Три потомка и Император-Осьминог

Глава 1

Ткань, скрывавшая статуэтку, соскользнула с легким шелестом. На вершине бронзовой с потертостями композиции восседала женщина с обнажёнными грудями и в короне. С ее плеч ниспадала мантия.

– Это наша родовая реликвия, – сказал Никитарий, – мой предок при Фривольной Императрице отличился. Первый на стену Карс-Маила взошел! Для наших войск это настоящий камень преткновения был. Так наш великий род Каменевых и начался.

Торжественно он выдвинул статуэтку в центр стола. Сразу же к ней потянулись все восемь рук, но Никитарий воскликнул:

– Глазами смотрим, но руками не трогаем. Реликвия!

Он, вторя каменной Императрице, осматривал двоих своих друзей с гордостью. Те же продолжили изучать композицию с нескрываемым восторгом. Они увидели теперь, что ниже трона располагались четверо бронзовых мужчин – один полноватый, с лентой, усыпанной орденами, и с макетом дворца в руках. Второй высокий, с обнаженной шпагой и в камзоле со множеством кружев. Двое других выделялись чуть меньше, но главное, все они смотрели на Фривольную Императрицу и что-то показывали руками – примерно так показывают, какую сегодня изловили речную рыбешку. Она же протягивала каждому из них руку, демонстрируя благосклонность.

Наконец Осипар привстал и поднял свой стакан с безцеллюлозным древесным смузи:

– За Фривольную Императрицу!

– За Фривольную Императрицу! – повторили за ним два голоса, да так громко, что бармен за стойкой приподнял голову.

– Ну и про нас, Сапоговых, немного! – Осипар гордо выпятил грудь и огляделся. Вдруг ему захотелось, чтобы весь персонал полупустого ресторана тоже услышал его рассказ. – Оказалось, что мы-то – тоже дворяне. Мой предок при Императоре-Осьминоге отличился! Слыхали про Гюль-Гюлинский поход?

– За Гюль-Гюлинский поход! – воскликнул третий собеседник, Савеилия, и осушил еще одну рюмку, занюхав долькой перчёного картофеля.

– И читали, и знаем. Не вернулся никто! – отмахнулся от тоста Никитарий, усевшись на место с недовольным взглядом. Поскольку ресторан, паривший на огромной высоте, имел стеклянный пол, Никитарий на стуле из тонких проволок стал похож на нахохлившуюся птицу.

– А вот и нет! Мой предок возглавил разгромленный отряд и вернулся к двору с Ведическими Сапогами! За это Император-Осьминог и даровал ему шпагу и титул. – Осипар сглотнул, но все же смог продолжать спокойно.

– Никогда не поверю! Сын у Фривольной Императрицы был скупой и переменчивый, да и дворянство не любил, - скрипуче возразил Никитарий, отпивая травяной отвар и держа пару рук сложенными на груди.

– Спокойно, спокойно, господа! Мы же господа, все правда? – вскочил, показав весь свой могучий рост Савеилия и продолжил, с усилием разгоняя нетрезвую речь: – У нас это, вот Императора-Осьминога тоже - не любили.

– И какое же отношение ваш род имел к Императору? – Никитарий перевел взгляд насмешливых глаз на нового оппонента.

– Мой предок был виночерпием! И ему был дарован этот, ну как его? Титул! А с ним и фамилия Виноградов, – Савеилия поднял палец, и блики закатного солнца, пробивавшегося сквозь осенние тучи и стеклянную обстановку ресторана, будто сошлись на кончике его ногтя.

– Не любите того, кто даровал вам титул? – Никитарий на своем стуле-жердочке весь превратился в насмешку.

– Да этого Осьминога – долой! – Савеилия сделал череду несинхронных взмахов всеми руками подряд.

– И чем же вам Император-Осьминог не угодил? – Осипар решил поддержать атаку и прокричал это так громко, что одна из официанток все-таки оторвала взгляд от интерактивной газеты.

