Несбывшееся и грядущее

Проблемы повторяемости и сестры

Бой за город был в самом разгаре. Нанятые губернатором пираты неплохо организовали оборону. Знаменитый капитан Поуэлл действительно был не только удачливым пиратом, но и талантливым военным.

Лори[1] стояла у окна, наблюдая за сражением. Конечно, с места расположения дома её тёти было мало что видно, но основную информацию она получала не глазами.

Это уже было. В предыдущие итерации временной петли она наблюдала эти события с другой точки. И другими способами.

В этот раз она была на самом базовом уровне реальности. Конечно, накопить энергии и вступить в битву не было такой проблемой, но это бы помешало воплощению плана. А на девятый раз она была намерена максимально вовлечь в решение проблемы откатывания времени хотя бы всю свою семью. Если уж и на этот раз не удастся избежать отката времени до первого появления Лори в этом мире, то они хотя бы сохранят память.

Сильфы (появлявшиеся на этом уровне реальности только ради общения с Лори) приносили актуальную информацию. Так как они знали предыдущие итерации этой битвы лучше кого бы то ни было, резона лезть туда тоже не было.

Исход битвы был ей заранее известен. И, во многом, логически предсказуем. Теперь только следовало выждать логичное время и заявиться к кое-кому с гостинцами.

***

В помещении лазарета слегка пахло гноем. Источник запаха понять было невозможно, потому что, вроде как, пахнуть в помещении было нечему. Земляной пол в паре мест был красноватого оттенка. Солнечный свет, проникающий сквозь крышу из листьев, создавал в хижине одновременно жуткую и сказочную атмосферу.

На одной из кушеток лежал молодой парень. Единственный пациент лазарета после извлечения крупного осколка из бедра не имел сил для нормального бодрствования. Ему хотелось спать, но сон не шёл, потому оставалось лишь хоть как-то пытаться дремать.

Воздух неподалёку от кушетки сгустился. На пару секунд оно завибрировало, после чего сформировалось в человека.

Несмотря на мистическое появление, выглядел посетитель, точнее, посетительница, крайне миловидно. Наверное, её внешность можно было назвать кукольной: светло-янтарные, желтоватые глаза, бледная кожа, россыпь плебейских веснушек на скулах и носу и золотисто-рыжие волосы. В руках она держала большую корзину, содержимое которого было накрыто большой салфеткой.

Одета она была как не самая бедная городская девушка, но не было чего-то особого. Сочетание этих факторов выглядело крайне странно.

— Иб’им’ӱмкокы умп икуџөлу. Жуш’әц, хмойө, хə апонойлå?[2] — устало сказала она, неспешно подойдя вплотную к кушетке.

Он вздрогнул и открыл глаза. Посмотрев на неё пару секунд, он испугался и попытался отползти куда подальше, но повязка на бедре и небольшие размеры кушетки несколько помешали претворению амбициозного плана в жизнь.

— Ты?! Посмела прийти сюда со своим мерзким колдовским языком? — громко прошептал он, сжимая кулаки и озлобленно сопя. — Я обязательно тебя убью. Когда оправлюсь. — прошептал он, закрывая глаза.

Она усмехнулась и нагло уселась в опасной близости от его ноги, поставив корзину на земляной пол.

— Х’их’иӭ, куфэбэб. Лару џа аьынд халалу вађӭхбу дәнуйбы м’өтугәнал ку щамбакы лора, айб хә ӭйåзбыглу нэкабый, чиас эликуб кы.[3]

Повисло напряжённое молчание. То ли девушка, то ли нечисть, мирно болтала ногой и смотрела в пространство.

— Почему ты приняла облик моей сестры? — спросил он. — Я давно хотел задать тебе этот вопрос. Я просто тебя не понимаю.

— Ӭб’илакӡука ӭжудгахл лура, ш’әц иклипдосэло им’өԉиџакы. Хә öжåхтулу öзэзикы уктокамӭно хә м’өмӭн.[4] — Могла бы и по-человечески ответить, я ваш мерзкий колдовской язык не знаю. — буркнул он, отворачиваясь.

— Заәй, ажåхтулу аохтокы! Изэзикы вуйкакы илупитлок бузбы ивэкабы м’өчанд.[5]

Снова повисла тишина.

Неожиданно девушка спрыгнула с кушетки, взяла в руки корзину, и посмотрела на него восторженно. Через секунду глубоко вздохнула, словно собралась нырнуть.

—...мы хотели бы поблагодарить всех вас! — выпалила она, протягивая ему корзину. И именно в этот момент отодвинулась тряпка, в помещение заглянул немолодой мужчина.

— Так ты, монстр трёклятый, всё это время знала человеческие языки?! — выкрикнул молодой мужчина, не сразу заметив это.

— Малдуин! — парень втянул голову в плечи и виновато посмотрел на вошедшего. — Мисс, прошу простить моего сына... — он осёкся и слегка побледнел, встретившись с невинным взглядом рыжей девушки, которая так и застыла с корзиной в руках. Малдуин, побледнев сильнее прежнего, перешёл от стыда к испугу.

— Отец, она не человек! Это монстр!

— Цыц! С Вами, молодой человек, мы поговорим потом и наедине. — ответил тот, отмерев. — Думаю, моего сына сейчас лучше не беспокоить, мисс. — он пригласил её покинуть лазарет, и она, до слащавости мило улыбаясь, ушла вместе с ним.

***

Малдуин сильно злился, но поделать ничего не мог. Отец был очарован златоглазым демоном, принявшим облик... Точнее, скопировавшем облик его (Малдуина) выжившей сестры, чтобы прикинуться ей. Зачем это было нужно демону, Малдуин за год с момента знакомства с магией так и не понял.

И время в одиночестве тянулось нестерпимо долго. Тем более, что выяснить состояние отца было невозможно. К счастью, это и не потребовалось, потому как отец пришёл сам. Было несложно догадаться, что он недоволен его поведением, потому требовалось срочно придумать, что сказать, чтобы ему поверили.

— Так как ты объяснишь своё поведение? — спросил отец, заходя в лазарет. — Ты был крайне невежлив с девушкой дворянского происхождения, я бы сказал, вёл себя по-хамски. Она просто принесла гостинцы, а ты на неё наорал.

— Она не человек. Это демон, который хочет... — отец молча поднял руку, на корню обрубая его объяснение.

— С чего ты это взял? И как ты мне это докажешь?

— Я видел, на что она способна.

Когда отец не впечатлился этой фразой, до Малдуина дошло, насколько странно и неубедительно это звучало.

— На несение в руках корзины с гостинцами? — иронично спросил отец, скрестив руки на груди. — Она просто пришла из города и только попыталась передать благодарность от себя и своих родственников, а ты на неё наорал и оскорбил её. Что я прекрасно слышал.

