Рагана

Глава 1

Над полем повисла мёртвая тишина, прерываемая только неровным дыханием людей, загнанных в угол, да утробным рыком монстра. Вилкатис поднялся на задние лапы, становясь ещё выше и страшнее, и сделал пару шагов навстречу Лайме. Девочка, и без того маленького роста, казалась сущей крохой по сравнению с этим гигантом, однако она продолжала стоять и спокойно смотреть на приближающегося к ней зверя.

– Стой. Подожди, – голос Лаймы был тонкий, негромкий, но прозвучал на удивление звонко. – Послушай мою загадку. Сможешь отгадать?

Крестоносец и крестьянин, прячущиеся за стогом сена, в ужасе посмотрели на маленькую ведьму. Монстры не щадили и не договаривались: – они могли лишь убивать, и это знали абсолютно все. Леденящий страх заставил мужчин вжаться в колючее сено. После того, как вилкатис разорвёт ребёнка, в чём они не сомневались, он непременно примется за них.

***

Лайма всегда помогала своей маме. Ещё с раннего детства девочка привыкла, что кто хорошо трудится – тот хорошо ест, и каждое утро она вставала пораньше, чтобы набрать хворост. То немногое, что под силу маленьким детским рукам. Изба стояла на самом краю деревни, до леса было близко, так что Лайму спокойно отпускали.

– Возвращайся побыстрее и будь осторожна, ладно? – вкладывая ей в руку краюшку хлеба, приговаривала мать. – Если увидишь что, тут же прячься. И не геройствуй.

Деревушка, в которой они жили, была небольшой. Дюжина изб, окружённых частоколом, несколько полей вокруг, да один колодец – вот и вся Браслава. Сюда совсем изредка захаживали торговцы, а чтобы добраться до соседнего хутора, нужно было брать телегу. В своё время стало чудом, когда одной ночью в дверь старосты постучалась женщина с младенцем, оказавшаяся ворожеей, или раганой, как её называли местные. Работы нашлось много: кто-то давно страдал от сильной хвори, где-то явно висел сглаз, а уж сколько приходило народа с просьбами благословить урожай или помочь скоту – со счёта можно было сбиться. Женщине, которая назвалась Илгой, выделили избу на краю Браславы, на том и порешили.

Время шло, а дочка раганы росла. Юркая, любопытная, она всегда была в центре всех событий: то залезала на кухню, следя за работой, то проводила день на конюшне, лёжа среди соломы и разговаривая с лошадьми. Илга назвала её Лаймой – в честь богини счастья, – девочка действительно была весёлой и жизнерадостной. Иногда в деревне шутили, что это было ведовство на удачу.

***

Той зимой морозы были особенно сильными. Холод кусал за лицо, заставляя людей сидеть дома и закутываться в шерстяные платки ещё глубже. Вечерами жители Браславы собирались в самой большой избе, где жил староста Янис, и слушали истории; – особенно это любили дети.

– Смутные времена нынче, – жуя похлёбку из репы, задумчиво проговорил торговец.

Заблудившийся в пурге, путник был радушно встречен гостеприимными жителями деревни – отказывать страждущим было попросту не принято. Гостя тут же усадили поближе к огню, дали ему горячей пищи и чарку браги. Чуть придя в себя и оглядевшись, торговец увидел, с каким любопытством на него смотрят. Откашлявшись, он начал рассказ.

– Странные времена, неспокойные, – продолжил путник. – Захватчики из других земель рыскают вокруг, священные рощи разоряют. Говорят – миссия у них такая, правильную, говорят, веру несут. Рыцари-крестоносцы, чтоб их, – последнюю фразу торговец выплюнул с горечью и неприязнью. – Попомните мои слова – прошли спокойные времена. Чужаки спуску не дадут.

Собравшиеся зашептались, зашумели: всё чаще и чаще слышали они про разорения соседних хуторов и деревень. Захватчик был суров и непреклонен, и правда была только одна – рыцарская. Надеялись жители Браславы, что они спокойно доживут хотя бы до лета: в зимние холода воевать тяжелее, припасы пока что не кончались, но то время мирное.

Староста, хоть и был немолод, но гибкость ума всё-таки сохранил. Давным-давно, когда он сам ещё был зелёным юнцом, родители отправили его в ополчение. Много славных битв прошёл Янис, и теперь, услышав, что на подходе очередная, тут же вскочил с места.

– Укрепить частокол, расставить дозор, – спокойным голосом произнес староста, окинув взглядом всех собравшихся. – Рыцарей много, но за нами – земли и боги. Не сдадимся так просто.