Савеилия оглядел соперников:

– А знаете, что, господа? – последнее слово он произнес с нажимом.

– Что? – Никитарий и Осипар посмотрели на него, как приемная комиссия в Слесарную Академию, где на каждое место претендует двадцать пять человек. Могучий и хмельной Савеилия их, кажется, совсем не пугал.

Сотрудники ресторана реагировали иначе. Сразу несколько официантов и официанток уже мягко придерживали Савеилию. Он, оглядев это отглаженное, улыбчивое, но непреклонное воинство, решил найти новых союзников:

– Те, кто вино приносят, ведь многое могут? Ну да?

– Да, конечно, конечно, вы главное присядьте! – самая первая официантка усаживала его, улыбаясь, заглядывая в глаза и кивая.

Верховный Советник вышел из кареты, стукнув каблуками о наледь. Метелило. Начиналась длинная зимняя ночь, превращая белые краски в серые. Он закутался в плащ, надвинул треуголку и поспешил к дворцовым воротам.

Две широкие серые спины закрывали весь обзор – то подоспевшие гвардейцы расчищали путь через редкую толпу. В голове мелькнула мысль: надо перестать думать о моде и себе тоже раздобыть эту грубую, но теплую «шинель». Вон, солдаты в них часами на холоде! Внезапно невысокая женщина в черном поднырнула под нижнюю руку гвардейца и схватила Советника за край плаща:

– Верховный Советник, смилуйтесь! Мой муж – герой штурма Карс-Маила! – свободными руками женщина подняла вверх орден в форме креста, подвешенный на широкий бант.

– Эй ты, поди, поди вон! – из-за плеча Советника замахнулся нагайкой верный слуга Иерааким.

– Рака, не мешай! – отмахнулся Советник.

– Слушаюсь, ваше высокоблагородие! – бодро отрапортовал слуга, перекричав ветер.

– Ну, что же? Нешто наша Матушка Императрица не пожаловала? – Советник взялся парой рук за тонкие ладони женщины.

– Да как же, муж мой, вечная ему память, до награждения не дожил – был ранен и умер в госшитале. Он, между прочим, первый на стену взошел!

– И как же, не дали вам годовое жалование и квартиру, как положено при ордене?

– Дали, но обещано было, что и дворянство за орден! Но бумага-то затерялась, а потом и нынешний Император ничего подписывать не стал! – женщина чуть не плакала.

– А что, есть у погибшего сыновья? – спросил Советник со вздохом.

– Нет, отец родный, нет сыновей! Но дочери две.

– Хорошо! – Советник похлопал себя по бокам. Каждый хлопок отзывался металлическим звуком. Наконец он нашел, что искал, запустил ладонь и выудил крупную блестящую пластину с круглым отверстием:

– Вот тебе, матушка!

Несмотря на сумерки и метель, полированный металл играл желтыми гранями.

– Ваше высокоблагородие! – женщина сделала самый неловкий книксен.

– Да бери же! Дочерям свадьбу сыграете. А дворянство вам не надо! – Отрезал Советник и впихнул пластину в руки женщине. Не давая ей очнуться, он расцепил руки, что держали ее ладони, и поторопился к дворцовым воротам. Женщина изумленно все еще смотрела ему вслед. Дойдя до ворот, Советник обратился к двум гвардейцам:

– Ну-ка, братцы, проводите ее до дому! А то еще отымут деньгу!

– Да как же, пост оставим-то? – спросил солдат с длинными кручеными усами.

– Выполнять!

– Будет сделано, ваше высокоблагородие! – гвардейцы отсалютовали, перехватив мушкеты в левые руки, и удалились в метель, которая, казалось, норовила совсем занести этот город со всеми его каналами, дворцами и гранитными набережными.

Юный виночерпий сделал шаг к Императору-Осьминогу:

– Ваше величество, ваше вино!