Малдуин стыдливо опустил взгляд. Не рассказывать же, что она ему в течение года с момента их знакомства последовательно: обломала очень близкое общение с одной девицей (и потом эта самая девица от него шарахалась, и переспать не светило), не дала поучаствовать в групповой дуэли, и как-то раз вообще спасла его шкуру (видимо, ненароком), при этом напугав его до ужаса своим истинным обликом многорукого сгустка тьмы и света в разных пропорциях. Тем более, что более весомых доказательств, кроме личного опыта общения с демоном, у него всё равно не было. Она его даже ни разу не поцарапала.

— Ты мучительно пытаешься вспомнить, или у тебя ничего нет?

— Она даже двигается не как человек! — в отчаянии воскликнул юноша. Увы, но это было единственное, что можно было предъявить в доказательство её нечеловеческой природы.

Отца это совершенно не впечатлило. Он лишь глубоко вздохнул и, поправив на кушетке и сыне покрывало, пробормотал:

— Надо было дать тебе поменьше лаунданума. — и, потрепав сына по голове, ласково сказал. — Отдыхай.

***

То, что брат будет метафорически плеваться в её сторону ядом (плюйся он физически, это было бы весьма внезапно), было предсказуемо и понятно. Хотя самую малость смешило, даже в восьмой раз. И будет, чем позже подколоть старшего брата.

Странно, но, судя по ответам, до отца не дошли слухи о её таинственном появлении на пороге тётиного дома, как и до кого-либо другого. А ведь она очень старалась их распространить, подкидывая дров в топку воображения массового бессознательного.

Так что было даже обидно узнать, что силы были потрачены зря. Даже если выяснится, что отец в принципе не обращает внимания на слухи — тогда это покажет, что за 8 полных циклов она так и не разобралась, что он за человек. Это всё создавало сильное чувство всепоглощающей ярости.

Контроля хватало, чтобы не начать плеваться огнём прям там. Но где-нибудь по дороге домой надо было хотя бы один фаербол запустить.

Или же выбраться вечером на какой-нибудь пустынный остров и уже там высказать всё, что она про эту ситуацию думает.

***

Ада и Эмбер не могли найти себе места от волнения. Лори ушла уже достаточно давно, да и лагерь пиратов был недалеко. И, несмотря на то, что при встрече кузины с нехорошими людьми стоило жалеть прежде всего этих самых нехороших людей, сёстры волновались.

— Она могла попасть в другие неприятности? — спросила Ада, нервно отбрасывая вышивку.

— Вряд ли. — ответила Эмбер. — Она же рассказывала, что этот город не был включён в магические события. И мама столкнулась с этим тоже в другом месте.

— Но если её враги по слухам знают, где она, то могут прийти сюда. А разве она одна со всеми ними справится?

— Но тогда бы они могли прийти рань... — цепочку параноидальных рассуждений прервал звук открываемой двери.

Обсуждаемая Лори молча вошла в комнату, закрыла за собой дверь, и, прислонившись к ней спиной, сползла на пол, устало выдыхая.

— Ну что? — хором спросили сёстры, подбежав к ней.

— Всё очень сложно. — туманно ответила та. — Мне нужно поговорить с тётей. Вам тоже можно послушать. Боюсь, это касается всех. И даже больше.

Агнесса Ниттер обнаружилась в гостиной на первом этаже. В отличие от девочек, она не волновалась за успех миссии, но всё же удивилась, когда увидела Лори.

— Во-первых, план со слухами провалился. То ли они до Тортуги не дошли, то ли он с ними в принципе толком не сталкивается. Но, во-вторых, он всё же был рад меня видеть и вроде бы поверил. — сказала она, сев на пол и оперевшись спиной о пустую корзину.

— Судя по твоему настроению, есть ещё некоторое в-третьих. — заинтересованно сказала миссис Ниттер.

Лори полуотрешённо кивнула головой, смотря в пространство. Видимо, произошло что-то настолько непредсказуемое, что она

— Да. И я совершенно не могу понять, как так вышло. У отца один из старых шрамов мигрировал с левой щеки на правую. Если что, он был получен даже до свадьбы моих родителей. И сильфы сказали, что нашли на их корабле след от древнего заклинания. В предыдущих итерациях его не было, да и само заклинание было использовано где-то лет пятнадцать относительно этого момента времени.

Мать и дочери удивлённо переглянулись. Судя по рассказам, сильфам врать было незачем по причине максимальной миролюбивости и искренности с Лори.

— Знаю, изменения очень мелкие, но они имеют принципиальное значение. Ведь границы временной петли в предыдущие разы были чётко очерчены восемью с небольшим годами, и изменений в вещах, произошедших до этого, мы не замечали. Их и не должно быть в вещах, произошедших до промежутка перезапуска времени, то есть, вне временной петли. А тут вдруг такие серьёзные изменения. Меня это напрягает и даже пугает.

— Но в остальном события повторяются? — уточнила миссис Ниттер.

— Ну, с учётом того, что не мы одни помним предыдущие временные итерации, да. Сохранившие память имеют возможность всё поменять хотя бы в мелочах, — она мрачно посмотрела по очереди каждой из них в глаза, — что в свою очередь может привести к серьёзным различиям между итерациями на момент завершения временной петли. Но меня гораздо больше волнует причина появившихся различий. — Лори вздохнула и побарабанила пальцами по полу. — Я пока ещё не связывалась с моими друзьями, потому что жду информацию от сильфов, они остались исследовать корабль. И, думаю, никому не понравится то, что мы обнаружили. Даже нашим врагам.

Несмотря на то, что они много лет жили без возможности предсказать будущее, и жили вполне неплохо, перспектива пугала. Конечно, знания были не у всех в их доме, но кое-что в известном будущем было вполне достойно предотвращения. Теперь же жизнь снова становилась непредсказуемой.

— А что с твоим планом по общению с отцом? — спросила миссис Ниттер.

— С этим как раз всё относительно нормально. Если я правильно оценила степень его заинтересованности в воссоединении семьи, не далее как завтра он придёт в гости и сообщит о том, что, будучи моим родным отцом, забирает меня на Тортугу. Малдуин, конечно, будет недоволен, но на моей стороне будет Гриффит, который наш старший брат. Ну, будет, когда я его наконец поймаю и расколдую, — развела руками Лори, — он в начале каждой итерации слегка не в себе. Правда, сейчас это несколько затянулась, обычно мы его в первые полгода ловили.

***

На следующее утро Артур Поуэлл передал миссис Ниттер короткую записку, в которой согласился прийти на ужин для обсуждения дальнейшей судьбы Лори. Так как чуть менее, чем весь город уже не первый месяц знал, кто такая Лори и почему она живёт именно тут, а не на Тортуге, эта встреча была достойным завершением долгой комедии в представлении других жителей города. В представлении организаторов (основным была Лори, благо опыта у неё было достаточно) же это был Очень Хитрый План, который наконец и ко всеобщему удовольствию подходил к концу.

