Штрафная: книга вторая
Глава 1
Несколько раз вздрогнув во сне, рядовой штрафной роты стоявшей под Калугой, открыл глаза и резко сел на лежанке.
Чувствуя, что лицо его и спина покрыты холодной испариной, штрафник подхватил лежавший рядом носовой платок, и медленно вытер им капли пота с лица.
В свете охранного прожектора, который ярко светил на улице, на глаза солдата попались инициалы вышитые на платке.
«Л.В»
- Твою же мать… - тихо выдохнул штрафной, и осторожно, чтобы не разбудить товарищей, поднялся с телогрейки заменявшей ему матрас.
Аккуратно ступая, он прошагал через наспех сколоченный барак, и вышел на улицу. Прохладный ночной воздух, густой волной ворвался в прокуренные легкие, наполняя их свежестью.
- Ты чего бродишь, Макаров? – раздался голос совсем рядом.
Чуть вздрогнув от неожиданности, солдат обернулся и увидел особиста роты, который сидел на бревне, задумчиво изучая какие-то бумаги. Светом ему служил высокий факел, который был воткнут в землю тут же, рядом.
- Да так – пожал плечами Макаров, закручивая махорку в обрывок газеты – Снится всякое!
Капитан НКВД поднял взгляд и внимательно поглядел в лицо штрафного.
Особист знал всю роту поименно, да и подноготную каждого тоже. Этот, ничем не выделялся. Тихон Макаров, мужичок 43х лет отроду. В прошлом картежник, вор рецидивист, мошенник. В общем, обычный амнистированный штрафник.
Вот только как его по батюшке звали, Виталий запамятовал.
- Как тебя по отчеству кличут Тихон? – нахмурившись пытаясь вспомнить, поинтересовался капитан.
- Нет у меня отчества, Виталий Сергеевич – вздохнул Тихон усаживаясь на другой конец бревна и поднимая взгляд к чистому, усыпанному звездами небу.
- Как это нет?- чуть растерялся особист – Не положено так. Даже если отца нет, должно быть отчество прописано.
- Андреевич я, по имени брата. А он Тихонович, по моему имени. Только разве можно это отчеством назвать? Братство разве что… – с легкой усмешкой, пожал плечами штрафник, продолжая глядеть на сверкающие звезды.
- Понятно. А у меня вот есть отец – захлопнув папку с документами, добавил он – Только давно с ним не виделись, разругались к чертям, в пух и прах. И главное из-за ерунды такой, вспомнить стыдно – сказав это, Виталий открыл портсигар и вытащив папиросу, постучал ей о латунь.
- Вот и мы тоже – выпустив струю сиреневого дыма, отозвался штрафник – Разругались с братом. Но то моя вина, целиком и полностью. И его подставил. И семью его. По глупости своей шальной. Долгая история в общем – махнул рукой он.
- Ясно – хлопнув спичкой и прикурив, ответил особист – Ты поспал бы Макаров, утром не ровен час, в бой пойдем. Немцы которую неделю рядом околачиваются, того и гляди нападут.
- Вот и поляжем к черту, а я остаток жизни просплю – усмехнулся штрафной – Не хочу так – отмахнулся он – Подышать еще хочется напоследок. Каждый день по краю ходим. Хорошо хоть вы заградотряд не ставите – тут он обернулся к капитану – А почему кстати? Это ж законно, в спину пулеметом гнать. Штрафных тем более. Мне Васек рассказывал что…
- Тихон?! – оборвал его речь особист – Вот ты мне ответь. Ты сам к пулемету встанешь?
Солдат промолчал, опустив взгляд.
- Вот и я не хочу. Да и остальные тоже вряд ли согласятся. – капитан хлопнул себя по коленям и встал с бревна – Спать иди, это приказ! – коротко бросил он, и развернувшись зашагал к своему блиндажу.
- Слушаюсь – выдохнул Тихон, и втоптав окурок в пыль, двинулся к бараку, однако дойти он не успел, услышав тихий голос доносившийся с поляны неподалеку.
- Сидеть! – негромко приказал звонкий девичий голос – Сидеть! – снова повторилось из-за деревьев.
Прислушавшись, Макаров шагнул к зарослям и раздвинув кусты руками шагнул на поляну.
В самом центре, под потоками лунного света стояла Татьяна.
Девушка-сибирячка, которая появилась в роте неизвестно откуда, и уже успела наделать шума. Участвовала в диверсионной операции, не самой удачной правда, но, по отзывам Сизого, показала себя хорошо. А мнение Сизого уважали все, в том числе и Тихон.
Правда, вышел у авторитета с Татьяной небольшой конфликт, но это уже совсем другая история.
Не смотря на то, что Таня была с вида очень ладной девицей, все при ней и фигура и лицо, на девушку уже давно никто из штрафных не зарился. Если только в мыслях, и в мечтах. А в целом, как сестру её приняли. Привыкли, хоть и времени с её появления прошло совсем немного, неделя от силы.
Да и она, отвечала добром. Помогала чем могла, не дерзила, хамила только по делу. В общем, простая русская девчонка, без лишних тараканов в голове. Но вот красивая и смелая, это да, этого не отнять.
- Ты чего тут, Тань? – окликнул её Тихон, растерянно оглядываясь – С кем разговариваешь?
- А ты, чего не спишь? – узнав штрафника по голосу, ответила девушка – Да вот, приблуда пришла немецкая, говорят они умные, а не похоже…
Только тут Макаров заметил собеседника Тани. В длинной тени, которую отбрасывала береза, сидела крепкая немецкая овчарка. Силуэт пса почти терялся на фоне темного леса, и потому Тихон не приметил его сразу.
- Ого – усмехнулся штрафник – А чего это он сюда приплелся?
- Не знаю – вздохнула Таня, усаживаясь на корточки перед собакой – Может хозяин погиб, может еще что. Мало ли что на войне случается? Немцы в пяти километрах отсюда стоят, вот и добежал сюда.
- А с чего ты взяла, что он немецкий?
- Жетон у него – Таня протянула руку, и потрогала металлическую пластинку на ошейнике собаки – Со знаком фашистским, кривым этим – тут она загнула пальцы пытаясь изобразить символ, но у нее не получилось.
Увидев её попытки, Тихон негромко засмеялся.
- Да понял я, понял! – махнул рукой он – Насмотрелся уже на эту гадость, не показывай.
Пес сидел неподвижно, и лишь его уши иногда слегка подрагивали, прислушиваясь к звукам ночного леса.
- Не понимает команды? – спросил Тихон, шагнув ближе к овчарке.
Пес тихо и угрожающе зарычал, слегка повернув морду в сторону Макарова.
- Эй, эй ты чего! – строго пригрозила пальцем девушка, обращаясь к собаке – Это свои! Фу!
Овчарка прижала уши и виновато склонила голову.
- По моему пёс твой, просто бабник! – не рискуя подойти ближе, усмехнулся Тихон – Ему что русская что немка, все одно.
- А даже если и так! – Таня стиснула губы и вцепилась пальцами в шерсть собаки, ласково её потрепав – Пусть моим кавалером будет, больше тут выбирать все равно не из кого! Одни воры и бандиты. Да товарищ капитан, который про жену свою без умолку говорит, стоит только про любовь вспомнить.
- Мне казалось тебе Артем нравится, снайпер этот молодой – присаживаясь на сухую траву, ответил Тихон – Да и ребята говорят что вы с ним. Или врут?
- Артем в госпитале, от раны волчьей. Воспалился укус у него – вздохнула Таня – А пока его нет, моим ухажером будет Рыжий – она вновь потрепала пса за ушами, и тот довольно прижался к девичьей ноге.
- Рыжий? – усмехнулся Макаров – Нормальная кликуха! – одобрил он – Ему идет!
- Еще бы! – усмехнулась Таня, вновь вцепившись в шерсть собаки – Рыыыыжжжиииий – с наслаждением трепля пса, протянула она.
- Танюха! – вдруг раздался голос позади них – Танюха иди сюда, дело есть! – на поляну шагнул особист, и почти не обратив внимания на собаку, потряс перед лицом девушки бумагами.
- Слушаю, товарищ капитан! – недоуменно глядя на него, поднялась на ноги девушка, прикрывая овчарку собой.
Она конечно была уверена что Виталий Сергеевич собак любит, но это точно был не лучший момент для подобного знакомства.
- Я расшифровал карту из той папки что ты стащила – особист постучал пальцем по открытой странице в немецком планшете – Все, как я и предполагал, и даже лучше. Тут указанно месторасположение их склада с боеприпасами. Рванем эти запасы, и можно смело в наступление идти!
- Так а толку от этой карты? – вмешался в разговор Тихон, заглядывая в бумаги через плечо осбиста – Там же мины кругом!
- Макаров?! – заметив наконец присутствие штрафника, окликнул его капитан – Какого хрена ты не спишь?! Приказ не слышал?
- Мины не проблема – проговорила Таня вставая между ними и прерывая конфликт – Думаю что Рыжий надрессирован их искать.
- Какой еще Рыжий?! – недоуменно огляделся особист.
- Вот этот товарищ капитан – с этими словами девушка отступила в сторону, и взгляду Виталия предстала овчарка.
Пес сидел довольно разложив уши, и свесив набок влажный, розовый язык. В его больших, слегка поблескивающих в лунном свете глазах, читалась преданность и простота.
Словно в доказательство добрых намерений, пес тут же принялся усиленно подметать хвостом траву.
- Это еще кто? – оглядев лица подчиненных, растерянно спросил капитан.
- Пополнение Виталий Сергеевич! – с усмешкой развел руками Тихон – Помните, нам в Штабе обещали три месяца назад? Вот оно и пришло!
- Смешно! – мотнул головой особист, склонившись к собаке и взяв в руки её медальон с выбитой символикой Рейха – Я немного на другое рассчитывал. Но это тоже подойдет. Команды понимает?
- Нет – чуть приуныла Таня – Но все равно, он военный пес. Должен сгодиться! – попыталась заступиться за собаку она.
- Liegen! – резко скомандовал капитан на немецком, и овчарка мгновенно легла, затаившись будто бывалый разведчик.
Татьяна раскрыв рот от изумления поглядела на собаку, а потом перевела взгляд на особиста.
- Это как у вас получилось?! – пораженно проговорила она.
- Фокус! – усмехнулся Виталий – Ладно, бери этого… Как его? – спросил особист указав на овчарку.
- Рыжий! – быстро ответила Таня.
- Так вот, бери этого Рыжего и двигай за мной – тут он бросил взгляд на часы – Времени все меньше, не дай Бог на рассвете в атаку перейдут фашисты. Этого нам допустить никак нельзя!
