Кровавая лилия

Глава 1

— Расскажи ещё про столицу, дедушка Годфри!

— И про драконов!

— Да-да, и про драконов!

— А про паладинов!

Старик улыбнулся, глядя на кружок детских лиц, освещённых пляшущим пламенем очага. За окнами его хижины темнела деревня Аскарта — или просто Аска, как её звали жители. Ветер шуршал в соломенных крышах, принося запах осенней листвы и дыма из печных труб. — Хорошо, хорошо, — поднял руку Годфри, и дети притихли. — Но сначала Марта покажет нам, как пишется слово «мудрость». А потом и сказку услышите. Девочка с рыжими косичками неуверенно взяла уголёк и только начала выводить буквы на деревянной дощечке, как снаружи раздался грубоватый, но добродушный голос: — Эй, дед! Я тут дров на зиму нарубил. Где сложить-то? Дети захихикали. — Ой, дурачок Торвин вернулся! — пропищал кто-то из малышей. Годфри покачал головой с улыбкой и поднялся, подойдя к двери. На пороге стоял высокий широкоплечий юноша в простой белой рубашке и домотканых шароварах. Лицо его было открытым и добродушным, на губах играла наивная улыбка. За спиной возвышалась внушительная вязанка дров — такую обычно двое-трое несут. — Торвин, внучек, — старик прищурился, оглядывая охапку. — Ну ты и запасливый. Сложи возле сарая, потом разберёмся. — Хорошо, как скажешь! — юноша радостно кивнул и развернулся, легко неся свою ношу, словно это были не дрова, а охапка сена. Годфри вернулся к очагу, качая головой. В деревне Торвина считали простодушным — он всегда ходил с улыбкой, словно ничто не могло его потревожить. Говорили, что башка у него пустая, зато руки сильные. Торвин был лесником, часто уходил в чащу на недели, охотился и жил вдали от людей. Тело его было словно из стали — ударь, сам кости сломаешь. Он не знал страха, но не потому, что был храбр, а потому что был слишком неопытен, чтобы понять: порой нужно бояться. Чувство справедливости в нём было величественным, как сама природа. Он был готов бороться за правду до конца, веря, что ему по плечу абсолютно всё. В этом юноше было что-то магическое — его наивная улыбка стирала заботы у каждого, кто его видел. Он верил, что в мире нет ничего невозможного. Но у такого добродушного человека не должно быть тёмного прошлого, верно? Однако, скоро это прошлое напомнит о себе. Старик сидел у костра, грея обмерзлые руки над огнём. Рядом на траве лежал олень — свежая добыча молодого охотника. Его ветвистые рога блестели в свете пламени, отбрасывая причудливые тени на стволы деревьев. — Гляди, старина! — сказал Торвин с довольной улыбкой, похлопывая по туше зверя. — Вот это дичь! Да тут целый пир можно устроить! Годфри усмехнулся, прищурив один глаз. — Ха! Какой там пир, простак ты деревенский! Тут бы тебя одного накормить — и то не хватит! — Я ведь старался с душой! — Шучу я, шучу, — старик хлопнул внука по плечу. — Молодец. Хорошую добычу поймал видно, лес тебя признал. Торвин кивнул, чувствуя гордость. Но вдруг Торвина оцепило непонятное чуство тревоги, тень шевельнулась — будто что-то большое и неотвратимое подкрадывается к нему из-за спины. И вот на утренем расвете петух радостно закукарекал, разнося звонкий крик по всей деревне. Но Торвин уже давно был на ногах. Он скакал с дерева на дерево в утреннем лесу, не думая о делах, а в поисках приключений, как всегда полный энергии и веселья. Роса блестела на листьях, птицы приветствовали рассвет, и мир казался безмятежным. Тем временем Годфри сидел у огня в деревне, рассказывая о своих былых подвигах молодым слушателям. Его голос был полон воспоминаний, и казалось, что те времена были совсем близко, а не в далёком прошлом. Но вдруг, как буря, в деревню ворвался Торвин. На его лице был написан ужас. Глаза расширены, дыхание сбивчивое. Он бежал без остановки, и теперь, хватая ртом воздух, с трудом выдавил: — Разбойники! Его голос прозвучал как сигнал тревоги. Сердце Годфри сжалось, но старый воин не растерялся. — Прячьте детей и женщин в дома! — его голос, как приказ, разнёсся по деревне. — МУЖЧИНЫ, БЕРИТЕ ВИЛЫ, ФАКЕЛЫ, ДА И ВСЕ ЧТО БУДЕТ ПОД РУКОЙ! В его словах было что-то, что не оставляло места для сомнений. Люди бросились выполнять указания. Кто-то хватал вилы и топоры, кто-то запирал двери. Торвин был готов встать на защиту, как и каждый мужчина в деревне. Но даже его обычно весёлая натура не могла скрыть того ужаса, который сейчас сжигал его изнутри. Потому что он увидел давно забытый знак напоминающий тёмного волка. Десять лет назад маленький Торвин бежал между горящих домов. Дым застилал глаза, жар обжигал лицо. Вокруг кричали женщины, плакали дети. Разбойники с чёрными повязками врывались в дома, волоча за собой награбленное добро. На их знамёнах был символ — оскаленная волчья пасть. Мальчик споткнулся и упал. Над ним нависла фигура в грязном плаще, с мечом в руке. Торвин закрыл глаза, ожидая удара. Но вместо этого раздался звон стали. Высокий старик с седой бородой отшвырнул разбойника одним ударом. Годфри — тогда ещё не совсем старый, крепкий и быстрый — подхватил мальчика на руки и понёс прочь из ада. — Всё будет хорошо. Но ничего не было хорошо деревня сгорела родители Торвина погибли. Из всех жителей выжили лишь единицы. А мальчик так и остался стоять среди пепла, не в силах пошевелиться, пока Годфри не взял его за руку и не увёл в новую жизнь. Прошло десять лет, и хоть Торвин стал веселее, внутри него всё ещё пряталась та боль. Он пытался забыть. Но когда увидел знак тёмного волка на щитах приближающихся разбойников, в нём всё замерло. Он мгновенно вспомнил каждую деталь, каждый миллиметр и миллисекунду того дня. На него нахлынули ужас и отчаяние. На мгновение он хотел просто спрятаться, закрыться от всего мира, как если бы это был очередной кошмар. Но это не был кошмар. Это происходило наяву. Разбойники ринулись в бой. Пролилась первая кровь. Торвин просто стоял и смотрел, как его товарищи — те, с кем он так весело и беззаботно общался — падают один за другим. Он не мог пошевелиться. Страх сковал его тело, словно несколько тонн камня придавили к земле. Ужас повторения того страшного дня одолел его полностью. Он снова был тем беспомощным мальчишкой, который не смог защитить своих близких. Но вдруг — свист стрелы. И Годфри падает, пробитый насквозь. В этот момент в Торвине что-то сломалось. Весь спектр эмоций пронёсся через него за доли секунды, как ураган: грусть, гнев, страх, отчаяние, ненависть и боль. Всё смешалось в один вихрь. И, не думая больше ни о чём, он ринулся в бой. Торвин схватил первое, что попалось под руку — кирпич из разрушенного забора. С каждым ударом он раскалывал черепа и кости врагов, словно это был просто воздух. Его тело будто не чувствовало боли. По нему наносили удары — саблями, дубинками, кулаками — всё больше и больше, но он продолжал, как зверь, голодавший десять лет. Разбойники начали отступать. Они видели не человека, а демона в человеческом обличье, покрытого кровью — своей и чужой. В разгаре сражения кирпич раскрошился в его руках. Но это не остановило Торвина. Он сражался голыми руками, разрывая врагов, ломая кости, душа горло. В этот момент не было ничего, кроме ярости и мести. Под его руками падали десятки разбойников — двадцать, тридцать, пятьдесят... Когда всё закончилось, на земле лежало не меньше восьмидесяти тел. Торвин упал на колени рядом с Годфри. Он был весь изрезан, истекал кровью из десятка ран, но даже не замечал этого.— Дед... — прохрипел он, опускаясь на колени рядом с Годфри. Старик лежал неподвижно, стрела торчала из его груди. Торвин осторожно коснулся его шеи, нащупывая пульс. Слабый, но есть. Он ещё жив. — Держись, дед. Держись, — Торвин аккуратно обломал древко стрелы, оставив лишь короткий обрубок, чтобы не усугубить рану. Затем сорвал с себя рубаху, разорвал её и туго обмотал вокруг груди старика, пытаясь остановить кровотечение. Руки его дрожали — не от слабости, а от страха. Только не дедушка. Он не может его потерять. Не после того, как Годфри спас его когда-то, не после всего, что старик для него сделал. Торвин поднял деда на спину, стараясь не причинить ему боли. Годфри застонал, и это был знак что он всё ещё в сознании, пусть и едва. — Куда... куда ты его тащишь? — прохрипел кто-то из деревенских, наконец осмелившись приблизиться. Остальные стояли поодаль в молчании, глядя на юношу, который в одиночку разгромил целую банду, и на поле боя, усеянное трупами. — В Дорнвиль, — ответил Торвин, не оборачиваясь. — Там есть лекарь. — Это же три дня пути! Да он не доживёт и до утра с такой раной! — Доживёт, — голос Торвина был тихим, но в нём звучала сталь. — Он должен дожить. Никто больше не посмел его остановить. Торвин развернулся и зашагал прочь по дороге. Он шёл, шёл и шёл. Часы превратились в вечность. Ноги двигались сами по себе, словно заведённые. Кровь — его собственная — стекала по рукам и спине, оставляя за ним красный след на дороге, но он не останавливался. Дыхание Годфри на его шее было слабым, неровным, но оно было. Это главное. Пока старик дышит, есть надежда. — Не умирай, дед, — шептал Торвин в такт шагам. — Не смей умирать. Ты же обещал рассказать мне про столицу, про приключения... К двум часам ночи луна скрылась за тучами, и тьма стала абсолютной. Торвин споткнулся, упал на колени, но тут же поднялся, крепче сжимая деда на спине. Усталость и потеря крови делали своё дело — сознание начало плыть. В голове всплывали мрачные образы, но на этот раз они были другими. Он увидел не тот страшный день десятилетней давности. Он увидел Годфри — крепкого, сильного, молодого ещё, — который протягивает руку маленькому мальчику среди пепла и руин. — Пойдём, парень. Я позабочусь о тебе. И старик сдержал своё слово. Он научил его читать и писать. Научил охотиться и выживать в лесу. Научил быть добрым, несмотря ни на что. Дал ему дом, семью, будущее. — Теперь моя очередь, — прошептал Торвин в темноту, сжимая деда покрепче на спине. — Теперь я позабочусь о тебе, обещаю. И, превозмогая боль, он продолжил свой путь сквозь ночь.

