Свет из окон напротив

Глава 1

Дитер и Клаус были закадычными друзьями. Жили они на одной улице в Берлине. Клаус родился в 1941 году, Дитер – на год раньше, они плохо помнили те страшные дни, когда весь мир горел в пламени войны, будто один большой торфяник. Клаусу как раз исполнилось четыре года, когда на улицах Берлина показались советские солдаты. Они с мамой несколько дней прятались в бомбоубежище, пока однажды они не услышали, что война, наконец, закончилась. Мама никогда много не рассказывала Клаусу об отце, сколько бы он ни спрашивал, где он и когда вернётся. Она уходила от ответа или говорила, что он сейчас работает где-то в Америке. Клаусу это казалось немного странным, но маме он верил, поэтому не терроризировал её вопросами. Клаус слабо помнил детство, но день знакомства с Дитером он помнил отчётливо.

В тот день Клаус с мамой шли к полевой кухне, чтобы позавтракать. Клаус робко прижимался к маме и глазел по сторонам. На дворе был май 1945 года. Война закончилась всего неделю назад. Горожане только-только начинали приходить в себя. Люди постепенно разбирали завалы, восстанавливали дома и пытались как-то начать всё заново. Вскоре мама и Клаус дошли до очереди. Она тянулась к полевой кухне, возле которой стоял усатый советский солдат с черпаком. Он улыбался и наливал подходившим людям кашу. Очередь постепенно двигалась. И вот, когда мама подвела Клауса к полевой кухне, он вдруг заметил краем глаза мальчика, что стоял в стороне и растерянно оглядывался по сторонам. Он ходил от человека к человеку и звал маму, но никак не мог её найти. Клаусу стало жалко мальчика.

– Muti, hat dieser Junge sich verloren? (Нем.: Мама, этот мальчик потерялся?) – Клаус стал теребить подол маминого платья и показывать на мальчика. Мама обернулась.

– Ja, wahrscheinlich, (Нем.: Да, наверное…) – предположила она. Клаус сомневался, стоит ли идти к нему. Внезапно Клаус краем глаза увидел, как к полевой кухне подошёл советский солдат. Солдат заметил мальчика и улыбнулся. Клаус натянуто улыбнулся в ответ и тут же грустно посмотрел на мальчика, стоявшего в сторонке. Солдат подумал, всё понял и попросил у повара ещё одну порцию. Тот закивал и дал ещё одну миску с кашей. Солдат подошёл к Клаусу и спросил:

– Halo, wie heißt du? (Нем.: Привет, как тебя зовут?)

Клаус опешил от неожиданности. То ли от того, что солдат подошёл именно к нему, то ли от того, что тот отлично говорил по-немецки. Клаус сразу запомнил глаза солдата. Тёмно-синие, будто океан. Такие разве что можно было увидеть на картинках.

– Klaus… – робко представился мальчик. Мама забеспокоилась и подозрительно покосилась на солдата.

– Jener Junge… – солдат задумался и посмотрел на незнакомого мальчика. Он подумал и сказал: – Er soll sehr hungrich sein. Nimm den Brei und biet ihm an. (Нем.: Тот мальчик… Должно быть, он очень голоден. Возьми кашу и угости его.)

Клаус на мгновение засомневался, робко взял миску из рук солдата и посмотрел на маму. Она улыбнулась и закивала. Клаус обрадовался и поторопился к мальчику. Он протянул ему кашу и улыбнулся. Мальчик удивился и с недоверием посмотрел на незнакомца.

– Halo! Hast du Hunger? Ich habe den Brei für dich gebracht, (Нем.: Привет! Ты голодный? Я тебе кашу принёс.) – Клаус протянул мальчику миску с кашей. Тот улыбнулся и взял миску.

– Danke! (Нем.: Спасибо!) – улыбнулся мальчик и принялся уплетать кашу за обе щеки. – Sehr lecker! (Нем.: Очень вкусно!)

– Ja, ich mag den auch! (Нем.: Да, мне тоже нравится!) – закивал Клаус. – Ich bin Klaus. Und du? (Нем.: Я Клаус. А ты?)

– Dieter, (Нем.: Дитер) – представился мальчик и посмотрел за спину Клаусу. Неподалёку стояла его мама и улыбалась. – Ist da deine Mutter? (Нем.: Там твоя мама?)