Народ вокруг удовлетворённо загудел. Прошло уже больше десяти лет, как они избрали Яниса своим главой, и пока что ни разу не усомнились в своем решении. За широкой спиной этого мужчины, ещё не согнувшейся от прожитых лет, они чувствовали себя, как за каменной стеной. Вот и сейчас в сердцах полегчало. Как-нибудь, да отобьются.

Всё случилось быстрее, чем кто-либо предполагал. Рассветная дымка ещё не успела рассеяться, как снег заскрипел под копытами лошадей. Отряд крестоносцев пробирался сквозь лес, старательно отыскивая занесённые снегом тропы. Воины, облачённые в металлические доспехи, были голодными, уставшими. Они уже мечтали о том, чтобы этот поход, священный, но такой бесконечный, наконец завершился. Прибалтийские земли, на первый взгляд беззащитные, встретили крестоносцев сотнями ощерившихся волчьих клыков – язычники боролись неистово. Конечно же, никто не мог противостоять нерушимой христианской вере, в этом не было никаких сомнений, однако поход всё равно изнурял. Леса, пустые на первый взгляд, то и дело водили кривыми тропами, в темноте мерещилось всякое, так что христиане крестились и молились своему богу, прося укрепить души и тела.

Про Браславу крестоносцы слышали мельком. Поговаривали, что в этой деревне живёт ведьма, и рыцари решили не откладывать поход сюда – это могло стать весьма важным и показательным уроком для местных. Что могло случиться в деревне в двенадцать изб? Наличие ведьмы, конечно, заставляло насторожиться, но христиане верили, что и в этот раз их защитит вера. И ладные мечи, конечно же.

Рагана почуяла приближение захватчиков заранее. Мерзкое чувство опасности не давало ей спать всю ночь, и как только первые рассветные лучи упали на окна избы, Илга уже знала, что христиане на подходе. Быстро разбудив дочь, она начала одевать её, попутно говоря:

– Враги близко, Лайма, и тебе нужно будет спрятаться в лесу. Как только я разберусь тут, я сразу за тобой, ладно, дочка?

Девочка пробовала было сопротивляться, но мать была непреклонна. Илга не могла бросить жителей Браславы, которые так гостеприимно приняли их в тяжёлое время. Христиане искали ведьму, и она хотела дать им то, что они так жаждали. Илга знала, как сделать так, чтобы рыцари пожалели, что повернули в эту деревню.

Лайма бежала в лес со всех ног. Наказ матери был чёткий: – прятаться, не высовываться, ни за что не дать себя поймать. Конечно же, девочка знала, что враги придут – этой ночью она тоже не спала, прислушиваясь к каждому шороху. Ещё с раннего детства Лайма привыкла наблюдать за тем, что делает мать, и теперь, когда ей было уже шесть, ведьминские инстинкты начали давать свои первые ростки. Пока что они были слабыми и скорее интуитивными, но одно дочь раганы знала точно – мир вокруг гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.

Притаившись в кустах, Лайма легла в снег, свернувшись комочком и превратившись в слух. До деревни были добрые метров семьсот, но уже отсюда она слышала совершенно чётко, что там происходит. Враги пришли на их земли. Их кони тяжело дышали, изнурённые долгим переходом, а сами рыцари говорили громко и насмешливо. Они явно чувствовали своё превосходство. Послышалась незнакомая речь, этого языка девочка не знала, но по тону понимала, чего хотят захватчики. Они требовали выдать её маму, склонить колени и принять их жестокого бога.

Дыхание Лаймы перехватило, когда она услышала свистящий звук меча, женские крики. Христиане были жестоки и относились к другим, как к скоту. Они не принимали их богов всерьёз, не гнушались грубой силы и меча, чтобы усмирить местных. Конечно же, маму не выдадут – в этом Лайма была уверена. Слишком их любили и считали за своих в Браславе. Но только не выстоят же, не смогут: Янис храбрился перед всеми, но даже старому воину не под силу побороть столько врагов.

"Боги! Боги помогут!" – сердце девочки забилось чаще. Ведь не могут же они оставить их напрасно умирать от рук этих людей.

Маленькая рагана закрыла глаза. Холод снега вокруг, звуки битвы впереди отошли на второй план: – сейчас это всё не имело значения. Важно было правильно попросить, проявить должное почтение. Чтобы весь мир вокруг услышал, как нужна помощь, хоть крошечку. Лайма зашептала что-то, сама не заметив. Древние имена рвались с ее губ, рассыпаясь в морозном воздухе на горячие осколки – сделаешь шаг по ним и поранишься. Битва вдали будто застыла, а сзади, в вязкой тишине, послышалось утробное, низкое рычание. Звук мощного прыжка, ветер от движения совсем рядом, жаркое дыхание обдало Лайму волной звериного запаха, но, оглянувшись, она не увидела ничего. Только огромные следы на снегу, которые уходили в сторону деревни.