Тихон и капитан двинулись к расположению.
Татьяна хлопнула себя по бедру, и пес моментально поднявшись на лапы подскочил к ней.
- Идем кавалер! – подмигнула она овчарке – Похоже, принят ты на службу, Рыжий! – на ходу усмехнулась девушка.
Пёс завилял хвостом, и послушно потрусил вслед за новой хозяйкой…
Вернувшись в барак, Тихон также осторожно шагая вернулся на свое место. Взбив руками и скомкав старую телогрейку, штрафник сунул её под голову и закрыл глаза.
Правда уснуть так и не удалось.
Минут через двадцать он наконец сдался, и с тяжелым вздохом перевернувшись на спину закинул руки за голову глядя в потолок. Чуть полежав так, тревожно покусывая губы, Тихон сунул руку под лежанку, и выудил оттуда измятый треугольник письма.
В который раз его открыв, штрафной снова пробежался глазами по строкам написанным знакомой рукой.
- …и если у тебя не получится, то боюсь, что мы не увидимся уже никогда. Это, твой единственный способ, заслужить мое прощение - прошептал он вслух последние строки – подпись: Твой брат Матвей.
Тихон снова сел на лежанке, на этот раз более решительно. Несколько секунд подумав, он сгреб в охапку телогрейку, старую шапку, и быстрыми шагами вышел из барака, на ходу вбивая ноги в кирзовые сапоги.
Прошагав через расположение штрафник приблизился к блиндажу особиста и уже взявшись за деревянную ручку двери, остановился, вслушиваясь в разговор.
- …можно конечно пробраться, устроить диверсию, но тут проблема есть – донесся до ушей Тихона, голос капитана НКВД – Там Танюха, такая охрана что мы и на полверсты не подберемся.
- Тогда зачем мы вообще об этом говорим? – ответила ему девушка.
- Я тебе напомню зачем – уже строже отозвался особист – Ты была там, в расположении немцев, и сама все видела. Техника, пулеметы, элита СС – хлопнула спичка, и капитан продолжил говорить через зажатую в зубах папиросу - Если фашисты перейдут в наступление, командование выставит нас как заслон, до подхода подкрепления. Думаю что наша рота штрафная продержится минут пятнадцать от силы. И это еще при удачном раскладе!
Послышал тяжелый вздох девушки.
- У меня есть план – поморщившись, и чуть закашлявшись от едкого дыма, продолжил капитан – В школе контрразведки я прошел полный курс немецкого языка, и шпионской деятельности. Пора бы применить эти знания на практике…
- Ваш план Виталий Сергеевич, похож на самоубийство! – с усмешкой в голосе перебила его Таня – Если жить надоело, то почему бы вам просто не погибнуть в бою вместе с нами? Это лучше чем пытки и издевательства этих гадов…
- Нет, я должен пойти. Пойти и хоть на что-то сгодиться – прервал её Виталий – Вопрос сейчас только в том, где взять офицерскую форму и хорошую, надежную легенду о том, кто я и откуда взялся.
- Я знаю, где все это можно добыть – произнес Тихон, без стука открывая дверь…
Эти слова слышал и Сизый, который угрюмо затачивал своей финкой карандаш, сидя в тени, позади блиндажа.
Бывший вор и блатной вовсе не шпионил за особистом и Татьяной, просто не любил когда есть недомолвки.
А когда все под контролем, так и на душе ему легче становилось. Знание – сила.
Услышав как в разговор вмешался Тихон, бывший блатной Иван Никифоров прекратил ерзать лезвием, и осторожно поднялся. Почти бесшумно взобравшись на настил из бревен, который служил крышей, Сизый прильнул ухом к вентиляционному просвету.
-…да что тебе никак неймётся-то сегодня, а Макаров? – хмуро встретил его капитан – То по темени бродишь, то подслушиваешь. Ты не вражий диверсант ли случаем?
- Отчасти – развел руками картежник, без спроса усаживаясь на ящик в углу помещения
- Чего?! – чуть приподнялся на месте Виталий.
– У меня брат родной, о котором я говорил вам. Он на службе у немцев состоит сейчас. В звании лейтенанта – выдохнул Тихон, нервно потирая колени руками.
Капитан присвистнул, и бросив короткий взгляд на Таню, всем телом повернулся к Макарову.
- А ну выкладывай, по порядку! – наклонившись вперед, глубоко затянулся папиросой особист.
- Я собственно для того и пришел, а тут случайно услышал разговор ваш, и понял что все складывается удачно, если можно так сказать – развел руками штрафник – В общем, Матвей он еще до войны бежал за границу. Я по глупости своей и его и семью его подставил. Охотились тут за ним, серьезные люди. Убить хотели.
- Даже если и так – развел руками капитан – Он же тебя ненавидит теперь люто. Чем твой брат нам поможет?
- Тут такое дело, товарищ капитан – вздохнул Тихон опуская взгляд – Короче, мы с Матвеем близнецы. Как две капли воды похожи, даже мать нас путала…
Капитан и Татьяна переглянулись.
В их головах, мелькнула одна и та же мысль…
Особист поднялся из-за стола и плеснув кипяток в кружку, всыпал не жалея добрую горсть заварки.
- Двигайся к столу, чего в углу сидишь? – мгновенно подобревший особист, кивком головы пригласил Тихона подвинуться ближе – У меня и сахарок найдется.
С этими словами капитан открыл один из ящиков стола, и вытащив на свет платок с завернутым куском сахара, отколол немного ножом. Закинув сладость в кружку, он подвинул чай Макарову, а сам в ожидании облокотился на стол.
- Ну, рассказывай – выдохнул особист – Без утайки все выкладывай. А там глядишь, превратишься ты из врага народа, в самого что ни на есть лучшего друга Советской власти!
Татьяна усмехнулась словам командира, почесывая за ушами собаку. Довольный Рыжий прилег у её ног, и опустив морду на лапы, со вздохом закрыл глаза.
Лохматый ей нравился, и хоть несло от него псиной за версту, а все равно покой дарило его присутствие. Хотелось обнять эту приблудную собаку, прижаться и не отпускать никогда.
Татьяне почему-то вспомнился отец, лицо которого давно стерлось в её памяти, превратившись в серое, размытое пятно. Наверное, от того, что больше ни к кому она родных чувств не испытывала.
Родители погибли, братья ушли на войну, а дед… Дед вообще её из дома выгнал. Оставалась ещё сестренка, Ольга. Да только она совсем другой человек, и Таня никогда с ней особо не дружила. Смеялась только, и ведьмой дразнила.
И было за что.
Правда, толку от её колдовства никакого. Деревня глухая, а все кто есть сами разбираются, и в травах, и в заговорах.
Самой же Тане, никогда не было интересно чем отличается подорожник от «мать и мачехи», охота привлекала её гораздо больше.
Штрафник Макаров, собрался с мыслями и заговорил, своим голосом грубо выдернув Таню из детских воспоминаний о сельской жизни.
- Брат мне письмо прислал – Тихон сунул руку в карман и вытащив желтый, треугольный конверт, положил его на стол перед особистом – Через подставных конечно. Пишет что хочет увидеться, поговорить пока находится здесь в нашей стране. Потом его отправляют в Африку, с танковым взводом.
Прослушав штрафника вполуха, капитан НКВД немедленно подхватил со стола конверт и быстро развернув его, пробежался глазами по тексту.
Дочитав письмо, Виталий резким движением открыл один из ящиков стола и вытащив карту расстелил её на полу блиндажа.
Тихон молча наблюдал за действиями особиста, чувствуя, что дороги назад уже нет, и впутался он по самое не хочу.
Поводив рукой по карте, Виталий выпрямился и запустив пальцы в свои волосы, взъерошил их на голове.
- Надо выдвигаться, немедленно. Времени нет! – наконец выдохнул он – Назначишь свидание своему братцу, тут мы его и возьмем – сказав это, особист сделал характерный жест, хлопнув по сжатому кулаку раскрытой ладонью.
- Товарищ капитан – с тоской поглядел на него Тихон – Мы так не договаривались. Может, я сам с ним поговорю? А то получается снова подставляю его. На этот раз точно не простит.
- Нет Макаров, не выйдет так – с этими словами, особист сжал кулаки и потряс ими перед лицом штрафника - Он мне нужен в руках, понимаешь? Иначе никак! Выдвигаемся.
- А рота как же? – развела руками Таня – У них даже командира нет. Оставите их одних?
- Нет – усмехнулся капитан, и подняв руку постучал по бревенчатому потолку – Сизый! А ну слезай, разговор есть!
Вор, который все это время подслушивал лежа на крыше настила, вздрогнул от неожиданности и покачав головой, ловко спрыгнул на землю. Смущенно откашлявшись, он одернул телогрейку, отряхнулся и вошел в блиндаж.
- Товарищ капитан… - начал было оправдываться он, нервно потирая руки.
- Ты все правильно делаешь – особист с усмешкой хлопнул бывшего блатного по плечу – Такие люди нам нужны! Время такое что и за мной не помешает слежка! Садись! – он указал Сизому на стул.
- Спасибо постою – пожал плечами тот.
- Ты мне Никифоров тут этот цирк блатной не устраивай! – строго пригрозил ему пальцем капитан – Сказано садись… То есть присаживайся… Тьфу ты черт! – с досадой махнул особист рукой - Короче, за старшего остаешься, мы уходим. Куда и зачем, ты слышал. Это понятно? Справишься?
- Справлюсь – с кривой ухмылкой пожал плечами вор – Мне не впервые за «смотрящего» оставаться.
- Называй как хочешь. Чтобы в роте был порядок – капитан хлопнул ладонью по столу, в сантиметре от руки блатного – Меня держи в курсе всего. Нам времени надо сутки, максимум двое.
-Куда уж яснее… – вздохнул Сизый – Разберемся, ребята все свои. А как связь держать будем?
- По рации – капитан шагнул в угол помещения и сорвал брезент с увесистой махины переносного передатчика – Тихон опробуй, тебе её тащить!
- Виталий Сергеевич, она же весит килограмм тридцать... - развел руками Макаров.
– Без связи нам хана, даже не сомневайся – ткнув пальцем в грудь Тихона, твердо проговорил особист - А ты Татьяна… - повернулся он к девушке – Ты возьми на складе два ППШ и одну винтовку Мосина. Обмотай оружие вещмешком, чтобы нести было удобнее.
Татьяна немного растерянно поглядела на капитана, потом на лица штрафников, и наконец, задала вопрос, который волновал всех присутствующих.
- А вы что понесете Виталий Сергеевич?
