия службы или быта, на своих начальников в конце концов. Командир элитных пехотных частей, так называемых «серебряных щитов» или аргираспидов, был приверженцем жёсткой дисциплины и соблюдения субординации, и все бытовые вопросы решались на уровне низшего командного звена. Но периодически обходя расположение своих отрядов, беседовал с подчинёнными по-простому, по-отечески, интересовался их проблемами и заботами. Где было уместно мог пошутить, где было необходимо мог и пожурить.

Среди воинов даже ходила легенда о том, что настоящим отцом Селевка был сам бог Аполлон. Приснившись его матери, Аполлон якобы вступил с ней в связь, после чего подарил ей перстень с изображением якоря. Проснувшись, она обнаружила точно такой же перстень у себя на кровати. Когда через девять месяцев родился Селевк у него обнаружилось родимое пятно в форме якоря. Но взглянуть на родимое пятно никто не решался – себе дороже, и бог его знает во что могла вылиться такая безобидная на первый взгляд просьба.

Распустив посетителей, Селевк догнал одного их них. Взяв под руку благородного вида мужчину преклонного возраста, в свойственной ему тактичной манере извинился за несостоявшийся приём:

– Уважаемый Лисимах, прошу простить за отменённую аудиенцию, но базилевс сегодня что-то не в духе. Вы, воспитывавший его с детства как никто другой должны знать, что через некоторое время он успокоится и отойдёт, а потом я попробую добиться для вас аудиенции. Так что далеко не отлучайтесь.

– Премного благодарен, дорогой Селевк. У меня, в принципе, один небольшой вопрос, но может быть вы сможете чем-нибудь помочь?

– Внимательно слушаю, досточтимый учитель.

– Мой племянничек Койран служит фалангитом в нашей доблестной армии. Он почитает базилевса наравне с богами, я иногда даже думаю, что о нём он говорит чаще, чем о богах. Вот, собственно говоря, о племянничке я и хотел бы поговорить с базилевсом. Ну и конечно же просто увидеться с ним, посмотреть, как он возмужал, окреп, закалился телом и духом в этих походах.

– Уважаемый наставник, об этом можете не беспокоиться. Предоставьте это дело мне, а с базилевсом вы можете просто увидеться, поговорить, вспомнить былое. Койран, вы сказали его зовут? Я найду возможность как ему помочь, не беспокойтесь.

– Премного благодарен, дорогой друг. Считайте меня своим должником.

Вернувшись в шатёр Селевк застыл в ожидании указаний.

– Какие вести из Македонии? Что нового сообщает Антипатр? – Александр налил в кубок вина и протянул его телохранителю.

– Дома всё спокойно. Единственное, Агис начал воду мутить. Удалось перехватить его письмо к персам, где он открыто проявляет недовольство и призывает к неповиновению, а также просит золота для вербовки наёмников.

– А что Афины?

– Афины молчат, видимо выжидают.

– Передай Антипатру чтобы следил в оба. При малейших признаках военных приготовлений пусть огнём и мечом пройдётся по Спарте. А голову Агиса сюда пришлёт.

– Да, конечно, мой базилевс. Ещё одна маленькая просьба. Там Лисимах просит вашей аудиенции, что ему передать?

– Завтра, Селевк, все дела завтра. Дайте мне отдохнуть и собраться с мыслями.

Глава 4

В Элладе существовало множество богов, но главными среди них были олимпийские. Люди верили, что там, на вершине горы Олимп под облаками стоит трон великого Зевса, откуда он управляет миром. Но людям свойственно ошибаться. На Олимпе кроме туч и облаков, да свежего ветра ничего не было.

Олимпийские боги жили в параллельных мирах, причём у каждого был свой. И время в них текло совсем по-другому. И только дети Кроноса и Реи имели возможность свободно путешествовать по мирам, наведываясь к своим детям и потомкам в гости.

В мире Ареса не было городов и дворцов, храмов и домов. Его мир представлял собой сплошное нескончаемое поле боя, где на разных его участках бесконечно происходили прошедшие, настоящие и будущие сражения в различных их вариациях и непредсказуемыми финалами. Будучи богом войны, он мог сутками или даже неделями напролёт моделировать те или иные битвы, рассматривая и изучая их под всевозможными ракурсами и углами. Нередко в этих сражениях он принимал участие лично, в качестве главнокомандующего, а иногда, чтобы размяться или поупражняться возглавлял то конницу, то пехоту, или выступал в качестве простого воина. Поэтому в искусстве войны, тактике и стратегии ему не было равных, за исключением конечно же своей сестры Афины, которую он никак не мог в этих вопросах обойти. Даже в личном поединке она была сильнее него.

Однажды, моделируя очередное сражение, он никак не мог добиться нужного ему результата. Чего только не перепробовал. И выдвигал резерв в тыл противника, и пытался взять его в кольцо, и наносил массированный удар по одному из флангов. Дошло аж до того, что увеличил свои войска в два раза – безрезультатно. Все его попытки и ухищрения, казалось бы, читал и предугадывал военачальник противника. Тысячи раз умирая и воскресая, воины заново переживали перипетии битвы, не зная, что являются лишь игрушками в руках бога.

Кипя от злости, он самолично направился в гущу сражения чтобы нейтрализовать ненавистного ему военачальника. Завязалась схватка. У богов силы и выносливость безграничны, не то, что у простых смертных. В пылу сражения, азарта и злости он поначалу не заметил, что достаточно долго не может одолеть какого-то человечишку. Совсем наоборот – в искусстве владения мечом тот наголову превосходил его. Совершив очередное обманное движение, этот смертный посмел ловким финтом выбить из его рук меч, подсёк опорную ногу и приставил к горлу распластавшегося на земле бога свой меч.

Вдруг военачальник противника рассмеялся, спрятал меч в ножны и снял шлем.

– Отец! – вытаращился на Зевса Арес. – Я уж подумал, что со мной что-то не так.

– Думаю, дай навещу сына. А сын, как всегда, в игры играет. Не надоело? Как можно неделями напролёт играть – смотри, азарт до добра ещё никого не доводил.

После того случая на земле прошло много лет, но теперь наблюдая за той или иной битвой он всегда внимательно присматривался к военачальникам сражающихся сторон, изучал их биографии, иногда спускался на землю, чтобы пообщаться вживую. Так он и заприметил совсем юного тогда ещё, но не по годам зрелого и рассудительного юношу - Александра, сына царя Македонии Филиппа II.

Поэтому, после беседы с Александром, очутившись в своём мире, Арес словно ураган влетел в походный шатёр и подобно волку в клетке стал наматывать круги. Высокомерие и наглость проявленные к нему, даже на Олимпе мало кто себе позволял. Этот юноша возомнил себя гением войны и повелителем Вселенной. Ему просто так это с рук не сойдёт. За свою дерзость он будет сильно наказан. Со временем.

Успокоившись, присел на складной стул и обратился к девушке, стоявшей у входа:

– Эрида, отправляйся к Александру и любыми способами заставь его направить войска в Элладу – надо показать Афине кто здесь настоящий хозяин. И ещё. Реши что-нибудь со Спитаменом – кардинально реши.

Глава 5

Эриду, верную спутницу Ареса, побаивались все боги Олимпа. Богиня хаоса и раздора поддерживая Ареса в его противостоянии с Афиной когда-то очень давно сумела рассорить последнюю с Герой и Афродитой.

Странная тогда вышла история, надо вам сказать.

Так вот, гуляли как-то олимпийские боги в одной фешенебельной пещере на свадьбе морской нимфы Фетиды и Пелея, сына Эгинского царя. Веселье шло своим чередом, но, как говорится, свадьба без драки – не свадьба. Нет, здесь драки не было, но случившееся потом коснулось почти всё население Эллады.

Арес, захмелев, как обычно принялся донимать свою сестрицу Афину - богиню мудрости, справедливости, наук и ремёсел, а также военной стратегии и тактики, покровительницу городов и мудрости. Посыпались сальные шуточки относительно её внешнего вида. Всем было ясно, что он искал повод с ней сцепиться. Но недаром Афина была мудрая богиня и достойно парировала его нападки, в результате чего Арес в очередной раз оказался посмешищем в глазах олимпийцев.

Зевс, решив сгладить ситуацию и успокоить не в меру вспыльчивого задиру, поманил его к себе.

– Арес, - приобнял он сына и отвёл в сторонку. – Тут такое дело, в общем нужна твоя помощь.

– Всё что скажешь, отец.

– Надо чтобы эту вещь получила Афродита. Как-нибудь официально, вроде выигрыша в состязании. Кроме неё никто не должен догадаться, что это от меня, - громовержец заговорщицки подмигнул и всучил Аресу золотое яблоко.

– О, яблоко Гесперид. Да ещё с надписью. Откуда оно у тебя? Это ж материны яблоки. Геракл как-то добыл три, да и те отдал Афине. Она что, дала их тебе? Вот дура.

– Не оскорбляй сестру понапрасну. Она не дура. Наоборот, чтобы не обижать Геру, вернула яблоки в сад. Все до одного.

– Ох отец, в опасные игры играешь. Всё никак успокоиться не можешь? На кой ляд сдалась тебе эта поистрепавшаяся красотка? Ты думаешь яблоко ей поможет? Вдруг богиня-мать узнает – не поздоровится тебе, а меня так вообще со свету сживёт.

– Не хочешь, не надо. Я Гермеса тогда попрошу.

– Да нет, просто если что пойдёт не так, защитишь?

– А ты сделай, чтобы пошло как надо. Я верю в тебя.

Если главный бог в тебя верит, то доверие надо оправдать любой ценой. Выйдя из пещеры на свежий воздух, Арес вызвал Эриду:

– Тебе, наверное, жутко обидно, что не пригласили на свадебные торжества?

– Никоим образом. Честно говоря, не мой уровень, - пожала плечами богиня.

– Нет, ты меня не поняла. Тебе должно быть жутко обидно, - надавил Арес и многозначительно посмотрел на неё.

– Жутко обидно, поняла.