– Ja! Willst du sie kennenlernen? (Нем.: Да! Хочешь с ней познакомиться?) – спросил Клаус. Дитер кивнул и вдруг что-то вспомнил:

– O! Meine ist auch hier! Sie ist am Ende der Schlange! (Нем.: О! Моя мама тоже здесь! Она в конце очереди!)

Мальчик показал в конец длинной очереди. Клаус обрадовался и позвал за собой маму. Та улыбнулась и охотно пошла за сыном. Перед уходом Клаус обернулся, чтобы попрощаться с солдатом, но того уже и след простыл. Так началась крепкая дружба. С тех пор Дитер и Клаус были не разлей вода. Они вместе играли, встречались после школы, чтобы поиграть в футбол. И всё было хорошо, пока мальчики не выросли и их не разделила большая стена.

***

С тех пор, как СССР и США перекрыли сообщение между Западным и Восточным Берлином, Дитер и Клаус больше не виделись. Дитер оказался в ГДР, Клаус – в ФРГ. Поначалу они пытались найти друг друга, но потом как-то перестали, потому что посчитали все эти попытки бессмысленными и опасными. Когда обоим исполнилось по 18 лет, их призвали в армию. Дитер служил неподалёку от Фридрихштрассе. Он был пограничником неподалёку от КПП «Чарли». У него появились новые друзья, знакомые. Так бы и позабыл Дитер о своём товарище, если бы не одна встреча.

Начало октября 1961 года Дитер встретил на границе Западного и Восточного Берлина. США и СССР из союзников превратились в соперников, Дитер впервые узнал об этом десять лет назад, когда услышал по радио о какой-то тридцать восьмой параллели. Тогда он мало понимал, о чём говорил диктор, но тревога на лице матери передавала всю суть происходящего. Противостояние охватило весь мир, и Берлин не был исключением. Более того, тут оно проявлялось наиболее отчётливо. В ту ночь Дитер заступил в караул на одном из КПП. Он проверил свой АК-47, взял магазины с патронами и пошёл к проволочным заграждениям. Ночь была довольно прохладной. Благо спасал тёплый китель. Дитер ходил туда-сюда, пристально наблюдая, как бы никто не перешагнул границу. Тут с другой стороны стены послышались чьи-то шаги. Дитер не удивился – пересмена была частым явлением. Вскоре он увидел, как из темноты приближаются две фигуры. Присмотревшись, Дитер сперва не поверил своим глазам. Он будто увидел призрака прошлого. От неожиданности он чуть не выронил автомат. Из темноты вышел молодой человек в сером костюме и фетровой шляпе. Дитер бы никогда не узнал его, если бы не насыщенные ярко-синие глаза. Их юный пограничник не мог спутать ни с чем. Перед глазами пронеслись воспоминания из детства.

– Unglaublich… (Нем.: Невероятно…) – только и успел промолвить Дитер и от потрясения чуть не выронил АК-47. Молодой человек подошёл поближе, снял шляпу и улыбнулся:

– Halo, Dieter! Hast du mich erkannt? (Нем.: Здравствуй, Дитер! Ты узнал меня?)

– Was zum… (Нем.: Что за…) – всё ещё не мог поверить своим глазам Дитер. Разум отказывался принимать увиденное. – Nein, nein, nein… Es ist ein Wahnsinn! (Нем.: Нет, нет, нет… Это безумие!)

– Vielleicht (Нем.: Возможно), – усмехнулся юноша. – Aber ich habe etwas verrückter, – он обернулся и позвал кого-то: – Komm! (Нем.: Но у меня есть ещё кое-что более безумное. Иди сюда!)

Дитер насторожился. Он вскинул автомат и уставился в темноту. Он готов был в любой момент поднять тревогу. Палец застыл на спусковом крючке. В темноте показался силуэт пограничника Бундесвера. Дитер тяжело дышал. От волнения сдавило горло. Силуэт был всё ближе и ближе. Дитер был готов открыть огонь, но как только он увидел солдата, ярость и негодование сменились удивлением. Из темноты робко показался Клаус. Дитер опешил и не заметил, как опустил автомат. Оба стояли и смотрели друг на друга так, будто увидели призрака. Друзья не проронили ни слова. Советский солдат засмеялся и произнёс:

– Worauf warten sie denn? (Нем.: Чего вы ждёте-то?)