- А я Исаева – назидательно поднял палец вверх Виталий, склоняясь к лицу девушки – Понесу неподъемный груз ответственности, за ваши жизни и Отечество! – на полном серьезе проговорил капитан.
Вор, который стоял в углу скрестив руки на груди, тихо засмеялся опустив глаза в пол.
- Складно брешешь начальник! – все еще посмеиваясь, произнес он – А если вы не вернетесь обратно? Что мне делать?
Ответить блатному капитан не успел.
Затрещал настольный передатчик вызывая особиста на связь. Виталий снял наушники с крючка, накинул их на голову и наклонился к микрофону.
- Штрафная рота, капитан особого отдела Шилов на связи! – ответил он на вызов.
Услышав ответ, Виталий моментально побледнел и повернувшись, окинул взглядом лица штрафников…
Дослушав сообщение до конца, капитан щелкнул тумблером рации.
Повернувшись, и остановив свой взгляд на Татьяне, особист махнул рукой в сторону дверей.
- Оставьте нас наедине – приказал он Тихону и Сизому – У меня с нашей дамой разговор назрел. Сугубо личного характера!
Штрафники переглянулись, и покосившись на Татьяну покинули блиндаж прикрыв за собой дверь.
Поднявшись со своего места, Виталий подхватил керосиновую лампу с тумбочки и выверну пламя до отказа, поставил её на стол. Прямо перед лицом Тани, которая недоуменно глядела на него, продолжая поглаживать спящего пса.
- Что-то не так? – растерялась девушка.
- Вот ты мне и расскажи, что с тобой не так – скрипнув сапогами, капитан присел на корточки перед Таней, заглядывая ей в глаза – И я, и ребята к тебе по человечки отнеслись, как родную приняли. За что ты так с нами?
- О чем вы говорите? Я не понимаю! – нервы Татьяны начали сдавать, и она отстранилась назад от особиста, слега испугано глядя ему в глаза.
– Кто такая «белая орхидея»?! – резко подавшись вперед, задал вопрос Виталий – Отвечай!
- Б… бе.. белая что?! – развела руками девушка, с искренним недоумением на лице – Да о чем вы вообще говорите, Виталий Сергеевич?! Я даже не знаю что это за слово!
- Может хватит врать? – видно было что нервы особиста на пределе, но он как можно спокойнее взял Таню за плечи и легонько встряхнул – Просто скажи правду, и я обещаю тебе справедливый суд. Честный трибунал.
- Честный трибунал?! – Таня громко и недобро рассмеялась, покачав головой – Такой же как вы тому полицаю устроили у села? Нет уж, спасибо! Да и в любом случае, я не понимаю о чем вы говорите – девушка резко поднялась со своего места, обросив руки капитана от себя - Так что либо объясните что происходит, либо я немедленно ухожу искать себе другую военную часть. Вы мне, между прочим, вообще не указ!
Особист не пошевелился, опершись ладонями на опустевший, теплый стул перед ним.
Проведя в такой позе еще несколько секунд, он приподнялся и тяжело опустился на сиденье.
- Извини… – облокачиваясь на стол, и запуская пальцы в свои волосы, отозвался капитан – Слишком много всего навалилось сразу. Нервы шалят...
- Так в чем все-таки дело? – присаживаясь на корточки рядом с собакой, спросила его Татьяна – Расскажете?
Особист тяжело вздохнул и отодвинув от себя керосиновую лампу, сцепил руки в замок, погружаясь в мрачные мысли.
- Разведка обнаружила точку входа вражеского диверсанта, в нашем районе – глядя прямо перед собой, проговорил Виталий – Высадка была произведена не более двух дней назад. По случайности удалось поймать обрывок радиопередачи этой гадины.
- Какой отрывок?
- Они слышали позывной, «белая орхидея»… - коротко ответил Виталий - Следопыты особого отдела докладывают что диверсант, скорее всего женщина или девушка – продолжил капитан – Это ясно по отпечаткам ног. Направилась в нашу сторону. Другой информации нет.
- И вы подумали, что это я?! – горько усмехнулась Таня, качая головой – Серьезно, вы так подумали?!
- Я и сейчас не уверен! – сурово ответил капитан, все так же глядя в стену – Но если это действительно не ты, то дела наши настолько поганые, что хуже и не придумаешь. Эта безликая тварь, которая ползет сюда, может нанести удар в любую секунду. И мы понятия не имеем, когда и где это произойдет…
Виталий широкими шагами подошел к служебному ГАЗу, и бросил сумку с боеприпасами на заднее сиденье. Татьяна продолжала плестись сзади, нагруженная оружием.
Особист вернулся к ней, и сняв с плеча девушки снайперскую винтовку, с любовью оглядел приклад.
- Это, Исаева, винтовка Мосина с укороченным оптическим прицелом! – гордо объявил капитан, обращаясь к Тане, но продолжая любоваться оружием – Последнее достижение Советской оборонной промышленности!
-Её еще в 19 веке придумали, в 30 году доработали… Тоже мне, последнее достижение… – мрачно проговорил Тихон, пригибаясь под тяжестью рации нагруженной на его спину – Товарищ капитан, можно я рацию сниму уже?
- Нельзя Макаров! – резко ответил особист – Привыкай, тебе с ней километров десять шлепать по пересеченной местности! А насчет винтовки, это я про прицел говорю. Увеличительный! Гляди Татьяна…
- Я не привыкла к такому прицелу, мне удобнее без него – отозвалась девушка, сваливая автоматы на сиденье ГАЗа – С увеличением, я расстояние не чувствую, и понять не могу куда брать, выше или ниже, право или лево. Меня дед по другому учил…
- Давай я тебя научу! – подойдя к ним, ухмыльнулся Сизый, поигрывая в руках лезвием верной финки – Покажу куда брать и на каком расстоянии! – сказав это, вор захохотал, оглянувшись на Федьку, который пришел вместе с ним.
- Никифоров! – строго рявкнул на блатного особист – Ты приказ не понял?!
- Да понял я – развел руками вор – Только сейчас спят все. Ночь на дворе начальник! Стало быть, и порядок царит. Караул стоит, плац чистый. Чего еще надо?
- Иван, держи ухо в остро, ты понял меня? – подходя к нему в упор, проговорил капитан – Чуть, что, сразу мне маякуй. Если кто чужой объявится, подозрительный, взять под стражу и ждать меня. В окрестностях немецкий диверсант работает. Так что смешки эти бросай. Усек?
Улыбка слетела с лица вора, и он молча кивнув в ответ, ловким движением спрятал финку в рукав.
- Не подведи! – хлопнул его по плечу особист, и обернулся к Тихону – Грузи рацию хороняка, смотреть на тебя тошно – вздохнул капитан и уселся за руль автомобиля, повернув ключ зажигания.
Таня с презрением покосившись на Сизого, покачала головой и села в машину рядом с командиром. Как она ни пыталась, но понять что именно у бывшего блатного на уме, так и не смогла.
Иван вроде неплохой мужик, а ведет себя как сволочь. Особенно по отношению к ней. И это не смотря на то, что они вместе прошли боевое крещение, там, в оккупированном немцами селе.
Зачем он так?
Для сибирячки это оставалось загадкой.
- А если тебя Главный будет вызывать, а начальник? – спросил Сизый у особиста, указав пальцем куда-то в небо – Че мне ему ответить?
- Скажи, что в разведку ушел! – отмахнулся Виталий – А перед самым главным… – тут он тоже ткнул пальцем в ночное небо, чуть призадумавшись – Тут уж ты мне не помощник, самому отчитываться придется – усмехнулся особист - Ну бывай, держи порядок. Мы, на двое суток максимум!
С этими словами капитан утопил педаль газа, и машина сорвалась с места, раскидывая дорожную пыль.
Поморщившись от пыли и щебня, Сизый отступил назад, и привалившись плечом к березе, довольно оглядел расположение части.
- Ну че Федор? – хлопнул он по плечу своего помощника – Одни мы остались, без надзора. Чуешь волю?
Федька довольно усмехнулся, и расправив плечи с хрустом потянулся.
- Это да! – подтвердил штрафник – И че нам делать, со свободой этой? – заглядывая в лицо вора, спросил он.
- Пользоваться ей надобно! – цыкнул Сизый, сплюнув травинку в пыль – Метнись-ка в санитарку, добудь спиртяги нам. Наркомовские боязно трогать, озлобится особняк если вернется.
- Так кто ж мне его даст, спирт-то? – развел руками Федя, недоуменно глядя на вора.
- Там медсестричка новенькая, ох красивая! – улыбнулся Сизый - Ты поговори с ней, бабы тебя любят. Скажи пару ласковых, как умеешь – подмигнул ему блатной – Девчонка молодая, с виду глуповатая, думаю проблем не будет. До Таньки ей далековато конечно по формам, но на безрыбье сойдет тебе.
- Какая еще медсестричка?! – растерялся Федор – Откуда взялась? Почему капитан никому не говорил, что новая баба у нас объявилась? Он бы точно ор поднял, инструкции угрозы. Как обычно.
- Она с вечера прибыла, начальник занят был – усмехнулся Сизый – А у меня все схвачено, все вижу. А ему, срочно сообщать не обязательно! Испортил бы он нам весь праздник жизни. Вот я и промолчал. А теперь Федя, будут нам и танцы и спиртик, все как ты мечтал. Давай пулей!
Сказав это, вор щелкнул пальцами и кивнул Федору в сторону палатки украшенной красным крестом.
Штрафник одернул телогрейку, и все еще в раздумьях побрел к санитарке.
Подобравшись совсем близко, Федор замер и прислушался к происходящему внутри. Тишина. Сквозь брезент виднелся только дрожащий свет керосиновой лампы. Ни силуэтов, ни теней, ни движения.
Пожав плечами, Федька обошел палатку, и подцепив пальцами полог, отодвинул его в сторону.
Внутри, как и говорил Сизый сидела молодая медсестра. Одетая по форме в чистом. На вид годиков двадцать не больше.
Услышав шорох брезента, девушка обернулась и встретилась глазами со штрафником.
- Вы что-то хотели? – спокойно улыбнувшись спросила она.
- Да так! – ответив на улыбку, пожал плечами Федя – Сказать просто хотел, что красивая ты. Прям как цветок!
- Спасибо! – щеки молоденькой медсестры налились румянцем – А на какой цветок я похожа?! – игриво спросила она.
Федька окинул девушку взглядом, и остановившись на косынке, завернутой на голове девушки в причудливую форму, ответил.
- На белую орхидею…
Продолжение будет опубликовано завтра.
Накормить автора и кошек: Номер карты Сбербанка: 4276330016102568 (карта на имя И.М). Или по номеру телефона +79058344381 на то же имя.