Тем же вечером за ужином у Агнессы Ниттер и Артура Поуэлла состоялся несколько неловкий и странный разговор. Ада, Эмбер, и Лори, как признанные достаточно взрослыми, также присутствовали при нём, но в основном отмалчивались и наблюдали за происходящим. Родные сёстры — с плохо скрываемым волнением, кузина — с хорошо скрываемым торжеством.

— Ты правда приехала сюда сама? — удивлённо спросил мистер Поуэлл у своей дочери.

Если бы они не знали, на что она способна, они бы тоже не поверили в это. Но за год у неё была возможность показать свои способности.

— Да. — изображать святую невинность у неё получалось неплохо. — Я нашла у матери письма к тёте, и из них узнала имя и город проживания тёти. — а вот логика рассказа теперь немного хромала. — Моя няня и мой тамошний крёстный помогли мне добраться до порта во Франции, но там я потеряла все документы, кроме писем.

Это звучало очень глупо и недостоверно, но вслух никто не сомневался в достоверности её рассказа. По лицу капитана было непонятно, поверил он ей или нет, потому все немного волновались. Его умению скрывать эмоции можно было позавидовать.

— Лори очень скромная девочка. К сожалению, её знание языка пока оставляет желать лучшего, — тут тётя слегка преувеличила ситуацию, кузина вполне неплохо справлялась с общением в бытовых вопросах, — но она очень милая и дружелюбная.

Повисло напряжённое молчание. Дети изучали узоры на тарелках, а взрослые не знали, что сказать.

— Я даже не знал, что Алвена[6] всё это время жива. И более того, — он нервно сцепил пальцы в замок, — что она настолько близко.

— Мы, честно говоря, не знали, как Вам сообщить о том, что она к нам внезапно приехала. Мы ведь тоже очень сильно удивились, когда она внезапно появилась на пороге нашего дома с письмами от моей кузины. Но, когда она рассказала нам, что смогла добраться только до нас, и каким именно образом она это сделала, мы просто дали ей приют у нас.

Снова повисло неловкое молчание. Девочки стали нервничать ещё больше.

— Я хотел бы забрать Алвену на Тортугу. — девочки напряглись. — Я понимаю, что Вы сейчас не можете спросить Вашего мужа... — миссис Ниттер позволила себе перебить его.

— Лори прежде всего моя племянница, так что решающее слово в её судьбе имею я. И также я учитываю мнение самой девочки. — и она выразительно посмотрела на племянницу.

— С тех пор, как я узнала о том, что мой отец жив и что он живёт здесь, я мечтала Вас увидеть.

***

Малдуин негодовал, когда отец сообщил ему, что златоглазый демон переедет жить на Тортугу. Но повлиять на решение отца и его сильнейшую убеждённость, что демон — не демон, а вполне обычная девушка, — не мог. Как и «незаметно» сделать что-то с демоном в пути. Опыт показал, что она довольно прочная едва ли не во всех смыслах.

Но больше всего Малдуин боялся за Гвен. Сестра была очень добра ко всем, и, казалось, готова была лично дать шанс самому отпетому негодяю. А лично ей демон пока навредить не успел, так что она бы со всей страстью юного сердца попыталась бы стать подругой для этого кошмара.

Кошмар, впрочем, вёл себя достаточно скрытно, и мистических свойств не проявлял, даже исправив походку до нормальной человеческой. Дополнительных комплектов конечностей не отращивала, людей на части не рвала, огонь изо рта не извергала.

— Только попробуй сделать что-нибудь с Гвендолин, — пригрозил он демону в один из немногих моментов, когда они остались наедине, — и я найду способ тебя убить.

Она посмотрела на него с плохо скрываемой усталостью. Недовольно вздохнула, переведя взгляд на безоблачное тропическое небо.

— Если бы я не видела твоих бесчисленных и безуспешных попыток расстаться с этой бренной жизнью, сделанных с упорством, явно достойным лучшего применения, то я бы тебя успокоила. А так — я даже не знаю, что тебе сказать.

— Чего тебе надо?

— Чтобы время не перезапускалось, и мы вышли из этой петли с наименьшими потерями. Ты этого не помнишь, потому что ни разу не был готов к инициации, — это звучало как бред безумца, — и поэтому помнишь только отдельные моменты из предыдущих итераций. И если бы я была заинтересована в твоей смерти, — на пару её взгляд снова стал по-настоящему пугающе-демоническим, резко вспыхнув, — то я бы давно тебя убила.

__________________________________________________________________________________

[1]Валлийская форма имени Лаура.

[2]Любопытно тебя изранили. Кто же тебя так не любит? (Хонюг)

[3]Ну-ну, братец. Я бы попросила тебя назвать количество неудачных попыток меня убить, но ты не помнишь того, что случалось. (Хонюг)

[4]Тебе бесполезно объяснять, что я такой родилась. Ты этого ни в одной временной итерации не понял. (Хонюг)

[5]Ой, всё ты понимаешь! Мы через это уже 8 раз проходили. (Хонюг)

[6]Несмотря на то, что в Британии традиция наречения ребёнка не только личным, но и средним именем, полноценно возродилась ближе к XIX веку, на момент действия рассказа (XVII век) это всё же иногда делали. Так что да, полное имя девочки-волшебницы — Лоури Алвена Поуэлл.

Заложница итерационной смерти

Демон очень хорошо затаился. Малдуин всё пытался подловить её, но Алвена (приходилось называть её так, ибо вера отца в то, что это именно потерянная сестра, крепла день ото дня) не подавала поводов. И вообще старалась с ним поменьше разговаривать, обычно пребывая в состоянии напряжённой задумчивости. Иногда она шёпотом разговаривала на магическом языке. Вроде бы сама с собой, но кто эту нечисть, с другой стороны, знает — может, кто-то из них способен становится невидимым.

Но помимо непонятных намерений, Малдуина настораживало другое. Алвена упоминала о какой-то «временной петле». Это выражение казалось ему смутно знакомым, но он в упор не мог вспомнить, где он его слышал, и что это значит. Спрашивать у демона он немного стеснялся, пытаясь убедить себя, что ему этого не позволяет гордость. Она и так была невысокого мнения о его умственных способностях, и углублять пропасть не стоило.

Но это (выражение, а не её мнение) явно что-то значило. И, судя по тому, как мрачно рассматривала Алвена корабль, вряд ли что-то хорошее. По крайней мере, трещину в штурвале (ядро прошло по касательной) она магией заклеила. На функциональности штурвала это никак не сказалось.

