Случай

Глава 1

Сэр Артур Гилви, посол Великой Британии в российских снегах чувствовал себя неуютно от самой необходимости просить и объяснять. Но увы, необходимость была выше гордости.

Князь Голенищев-Пышкин выслушал просьбу посла и ответил:

— Полнейший импоссибаль, любезный друг мой! — простой сторож при бесценном собрании мазни, а сколько о себе воображает! — Нонсенс и импоссибаль. К чему бы это ночью в одиночестве по дворцу шататься?!

Господин посол понял, что князь ждет от него либо пояснений, либо мзды. Российские дикари, как же сложно иметь дело с ними...

— Видите ли, мой френд, — сэр Артур решил начать с пояснений, — дело деликатное, но совершенно не имеющее отношения к политике. Приват и протекшн.

— Но зачем? — круглое лицо князя выразило живейшее любопытство, и господин посол понял, что от него ждут красочной сплетни. Без объяснений было не обойтись.

— Могу ли рассчитывать я на вашу молчаливость? — посол понимал, что князь разболтает при первом же случае все, но деваться было некуда. Оставалось надеяться лишь на то, что князю попросту не поверят.

— Если дело и впрямь не касается интересов Государства Российского! — князь попытался сделать лицо строгое и солидное, но видно было, как его распирает любопытство.

Господин посол еще раз вздохнул.

— Дело касается моей дочери, прелестной Элизы. Сим летом я имел неосторожность привезти ее сюда. — сэр Артур сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями. Как рассказать обо всем этом так, чтобы этот варвар помог?

— Продолжайте, любезный друг, я весь внимание, — сказал князь, и посол продолжил.

Эльфы.

Говорят, они по сию пору скрываются где-то среди холмов.

Говорят, иногда они воруют детей.

Простолюдины верят, что маленькую Элизу подменили в детстве, что на самом деле...

Дикие птички охотно садились ей на ладошку, дикие волки не трогали ее в лесу. Зато собаки рядом с нею метались, словно не знали — ластиться и падать кверху брюхом, или рвать зубами.

Кормилица Элизы умерла от чахотки, едва закончила кормить. Ерунда, конечно, простолюдины часто дохнут, и все же...

Эрик, псарь сэра Артура, однажды случайно напугал маленькую Элизу, и через пару дней на охоте его лошадь понесла. Когда его нашли, он махал ножом в воздухе и бранился, отпугивая невидимых волков. Потом закашлялся, изо рта пошла кровь, и домой привезли уже остывшее тело.

Поэтому сэр Артур увез дочь в дикую и далекую Россию — подальше от слухов, от косых взглядов, от болтовни. Порой он жалел об этом — дочь пугала его самого. Странными словами, странными взглядами, странными играми.

Порой он думал, что было бы лучше, если она просто пропадет где-нибудь. Вернется в свои эльфийские холмы...

А с приходом зимы Элиза вдруг отказалась есть, стала пить лишь воду, и постоянно просила, чтобы ей показали «картинку». Пикче... для пикси — сэр Артур никак не мог отделаться от этой мысли, и ему постоянно приходилось напоминать самому себе, что Элиза — его дочь, а сам он — не дикий крестьянин с грязными ногтями.

В минуты некоторого душевного просветления, удалось добиться от девочки, что «пикче» находится где-то рядом, во дворце императрицы. Видимо, среди недавно привезенного собрания картин, в Эрмитаже.

Это и привело сэра Артура к князю Голенищев-Пышкину, который и заведовал сохранностью и размещением «картинок».

— Вот, барин, принес — бородатый мужик поставил тяжелый бронзовый шандал с горящими свечами.

— Болван! — сказал князь Голенищев-Пышкин. — Как мы будем таскать тут этакую тяжесть? Иди с нами, переставляй свет. Да гляди, осторожно!

Мужик кивнул, с любопытством глядя на девочку в легком платьице, что стояла босыми ногами на мраморном полу. Сэр Артур подумал, что хитрый мужлан нарочно притащил такой светильник, чтобы остаться и поглазеть. История явно уже вырвалась в сплетни... но останавливаться поздно. Господин посол мысленно простился с карьерой дипломата, и утешил себя тем, что дикая и холодная Россия ему все равно не нравилась.

— Велькам, как говорится, — князь взмахнул рукой, указывая на полутемный зал.

Элиза уверенно пошла мимо картин и статуй. Сэр Артур шагал следом, и ему казалось, что в спину смотрят люди, изображенные на портретах.

— О, а эту картину я не помню... — сказал князь Голенищев-Пышкин, и господин посол оглянулся посмотреть, на что тот показывает.

И пропустил.

— Фаревел, фазе! — крикнула Элиза и он только и услышал, как шлепают ее босые ступни по мраморному полу. Увидел, как округлились глаза князя, как перекрестился мужик, чуть не уронив шандал.

И не увидел, как его дочь прошла сквозь полотно, возвращаясь к таинственным холмам эльфов.

Когда он посмотрел, картина уже грохоча, свалилась на пол. Сэр Артур чувствовал, что его разрывает непонимание, пытался смотреть сразу всюду, и никуда не успевал...

— Вот же чорт возьми, — пробормотал князь и подошел к обломкам рамы и обрывкам холста.

Господин посол молча таращил глаза, мужик крестился и беззвучно шевелил губами. Молился.

Князю и самому хотелось помолиться. Или водки. Лишь бы прогнать из памяти тот миг, когда девчонка вошла в картину, а навстречу ей шагнула дама невиданной, неистовой красы. Протянула руку, глянула на князя как на пустое место, и это равнодушие обожгло льдом.

— Не было тут такой картины, — сказал князь, силясь обыденными заботами прогнать из головы взгляд дамы. — А не было, стало быть, и не было.

Посол пробормотал что-то на своем тарабарском.

— А и верно ведь, господин посол? — преувеличенно бодро сказал князь. — Просто случайно мазня какая-то сюда затесалась, вот мы и прибрали ее, так ведь?

Сэр Артур кивнул, но по нему видно было, что от шока он не понимает ни слова.

— Семен, держи подсвешник, не урони, — князь взялся распоряжаться, от звука собственного голоса чувствуя, как уверенность возвращается к нему. Собственноручно поднял остатки холста и куски рамы, успел подивиться, насколько они оказались легкими. А потом все это пылью рассыпалось под пальцами.

Князь на миг замер. Ему послышался смех — как перезвон хрустальных колокольчиков, показался в темноте взгляд дамы и девочки рядом с нею. Он отряхнул руки, словно так и должно было произойти.

— Пойдемте, господин посол, нечего нам тут, — сказал он, и взял сэра Артура под локоть. — Пойдемте, выпьем водочки.

— Май Элизе... — пробормотал посол и медленно пошел туда, куда повел его князь.

— Теперь, видать, не твай, — тихо сказал князь. — Поди, давно уж не твай.