Гул звуков резко обрушился на уши Лаймы: крики, рычание, стук мечей. Тяжёлые удары грохотали так, что казалось, дрожала сама земля. Вскочив, девочка позабыла про всю осторожность и бросилась обратно в Браславу: там происходило что-то очень плохое, и она не могла оставаться тут. Особенно после того, что произошло только что.

Она бежала, не разбирая дороги, утопая в снегу. Путь обратно внезапно показался томительно долгим, ветви кустов неприятно стегали по лицу, будто бы недовольные тем, что Лайма возвращается. Маленькая рагана буквально выпрыгнула из-за последней рощи, и тихо вскрикнула: – снег улочки, на которую она попала, был залит кровью. Алый резал глаза на контрасте с белоснежностью вокруг.

Лайма пошла дальше – следы вели в сторону поля, прочь из Браславы. То и дело ей попадались трупы. Деревенский, с жуткими ранами от стали, чужаки, заколотые алебардой Яниса и вилами кузнеца. Оружие у селян было нехитрое, но в умелых руках и оно могло быть несокрушимой силой. Каким-то внутренним чувством девочка знала, что её мама всё ещё жива, так что она просто продолжала идти вперёд, туда, откуда был слышен рык зверя.

Выйдя на поле, рагана увидела удивительную картину. Крови не было нигде, будто бы битва проходила не здесь. Снег лежал красивой ровной пеленой, и только стоги сена, чуть припорошенные белым, возвышались то тут, то там. Около одного из них, буквально вжимаясь в сухую траву, прятались двое мужчин – крестоносец, цвет лица которого был под стать снегу вокруг, и Петерис, пахарь, живший на окраине деревни. Оба застыли, будто изваяния, не в силах двинуться от страха.

В центре поля чёрной горой возвышался вилкатис. Огромный волк-оборотень, кошмар детских сказок, он стоял во всём своём грозном великолепии. С клыков приоткрытой пасти капала кровь, глаза пристально смотрели на Лайму. Зверь ждал её.

Девочка медленно шла навстречу, протянув руку к монстру. В тишине были слышны только прерывистые звуки дыхания людей да хруст снега под валенками. Она не боялась зверя, только маленькая рагана могла усмирить его, сомнений не было.

– Отгадаешь мою загадку? – спокойным голосом произнесла она. – Давай сыграем с тобой в игру? Если отгадаешь, то не будешь убивать оставшихся христиан, хорошо?

Монстр молчал. Всё его существо было обращено к ребёнку перед ним, который и призвал вилкатиса. Хриплый рык перешёл в раскатистый кашель, и из пасти сорвались лающие слова:

– Задавай.

Мужчины за стогом дёрнулись, когда монстр заговорил. Они ожидали чего угодно, но только не то, что девчушка умудриться остановить эту огромную чёрную смерть.

– Пробил я стенку – увидел серебро; пробил серебро – увидел золото, – чуть нараспев произнесла Лайма, пытливо смотря на волка.

Оборотень недовольно рыкнул, погрузившись в думы. Загадка от маленькой девочки не должна была быть сложной, но ответа монстр найти не мог. Обхитрила его маленькая рагана, ничего не скажешь. Только знает ли она цену, которую заплатила за обращение к богам?

Резко, как по щелчку, началась метель. Крупные хлопья снега падали на поле, сено, людей, накрывали алые пятна в деревне, будто бы сама природа убирала то, что они сотворили. Ветер налетел на Лайму, нашептывая ей тысячей голосов в уши – боги были недовольны тем, что она встала на пути их возмездия врагам, но её вторая просьба была услышана.

Снег пеленой закрыл глаза девочки всего на миг, но уже через секунду, взглянув вперёд, она не увидела никакого монстра на поле. Только нечто, неуклюжим кульком лежащее на его месте. Тяжесть навалилась на сердце, и Лайма, делая внезапно неловкие шаги, пошла вперёд. Лишь в паре метров от тёмного пятна она поняла, что же это, и над полем взлетел тонкий, полный горести, детский крик.

Распахнутые остекленевшие глаза её мертвой матери смотрели в серое небо. Одежда в крови, лицо в порезах, грудь разорвана в клочья. Девочка, подойдя ближе, упала на колени над телом, ссутулившись, не находя слов.

Боги взяли плату за защиту, услышав её зов. Боги взяли двойную плату, согласившись второй раз. Магия никогда не даёт ничего взаймы. Так всегда говорила Илга. Это был первый урок для новой раганы.

* Рагана (латыш. ragana) – ведьма. (прим. авт.)

Вилкатис (латыш. vilkatis) – оборотень. (прим. авт.)