Её поведение вызывало сильнейшее недоумение у него. Хотя остальные члены команды смотрели на это в худшем случае нейтрально, но в основном с искренним умилением, так как демон стремилась составить о себе лучшее впечатление, охотно помогая в бытовых вопросах. Забавно, что пару раз отец пытался её удержать (ибо всё же странно молодой дворянке по собственному желанию выполнять функцию служанки), но она очень талантливо убедила его в том, что, помогая на камбузе, она чувствует себя спокойнее, ибо не бесцельно мается от безделья.

***

Одевалась она тоже более чем скромно. Это достаточно сильно отличало её от других девушек. Отец немного тяготился этим ощущением, потому что это отличалось от привычек Гвен.

Пожалуй, демон даже слегка перестарался с выставлением себя крайне скромным существом, потому что на Тортуге люди смотрели на неё с неподдельным удивлением. Походка у неё снова была абсолютно человеческой, так что придраться снова было не к чему.

Ещё из-за последствия ранения [1] Малдуин шёл медленнее, чем обычно, и потому невольно обращал внимание на реакцию окружающих. Это было... Несколько неловко, как минимум. Демон на это старательно не обращал внимания, когда на них практически пялились даже слегка знакомые люди.

Гвендолин встретила их у порога дома, с разбега бросившись отцу на шею. Демон слегка улыбнулся. Судя по опыту предыдущих наблюдений за ней — не особо злобной, скорее слегка снисходительной. Малдуин на всякий случай приготовился драться, но она стояла тихо и невинно.

— А теперь познакомься, — сказал тем временем отец, опуская сестру на землю и показывая в сторону Алвены.

— П... Привет. — нерешительно сказала та.

— Ой. — Гвендолин отпустила отца и подошла практически вплотную к Алвене. — Добрый день. Ты так похожа на меня... Ой, извини, я забыла представиться! Мари Гвендолин, — она зачем-то присела в книксене, хотя тут это было, пожалуй, лишним, — но дома меня называют Гвен.

— Лори. Алвена. — судя по лицу демона, она была слегка шокирована манерами Гвен. — Называют меня все по-разному, дома у тёти обычно звали Лори. — ещё немного подумав, она слегка поклонилась. — Там, где я выросла, называли Ларисой, — это было странное имя, но походило на греческое, — так что зови как тебе удобно.

— Ой, как славно! Пойдём, я покажу тебе свою комнату. — Гвен схватила совершенно изумлённого до глубины отсутствующей души демона за руку.

Малдуин искренне позлорадствовал, когда сестра энергично утащила нечисть в дом, по пути расспрашивая её о чём-то девичьем. Судя по выражению лица демона, опасаться предстояло прежде всего за её душевное здоровье, а не за состояние Гвен. Тем более, если демон мог убить сестру за прошедшее с первого появления время. По крайней мере, если так она сказала ему, то аналогичное утверждение было верно и для жизни сестры.

— По-моему, они поладили. — смотреть на демона в неловкой ситуации было крайне приятно.

— Надеюсь. — вздохнул отец, не заметив иронии в его реплике. — Я волновался, что Гвендолин засмущается. Но, кажется, она очарована Алвеной.

Молодой человек решил не ехидничать и не нарываться на скандал с отцом, потому проглотил все возможные ответы. Всё равно ему так никто и не верил, списывая его знания на кратковременный период бреда от превышения дозы лаундаума. Но его подозрения в том, что демон скоро проявит свою природу, это не умаляло.

***

Чем больше Алвена смотрела на Гвен и её стиль поведения, тем больше убеждалась в том, что когда в предыдущих итерациях Гитин [2] говорил, что Гвен была достаточно наивной девушкой — он несколько преуменьшал ситуацию.

Безусловно, человеком она была добрым. На служанку голоса не повышала, хотя та пару раз за раздевание Алвены откровенно лажанулась. Пыталась что-то сама делать руками, но то ли не имела достаточно опыта (вероятнее всего), то ли руки у неё росли из известного места (зная себя, Алвена в этом несколько сомневалась). Стремилась, в своём понимании, помочь малознакомому человеку. Впрочем, границы этой доброты надо было проверить.

Но отвертеться от её «помощи» было довольно сложно. Целеустремлённости сестры могли позавидовать и она, и Виоланта. Вместе взятые. За полную петлю времени.

— Может, не надо так кар... Решительно? — уточнила Алвена, стоя перед сестрой в нижней рубашке и чулках. Это была максимально неловкая и странная ситуация.

Та задумчиво хмыкнула и посмотрела на сестру повнимательнее и решительно ответила, отрицательно качая головой:

— Нет. Снимай чулки.

— Не буду! — Лори в ужасе попятилась. Чулки были максимально удобными, и менять их на шёлковый ужас совершенно не хотелось.

— Ну это же ужас, а не чулки, — кажется, Гвен не понимала и не особо желала понять сестру, — а у меня есть очень красивые чулки. И удобный корсет.

С каждым новым предложением по изменению привычного стиля одежды пугал колдунью всё больше. Особенно жутким было предложение втиснуть бренное тело в корсет.

За все итерации она так и не научилась ходить в этой крайне неудобной и, откровенно говоря, чуть более чем вредной детали нижнего белья. Нет, конечно, какое-то подобие корсета (из ткани, без всяких косточек, и без жёсткой шнуровки, нафиг-нафиг) носить было надо ради конспирации. Но не более того — как-то хватило экспериментов в первой итерации. Тем более, что местные корсеты, хоть и не походили на безумные изощрения викторианской моды, всё равно причиняли ей сильную боль.

Забыв про (и забив на них — своё здоровье дороже) всякое стеснение и местные правила приличия, Лори героически сбежала из комнаты.

— Но они же выглядят не очень! — трагически воскликнула Гвен, бросившись догонять её.

— Я не привыкла носить корсет! Мне в нём плохо!

За счёт отсутствия неудобных корсета, лифа и нескольких юбок, Алвена была намного ловчее сестры, а хлопковые чулки не скользили по полу. Но её подвело плохое знание географии дома и помощь для Гвен со стороны слуг дома.

Алвену загнали в угол. Ситуация практически требовала использовать магию просто для спасения некоторых костей.

— Давай подберём тебе наряд получше. Это не больно, — попыталась успокоить сестру Мари, — правда, я сама такие ношу.

— Ну меня-то с пелёнок в эти чёртовы корсеты не запихивали! — хотелось или залезть на потолок, или сбежать через другой уровень реальности. — Я в них дышать не могу! — сестра и слуги подошли поближе. — У меня рёбра потом болят!

— Что здесь происходит? — бог из машины в виде отца хотя бы немного отвлёк их внимание.

