Обмануть время

Глава 1

Anno DCCXC ab Urbe condita.*

Подойдя к окну, юный Гай Юлий Цезарь Германик подставил лицо прохладному бризу сентябрьской ночи. Наконец он остался в своих покоях один, отослав прочь и свиту, и рабов. Только верные преторианцы Корнелий Сабин и Кассий Херея как всегда несли караул у входа снаружи, оберегая сон нового владыки Рима. Но молодому императору не спалось.

Гая одолевали мрачные мысли о судьбах тех, кому он наследовал. О том, как завершил свой путь каждый из них. Череда смертей проплывала перед его внутренним взором калейдоскопом мрачных картин: жестокое убийство Цезаря, загадочная смерть Августа, удушение Тиберия, отравление Германика – его собственного отца, даже не правителя, а всего лишь военачальника... Зная всё это, Гай в который уж раз задумался, какой конец ждёт его самого и сколько ему осталось жить на этом свете? Липкий страх закрадывался в душу при этих мыслях, и император с трудом справлялся с ним, беря себя в руки. Правитель не должен бояться. Его судьба в руках богов, ибо богами он отмечен. Гай не хотел роптать на судьбу и, сколько бы не было ему отведено, желал увековечить своё имя в истории Города благими деяниями.

Внезапный порыв ветра ворвался с террасы, выхватив Гая из глубоких раздумий. Он поднял взгляд – и замер в изумлении. Воздух колыхался словно прозрачная ткань, и, будто выйдя из-за несуществующего занавеса, в спальном покое невесть откуда появился ещё один человек. Он был высок, а лицо его скрывалось под капюшоном алого плаща.

Гай инстинктивно потянулся к шнуру колокольчика, чтобы вызвать преторианцев, однако что-то заставило его передумать. Незнакомец примирительно показал пустые ладони, демонстрируя, что безоружен, но дело было не в этом. Гай что-то почувствовал…

– Остановись, Гай Германик, – негромко произнёс пришелец, и голос его показался молодому императору поразительно знакомым. – Я пришёл говорить с тобой, и это не отнимет у тебя много времени. Однако предмет разговора таков, что нам необходимо обсудить его наедине.

Незнакомец, выйдя из тени, откинул капюшон, и Гай застыл на месте, словно поражённый Юпитером. Свет ночного лампиона озарил лицо незнакомца. Гай всмотрелся в него – и увидел своё собственное отражение! Он невольно закачал головой, словно не веря своим глазам.

– Не бойся, – двойник улыбнулся. – Я – это ты, Гай Германик.

Гай побледнел, лишённый дара речи. Кровь запульсировала в висках, лоб покрыла холодная испарина.

– Успокойся, – двойник подошёл ближе, положил ладонь на плечо императору. – У нас мало времени, дорог каждый миг.

Ощутив руку двойника на плече, Гай стал спокойнее: по крайней мере, это не призрак.

– Знаю, ты правишь всего полгода, – голос двойника был в точности таким как у Гая. – Ты стал императором на третий день от последних мартовских ид.

– Откуда ты явился? – потребовал Гай ответа. – Как принял мой облик?

– Взгляни сюда, – терпеливо вздохнул пришелец и показал кольцо на пальце правой руки. Отлитое из белого золота, оно было выполнено в виде змеи, кусающей собственный хвост. Крошечный изумруд, вправленный в глаз змеи, сверкнул в огне лампиона.

– Кольцо Сета даровало мне… нам… власть над временем, – серьёзно проговорил пришелец. – Я – это ты, но из грядущего. Мне пришлось прибегнуть к магии и пройти по коридорам времени вспять, чтобы предупредить тебя об опасностях, грозящих в будущем. Но у меня в распоряжении лишь несколько минут, а потому прошу меня выслушать, не прерывая. Я знаю, что ты чувствуешь и к чему стремишься с тех пор, как получил императорский венец. Ещё бы не знать, ведь ты – это я. – Речам пришельца невозможно было поверить, и всё же тон его был предельно искренен. – Ты отменил закон Октавиана об оскорблении величия, даровал сосланным противникам Тиберия амнистию и пошёл на примирение с сенатом. Ты желаешь общего блага для граждан Рима – и это великая цель. Но поверь, не всем это по нутру. Будут те, кто станет открыто или тайно препятствовать тебе, плести заговоры, замышлять покушения – и я хочу защитить тебя от них. Вот здесь, – он вручил Гаю папирусный свиток, – их имена. Воспользуйся своей властью, Гай, – пришелец выдержал паузу. – Убей их всех.