Подойдет любая сумма.
Глава 2
Особист нервно барабанил пальцами по рулю служебной машины, поглядывая в сторону немецких укреплений.
Патрули проходили один за другим, слышался редкий лай собак, прожекторы снова и снова полосовали редкий лес.
При попытке спрятать ГАЗик в кустах, автомобиль уткнулся носом в яму, застрял. Как именно его вытащить, капитан пока не представлял.
Татьяна Исаева, новенькая в штрафных, тигрицей пролезла вперед, почти к самому краю березовой поросли, и теперь наблюдала в бинокль. Немецкая овчарка по кличке Рыжий, которую она подобрала в лесу, лежала рядом навострив уши.
- Виталий Сергеевич – обратился к особисту, штрафник Тихон – Почему вы так уверены что это та самая военная часть? На немцах вроде не написано.
- Карта, которую я в блиндаже смотрел, свежая – не оборачиваясь ответил Виталий – Паша Семенов, командир группы боевой разведки, дружок мой старый. Вместе в школе милицейской учились. Меня в особый отдел затянули, а он своей дорогой пошел, сразу в военные.
Диверсантка поднялась из травы оставив пост наблюдения, и отряхнувшись зашагала к машине.
Виталий и Тихон в очередной раз залюбовались её красотой в лучах утреннего солнца. Волосы золотистые, фигура точеная. Как с картинки сошла. Шагавшая рядом с ней благородная собака, только подчеркивала красоту девушки.
- Бесполезно, товарищ капитан! – вздохнула вернувшаяся Татьяна, бросая на сиденье машины бинокль – Там полно патрулей и собак, даже мышь не проскочит. Возвращаться надо обратно. Больше пользы будет, если диверсантку немецкую поймаем, орхидею эту – усаживаясь рядом с капитаном, продолжила она – Тут только поляжем за зря.
- Какая еще орхидея? – переспросил Тихон, которого в момент обсуждения немецкого диверсанта, из блиндажа прогнали. Он перевел взгляд на особиста – У нас диверсант в штрафроте?
Таня почувствовала, что ляпнула лишнего, но отступать было уже некуда, а потому она продолжила говорить.
- Диверсант высадился в наших лесах – проговорила девушка – Следопыты нашли точку входа, у дальней рощи, клочок бумаги, парашют откопали. Ну и следы, судя по отпечаткам женские.
- Понятно – усмехнулся Тихон – Так это еще не факт что они женские! Мы с братом когда моложе были, такой же трюк на складах продуктовых проворачивали. Обносили подчистую все, а милиция бабскую банду искала! – штрафник тихо засмеялся, погрузившись в воспоминания – Муки на пол насыплют на складе значит, сторожа-то! – увлеченно рассказывал он – А мы у мамки стащим колоши и туфли, на ноги их обуем, и в таком виде следим. Весело было…
Особист ничего не ответил, с головой погружаясь в размышления.
Рыжий потряс ушами, а потом с тихим урчанием уселся на задние лапы рядом с машиной, свесив одно ухо на бок, и вывалив язык. Собака довольно глядела на свою хозяйку, которая мягко улыбалась, слушая историю бывшего вора и картежника Макарова.
- …такие дела – со смехом развел руками штрафной – И себя кормили и босоту всю в округе! – с гордостью добавил он.
Через минуту раздумий, капитан НКВД молча расстегнул пряжку на поясе. Вытянув из-под себя крепкую, кожаную ленту армейского ремня особист повернулся к Тихону.
- Макаров, повернись ко мне спиной – глядя на штрафника немигающим взглядом, произнес капитан – Без лишних вопросов. Так надо.
Штрафник встревоженно покосился на Таню, но лицо девушки выражало только недоумение. Медленно повернувшись, Макар затаил дыхание ожидая действий капитана.
И тот, не заставил себя ждать.
Моментально скрутив ремень, Виталий накинул его на горло штрафника и со всей силы затянул в смертельную петлю.
- Ты чего… Начальник… - выдавил сквозь сжатое горло, Макаров.
Татьяна в ужасе отшатнулась назад, и споткнувшись о порожек автомобиля нелепо упала в осеннюю траву.
Рыжий шарахнулся в сторону от упавшей хозяйки, но продолжил с любопытством наблюдать за сценой борьбы в машине.
Тихон захрипел вцепившись пальцами в свое горло и пытаясь вырваться, но особист продолжал неумолимо увеличивать давление. Вскоре лицо штрафного стало пунцовым, глаза закатились и он обмяк, испустив последний вздох похожий на свист.
Притянув к себе голову штрафного и заглянув в его лицо, капитан резко ослабил хватку и отхлестал Тихона по щекам.
Макаров почти тут же очнулся, упав на колени и жадно хватая ртом воздух. Глаза его налились кровью, ручьями текли слезы. Слегка придя в себя, штрафник приподнялся, с трудом опираясь на спинку сиденья ГАЗика.
- За что, начальник?! – сглотнув и поморщившись от боли в горле, спросил он.
- Ты Тихон по немецки говоришь? – застегивая пряжку ремня и оглядывая горло Макарова, спросил особист.
На шее виднелся четкий, сиреневый след от петли. Виталий довольно кивнул и отошел в сторону.
- Конечно нет! – все еще злясь ответил тот, потирая вмятины оставленные ремнем на горле.
- Вот и не понадобится! – усмехнулся Виталий, расстегивая запонки на своем кителе – История простая, слушай и запоминай. Ты пролез в наше расположение и взял меня в плен. А я тебя немного придушил в схватке. Вследствие чего, ты потерял голос. Расклад понятен?
Сказав это, особист вытащил из ящика в машине наручники, и бросил их в руки штрафника.
– Застегивай! – протягивая ему запястья, добавил капитан.
- Почему я?! – недоуменно переводя взгляд с наручников на капитана, проговорил Тихон.
Особист еще секунду смотрел в глаза штрафника, а потом наклонился вперед к самому лицу Макарова и тихо, почти шепотом произнес.
- Потому что, чертова «белая орхидея» это твой брат…
В расположении роты, тем временем развернулся настоящий праздник. Прослышав о том, что особист укатил на задание, потрепанные жизнью и боями штрафники с удовольствием накинулись на спирт.
Все запасы медсанчасти разлетелись буквально за полчаса.
Громко играла русская гармонь, и ей вторила трофейная, немецкая губная гармошка. Мелодия получалась нескладная, но веселая.
Медсестра Катюха, которая по неосторожности сообщила что спирт в наличии все-таки есть, пила не отставая от остальных.
Но, скорее от горя.
Девушка четко представляла, как вернется военный хирург Александр Константинович, и порешит её за такое разбазаривание казенного добра.
- Еще! – пьяно улыбаясь, протянула она оловянную кружку к фляжке со спиртом – Лей, не жалей! - отчаянно махнула рукой молодая медсестра.
Федька, штрафник который весь вечер обхаживал девушку, с радостью плеснул ей чуть ли не треть кружки.
Катерина замахнула еще и едва не повалилась назад с бревна. Федор тут как тут, на руки её поймал и приобнял пользуясь случаем.
Вор по кличке Сизый, которого особист оставил «смотрящим» за штрафными, не выпил ни капли.
«Покрасневший» блатной, молча стоял привалившись плечом к березе и оглядывая веселившихся у костра бойцов. Душа у него радовалась от этого зрелища. Тут ведь дело простое. Если немец нападет, все положит в любом случае.
А по пьянке оно проще погибать.
Особист наверняка тоже это понимал, только сказать не мог. У него все по порядку, по закону, по справедливости. Только и сам капитан НКВД горько пил. Сизый не раз замечал, как особняк втихую глушит спирт после заката.
В одиночестве.
Усмехнувшись над тем как Федор подхватил Катерину и вповалку с ней грохнулся в траву, бывший блатной оттолкнулся от березы и побрел к блиндажу. Захотелось побыть в тишине, подумать.
Приоткрыв дверь землянки особиста, вор проскользнул в полумрак помещения и со вздохом опустился на стул в дальнем углу. Скинув сапоги и вытянув ноги, он скрестил руки на груди и прикрыв глаза, слегка закемарил..
Но не успел он погрузиться даже в легкий сон, как дверь блиндажа приоткрылась снова.
Вор, перевел взгляд ко входу, наблюдая за непрошеным гостем.
Пришедший осторожно прикрыл за собой дверь и чиркнув спичкой быстро прошел к письменному столу НКВДиста. Резким движением открыв верхний ящик, он принялся рыться в бумагах.
Блатной тряхнул рукавом телогрейки, чувствуя как финка скользнула в его ладонь. Поудобнее взявшись за рукоять, Сизый бесшумно приподнялся со своего места и шагнул вперед.
- Стоять! – рявкнул вор, прижимая нож к горлу неизвестного – Какого хрена тут лазишь?! Ты кто?!
Непрошеный гость медленно повернул голову, и изумленному взгляду Сизого предстал Тихон.
- Тьфу ты черт! – блатной оттолкнул от себя сослуживца, и сел обратно на стул – Ты чего вернулся? Начальник прислал?
- Да – коротко ответил тот, как-то странно глядя на вора – Он забыл документы. Карты какие-то.
- Понятно, ну ищи где они там – вор указал лезвием финки на ящики с бумагами – Перепугал ты меня до смерти! Зачем украдкой лезешь?
- Извини – напряженно улыбнулся Тихон, покосившись на блестящее лезвие ножа – Не хотел.
Сказав это, он снова быстро опустился на колени перед ящиками и запустил руки в бумаги.
Сердце бывалого вора чуяло неладное.
Несколько секунд понаблюдав за действиями штрафника, он медленно наклонился вперед и посмотрел на ноги Тихона. Обуви на нем не было, ступни содраны в кровь…
В это же самое время, за тридцать километров от расположения штрафной роты, по дороге шагал еще один Тихон. Настоящий.
Перед ним, чуть ссутулившись, вышагивал капитан особого отдела, закованный в стальные браслеты.
Шагали они, прямиком навстречу немецким патрулям.
В глазах особиста не было страха, только напряжение и десяток мыслей, сменявших друг друга будто молнии.
Рука Тихона крепко сжимала за поводок Рыжего, немецкого служебного пса.
Медальон собаки, украшенный символом гитлеровской Германии, служил дополнительным аргументом в этом противостоянии нервов.
Чистокровная немецкая овчарка, спокойно и уверенно бежала рядом. Лишь иногда чуть останавливаясь, и принюхиваясь к запахам рассвета.
- Ни с кем не разговаривай – мрачно проговорил капитан НКВД, на миг защурившись от слепящего света прожектора – Просто покажи пальцем на след от удушения, они поймут. Можешь прохрипеть для убедительности, но это в самом крайнем случае.
