Орлиный Глаз

Глава 1

Вступление

Предваряя нижеследующий рассказ, хочу пояснить немного его смысл, ибо произведение слегка необычно так, как событие происходит в вымышленном мире. Вот только оно, образы, места действия и исторические личности целиком помещены в сознание главного героя.

Уж так повелось, что меня каждое лето отправляли к бабушке на дачу, не имея понятия, куда именно ещё деть. И мне, честно, признаться, там в «Мокром Луге», так назывался посёлок, было жутко скучно.

У бабушки я путался под ногами. Ребят в округе практически не было, если только наездами. А в соседний посёлок «Сокольники» бабушка со мной не ходила, ибо он располагался на горной возвышенности, а ноги, как известно, старому человеку не позволяют преодолевать такие препятствия.

Вот и оставалась вся надежда у меня на своё воображение, которое, надо бы сказать, меня не подвело. Оно словно бы откликнулось на зов умирающего от скуки ребёнка и принялось рисовать в голове события и образы, которые я накладывал на окружающую меня действительность.

Собственно отсюда — из моего воображения и произрастают дачные заметки, серию которых я имею честь представить.

Орлиный Глаз

С этой минуты я больше не Владислав Дементьев: простой мальчуган шалопай. В силу одолевшей меня дачной скуки, от которой, на мой взгляд, можно вполне свихнуться, я принял на себя обязанности военнослужащего третьего пехотного полка и второй стрелковой дивизии армии Северных Штатов.

Я капрал! Чин низкий, но всё же повыше рядового служащего, они в принципе и находятся в моём подчинении. Хоть над кем-то я главный!

Командир нашего отряда Бруно Вульф, отлёживается после вчерашней неудачной вылазки. Бедняге раскроило череп, но слава богу, он остался жив! Я же с Майклом Буманом сегодня на дежурстве. Негр рядовой и ниже меня по званию, уплетает в данный момент за обе щеки тушёные бобы с салом. Та ещё «вкусняшка»!

— Как думаешь, Влад, — обратил ко мне свои блестящие в темноте глаза, как у вампира, Буман, — что сейчас делает старый Эйб?

Откуда мне знать, чем занят наш президент? Должно быть, подписывает какие-то указы! Я так и ответил своему товарищу.

— Думаю занят, как и всегда государственными вопросами!

— Скорее бы эта война кончилась! Надоело уже! За прошлую ночь мы потеряли тридцать человек! Ещё почти столько же ранены! Сколько этот кошмар продлится? — он пустил слёзы и вприкуску с ними доедал последнюю ложку бобов с салом.

Я промолчал в ответ. Один чёрт знает когда кончится этот ужас! Каждый день мы теряли собратьев по оружию. Крики больных и стоны умирающих наводняли и без того траурный антураж. Снаряды взрывались ежеминутно. Обстрел то стихал, то начинался снова! Мы сидели в обороне уже третьи сутки после того, как попали под шквал конфедератов.

Я крепко сжал в своих маленьких ручонках винтовку и покосился на Бумана:

— Командир говорит завтра, пойдём в атаку и что конфедераты ослабли! У них кончается провиант и порох, а с этим у нас обстоит куда лучше!

— Мы не доживём до завтра, Влад! Вернее, я не смогу! Ежели копыта не откину от пули, то другое сыграет роль, например, этот чудовищный стон раненых! Его невозможно слышать, по мне лучше контуженным ходить!

— Капрал! — громкий рык сержанта, донеся до наших ушей мгновенно. — Солдат! — повторил он, уже стоя вплотную ко мне.

Я повернулся.

— Да, сержант!

— У меня для вас донесение! Велено вручить в руки адресату, — он достал из внутреннего кармана своего походного пальто жёлтый слегка помятый конверт и протянул мне.

Распечатав поспешное донесение, на лицевой части которого сверкала надпись: «Лично в руки капралу третьего пехотного полка, второй дивизии армии Северных Штатов» и принялся его читать. В письме значилось следующее, разумеется, не для широкого круга глаз, поэтому привожу выдержку на свой страх и риск:

«Уважаемый Владислав Сергеевич! Прошу вас прибыть в Вашингтон и предстать предо мной для введения в курс дела, которое может быть поведано лишь вам в силу определённых личных качеств!

С уважением А. Линкольн.

P. S. конверт с письмом сожгите!»

Я достал спичечный коробок и исполнил поручение президента. Затем распрощавшись с сержантом и моим товарищем Буманом, отправился в указанное мне место — Вашингтон.