— Они хотят меня в корсет запихнуть! — пожаловалась из угла Алвена. — И чулки мои отобрать!

— Но ведь так будет лучше, у тебя же совершенно некрасивые чулки, — не унималась Гвендолин.

***

В итоге сошлись на компромиссном варианте: её уговорили на более-менее достойные молодой дворянки нижние юбки, но сверху она упрямо надела подобие укороченного камзола, в котором ходила обычно.

— Оно удобное. — стояла на своём Алвена.

На робкие слова о красоте она отрезала, что по жизни приучена одеваться так, как прежде всего ей удобно. Что до мыслей остальный — то это «их собственные проблемы восприятия окружающей действительности», а не её.

Это звучало весьма логично. Малдуин даже немного впечатлился. Конечно, это поведение выглядело во многом неестественно для человека, но, возможно, весьма логично для нечисти. Гвендолин расстроилась, так как не считала практичность более важным свойством одежды, чем красоту. Отец удивился, но отнёсся к ситуации наиболее лояльно, сказав себе под нос, что это немного странно.

Слуги косились на неё странно. Сильнейший контраст с госпожой Гвендолин приводил их в состояние жёсткого когнитивного диссонанса. А повод для испуга вообще выглядел смехотворным — нежелание менять чулки и надеть корсет как повод для почти свершившегося бегства из дома едва ли не голышом.

Алвена же снова занялась тем, что вынуждено стало её любимым состоянием за последний год — выжидать.

Если в предыдущий раз необходимо было вытерпеть битву и чуть меньше суток после её окончания, то теперь было неизвестно, сколько придётся ждать. А действовать надо было комплексно. За отсутствием старшего брата было необходимо как-то или быстро наладить с ней контакт (что сильно осложнялось примерным кругом её интересов), или же так сильно её впечатлить демонстрацией какого-то ужаса, чтобы она без особого сопротивления согласилась изучать магию.

И ещё во всём этом деле было жизненно необходимо участие Виоланты. Если бы здесь был Гитин, то её можно было бы вызывать ситуационно, для пояснения особо сложных моментов. Так же (и она об этом знала, так как помогала в безуспешных поймать Гриффита и спросить с него, какого хрена он творит) требовалось как-то поселить её поблизости и не обострить отношения со слугами.

Жизнь на Тортуге в силу того, что её особо не допускали до бытовых дел, была весьма скучна. Отец с братом порой уходили, но из-за неизвестности времени их возвращения она не решалась заговорить с сестрой про временную петлю.

Но спустя пару дней та сама внезапно предоставила неплохую возможность поговорить наедине.

— Может, посидим на улице? — предложила она сразу после завтрака. — Там такая хорошая погода, можно взять с собой вышивку или книги.

Так как вставали тут рано, у них было хотя бы какое-то время относительно наедине. К сожалению, из-за параноидальности отца (впрочем, не будь Алвена магом, то поостереглась бы ходить тут одна).

Конечно, приятнее было бы поговорить совсем наедине, но препираться с отцом совершенно не хотелось. К тому же, это вызвало бы совершенно ненужные вопросы, а там можно было вслед за Малдуином уверовать, что она — одно из воплощений Сатаны.

Если Алвена оделась самостоятельно и относительно быстро (её, несмотря на весь накопленный опыт, до сих пор дико смущало, если кто-то помогал ей одеваться в обычной ситуации), то Гвен подошла к делу основательно: она долго выбирала платье, влезла в корсет и фижму [4], и разве что особо не накрасилась.

— Я, конечно, в этом не разбираюсь, но зачем тебе краситься для вышивания рядом с домом? — прямо спросила она у сестры.

— Всем нравится, когда я красивая. А я люблю, когда все счастливы. — задумчиво, словно не особо веря своим словам, протянула сестра.

Это звучало в какой-то степени логично... Но всё равно до одури странно. Даже с высоты опыта постоянного общения с сонмом интересных личностей. Да и к тому же, это занимало много времени. На все приготовления ушло около получаса. И это, как смутно подозревала Алвена, были довольно быстрые приготовления.

По счастливому совпадению, отец и брат ушли в город по каким-то делам. Так что им как минимум не угрожало пристальное внимание со стороны Малдуина, что существенно упрощало тактику грядущего непростого разговора.

В тени дерева сидеть было не так плохо, как в городе, но по привычке хотелось использовать охладить себя магически. Промелькнула мысль о том, что Виоланта сделала бы так в любом случае, плюнув на всякие условности.

— А ты больше любишь вышивать или читать? — вопрос был внезапным и нелогичным, потому что они только сели, уже взяв с собой пяльцы и нитки с иголками.

— Ни то, ни другое. — лучшей тактикой была честность. — Я больше люблю танцевать. Но не на балах, там скучно. — Но вот прециозную литературу не люблю, она слишком далека от реальной жизни.

Гвен с оттенком недоумения похлопала глазами.

— А разве настоящие возлюбленные не так себя ведут?

— Безусловно, они могут так себя вести, никто не запрещает. Но это выглядит максимально нелепо со стороны.

Сестра опёрлась спиной о ствол дерева и задумчиво посмотрела в пространство.

— Гвен, что с тобой? — пока сестра била рекорды по странности поведения.

— Я задумалась. Мне никогда не говорили, что это выглядит глупо. Все друзья отца говорили, что это очень мило, и что они сами так делают.

Учитывая отношения отца с друзьями, вряд ли это был доморощенный вариант троллинга с их стороны. И, видимо, он немного перестарался с защитой Гвендолин от неприятностей внешнего мира. Такой вывод можно было сделать уже хотя бы потому, что на Тортуге не было прециозных салонов, где кто-либо мог уговорить её принять такой образ мыслей.

— Вообще, пока я добиралась до дома нашей тёти, я сталкивалась с некоторыми крайне необычными явлениями. И кое-что из этого насторожило и даже напугало меня. Более того, это имеет отношение к тому, что скоро будет твориться здесь.

Сестра взглянула на неё серьёзно, и с лёгким налётом страха.

— Ты сталкивалась с прорицаниями? — всё же, несмотря на страх, ей было любопытно.

— Да. И я хочу обсудить это прежде всего с тобой, но у меня к тебе одна просьба: об этом разговоре не должен узнать никто. Хорошо?

Она на некоторое время замолчала, снова уставившись в пространство.

— А почему?

— Потому что это касается тебя. К сожалению, участие других людей, особенно отца и брата, в этом деле приведёт к худшему результату.

Да, лгать не особо хотелось, но требовалось убедить её в том, что не стоит впутывать во всё это тех, кому она на данный момент более всего доверяет. И полностью довериться человеку, которого она знает меньше, чем без году неделя.