Глава 3

— Кто вы такие? — спросил он, пытаясь скрыть страх в голосе. — Почему вы хотите это растение?

Ответ прозвучал коротко и ясно:

— Потому что оно изменит всё.

Когда Торвин попытался сделать шаг назад, его глаза встретились с пристальным взглядом высокорослого мужчины, и в этот момент воздух вокруг него стал плотным и тяжёлым. Он не успел даже пошевелиться, как остриё ножа, появившееся из ниоткуда, с неимоверной быстротой прорезало воздух и больно врезалось в его правое бедро. Он вскрикнул, пытаясь отступить, но уже почувствовал, как ещё один нож пронзает его левую ногу.

Взгляд мужчины был безжалостным, и прежде чем Торвин успел осознать, что происходит, лезвие уже отрещало левую руку, затем еще один удар в плечо.

Торвин ниистово закричал

- АААААА!!

Рука, держащая Кровавую лилию, напряглась от боли, но Торвин отчаянно не отпускал цветок, его пальцы, сжимающие стебель, были скручены в судорогах, а сам крехтел будто вот вот превратится в пепел. Каждое движение было болью, но он не мог позволить себе сдаться.

Его тело уже начало дрожать от утраты крови, а пальцы на правой руке, обагрённые кровью, стали бледными. Лилия в его руках, несмотря на всё, всё ещё была у него, её алые лепестки казались почти яркими, как бы вырвавшимися из самой тьмы. Никакая боль не могла затмить их силу.

Он пытался встать, но его ноги под ним не держали. Торвин, не в силах удержать равновесие, упал на колени, но держал лилию в руках. Тёмно-красные листья казались живыми, будто они сами начали сопротивляться жестокой действительности.

Мужчина с ножом приблизился, его лицо оставалось холодным и лицо оставалось холодным и бесстрастным. Его рука медленно поднималась, готовясь сделать ещё один удар, но Торвин крепко сжал цветок, чувствуя, как его сила пронизывает его тело, согревая холодным огнём.

Ты не уйдёшь с ним, сказал человек, и его голос был полон уверенности, как если бы это была неизбежность.

Но Торвин, несмотря на боль и страх, продолжал держать лилию, её сила казалась его последней надеждой, и он, несмотря на кровь, что стекала по его телу, всё ещё не сдавался.

Как только Торвин откусил листок кровавой лилии, боль пронзила его тело с такой силой, что казалось, будто каждую клетку изнутри разрывает невидимая сила. Каждая порция яда, что была в растении, словно сжигала его изнутри, но в тот же момент он ощущал, как раны, покрытые свежими следами крови, начинают стремительно заживать. Кости начали взростать с неймоверной скоростью, мышцы и нервы восстанавливались, кожа растягивалась и срасталась, но этот процесс был мучителен.

Мужчина воскликнул - ВОТ ЧЁРТ! БЕЖИМ!

Боль была невыносимой - будто его тело разрывали на части, но она не длилась долго. Вскоре, как только все раны затянулись, эта же боль исчезла, уступив место невероятной силе, которая переполнила его. Каждая молекула его сущности наполнилась мощью, и он почувствовал, как его сила увеличивается в два, а то и три раза. Это было не просто заживление это было преображение.

Так вот почему они охотятся за этим цветком... проговорил Торвин сквозь зубы, ощущая, как боль растворяется в росте силы.

С каждым шагом, с каждым мгновением его тело становилось сильнее и быстрее. Как только он начал шагать скорость его ног с каждым шагом возрастала в три раза, за доли секунд он впечатал в землю высокого мужчину. Он больше не чувствовал усталости. Раны исчезли, а его разум сосредоточился на том, что нужно действовать срочно. Торвину не оставалось времени. Но вдруг его ноги буквально пронзила боль от той скорости которую он использовал от напряжения, его ноги подкосились и каждый шаг казался будто его пронизывает 1000 игл . Но сила кровавой лилии не отпускала его, собрав всю волю в кулак он продолдтл бежать с невероятной скоростью. Лилия поддерживала его, позволяя преодолевать те границы, которые еще недавно казались невозможными. Ноги, истощённые и израненные, двигались быстрее, чем когда-либо, а его тело наполнилось невообразимой силой, будто сама земля под ним ускоряла его бег.

Торвину не оставалось ни времени, ни сил на размышления. Он знал, что не может позволить себе останавливаться. Внезапно, словно на волне этой неведомой силы, он сбил с ног двух оставшихся врагов. Он не обращал внимания на их крики, не испытывал сожалений. Все, что его интересовало — это дойти до лекаря. Его цель была ясна, и ничто не могло оторвать его от нее.