- Я понял, не дурак – все еще судорожно сглатывая больным горлом, отозвался штрафник – Дурак бы не понял.
- Постовому ответишь взмахом руки, правой, от сердца и к небу – продолжал инструктировать особист – Больше ничего не отвечай и не говори им.
- Я понял – вновь отозвался Тихон, и вновь сглотнул морщась от боли.
- Зайдем в часть, дальше я все сделаю сам – закончил инструктаж капитан – Просто не мешай мне.
- Товарищ капитан, я все еще не верю, что мой брат способен на такую подлость – прохрипел Макаров – Может вы ошиблись?
- Нет – коротко ответил особист – Просто верь мне. На этот раз, он тебя подставил, и по полной программе. Скорее всего это месть, за то, что ты натворил в прошлом. Ты все поймешь когда выберемся.
- Если выберемся… - снова вздохнул штрафник, потирая шею.
Среди кустарника, далеко позади них, блеснул отсвет оптического прицела. Татьяна все же согласилась использовать его.
Сибирячка ругалась, психовала, но в итоге поняла, что без оптики, просто не сможет ничем помочь в случае провала. И прямо сейчас, она наблюдала за ними через разметку на линзе.
Девушка видела как твердо и уверенно шагает вперед контрразведчик. И видела, как нервничает Тихон.
Штрафник то и дело поглаживал шею, раздирая все шире ворот грязной рубахи так, словно ему не хватало воздуха.
В блеске прожекторов, их силуэты были видны как на ладони.
Момент когда их заметит патруль, был только вопросом времени. И этот миг наступил.
Гитлеровские солдаты остановились, с любопытством глядя на приближавшуюся двойку. С легким гудением вспыхнул фонарь, ударив лучом в лица незваных гостей.
Оглядев лицо особиста и его погоны, патрульный довольно усмехнулся.
- Русиш комиссарен! Зер гуд! - одобрил эсэсовец.
Шагнув левее, патрульный фриц всмотрелся в лицо Тихона и разглядев кто перед ним, немедленно вытянулся по стойке смирно.
- Mein Führer! – вскинув руки к небу, в один голос поприветствовали штрафника, немецкие солдаты.
В ответ, лицо особиста исказила едва заметная кривая усмешка…
Тучи, которые еще с ночи ползли из-за горизонта, наконец накрыли небо над головами диверсантов тяжелой, свинцовой пеленой. Поначалу слабые капли дождя, быстро набрали вес и обрушились на землю тяжелыми длинными струями, размывая дорогу в грязь.
Из-за сумрака созданного непогодой, фонари и прожектора в оккупированном селе продолжали гореть.
Проводив взглядом офицера НКВД и подставного унтерштурмфюрера, патрульные эсэсовцы вернулись на свой маршрут.
Овчарки, которых вели на поводу немцы, продолжали растерянно оглядываться, искренне не понимая, почему то, что они видят, совершенно не совпадает с запахами.
Только Рыжий, бывший боевой пёс Вермахта бежавший рядом с Тихоном, не удивлялся ничему. Собака спокойно ступала по дождевой грязи, лишь немного свесив уши под потоками воды льющейся с неба.
- Так какой у нас план? – тихо прохрипел штрафник Макаров, подтолкнув в спину особиста, закованного в наручники – Куда мне вас вести?
- У дома в котором расположился их штаб – стараясь говорить как можно тише, почти не размыкая губ, ответил капитан – Наверняка стоит охрана.
- А если нет? – с сомнением прошептал Тихон, почти в самое ухо особиста.
- Сориентируешься по обстановке – мрачно ответил Виталий – Возможно, они сами укажут тебе дорогу.
- А если нет?! – почти срываясь переспросил Макаров, чувствуя, как натянутые нервы вот-вот лопнут будто струны.
- Может мне дорогу спросить?! – прошипел капитан, чуть притормозив.
В этот же момент, один из постовых стоявших у шлагбаума, резко повернул голову с подозрением глядя на путников.
Быстро среагировав, Тихон отступил чуть назад и с размаху толкнул капитана НКВД ногой в спину. Виталий не удержался, и поскользнувшись на грязи, рухнул на размытую струями землю.
Приподнявшись на локтях, особист стиснул зубы от злости, но смолчал.
Не успокоившись на этом, Макаров врезал в бок Шилова носком сапога, а затем, схватив за воротник кителя, рывком поставил капитана на ноги.
С яростью прохрипев что-то невразумительное в сторону пленника, Тихон коротко выбросил руку в небо, ответив на приветствие постового.
Под пристальными взглядами немецких солдат, они зашагали к большому, оцепленному охраной дому.
Неподалеку от них, двигаясь короткими перебежками, за ними следовала и Татьяна, пытаясь не потерять диверсантов из виду. Стена дождя сильно затрудняла обзор, и девушка решившись на отчаянный шаг, рискуя головой, двинулась вперед к ограждению из колючей проволоки.
Подобравшись ползком к металлической паутине, она подсунула винтовку под стальные кольца и с усилием приподняла их. Цепляясь ногтями за грязь и камни, сибирячка подтянула свое тело вперед, с головы, до ног перепачкавшись в грязи.
Оказавшись на другой стороне ограды, Татьяна выдернула винтовку из цепких крючьев колючки, и также по-пластунски двинулась вперед.
За много километров от этого места, Сизый, продолжал наблюдать за действиями второго «Тихона». Он всматривался в каждое движение штрафника, всеми силами пытаясь понять что здесь не так.
Наконец вор, принял решение задать вопрос.
- Тихон, дружище – наклоняясь вперед, повел лезвием финки блатной – А где сапоги-то потерял?
- Да по дороге на железку напоролся! Кусок брони валялся, вроде танковой – отмахнулся тот, не прекращая рыться в документах особиста – Один сапог порвался в клочья, подошва отлетела. Выбросил оба! Торопился сильно. Особист наш он же знаешь какой, чуть, что сразу под расстрел отправит!
Сомнения блатного, который никогда не замечал за капитаном расстрельных замашек, только усилились. Перехватив нож покрепче, он внимательнее всмотрелся в силуэт Тихона, улавливая каждое его движение.
- Жаль сапоги – вдруг неожиданно для самого себя спросил Сизый – Совсем новые ведь выдал тебе. Чего ж ты так неаккуратно?
Штрафной, специально задал этот вопрос.
В роте каждый прекрасно знал, что расстрел можно получить только в одном случае - если влезть на склад без спроса.
А потому, никто кроме самого капитана сапоги выдать не мог.
- Да… - вновь махнул рукой Тихон, наконец откопав в стопках бумаг нужные карты – Пойдем, выдашь новые! А то, как же я обратно то? Босый чтоль побегу?! – сказав это, штрафник рассмеялся, но увидев каменное лицо вора, тут же осекся.
Сизый сорвался с места, и пинком отбросив Тихона от стола, закрыл собой выход из блиндажа.
- Я не знаю кто ты такой, черт или дьявол который меняет лица. Но одно скажу тебе точно – поудобнее перехватывая нож, процедил вор сквозь зубы – Ты не Тихон!
Сказав это, блатной замахнулся для нового удара сапогом, но немецкий диверсант ловко откатился в сторону и ударом ноги подсек противника под вторую ногу.
Потеряв опору, Иван нелепо всплеснул руками и со всего маха упал на спину, отбив себе легкие.
Тяжело застонав и скорчившись от боли, вор перевернулся набок, протягивая руку за упавшим ножом.
Однако гитлеровец оказался быстрее, и ловко нагнувшись, подхватил финку за острое, отточенное до зеркального блеска лезвие.
- Ты прав! -ухмыляясь разбитыми губами, проговорил диверсант склоняясь над вором - Я дьявол...
Шум ледяного осеннего дождя хлеставшего с неба, заглушал и без того тихие движения Татьяны.
Остановившись, девушка оперлась на локти, утопая в мутных потоках грязной воды, и прильнула к прицелу.
Направив ствол винтовки в нужную сторону, она с трудом рассмотрела нужные лица сквозь струи проливного дождя.
Тихон вел особиста очень убедительно. Подгонял тычками в спину, иногда что-то беззвучно, но агрессивно хрипел. Патрульные эсэсовцы довольно ухмылялись глядя в лиц пленного комиссара.
Попавший в плен сотрудник НКВД, считался очень хорошим трофеем для гитлеровцев.
Любой офицер советской контрразведки знал достаточно для того, чтобы можно было пытать его до последнего. А если тот расколется – изменить ход событий, а может и всей Войны.
Наконец, Макаров и его «пленник» достигли нужной избы. Караульные немцы молча расступились, отдав честь Тихону.
Штрафник снова взял капитана за воротник, и грубым движением втолкнул внутрь дома.
Особист зацепился ногой за порог, и не удержав равновесия буквально влетел внутрь рухнув на колени прямо посреди комнаты. Следом за ним, шагнул и Тихон.
Глядя на то, как его встречают и приветствуют гитлеровцы, штрафник наконец обрел уверенность.
Теперь его движения были четкими и твердыми как сталь.
Стоявший перед умывальником офицер СС, еще раз плеснул воду себе в лицо, а потом с изумлением посмотрел на гостей.
Вытерев лицо полотенцем, немец надел рубашку. Не спеша застегнувшись он подхватил с печной плиты очки, и изящным движением поместил их на нос.
- Андре, мальчик мой! – почти без акцента, обеспокоенно проговорил гитлеровец, обращаясь к Тихону - Что с твоей шеей? Это он, сделал?!
Тихон молча кивнул головой, глядя на немца немигающим взглядом.
Гитлеровец подошел ближе, и присмотревшись к распухшему горлу штрафника, потрогал пальцами вмятины от ремня.
- Мне жаль! – всплеснул руками немец, поморщившись от вида этих шрамов – Мне так жаль!
Штрафник захрипел в ответ, показывая отрицательный жест рукой.
- Ты потерял голос? – догадался немец.
Тихон кивнул в ответ, продолжая исподлобья смотреть в глаза эсэсовца.
Звякнув стальными браслетами, Виталий попытался встать с колен, но у него не вышло. Нога капитана подвернулась, и он упал на бок, заливая пол избы брызгами воды со своих волос и кителя.
Упал он, почти также как штрафной красноармеец Федор, который в это время находился далеко. Тому почти удалось соблазнить молодую медсестру Катеньку, но на его пути к заветной цели возникло небольшое препятствие.
Девушка просто уснула.
Федька, хоть и был «голодный» до невозможности, но совести еще не потерял.