– Надо опозорить Афину. Сделай так, чтобы над ней все смеялись. Эта уродина многого возомнила о себе. Припереться на свадьбу в доспехах, это ж надо какой быть безголовой. И ещё. По секрету. Это яблоко должно попасть в руки Афродиты. Придумай состязание, которое она сможет выиграть.

– Какое состязание? Кто будет участвовать? А судить?

– Придумай! Если б я знал, стал бы обращаться к тебе? Судей тоже найди, да таких, чтобы в нашу пользу судили, - Арес отдал ей яблоко и вернулся в пещеру.

– «Прекраснейшей» - прочитала Эрида надпись.

Если боги гуляют, так гуляют. Неделями. Ведь время для них понятие относительное. И они никуда не спешат. Впереди – вечность, правда если шею до этого не свернут.

На пятый день Эрида отыскала Ареса, валявшегося в хмельном бреду посреди пещеры в окружении невесть откуда взявшихся нимф.

– Скажи папаше, чтобы судьёй предстоящих состязаний назначил смертного по имени Парис – отверженного царского сыночка, дальнего родственника Афродиты. Пасёт овец в горах Иды. Ты его знаешь. Помнишь быка у него выиграл? Я с ним уже поговорила, всё будет как надо.

Войдя в пещеру и дождавшись, пока три богини окажутся рядом, Эрида незаметно выкатила яблоко на середину. Арес был тут как тут.

– Кто же у нас самая прекрасная богиня? – подкидывая яблоко в руке он подошёл к ним.

– Откуда оно у тебя, - Гера нахмурила брови, увидев столь ценный фрукт.

– Прикатилось само, а я подобрал. Кому отдать теперь не знаю. Написано – «Прекраснейшей». А кто у нас тут самая прекрасная? Афродита? Афина? Может быть Артемида? Давайте у главного спросим.

– Так нечестно будет, - запротестовала Афродита, - итак понятно кому он яблоко отдаст. Надо найти беспристрастного судью. Что скажешь, Афина?

– Пожалуй ты права, - задумчиво посмотрела она на Геру, во взгляде которой также читался немой вопрос: «Откуда здесь яблоко? Ты ведь вернула его в сад».

– Отец, рассуди, какая из здесь присутствующих женщин самая прекрасная?

– Ну, для меня понятно кто, - он влюблённо посмотрел на Геру. – Я объективно рассудить не смогу. Да и никто здесь объективно не рассудит. Поэтому предлагаю одного честного парня, который слово своё держать умеет. Помнишь Арес, как ты обчистил юношу, победив его быка?

– Да, было дело. Просто хотел утереть ему нос.

– И он тебе заплатил, хотя с твоей стороны спор выигран был нечестно.

– Да, нечестно.

– Гермес, возьми это яблоко и отправляйся во Фригию к сыну Приама, который пасёт овец в горах Иды. Его зовут Парис. Скажи, что поручаю ему рассудить спор богинь, какая из них наикрасивейшая. Кого выберет, тому и яблоко достанется. Желающие, прошу на суд к Парису.

Желающих оказалось немного - против Геры, третьей жены Зевса, выступать даже в шутливом состязании себе дороже. Самая могущественная из богинь, покровительница брака и семейной любви. Особа властная, жестокая и ревнивая нравом.

Афина согласилась на участие, лишь бы вернуть яблоко его хозяйке, ну а для ветреной Афродиты это было очередным развлечением. Афродита – богиня любви и красоты, плодородия, вечной весны и жизни. Будучи замужем за Гефестом, постоянно ему изменяла. Имела несчётное количество любовников и детей. Обладала волшебным поясом, в котором были заключены любовь и желания и с помощью которого могла соблазнить кого угодно. Иногда одалживала его богиням-подружкам.

Представляете состояние молодого человека, к которому по очереди являются три богини и начинают соблазнять сказочными обещаниями? При этом обнажаются, демонстрируя божественные прелести?

Отказался он и от власти над всей Азией, и от военных побед и воинской славы. Устоял перед прелестями главной богини Геры и богини-девственницы Афины. Но соблазнился рассказами Афродиты о красоте неописуемой Елены Прекрасной и перспективой обладания ею. А ещё вернулся во дворец к отцу своему Приаму, повелителю Трои. Стал любимцем Афродиты.

Но приобрёл грозных врагов в лице Геры и Афины, которые возненавидели его, а заодно и всех троянцев.

Те, кто думают, что уничтожение Трои было следствием похищения Парисом Елены Прекрасной, глубоко ошибаются. Это была месть троянцам и в первую очередь Афродите за унижение, которому подверглись две богини в так называемом конкурсе красоты.

Поэтому направляя Эриду к Александру, Арес на сто процентов был уверен в благоприятном исходе миссии.

Глава 6

Когда Александр говорил о том, что согдийский аристократ Спитамен мешается у него под ногами, он был в какой-то степени прав. Конечно же в переносном смысле этого слова.

Бактрийцы и согды были воинственными народами чисто арийского происхождения. Географические особенности региона требовали от Александра других методов ведения войны. Бактрия представляла из себя нагромождение горных уступов, а большую часть Согдианы занимали степи и пустыни. Городов было мало, а большая часть людей жила в деревнях либо кочевала.

Никаких великих битв царя Азии здесь не ожидало. Он столкнулся с партизанской войной в горах. Согды нападали неожиданно с тыла, жалили и скрывались на неприступных утёсах или в туркестанских степях.

Александр до сих пор сожалел, что самолично не принял предложение Спитамена о сдаче, послал вместо себя диадоха. Но он приглашал же его потом в Самарканд вместе с другими согдийскими правителями. Видимо, Спитамен испугался ловушки. Но Александр на такую низость не способен.

Зато он способен на другую.

В отместку за партизанские набеги, македоняне поделили Согдиану на участки и посланные туда отряды буквально вырезали всё население. Не щадили никого – ни женщин, ни детей, ни стариков. Согдиана была доведена до отчаяния. Учинённая резня вызывала яростное сопротивление.

Любое действие рождает противодействие. В этом непреложном правиле Александр убедился ещё раз, когда Спитамен со своими людьми захватил одну из приграничных крепостей и вырезал находившихся там больных и раненых эллинов. Посланные туда войска застали лишь ветер в поле да горы трупов.

Следует сказать, что не все местные князья участвовали в этой партизанской войне. Самые зажиточные и хитрые из них сумели втереться в доверие к Александру и снабжали его войско продовольствием и фуражом. Их то и позвал он, взбешённый последней вылазкой Спитамена.

– Видит Зевс, вы злоупотребляете моим доверием, - начал он свою гневную речь, прохаживаясь вдоль выстроившихся в полусогнутом состоянии четверых наиболее влиятельных князей, - так дальше не пойдёт. Рано или поздно за всё надо платить. Мне не нужны ваши золото и драгоценности, я и сам могу осыпать вас с ног до головы. Я говорю о лояльности. Вы должны доказать мне свою преданность.

– Великий царь, любое твоё указание до сих пор исполнялось беспрекословно, - Артабаз, сатрап Согдианы попытался смягчить гнев царя Азии. – Боги создали тебя таким же великим, как и солнце, что освещает нашу грешную землю. Твой взор, как и лучи солнца проникают повсюду, в каждую трещинку нашего мира, начиная с востока и заканчивая западом. Ты покоритель рода человеческого и нам, его ничтожным представителям достаточно одного твоего взгляда, одного намёка, и всё что у нас есть будет тотчас же предоставлено в твоё пользование или владение. Твои обвинения в неискренности или предательстве для нас как порыв бури, которая поглощает соломинку и изрыгает её из своей утробы. Скажи о великий завоеватель, что нам сделать, чтобы смыть пятно позора, коим мы успели запачкаться перед тобой.

– Все вы слышали о разбойнике Спитамене, который третьего дня перерезал один из моих гарнизонов на границе со Скифией. Так вот, даю вам шесть дней, чтобы вы нашли его. Мне не важно, каким способом вы это сделаете, но, клянусь Зевсом, если через шесть дней я не буду знать где логово этого шакала, ваши головы будут украшать ворота на входе в лагерь.

С этими словами царь поднял руку в знак прощания и скрылся в своём шатре.

***

Солнце медленно клонилось к закату и степь, казалось бы, облегчённо вздохнула. А вместе с ней и дюжина всадников, которых целый день нещадно пекло солнце. Небольшие порывы ветра облегчения не приносили. Наоборот, горячие, удушающие потоки раскалённого воздуха поднимали пыль и сухую траву, обжигали лёгкие и заставляли прикрывать лицо кусками материи. И это в начале декабря! Поскорей бы уже наступила прохладная и освежающая ночь. Тем более до их пункта назначения было уже рукой подать.

Борясь с жарой, обливаясь потом, путники почти всю дорогу ехали молча, покачиваясь в такт коням и подрёмывая в своих обитыми парчой сёдлах. Зачем попусту сотрясать воздух - всё что нужно, они скажут вечером, на съезде согдских и бактрийских вождей. И никому из них не было дела до всадника на рыжем жеребце, плётшегося последним. Спроси их, когда он к ним пристроился, наверняка бы и не вспомнили.

Вокруг шатров носились голодные собаки, громко лая из-за понаехавших отовсюду незнакомых людей, а больше всего в предвкушении готовящегося угощенья. Столько баранов здесь ещё не забивали. Фыркали и знакомились друг с другом более четырёх десятков лошадей, привязанных возле загона с блеющими овцами и ягнятами.

Завидев всадников, собаки помчались было к ним с яростным лаем, но внезапно первые несколько волкодавов, по-видимому вожаки, на полном ходу свернули в сторону и увлекая за собой остальных жалобно скуля бросились прочь от непрошенных гостей.

Один из охранников поприветствовал гостей и провёл их в самый большой шатёр, где уже возлежали на войлочных подстилках около двух десятков мужей. Ответив на расспросы о здоровье и поблагодарив за традиционную чашку кумыса, гости потихонечку влились в коллективную беседу – обо всём и ни о чём. Главное они скажут вечером, когда появится тот, ради которого они сюда и приехали.