Время словно перестало существовать, а его сердце билось так словно может отказать в любой момент! Его шаги становились быстрее, а воздух вокруг казался плотным, как если бы он пробивал его с такой силой, что с каждым мгновением расстояние между ним и деревней сокращалось. За доли секунд он преодолевал метры, которые раньше требовали бы усилий на протяжении долгого времени. Каждый прыжок через каменные стены, каждый перелет над препятствиями заставлял его двигаться все быстрее, пока он не оказался рядом с деревней.

Он перепрыгнул ограду, и через мгновение приземлился прямо на крыше дома Элдрика. Он не чувствовал боли от удара, не осознавал, что его тело готово вот-вот сдаться. Он просто знал, что должен был попасть сюда. Этот последний рывок, последняя капля силы, отданная ради жизни другого.

Но на этом его усилия не закончились. Он рухнул на землю, иссушённый и обессиленный, буквально выжитый из себя. Его тело болело, каждый вдох отдавался болью, но он знал, что это того стоило. Ведь ради чего-то большего, чем личная боль, он не боялся идти до конца.Элдрик вышел посмотреть на шум но лишь воскликнул и быстро затянул Торвина в дом. Как только торвин пришёл в себя ему с трудом удалось рассказать Элдрику все подробности того, что произошло. Он подробно описал, как попал в пещеру, как сражался с теми тремя людьми и как, откусив лишь один листик кровавой лилии, почувствовал невероятную боль, но одновременно и силу, которая позволила ему вырваться и добраться к деревне.

Элдрик внимательно выслушал его и, вытирая капли пота со лба, тихо сказал:

— Ну, неудивительно, что на тебя решили напасть... Кровавая лилия — это не просто растение. Но теперь, когда ты принес ее сюда, я могу с большой точностью сделать из неё нужное лекарство. Это может помочь твоему деду.

Старец, Годфри, застонал в углу, слушая разговор, и, хотя и не был в сознании, он точно почувствовал, что надежда есть.

Элдрик аккуратно выжал каплю сока из цветка и разбавил его водой. Затем, с осторожностью, поднёс раствор к губам старика. В мгновение ока его раны начали заживать, хоть и не так быстро, как это было с Торвином.

— Это поможет, — тихо произнес Элдрик, и приподнеся к его сухим губам, напоил Годфри, его раны на глазах начали задивать воскликнул Торвин — Но ему понадобится ещё день на полное восстановление и два дня, чтобы вернулись силы. В целом, три дня, и старик снова будет в порядке - спокойно произнёс Элдрик

Торвину стало легче, когда он увидел, как его дед медленно оживает. Он выдохнул с облегчением, сняв с себя огромный груз ответственности. Он с облегчением выдохнул, но внутри его всё ещё оставалась тревога — то, что произошло, невозможно было забыть так легко.

— Дедушка... — тихо произнёс он, подходя к нему.

Годфри улыбнулся слабой, но искренней улыбкой, и его руки слабо сжали Торвина.

— Ты сделал всё, что мог. Это — великое дело. Ты спас меня, Торвин, — сказал старец.

Сердце Торвина, словно наполнившееся светом, чуть ли не переполнилось от радости. Он чувствовал себя немного легче, понимание того, что он смог помочь деду, давало ему силы.

Тем не менее, лекарь знал, что Годфри ещё нужно время, чтобы полностью восстановиться. Поэтому он попросил его отдохнуть и продолжить лечение в тишине. Торвин осторожно покинул помещение лечебницы и вышел на улицу, где солнечные лучи только начинали наполнять мир. Он вздохнул полной грудью, наслаждаясь свежим воздухом.

Глава 4

Однако, едва он ступил на порог, его взгляд наткнулся на неожиданное знакомство. На ступеньках, всего в нескольких шагах от него, стояла женщина, которая привлекла его внимание. Это была та самая девушка, которая подсказала ему о травах, когда они с Годфри нуждались в помощи. Она смотрела на него с лёгкой улыбкой, и в её взгляде была скрыта загадка.

Торвин, не ожидавший увидеть её снова, почувствовал, как что-то отозвалось в его душе. Он немного растерялся и сделал шаг вперёд, но на ступеньках чуть не споткнулся, теряя равновесие. В этот момент его тело наклонилось вперёд, и, как по волшебству, он оказался прямо перед ней. Он едва успел поднять взгляд, как столкнулся с её глазами — ясными и яркими, как весеннее небо.

— О, осторожно, рыцарь! — смеясь, сказала она, мягко поднимая его. — Не стой на месте, или я подниму тебя. Пожалуй, ты сам ещё не готов к великому подвигу.

Торвин, всё ещё в лёгком замешательстве, попытался оправиться и встал на ноги. Он почувствовал, как его сердце бьётся быстрее, а лицо слегка покраснело от смущения. Всё это казалось немного нелепым, но в то же время каким-то чудесным.

— Я... я просто... — начал он, пытаясь найти слова, но она прервала его.

— Что ж, отважный рыцарь, — сказала она, в её голосе звучала игривость. — Называй меня Айлой.

С этими словами она сделала шаг назад и, прежде чем Торвин не успел ответить,как она уже исчезла в утренних лучах солнца, как тень, растворяющаяся в свете. Он стоял на месте, чувствуя, как её присутствие оставляет в его сердце лёгкий след. Он не знал, что это было, но что-то внутри подсказывало ему, что эта встреча — не случайность. И вдруг ему вспомнилась та самая Айла с его дерквни которая покинула её несколько лет назад

— Айла... — прошептал он, глядя вдогонку, как она исчезала за горизонтом. Словно имя этой женщины было частью его судьбы, которую он ещё не до конца понял.

Торвин оставался на ступеньках, ощущая, как солнечные лучи согревают его лицо, но его мысли были теперь заняты только ею — Айлой.

Торвин решил воспользоваться передышкой, чтобы наконец осмотреть деревню Дорнвиль. Раньше у него совсем не было времени на это — заботы о Годфри и тревожные события не оставляли ни минуты покоя. Теперь, когда жизнь деда была вне опасности, Торвин мог позволить себе ненадолго расслабиться и узнать больше о месте, в котором они остановились.

Перед тем как выйти, он ещё раз обернулся к лекарю, который возился с травами у деревянного стола.

— Ты уверен, что справишься? — спросил Торвин, проводя рукой по вспотевшему лбу и едва не морщась от собственной грязи.

Лекарь, не поднимая глаз от своих инструментов, кивнул:

— Конечно, юноша. Старик в надёжных руках. Но не забудь, что я попросил оставить мне один лепесток лилии. Это будет твоя последняя плата за всё лечение.

Торвин достал из сумки цветок, который ему удалось найти на рассвете. Его руки были запачканы землёй, ногти чёрные от грязи, а одежда издавала тяжёлый запах пота, перемешанного с древесной корой и пеплом от костров. Лилия в его руках выглядела так, будто её только что сорвали из сказочного сада — чистая и нежная, как лунный свет.

— Странно, — пробормотал он, протягивая цветок лекарю. — Никогда бы не подумал, что такой простой цветок может обладать такой силой.

Лекарь сдержанно улыбнулся, принимая лилию.

— Простота бывает обманчивой. Этот цветок не так уж прост, как кажется. Но об этом ты, возможно, узнаешь позже.