Оставив девушку посапывать в одиночестве, он вышел из санитарной палатки под дождь, где и плюхнулся в грязь споткнувшись о канатную растяжку.
Покрывая матом все что видел, и веревку и дождь и даже мило спавшую Катерину, пьяный вдрызг штрафник поднялся на ноги ища укрытия от ледяной воды, лившейся с неба.
На глаза ему почти тут же попалась приоткрытая дверь капитанского блиндажа.
Зябко поежившись и скинув с себя промокшую телогрейку, Федя быстрым шагом направился к укрытию.
Тем временем внутри блиндажа, развернулась смертельная схватка.
Насевший на Сизого диверсант, направил лезвие финки на горло вора, и всем весом пытался вдавить в него острие. Боль в от падения, и неудобное положение, почти не оставляли блатному шансов выжить.
Он сопротивлялся как мог, но дрожащее от напряжения и давления лезвие неумолимо приближалось к его коже, прикоснувшись наконец острием к кадыку.
Перекошенное от злости лицо немецкого диверсанта, похожего на Тихона как две капли воды, покраснело от ярости. Гитлеровец отчаянно давил на рукоятку рывками, всеми силами пытаясь вогнать нож в горло штрафника.
- Мразь фашистская… - хрипел Сизый, чувствуя как кончик лезвия погрузился в его горло – Сдохнешь также как и все вы… Собаки позорные…
Тонка и горячая струйка крови, выскользнула из раны на горле вора и провела алую черту стекая по шее. Руки диверсанта затряслись от напряжения, готовясь к последнему рывку.
В эту секунду дверь блиндажа распахнулась, и внутрь ввалился Федор, едва державшийся на ногах от выпитого спирта. Ошалев от увиденного, штрафник замер на пороге, мутным взглядом глядя на Тихона и Сизого, которые свернулись в смертельный клубок.
- Ребята – пьяно промямлил Федя – Вы чего?!
Гитлеровец на мгновение отвлекся, но этого оказалось достаточно. Вор моментально подхватил полено лежавшее возле печки-буржуйки, и с размаха врезал им по виску соперника.
«Тихон» обмяк, и тяжело повалился на земляной пол.
Тяжело дыша, вор сел и провел рукой по своему горлу, размазывая капли крови. Осмотрев перепачканную ладонь, бывший блатной грязно выругался.
Переведя взгляд на диверсанта, он со злостью плюнул в него, и опираясь на стену поднялся на ноги.
- Ну че Федька? – с горькой усмешкой спросил вор у штрафного – Покувыркался?
- Да нет – мгновенно протрезвевший Федор, все еще ошарашенно глядел на Сизого – Не получилось.
- А у меня вот получилось! – кивнул вор на лежавшего без сознания «Тихона» - Свяжи как его, и покрепче. Я на связь с особистом выйду. Рассказать надо бы, про эти фокусы фашистские.
Чуть пошатываясь, вымотанный схваткой Сизый прошагал через блиндаж в угол с рацией, и щелкнул тумблером включения.
За 30 километров от них, события продолжали развиваться с не меньшей скоростью.
И лежащий на полу избы, капитан контрразведки Виталий Шилов, конечно, не смог бы принять радиограмму от Сизого.
Его мысли были заняты совсем другим.
- Необходимо начать допрос комиссара уже сейчас! – довольно потирая руки, эсесовец поставил котелок на печь – Присаживайся Андре, мальчик мой – гитлеровец добродушно указал Тихону на место у стола – Я подогрею тебе вина, выпьешь и возможно голос вернется к тебе.
Обменявшись холодным взглядом с особистом, Тихон медленно прошел к столу и опустился на предложенное место.
- Думаю, тебе самому не терпится допросить эту большевицкую собаку? – с улыбкой спросил немец, подливая вино в котелок – Знаю что да! Ты всегда был жесток с ними, мой дорогой Андре – с усмешкой проговорил он – И эту честь я оставлю тебе, как моему лучшему воину. Пей скорее, и приступай к допросу!
Сказав это, немец подчерпнул горячее вино деревянной кружкой, и поставил на стол перед штрафником…
Глава 3
Штрафник медленно протянул руку, и обхватил пальцами горячую кружку влажную от вина.
Эсэсовец продолжал смотреть на него, как ни в чем не бывало, да еще так, будто на родного сына.
В глазах немецкого офицера, спрятанных за линзами очков, скользила легкая, добродушная усмешка.
Пей, Андре! – немец протянул руку, и подтолкнул кружку ко рту штрафника – Это обязательно поможет! Мне не терпится посмотреть, как ты вытрясешь все из этой красной свиньи – сказав это, офицер бросил короткий, довольный взгляд в сторону пленного комиссара.
Капитан НКВД, который продолжал стоять на коленях посреди избы, осторожно размял запястья натертые браслетами.
Наручники, в которые его заковал Тихон, принадлежали самому капитану. А значит и открыть их, он мог в любой момент.
Неуловимым движением Виталий тряхнул рукавом кителя, и ключ от замка на оковах, скользнул в его ладонь.
Несмотря на внешнее спокойствие, особиста начинало потряхивать от напряжения.
Один промах, и его вместе с Тихоном ждала мгновенная смерть в лучшем случае. А в худшем и наиболее вероятном, пытки и бесконечные допросы в подвалах СС.
Отпив несколько глотков вина, штрафник ощутил как горячее тепло от напитка разливается внутри него. Еще раз потерев помятое ремнем особиста горло, Тихон повернулся к капитану, и покосившись на эсэсовца, встал.
- Ты меня слышишь, капитан? – тихим, измененным до неузнаваемости голосом, спросил он у особиста.
- Ты меня слышишь, капитан?! – отчаянно прокричал в рацию Сизый, на другом конце леса.
Однако, радиоприемник продолжал молчать, лишь иногда потрескивая и мигая лампочками в ответ вору.
- Чертова развалюха! – выругался бывший блатной, в ярости врезав кулаком по пульту рации.
Федя, хмель которого давно улетучился, молча сидел на стуле, уткнув ствол винтовки в грудь пойманного диверсанта.
Брат Тихона все еще был в отключке. Он лишь иногда мычал, реагируя на громкие звуки рации или крики Сизого.
Глядя на связанного по рукам и ногам вражеского шпиона, Федор не переставал удивляться насколько сильно, тот похож на Тихона.
- Слушай, может ты ошибся? – наконец решившись, спросил он у вора – Сизый? Может Тихон это, а? Просто шкурой продажной оказался ну или…
- Это, не Тихон! – оборвал его вор, с презрением зарядив сапогом под бок диверсанта – Если я ошибся, век воли не видать. Это другой человек, зуб даю!
Федор осекся, и пристально, но все же с сомнением поглядел на Сизого.
- Ты знаешь Иван, я тебя уважаю и твое мнение, да и другие ребята со мной согласятся, но… - пожал плечами Федя – Но с чего ты вообще взял, что это другой человек?
- Да вот хотя бы с этого – явно недовольный недоверием Феди, вор резко склонился к диверсанту, и вцепившись руками в его воротник, рванул ткань в стороны.
Пуговицы рубахи с треском отлетели, и глазам Федора предстала татуировка в виде завернутого креста с крыльями по бокам. Рисунок красовался под правой ключицей лазутчика.
- Вот ты скажи мне, Федя?! – с издевкой в голосе, блатной ткнул концом финки точно в крест, заставив пленного взвыть от боли – Скажи Федя? – не обратив внимания на вопли, повторил вопрос Сизый – Честный арестант, даже пусть и «покрасневший». Станет себе такие крылья петушиные набивать? Да еще и с крестом этим… поганым!
- Да успокойся! Что ты на меня-то кидаешься?! – чуть испугавшись гнева Сизого, отпрянул назад Федор, все еще не веря своим глазам – Понял я, что ж ты сразу не сказал? Ну дела… - покачал головой штрафник, переводя взгляд на татуировку лазутчика.
- А то что, на слово мне верить должен! – сказав это сквозь зубы, вор замахнулся и мощным ударом кулака, отправил немецкого диверсанта, назад в мир грез.
Дернувшись от полученного удара, подставной «Тихон» повалился на бок.
Упал он точно также как патрульный эсэсовец, которого огрела прикладом Татьяна, за много километров от этого блиндажа.
Девушка попыталась поймать обмякшего эсэсовца на руки, но солдат оказался тяжелым, и она вместе с ним повалилась на размытую дождем землю.
Холодный дождь
Выбравшись из под тяжелого тела гитлеровца, Таня вцепилась руками в ворот его шинели и волоком оттащила в ближайшие кусты.
Тут же вновь прильнув к прицелу, диверсантка принялась изучать окрестности, отыскивая следующую лазейку.
Но одна мысль не давала ей покоя.
Оглушенный немецкий солдат стонал, лежа на земле совсем рядом с ней. Связать его, Татьяне было нечем, и оставить так, диверсантка тоже его не могла. Очнется, и неизбежно поднимет тревогу.
Ей вспомнился случай из недавнего прошлого. Тот момент, когда капитан Шилов загнал нож в сердце полицая, не смотря на все признания и слезы врага советского народа.
Был ли у него выбор? Мог ли особист отпустить того человека? Теперь и Татьяну терзали сомнения.
Конечно выбор был, и капитан сделал его для себя.
Теперь очередь за ней самой.
Медленно опустив винтовку, Таня отставила «Мосина» в сторону, и вытянула из ножен на бедре длинный охотничий клинок, который привезла с собой.
Дождь и не думал заканчиваться, наоборот, к тяжелым струям воды, прибавились раскаты грома, а небо заволокло так, что не было видно и на десять шагов вокруг.
Девушка поднялась с колен, и переступив через стонущего немца, села ему на его живот.
Обхватив рукоять ножа обеими руками, она судорожно сглотнула, все еще не решаясь нанести удар.
Вздрагивая от предательских вспышек молний и ударов грома, Татьяна занесла нож над грудью немца, стиснув рукоятку что было сил.
В эту же секунду раздался громкий хлопок, и диверсантку отбросило назад со сквозным ранением в центре груди.
Закашлявшись и сплевывая алые брызги, девушка приподняла голову глядя на своего убийцу.
Хлюпая подошвами армейских сапог по грязи, из потоков дождя вышел высокий человек, одетый в черный кожаный плащ и офицерскую фуражку Рейха. Склонившись над Татьяной, он вцепился в волосы диверсантки, и рывком подтянул её лицо к своему.
Тонкие губы немца растянулись в усмешке, перечеркивая его бледное лицо поперек.
- Ну здравствуй, юная фройляйн! – обдав Таню горячим дыханием, прошептал он – Теперь мы не расстанемся, уже никогда…
*
- Ты меня слышишь? Русский! – еще громче повторил свой вопрос Тихон, снова поморщившись от боли в передавленном горле.