Всадник на рыжем жеребце в шатёр не вошёл, предпочтя многоголосой компании скромное уединение возле кухни. С десяток кипящих казанов, дюжина баранов, крутящихся на вертеле, куча женщин и ещё больше детей, путающихся у них под ногами – никому не было дела до пристроившегося невдалеке человека. А просидел он там до самого вечера. Не шелохнулся он, когда приехал тот, кого ждали весь день достопочтенные люди. Не двигался он и во время трапезы, перешедшей затем в обычную пьянку с последующей дракой и поножовщиной.

Наконец, бузотёры успокоились и начали расходиться. Одному из них видимо стало плохо. Он отошёл в сторонку и принялся блевать, не обращая внимания на сидевшего рядом человека.

Человек встал, медленно вытащил меч из ножен и одним ударом обезглавил ничего не понявшего вельможу. Сунув голову в мешок, незамеченным добрался до пасшегося неподалёку рыжего жеребца и скрылся в уже наступившей ночи.

На следующее утро Александру доставили подозрительный мешок. Собрав своих диадохов (полководцев) у шатра, они решили взглянуть на его содержимое.

- Спитамен, - со вздохом облегчения промолвил Селевк, доставая и показывая всем голову мятежника.

Глава 7

Пир по случаю смерти Спитамена был в самом разгаре, когда на середину зала вышла полуобнажённая танцовщица. Гости, полулежавшие на специальных ложах, покрытых шёлковыми покрывалами, вмиг оживились прекратив вялотекущие беседы. Белокурая девушка приковала к себе взгляды присутствующих не только зажигательным танцем живота и сложнейшими акробатическими трюками, но и своей ослепительной красотой. Всё было в ней прекрасно - и лицо, и тело.

Гефестион, ближайший друг и соратник царя, приподнялся из-за низкого столика, пальцем поманил к себе распорядителя вечеринки и поинтересовался откуда взялась столь прекрасная танцовщица и почему раньше её никто не видел.

- Знаменитая танцовщица Паризад. Еле отыскали на просторах Египта. Хвала Терпсихоре, наконец-то прибыла в наш город специально чтобы станцевать для царя Азии.

- Хороша собой, очень хороша. Пригласите девушку в мои покои, пусть станцует для меня отдельно, - распорядился царь, а сам наклонился к Гефестиону – ну что там пишет моя матушка?

- Она передаёт тебе привет, благодарит за тридцать тысяч мулов и подарки, что ты прислал ей и зовёт тебя домой. Говорит, что миром можно править и из дома, как твой отец. После посещения храма Афины на акрополе просит тебя быть очень осторожным, так как тёмные тучи сгущаются над Элладой. Ну и самое главное, сообщает что Филота может быть замешан в заговоре. Мол настраивает против тебя армию, особенно македонских ветеранов.

- Так я и знал, - с досадой произнёс Александр. – Так-то он решил отплатить мне за мою доброту? Кто поставил его начальником гетайров? Кем бы он был, если бы не я? Пас бы своих коз на полях Македонии.

- Надо проверить, может быть это всё слухи, козни недоброжелателей, порази их Зевс, - робко вступился за него Гефестион.

- Поручи Селевку, пусть выбьет из него правду, - с этими словами царь резко встал и махнув рукой музыкантам, чтоб продолжали играть, удалился в свои покои.

Развалившись на ложе Александр с мечтательным выражением лица уставился в потолок, отделанный разноцветной мозаикой. Он всё не мог дождаться прихода весны, когда наконец-то двинет войска в Индию, дойдёт до края земли. Именно он станет первым покорителем Мира. От выпитого вина кружилась голова и узор на потолке расплывался, превратившись в одно сплошное разноцветное пятно. Поэтому он не сразу разглядел желтоватое пятно, внезапно появившееся в поле его зрения. А когда пятно оформилось в контуры лица, инстинкт самосохранения заставил вскочить его с постели. Кто осмелился без разрешения войти в царские покои?

Царь принял боевую стойку, рука автоматически потянулась к поясу и готова уже была обнажить клинок, но увидев нарушителя спокойствия, немного успокоился.

- Хвала Асклепию, вы живы. Увидев вас лежащим неподвижно с открытыми глазами, я немного перепугалась.

- Замечтался, бывает. А кто впустил тебя сюда?

- Гефестион пригласил сказав, что вы заказали приватный танец, вот охрана и пропустила.

- Да, я хотел, чтобы ты станцевала для меня, - царь оценивающе взглянул на танцовщицу, чуть дольше задержав взгляд на её бюсте. – Как зовут тебя, прекраснейший цветок пустыни?

- Эрида, –танцовщица щёлкнула пальцами и в её руках появился копис, остриё которого упёрлось в подбородок царя. – Два месяца назад ты кое-что должен был сделать, но время идёт, а с твоей стороны никакого движения. Забыл? – с этими словами она немножко надавила на меч и капельки крови выступили на коже покорителя Азии.

- Я всё помню. Но у меня свои планы и я не намерен их менять. А вмешиваться в ваши междоусобные разборки мне никоим образом не хочется.

- Забыл кому ты обязан теперешним положением?

- Арес помог мне и за это ему большое спасибо. Но и я много чего сделал для него. Так что мы в расчёте.

- Стоит мне немного надавить, и ты окажешься в царстве Аида.

Внезапно в комнате погасли все свечи и на мгновение сделалось темно, а когда свечи снова зажглись рядом с Александром оказалась Афина.

Схватив левой рукой копис за лезвие, она резко ударила правой рукой по рукоятке, в результате чего меч выскользнул из рук Эриды. Отпрыгнув назад, той ничего другого не оставалось, как встать в оборонительную стойку.

- Ты намерена со мной драться? - угрожающе взглянула на неё Афина.

- А у меня есть выбор?

- Выбор есть всегда. Ступай и передай моему братцу, что отныне Александр под моей протекцией.

- Хорошо, - кивнула Эрида и пятясь назад, покинула комнату. Тягаться с Афиной в рукопашную себе дороже. Под всепожирающие взгляды охранников и гостей пиршества Эрида выскочила наружу. Зайдя за угол здания устремила взор к небу: «Арес, забери меня». Тотчас же перед ней распахнулся портал, куда она и заскочила, словно молодая козочка.

- Я не вовремя? – Афина по-матерински вытерла ладонью кровь с подбородка Александра и села напротив него. – Чего им от тебя надо?

- Спасибо, я и сам бы справился. Старые дела.

- Не хочешь говорить, не надо. Вмешиваться не буду, но знай, что они от тебя просто так не отстанут.

- Почему ты настраиваешь против меня фиванцев, спартанцев и пелопоннесцев? – царь пытался оттянуть время, обдумывая свой ответ богине – говорить всю правду или удастся отделаться общими фразами? Старые дела есть старые дела.

- Зачем мне их против тебя настраивать? Фивы ты сравнял с землёй, перебив больше половины жителей, а оставшихся в живых продал в рабство. Спартанцы и пелопоннесцы всегда были свободолюбивым народом и не привыкли жить под гнётом кого бы то ни было. Они и так против тебя настроены. Что касается Ареса, то это у него кровь бурлит, после того как я опозорила его перед олимпийским сообществом. Всё успокоиться не может. Я тебе не враг, да и отец просил за тобой присмотреть. А так мне не очень-то интересна ваша человеческая возня. Так что готовься спокойно к своему походу, ни о чём не беспокойся.

С этими словами богиня вышла из комнаты и исчезла в открывшемся портале.

В мире Афины не было и намёка на какие-либо сражения, хотя она тоже считалась богиней войны. В лесах было полно всяких животных, поля колосились пшеницей и рожью, в озёрах и прудах плескалась рыба. В чистых и красивых городах процветали искусства и ремёсла. Школы были наполнены детским смехом и весельем. Преподнеся богатые подарки Аиду и Персефоне, а также пригласив их в гости и показав свой дом, Афине удалось уговорить их о направлении детей и безгрешных людей из царства мёртвых к ней. Таким образом люди, попадавшие в её мир из того, другого, реального и жестокого со смертями и насилием, жили здесь как в раю.

Там, на Земле она постоянно находилась в боевой готовности, ни на секунду не расставалась с оружием и не снимала доспехов, щит и копьё всегда были при ней. Короткая военная стрижка, коринфский шлем с высоким гребнем – такой видели её боги Олимпа и простые смертные. Даже обнажившись перед Парисом в «конкурсе красоты», она осталась в шлеме и ни за что не захотела снимать его с головы. Сюда, в настоящий дом она никого не приглашала и не впускала, разве что только мать и отец могли её навестить без приглашения. Здесь она чувствовала себя настоящей женщиной - доспехи превращались в лёгкую воздушную накидку, вместо шлема появлялась русая коса, а глаза из чёрных маленьких оливок становились большими серыми очами. В сопровождении различных зверей она прогуливалась по улочкам городов, поощряя подарками или добрым словом ремесленников, художников и литераторов, изобретателей и учёных.

А мастерство в военном искусстве она оттачивала на специально созданном полигоне, где вместо живых у неё сражались механические люди, изготовленные талантливыми мастерами.

Глава 8

Весна. Как долго Александр ждал. Томительное ожидание её прихода, вынужденное безделье, всё наконец-то закончилось. Вперёд, только вперёд. Там, за снежными горами - Индия. Страна несметных сокровищ. Они ждут, когда он придёт и заберёт их. А ещё слава. Его ждёт всемирная слава. Он и так знаменит, но это другое. Его имя вселяет ужас на врагов. Оно летит далеко впереди его многотысячного войска. Пока всё идёт как нельзя лучше. Боги не оставили его, он это знал, чувствовал и ощущал. Один за другим без боя сдавались города, открывая врата и приветствуя его, покорителя Вселенной.

Оставив позади реку Инд, он устремился дальше на восток.

Что самое тяжёлое в военном походе, спросите вы? Кто-то ответит, что битва, а кто-то скажет, что марши, переходы. И каждый будет по-своему прав. Переходы между сражениями, сражения между переходами – составляющие военных походов и от них никуда не деться.

Растянувшись на несколько сотен стадий, армия будущего завоевателя Вселенной неспешной колонной подходила к реке Гидасп.

С высоты птичьего полёта колонна походила на гигантскую змею, которая в зависимости от ширины дороги вытягивала или втягивала хвост, или голову.