Торвин ничего не ответил, но эти слова застряли у него в голове. Когда Торвин вышел из лечебницы, его тут же окутал аромат свежих трав и цветов. Воздух в деревне был пропитан пряными и сладковатыми запахами, словно сама природа подарила людям этот уголок для покоя и исцеления. Однако, несмотря на всю прелесть окружающего мира, Торвин не мог не заметить, как от него самого исходил совсем другой запах — запах пота, грязи и копоти.

Он невольно поморщился, пытаясь стряхнуть засохшую грязь с рукавов. После всех недавних событий — битвы с разбойниками, ухода за Годфри и поисков лекарственных трав — он не имел времени даже умыться. Теперь же, когда напряжение спало, его состояние стало особенно заметным.

Проходя по улице, Торвин замечал, как местные жители с любопытством поглядывали на него, но держались на расстоянии. Кто-то украдкой прикрывал нос, а кто-то просто отворачивался, делая вид, что не замечает его.

«Да уж, неплохо бы смыть с себя всю эту грязь и кровь», — подумал он, осматриваясь.

Вскоре он уловил совершенно иной запах, пробившийся сквозь аромат трав. Это был тёплый, парной аромат цветов, смешанный с чем-то похожим на мёд и травяной отвар. Торвин поднял голову и увидел небольшое деревянное здание с широким входом. Изнутри доносился плеск воды и тихие голоса.

— Общая баня... — пробормотал он, вспоминая, что в деревнях часто были подобные места.

Торвин быстро проверил свою сумку, и, к счастью, после недавних работ и охоты у него оставалось достаточно денег. Он уверенно подошёл к входу.

— Добро пожаловать! — раздался голос девушки у входа. Это была полная, добродушная женщина лет сорока с тёплой улыбкой. — Тебе, судя по всему, нужен хороший пар и мыло?

— И не говорите, — смущённо улыбнулся Торвин, потирая шею.

— Ну, заходи, — она жестом пригласила его внутрь. — Плати у выхода, если решишь остаться подольше.

Торвин вошол внутрь и тут взглядом его встретила другая женщина которая так сказать была главной по управлению баней

— Вижу, ты не просто так сюда зашёл. После таких дней тебе точно нужно хорошенько отмокнуть. За вход — две Мо. Торвин не заставил себя ждать и полез в сумку, доставая несколько медных дощечек — Мо. Небольшая дощечка, что помещалась в карман, с выгровираным гербом Миланского герцогства — грифоном, держащим меч. Эти дощечки были самой распространённой валютой в герцогстве, и хотя они часто переходили из рук в руки, их состояние оставалось приличным благодаря прочному металлу.

Он передал 2 Мо, — сегодня ему действительно хотелось расслабиться. Женщина быстро пересчитала дощечки, проверяя их вес и штамп.

— Всё в порядке. Можешь проходить, — сказала она, кладя деньги в деревянный ящик. Как только он вошёл, его окутала мягкая волна влажного воздуха. Запахи лаванды, мяты и каких-то экзотических цветов тут же заставили его расслабиться. Торвин заметил, что в дальнем углу стоял небольшой стол с разменом. Там мужчина в простой одежде проверял дощечки с лупой, а рядом лежали маленькие медные кубики — Ма. Это небольшие кубики словно игрушечные кости и также на них были какие-то точечки, меч и грифон и все на разных сторонах, это делает их трудыми в подделке

— Если нужно сдачу, скажешь мне, — бросила женщина, заметив, что Торвин оценивающе смотрит на стол.

Он кивнул, вспомнив, как в соседних деревнях ходили слухи о подделках — "лживых Мо", которые обманывали неопытных путешественников. Здесь же казалось, что деньги проверяли с особой тщательностью, а кубики Ма использовали для мелких расчетов, что только добавляло доверия к месту.

«Две Мо за простую баню... значит, в пересчёте на их эквивалент это где-то 1-2 доллара», — прикинул автор пока думал над сюжетом, вспоминая, как в других деревнях можно было купить хлеб за половину Мо.

— Ну, что застыл? Проходи! Вода сегодня особенно хороша, — подбодрила его женщина.

Торвин вошёл в парную, оставив позади разговоры о деньгах и размене. Здесь пахло травами, пар мягко окутывал тело, а запах лаванды и мяты помогал расслабиться.

Он скинул грязную одежду и погрузился в горячую воду. Мышцы, натруженные после долгих трудов, начали медленно расслабляться, а грязь смывалась, унося с собой и напряжение.

«Надо бы почаще делать перерывы», — подумал Торвин, прислоняясь к краю деревянной бочки.

Пока он отмокал, мысли невольно возвращались к Айле. Её образ всё ещё стоял перед глазами, а её исчезновение после их встречи казалось странным. Но он решил, что разберётся с этим позже.

Сейчас же Торвин наслаждался редким моментом покоя, позволяя себе на несколько минут забыть обо всех тревогах. Завтра его снова ждут заботы и поиски ответов, но сегодня он мог позволить себе расслабиться.

Сегодня он просто наслаждался редким покоем. Торвин, погрузившись в тёплую воду, наконец расслабился. Пар поднимался клубами, наполняя помещение ароматами трав, которые, казалось, проникали в саму кожу, смывая усталость последних дней. Он только успел прикрыть глаза, как услышал всплеск воды.

— Ох, пар тут что надо! — раздался бодрый голос.

Торвин приоткрыл глаза и увидел, как в купель спустился мужчина средних лет. Его широкая грудь и руки, покрытые шрамами, говорили о том, что он не привык к лёгкой жизни.

— Тоже, значит, не местный? — сказал мужчина, глядя на Торвина с любопытством.

Торвин усмехнулся:

— Видно так?

— Да уж. У местных, — мужчина понизил голос, — запах трав уже в крови. А от тебя несёт дорогами, дымом и ты, не обижайся, если что.

Торвин рассмеялся:

— Ты, похоже, тоже не отсюда, раз такие вещи замечаешь.

Мужчина хохотнул и протянул руку:

— Олаф. Из Бьернхейма. Корабельщик. Приплыл сюда по делам, а тут слышу — баня. Ну и как не заглянуть?

— Торвин. Лесник... Да теперь, похоже, и защитник деревень.

Они пожали друг другу руки, и разговор потёк легко, как ручей. Олаф рассказывал о морях, штормах и странных существах, которые моряки видели в тумане. Торвин в ответ поведал о лесах, охоте и недавней схватке с разбойниками.

— Ну ты даёшь, — покачал головой Олаф. — Я-то думал, что наши драки в тавернах суровые, но чтоб с целой бандой и почти голыми руками — это уж слишком!

— Ну как-то уж так вышло — пожал плечами Торвин.

Они рассмеялись, и парная наполнилась их голосами.

— Знаешь, Торвин, — сказал Олаф, — такие люди, как ты, долго на одном месте не задерживаются. Мир слишком большой. Как закончишь тут свои дела, ищи меня в Бьернхейме. Там всегда найдётся место для тех, кто не боится схватиться с судьбой.

Торвин задумался над этими словами, а пар тем временем постепенно развеивал усталость, словно готовя его к новым испытаниям. Торвин, всё ещё улыбаясь, кивнул Олафу:

— Благодарю за приглашение. Возможно, судьба действительно заведёт меня в Бьернхейм. Я бы не отказался увидеть море.

Олаф хлопнул его по плечу, подняв небольшую волну воды:

— Тогда держи слово, друг. Если попадёшь в наши края — спроси про Олафа Крушителя Волн. Меня там все знают.

Торвин хотел было что-то добавить, но в этот момент дверь в баню слегка приоткрылась, и внутрь заглянула молодая служанка. Она старалась не смотреть на мужчин, её щеки слегка порозовели от пара.

— Простите, гос-сподин Торвин и г-господин Олаф, но ваше время вышло.

Торвин вздохнул, неохотно поднимаясь.

— Похоже, пора. — Он посмотрел на Олафа. — Ещё увидимся.

Олаф рассмеялся:

— Если ветер будет попутным!

Глава 5

Они выбрались из купели и начали быстро одеваться. Торвин заметил, как пропитавшаяся травами вода стекала по его телу, унося последние следы усталости. На душе было легко.

Расплатившись несколькими мо за баню, Торвин на выходе ещё раз оглянулся на Олафа, но тот уже болтал с кем-то из местных, как будто был здесь своим.

Торвин вышел на улицу, вдохнув свежий утренний воздух. Лёгкий ветерок доносил запахи трав и мокрой земли. Впереди его ждали дела и, возможно, новые встречи. Но где-то в глубине души он чувствовал, что слова Олафа о путешествиях не были случайными

Торвин, не отходя далеко от бани, заметил небольшую прачечную, которая расположилась не так уж и далеко. Её белые стены, испещрённые грязными пятнами от вековой стирки, выглядели вполне уютно и привлекательно. Торвин понял, что те, кто строил эту деревню, точно знали, как важно иметь такую вещь, как прачечная, недалеко от бани. Очевидно, те кто проэктировали Дорнвиль продумывали всё до мелочей, чтобы обеспечить комфорт для каждого.

Он подошёл к двери и толкнул её, оказавшись внутри. Здесь было совсем по-другому, чем в остальной деревне. Пахло сыростью, но в то же время свежими тканями и моющими травами. По углам стояли большие деревянные кадки с водой, в которых кипели камни, поддерживающие температуру для стирки. Всё было организовано и устроено так, что можно было быстро и удобно привести в порядок одежду, так необходимую людям в их повседневной жизни.

После того как Торвин постирал свою одежду и она быстро высохла в специально оборудованном помещении, женщина назвала цену за услугу в 1 Мо. Торвин протянул дощечку. Женщина взяла оплату, поблагодарила его и пожелала удачи.

Торвин, довольный, что его одежда теперь чистая и сухая, отправился дальше. Приятный аромат свежести в воздухе и грамотно устроенные удобства заставили его задуматься о том, как продуманно организована жизнь в этом поселке, даже несмотря на его сравнительно небольшой размер. Торвин удивлялся тому, как в деревне, где люди живут в тесном сотрудничестве и обмене, так легко работает система валюты, упрощая многие процессы. Заплутая в деревне, Торвин наткнулся на небольшой сад, который был скрыт между двумя домами. Это было тихое, уединённое место, наполненное ароматами цветов и зелени. Среди растений, растущих здесь, были как редкие, так и более привычные для местных жителей. Множество трав и цветов использовались в лечебных целях, а некоторые из них даже служили для приготовления пищи.

Подойдя ближе, Торвин заметил женщину, которая с сосредоточенным видом ухаживала за растениями. Она была в возрасте, с добрыми глазами и в довольно простом, но аккуратном одеянии. Торвин не решался сразу заговорить, но женщина, заметив его, подняла голову и улыбнулась.

— Ты, юноша, зачем пожаловал?— сказала она мягким, но уверенным голосом. — Ищешь что-то для себя или для кого-то другого?

Торвин немного смутился, но решил не скрывать своего любопытства.

— Я хотел бы узнать больше о травах и растениях, которые здесь растут, — ответил он. — Я слышал, что у вас есть особые растения, которые могут помочь в разных ситуациях.

Женщина кивнула, словно ждавшего вопроса. Она провела рукой по одному из кустов, и её голос стал немного тише, как будто она заговорила о чём-то очень важном.

— Вот это, — она указала на куст с маленькими белыми цветами, — называется Лунная мята. Её листья успокаивают нервную систему, помогают при бессоннице и тревоге. Заваривать её лучше на ночь, и она принесет сладкие сны.

Затем она подошла к ярким красным цветкам, которые торчали из зелени, словно огонь.

— Это Солнечная рута, — сказала она. — Её корни используют для улучшения пищеварения. Также она помогает от болей в животе, снимает спазмы. Но используй её осторожно — слишком много может вызвать тошноту.

Торвин кивнул, запоминая каждое слово. Он был поражён тем, сколько существует растений, которые могут помочь в самых разных ситуациях. Женщина продолжала показывать ему другие травы, и вскоре подошла к кусту с яркими пурпурными цветами.

— Это Древняя ягода. Она растет только в самых укромных уголках нашего сада, — объяснила она. — Листья помогают при головной боли, а её ягоды дают силу в те моменты, когда ты чувствуешь себя усталым или ослабленным. Она может быть сильным восстановителем энергии, но с ней нужно быть осторожным, чтобы не переборщить.

— А как ты научилась всему этому? — спросил Торвин, искренне удивлённый её знаниями.

Женщина задумалась на мгновение, а затем ответила, глядя на землю, как будто вспоминая давние годы.

— Это не пришло сразу. Я училась у тех, кто знал больше меня. Некоторые вещи приходят с опытом, а другие — от сердца. Главное — уважать природу, и она ответит тебе тем же.

Торвин чувствовал, как его удивление и восхищение растут. Он не ожидал, что в такой маленькой деревне можно встретить столько мудрости и знаний, которые были совершенно незнакомы ему раньше.

Женщина с добрым взглядом продолжала рассказывать Торвину о многих травах, которые росли в её саду. Она объясняла, как каждая из них может быть полезной в разных ситуациях

Но вдруг Торвин решил спросить о Красной лилии

- П...простите, а вы знаете что-то Кровавой лилии

Глава 6

Женщина замолчала, когда Торвин спросил о Кровавой лилии. Она внимательно посмотрела на него, как будто взвешивая свои слова.

— Кровавая лилия — это не просто опасное растение, — сказала она с серьёзным выражением лица. — Она обладает невероятной силой, которая может исцелить человека в считанные минуты и дать ему необычайную скорость восстановления. Но есть одна ужасная особенность: её сила забирает годы жизни того, кто её использует. Из-за этого её способности стали считать отравой

Торвин нахмурился, не в силах представить себе, как это возможно.

— Каждое использование этого растения даёт невероятную силу и исцеление, но цена... цена слишком велика, — продолжала она, её голос стал тише. — Например, если ты съешь целый лист Кровавой лилии, ты можешь мгновенно восстановить все свои силы, вылечить любые раны и болезни. Но за это ты потеряешь 5-10 лет жизни

Торвин широко раскрыл глаза, не ожидая такой жертвы.

— Сколько лет? — спросил он, не скрывая своего беспокойства.

Женщина вздохнула и задумалась, как точно объяснить

— Это зависит от силы травы и от того, насколько ты её используешь, — сказала она. — Но обычно это от пяти до десяти лет. За одно использование целого листа ты потеряешь примерно десять лет своей жизни. Если использовать её несколько раз, это может забрать ещё больше времени. Но, что ещё более страшно — эти годы не исчезают сразу. Ты будешь чувствовать, как теряешь их с каждым использованием. Это не просто скорость восстановления. Это своего рода долговременный расход, который отнимает самое ценное, что у тебя есть — время.

Торвин молчал. Он думал, как много людей могли бы использовать такую траву, если бы им была дана такая возможность, не осознавая ценности того, что они теряют. Женщина продолжала:

— Этот процесс непоправим, и часто люди, которые использовали Кровавую лилию, осознают свою ошибку слишком поздно. Многие из них теряли не только годы, но и сами становились слабее с каждым годом, несмотря на их здоровье.

Торвин задумался. Казалось бы, это могло быть спасением для тех, кто находился на грани смерти, но цена была слишком высокой.

— Будь осторожен, Торвин, — сказала женщина, увидев, что он задумался. — Если когда-нибудь решишь использовать Кровавую лилию, подумай, что ты готов отдать. Ведь время — это то, что нельзя вернуть.

Торвин вышел из дома старушки, всё ещё переваривая её слова о Кровавой лилии. Он хотел расслабиться, но мысли не давали покоя. Мозг продолжал работать, перебирая все возможные варианты, как лучше провести остаток дня, какие вопросы ещё могли быть важны для его путешествия. Но вот перед ним вдруг открылась пекарня, и сладкий аромат свежих булочек, горячих и с корочкой, манил его, как сильный магнит. Торвин невольно остановился и вдохнул глубоко, наслаждаясь запахом.

Он чувствовал, как его беспокойство и тяжесть мыслей отступают, уступая место вожделению за вкусным угощением. Было видно, что пекарня славится своими изделиями, и именно сейчас, когда он так устал и напряжён, это было как спасение. Торвин направился к двери, не раздумывая ни секунды.

— Одну булочку, — сказал он, войдя внутрь.

Пекарь, старик с добрыми глазами и седыми усами, улыбнулся, услышав просьбу.

— Тёплая, свежая, как раз с печи за 1 Мо. Это для тебя.

Торвин благодарно кивнул, получив булочку, и, отплатив нужную сумму, вышел на улицу. С каждым шагом он чувствовал, как напряжение уходит, и с каждым кусочком ароматной выпечки его мысли становились яснее. Время было на его стороне, и пока он наслаждался этим моментом покоя, он знал, что в деревне, среди этих простых радостей, ему придётся ещё многому научиться. Уже вечерело, и улицы Дорнвиля постепенно пустели. Торвин заметил, как многие прилавки закрылись, а те, кто ещё оставался, начали готовиться к ночному отдыху. Но вдруг его внимание привлекла маленькая лавка в одном из тёмных уголков. На вывеске была надпись "Зелья", но на самом деле Торвин знал, что это скорее всего просто отвары и настои, которыми лечили различные болезни и недомогания.

Он не мог удержаться и подошел ближе, присмотревшись к этому загадочному месту. За полупрозрачными шторами виднелась полка с банками и флягами, наполненными жидкостями разных оттенков. Внутри лавки стоял старик с длинной бородой, который внимательно следил за каждым покупателем. Торвин, хотя и не верил в чудеса, решил узнать, что же за зелья продаются в этом месте.

"Ты что-то ищешь?" — спросил старик, заметив его интерес.

Торвин немного смутился, но всё-таки ответил: "Просто любопытно, что за зелья у вас тут продаются."

Старик усмехнулся. "Многие думают, что это магия. Но на самом деле это лишь старинные рецепты, проверенные временем. Что-то от боли, что-то от усталости, а что-то помогает просто успокоить нервную систему."

Торвин, понимая, что это обычные травяные настои, спросил: "А что, если я захочу что-то от усталости? Вы можете посоветовать?"

Старик взял с полки баночку с прозрачной жидкостью и передал Торвину. "Это отвар из корней ментала. Поможет расслабиться и восстановить силы после трудного дня. Правда, действует не мгновенно, но результат будет ощутим через несколько часов."

Торвин подумал и, решив, что это может быть полезно, взял баночку, расспросив цену. Старик назвал её скромную цену, и Торвин с радостью согласился. Торвин, вспомнив, что после долгого путешествия его тело всё же требует отдыха, решил попросить обезболивающее. "А что у вас есть от болей в мышцах или просто для облегчения усталости?" — спросил он, рассматривая полки с баночками и флягами.

Старик, не удивившись запросу, взял с полки небольшую баночку с темной жидкостью. "Это отвар из корня стонника. Прекрасно помогает при болях в мышцах и суставах. Просто надо его немного подогреть и нанести на больное место."

Торвин взял баночку, взвешивая в руках, и поинтересовался о цене. "Сколько за это?"

Старик, скромно улыбаясь, ответил: "Два Мо за флягу."

Торвин, имея достаточную сумму, не колеблясь, вытащил нужное количество и передал старикам. "Вот, один Мо за отвар и два Мо за обезболивающее. "Хорошо, что я запасся."-подумал Торвин про себя гордясь тем что заработал столько денег

Он расплатился и, поблагодарив старика, снова вышел на улицу, с мыслью, что и его тело, и его разум нуждаются в отдыхе.

Торвин вернулся к лекарю, Элдрику, и заметил, что Годфри уже мог встать, хотя ещё чувствовал слабость. Он держался за край кровати, осторожно поднимаясь

"Как ты себя чувствуешь?" — спросил Торвин, подходя ближе.

"Я уже могу стоять, но мне нужно ещё немного отдохнуть," — ответил Годфри, стараясь сдержать улыбку. "Элдрик говорит, что восстановление идёт быстрее, чем он ожидал. Так что, скорее всего, завтра смогу отправиться в путь."

Элдрик, стоя рядом, добавил: "Да, скорость его восстановления заметно улучшилась благодаря лечению, но полный отдых ещё необходим. Завтра вы сможете двигаться дальше, но не спешите. И вот, Торвин, твоя лилия."

Лекарь достал маленький пакетик и передал его Торвину. Внутри была та самая кровавая лилия, которую он забрал, когда использовал её в лечебных целях. "Я взял только лепесток, остальная часть осталась нетронутой. Ты можешь использовать её в дальнейшем, но помни: каждое использование забирает немного времени

Торвин кивнул, ощущая благодарность, но и небольшое беспокойство. "Спасибо, Элдрик. Это может быть полезно в будущем."

Торвин, держа в руках этот редкий и опасный дар, чувствовал, что путь, на который он отправился, ещё далёк, и впереди его ждут испытания.

Торвин и Годфри, направляясь домой, заметили повозку, стоявшую у обочины дороги. Это была арендная повозка с кучером, везущая людей на экскурсии или для поездок по окрестным деревням. На борту повозки стояли два рослых коня, а рядом с ними был кучер, который тихо дремал в тени под деревом.

Торвин подошёл поближе и заметил, что на повозке предлагались услуги аренды для путешествий по окрестностям. Глаз Торвина сразу же привлекли два коня, которые выглядели крепкими и хорошо ухоженными. Он задумался, что если удастся взять в аренду коня, это может облегчить им возвращение в деревню и сэкономить время.

Однако, заглянув в свой кошелёк, он понял, что у него осталось всего лишь одна серебряная дощечка — не хватало даже на полцены за аренду. Но тут его мысль вернулась к траве, которую подсказала Айла, и он начал думать, что, возможно, сможет обменять свой оставшийся запас на кое-что полезное для дальнейшего путешествия.

Подойдя к кучеру, Торвин спросил

— Сколько стоит аренда одного коня? Нам нужно доехать в соседнюю деревню, и мы были бы рады воспользоваться услугами.

Кучер, увидев, что Торвин не был местным и, вероятно, не знал точной стоимости, ответил:

— Один день аренды — десять серебряных дощечек, или эквивалент в товарах — Сдерживая ухмылку

Торвин замер,такая цена была для него в новинку, обдумывая, что у него есть всего одна серебряная дощечка и немного трав, которые могли бы помочь с оплатой.

Торвин взглянул на Годфри и, осознавая, что им не хватает средств, сказал:

— Прости, но нам не хватит денег на аренду. Давай лучше пойдём пешком. Не так уж далеко, и нам нужно будет немного времени, чтобы восстановить силы.

Годфри кивнул, понимая ситуацию, и они направились в деревню пешим ходом.

Глава 7

По пути они зашли на рынок, где Торвин купил немного провизии: хлеба, овощей и пару порций сушки. Он также прикупил несколько нужных вещей — немного веревки и походного инструмента, который мог бы пригодиться в их путешествиях. Эти мелочи не были дорогими, но для дальнейшего пути были необходимы.

Когда они покинули рынок и направились к выходу из деревни, Торвин и Годфри обменялись парой слов о том, что им предстоит дальнейший путь и как лучше устроиться на ночлег. Торвин снова заметил, как много в деревне заботятся о простых вещах, но это было так в духе этого места, где люди ценили привычную простоту.

— Ну что ж, — сказал Торвин, — теперь можно двигаться дальше. Хоть и не всё получилось, как хотелось, но и так не так уж плохо. Мы с тобой справимся.

Они двинулись в сторону деревни, обсуждая, как им удобнее пройти путь, и при этом, несмотря на сложившуюся ситуацию, не теряли оптимизма.

Спустя 4 дня путешествия, Торвин и Годфри наконец вернулись в свою родную деревню. Как только они подошли к центру деревни, несколько жителей заметили их и поспешили подойти.

— Торвин! Годфри! — воскликнула одна из женщин, подбежав к ним с радостным лицом. — Мы так за вас переживали! Где вы были все это время?

Торвин улыбнулся, видя знакомые лица.

— Мы вернулись, — сказал он. — Было немало приключений, но теперь всё в порядке.

Годфри, который стоял рядом с ним, добавил:

— Да, и я благодарен всем за переживания. Мы справились, и теперь с нами всё в порядке. Хочется отдохнуть.

— Вы вернулись! — сказал старик, подходя к ним. — Мы все думали, что вас уже и не дождёмся. Но теперь, когда вы снова здесь, можно и праздник устроить! — он обернулся и громко воскликнул. — Друзья, встречаем Торвина и Годфри!

Скоро все в деревне начали собираться, приносить еду и напитки. Торвин огляделся и заметил, как радостно встречают их возвращение. В воздухе витал аромат мяса, и на столах было много угощений.

— Ну что, вернулись, — сказал один из мужчин, подходя к Торвину. — Не думал, что ты успеешь вернуться так скоро. Как ты там?

— Всё хорошо, — сказал Торвин, улыбаясь. — Путь был долгим, но теперь я рад быть дома. Дедушка тоже поправился.

Годфри подмигнул мужчине.

— Да, не будем забывать о трудностях, но главное — вернулись. И теперь можно и выпить, и отдохнуть!

Торвин обернулся к Годфри.

— Ну что, дедушка, мы с тобой оба заслужили отдых. Похоже, и пир на этот раз не обойдется без твоих историй!

— О, я готов рассказать! — ответил Годфри, смеясь. — Но для начала давайте насладимся этим моментом.

Деревня наполнилась весельем. Все начали рассказывать свои истории, смеялись, пели песни. Это был момент радости и отдыха, долгожданное возвращение домой после долгих дней в пути.

На главной площади Аски начали собираться люди. Горели факелы, освещая просторную площадку между домами. Вокруг центре уже стояли длинные деревянные столы, покрытые белыми скатертями. Запах жареного мяса и свежего хлеба наполнял воздух.

Бернальд (старейшина) вышел к Торвину и Годфри, хлопая их по плечу.

— С возвращением, друзья! Мы уже боялись, что вы не вернётесь.

Торвин усмехнулся, оглядывая собравшихся.

— Ещё как вернёмся! Не так-то просто нас отправить в небытие

Бернальд ухмыльнулся.

— А ты всё тот же. Садитесь скорее, пир уже начался!

За столами кипела жизнь. Кто-то рассказывал истории, кто-то смеялся, а дети носились между взрослыми, подбирая упавшие куски хлеба.

Годфри тяжело опустился на лавку, всё ещё ощущая последствия своих ран.

— Слишком много шума, — пробормотал он, но всё же улыбнулся, когда ему подали кубок с травяным отваром.

Бернальд подошёл ближе, положив руку на плечо Годфри.

— Рад видеть тебя живым. Нам тебя тут не хватало

Годфри поднял взгляд.

— Знаешь, Бернальд, я уже начал скучать по этим местам. Но, скажу честно, путешествия иногда приносят пользу.

Бернальд рассмеялся.

— Пользу? Уж кто бы говорил! Ты чуть не оставил нас без рассказчика!

Торвин, отхлебнув из кубка, перебил:

— Кстати, Бернальд, а что здесь говорят о травах? Я слышал, в этих краях тоже умеют делать неплохие отвары.

Бернальд кивнул.

— Есть парочка секретов. Но таких, как у Айлы в Дорнвиле, тут точно не найти. Она, кстати, передавала привет.

Торвин улыбнулся.

— Передавала? Айла?

Бернальд усмехнулся.

— Мы с ней часто переписывались. А теперь я иногда получаю от неё весточки через купцов. Она, как всегда, занята травам.

Годфри вставил:

— Передай ей, что я всё ещё жив. И что её советы мне очень пригодились.

Бернальд поднял кубок.

— За то, чтобы старые друзья всегда оставались на связи, даже на расстоянии

Все подняли кубки, и праздник продолжился. Торвин не мог не думать о предстоящих путешествиях, но сейчас он наслаждался мгновением — светом огня, смехом и вкусной едой.

Торвин проснулся на следующее утро с тяжёлым похмельем. Скрестив руки на груди, он сидел на краю кровати, пока туман в голове постепенно не рассеялся. Ощущение было не самое лучшее, но мысли о предстоящей поездке в Бьернхейм не покидали его. Он знал, что должен отправиться туда .

Он встал, натянул на себя одежду, которая казалась немного тесной после ночных волнений, и пошёл к Годфри. Старик всё ещё отдыхал, и, увидев его, Торвин задумался. Вспомнив разговоры об их пути, он принял решение

— Годфри, — сказал Торвин тихо, стараясь не потревожить старика. — Я решил, что отправлюсь в Бьернхейм.

Годфри открыл глаза, не спеша отвечать. Он поднимался на кровати, скрещивая руки

— Понимаю. Ты молодой и полный сил. Ты рвёшся в приключение подвльше от старика,но вот что я тебе скажу, помни, что этот путь не лёгкий, и будь осторожен. В Бьернхейме тебе предстоит иметь дело с разными людьми, и не все из них — друзья.

Торвин кивнул.

— Я знаю, Годфри. Обещаю быть осторожным.

Ох ну и проблемный ты малый не ошибся ли я забрав тебя тогда с деревни?

Торвин усмехнулся

Ладно Торвин я знаю что путь тебе предстоит не близкий так что вот, возьми

Торвин удивлённо - Э...этоже

Уверено ответил Годфри - да, это мой меч с которым я прежде проходил препятствия в своих странствиях

Торвин кивнул будто выражал благодарность и сказал - я вернусь в Аску, обязательно

После того как они немного поговорили, Торвин взял с собой необходимые вещи и отправился на рынок, чтобы подготовиться к поездке. За несколько часов он закупил всё, что ему было нужно: провизию, небольшой запас трав и полезные предметы для путешествия. Он чувствовал, как важен этот шаг, хотя и не знал, какие испытания ему предстоят.

Отправляясь в путь, Торвин решил, что эта поездка станет важным моментом в его жизни, и он сам должен понять, что его ждёт в Бьернхейме.

Перед тем как отправиться в путь, Торвин решил попрощаться с местными жителями. Он пошёл по деревне, по пути останавливаясь у знакомых домов, не ожидая таких реакций. Все жители были удивлены его решением

— Торвин, ты ведь только что вернулся! — сказала одна из женщин, приглядываясь к нему с недоумением. — Куда ты опять направляешься?

