Притча

Глава 1

Малая приемная зала великолепного дворца, в отличие от остальной его части, не поражала воображение зрителя роскошью, убранством или золотой отделкой. Здесь все было просто и даже обыденно, как в любом из домов знатного горожанина. Правитель считал, что услаждать глаза следует только на отдыхе, а в работе излишняя помпезность окружения лишь отвлекает от правильных мыслей и заставляет малодушничать и желать скорейшего окончания дел. А спешка не приносит выгоды, но с завидной скоростью множит число ошибок, каждая из которых может слишком дорого обойтись. Это было неприемлемо, ведь властитель хотел и впредь сохранить за собой титул "Великий". Значит, промахов допускать нельзя, даже в мелочах.

- Жрец прибыл, мой царь, - младший писец, подающий надежды юноша, отпрыск знатного, но обедневшего рода, почтительно склонился, ожидая ответа повелителя.

Правитель слегка поморщился от неприятной новости. Ожидать - не значит быть готовым. И, несмотря на то, что по большому счету ему было плевать на нужды культистов, разговор предстоял не из легких.

- Через две малые склянки - зови, - выждав положенную этикетом паузу, приказал властитель.

Часовой, несший вахту возле песочного механизма, тут же перевернул обозначенный сосуд, а затем слегка стукнул деревянной палочкой по небольшому медному гонгу, обозначая начало отсчета отпущенного срока. Юноша, не прерывая поклона, попятился к дверям.

Властитель взмахом отпустил советников и переписчиков, при любом раскладе, негоже им видеть слышать то, что произойдет между ним и просителем, и принялся мерить просторное помещение шагами. От стены к стене. Из угла в угол. Так ему легче думалось.

Церковники добивались внимания царя несколько недель к ряду, но до сего дня, монарх как-то умудрялся избегать встречи с их представителями. Однако в последние дни их просьбы становились все настойчивей, а слова все жестче. Не позднее чем через месяц, жрецы открыто выступят против государя, а их паства, несмотря на отсутствие очевидных причин, слепо пойдет за ними. Еще не время.

Меньший из гонгов пропел вновь. В ту же секунду двери бесшумно распахнулись, впуская в залу, закутанную в черный плащ с капюшоном фигуру. Лицо посетителя было скрыто, как положено одному из верховных. Уж не сам ли Диктующий Волю к нему пожаловал? Ну, уж нет. Царь усмехнулся про себя. Слишком много чести. Старый хитрец не слезет со своего уютного кресла, даже если начнется второй Великий Потоп, тем более не станет делать этого ради него. Кто-то их патриархов? Несомненно. Но не более того.

- Кто ты, жрец? - нарочито грубо вопросил владетель, после того как вошедший остановился прямо перед ним, даже не подумав склонить голову в знак почтения. Так и зачесался язык, отдать дворцовым гвардейцам приказ бросить наглеца в клетку со львами, на потеху придворным бездельникам.

- Тот, кому поручено охладить твой пыл, царь, - ничуть не смутившись, ответил посетитель. - Мое имя и сан не имеют значения, но будь уверен, я говорю устами всех верующих.

- Так говори же! Не трать мое время зря.

- Даже не предложишь мне сесть? - спросил священник.

- Я не расположен сегодня к долгим беседам, жрец. Стоя ты изложишь свою просьбу быстрее.

- Что же, если ты так торопишься - это самое меньшее что я могу для тебя сделать.

- Не тяни.

- Хорошо, - жрец послушно кивнул. - Патриархи обеспокоены твоими решениями. Мы терпели, когда ты отнимал золото у храмов...

- Не отнимал, а позаимствовал, чтобы накормить народ, - парировал царь. - Уж кому как не тебе знать, что это было необходимо. В тот год страшный неурожай пришел на наши земли. Не купи мы зерно у соседей, погибли бы десятки тысяч людей. Твоя, между прочим, паства, жрец.

- Пусть так, - нехотя согласился посетитель. - Это тебе простили. Но обкладывать храмы данью - это совсем ни в какие ворота не лезет.

- Налогами, - поправил владетель. - Всего лишь налогами. Храмы, которые, кстати, строились за мой счет - стоят на моей земле, а вы об этом забыли. Все платят за пользование землей. Почему церковники должны быть исключением?

- Мы служим господу, а не тебе, царь, и никогда не платили никаких налогов. Тебе ли не знать?

- Надо же когда-то начинать, - пожал плечами правитель. - Разве патриархам недостаточно того факта что деньги идут на благое дело: строительство дорог, вспомоществование нуждающимся, ремонт тех же храмов, в конце концов? Неужели для вас это ничего не значит? К тому же, плата столь смехотворно мала, что я не вижу смысла в ее обсуждении.

- Важны не суммы, но помыслы, царь, - возразил жрец. - А твои далеки от веры.

Церкви не нравится, когда кто-то залезает в ее карман, даже по мелочи. Это вполне понятно. Никому не нравится. Однако жрецы среди прочих "торговцев" и так находятся в очень привилегированном положении: не платят за защиту армии, а ведь солдатам тоже нужно что-то есть; требуют строить новые храмы, при этом раскошелиться вовсе не готовы; продают отпущение земных грехов направо и налево, при том прилично набивая мошну, а жертвовать золото на охрану порядка в городах не спешат. Впрочем, для патриархов эти доводы не будут иметь никакого значения. Уже привыкли купаться в роскоши и ни в чем себе не отказывать.

- Далеки, - согласился царь. - Сейчас мне гораздо важнее процветание страны. Это наша общая цель, не находишь?

