Обложка книги Снег не помнит имён
Фэнтези

Снег не помнит имён

0.00 оценок 0 отзывов0+

Её звали Зарицей — Матерью огня. Толпы пели ей, города горели за неё. А убил её тот, кого она любила, — и мир не дрогнул. Она проснулась в чужом снегу, в монастыре на Руси Смутного времени, под именем «найдёныш» — без языка, без короны, без прошлого. Огонь больше не слушался.

И почувствовала, как что-то огромное, тёплое, живое отзывается.

О книге

Её звали Зарицей — Матерью огня. Толпы пели ей, города горели за неё. А убил её тот, кого она любила, — и мир не дрогнул. Она проснулась в чужом снегу, в монастыре на Руси Смутного времени, под именем «найдёныш» — без языка, без короны, без прошлого. Огонь больше не слушался. Были только шрам под рёбрами, серебряная брошь под рубахой и далёкий зов дракона, который ждал. Сотник Игнат Кожин со своей сотней провалился в Семиземелье прямо из боя — без князя, без полка, без Руси. Пороха на два залпа. И строй, который надо держать, потому что иначе они перестанут быть собой. Между ними — зима, война и человек, который чистит яблоко одной длинной лентой кожуры и хочет владеть бурей. А под замком Заволочья уже гудит земля: она начала петь Песнь Камня. История на тонкой грани двух миров — Смуты 1608 года и Семиземелья, где вещи помнят хозяев, а земля помнит всё. И не прощает тех, кто забыл.

Читать фрагмент

Читать ещё

Глава 1Глава 1. Снег не помнит имёнХолод был первым, что она почувствовала.Не тот сухой мороз, о котором рассказывал Тихон, — тот, что щиплет щёки и звенит под сапогом. Другой — сырой, тяжёлый, с запахом мокрой шерсти, ладана и чего-то кислого, вроде старого молока. Он забирался под кожу, как чужие пальцы. Она открыла глаза. Над ней был низкий свод, сложенный из камня, тёмного от копоти. В углу горела лампада — маленький огонёк в красном стекле. Она потянулась к нему. Привычно. Как всегда, тянулась к огню, потому что огонь был её. И ничего не случилось. Пламя не дрогнуло, не склонилось, не потянулось к её ладони. Оно просто горело — ровно, скучно, как горит всё в мире, где её больше нет. Дана опустила руку.— Жива, — сказал кто-то рядом.Голос был мужской, низкий, слова — чужие. Она не поняла ни одного. Но интонация была понятна: не радость, не страх. Просто констатация. Как о лошади, кот…

Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.
Ваше мнение

Оцените книгу

Один читатель может поставить только одну оценку.

Обсуждение

Комментарии 0

Комментарии гостей публикуются после проверки модератором.