Путь до столицы занял бы достаточно длительное время это по реальным меркам примерно несколько дней, а так как действие происходит в моём воображении я волен ускорить сей процесс, поэтому добрался до точки дислокации я за пять минут, может, даже меньше. Белым домом служила веранда, находившаяся неподалёку от моего предыдущего места пребывания — сарая.

Миновав ступеньки, я очутился на крыльце, обставленным белыми колоннами, и прямо передо мной зияли дубовые двери. По обеим сторонам которых стояли часовые, воздев свои ружья с острыми пиками ввысь.

— Мне назначена встреча с президентом! — с данными словами я предъявил вещественное доказательство в виде письма, которое послужило ключом в это закрытое для посторонних глаз место.

Меня провели просторным коридором, устланным красным с золотой тесьмой ковром, который разветвлялся в две стороны: столовую и овальный кабинет туда собственно мы и направились.

Войдя внутрь, я увидел сидевшего за массивным дубовым столом человека с пышными бакенбардами, густой чёрной бородой, кустистыми бровями и поистине исполинского роста. Его массивные ручищи дровосека сжимали в своих пальцах гусиное перо, бегавшее с быстрым темпом по пергаментам, которые он брал из одной стопки слева, а откладывал в другую справа.

Мой провожатый представил меня согласно всем привалам и отдал конверт, предъявленный мной накануне.

Президент кивнул и ознакомился с документом. Жестом дал понять, что служащий может быть свободен. Мне же он указал на кресло, стоявшее прямо противоположно его столу.

После того как дверь в кабинет закрылась со стуком, президент предложил мне папиросу из своего серебряного портсигара. Я охотно принял угощение глубоко затянулся и облокотился на спинку кресла, предварительно закинув ногу на ногу и сделав гордый вид.

Линкольн убрал в сторону перо и бумаги и обратился ко мне:

— Итак, как я понял вы капрал Владислав Дементьев?

Я в ответ лишь кивнул.

— Видите ли, сэр… — продолжил разговор президент, встав со своего рабочего места и, сложив сзади в замок руки, подошёл к окну, — я вызвал вас, дабы поручить опасное и ответственное государственное задание!

— Мне? — осведомился я, чуть не поперхнувшись дымом, — сэр, вы серьёзно или это снится мне?

— Нет, солдат я не лукавлю! Действительно, у меня были другие претенденты, но, видите ли… — он осекся и продолжил уже более приглушённым тоном, — я не всем могу доверять! Сдаётся, что мой круг стал наводняться шпионами они словно тать прокрались в белый дом и каждодневно строчат отчёты на Юг о наших дальнейших планах! Не удивительно, что мы несём такие потери, хотя по существу должны одерживать верх.

Скажите, Владислав, вы республиканец?

Я утвердительно кивнул.

— Конечно же, сэр я истый республиканец!

— Вот и прекрасно! — с восклицанием ответил Линкольн. — Кому как не брату по взглядам сто́ит поручить опасное задание!

Демократы и их главарь прокля́тый президент-сепаратист Джефферсон Дэвис лишь клоуны! Они не оправдывают название партии, к которой принадлежат! Вот вы Владислав, как думаете, может ли настоящий демократ поощрять рабство? И кто он такой вообще в сущности?

Я задумался и ответил не сразу. Президент долго смотрел на меня в надежде услышать ответ и когда он пришёл мне в голову не выдержал и опередил:

— Нет! Истый демократ никогда даже не заикнётся, о праве на существование рабовладельцев я уж молчу о рабстве! Подлинный демократ всегда будет занимать сторону угнетённых и осуждать тиранов, бороться за права для всех: женщин, чернокожих и прочих меньшинств! За честные и свободные выборы! А какие взгляды отстаивает Дэвис? — и, не дождавшись моего ответа, продолжил, — правильно ничего общего с демократическими! Одним словом, лжедемократические!

Этой войне не будет конца, покуда страна разделена на два противоборствующих лагеря! Дэвис! Вот где корень зла! И пока он жив мы будем раздроблены, — исполин вернулся за своё привычное рабочее место и как и я облокотился на спинку кожаного кресла, подперев подбородок правой рукой, — так это правда, что вас прозвали орлиный глаз?

Мне дали в полку данную кличку за достаточно меткие выстрелы как на учёбе, так и в бою. И я услышав фактически моё второе имя утвердительно закивал головой.

— С какого максимального расстояния можете попасть в мишень?

— Тысяча метров, — ответил я.

— Впечатляет! — президент мигом метнул руку к нижнему ярусу стола и извлёк оттуда пергамент, затем обмакнул перо в чернильницу и принялся что-то писать. Закончив начатое дело, Линкольн протянул мне пергамент с пером, со следующими словами:

— Добро пожаловать на новую службу, капитан Дементьев или может лучше именовать вас Орлиный глаз?