Возглавляла колонну разношёрстная кавалерия.

В авангарде шла фракийская лёгкая конница в розовых плащах. От них же выставлялись разведчики, которые выдвигались далеко вперёд и в случае опасности должны были предупредить главные силы о возможном появлении неприятеля. Белокурые, с татуировками на теле, все без исключения усатые и бородатые, волосы носили на макушке, а остальную часть головы брили. На головах лисьи шапки, ноги и колени обмотаны оленьими шкурами. Издревле являлись прирождёнными воинами, презирали честный труд, а потому в большинстве своём были или разбойниками, или состояли на военной службе. Весельчаки и балагуры, желанные участники любой компании, но и ухо с ними нужно было держать востро - вспыхивали как сухая солома от маленькой искры, и тогда быть беде. Весь вечер могли с тобой сидеть, выпивать, а под конец прирезать за одну лишь неудачную шутку в их сторону.

За фракийцами следовала конница греческих союзников и наёмная конница. Первые формировались за счёт подчинённых городов-полисов, а вторые были обыкновенные наёмники, которых также набирали в греческих городах. Если с союзниками было всё понятно, то в боевых построениях Александра от наёмников толку не было. И конницу, и пехоту ввиду их ненадёжности оставляли как гарнизоны в захваченных городах. И этим тоже должен был кто-то заниматься.

Далее двигалась фессалийская конница из тяжеловооруженных всадников, облачённых в тёмно-пурпурные, почти фиолетового цвета плащи с белым краем. Фессалия была союзником Македонии в борьбе против персов, а потому её всадники наравне с гетайрами занимали привилегированное положение в войске. Фессалию, как и другие области македонского государства, населяло множество племён. В войске Александра она была представлена в основном мирмидонянами и ахеянами. В богатом плодородными землями крае были развиты земледелие и коневодство, в связи с чем фессалийцы были прирождёнными наездниками. Черноволосые и чернобровые, немного смуглые они отличались своим агрессивным характером и воинственностью, а также хорошей физической выносливостью.

Гетайры находились непосредственно подле царя и считались самым элитным подразделением македонской армии. Эдакий гвардейский конный отряд, основу которого составляла македонская знать, являлся главной конной ударной силой армии Александра, которую на полях сражений возглавлял он сам. Тяжеловооруженные гетайры носили золотисто-жёлтые плащи-хламиды с широкой пурпурной полосой на краю, подчёркивающей их знатность.

Затем шла царица полей пехота, которая также была неоднородна. Фалангиты, гипасписты, лёгкая пехота с лучниками, греческие союзники вместе с наёмниками.

Фалангиты и гипасписты набирались из жителей Македонии. Фаланга представляла из себя тяжёлую пехоту и являлась главной пешей ударной силой. Изнурительные многочасовые тренировки по слаживанию таксисов (полков) из местных крестьян были единственным дешёвым способом организовать эффективную армию. Спаянные жёсткой дисциплиной и организованностью, они представляли из себя грозную силу, побеждавшую врага не за счёт героизма отдельных личностей, а благодаря подчинению всех личностей решению общей боевой задачи.

Гипасписты же считались элитой пехоты, комплектовавшейся за счёт среднего класса. В их составе обособленно существовали «серебряные щиты» или аргираспиды, самое элитное подразделение македонской армии, основной задачей которого являлась охрана самого царя.

Лёгкую пехоту представляли агрияне – одно из фракийских племён, предводитель которого считался хорошим знакомым Александра. В знак дружбы с царём, это племя бесперебойно обеспечивало поставку воинов и их полное обеспечение.

Самыми меткими лучниками в мире считались критяне. Несмотря на то, что являлись наёмниками, они очень высоко оценивались самим царём и играли существенную роль при ведении боевых действий. В зависимости от ситуации могли действовать на конях. Их отличительной особенностью являлись маленькие круглые бронзовые щиты, блестевшие на солнце и специальные составные луки, дававшие больший радиус действия, чем обычные деревянные луки большинства армий.

Замыкали колонну инженерные части и артиллерия вместе с осадным обозом. Полевая артиллерия включала в себя лёгкие катапульты и баллисты, которые перевозились на лошадях и мулах в полуразобранном состоянии.

На марше труднее всего приходилось фалангитам. Главное оружие фаланги сариссу – тяжёлое копьё длиною в десять локтей (локоть - 44,4 см, прим. автора) и весом в пятнадцать мин (мина - 436 грамм, прим. автора) несли по двое человек сменяясь через каждые пару километров. Передавали её по очереди назад вдоль всей колонны. Достигнув замыкающих колонну фалангитов, сарисса таким же образом начинала своё продвижение вперёд. А кроме этого в экипировку воинов входили гоплитские шлемы, панцири, аргивские щиты и мечи-ксифосы, которые сами по себе по воздуху не летали.

- Держи, ваша очередь, - высоченный богатырь Мемнон всучил Койрану сариссу и с облегчением размял вспотевшие руки. Жара. Через десять стадий впереди идущие подобным образом всучат ему сариссу, и он также будет ругаться про себя, как это сделал сейчас Койран. И делали другие фалангиты, очередь которых наставала, по их мнению, очень быстро. Напарником у Койрана был щупленький Атарман, фессалиец с одним глазом. Второй он потерял в битве с фракийцами у горы Эмон.

- Мемнон, с твоими габаритами мог бы и не сменяясь тащить сариссу, а если бы согласился принять от нас бочонок вина, мы так и быть разрешили бы тебе нести это копьё до конца перехода.

- Бочонком вина вы точно не отделались бы, - басил в ответ богатырь и под всеобщий смех колонна продолжала двигаться, поглощая пыльные и бесконечные персидские дороги.

Вечерело. Достигнув берега широкой и полноводной реки, объявили привал. Наконец-то. Разбив укреплённый лагерь, растянув походные палатки и разведя костры, многотысячная армия, уставшая от дневного перехода, устраивалась на ночлег.

- Койран, Мемнон, первыми заступаете часовыми, - ткнул в них пальцем лохаг Аминта, начальник их лохоса, заканчивая обход закреплённой территории. – Сменим, когда Колесница на небе отойдёт на два пальца от Киносуры.

- Почему каждую ночь мы первые? – Мемнон так хорошо пригрелся, и лёгкая дремота уже начала его одолевать. Он решил немножко покапризничать – уж больно хотелось ещё посидеть у костра.

- Потому что ты ураг, а Койран твой помощник. А так как в лохосе вы стоите позади всех, то и в бой вступаете последними. А раз в бой вступаете последними, то часовыми идёте первыми. Во! – сам себе удивился Аминта и довольный своему остроумию уселся на освободившееся тёпленькое местечко. – Ещё дровишек подкиньте. Ага. А будете проявлять недовольство, сменю вас через три пальца.

Походный лагерь делился на две центральные улицы, проходившие справа и слева от главного шатра параллельно друг другу. Главный шатёр был установлен на возвышении в центре прямоугольного походного лагеря. Был виден с любой его точки. На центральных улицах располагались палатки диадохов и старших военачальников. К центральным примыкали второстепенные улицы. Вся территория разбивалась на прямоугольные кварталы. У каждого рода войск был свой квартал и своя внутренняя охрана. Помимо этого, выставлялась сборная охрана всего военного лагеря. По периметру лагерь был ограждён земляным валом. В лагере было установлено четверо ворот - двое передних и двое задних. По обе стороны от передних ворот размещались союзники и наёмники. Основные силы размещались за главной улицей ближе к задним воротам.

Разноголосый гомон в палаточном городке постепенно замирал. Один за другим гасли костры и только кое-где ещё видны блуждающие факелы, то и дело освещающие островки пространства – то командиры подразделений завершают свой дежурный обход. Затихли звуки и всякая возня, лишь только кваканье лягушек нарушало наступившую тишину. Ночь вступила в свои права. В небе зажглись мириады звёзд. Взошла полная луна. Стали различимы силуэты палаток, лошадей, деревьев. И даже листочков на них. Все предметы стали отбрасывать тени. Тени. Какие-то из них неподвижны, а какие-то колышутся или движутся под воздействием ветра. Интересно, а эта тень возле палаток под воздействием чего движется? Ветерок не может её гнать, потому что слишком слабый. Сама что ли движется? А может её гонят боги? Борей, Нот, Эвр или Зефир? Или Эол? Боги. Всесильные. Бессмертные…

Так стоя на внутреннем посту, потихоньку уплывал в мир Морфея Койран. Опёршись на копьё, он уже хорошенько клевал носом, а бог сна всё глубже и глубже утягивал его в свои объятия.

«Угу!» - вспорол тишину филин. Койран встрепенулся, протёр глаза. Огляделся, вроде никого. Не дай бог попасться спящим на посту – высекут. Не страшно, пережить можно. Но как пережить стыд и позор перед сослуживцами? Только кровью, иначе пятно на весь род. До конца дней будут презирать.

«О чём же я сейчас думал?» - пытался уловить он ускользающую мысль. «О бессмертии! Точно! О бессмертии богов. А почему я о них думал?». Но дальше тугая пружина мысли не хотела распрямляться. Мысль нематериальна – она лишь бесконечный поток, который хаотично течёт в нашей голове. Морфей мог обуздать этот поток и направить его в нужное русло, сделать его материальным. «Как хорошо быть бессмертным. Золото, женщины, еды сколько хочешь. Все тебя почитают, боятся. Власть. Страх».

«Угу!» - ещё раз гукнул филин. «Деймос тебя побери! Проклятая птица, и чего ей не спится? Так и будет кружить, пока добычу не поймает». Опять протёр глаза. Похлопал себя по щекам. Попробовал по звуку крыльев определить местоположение ночного охотника. Краем глаза уловил движение. Чья-то тень безмолвно проскользнула в главный шатёр. Скорее из страха быть наказанным за потерю бдительности, чем из любопытства, фалангит на цыпочках двинулся в том направлении. Зародившийся на уровне солнечного сплетения страх стремительно проникал в каждую клеточку мозга. Покрепче сжав копьё оглянулся в поисках возможного союзника – вдвоём не так страшно. Как назло, никого.