- Если уж ты упомянул об этом, - кивнул жрец. - Самое малое что ты можешь сделать для процветания - отменить принятый тобой же глупый закон. Тот самый, который запрещает требовать плату за рост больше трети от суммы долга. Деньги стоят денег, знаешь ли, а твоя недальновидность в этом вопросе разорит всех.

- Довольно! - владетель жестом остановил гневную речь церковника. - Мой, как ты выразился, глупый закон, неприятен лишь для тех, кто готов наживаться на чужом отчаянии. Не думал, что церковь готова признаться в таком стремлении.

- Храмы дают золото, скотину и пшеницу в рост и живут с доходов. Половину получают патриархи. Только не говори, что не знал об этом. Из-за твоей необдуманной выходки, крестьяне и ремесленники больше не идут к ним за ссудами, теперь они берут деньги у тех, кто готов мириться с установленными тобой правилами. Патриархов это очень печалит.

- Отмены этого закона не будет, ни при каких условиях, так им и передай, - отрезал властитель.

- Скажу по секрету, Диктующий Волю готов многое тебе простить, царь. Ты отличный полководец, блестящий политик и управитель, каких поискать. Многое, но не это. Хочешь ли ты стать его врагом?

- Будешь угрожать мне карой Господней? - усмехнулся царь. - Ее я не боюсь. Поднимете восстание? У меня достаточно солдат чтобы отстоять страну. Да и народ не пойдет за вами против меня. Люди многое видят и понимают. Знаешь, жрец, в чем я вижу разницу между мной и вами?

- В чем же?

- Пусть и насильно, но я веду свой народ к богатству и процветанию. Вы же, прикрываясь сладкими обещаниями, готовы отобрать последнее. И непомерная плата, которую вы вменяете должникам - лучшее тому доказательство.

- Ложь! - в запале выкрикнул священник. - Мы спасаем их бессмертные души и только.

- Знаю-знаю, - отмахнулся царь. - Чем меньше бедняк прожил, тем меньше нагрешил. Чем раньше отправился на небеса, тем лучше для него же. Оставь свои проповеди для храма.

- Какое тебе дело до бедняков?

- Богачи - ненадежная опора стране. Все что их заботит - это их собственный карман и свои интересы они всегда будут ставить выше общих. Я не первый год правлю этой страной, мне ли не знать?

- Променяешь расположений знатных родов и святой церкви на поддержку голытьбы?

- Увы, - правитель развел руками. - Этого требует от меня моя совесть.

- Будь благоразумен, царь, пока мы готовы вести с тобой переговоры, но терпение патриархов не безгранично.

- Ты снова угрожаешь, жрец, - рассмеялся монарх. - Но я все еще не узнал чем.

- Кроме того, что никогда не получишь отпущения грехов и благополучного посмертия?

- Избавь меня от этих сказок. Говори по существу.

- Ты забыл, что мы владеем словом.

- Чем-чем? - искренне удивился правитель.

- Позволь, я расскажу тебе притчу?

Жрец дождался неуверенного кивка и начал:

- Тысячу лет назад жил на этой земле правитель, такой же наместник как ты. Он был молод, беспечен и хотел лишь развлечений и славы. Может он не был столь умным, деятельным и удачливым, но он точно был дальновиднее тебя. Этот царь не отличался великодушием, бесконечной мудростью или щедростью, но именно таким его и запомнили потомки. А знаешь, почему?

- Не тяни!

- Все просто, - жрец усмехнулся. - Он никогда не перечил патриархам, и при его владычестве церковь фактически управляла этой страной. А сам правитель всю жизнь проводил время в пирах и празднествах, палец о палец не ударив. Но потомки запомнили его как величайшего царя все времен.

- О ком ты говоришь?

- Его звали Соломон.

- Быть этого не может! - возмутился правитель.

- Не веришь мне - спроси наших монахов, что денно и нощно переписывают архивы. Уверен, ты найдешь там много интересного.

- Как твоя притча поможет мне принять решение?

- Подумай, царь, - священник хитро сощурил глаза, которых не было видно под капюшоном. Правитель догадался об этом только по его тону. - Если из бездельника, наше слово смогло сделать великого героя, память о котором жива тысячу лет, то, что нам стоит сделать из тебя чудовище?

- Вам не поверят, жрец! - в гневе выкрикнул владетель. - Вы не сможете обмануть всех!

- Из ныне живущих, несомненно, - согласился священник. - Возможно, их дети тоже запомнят тебя как великого царя, но дети их детей будут проклинать твое имя от рождения и до смерти. Хочешь для себя такой судьбы?

- Это все, что ты хотел сказать мне жрец?

- Да! Отмени свой глупый закон, и мы забудем обо всем остальном. Такова воля патриархов.

- Передай им, что я отказываюсь.

- Это твой окончательный ответ?

- Другого не будет, жрец. Все что произойдет после моей смерти - забота моего преемника. Но здесь и сейчас, я не собираюсь разорять свой народ в угоду вашим кошелькам.

- Я передам, твои слова, Ирод. Но ты горько о них пожалеешь, - ответил священник.

- Поговорим через тысячу лет, жрец, - усмехнулся царь. - И не вздумай попадаться мне на глаза раньше этого срока.

Резко развернувшись, так что полы черного плаща взметнулись подобно крыльям ворона, священник не говоря более ни слова, стремительно покинул залу.

Ну, вот. Все прошло не так плохо. Могло быть гораздо хуже, пригрози жрец поднять свою паству на бунт. Нет, ничем хорошим для восставших это бы не закончилось, но крови пришлось бы пролить немало. К чему лишние жертвы, в момент, когда страна и так очень остро нуждается в рабочих руках?

А что касается славы... Мы еще посмотрим, чья возьмет. В конце концов, судят по делам.