Подпишите вот здесь, — он ткнул указательным пальцем в правом нижнем углу листа.

Путь теперь мой лежал к Дэвиду Лайлу — оружейнику! Я бы даже сказал мастеру своего дела! Кров его расположился на пятой улице.

Выходя из Белого дома, я обратил внимание, что движение оживилось. Прохожие куда-то спешили, должно быть, с работы домой, двуколки, запряжённые гнедыми лошадьми, везли богему в театр и консерватории. Фонари тускло блестели словно светлячки, озаряя своим тёплым, оранжевым пламенем улицы города.

Я спустился по ступенькам и оглянулся теперь уже подле калитки и последний раз насладился этим величественным зданием ,в котором, как я уже, упоминал выше, бывали лишь избранные и гордо зашагал вдоль улицы в поисках повозки, которая не замедлила явиться, и отправился в необходимое мне место.

Пока лошади неслись с неистовой скоростью, я размышлял. Теперь без пяти минут, как капитан. Приятно быть поднятым на столько рангов вверх! Но не забывай, напоминал я себе неустанно всю дорогу, что ответственности на тебе теперь тоже больше. Спросят, так сказать, вдвойне!

Через полчаса езды кучер громогласно огласил, что мы стоим вровень с пятой улицей. Я расплатился, поблагодарил его и вышел, направившись к аллее ведущей к особняку.

Кровом Дэвида Лайла служила баня, стоявшая прямо параллельно нашему домику, а в моём воображении обиталище оружейника являло с собой добротную крепь, я бы даже употребил такое выражение. Оно больше подходит в конкретной ситуации.

Могучее серое кирпичное трёхэтажное строение с красной черепичной крышей гордо и одиноко притаилось в уголке пятой улицы и поглядывало как бы на все остальные дома свысока, говоря мысленно им: «Кто вы такие, чтобы быть достойными стоять рядом со мной?»

Я постучал в могучую дубовую дверь со златой ручкой и моментально с противоположной стороны послышался громкий и в то же время недовольный возглас:

— Кто там? Кого несёт? Я занят, приходите в другой раз, а лучше убирайтесь с концами, иначе познакомитесь с моей подружкой винтовкой Мерила!

Я ни капельки не струсил, ибо мог дать отпор в случае угрозы, но осознавая, что человек, выкрикивавший все эти ругательства, отнюдь не является мне врагом, громко вопросил:

— Сэр! Не гневайтесь! Выслушайте меня, пожалуйста, внимательно!

Он в ответ не проронил ни звука, должно быть, внял моей просьбе и тогда я продолжил:

— Я к вам по неотложному делу! От президента! Мне сказано было, что вы непосредственно удовлетворите потребность в необходимой вещи, которая послужит для выполнения важного и возложенного на мои плечи поручения.

— Я больше не занимаюсь изготовлением оружия, сэр, — проронил он уже в более сдержанном тоне, прислонив губы вплотную к двери, так как было слышно достаточно отчётливо, — а теперь будьте добры передайте это своему хозяину или как его там?

Мне надоело слушать упрёки и я решил спросить его напрямую:

— Вы говорите, что не занимаетесь изготовлением оружия?

— Так точно, сэр, — ответствовал он.

— Даже для убийства Джефферсона Дэвиса? — поинтересовался я.

После чего молниеносно воцарилась гробовая тишина, которая стояла с минуту и нарушилась лишь скрипом ключа в замочной скважине.

Дверь отворилась и на пороге предстал среднего роста человек с длинными угольно-чёрными волосами и остроугольной бородой. Одет он был в тёмно-синий домашний махровый халат. Босые ноги покоились в войлочных тапочках под цвет его нательному облачению.

— Что вы сказали? Повторите, пожалуйста! — промолвил он дрожащим голосом.

— Мистер Лайл, — глубоко вздохнув начал я, — можно мне войти в дом? Неровен час, начнётся гроза, а у меня, знаете ли, не очень-то и крепкое здоровье. Чуть промокну, на следующий день уже температурю.

— Ну что ж раз так милости прошу, — он отошёл, и сделал жест.

Я вошёл и затворил дверь.

Оказавшись в просторной, и на редкость богато обставленной гостиной, хозяин дома принял моё пальто и шляпу, водрузив их на раскладную вешалку. Вдруг послышался гулкий лай и на меня со ступеней лестницы набросился большущий сенбернар, который вмиг уложил меня на лопатки и принялся лаять пока мой новый знакомый не приказал ему остудить свой пыл громкой командой:

— Билл, фу! Имей совесть, — он оттащил пса за толстый кожаный ошейник с блямбой, где было выгравировано имя этого лох-несского чудовища и протянул мне руку со следующими словами:

— Билл не любит чужаков. Вы уж простите, что сразу не предупредил вас о собаке, быть может, были бы осмотрительнее.