«А может не стоит туда идти?» - мелькнула спасительная мысль. - «Туда вообще-то простым воинам проход запрещён, а ночью тем более. Там свои часовые. Точно! Хвала Афине, мне там ловить нечего» - выдохнул Койран. Остановился, но наблюдения не прекратил.

За этим делом не заметил, как что-то холодное и острое упёрлось ему в шею пониже затылка. Маленькая струйка не то крови, не то пота стекла за шиворот. Во рту пересохло. Дыхание остановилось. «Всё» подумал воин.

- Ты убит, фалангит, - кто-то дружелюбно похлопал его по плечу, пряча ксифос в ножны. Определить хозяина голоса он не смог. Койран застыл как истукан, боясь шелохнуться.

- Кого ж ты Аминта на посты выставил? Один спит, другой купается, а третий вообще глухой? На том берегу враг притаился, а вы расхлябались тут. Высечь бы всех, но нет, это слишком просто для вас.

- Великий диадох! Дозволь слово молвить! – Аминта готов был броситься на колени.

- Тсс. Чего разорался? На параде что ли? Имя, воин?

- Полулохит Койран, - чётко как положено повернулся он к говорящему и остолбенел. Прозевать проверяющего считалось таким же позором, как и сон на посту. Но такого проверяющего! Диадох Селевк, собственной персоной! О нём много чего молва рассказывала - и какой он справедливый, и что с простолюдинами за так общается. Но это, к сожалению, не спасёт его от позора.

- Где-то я уже слышал это имя? Нет, не вспомнить сейчас. Что скажешь, полулохит?

- Виноват. Готов кровью искупить свою вину.

- Само собой, искупишь. Дальше.

- Заметил тень, пробравшуюся в главный шатёр. Хотел проследить за ней до конца…

- Я помешал?

- Никак нет, великий диадох, - сердце воина ушло в пятки. Всё, прощай служба.

- Понятно. Аминта, оставайся здесь, а мы с воином пройдёмся немного.

Стараясь бесшумно следовать за полководцем, Койрана мучил лишь один вопрос – спереди или сзади следовало бы идти?

Главный шатёр был окружён двойной цепью охраны. Первую цепь составляли критские лучники, а во второй стояли «серебряные щиты». Не менее двух метров роста каждый, гора мускул и безупречное владение любым видом оружия отличали воинов этого элитного подразделения от прочих.

Что-то здесь было не так. Пройдя беспрепятственно мимо охраны, которая никак не отреагировала на непрошенных ночных гостей, они с полководцем подошли к шатру базилевса. Двое часовых у входа не шевелились и не реагировали на звуки, застыв как статуи в храме. Не иначе как околдовали.

Обнажив ксифос, диадох прислушался, но ничего. Тишина.

- Будь наготове. Если позову на помощь, заходи смело, не бойся, - с этими словами он вошёл внутрь. Койран же с мечом в руке занял позицию у входа. Он был полон решимости уничтожить врагов, даже ценою собственной жизни.

Двое разложили карту на персидском ковре и склонившись над ней, что-то оживлённо обсуждали. Сидевший к нему лицом был ему хорошо знаком. А второго воина со спины он не узнал. Рядом стоял походный столик с фруктами в корзинке и наполовину пустым бутылём с вином.

- Базилевс! Хвала богам, с вами всё в порядке, - выдохнул диадох.

- А, Селевк! Заходи. Пьяный, что ль? – Александр хитро прищурил хмельной глаз.

- Часовые застыли как статуи, а возле шатра нечисть шатается.

- Твоих рук дело? – с улыбкой обратился он к собеседнику.

- Пусть отдохнут ребята. Да и тебе, наверное, тоже пора отдохнуть. Мы всё уже обсудили. Сделаешь как я сказала – и путь к океану будет открыт. Хвала Зевсу, угнетённые народы ждут тебя.

Незнакомка встала, поклонилась царю. Дождавшись ответного поклона, не глядя на диадоха вышла из шатра.

Женщина в доспехах – это всё что успел разглядеть Койран, прежде чем неведомая сила швырнула его от шатра. Плюхнувшись на спину, закряхтел и только потом, когда боль в спине и почках стала затихать, попытался подняться. Чьи-то мощные руки подхватили его под мышки и поставили вертикально. Перед лицом маячило остриё копья.

- Кто такой? – один из охранников, ещё секунду назад стоявший у входа как статуя, был полон решимости проткнуть лазутчика. Копьё второго упиралось ему в грудь.

- Я сопровождаю диадоха Селевка, который находится сейчас у базилевса – что он ещё мог сказать в своё оправдание? В историю про тень они бы не поверили.

Внезапно занавеска на входе приоткрылась и из шатра вышел базилевс в сопровождении полководца. – Что за шум? – недовольно спросил он.

- Поймали лазутчика, великий базилевс.

- Отрубите ему голову, и делов-то.

- Базилевс, это Койран, мой боец. Он нечисть обнаружил и привёл меня, - заступился за парня полководец. – Глазастый и добросовестный парень.

- Нечисть обнаружил, - передразнил Александр. – Молодец! Бдительный воин. Парень заслуживает серьёзного повышения. А теперь всем отдыхать.

Глава 9

Следующие два дня войска занимались подготовкой к переправе. Готовили лёгкие лодки, мастерили плоты, наполняли меха сеном, накачивали опустевшие бурдюки воздухом. Конница на берегу совершала одной ей понятные сложные манёвры.

Утром третьего дня, после совещания с полководцами, базилевс выстроил на одной из центральных улиц городка весь командный состав. Вызвали и Койрана. Как раз на днях прибыло пополнение от греческих союзников – две илы (эскадроны) всадников. Учитывая, что командные должности во всех структурах занимали в основном македоняне, Александр лично поблагодарил Койрана за проявленные бдительность и смекалку, и назначил его помощником иларха (командира) в новую илу.

Задумка царя удалась – данное назначение значительно подняло дух армии перед предстоящим сражением. Да и в воспитательных целях оно послужит примером для простых воинов. Новость мигом разлетелась среди личного состава.

Когда новоиспечённый офицер пришёл за своими пожитками, сослуживцы принялись качать его.

- Хвала Зевсу! Я думал нас высекут сегодня, а оно вон как обернулось, - довольный Аминта обнял бывшего подчинённого, когда того «поставили» на землю. Он радовался и завидовал одновременно. Радовался, что не понёс наказания за проступки подчинённых, завидовал оттого, что кому-то другому, а не ему несказанно повезло. Со временем радость пройдёт, а чувство зависти никуда не денется, переформатировавшись сначала в тихую злобу, а затем и вовсе в лютую ненависть. Увы, такова человеческая сущность.

Койрана новая должность немного смутила. Он привык драться в пешем строю. Да и конная подготовка оставляла желать лучшего. Несмотря на то, что его дядюшка Лисимах по материнской линии был когда-то наставником будущего базилевса, жили они скромно, обрабатывая небольшой надел земли. Отца лишился рано – тот погиб, сражаясь за царя Филиппа. Он один содержал бедную матушку и двух сестрёнок, которые сейчас уже на выданье. И в армию то пошёл чтобы заработать, вернее разбогатеть в персидском и азиатском походах. Как и большинство сослуживцев, часть жалованья и перепадавшие от грабежей покорённых городов побрякушки он отсылал домой. Сколько уже не виделся с родными? Шестой год поди.

В новом подразделении его чествовали как героя. Не каждому, да какой там, ещё никого базилевс лично не назначал на должность перед строем. Даже диадохи не удостаивались такой чести. Выстроившись в две шеренги прогнали новичка сквозь строй похлопывая по плечам и шлему. Весь палаточный городок об этом только и жужжал. Всех интересовал лишь один вопрос – за какие такие заслуги простой воин удостоился высокой награды? От природы скромный, он всем отвечал одно и тоже – поймал лазутчика. Со временем эта история, как и многие ей подобные, обрастёт мифическими подробностями и станет дополнительным сюжетом в летописи Александра Македонского. Ну а пока наш герой знакомился со своими новыми сослуживцами.

Иларх Диодор, уроженец Амбракии, государства-полиса на западе Эллады, был здоровенным парнем. До службы в армии занимался заготовкой древесины. Природная смекалка и бесстрашие, а также беспрекословное исполнение приказов позволили ему быстро подняться по служебной лестнице. Наскребя двести человек, более-менее владевших оружием и умевших держаться в седле, управляющий полисом со слезами на глазах провожал их во главе с Диодором. Нет, ему не жалко было убывающих на войну неудачников, воров и грабителей. Его потерей был Диодор - один из немногих местных в составе руководства македонским гарнизоном, размещённом в их государстве ещё царём Филиппом.

Несмотря на разношёрстный состав, дисциплина в иле поддерживалась железная. Где зычным голосом, а где и мощной затрещиной, иларх сумел за короткий промежуток времени из сборища негодяев слепить полноценную боевую единицу.

Койран, вникая в особенности кавалерийской службы, невольно проникся симпатией и уважением к своему непосредственному начальнику. Жаль, что слишком поздно произошло назначение или так рано им приходится вступать в бой.

Переправа началась ночью. Сразу в нескольких местах. Гроза, ливневый дождь – не лучшее время для купания. Зато все шумы заглушает. Не будучи полностью посвящёнными в детали предстоящей операции, тем не менее каждое подразделение знало свои обязанности, свой манёвр. Куда и когда идти, зачем и почему.

Отряд Диодора поднялся на пять тысяч шагов вверх по течению и в заранее облюбованном месте начал переправу. Койран вместе с остальными завёл своего коня на плот, всё больше беспокоясь о четвероногом друге, чем о себе. Гром гремит, гроза сверкает – не то, что конь, а он и сам со страху сиганул бы в воду. Переправа шириной в четыре стадия, казалось бы, длилась вечность. Благополучно переправившись, стали ждать остальных. Их задача была закрепиться на берегу и охраняя подступы к реке обеспечить переправу всего войска.

Неприятель появился неожиданно и, как всегда, не дождавшись окончания переправы. Диодор должен был прибыть в следующий заход и, наверное, только загружался с остатками ила на плоты. Ближе подпускать индусов было нельзя. Смяв, они опрокинули бы Койрана в реку.