Капитан не ответил. Молча глядя в стену он очень аккуратно переместил ключ от наручников из ладони в пальцы, и вставил его в замок.
Послышался легкий щелчок.
Эсэсовец вздрогнул, и перевел взгляд на красного комиссара.
Тихон нервно поглядел сначала на Виталия, а потом в сторону двери, из-за которой доносились голоса постовых.
- Да что с тобой, Андре?! – резко посерьезнев, сказал эсэсовец поднимаясь со своего места – На тебе лица нет! И этот чертов шрам на шее. Как ты, мой лучший воин, вообще допустил, чтобы эта большевицкая псина смогла тебя поранить?
Сказав это, гитлеровец заглянул в лицо Тихона, а потом резко замахнувшись влепил штрафнику увесистую пощечину.
Офицер Вермахта изменился до неузнаваемости, буквально за несколько секунд. Было заметно, что он тесно связан с Андреем. Скорее всего, как ученик и наставник.
- На тебя жалко смотреть! – немец чуть ли не выплюнул эти слова в лицо ошарашенному штрафному – Разве этому я учил тебя?! – не унимался гитлеровец, тыкая пальцем в сторону комиссара – Почему ты приволок его сюда? Почему не расколол сразу, на месте?!
Новая пощечина, теперь уже с левой стороны обрушилась на помятое лицо Тихона.
- Отвечай!
Еще пощечина.
- Отвечай!
Шилов повернул ключ в замке наручников, и осторожно разделил браслет пополам, попутно разминая запястье.
Штрафник растерянно переводил взгляд с Виталия на эсэсовца, искренне не понимая что ему предпринять. Пощечины выводили Тихона из себя, но нанести ответный удар он не мог.
Капитан НКВД, также глядя в побеленную стену, разомкнул и второй браслет.
- Я возлагал на тебя большие надежды Андре, и ты был лучшим, до тех пор, пока не начал ныть про своего чертового брата! – договорив, эсэсовец занес руку для нового удара, на этот раз, сжав её в кулак – Я знаю о тебе все, идиот!
С этими словами, офицер врезал свой кулак под дых штрафника, да с такой силой, что ноги того подкосились и он повалился на бок обрушив вслед за собой кухонную утварь стоявшую тут же, у печи.
Виталий приготовился к смертельному прыжку, готовясь свернуть шею немца. Когда на шум вбежали постовые.
- Geh weg! (убирайтесь!) – в ярости отмахнулся от них эсэсовец – Пошли вон! – уже на ломанном русском языке, добавил он, брызгая слюной.
Солдаты в недоумении оглядели присутствующих, а потом послушно удалились, прикрыв за собой дверь.
Офицер Вермахта изящно снял очки со своего носа и бросив их на стол, склонился над Тихоном.
- Скажи честно Андре, почему ты решил сбежать от меня? – немец присел, нависнув над задыхающимся штрафником и взяв его за подбородок повернул лицом к себе – Ты снюхался с союзниками, это так низко, так подло сынок! – на лице гитлеровца было написано искреннее разочарование – Скажи честно, ты действительно так переживал из-за брата, или просто струсил? Скажи правду, хотя бы сейчас!
Тихон молчал, с ненавистью глядя в лицо фашиста. Только сейчас до него начало доходить, что именно тут произошло.
Понимал это и особист, а потому не спешил вмешиваться, продолжая стоять на коленях, и вслушиваясь в каждое слово произнесенное немцем.
- Не хочу тебя расстраивать сынок – горько усмехнулся офицер СС – Но тот катер, «Белая орхидея» который чертовы британцы отправили за тобой и братом… Он взорван! – сказав это, гитлеровец воздел руки к потолку, изображая взрыв - Ты действительно думал что я такой идиот, и не смогу почувствовать твое предательство? Ты продал все наши идеалы, все чему я тебя учил! Ради спасения своего чертового брата-уголовника!
Тихона затрясло от ярости, его глаза налились кровью, а кулаки сжались в два увесистых камня.
Шилов понял, что медлить больше нельзя. Все что хотел, он уже услышал.
Моментально вскочив на ноги капитан стиснул шею немца руками и резко повернул его голову против часовой.
Раздался омерзительный хруст, и гитлеровец еще раз вздрогнув, мешком упал на пол.
Тихон продолжал сидеть на полу все еще потрясенный услышанным. Обхватив голову руками, штрафник раскачивался из стороны в сторону как сумасшедший.
- Вставай! – бросил в его сторону капитан, вытаскивая «парабеллум» из кобуры мертвого офицера – Нет времени на сопли. Нужно взорвать чертов склад, и как можно скорее, пока постовые не заподозрили неладное!
- А куда мы денем тело? – спросил Федор у Сизого, находясь на 30 километров к югу от оккупированного села.
- Закопаем! – рявкнув вор, с презрением глядя на пришедшего в себя диверсанта Вермахта – Ненавижу эту мразь, и прикончу! – прорычал он сквозь зубы.
- Если мы этого гада убьем, нам капитан башку оторвет – возразил Федя, с сомнением поглядывая на пленного – На кой черт нам его убивать вообще?
- Потому что эту мразь под суд отдадут – повернувшись лицом – А я их давить поклялся. Какие причины тебе еще нужны?!
- Вань, нам за самосуд еще срок накинут, или вообще к стенке поставят – вздохнул Федор – Не надо, а…
- А кто узнает? – развел руками блатной, поблескивая финкой – Если ты не сдашь, никто не узнает. А если узнают, тебя первым на нож поставлю!
Федор ничего не ответил, просто молча встал со стула и побрел к выходу.
Сизый проводил его взглядом, в потом схватил пленного диверсанта за ворот рубахи и грубо толкнул к двери.
- Пошли мразь, пора платить за измену Родине… - недобро оскалившись, прошипел вор.
*
Еще раз окинув взглядом спящих вповалку штрафников, и убедившись что на этом суде не будет свидетелей, вор грубо толкнул пленника в спину.
Андрей шагнул вперед, и наступив босой ногой на острый камень, скривился от боли в ступне.
- Давай, пошел быстрей! – прорычал Сизый – Не жалей ноги, они тебе больше не пригодятся, гнида нацистская!
Федор, который шел чуть впереди, и еще раз осуждающе посмотрев на блатного, покачал головой.
- Вы совершаете ошибку – вдруг произнес пленник, губами разбитыми в кровь – Мне необходимо поговорить с вашим комиссаром.
- Ошибку совершил ты, когда полез сюда! А комиссара тут нет, сволочь ты гитлеровская – хмыкнул Сизый, снова грубо толкнув Андрея в спину.
- В штрафной роте нет комиссара?! – на миг оцепенев, обернулся пленник – Что это значит?
- Это значит, что хана тебе пришла прихвостень немецкий! Молись своим богам фашистским, скоро встретишься с ними! – усмехнулся вор, и проверил остроту своей финки, подушечкой большого пальца.
Подтащив пленного к дереву, Сизый поставил его лицом к березовому стволу и махнул Федору.
- Федя, кончай эту сволочь!
Штрафник недоуменно поглядел на вора, а потом отрицательно покачал головой и протянул винтовку Сизому.
- Ты это выдумал, ты и стреляй – твердо проговорил он – Сам не хочешь руки пачкать, а я тем более!
- Остановитесь! – повернувшись вполоборота вмешался Андрей – Я могу доказать что невиновен.
- Ты теперь ничего не докажешь, после того как я тебя поймал на воровстве документов! – недобрым взглядом смерив Федора, отозвался Сизый – За руку поймал тебя, так что доказывать нечего.
- Послушай – вздохнул Андрей, медленно поворачиваясь лицом к вору – Тот человек за которого ты меня принял, мой брат близнец Тихон. В документах, там в блиндаже, я искал его личное дело. Хотел стереть его имя из архивов и забрать с собой, в Англию.
- Врешь – дернув головой усмехнулся Сизый, но в глазах его мелькнула тень сомнения – Это какая-то маска, или мазня как у клоунов на твоем лице… Не может быть такого сходства!
- Может – воткнув немигающий взгляд в глаза вора, ответил Андрей – Просто позволь мне доказать это.
Сизый и Федор переглянулись.
- Мартин! – вдруг громко выкрикнул Андрей в сторону леса – Вщть! – добавил он присвист к своим словам – Мартин, мальчик мой!
Никто не ответил.
Холодный осенний лес, промокший от дождя, оставался таким же пустым и увядающим как минуту назад.
- Мартин! – снова выкрикнул Андрей, но ответа опять не последовало.
- Хватит тут цирк устраивать! – зашипел вор, надвигаясь на пленника – Никакого Мартина тут нет, не тяни время. Я всех штрафных знаю в лицо, и человека с таким именем точно запомнил бы.
- Мартин это моя собака – с опаской поглядев на нож, ответил Андрей – У него в ошейнике зашиты шифровки с данными. Все что мне удалось украсть у своего наставника Генриха Вульфа, перед побегом.
Федор и вор переглянулись снова.
- Овчарка? – спросил Федя, обходя пленного спереди – Рыжая такая?
- Да, это он – на лице Андрея блеснула улыбка надежды.
Штрафные обменялись взглядами еще раз.
- А на кой хрен ты, ему в ошейник такую важную информацию запихал? – нахмурившись, развел руками вор.
- Меня могут поймать, убить. А на него вряд ли кто обратит внимание – с горечью в голосе ответил пленник – Просто дело в том, что там в ошейнике, кроме ворованных данных были и инструкции для Тихона, на случай моей гибели. Пароль для британцев, название катера - терпеливо объяснил Андрей - И на жетоне, с обратной стороны нацарапано имя моего брата. Он должен был понять что пёс пришел от меня...
- И как он назывался? Катер этот – рука Сизого сжимавшая нож, медленно опустилась.
- «Белая орхидея» - спокойно ответил Андрей – Они должны были ждать нас у побережья, и эвакуировать в Англию в обмен на краденную информацию.
- Твою же мать… - выдохнул вор.
Федор стоял глядя на Сизого с торжествующим видом. С лицом человека, который оказался умнее.
– Федя, развяжи его… - отмахнулся вор, избегая смотреть в глаза сослуживца.
- Связать её! – скомандовал немецкий офицер, тщетно пытаясь прикурить промокшую сигарету.
Раритетная зажигалка
Татьяна продолжала лежать в грязи, с пробитой выстрелом грудью.
Кровь подступала к горлу и воздуха не хватало все больше. Кашель перерастал в удушье.