Обхватив своей правой рукой опору, я поднялся, отряхиваясь и параллельно осмысливая происходящее и возвращаясь к нормальному жизненному ритму, от такой хоть и малой, но всё же психологической атаки.

— Ничего страшного! Вообще-то, я люблю собак! Не познакомите нас?

Дэвид Лайл повернулся к псу, а затем громко и повелительно сказал:

— Что я тебе говорил проказник в отношении гостей? А? — Билл жалостливо заскулил и маленькие словно крупицы слёзки увлажнили его глазки, — Ану извиняйся, прохвост, иначе без ужина останешься!

Передо мной разыгралась достаточно редкая и в то же время приятная для меня картина: Билл лёг на пол и скуля пополз в моём направлении. Затем он завилял хвостом, что как объяснил его хозяин значило мне присесть. Я исполнил поручение пса. После реализованной им просьбы мохнатое чудище мгновенно закинуло мне свои пушистые лапы на плечи и, встав на дыбы, принялось лизать меня сначала по одной щеке затем по другой и так обильно, что его слюни то и дело стекали на пол.

Я понял, что Билл просит прощение за свою выходку и искренне раскаивается, выражая таким пылким образом теперь уже любовь ко мне, в ответ я потрепал его макушку и поласкал пушистую шерсть пса.

Дэвид Лайл предложил мне пройти в достаточно вместительную комнату смежную с гостиной, где располагался большой кожаный диван и два кресла покоящихся подле горевшего камина. В разрезе между последними ютился маленький журнальный столик, на спине которого красовалась бутылка превосходного виски с одним-одинешеньким стаканом. Должно быть, хозяин любит поддать в одиночестве подумал я и сел в кресло.

Дэвид тем временем отправился к полке в дальний конец комнаты, за которой блестели в свете лампады хрустальные стаканы, и взяв один из них, направился ко мне. Поставив сосуд на поверхность стола и, опустившись в противоположное кресло, осведомился:

— Вы курите?

Я в ответ утвердительно кивнул и принял протянутую сигару. Лайл чиркнул спичкой о коробок и поднёс пламя к кончику сначала своей затем моей папиросы.

— Так зачем вы пришли, — начал он разговор после секундной паузы.

Я протянул ему письмо, вручённое мне президентом.

Дэвид Лайл долго изучал документ и его выражение лица менялось с каждой прочитанной строчкой. То он насупит брови, то выпучит вперёд губы у́точкой, то, наоборот, закусит нижнюю усту. Наконец он дочитал до точки и передал пергамент мне со следующими словами:

— Я, кажется, вам сказал, что более не промышляю изготовлением оружия! — он глубоко вздохнул и снова затянулся уже чуть глубже, чем в прошлые разы, — но этот случай считайте исключением! Ибо человек, которого вам предстоит убить совершил поистине много зла по отношению к подавляющему большинству людей и, в частности, ко мне. Я долгие годы хотел совершить месть, но мне не подвернулся подходящий случай! Ах, ладно! Хватит ворошить прошлое! Оно в прошлом! Давайте решим ваш вопрос.

— Позвольте узнать, сэр, какая именно беда вас коснулась, сопряжённая с данным субъектом, которого мне предстоит устранить?

— Не будем тратить на моё разглагольствование время. Словами горю не можешь, а пустыми тем более! Лучше приступим к выполнению поручения президента! — с этими словами он резко поднялся из кресла, — ну так что пойдёмте со мной? — и мигом направился к дверному проёму, а я проследовал за ним.

Поднявшись по лестнице на второй этаж, Дэвид достал из кармана своего халата большую связку ключей, и отыскав нужный, отпер дверь, перпендикулярную парапету лестницы, в неё мы и вошли. Хозяин усадьбы дёрнул за шнурок с кругленьким камушком должно быть топазом на конце и свет озарил маленькое и достаточно убогонькое помещение.

Ежели не было бы окна, расположившегося прямо параллельно нашей позиции, то эту келью можно смело именовать камерой.

Лайл направился к окну и присев на корточки стал нащупывать что-то под подоконником и снова зашуршал металлом. Теперь в его руках красовался маленький потёртый ключик, который он поднёс, как я разглядел позже уже стоя вровень с ним к крохотной замочной скважине и принялся крутить в противоположном привычному нам направлению. Дверца отворилась и моему взору предстал достаточно вместительный сейф, из коего оружейник извлёк прямоугольной формации ларец и протянул мне.