С другой стороны, их участие в деле действительно могло привести к худшему исходу. Особенно, если они так и не смогут вправить мозги Гитину, чтобы уже он смог объяснить, когда и почему не стоит лезть с ненужными советами под руку.

— А что случится со мной? — этот вопрос хотя бы обнадживал по поводу её сообразительности.

— Тебе это явно не понравится. — всё же не стоило сразу толкать её в бездну отчаяния.

Она, будучи почти что клиническим примером инженю, каким-то образом вызывала симпатию. И, зная о её дальнейшей судьбе, не хотелось причинять ей сильные моральные страдания.

— Если всё настолько плохо, — она вздохнула и отложила вышивку в сторону, — то я хотела бы знать, что мне грозит.

— Я расскажу тебе через пару дней. Извини, но сейчас я не могу этого сделать. Мне надо кое-что уточнить.

Полуправда звучала неплохо. Увы, теперь снова надо было ждать и надеяться на помощь других людей. Несмотря на ум Гвен, тут требовалась помощь. Где-то даже в виде тяжёлой артиллерии.

***

Ближайшей ночью Алвена, без магии имитировав своё присутствие в постели, вышла из дома через второй уровень реальности. Вернувшись на первый на улице, она пешком направилась на незаселённую часть острова.

На первом уровне, у самой границы пляжа сидела девушка. В свете луны можно было понять, что у неё тёмные волосы и глаза, и светлая кожа. Ну, и можно было понять, что она не чисто европейского происхождения.

Она сидела рядом с двумя сумками, выглядящими здесь как неуместный артефакт. Больше всего они походили на сумки-холодильники из будущего.

— Нуглид, Лаԋ.[3] — обратилась к ней Алвена.

— Нуглид. Жубыс ымакодотлу? — Лань поудобнее опёрлась о принесённые с собой сумки.

— Анаратло иткы хә б’имӭн. Ԋиф иб’иғығакы иш’андотло, ку этно ымӭмфәорло. — Алвена села рядом. — Ђө ӭнаратло ԉ сафӭбабы визоно мӭн.

— Ым‘өпом’акы, цхай? Гитин онутыфокы?

Лори грустно вздохнула.

— Нуф б’иғӱитәкы мактубы Крисаворкубы ђө Ӡизӭԉбы. — с плохо скрываемым раздражением сказала она. — Салå ӭб‘иговорукы, айб ӭб‘ихзойдакы, пом’ хотабы м‘өм’өԋ. Ычӭбурлå лобы уктоно нэк, оэ ӭтокмалå лора патавбы йош’. Ђө ӭчӭбурлå фатхуру м‘өтыва.

Лань прыснула от смеха. Новости были отчасти абсурдными, но хотя бы немного обнадёживающими. Продолжая несколько нервно посмеиваться, она достала из сумки стеклянную бутылку и протянула её подруге.

— Хән, хә агахсал. Ойӭтлåй, кам’ ӱпаосло бы шәда йӭтато.

Лань пожала плечами и открыла бутылку, чтобы отхлебнуть самой.

— Ашакәлало, б’ипом’ эбаумкакы лойбы.

— Аџоздогло, салå ӭсартанкы. Айб эгысфлок ш’ив салåра цы х’ӭройбы. Салå ӭсабаткы Бойтатабы. Уца зэзи умп озапилалå ом‘өфэйлакы — ӭзбадгакы хә орађә салåбы, б’иԉиџа ӭԋашкы. — говорила она с такой искренней смесью недовольства и негодования, что Лань усмехнулась. — Абузакы ашакәлало, пом’ лойру осиннэдот салå.

Лань хмыкнула. Помолчав после этого минуту, она внезапно щёлкнула пальцами и сказала:

— Кам’ салåру хә ӱсморх шыптаной локто. Йулу, умп энолралå ԋиф нужафумкы.

Это не особенно впечатлило Алвену. Она фыркнула и скрестила руки на груди.

— Ӱнукасхиф. Айб жуош’әцкы, куб’ салåру отокм ых м‘өсатагбый? Эсп ғы кӭсозамно луто жутхап обабушлå?

Лань цокнула языком и посмотрела вдаль.

— Гащ наратофабый «Ариџуно» ӭфоџумло. Акаԋи хә атокмало, ш’әц исалфаралå, йок хә ыстотло итно диӡапабый м‘өвоск.

Алвена вздохнула. Ситуация становилась всё хуже и хуже. А недовольство непойманным братом всё росло. И, к сожалению, выразить его было некому — Лань злилась на Гитина не меньше.

— Ђө жукуб’ жулукы ут? — страдальчески спросила она.

— Ытахонзало бый. Лак, анунарат тхат алэйзанлå ахтунгакы, айб умп онолралå сафэб луто вах ам‘өйнаскы.

_____________________________________________________

[1] У него в ноге осталось несколько мелких осколков, к тому же были повреждены несколько крупных мышц бедра левой ноги.

[2] Краткая форма имени Гриффит.

[3] — Привет, Лань.

— Привет. Почему задержалась?

— Я там не одна живу. Я сильно постаралась, чтобы прийти сюда. И я сейчас живу с сестрой в одной комнате.

— Какая она, кстати? Гитин был прав?

— Больше всего похожа на гибрид Белоснежки и Жизель. Она умна и сообразительна, но доверчива, как маленький ребёнок. Мне поверила сразу же, хотя знает меня пару дней. При том она уверена в доброте мира.

— Нет, не стоит. Унюхают, а мне объяснять причину запаха.

— Чувствую, насколько тяжело нам будет.

— Повторяюсь, она довольно умная. Но надо будет удерживать её от «геройства». Она способна помочь даже Бойтат. Если получится криво — нельзя не простить её, такая она милая. Я уже представляю, как мы задолбаемся её удерживать.

— Зато она не будет сомневаться в наших словах. Следовательно, обучать её будет проще.

— Поначалу. А что будет, когда она узнает местных получше? Или из твоего подземелья что-то выползет?

— Про обитателей «Муравейника» согласна. Я до сих пор не знаю, что там случилось, потому что не нашла целых документов.

— И когда ты будешь тут?

— Я отложила дела. Да, обитающее там может быть опасно, но обучить твою сестру наиболее необходимо.

Вернуть опыт несостоявшегося

Гриффит попытался затормозить перед подводной скалой как можно аккуратнее, но координация снова его подвела. Он плавал таким образом не только не в первый раз, но и не первый год. Впрочем, справляться с дополнительными конечностями даже за всё это время он так толком и не научился.

Удар получился по касательной, но было всё равно неприятно. Кожа у щупалец всё же была довольно (и внезапно во, так сказать, «время», первой итерации) чувствительной.

Увы, полноценно зашипеть с подводной системой дыхания было принципиально нереально. С другой стороны, он наконец добрался до своей цели. На это ушёл где-то год. Может, чуть больше или меньше — как-то не получилось прихватить с собой календарь для точного замера времени.