Построив отряд клином, вернее клинышком, они бросились в атаку. Метров за пятьдесят перейдя на рысь, отряд врезался в передовые порядки неприятеля. То ли внезапность удара, то ли наглость, а может быть скользкий размытый грунт помог, но удар получился настолько мощным, что пропорол построения индусов почти насквозь. Завязалась рубка. Размахивая ксифосом направо и налево, тараня конём неприятеля, Койран уже перестал различать своих и чужих. Ориентироваться приходилось при вспышках молний.

Не зря говорят у страха глаза велики. Подумав, что столкнулись с основными силами македонской конницы, индусы беспорядочно отступили. Отойдя на приличное расстояние, перегруппировались.

Светало. Прикинули свои силы. Обалдели, увидев чужие. Около двух тысяч индийских всадников, более ста боевых колесниц стояли в одном стадии от отряда македонян численностью около семидесяти человек и думали, что же им делать.

Рассвело. Видимо решили обойтись малой кровью – пустили вперёд колесницы. Хорошо, что они не как у персов – без серпов и кос по бокам. Но до столкновения дела не дошло. Дождь опять на стороне македонян – колесницы завязли в размытой земле, так и не успев как следует разогнаться.

Главный индус что-то прокричал и махнул рукой в направлении горстки всадников. От основного отряда отделилось около трёхсот воинов, которые пришпорив коней, помчались исправлять свой позор. Койран мысленно попрощался с жизнью. Издав боевой клич, македоняне двинулись им навстречу.

До столкновения оставалось полстадия когда индийскую конницу внезапно стали разить стрелы. Дождь из стрел. Случился завал. Задние по инерции упёрлись в убитых и раненых из передних рядов. Пытаясь выйти из завала, всадники поворачивали лошадей в сторону, что в свою очередь только усиливало сутолоку и суматоху.

И именно в этот момент по ним ударили гетайры. Смяв и перемолов их, гетайры принялись за остальных. Впереди всех нёсся в своём двурогом золотом шлеме сам базилевс. Всё-таки успели переправиться и пришли на помощь. Значит Койран свою задачу выполнил.

Глава 10

Что в войне главное? Правильно, манёвры. Ил Диодора в составе гетайров диадоха Кена занимался манёврами. В то время как фаланга вкупе с лёгкой пехотой и лучниками заняли боевые позиции на исходном рубеже, Койран и сотоварищи, проклиная всё и вся преодолевали испещрённую оврагами и расщелинами лощину. Скрытно и по возможности бесшумно они пробирались к правому флангу неприятеля.

Впрочем, выстроившимся в боевом порядке пехотинцам сейчас тоже особо не позавидуешь. Напротив них заняла позиции индийская армия под предводительством местного царька Пора. Но не это волновало македонян. Около двухсот боевых слонов в кожаных попонах стояли, переминаясь с ноги на ногу в ожидании начала сражения. Идти в лоб на слонов было равносильно самоубийству. Они уже пару раз встречались с ними в Персии и, надо сказать, воспоминания не из приятных. Разъярённый или раненый слон никого не щадил, ни ваших, ни наших. Ему всё равно кого топтать.

Сражение начали критские лучники на конях, обильно поливая дождём из стрел конницу на левом фланге индусов. Спасаясь, они вынуждены были укрыться за слонами.

В этот момент два полка гетайров под командованием самого Александра, вздыбив пыль и набирая скорость, понеслись на левый фланг Пора. Цель – смять и уничтожить конницу. Но Пор спокоен. У него двойной численный перевес и македонянам там не пройти.

Обстрел не прекращался. Единственным спасением для индусов было сблизиться с конницей македонян. И они ринулись вперёд. Весь левый фланг - конница, слоны, пехота – все старались побыстрее вступить в бой.

Когда сшиблись обе конницы, протрубил рожок и вперёд пошла лёгкая пехота и фаланга под руководством диадоха Таврана. Гремя щитами и доспехами, выкрикивая во всю глотку «Хох» под каждый шаг левой, непобедимая македонская фаланга набирала разгон, растянувшись на полкилометра по фронту. Даже слонам стало страшно, а о людях и говорить нечего. Лучники принялись обрабатывать слонов.

Рожок протрубил два коротких - настала очередь гетайров Кена.

Наконец-то.

Койран побывал во многих сражениях, неоднократно был ранен. Он не был трусом. Но как он ненавидел себя в моменты перед битвой. Он боялся, что кто-нибудь заметит этот его мандраж. Предательская, ничем не контролируемая трясучка сковывала тело, а липкий холодный пот градом лился за шиворот, застилал глаза, попадал в рот. Словно стыдясь своего состояния, в битве он был бесшабашен и неустрашим, как бы доказывая самому себе, что он не трус.

Два полка гетайров набрав крейсерскую скорость неслись на всех парах на правый фланг неприятеля, где индийская конница также имела численный перевес и уже двинулась им навстречу. Неожиданно для всех диадох изменил направление движения и увлёк свои полки к левому флангу индусов, где уже вовсю шла рубка гетайров Александра с конницей Пора.

Врезавшись со всего маху во фланг и тыл вражеской конницы, гетайры принялись уничтожать оказавшихся беззащитными перед ними индусов. Имевшийся численный перевес был сведён на нет. К тому моменту, когда подоспела правофланговая конница Пора, войска на левом фланге были уже опрокинуты и беспорядочно отступали к центру.

Пор погнал слонов на конницу Александра, но к этому моменту уже вступила в бой фаланга и лёгкая пехота, которая рассыпалась и пошла на слонов. Обступив их со всех сторон, они кидали дротики в их вожаков и поражали самих животных. Удалось оттеснить слонов и остатки войска к краю лощины. Обезумев от боли, слоны начали толкаться, топтаться на месте и пятиться назад, давя своих и чужих, но больше своих.

В этот момент, совершив обходной манёвр, в тыл индусам ударили два полка гетайров диадоха Кратера. Исход битвы был предрешён. Окружив таким образом противника, началось его натуральное физическое истребление.

Через некоторое время прозвучал сигнал рожка и ряды гетайров Кратера разомкнулись, образовав небольшой коридор, в который хлынули остатки армии Пора. Преследование было организовано силами Кратера.

В момент преследования индусов Койран заметил всадника в золотом шлеме и необычных доспехах. Они выделялись на фоне других прежде всего наличием большого количества драгоценных камней. Сбруя и попона на коне тоже были отделаны драгоценными камнями. Продравшись сквозь толпу неприятельских всадников, Койран вступил в схватку с богатым индусом. Тут и Диодор подоспел, как сорока прельстившаяся блестящим. Вдвоём они сбили индуса с коня, порезав ему руку.

- Не убивай, богатый пленник нам зачтётся, - остановил начальник Койрана, занёсшего ксифос для последнего удара. – Давай-ка лучше свяжем его и отведём к диадоху.

Сказано – сделано. Связав пленника, наши герои попытались покинуть поле боя. Но не тут-то было. Даже улепётывая, индусы не захотели оставлять в лапах иноземцев своего командира. Попытка отбить вельможу обернулась ожесточённым противостоянием горстки индусов превосходящим силам македонян. На фоне всеобщего бегства индийской армии, этот очаг сопротивления привлёк внимание Александра.

Поняв в чём дело, базилевс остановил уничтожение смельчаков. То ли от эйфории от одержанной победы, то ли из благородных побуждений, а может быть поражённый роскошными доспехами вельможи, царь через переводчика предложил им сдаться взамен на обещание сохранить жизнь.

- Сохранить нам жизнь для того, чтобы потом продать в рабство? – ответил, собрав последние силы вельможа. - Лучше смерть в бою, чем скотское обращение в неволе.

- Кто ты? И какого же обращения ты хочешь?

- Я Пор. Желаю царского обращения!

- Что ты понимаешь под царским обращением? – улыбаясь спросил базилевс.

- Всё. Всё что полагается царственным особам, - опустил голову Пор и приготовился к смерти.

- Будет тебе царское обращение, - Александр от души рассмеялся. - Отведите царя Пора в лагерь. Обращайтесь с ним как с царём. Он не пленник, но мой гость. Его людей отпустить. Пердикка, труби общий сбор – на сегодня война окончена.

- Кто его пленил? – обратился царь к своим воинам, стоявшим с ошарашенными глазами, не в силах осмыслить происходящее.

- Иларх Диодор и мой помощник Койран, - вытянулся по стойке «смирно» амбракитянин. Койран последовал его примеру.

- Молодцы. Хвалю за отвагу.

- Благодарим, базилевс, - преклонили воины колено.

- Селевк! Где ты? Твой что ли боец? – обратился царь к прискакавшему только что диадоху. Тот молча кивнул, ещё не в курсе событий и не зная, чего ожидать от базилевса - то ли тучи сгустились, то ли солнышко выглянуло.

- Умеешь ты подбирать кадры. А почему на нём не серебряные доспехи. И щит другого цвета? Или ты его по-другому хочешь продвинуть?

- После битвы как раз забираю к себе.

- Ну и слава богам. Выдай всем премию, да не скупись. Заслужили. Пор богатый, я думаю он против не будет.

Глава 11

Единственное крупное сражение у реки Гидасп в индийском походе ему удалось выиграть без больших потерь благодаря помощи богини Афины.

Но это теперь неважно. Там среди джунглей и гор находится небольшая страна Малла. Теперь это главная цель его жизни. К чёрту океан и край земли. Хорошо, что он оставил индийскому князьку жизнь, вдобавок сделал его своим наместником на захваченных землях по эту сторону Гидаспа. То, что он поведал по секрету в знак благодарности того стоило. Только бы это было правдой.

Малла – небольшое государство на северо-востоке Индии. Скрытое высокими горами со всех сторон, добраться до него было не просто. По словам Пора, в одном из горных ущелий имеется источник живой воды, которая дарует людям бессмертие. Но найти источник практически невозможно, да и охраняет его племя воинственных и мужественных варваров. Только великим людям под силу найти источник. Именно там, в Малле, доживал свои последние земные дни почитаемый в Индии мудрец по имени Гаутама Будда.