Дитер почувствовал, как на глаза навернулись слёзы. Он повесил автомат на плечо и побежал навстречу Клаусу. Друзья не могли обняться из-за колючей проволоки. Вместо этого они просто смотрели друг на друга мокрыми от слёз счастья глазами и тихо-тихо смеялись, будто боясь спугнуть этот миг, что подарила им судьба.

– Ich habe so lange von dir nichts gehört! (Нем.: Я так давно ничего от тебя не слышал!) – засмеялся Дитер. – Wie geht es deiner Mutter? Ist sie gesund? (Нем.: Как твоя мама? Она здорова?)

– Ja, alles in Ordnung (Нем.: Да, всё в порядке), – ответил Клаус. – Muti ist gesund wie ein Fisch im Wasser. Aber… Sie vermisst Vater. Sie will über ihn etwas erfahren, aber sie ist unglücklich. (Нем.: Мама жива-здорова. Но… Она тоскует по отцу. Хочет что-либо разузнать о нём, но пока всё безуспешно)

– Schade… (Нем.: Жаль…) – задумался Дитер. – Ich weiß von meinem auch nichts. Ich werde Muti irgendwann fragen. Vielleicht weiß sie etwas. (Нем.: Я тоже о своём мало что знаю. Спрошу у мамы как-нибудь. Может быть, она что-то знает.)

– Gute Idee! (Нем.: Хорошая идея!) – улыбнулся Клаус. Он посмотрел на юношу, что привёл Дитера. – Sie… Sie sind so jung… Wie haben Sie so gut gehalten? (Нем.: Вы… Вы так молоды… Как Вы так хорошо сохранились?)

– Danke sehr… (Нем.: Спасибо большое…) – засмущался юноша. – Gymnastik und… richtige Ernährung. Darf ich mich vorstellen. Mikhail Morosov. Oder Mischa. Und du bist Klaus, richtig? (Нем.: Гимнастика и… правильное питание. Позволь представиться. Михаил Морозов. Или просто Миша. А ты Клаус, верно?)

– Ja. Sehr angenehm (Нем.: Да. Приятно познакомиться), – закивал Клаус. Оба пожали руки.

Внезапно послышались чьи-то голоса. Друзья вздрогнули – смена караула.

– Ich muss gehen, (Нем.: Мне нужно идти) – сказал Морозов. – Es ist zu gefährlich für mich hier zu blieben. Schön Sie zu sehen. Bis später! (Нем.: Мне слишком опасно здесь оставаться. Рад был с вами повидаться. До встречи!)

– Bis später (Нем.: До встречи), – сказал Клаус. Дитер кивнул. Морозов улыбнулся и поспешил скрыться в темноте. Так друзья встречались ещё много раз, пока всё не изменил один день.

***

Утром 27 октября Дитер позавтракал, поблагодарил маму и поспешил собираться на службу. Ему нужно было вернуться в часть не позднее 10 утра и заступить на пост. Ему не терпелось встретиться с Клаусом: прошло уже много времени с тех пор, как они виделись в последний раз. Он с нетерпением ждал встречи. Столько хотелось рассказать, столько обсудить… Дитер оделся и уже собирался уходить, как вдруг мама остановила его:

– Dieter, könntest du für ein Paar Minuten bleiben? Ich habe etwas… etwas wichtiger erfahren. (Нем.: Дитер, ты не мог бы задержаться на пару минуток? Я… Я узнала кое-что важное.)

– Ja, was ist das? (Нем.: Да, что такое?) – поинтересовался Дитер. Мама занервничала и достала из передника бумагу. Её руки дрожали. Дитер заподозрил что-то неладное. Она собралась с духом и сказала:

– Ich… Ich habe dir nichts über deinen Vater erzählt, obwohl du viel gefragt hast. Gestern traf ich einen Mann. Er kam aus dem Deutschem Zentralarchiv und brachte einen Dokument mit. Und… Es ist über deinen Vater und Vater Klaus’. (Нем.: Я… Я никогда тебе не рассказывала об отце, хотя ты и много раз просил. Вчера я встретила мужчину. Он пришёл из Центрального архива и принёс один документ. И… Это касается твоего отца и отца Клауса)

– Darf ich das lesen? (Нем.: Можно я прочту?) – спросил Дитер. На глаза мамы навернулись слёзы. Она закивала и протянула конверт. Дитер начал читать. По спине пробежали мурашки. Сначала он отказывался верить прочитанному, но всё было настолько убедительно, что не поверить этому было просто невозможно. Теперь Дитер понял, что случилось с его отцом и отцом Клауса… Юноша чувствовал, как в душе закипает обида, как его разум затуманивает злоба. Дитер еле сдержался, чтобы не начать крушить всё вокруг. Он скомкал бумагу и положил её в карман.