Обозначенная цель крайне неспешно выплыла из пещеры, держась поближе ко дну. Молча моргнув, она села на дно.

— Зачем ты нашёл меня? Насколько я помню, наша ссора завершилась пару переживаний[1] назад. Твои сородичи легко возвращают твой истинный облик.

— Ты сказала мне в предыдущей итерации, что нашла способ возвращать память.

Она недоверчиво наклонила голову набок, не сводя с него пронизывающего взгляда. Пожалуй, этот взгляд оставался самым неприятным в этой издёвке над русалками в общем и Мелюзиной лично. Учитывая, что она продолжала молчать, не меняя выражения лица, ему стало окончательно неловко.

— А они не смогли найти этот способ? — внезапно, в её голосе не было издёвки. Учитывая их взаимную полу-неприязнь (вроде как с хонюга то слово переводилось на человеческие языки именно так), эта относительная доброжелательность выглядела немного чужеродно.

— Я не очень хорошо знаю их магию, но вроде бы она имеет в своём основании не те силы природы, которые используешь ты.

Она молча уплыла обратно в пещеру. Это была Неудача... Нет, не года. Всей итерации. Как никогда вспомнилась фраза Лани про то, что «так лажают только особо одарённые». А ведь он потратил на её поиски непозволительно много времени, надеясь в перспективе заполучить Малдуина в союзники. Учитывая, что в предыдущей итерации они наконец почти подружились...

Внезапно ведьма снова выглянула из пещеры.

— Ты хочешь обучиться этому или нет?

***

Изнутри её жилище представляло собой... На его взгляд, не особо обжитые пещеры. Возможно, она вела его такими путями, чтобы вызвать у него отторжение [2] и нежелание вновь просить у неё помощи в будущем и прошлом.

Последний зал оказался больше других. В центре находилось что-то, похожее на большую каменную чашу. При ближайшем рассмотрении это оказалось похоже на стол с зеркальной, собственно, столешницей с чем-то вроде бортиков по краям.

Ведьма подплыла к ней вплотную и положила руки на бортики. Центр стола вспыхнул перламутром, заодно получше осветив потолок пещеры.

Подплыв поближе, он тоже посмотрел на столешницу. Картинка из перламутрового хаоса постепенно становилась более чёткой, через какое-то время превратившись в изображение скалы с находящейся посреди неё ржавой дверью.

— Это знание явилось ко мне озарением, — начала говорить ведьма, — И озарение это было связано с тем ужасом, что обитает за этой дверью, — в моём озарении скрытый ужас объяснил мне, что память есть, но люди почему-то не могут просто вспомнить случившееся.

Гриффит мысленно предположил, что так происходит из-за того, что люди не особо желают сойти с ума от осознания безвыходности ситуации. Учитывая, как он сам ужаснулся в начале второй итерации — и это после проведённого в теле полу-осьминога времени, — то обычные люди имели все шансы лишиться душевного здоровья.

— А в видении этот... Ладно, будем звать это создание Ужасом. Оно не объяснило тебе, почему это происходит? Я не про память, а про саму повторяемость событий, — на всякий случай уточнил он. Для мифического создания было не лишним уточнить вопрос, чтобы не попасть впросак.

Морская колдунья наклонила голову набок, продолжая смотреть на дверь. Молчание снова затягивалось, что несколько... Пожалуй, это чувство можно было назвать лёгким испугом.

— Не помню, — наконец сказала она, — Скрытый ужас лишь сказал мне, как это сделать. Я даже не помню его облика, столь ужасен он был.

— Интересная ситуация. Мы точно не знали подобных созданий, — честно признался он ей. — И, если ты говоришь, что он действительно обитает за этой дверью...

Это описание действительно не соответствовало ни одному из существ, которых они встречали за прошедшие итерации. Конечно, у многих существ (особенно, если они обитали не на этом уровне реальности) не было постоянного облика, но назвать их Ужасом было сложно. Ну, как минимум, их внешность можно было запомнить. И никто из них точно не обитал в подземелье, потому мог заявиться к ведьме и менее вычурным способом.

Таким образом получалось, что была какая-то новая сторона в конфликте. Не факт, что их цели расходились, раз он научил ведьму возвращать память. Но и неизвестно, насколько они были близки.

Безусловно, за время его отсутствия Лань могла узнать, что там случилось. Может, они даже успели подружиться с этим созданием. Но понятности его действиям это, конечно, не добавляло.

— Так в чём заключается способ возвращения памяти? — спросил он, когда ведьма убрала изображение со стола. — Для этого нужны символы или особые ритуалы?

Она сложила руки на груди и недовольно посмотрела на него.

— Нет, для этого не нужны символы. Наша магия основана на другом. Символами пользуются твои знакомые, — он не стал поправлять её, вспомнив об её ослиной самоуверенности, — а мы используем только слова.

Гитин предпочёл не разочаровывать ведьму. В конце концов, неважно, как именно и для каких целей (и в каких муках) девочки создали хонюг. И то, каким мучением стали попытки выучить его для тех, кто не участвовал в его создании. Может, сейчас дело и сдвинулось с мёртвой точки, но за 8 предыдущих итераций его толком никто не смог изучить.

Ведьма издала булькающий звук. У Гитина возникло чувство, что это соответствовало довольному хмыканью у обычного человека.

— Надо положить руки тому, кому хочешь вернуть память, вот так, — она положила ладони на свои виски, — и произнести: n̻uw paːˈd̻a˞ːʂ wiˈnak ˈj̥ɜkj̥ɔt ˈxuil̻ kʰigiˈkʰa hihuˈt͡ɕʼa ɔlˈagɔ zaxkã ˈkɘtɘgba[3]! — с самым серьёзным видом выговорила ведьма.

Гитин героически попытался повторить сказанное:

— nuw pa:ˈdaʂ... — но она его сразу перебила.

— Первое слово неправильно. Повторяй ещё раз...

***

Несмотря на то, что он находился под водой — горло у него пересохло. С учётом обстоятельств, «пересохло». И болело. Последствий в виде осипшего голоса не было, но всё равно было неприятно.

Ведьма придиралась буквально к каждому звуку, а их в заклинании было немало.

Ведьма, судя по всему, тоже устала учить его, а потому в итоге махнула не него хвостом. Буквально так, сколь бы нелепо не выглядело подобное действие в исполнении лысой двухвостой русалки.

— Я тогда поплыву? — спросил он устало.

— Куда ты без меня уплыёшь? — саркастично спросила она. — А ноги как ты хочешь вернуть?

-------------------------

[1] Это она таким образом обозвала временные итерации.

[2] Нет. Она действительно не показала ему жилые залы, но из-за сложного устройства самих пещер, а не из-за желания насолить ему.