Со злостью отбросив от себя промокшую сигарету, эсэсовец склонился над девушкой и грубым движением перевернул её на бок.
Почувствовав прилив воздуха, Таня жадно схватила ртом кислород.
Чуть отдышавшись, она перевела взгляд и мельком заглянув под отвисший ворот рубахи немца, обомлела.
На горле гитлеровца, виднелись грубые стежки, державшие вместе края рваной раны от волчьих зубов…
*
Особист рванулся вперед и прильнул спиной к стене, осматривая территорию снаружи через полупрозрачные занавески.
Ситуация значительно ухудшилась. Теперь, к двум караульным на входе, прибавился мотоцикл с пулеметчиком.
С сомнением покосившись на восьмизарядный «люгер-парабеллум» в своей руке, Виталий перевел взгляд на Тихона, который все еще не мог прийти в себя.
- Возьми себя в руки, Макаров, не время сопли пускать! – напряженно всматриваясь в другие окна, проговорил капитан – Тут должен быть другой выход. Через парадный выйти мы не сможем, там вообще без вариантов.
- Тут нет других выходов – устало потирая лицо, отозвался штрафник – И выйдем мы отсюда именно через парадный.
- Каким образом? – нахмурился Виталий, изучая следующее окно и снимая пистолет с предохранителя.
- Они все еще не знают, что этот… - Тихон указал на тело эсэсовца – Что он мертв. Я могу вывести вас под видом конвоя, так же как мы вошли сюда.
Шилов замер, воткнув пронзительный взгляд в лицо Тихона. Штрафнику было страшно, и это было видно сразу. Это был тот страх, который сразу бросается в глаза. Отражается в каплях пота, дергающейся щеке, дрожащих руках.
Предательский страх, который может выдать тебя в любую секунду.
- Нет – твердо покачал головой Виталий – Ты не готов. Будем искать другой выход!
- Тут нет другого выхода! – громко прохрипел штрафник.
При этих словах, губы Тихона задрожали, а на глаза понемногу навернулись слезы.
- Я ничего полезного не сделал в своей гребанной жизни – сипло прошептал он, глядя в глаза Шилова – Ничего! – тут штрафник опустил взгляд и покачал головой – В тот день когда я окончательно проигрался в карты, я просто струсил, как последняя мразь. На меня надавили и я… И я, вместо своего адреса, назвал Андрюхин! – Тихон всхлипнул от слез, закусив кулак.
- Бояться - это нормально – вздохнул Виталий, шагнув ближе к Макарову – Со всеми случается.
- Нет! – захрипел тот, тут же сморщившись от боли в горле – Нет! Я должен был посмотреть в глаза тому, что натворил. Но я испугался… Испугался… Брат за меня жизнь готов положить, а я - просто ничтожество… - сдерживая рыдания, Тихон закусил губу и взялся за ручку двери – Надевай наручники обратно, капитан. Пришла мне пора сыграть последнюю партейку!
- Стой! – Виталий бросился вперед, но было уже поздно.
Тихон рывком открыл дверь и шагнув в стену дождя, выбросил руку в небо, отдавая честь караулу.
- Mein Fuhrer! – хором откликнулись солдаты в ответ.
- Твою мать! – выругался капитан, моментально заводя свои руки за спину и защелкивая на них стальные браслеты.
- На выход! – скомандовал Тихон, глядя на особиста сквозь струи дождевой воды, стекавшей по волосам – Пошел!
Бросив ненавистный взгляд на штрафника, Виталий быстрым шагом подошел к двери, всеми силами прикрывая собой бездыханное тело эсэсовца.
На выходе его встретили злобные усмешки немецких солдат. Они будто молча плевали в лицо комиссара, мысленно, в красках представляя себе казнь.
Шилову было плевать на их мысли, его беспокоило совсем другое.
Что в голове у Тихона?
- Пошёл давай! – штрафной толкнул капитана в спину, и тот споткнувшись о ступеньки упал плашмя, расплескивая грязь и дождевую воду скопившиеся у крыльца.
Вокруг раздался дружный хохот гитлеровских солдат.
Один из караульных наклонился и взяв Шилова за волосы повернул лицом к себе, собираясь плюнуть в него.
Однако Тихон не дал ему исполнить задуманное, оттолкнув эсэсовца плечом и рывком подняв особиста на ноги.
Немцы недобро переглянулись, но смолчали.
Ни у кого не хватало смелости перечить подручному Вульфа.
Штрафной и капитан НКВД, вышли прямиком в центр улицы, оказавшись под перекрестными взглядами всего немецкого расположения.
- Ты спятил Макаров! – сквозь зубы прошипел особист – Если они сейчас зайдут в дом и увидят тело…
- Где этот гребанный склад? – перебил его Тихон, почти неслышным шепотом.
- Скорее всего он большой и там полно охраны – криво усмехнулся капитан – Прожектора, собаки. Прям как тот барак, впереди!
Макаров ничего не ответил, только крепче сжал пальцами локоть Шилова, снова подтолкнув его вперед сквозь струи ледяного дождя.
Воды становилось все больше. Сапоги диверсантов утопали по голень, каждый шаг давался с трудом.
Барак на который указал Виталий, был обнесен высоким ограждением с колючей проволокой наверху. У ворот двое караульных, еще десяток у самого склада.
Тихон бросил короткий взгляд в сторону грузовика стоявшего у ограды, и резко повернувшись, повел Шилова к нему.
- Ты что творишь? – одними губами спросил капитан.
- Спасаю вам жизнь – штрафник выдохнул облако пара в ледяной воздух, и обратился к одному из караульных – Открой машину! – прохрипел Макаров в сторону немца.
Тот недоуменно нахмурился, явно не понимая язык.
Виталий судорожно сглотнул, чувствуя, как они моментально оказались на острие ножа.
Еще секунду посмотрев на солдата. Тихон уверенным шагом приблизился к машине и нажал на ручку двери.
Открыто.
- Залезай! – громко и показательно приказал он.
Шилов замер, вонзив немигающий взгляд в лицо штрафного.
- ЗАЛЕЗАЙ! – прохрипел Макаров и толкнул особиста к кабине.
Спорить на виду у гитлеровцев было слишком опасно, и Виталий запрыгнул в кабину, едва не потеряв равновесие из-за скованных за спиной рук.
- Скажи моей матери и брату, что я дрался как солдат, и умер как солдат – хрипло и тихо прошептал Тихон – Пусть знают, что я не трус.
- Макаров… - покачал головой Шилов – Должен быть другой способ…
- Искупление кровью, бывает только раз. Вы сами говорили, товарищ капитан! – горько усмехнулся Тихон, и с громким хлопком закрыл дверь грузовика, оставив Шилова в кабине.
- Запомни меня солдатом – прошептал Тихон напоследок, но Виталий не услышал этих слов, сквозь стекло и дверь автомобиля.
Особист еще успел увидеть как Макаров закрыл лицо руками вытирая с него струи дождевой воды, и вместе с ней стирая слезы.
Тяжело выдохнув облако белого пара, насквозь промокший штрафной стиснул кулаки и уверенным шагом направился к складу, по щиколотку утопая в потоках грязной воды.
Оставались считанные минуты если не секунды, и Шилов, не теряя времени, разомкнул наручники на своих запястьях.
Пригнувшись, он пересел за руль, и быстро прощупав кабину, отыскал ключи под сиденьем.
Вонзив ключ в замок зажигания и зажав его пальцами, капитан приготовился идти на прорыв через пост укрепленный двумя пулеметами.
Особист продолжал наблюдать за Макаровым сквозь мутные потоки дождевой воды, стекающие по лобовому стеклу автомобиля.
Где-то там, теперь уже вдалеке, у ворот барака, Тихон в последний раз козырнул ладонью в грозовое небо, приветствуя охрану склада с боеприпасами.
Солдаты, немедленно поприветствовали близнеца своего лейтенанта в ответ, пропуская его внутрь. И он вошел.
Шилов вцепился в ключ зажигания до белых пальцев, понимая что даже тут, на таком расстоянии рискует жизнью. Внутри склада полно патронов, которые могут превратиться в шальные пули и изрешетить автомобиль.
Но он ждал.
Стиснув свои нервы в кулак, капитан ждал и искренне надеялся на то, что Тихон взорвет ящик с гранатами или хотя бы динамит.
И штрафник не подвел.
Чудовищный грохот взрыва разорвал барак превращая доски и метал в огненную кашу. Взрывная волна ударила в грузовик едва не перевернув его, и со звоном выбивая стекла кабины.
Не теряя больше ни мгновения, особист завел машину и ударил ногой по педали газа, сминая оглушенных взрывом постовых.
Уже через минуту, Шилов выехал на проселочную дорогу, размазывая по лицу рукавом кровь вместе с осколками битого стекла.
По этой же самой дороге, но совсем в другую сторону, двигался лакированный немецкий «Хорьх».
Длинная машина, предназначенная для перевозки офицеров и чиновников Рейха.
На этот раз, внутри автомобиля, кроме полковника Шефера, изрядно потрепанного вожаком волчьей стаи, находилась и русская диверсантка Татьяна Исаева.
Одно из её легких было прострелено, и сил из-за потери крови оставалось все меньше.
Покосившись на её бледное лицо, Людвиг Шефер похлопал водителя по плечу.
- Поднажми, долго она не протянет – коротко скомандовал он.
- Куда ты меня тащишь? – снова закашлявшись, еле слышно спросила Таня – Струсил добить? Или хочешь допросить? Так вот, я ничего не знаю, можешь пытать сколько угодно! – сказав это, девушка попыталась отплюнуть кровь, но тут же зашлась в новом приступе кашля.
- О нет – глядя вперед, на залитое дождем стекло, проговорил полковник – Такой талант убивать нельзя. Ты очень, очень одаренная убийца, фройляйн!
- Ты действительно думаешь, что я буду работать на тебя?! – Таня засмеялась, мешая смех с кашлем – Если да, то ты полный идиот!
- Будешь, не сомневайся – уже без улыбки отозвался Людвиг – Но для начала придется тебя сломать.
- И кто это сделает, интересно знать? – Таня с сомнением покачала головой – Неужто ты? Да мне на тебя плевать! И на всех твоих прихвостней тоже!
- Тебя сломает лагерь, фройляйн – улыбаясь одними глазами, ответил полковник – Лагерь, который ломает всех…
Спасибо за прочтение!
Если Вы прочли данное произведение впервые и оно Вам понравилось, не забудьте поддержать автора:
Сбербанк: 4276330016102568 (карта на имя И.М). Или по номеру телефона +79058344381 на то же имя. Буду рад и 10 и 50р.
Спасибо огромное за отзывчивость!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге