Сэр Лайонель

Глава 1

Блистательный придворный поэт, златокудрый рыцарь Лайонель Бедвир Глостерский валялся в компостной куче на задворках придорожной таверны.

— Преследован, гонимый со двора...

— Скитаюсь по веся́м...и...ла-ла-ла...

Рыцарь презрительно скривил лицо. Приличные стихи не шли. Он попытался подняться, но левая рука безнадёжно застряла в чём-то вязком.

Лайонель потянул носом. Сомнений не было: компост, гостеприимно принявший рыцаря в свои объятья, был сдобрен отменным Валлийский навозом.

Благороднейший ничуть не смутился. В конце концов, не добровольное ли принятие аскезы служит главной добродетелью рыцаря? Успокоенный этой мудрой мыслью, Лайонель предпринял попытку отдохнуть.

— Сир! Опять?! Что бы сказал ваш почтенный отец?! — всплеснул руками паж Вилли, наконец разыскавший своего господина.

Сэр Лайонель исполнился молчаливого достоинства, а юноша отточенным движением вызволил господина из компоста.

— Ах, если б не треклятая богиня! — меланхолически воскликнул Лайонель, оказавшись на ногах.

— Если б не богиня Бригита, сир, вы бы всё равно распугали всех достойных леди своим беспутным пьянством, — ответствовал бесстрашный Вилли.

Рыцарь фыркнул, закатил глаза, но всё же позволил пажу себя увести. Малец, по чести сказать, знал, что говорил.

Досадное пристрастие молодого Бедвира доводило его отца, прославленного рыцаря Кеннета, до полного отчаяния. Дошло до того, что старый лорд пригрозил отказаться от сына, если тот не возьмётся за ум и в течение года не найдёт себе жену. В представлении отца, достойная леди способна была властной рукой удерживать его сына в пределах степенного благоразумия.

Лайонель не прочь был бы ещё погулять, но и перспектива женитьбы его приятно взволновала. Не чудо ли? Прекрасная дама, к которой придворный поэт так часто возносился в своих мечтах. Безупречная леди с кротким нравом, грацией лани и сладким голосом серены.

Чудесные ангелоподобные дети — утешение для стареющего лорда Бедвира, дополняли идиллическую картину будущей семейной жизни блистательного придворного рыцаря-поэта.

И всё бы ничего, при дворе-то знатных дам достаточно. Взять хотя бы огненноволосую леди Вильгельмину или волоокую леди Мередит. Или даже... Ах, подумать только! Полнотелую леди Рагенильду. Ну что за жена была бы!

В военных походах сэр Лайонель снискал себе славу доблестного воина, но истинное величие обрёл как певец и поэт. У каждого, кто внимал его дивному пению, душа возносилась в чертоги томительной тоски и всепоглощающего блаженства. Даже Бригита, богиня-воительница и покровительница поэзии, услышав единожды голос Лайонеля, воспылала к нему неудержимой страстью.

Бригита была женщина эффектная, но исполинский рост и могучее сложение, не раз выручавшие её в схватке, в любви совсем не помогали. Но не сдаваться же богине-воительнице при первой неудаче! Бригита преследовала сэра Лайонеля, и рыцарь, с благословения отца, тайком отбыл со двора в сопровождении одного лишь пажа.

Вилли служил исправно. Молодой господин при нём был начищен, накормлен и направлен добрым советом. Сэр Кеннет для успокоения души взял с юноши обет, что каждую ночь Вилли будет читать над молодым Бедвиром благочестивую молитву, и добросовестный слуга держал слово.

В эту памятную ночь юный паж, по своему обыкновению, подоткнул одеяло спящему господину, назидательно покачал головой и задул свечу. Облаченный в простую рубаху, Вилли скинул с головы дорожный шаперон, с облегчением распустил тугой узел белокурых волос и преклонил колени перед ложем своего господина.

Заглянула в окно молодая луна. Зазвучала истовая молитва. Заструились по тонкой спине серебристые волны. Громко всхрапнул во сне молодой рыцарь. Пронеслась по стене неясная тень. Тихо вскрикнул юный паж.

Красивое лицо, искажённое гримасой любовной муки промелькнуло в оконце. Бригита!

Паж услыхал сдавленные рыдания, подбежал к распахнутому окну и тут же отпрянул: грянул гром, комнату озарила вспышка, раздался чудовищный треск — Бригита швырнула молнию в растущий подле таверны сикомор и была такова. Богиня войны умела проигрывать.

— О, Прекраснейшая! — горячо вскричал растревоженный сэр Лайонель. Рыцарь с восторгом взирал на прелестную незнакомку, не иначе как чудом заброшенную ненастной ночью в эту Богом забытую таверну. Таинственная леди и правда была хороша: в белоснежной рубахе угадывался тонкий стан, белокурые волны волос ниспадали роскошным водопадом до самых пят, робкие движения выдавали природное изящество, а стыдливое молчание – кроткий нрав.

— Прекрасная леди! О, воплощение безупречной красоты! Взгляните же на…

Загадочная дева отчего-то ойкнула и в спешке ретировалась к двери. Сэр Лайонель устремился вслед за дивным видением, запутался в бесчисленных простынях и рухнул ниц.

— Вилли! Вилли!!! Ленивая скотина!

Пред благороднейшим явился наспех одетый паж.

— Она…туда…догнать! — задыхался рыцарь, и преданный Вилли, без лишних слов понявший господина, тут же пустился в погоню.

Вилли побежал, что было сил. Усердный слуга на совесть обыскал таверну, сбегал в деревню, исследовал дорогу, лес и даже заглянул в отхожее место. К поискам привлекли трактирщика, его жену, посудомойку, пять прачек, двенадцать наёмников, двадцать шесть деревенских ребятишек, двух пилигримов, слепого калеку и собаку.

Прекрасной дамы и след простыл. Сэр Лайонель был безутешен. В расщеплённом надвое сикоморе вдохновенный рыцарь узрел знамение свыше, и на том самом месте произнёс клятву, что не будет ему покоя, покуда он не отыщет прекрасную незнакомку и не испросит её руки.

Деревенский люд стоял в изумлении. Трактирщик пустил слезу. Пилигримы вознесли к небу молитвы на незнакомых языках. Слепой калека прозрел. Никто и не обратил внимания на маленького зардевшегося пажа.

Желание почтенного рыцаря Кеннета сбылось совсем не так, как он мог бы себе вообразить. Высшая цель навсегда отвратила его сына от пагубных пристрастий, но и к отцу молодой Бедвир более не возвратился.

— Лучше б спился под боком, — бывало, задумчиво говаривал стареющий лорд Глостерский, в одиночестве коротая долгие вечера перед камином.

Так началась история сэра Лайонеля – рыцаря-странника, покинувшего отчий дом в поисках своей Единственной. Пение поэта и баллады, посвященные Незнакомке, могли растрогать даже камень, и молва о чудесной и печальной любви шла далеко за пределы Туманного Альбиона.

Следы Прекраснейшей терялись то в Лотарингии, то в Мавритании, и рыцарь без устали пересекал моря и континенты в погоне за своей путеводной звездой. Маленький паж преданно следовал за своим господином, и люди дивились самоотверженности юного слуги. Вилли так никогда и не раскрыл тайну Незнакомки. Не то из сострадания к великой мечте сэра Лайонеля, не то из боязни быть жестоко выдранным за уши.