[3] Текст бессмысленный, составлен из рандомных кусков, надёрганных из результатов генерации рандомной фонологии. Автор читать это не пробовал. В отличие от хонюга, который как проект языка (грамматика и пока маленький словарь) всё же существует.

Написано с помощью МФА, потому выглядит несколько вырвиглазно

Мы пилили апельсин

Так полу-невольно вышло, что конкретно этот рассказ посвящается моей подруге Инне, она же Софья — ведь она родом из Ижевска. И именно она немного проконсультировала меня на тему районов и атмосферы города

Внутренняя архитектура школы полностью вымышлена

Виоланта Сонг сидела на полу в конце коридора и героически тупила над тетрадью с проектом языка. Народу в этой части этажа было немного, так что никто никому не мешал. С другого конца коридора был слышен шум

— Привет! — внезапный оклик заставил её вздрогнуть и выронить потрёпанную тетрадь.

— Твою мать, Лариса! — увы, этот ответ был бесполезен.

Несмотря на то, что она знала Ларису Боголепову аж с младшей школы, та не переставала её изумлять даже после пары месяцев близкой дружбы. Как минимум своим нездоровым оптимизмом и гиперактивностью.

— Ты чего от всех ушла?

Лань недовольно поджала губы. Подруга не отличалась критической тупостью, но порой вела себя как клиническая идиотка [1]. Например, не понимала, почему это ей нужно уединение при работе с языком.

Не желая пускаться в подробные объяснения, она молча подняла с пола тетрадь и показала схематичное описание системы падежей и краткий список слов.

— Послушай, а ты уверена, что это необходимо? — Боголепова села на пол рядом с ней. — Я понимаю, что это интересно, — не дала она ей возразить, — но для чего оно нам нужно? Нам же не нужно произносить заклинания, хватает намерения и знаков, — шёпотом добавила она.

Сонг вздохнула и взяла из открытого пенала ручку.

— Ты права, заклинания нам не нужны. Но я хочу точно описывать то, что с нами происходит. Помнишь, мы как-то все вместе испытали предчувствие пожара в сарае? — она наклонилась поближе к собеседнице и пристально посмотрела ей в глаза.

— Ну, помню. Такое, знаешь ли, сложно развидеть, — поёжилась та, потирая свои ноги. — Точнее, расчувствовать, — она почесала подбородок. — Такого слова нет, но...

— Именно! — прошептала та. — Ты на самом деле прекрасно меня понимаешь. Такого слова нет, — последнее слово она особенно выделила интонацией и придвинулась поближе. — Следовательно, мы не можем точно описать это чувство. Но ты ведь знаешь разницу между просто интуицией, — она ткнула в слово «Шакәл», — и тем, что мы тогда испытали, — теперь она ткнула в слово «Логс». — Тем более, что мы попробовали малую часть из тех ритуалов, которые описаны в альбомах. Не удивлюсь, если мы столкнёмся с более опасной хернёй...

— Богомолова! Сонг! Немедленно встать с пола! — девочки вздрогнули и обернулись.

Завуч средней школы возвышалась над ними, недовольно поджав губы и сложив руки на груди. Человеком она была строгим, но особо злобно всех не карала.

— Извините, Альбина Илларионовна! — Лариса быстро подобрала большую часть книг и вскочила на ноги.

— Совсем стыд потеряли. На полу сидеть удумали! А вы потом в этой же одежде будете за парты садиться! — в принципе, она была права.

Техничка в школе была, но пол мыла не так часто. С учётом того, что сменку стабильно таскала максимум половина учеников — на полу действительно сидеть не стоило.

Виоланта встала молча, но с крайне виноватым видом. Состроив щенячьи глазки, она тихо посмотрела на женщину.

Та, теперь печально оглядев девочек, устало вздохнула и посмотрела на потолок.

— Идите уже.

***

На уроках Ланта тихо продолжила работу над непонятно чем. Сидящая за ней Лариса слегка взволнованно и весьма заинтересованно поглядывала на неё время от времени. Учительница пока не замечала её отвлечённой деятельности, хотя колдовство она вроде не использовала. Может, сказывалось местоположение — на предпоследние и последние парты традиционно мало смотрели.

Виоланта нередко заглядывала в русско-удмуртский словарь. Это выглядело ещё более странно. Нет, что-то из языка коренного народа могла вспомнить даже их чуть ли не эталонная гопница Машка. Но чтобы прям серьёзно использовать его как основу для описания всякой мистической херни... Это было странно в любом случае. Тем более, что он, насколько хреново помнила Лариса, не шибко хорошо подходил для этого. Ну, и там было немало заимствований из русского.

Внезапно, когда она почти задремала с открытыми глазами, на угол её парты легла сложенная вчетверо записка.

Тебе что больше нравится — торл или ниндз? А то я никак черепаху измыслить не могу

Ланта выразительно взглянула на неё: мол, выбирай быстрее. Лариса же поначалу в упор не поняла, чего от неё хочет подруга. Что значит "измыслить черепаху"? Её же вроде создавать не надо, они и так существуют. Да и, несмотря на задачу языка - описывать

***

Текст совершенно не желал переводиться.

У неё уже были система падежей и времён, способ выражения многого... А вот переводилось оно плохо. И это удручало, ибо хотелось найти варианты побыстрее и закончить хоть что-то. Иначе проект действительно был не особо жизнеспособным.

У рыбало гащ иш̆өбый ђө(и) (корал)бый

Умӭхӭк лору маӭлә (суп) м’ө(черепаха)[2]

Было 2 забавных идеи по поводу многострадального супового набора в этой песне. Первая отсылала к Буратино, вторая — к Черепашкам-ниндзя. И они обе были жизнеспособными и забавными.

На соседнем ряду сидела Лара, которую можно было попросить выбрать. Но записка вернулась с не менее странным ответом, ничего не прояснившим и лишь усложнившим процесс перевода.

По-моему, это слишком очевидно. Если хочешь сделать его ещё и тайным, то выбери что посложнее. Я бы догадалась, что речь идёт о черепахах.

Теперь требовалось дождаться конца дня, и только тогда заниматься переводом, вооружившись каким-нибудь онлайн-словарём. Ну, и пройтись по самым необычным языкам, чтобы точно было странно, непонятно, и красиво. Потому что в предложенных вариантах, пожалуй, был перебор с кластерами согласных. И это могло стать существенной проблемой при попытках сказать что-то на этом языке. Вслух.

Написать-то можно было любую херню. А вот описать этот трындец, ещё и вслух в режиме реального времени...

----------------------------------------

[1] Виоланта говорит бытовым языком, а не научным.

[2]Я мечтала о морях и кораллах.

Я поесть хотела суп черепаший.