– Ты предлагаешь мне стать тираном и душегубом, – чуть дрогнувшим голосом проговорил Гай. – Люди меня возненавидят.

– Пусть ненавидят, лишь бы боялись, как было сказано у Акция, – криво усмехнулся пришелец. – Грядущие поколения будут нам благодарны.

– Но… – заговорил было Гай, как вдруг фигура двойника замерцала и исчезла.

Гай развернул оставшийся в руках свиток. Папирус был испещрён именами знакомых ему людей. Молодой император колебался.

***

Сняв кольцо с пальца, странник во времени обнаружил себя в зале своего дворца на Палатине, в знакомом с юных лет Domus Tiberiana. Снаружи доносился усиливающийся ропот разъярённой толпы. В зале его встретил лишь верный слуга-египтянин, казалось, пытавшийся скрыть, что удивлён возвращению господина.

– Владыка! Ты побывал… там? – прозвучал смущённый вопрос египтянина.

– Я побывал тогда, мой верный Геликон, – на устах императора играла загадочная улыбка. – Я сделал это. Обманул само время.

– Боги! В наших руках подлинное Кольцо Сета… – прошептал египтянин себе под нос, принимая драгоценность из рук императора. – И мы не ошиблись в ритуале. Всё прошло именно так, как описано древними: Кольцо даровало тебе несколько минут в ином времени! Но было ли этих минут достаточно, повелитель?

– Полагаю, достаточно, Геликон. Я успел сделать всё, что хотел. Вооружённый знаниями, тот, другой я, сумеет обезопасить себя от заговорщиков и потрудиться во славу Рима больше, чем успел я нынешний. Как видишь, эти свиньи не оценили моих жертв… Теперь же, как говаривал Тиберий, когда я умру, хоть земля гори огнём. Теперь они могут прийти за мной, лишить власти, лишить жизни, даже предать забвению… Я не боюсь их, ибо тот, кто живёт моей жизнью в прошлом, исправит мои ошибки – и не оставит никому из них шанса. Тот, из прошлого, останется в вечности!

Ропот снаружи усиливался. Звон мечей донёсся с мраморных ступеней внизу. Затем топот многочисленных ног стал стремительно приближаться по коридору.

Гай, обманувший время, повернулся на звук. Он блаженно улыбался.

***

Anno DCCXCIV ab Urbe condita.** Восьмой день до февральских календ. Палатинские игры.

Гай Юлий Цезарь Германик шёл из театра по подземной галерее в сопровождении многочисленных хмельных спутников, пары преторианских офицеров и телохранителей-германцев. Он правил Римом почти четыре года. Он заставил могущественнейших граждан бояться одного своего имени. Он выявил и уничтожил всех заговорщиков, о которых узнал в ночь той фантастической встречи. Не сразу, но каждого в свой черёд. Последнее имя в списке будущих заговорщиков – Кассий – указывало на проконсула Азии Кассия Лонгина, в чём Гай был совершенно уверен, и убийцы уже были отправлены к наместнику провинции. Теперь император был в безопасности. Он обманул само время.

– Свобода! – раздалось внезапно у него за спиной.

Гай обернулся на возглас – и в этот миг острый меч рассёк ему подбородок. Меч держала рука одного из преторианцев. Покачнувшись, император взглянул в лицо убийце. Взор туманила боль, но он узнал ударившего. Это был преторианский трибун Кассий Херея.

«Не тот Кассий!» – мелькнула заполошная мысль. Имя возникло в памяти само собой, но изумиться насмешке судьбы Гай как следует не успел.

– Я ещё жив! – крикнул он со злобой, падая наземь.

Удары других мечей обрушились на него, гася жизнь как свечу.

И погружаясь в запределье, в ничто, он услышал над головой:

– А теперь ты мёртв, Гай Калигула!

___________________________________

*Anno DCCXC ab Urbe condita (лат.790-й год от основания Города) – здесь приводится летосчисление от основания Рима братьями Ромулом и Ремом, предложенное древнеримским учёным Марком Теренцием Варроном и введённое в обращение императором Октавианом Августом. Для удобства вычисления, 1-й год ab urbe condita = 753-й год до н. э. Таким образом, время действия: год 790-й ab Urbe condita = 37-й год н. э.

** Anno DCCXCIV ab Urbe condita – 794-й год от основания Города = 41-й год н. э.