– Не хочу уже, выпей сам…– Император не поднял головы от исписанного листа. Он подчеркивал что-то в длинном списке, пододвинув канделябр со свечами и обложившись стопкам бумаг. Рядом так же лежала тяжелая раскрытая нюхательница с пахучими, горькими травами.

Юноша попереминался с ноги на ногу. Он оглядел пустую залу. Орнамент на полу ритмичными узорами уходил в темноту. Кое-где еще догорали свечи, наполняя залу таинственным мерцанием. Эти тревожные свечные всполохи, кажется, заставляли двигаться многочисленные портьеры и тяжелые шторы, закрывающие высокие окна.

– Император! Я же принес, потому что вы просили. Вы часто вечером просите…

– Да выпей, ты, считай, взрослый уже!

– Я? Я не могу… Я же? Как? – виночерпий с надеждой шарил глазам по темным углам. Многочисленные резные, причудливые узоры и печати, украшавшие стены и потолок, превращали залу в волшебный грот или таинственный лес. Видно было только, как с потолка улыбались несколько намалеванных пухлых мальчишек с метательными топориками в руках.

Внезапно Император поднял голову и вонзил взгляд острых глаз в юношу:

– Давай пей, тебе сказали!

Юноша вздрогнул и стал отступать назад. Император же, ловко обогнув стол, наступал на него:

– А ну-ка выполняй, если тебе велят!

– Я? Я-я-я… Я не могу!

– Повешу!

– Не могу!

– Четвертую!

– Ну Ваше Величество! – сказал юноша, чуть не плача.

Император схватил чашу и начал наклонять ее в сторону виночерпия. Тот сопротивлялся, напрягая все четыре руки.

– Император, испей чашу! – раздался голос из темноты. – Если ты все понял, то веди себя достойно!

Верховный Советник шагал в круг света. В руках его блестели шпага и кинжал.

– Не губи бесцельно еще одну жизнь! – фигура в камзоле с многочисленными кружевами, так же со шпагой, появилась с другой стороны.

– Охрана! Гвардейцы! – закричал Император-Осьминог, отступая к столу.

– Гвардейцы были верны твоей матушке! А ты так и остался мальчишкой! – с третьей стороны появился, будто выкатился, человек с округлыми формами. Он был перевязан широкой лентой с многочисленными орденами.

– Глупый, развязный мальчишка, успел поседеть, но не набрался ума! – говорил Старший Советник, наступая. Уличив мгновение, виночерпий спрятался за его спиной.

– Твой Гюль-Гюлинский поход был глупой авантюрой. Никто не вернулся назад! – закричал человек с лентой и орденами.

– Где ваша честь! – воскликнул Император, затем поставил кубок с вином на стол и схватился за оружейную перевязь, до этого висевшую на спинке стула, – Я требую поединка!

– Совершенно невозможно, - с ухмылкой возразил тот, что с кружевами, – для того, чтобы бросить вызов, вам нужен секундант дворянского сословия. Господа, кто-то готов поддержать Императора?

Трое заговорщиков рассмеялись. Верховный Советник хлопнул себя по груди, так что второй раз за вечер брякнули защитные пластины, наклепанные под ткань мундира.

– Может ты, мой давний друг? А может ты? – человек с кружевами не унимался и кивал то на одного, то на другого подельника.

– Я! – внезапно раздался тоненький голосок, – я хочу быть секундантом дворянского сословия!

– Отлично! У нас как раз есть достаточное количество свидетелей, чтобы посвятить тебя! Что, будем по полному ритуалу? Напомню, по традиции он длится всю ночь. – Император жестом подозвал к себе виночерпия. Когда же тот снова показался в кругу света, то был награжден высочайшим потрепыванием по щеке. Император продолжил:

– Ну ладно, что погрустнели? Не буду требовать все тридцать девять клятв. Полагаю, моего рукопожатия достаточно! – он впихнул юноше, специально освободив ее от всех дел, верхнюю правую руку, и тот торопливо пожал ее.

Так и договорились. Канделябры, еще сохранившие хоть одну догорающую свечу, были выставлены в круг. Советник и Император встали друг на против друга – по правилам, каждый был вооружен шпагой, кинжалом и плащом.

Верховный Советник покрутил оружие в руке. Двое заговорщиков смотрели на него с тревогой, он же чувствовал себя превосходно:

– Эх, все как при твоей Матушке! – кинул он Императору. Двое других заговорщиков одобрительно похлопали.

– Помню, ты тогда моложе был! – парировал соперник и выставил шпагу.

– Сходитесь! – скомандовал заговорщик с кружевами.

– Да-да, уже можно, согласен… – негромко и ни к кому не обращаясь, добавил виночерпий.

Верховный Советник глянул на Императора. Да - ни стойки, ни твердого хвата оружия. Но вот глаза…

Советник сделал выпад, целясь острием в лицо. Император парировал кинжалом, но весьма неловко: сталь поразила незащищенную кисть. Он хмыкнул от боли и выронил малое оружие. Стараясь не подавать виду, Император сам бросился атаку. Советник играючи парировал острие взмахами тяжелого плаща. Один мах, другой, и вот он сам идет в атаку. Выпад! Острие уже у самой цели. Император в последний миг успел отмахнуться плащом, но уронил его на пол. Советник нетерпеливо отпихнул ногой груду ткани, загоняя соперника в угол. Все выходило, как его учили – поединщик, потерявший защитный плащ, наполовину побит!

Атакующий еще раз взглянул в глаза Императора. Нет ли в них страха? Как на охоте, прежде чем вогнать клинок в сердце загнанного зверя, он всегда смотрел в глаза. Внезапно пол стал ходить волнами. Советник сделал еще выпад, но встретил лицом соленый морской ветер и оступился. Он едва не поскользнулся и потерял драгоценные мгновения. Советник успел только поймать взгляд соперника. От этого зрелища он чуть не выронил шпагу. Перед ним на мощных щупальцах стоял осьминог! Самое длинное щупальце сжимало шпагу.

Тут же соленый воздух снова ударил в лицо Советника. Закрывшись плащом, он пошел в атаку. Не видел, куда колол – работал по наитию. Вот сталь коснулась стали – ага! Тут же Советник нанес стремительный укол.

Внезапно мощный пинок опрокинул атакующего. Тот с грохотом упал на пол.

– Сдавайся! – за спиной раздался липкий, как сама слизь, голос.

Советник, ощущая прожитые годы, стал медленно поднимался.

– Сдавайся, и я пощажу тебя!

Советник обернулся и видел, как мерзкий рот Императора-Осьминога изрыгал слова. Но опытный боец, повидавший множество битв и поединков, не собирался сдаваться:

– Просто убей меня, если сможешь!

– Зачем? По правилам, побежденная сторона сдает свои шпаги и уходит.

Советник наконец-то разглядел, что у Осьминога не рот, а клюв. Он нависал над упавшим и говорил насмешливо и вязко, торжествуя. Было даже не понятно, как щупальца стали столь жесткими, чтобы удержать всю могучую фигуру. В полутьме видна была кожа, покрытая слизью, огромная голова и множество присосок.Одно из щупалец все еще сжимало шпагу и отточенное лезвие зловеще отражало свечные огоньки.

Внезапно Император пошатнулся от удара в спину.

– По правилам!

В полутьме мелькнула рука со шпагой. Император обернулся и поднял оружие.

– По правилам! Нельзя! Трансмутировать! – мужчина в кружевах бешено наносил уколы.

– Дуэльный кодекс священен! – добавил с почтительной дистанции круглый мужчина с лентой, тоже грозя шпагой и кинжалом.

– Как и моя корона! – Император-Осьминог сделал выпад, но не достал.

– Она твоя не на долго! – круглый метнул в него канделябр.

Снаряд попал в цель, издав хлюпающий шлепок. Осьминог отшатнулся. Все Заговорщики разом устремились к Императору. Он странно захлюпал, подпрыгнул и, за секунду до встречи сразу с тремя остриями, приземлился.

Волна ударила Советника в лицо. Соленая вода сразу же полезла в нос, рот и глаза. Волна захлестнула и поволокла его. Он успел почувствовать, как стальные пластины тянут вниз. Шум воды бил по ушам, гулко передавая все движения, а мокрая одежда мешала тянуться наверх, где кажется, был еще воздух. Так он боролся несколько длинных мгновений. Длинные водоросли наматывались на острие шпаги, застилали глаза и щекотали руки.

Внезапно вода схлынула, и Советник снова встретился лицом с полом. Он глубоко вдохнул пропахший морем воздух. На мгновение показалось, что даже где-то прокричала чайка. Оперевшись на локти, Советник стряхнул водоросли с лица. Рядом с ним так же фыркали и поднимались его подельники. Волна затушила почти все свечи, но водоросли стали мерцать в темноте. Они поблескивали и наполняли залу подводным светом. Одна из оконных штор упала на пол и белый, снежный ночной свет проложил по полу размытую полосу.

– Ну что, еще потанцуем? – мерзкими хриплыми словами огласил залу Император, оставаясь в обличии Осьминога.

Внезапно портьера за его спиной колыхнулась. Советник еще раз глубоко вдохнул и попытался встать, не теряя противника из виду. Глаз заметил взметнувшийся отблеск кинжала. Захрустели кости. Юный виночерпий, только что ставший дворянином, оседал на пол. Из его спины торчало острие шпаги. На мгновение он повис, держась за рукоять кинжала. Кинжал же был воткнут чуть пониже мерзкого клюва.

Пока Император пытался извлечь шпагу из груди мертвеца, заговорщик с кружевами уже был рядом. Быстрыми движениями он наносил короткие уколы. Осьминог стал отмахиваться щупальцами. Советник и третий заговорщик, потерявший в волнах свою ленту с орденами, поднялись и пошли в атаку. Круглый подскочил первый и получил в лицо щупальцем. Присоски прошлись по его лицу, снова отбросив в дальний угол.

Советник подскочил вслед за ним. Выпад – но в лицо полетела соленая волна. Спиной от ощутил удар о твердое дерево и выронил шпагу. Хорошо, что столешница и что-то твердое на ней не позволили снова оказаться на полу. Он увидел, как истекая кровью Император схватился с заговорщиком в кружевах. Одними щупальцами он перехватил острие шпаги, а другими душил соперника. Тот же не знал, что делать – руки его бесцельно скользили по липкому телу Осьминога. От невероятного давления склизкой массы глаза его вылезали из орбит. Мерзкий клюв был у самого его лица и сверху вниз капала кровь, вода и слизь.

Усилием воли Советник оторвался от трагического зрелища. Он схватил нюхательницу и подскочил к Императору сзади. Первый удар – и щупальца душителя ослабли. Второй – голова вдавилась в склизкую массу тела. Третий, нанесенный с самого большого размаха – череп раскололся и Император осел на пол.

Советник оглядел залу. Двое его подельников пытались подняться и прочистить горло. Чуть правее лежало проколотое тело виночерпия, ставшего оруженосцем – грудь его сохранила шпагу Императора, а рука еще помнила рукоять кинжала с навершием в виде короны. У ног же Верховного Советника лежало тело Императора. Теперь он снова стал самым обычным человеком – две ноги, четыре руки. Только вместо головы… – Советник повидал многое, но отвел взгляд от кровавого месива.

Он еще раз оглядел комнату. Вода убывала, сквозила куда-то в подпол. Листы бумаги, канделябры, разбросанное оружие и водоросли – все это лежало среди многочисленных темных пятен.