– Dieter? – забеспокоилась мама. Солдат вдруг сорвался с места, надел фуражку и побежал к выходу. Мама пыталась остановить его, но всё было безуспешно: Дитер выбежал из квартиры и хлопнул дверью. Мама не знала, что делать. Она рухнула на стул и заплакала.

Почти весь день Дитер провёл в казарме, пока неожиданно заставу не подняли по тревоге. Дитер схватил АК-47 и побежал к бронетранспортёрам вместе с остальными. На вопрос, что случилось, ему ответили, что пограничники у КПП «Чарли» заметили танки и БТРы американцев. Через несколько минут БТР прибыл на место. Дитер быстро покинул машину и занял позицию возле заграждений. Там-то он и увидел американские танки. Это были американские «Паттоны-II». Американцы были настроены серьёзно: Дитер заметил, что боевые машины были с мощными бульдозерными отвалами. Танки остановились в нескольких метрах от границы. За ними подтянулась мотопехота: Дитер наблюдал, как из БТР-ов M113 повыскакивали солдаты и заняли позиции по сторонам от танков. К КПП подъехал штабной джип «Виллис». Солдату стало не по себе. Он почувствовал, как затряслись руки.

Командиры пытались подбадривать подчинённых, но эти слова Дитеру мало помогали. Как, впрочем, и всем солдатам, что стояли напротив друг друга на Фридрихштрассе. Минуты тянулись медленно. Дитеру казалось, что прошла целая вечность. Внезапно Дитер вздрогнул от раздавшегося позади рёва моторов. Он обернулся и увидел, как к их позициям движутся Т-54А. Дитер пытался разглядеть опознавательные знаки, но, к удивлению, их не обнаружил. Лязг гусениц эхом раздавался по пустевшим улицам. Вскоре советские танки добрались до КПП и также замерли у границы. Наступила гробовая тишина.

Прошёл час, второй, третий, а танки всё также стояли друг напротив друга, ожидая приказа. Нервы были на пределе. Просвисти хоть одна пуля – завтрашнего дня Дитер бы не увидел. Как, в общем-то, и весь остальной мир. Дитер молча ждал приказа. Под вечер Дитер настолько устал, что слипались глаза. С усталостью пришла злость. Он думал о Клаусе. О жажде мести, что охватила его душу. Вскоре Дитера сменил сослуживец, а его самого направили на прежнее место.

Наконец, на Берлин опустилась ночь. Свет армейских прожекторов освещал опустевшую Фридрихштрассе. Танки не сдвинулись с места. Дитер занял пост и стал ждать Клауса. Ему не терпелось подробно расспросить его о том документе. О том, что Дитер узнал из него. Наконец, из темноты показался Клаус. За ним осторожно вышел Миша. Клаус улыбнулся и хотел было поприветствовать старого друга, как вдруг Дитер выхватил автомат. Клаус испугался и сделал то же самое. Морозов оторопел от неожиданности и испуганно посмотрел на Дитера:

– Dieter! Was zum Teufel machst du?! (Нем.: Дитер! Какого чёрта ты творишь?)

– Warum hast du mich darüber früher nicht gesagt?! (Нем.: Почему ты мне об этом раньше не сказал?!) – дрожащим голосом произнёс Дитер.

– Worüber, Dieter? (Нем.: О чём, Дитер?) – Клаус ничего не понимал.

– Ich habe einen Dokument gefunden. Er ist über meinen Vater. Und deinen auch, (Нем.: Я нашёл один документ. Он о моём отце. И о твоём тоже.) – продолжил Дитер. – Mein Vater war Kommunist. Vor dem Zweiten Weltkrieges lernte er sich deinen Vater kennen. Alles war in Ordnung, sie waren gute Freunde, bis dein Vater der Nationalsozialistische Partei betrieb… Dein Vater dachte, dass mein Vater ihm folgen wird. Aber er wollte nicht… Dein Vater war außer sich, als er davon erfuhr. Er war von Rache verrückt geworden und wollte rächen. Er meldete der Gestapo darüber und sie schickte meinen Vater in Konzetrationslager. (Нем.: Мой отец был коммунистом. До Второй Мировой войны он познакомился с твоим отцом. Всё было в порядке, они были хорошими друзьями, пока твой отец не вступил в НСДАП… Твой отец думал, что мой отец последует за ним. Но он не захотел… Твой отец был вне себя от ярости, когда узнал об этом. От ярости он обезумел и решил отомстить. Он сообщил об этом Гестапо, и они отправили моего отца в концлагерь.)

Морозов был в ужасе от услышанного. Дитер обезумел от горя. Морозов понял, что теперь от него зависит не только дружба двух солдат, не только жизнь одного из них, но и будущее всего мира. Если раздастся выстрел, его наверняка услышат. А это значит… Страшные кадры понеслись в голове дракона. Если он ничего не предпримет, весь мир превратится в поляну атомных грибов. Нервы были на пределе. Дитер положил палец на спусковой крючок. Его глаза были наполнены яростью и болью. Он жаждал мести. Морозов сосредоточился и сказал:

– Dieter, höre mich. Ich fühle deinen Schmerz, ich fühle die Rache in deinem Herz, wie sie dich erfüllt. Aber falls du Klaus erschießt, wird deinen Schmerz nicht verschwinden. Er wird immer stärker werden. Klaus ist nicht schuldig. Er ist für den Tod deines Vaters nicht schuldig! Dieter, ihr seid nicht Feinde! Erinnere dich am Tag, wann ihr euch kennen gelernt haben. Ihr seid nicht Feinde! (Нем.: Дитер, послушай меня. Я чувствую твою боль, чувствую ярость в твоём сердце. Но если ты сейчас застрелишь Клауса, твоя боль не исчезнет. Она станет ещё сильнее. Клаус невиновен. Он невиновен в смерти твоего отца! Дитер, вы не враги. Вспомни день, когда вы познакомились. Вы не враги!)

Дитер продолжал смотреть на Клауса через прицел автомата. Палец застыл на спусковом крючке. Сердце колотилось, как бешеное. В голове, будто песчаная буря, кружились тысячи воспоминаний. Эмоции переполняли душу и отравляли разум. Клаус вспомнил день знакомства с Дитером, вспомнил, как они вместе ходили в школу, как играли на улице. «Он не виновен, он не виновен…» – звучали в голове слова Морозова. Но ведь отец… Столько боли… Что же делать? Что же делать? Ну же! Действуй! Дитер выдохнул, закрыл один глаз, вскинул автомат и… тут же опустил его. На глаза навернулись слёзы. Клаус выдохнул и тоже опустил оружие. Друзья смотрели друг на друга, боясь пошевелиться. Наступила гробовая тишина. Первым нарушил молчание Дитер. Он посмотрел на Морозова.

– Du hast recht, (Нем.: Ты прав) – сказал он и перевёл взгляд на Клауса. – Wir sind nicht Feinde. Wir sind Freunde. (Нем.: Мы не враги. Мы друзья)

С этими словами Дитер бросился обнимать Клауса. Морозов с облегчением выдохнул и рухнул на землю. Он чувствовал себя выжатым, будто грязная половая тряпка, которую только что достали из грязного ведра. Жутко хотелось спать. Хранитель Добра посмотрел на звёзды и прислушался. На улицах Берлина было всё также тихо. В этот момент он осознал, что только что подарил миру ещё один день.

***

Всю ночь танки на Фридрихштрассе стояли друг напротив друга. Переговоры между Хрущёвым и Кеннеди были тяжелыми, но, в конце концов, лидеры сумели договориться.

Утро 28 октября Хранитель Добра встретил на крыше одного из домов. Он проснулся от рёва двигателей танков. Он испугался и тут же ринулся к карнизу. Но все его опасения не подтвердились: Морозов увидел, как советские танки развернулись и направились в часть. Как только т-54 покинули Фридрихштрассе, заревели двигатели «Паттонов». Американские танки сто последовали примеру советских, и уже через несколько минут КПП «Чарли» был пуст. Второй Берлинский кризис завершился. Хранитель Добра облегчённо выдохнул и рухнул на крышу без сил. Он не заметил, как тут же уснул.

После той ночи Хранителю Добра не раз приходилось оттаскивать мир от пропасти и сдвигать стрелку на часах судного дня назад. Но её он запомнил надолго. Он считал ту ночь своей самой большой победой. Потому что тогда ему удалось выиграть борьбу за души людей. Пусть даже и всего двух.

Через двадцать восемь лет Берлинская стена пала. Германия вновь воссоединилась. После стольких лет Хранитель Добра вновь решил посетить Берлин. Уже неизвестно, в какой по счёту раз. Он посетил здание Рейхстага, Бранденбургские ворота, прошёлся по местам кровопролитных боёв и, конечно же, вновь пошёл на Фридрихштрассе, чтобы немного освежить в памяти тот потрясающий день. На дворе был 1992 год. Год назад ему вновь пришлось столкнуться с одной из страшнейших катастроф, которая произошла без единого выстрела. Чтобы хоть немного залечить душевные раны, он решил погрузиться в счастливые воспоминания, посетить место, где ему удалось спасти мир. КПП «Чарли» остался, только теперь в качестве памятника. Германия стала единым государством. Хранитель Добра вздохнул и пошёл было дальше, пока вдруг не заметил двух мужчин, что подошли к КПП. Один прикоснулся к мешкам с песком, что стояли напротив небольшого белого домика. На какое-то мгновение Хранителю Добра показалось, будто он их уже когда-то видел. Уж больно знакомыми были черты лица. Он улыбнулся и сделал несколько шагов в их сторону.

Один из мужчин вдруг заметил его краем глаза и оторопел. Второй поначалу удивился, но, обернувшись, понял, в чём дело. Морозов и двое друзей стояли, не смея пошевельнуться. Хранитель Добра узнал их. Это были Дитер и Клаус. Казалось, время вокруг остановилось. Замерли туристы, машины, перестали петь птицы. Старые знакомые не знали, что сказать. Первым пришёл в себя Клаус. Он улыбнулся. Глаза стали мокрыми от слёз счастья. Клаус разрыдался и крепко обнял Морозова. Его примеру последовал и Дитер.

В тот день никто не мог понять, почему двое взрослых мужчин оживлённо разговаривают с каким-то юнцом. Да ещё и благодарят его за тот самый день в далёком 1961 году. Морозов, Дитер и Клаус говорили без умолку. Друзья рассказывали старому другу обо всём, что произошло за эти годы. Как они продолжили служить в армии, как продолжали встречаться по ночам, как вместе видели крушение Берлинской стены. Так, за разговором, Дитер вдруг вспомнил, что ему нужно было срочно бежать домой. Они попрощались, и Хранитель Добра с Клаусом продолжили путь. За разговором Клаус обмолвился, что приготовил гостю сюрприз. Сказал, что он будет поздно ночью, когда не будет машин, на улице, где когда-то жил Клаус. Хранитель Добра удивился, но всё же согласился пойти с Клаусом.

Поздно вечером Клаус повёл старого друга на свою улицу. Она была не особо широкой и, почему-то, очень тёмной. Там их уже ждал Дитер. Когда Хранитель Добра добрался до места, он застыл от удивления: Дитер стоял рядом с большой семьёй. Тут была и его супруга, и дети, и маленькие внуки. Рядом с ними стояла ещё одна семья, Клауса. Они улыбались и с благодарностью смотрели на того, кто в ту ночь спас дружбу их дедушек и отцов. Хранитель Добра почувствовал, как глаза становятся мокрыми от слёз, как душу наполняет тепло тысяч солнц. К нему подошла маленькая девочка. На вид ей было не больше пяти. Она взяла его за руку и повела вперёд.

Хранитель Добра медленно пошёл за ней. Темнота немного пугала его, напрягала. Неужели здесь совсем никто не живёт? Но тогда бы Дитер и Клаус не привели его сюда…

Внезапно то справа, то слева стали зажигаться окна. Хранитель Добра удивился. Свет вспыхивал, будто по команде, разгоняя тьму. Было похоже, будто огромные светлячки просыпаются на безликих стенах. В окнах показались люди. С семьями, детьми, жёнами. Все они смотрели на Хранителя Добра и с благодарностью улыбались. Хранитель Добра не мог поверить собственному счастью. Он спас всех этих людей, он спас их будущее, подарил им счастливую жизнь. Узенькая улочка потихоньку наполнялась светом. Девочка улыбалась и всё продолжала вести Хранителя Добра за руку. Морозов ощутил ни с чем не сравнимую благодать. Он шёл вперёд. Окна всё зажигались и зажигались. Хранитель Добра не боялся ничего. Он был счастлив и спокойно шёл вперёд по дороге из света. Света из окон напротив.