Доживал земные дни.

Чтобы затем стать бессмертным.

Они считают Будду великим человеком. Он тоже великий. Его имя переживёт века.

Но что-то пошло не так. С того момента, как он начал искать это таинственное ущелье, всё пошло наперекосяк. Невиданные болезни начали косить его воинов. Ядовитые змеи и пауки, тигры и леопарды буквально преследовали его войско. Таких сильных тропических ливней и ветров они сроду не видывали. Слоны и те не могли устоять на ногах, а что говорить о людях. Многовековые деревья вырывало с корнем, людей вместе с лошадьми ветер уносил высоко в небо и швырял со всей силы оземь. Чем дальше они углублялись на восток, тем сильнее природа противилась им. Но Александр решил не сдаваться. По пути на восток войско не пропускало ни одной деревни, ни одного селения. Малейшее сопротивление жестоко подавлялось. И чем дальше они шли, тем безжалостнее и свирепее становился царь Азии. Огнём и мечом был выстлан путь Александра к краю земли.

И вот они достигли реки Гифасис, что перед долиной Ганга. Но и она встретила их неласково. Бурлящая река, высокие волны не давали подойти к воде, чтобы переправиться и продолжить путь. «Это дурной знак, боги не хотят, чтобы мы шли дальше» – такие разговоры всё чаще и чаще слышались среди воинов.

Встав лагерем на берегу реки, Александр дал отдых войску. Его мечта дойти до края земли, омыться в водах восточного океана начала понемногу становиться несбыточной. Но нет. Надо было дождаться хорошей погоды – не мог он уйти из Индии, не омывшись водами океана. Кроме того, была и другая, главная причина, о которой он никому не говорил. Посланные им во все стороны разведотряды вернулись ни с чем. Богов он тоже не хотел посвящать в свои планы – а вдруг они воспротивятся его желанию, не захотят, чтобы он встал на одну ступень с ними.

Через несколько дней река успокоилась, как бы примирившись с присутствием чужаков. Вдоволь накупавшись, позагорав на солнце и восстановив силы, Александр ждал вестей от разведчиков. И вот спустя неделю один из многочисленных разведотрядов принёс долгожданную новость.

- Как тебя зовут, докладывай, - с нетерпением набросился на командира царь.

- Помощник иларха Койран, мой базилевс. Докладываю. В семи днях пути на юг наткнулись мы на высокую горную гряду. Вершины гор утопают в облаках. Имеется узкое ущелье, локтей тридцать шириной. Вход в ущелье охраняют хорошо вооружённые туземцы. Но подойти к ним мы не смогли – больно лучники у них меткие. Попробовали сверху пройти – и там лучники. В общем больше сорока человек оставили там.

- То, что нужно! - радостно воскликнул царь. – Гефестион, налей-ка мне вина, да побольше. Накрыть сегодня столы, завтра снимаемся – домой! Койран, назначаешься илархом.

Решение о возвращении вызвало всеобщее одобрение и подняло волну энтузиазма среди воинов. Долго уговаривать их не пришлось. Помолившись богам и отпраздновав как следует это радостное событие, на следующий день войско двинулось в путь.

Путь домой — это как спуск с горы. Идти легче, да и расстояние уменьшается вдвое. Отобрав с собой пять тысяч гоплитов (элитная пехота), около трёхсот лучников и двести гетайров (элитная конница) во главе с Селевком, Александр направился в горы к тому самому ущелью. Командование остальным войском он поручил Гефестиону, уговорившись встретиться с ним в Вавилоне.

Глава 12

Джунгли. Нескончаемые, дремучие, непроходимые. Полные ядовитых тварей и растений – вот что пришлось преодолеть отряду Александра, прежде чем они вышли к подножию той самой горной гряды. Вершины пронизывали облака и терялись в их гуще на самом верху. Вот и то самое ущелье.

- А где лучники? – спрятавшись между деревьями поинтересовался Александр у вновь назначенного командира гетайров Койрана.

- Их не видно, они хорошо замаскированы. Но они есть и уже увидели нас, а значит готовы к бою.

- Выстави наших лучников напротив входа в ущелье. Как только пойдут гоплиты, пусть прикрывают их своими стрелами. Размести наблюдателей на деревьях – пусть докладывают обстановку.

Проведя небольшое совещание с командирами подразделений, поставив каждому из них задачу, базилевс отдал приказ о наступлении.

Небольшой отряд в двести человек, построившись квадратом, прикрывшись щитами и ощетинясь копьями, медленно стал подходить к ущелью. Лучники, выйдя из-за деревьев приготовились поддержать отряд стрелами. Но пока ничего не происходило. Подойдя к самому входу отряд остановился. Туземцев не было видно.

Вход в ущелье представлял собой дыру в скале пятьдесят локтей в высоту и тридцать в ширину. Эдакий естественный коридор, конца которому не было видно, потому что через один стадий он уходил влево и какова его общая протяжённость никто пока сказать не мог.

Перестроившись и дождавшись подкрепления, первый отряд теперь уже в сотню бойцов вошёл в пещеру. Коробка десять на десять как раз позволяла свободно двигаться в боевом порядке внутри ущелья. Через сто локтей двигался второй отряд, а за ним соблюдая такую же дистанцию третий. Первый отряд потихоньку втянулся в поворот и скрылся за ним. По мере приближения к нему второго отряда до них стал доноситься какой-то шум, но не битвы, а как будто бы возни или перекатывания по земле чего-то тяжёлого.

Вот первые две шеренги второго отряда завернули за угол и остановились как вкопанные. Задние шеренги не успели вовремя затормозить и по инерции ещё две шеренги оказались за поворотом. Увиденное повергло их в шок. Первый отряд, весь до единого бойца лежал на земле без движения насквозь продырявленный стрелами невидимых лучников. У кого стрела пробила шлем и застряла в голове, у кого она торчала из глаз, кому попала в шею – но все были мертвы.

Сначала слух уловил характерный свист, а затем уже глаз сумел зафиксировать много точек, тучу точек, словно рой пчёл, накинувшийся на охотников за мёдом. Пока мозг перерабатывал полученную визуальную и звуковую информацию, осмысливая происходящее, пчелиный рой в виде стрел уже сделал своё дело. Первые четыре шеренги даже толком среагировать не успели – ни щита поднять, ни головы наклонить или повернуть. Рухнув на землю как подкошенные, они внесли сумятицу в боевые порядки и задние шеренги, из чувства самосохранения, стали пятиться назад, ещё больше нарушая строй. В конце концов паника овладела бойцами, они бросились бежать. Но далеко убежать им было не суждено, потому что третий отряд копьями преградил дорогу убегающим воинам. По инерции первые убегающие наткнулись на копья да так и остались на них висеть, под напором убегающих всё больше и больше нанизываясь на них как шашлык на шампуры. Выдержав напор убегающих, третий отряд хоть и сделал несколько шагов назад, но устоял и боевой порядок сохранил.

Внезапно прозвучал сигнал к отступлению и третий отряд организованно пятясь назад вышел из ущелья, а за ним как побитые собаки вышли остатки второго отряда.

Дрожа как осиновые листья на ветру, стояли они, понурив головы, не смея взглянуть базилевсу в глаза.

- Что там случилось? Куда девались мои почти что двести бойцов? Рассказывай, - царь ткнул в грудь пехотинца, из оставшихся в живых наиболее старшего по возрасту, - только внятно и без приукрашиваний. От твоего доклада зависит ваша судьба – или дам шанс и дальше сражаться как настоящим мужчинам, или отправитесь в царство Аида.

- Мой повелитель, за поворотом наверху засели лучники. Много лучников. Мы даже не успели увидеть откуда они стреляют. Первый отряд в полном составе остался лежать там, а у нас половина отряда погибла.

- Понятно. При этом одна шеренга получила стрелы в спины, так?

- Так, мой базилевс.

- Селевк, этих завтра в первую шеренгу поставишь.

Вечером собрав военный совет в составе Селевка, Койрана и Пердикки, царь обратился к ним с единственным вопросом: «Что скажете?». Выслушав мнение каждого, он предложил свой план, который, впрочем, не сильно отличался от предложений присутствующих. Обговорив все детали ещё какое-то время, они пришли к единому мнению и отправились спать.

С утра десять коробок, но уже пять на пять снова вошли в ущелье. Теперь уже расстояние между ними было десять локтей и двигались они не гусиным шагом, а чуть ли не бегом. Задача была как можно больше вместить коробок за поворотом до начала обстрела. Копья были только у бойцов внешних шеренг. У воинов внутри коробки были лишь аргивские щиты (гоплоны) для прикрытия коробки сверху от лучников. Через шеренгу в составе коробок были встроены критские лучники с тройным запасом стрел.

К началу обстрела за поворот удалось войти трём коробкам. Под градом стрел, невзирая на потери, первая коробка смогла продвинуться на сто локтей и наглухо прикрывшись гоплонами выдерживать основной удар туземных лучников. Но вот по команде старшего коробки верхние щиты повернулись ребром, и уже находившиеся внутри лучники сделали свой залп. Пробный. Его целью было оценить обстановку и определить ориентиры для дальнейшей стрельбы. Недаром критские лучники считались самыми меткими во всём мире. Второй залп оказался намного продуктивнее. Потихоньку подтянулись и остальные коробки и завязалась настоящая перестрелка. Десять коробок попеременно выстреливая и прячась за щитами потихоньку начали продвигаться вперёд, благо места было предостаточно – длина коридора за поворотом составляла не менее одного стадия. Всё менее интенсивным становился обстрел туземных лучников и всё больше и больше их падало с высоты стен ущелья.

Прозвучал сигнал боевого рога и вот в ущелье втиснулись гоплиты, которые под прикрытием лучников полезли на отвесные стены по несомненно имевшимся там тропинкам, чтобы врукопашную уничтожить засевших там врагов.

К полудню всё было кончено. Скинув вниз трупы туземцев, а их оказалось ни много ни мало более четырёхсот человек, критские лучники сами заняли их позиции. Потери со стороны воинов Александра оказались небольшими - около тридцати погибшими и столько же ранеными. Было принято решение продвижение внутрь ущелья продолжить завтра. Поставив часовых и дозорных охранять завоёванную территорию, удовлетворённый сегодняшним днём царь отправился отдыхать.