Краем глаза Советник заметил движение.

– У нас гости?! – он поднял с пола шпагу.

– Кто еще? – круглый ощупывал сильно помятое лицо, сидя в луже.

Портьера сбоку откинулась. В полутьме возник седовласый слуга. Кажется, советник привык во дворце видеть его подобострастно согнутую фигуру.

– Господа Императора убили… – отрешенно констатировал слуга и оглядел сцену побоища.

– На то мы и господа! – прохрипел заговорщик в кружевах и улыбнулся.

– Теперь под суд пойдут, четвертуют их. А может просто ноздри вырвут и на каторгу, кто этот суд знает… – пробурчал слуга, подбирая канделябр.

– Что ты сказал? – Советник схватил его за отворот камзола.

– Слуга ста-а-арый, ничего не видел… – слуга повернулся спиной к мертвым телам и согнулся, будто ожидая удара, но все успели увидеть короткую улыбку на его лице.

– Я не возражаю, - вздохнул круглый.

– У нас, как всегда, нет выбора! – заговорщик в кружевах поднял шпагу.

– Свидетели нам не нужны, - согласился Советник.

– Вот Императора убили, меня сейчас убьют, а у меня внучков трое, – слуга закрыл лицо руками.

– Эх, даю слово, что позаботимся! – Советник направил шпагу острием на новую цель.

– Так один внучок-то офицером хочет стать… – выдавил слуга и замолк.

– Да говори, говори! – подбодрил его круглый.

– Второй-то хочет в дальние путешествия, сокровища искать. Ну а третий-то поближе к трону, вино подносить!

– Как скажешь! – Советник с хрустом всадил шпагу прямо в подставленную спину, а затем с усилием вынул клинок. Слуга упал и захрипел. Из горла и груди его рвалась кровь и трубные звуки. Советник оттолкнул тело ногой. Еще одна лужа крови стала перемешиваться с водой.

Тут в стене открылась широкая с резьбой дверь. Показался ярко освещенный коридор и даже подул теплый, с печным дымком, воздух.

– Отец, отец, ты тут?

В залу вбежал юноша в красивом мундире, высокий, со светлыми вьющимися волосами. Кажется, он вооружался на бегу – шпага, вопреки правилам, была в правой, но нижней руке. Верхней же он убирал растрепавшиеся кудри с лица. Левые руки его сжимали гвардейский мушкет. Повисла неловкая пауза, прерываемая только предсмертными хрипами слуги. Наконец юноша промолвил:

– А, вы уже…

– Ваше Императорское величество! – круглый встал в своей луже на одно колено.

– Ваше Императорское величество! – двое остальных повторили его действие.

Юноша еще раз провел по волосам:

– Как и обещал, всем сосланным дворянам – свободу! Будет все, как при бабушке! Бумагу мне для указов!

– Ваше Императорство, – оговорился Советник, но не стал поправляться, – вы идите почивать, тут приберут пока.

– Подсушить бы бумагу, а то печатей не видать, – согласился круглый, подняв из воды комок водорослей и бумаги с ошметками кожи с волосами.

Молодой Император взмахнул шпагой:

– Тогда сушите! Полночь еще не настала, я хочу этим, первым же числом своего правления, подписать! – он прошелся к столу, со звоном отпихнув по дороге валявшийся кубок. На стул, перемазанный чем-то дурным и пахучим, садиться не хотелось. Он достал платок и задумался, как же тут исправит положение квадрат ткани с вензелями. Снова повисло неловкое молчание.

– Вашество… Императорское… Короче! – Советник встал с колена, ощущая накопившуюся усталость, и ткнул пальцем в тело, булькающее в луже кровавой пены:

– У него потомков трое. Просил, чтобы…

– Благоволю! – перебил Император, а потом чуть подумал и добавил: - первого потомка в каменщики, второго – в сапожники, а третьего – на юга, виноград растить!