Зайдя в свою палатку, он немного опешил. На его раскладном стуле восседала Афина Паллада собственной персоной.

- Пока не поздно предлагаю забыть об этой экспедиции и подобру-поздорову отправиться домой. Ты не знаешь, во что ввязываешься.

- Во что же я ввязываюсь, проясни, - вскипел Александр.

- Там за ущельем из недр земли, от самого царства Аида бьёт родник с живой водой. Только эта вода предназначена для богов, а не для смертных. Мы являемся сюда излечивать свои раны. От этой воды смертные сходят с ума.

- А как же Гаутама Будда, индийский мудрец?

- Будда? А, это тот старик, который смотрит за родником? Так получилось, что он один из немногих смертных, кто отпил из источника. Но это было очень давно, и к тому же он сумасшедший.

- И всё-таки я хочу добраться до источника. По душе тебе это или нет, но такова моя воля.

- Как хочешь, но я тебя предупредила.

Глава 13

Утром отряд прошёл ущелье без приключений. Всё бы хорошо, но для дальнейшего продвижения необходимо было преодолеть одно препятствие - войско туземцев. Выстроенное и готовое к битве.

Небольшая, но знаменитая македонская фаланга начала своё быть может последнее наступление. Конница прикрывала её с флангов. На левом гетайрами командовал Койран, на правом - сам Александр. Лучники расположились в рассыпном строю перед фалангой.

К моменту начала сражения критские лучники успели проделать большую работу, значительно проредив ряды противника. За сто локтей до столкновения фаланга перешла на ускоренный шаг и затем побежала. Удар получился таким мощным и сокрушительным, что опрокинул весь центр войска туземцев. Гетайры Койрана ударили им во фланг, а Александр обогнув их левый фланг, обрушился на врагов с тыла.

Имея почти что троекратный перевес в численности, но не имея достаточного боевого опыта и тактических знаний, армия туземцев была повержена. Но не сломлена. Об отступлении не было и речи. Началась рубка за каждый метр пространства. И вот, когда уже от врага практически ничего не осталось, их военачальник, задрав голову издал пронзительный клич. Ксифос пехотинца пронзил его горло и клич захлебнулся в лязге железа и топоте копыт.

Мгновенье спустя в самой гуще македонских солдат открылся портал, из которого выпрыгнули две воительницы в золотых доспехах и могучий воин, шлем которого украшала эмблема парящего коршуна с сапфировыми глазами. В месте их появления валялись обугленные остатки десятков воинов. Остальные с ужасом в глазах попятились назад.

Словно боевые машины небесные воины кромсали македонцев направо и налево, сея вокруг себя ужас и смерть.

Александр пришпорил коня и направил свою конницу в гущу событий. Врезавшись клином в ряды туземцев, он кинул копьё в одну из воительниц. Уклонившись, та в прыжке нанесла ответный удар мечом. Пробив доспехи ксифос на треть вошёл в грудь Александра, пробив правое лёгкое.

Пердикка, преданный друг и соратник царя, подхватил обмякшее и свесившееся с коня тело, и протрубил сигнал к отступлению. Нет это был не сигнал к бегству. Сохраняя боевые порядки, остатки фаланги попятились назад и где-то метрах в ста от грозных и ужасных небесных воинов перестроились и стали ждать дальнейших приказаний. Вскоре к ним присоединилась и конница.

Позади фаланги истекая кровью лежал на земле и готовился отправиться в царство Аида повелитель Вселенной. Захлёбываясь кровью, он пытался что-то сказать своему военачальнику, но вместо слов из его уст вырывались лишь свистящие звуки.

К открывшемуся неподалёку порталу и появившейся оттуда воительнице в тёмно-бордовых сияющих доспехах македонцы, уже видавшие подобные чудеса, отнеслись более-менее спокойно.

Подойдя к царю, она вытащила из висевшего на поясе мешочка маленький пузырёк с прозрачной жидкостью и капнула пару капель на рану.

- Отнесите царя к дереву, - обратилась она к Пердикке, а сама направилась в сторону небесных воинов.

Под деревом, куда воины принесли и осторожно положили своего повелителя, одиноко сидел старик, безразлично наблюдая за происходящим. Рядом бил ключом небольшой родник. Место, откуда вода выходила на поверхность было обложено идеально подогнанными друг к другу камнями зелёного цвета и напоминало чашу умывальника. Из чаши через боковое отверстие вода вытекала наружу и устремлялась ручейком в поле. Не сговариваясь, воины Александра бросились к ручейку и принялись жадно пить и умываться. Один из воинов приблизился к каменной чаше, но тут с верхушки дерева свесилась огромная змеиная голова и молниеносным броском откусила тому голову. Покачавшись пару минут и удостоверившись, что желающих приблизиться к чаше больше нет, гигантская анаконда спряталась в гуще веток дерева.

- Рада встрече, братец, - воительница остановилась в нескольких шагах от небесных воинов. - Каким ветром тебя сюда занесло?

Воин поднял забрало, выполненное в виде крыльев коршуна, - и я тебя рад видеть, Афина. Пришёл защитить источник от посягательств смертных.

- А это у нас кто? Эрида, Энио. Как дела, девочки? Оставите нас с братцем тет-а-тет?

Арес одобрительно кивнул им и открыл портал, где богини и скрылись.

Обнажив мечи, два бога войны сошлись в поединке. День и ночь длилась их битва. Никто не хотел уступать. Удары и прыжки чередовались финтами и уклонами, мечи скрещивались и отскакивали друг от друга. Перемещаясь по всей долине, достигли они подножия гор, которое было усыпано валунами и острыми камнями.

Арес после очередной неудавшейся атаки, сделал ложный замах имитируя рубящий удар сверху, а сам рубанул с плеча. И только молниеносная реакция спасла жизнь Афины, которая успела чуточку присесть – ксифос попал в шлем и тысячи искр посыпались из её глаз. Немного ошалев, воительница попятилась назад, разрывая дистанцию. Арес же вытащил из-за спины короткое копьё и метнул его в сестру. Доспехи Афины были выкованы Гефестом и поэтому пробить их было не так-то просто, но этот удар в грудь сбил её с ног. Падая, Афина ударилась головой о большой валун.

Потеряв на доли секунды способность видеть и что-либо соображать, она опёрлась рукой о валун, затем подняла его и метнула в сторону Ареса – надо было выиграть время и прийти в себя.

Уже предчувствуя победу после падения сестрицы, Арес немного расслабился и потерял бдительность, в результате чего летящий валун застал его врасплох. Угодив в голову, случайный бросок поверг бога бесчестной войны на землю и тот потерял сознание. Вот и ещё одна попытка Ареса уничтожить сестру окончилась неудачей. Отобрав ксифос и оставив его лежать на земле, Афина направилась к Александру.

Тем временем кровотечение у Александра прекратилось, рана стала потихоньку заживать. Хоть и с трудом, но он заново обрёл способность говорить. И первое, что он сделал, попросил у старика воды, но не из ручья, а из чаши.

- Сын мой, – тихо промолвил старик, — если ты глотнёшь воды из этого источника, то станешь бессмертным.

- Но именно этого я и хочу. Как мудрец Гаутама Будда, - улыбнулся Александр, - хочу жить и царствовать вечно в завоёванных мною странах.

- Не спеши, сын мой, - остановил его старик, - сначала послушай, что я тебе скажу.

Когда-то и я был царём. И вот на склоне лет так же, как и ты, ценой бесчисленных жертв сумел я пробиться к роднику и выпил живой воды. Три тысячи лет назад я завоевал все царства на земле. Весь мир лежал у моих ног, и никто не смел поднять на меня глаза. Постепенно я сошёл с ума оттого, что мог вечно повелевать народами и государствами. Я был очень жестоким правителем. Но прошло всего триста лет, и мои правнуки восстали против меня, свергли с трона. И когда я приближался к людям и называл им своё имя, они плевали мне в лицо, называя грабителем и убийцей, потому что моё имя стало олицетворением зла. Как это делаешь ты сейчас, порабощая народы и убивая невинных людей. Так что мне ничего больше не оставалось, как уединиться от людей, а боги разрешили мне присматривать за родником.

Ты сейчас царь, но придёт момент и тебя лишат трона, свергнут и ты будешь мучаться вечно, вспоминая свои лучшие годы, жалея об упущенных возможностях. Съешь себя изнутри и в какой-то момент жизнь станет для тебя невыносимой, и ты попытаешься покончить с собой. Но ты ничего не сможешь поделать и будешь нести эту ношу бесконечно, сожалея об утраченном. Ты переживёшь своих возлюбленных, будешь видеть, как умирают твои бесчисленные дети, внуки, правнуки. Такого ты хочешь бессмертия?

Бессмертие богов — это совсем не то, что бессмертие людей. Боги наделены сверхспособностями, которых увы нет у людей. Мы для них всего лишь игрушки, пешки в их божественных играх. Посмотри на меня – я уже устал от жизни, она как наказание для меня, вечное проклятие.

А Гаутама Будда – это я. Наш предок Шакья – основатель известного древнего рода царей. После меня уже родилось тысяча потомков. Тот, которого ты зовёшь Гаутама Будда - мой потомок. При рождении его нарекли Сиддхартха Гаутама Шакьямуни. Он умер около пятидесяти лет назад. Он приходил сюда за живой водой, но после беседы отказался её пить. Мудрым был человеком. Последние свои дни он прожил неподалёку в деревне, а после смерти тело его сожгли. Так он хотел.

Твоя жизнь – твоё решение.

С этими словами старик зачерпнул воды из чаши и протянул пузырёк царю.

Александр взял его, но сразу выпить не решился.

После многих часов раздумий и с молчаливого согласия Афины, вылил содержимое пузырька на землю.

***

Много воды утекло с тех времён.

А дерево, родник и тот старик до сих пор находятся в ущелье. Желающие и сегодня могут на них посмотреть.

Надо лишь только найти это ущелье.