Торвин, улыбаясь, объяснил:

— Я решил отправиться в Бьернхейм. Нужно разобраться в некоторых делах, да и торговля в этом городе гораздо активнее. Порой здесь не хватает тех товаров, которые можно найти только там

— Но ведь ты только что вернулся! — повторил один из стариков, прищурив глаза. — Зачем спешить? Мы же только начали готовить пир в твою честь!

Торвин немного замялся, стараясь найти слова, чтобы успокоить их.

— Это важный шаг, друзья, — сказал он, и его голос стал серьёзным. — Мне нужно увидеть мир, а Бьернхейм — первый шаг на этом пути. Не переживайте, я быстро вернусь.

Некоторые местные жители покачали головой, но в глазах каждого было видно уважение и понимание. Они знали, что Торвин всегда был решителен в своих поступках.

— Ну что ж, удачи тебе, Торвин, — сказал старейшина . — Будь осторожен и не забывай, что всегда можешь вернуться сюда, если что-то будет не так. А Годфри лишь спокойно наблюдал из окна хотя очень хотел сказать ему очень важные слова...

Торвин собрал свои вещи — кровавую лилию, три Мо и пол Че — и направился в путь. Ему предстояло долгий путь полный приключений, таинственых событий и новых встреч

Глава 8

Торвин понимал что единственный способ как попасть в Бьернхейм это через порт в Дорнвиле по этому он отправился в путь

Дорнвиль не заставил себя долго ждать. После нескольких дней пути он наконец достиг своего пункта назначения. Торвин направился к дому Элдрика, лекаря. Войдя в дом, он увидел, как тот с улыбкой смотрит на него.

— Ну что, Торвин, снова с больным стариком? — усмехнулся Элдрик, как всегда с юмором подмечая, что Торвин, как правило, оказывается в обществе больных и раненых.

— Не совсем, но почти, — ответил Торвин с улыбкой и немного подмигнул. — Я сюда не просто так. Хочу в Бьернхейм. Подскажи, где тут порт?

Элдрик кивнул. Он открыл шкаф и достал карту Дорнвиля, развернув её перед Торвином.

— Вот, здесь твой путь, — указал он на определённое место. — Порт находится вон там. Корабли часто отправляются в Бьернхейм. Ты сможешь выбрать, что тебе нужно.

Торвин, чувствуя благодарность за помощь, потянулся к Элдрику и пожав его руку, сказал:

— Спасибо тебе. Ты как всегда спас! — его голос был полон искренней благодарности.

Элдрик улыбнулся в ответ, хотя в его глазах читалась усталость.

— Ну, надеюсь, что не скоро увидимся , — сказал он, подмигнув.

Торвин рассмеялся, поднимая настроение себе и своему другу.

— Я буду рад, если так и будет, — сказал он, уходя, но с улыбкой на лице. — Удачного дня, Элдрик!

Когда Торвин покинул дом лекаря, он почувствовал, что его шаги стали уверенее. С картой в руках он уже не чувствовал себя потерянным в этом большом и неизведанном мире. Ему оставалось только пройти путь до порта, и впереди его ждала новая глава этого приключения. Торвин шагал по указанному Элдриком пути, погружённый в свои мысли о предстоящем путешествии. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в алые и золотые оттенки. Однако его мысли прервали крики, доносившиеся с ближайшей тропы. Он ускорил шаги и вскоре увидел тревожную картину.

Несколько взрослых мужчин окружили мальчишку лет тринадцати. У того были порванные рукава рубашки и грязное лицо, но в глазах горело отчаяние. Один из мужчин, ухмыляясь, приблизился к мальчику и, держа его за плечо, злобно произнёс:

Отдавай деньги, малец. Или я тебе сейчас объясню, что значит слово «больно».

Мальчик затряс головой. У меня ничего нет, честное слово!

Другой мужчина уже достал нож и направил его прямо к мальчику:

Прекрати врать! Последний раз спрашиваю...

Торвин почувствовал, как в груди закипает ярость. В его голове загудела кровь. Он не мог позволить таким подонкам запугивать ребёнка.

Эй, вы! крикнул он, приближаясь.

Отстаньте от мальчишки!

Мужчины обернулись.

А ты ещё кто такой? — фыркнул один из них. можешь! Исчезни, пока

Но Торвин уже не собирался отступать. Его руки сжались в кулаки.

Я сказал, отпустите его, голос Торвина стал твёрдым, словно сталь.

Похоже, этот герой хочет проблемы! сказал один из мужчин и шагнул к Торвину.

Торвин двинулся быстрее, чем они успели среагировать. Его кулак врезался в челюсть первого нападавшего, отправляя его на землю. Второй, пытаясь вытащить нож, получил удар в живот и, согнувшись, рухнул на колени.

Третий замахнулся сзади, но Торвин резко развернулся и ударом локтя отправил его в бессознательное состояние. Последний из нападавших, увидев, как его друзья падают один за другим, попытался убежать, но Торвин схватил его за воротник и прижал к дереву. Если ещё хоть раз увижу тебя здесь... его голос прозвучал холодно. Ты пожалеешь, что родился.

Мужчина, дрожа, только закивал.

Торвин отпустил его, и тот бросился наутёк.

Обратившись к мальчику, Торвин увидел, как тот дрожал, глядя на него широко раскрытыми глазами.

Ты в порядке? — спросил Торвин,

убирая меч в ножны. Мальчик кивнул, не находя слов.

Спасибо вам, сэр. Я не знаю, что бы я без вас делал...

Торвин вздохнул, отворачиваясь:

Будь осторожнее. Мир полон таких, как они. В следующий раз будь умнее и избегай подобных ситуаций.

Мальчик кивнул, всё ещё ошеломлённый.

Я постараюсь, обещаю.

Глава 9

Торвин, прибыв в порт, погрузился в суету: повсюду люди загружали и разгружали товары, договаривались с капитанами, покупали и продавали. Он обошёл несколько кораблей, спрашивая, не направляются ли они в Бьернхейм.

Наконец, на одном из судов ему ответили утвердительно:

— Да, мы скоро отплываем в Бьернхейм.

Торвин посмотрел на боцмана и спросил:

— Сколько это будет стоить?

Боцман оглядел его с ног до головы и, почесав подбородок, ответил:

— За место в трюме возьму 1 Че. Если хочешь в каюте — 2 Че. Но решай быстрее, скоро отплываем.

Торвин задумался. У него было не много денег. Он решил, что место в трюме — лучший вариант, и, протянув капитану 1 Че, сказал:

— Беру место в трюме.

Боцман кивнул и указал на трап:

— Поднимайся. Там найдёшь место для своих вещей. Отплытие через полчаса.

Торвин поднялся на борт, и прошёл в место тюрьмы

Торвин уселся на свою койку в трюме, но вскоре ощутил, как в груди зашевелилось беспокойство. Место казалось ему слишком тесным и душным. Он не был человеком, привыкшим сидеть на одном месте, поэтому, вскочив на ноги, решил осмотреть корабль.

Поднявшись по деревянной лестнице, Торвин вышел на палубу. Вокруг кипела работа — матросы натягивали канаты, закрепляли грузы и проверяли паруса. Он прошёл вдоль борта, осматривая корабль, который оказался старым, но надёжным судном.

Присмотревшись к товару, который грузили в трюм, Торвин заметил бочки с солёной рыбой, мешки с зерном и несколько ящиков, запечатанных сургучом - твёрдым воском красного или чёрного цвета, что обычно используют при запечатывании писем.

Любопытство взяло верх, и он обратился к одному из матросов, стоявших поблизости:

— Эй, друг, а что это за груз такой?

Матрос, высокий мужчина с густой бородой, усмехнулся:

— Торговый товар. Зерно, соль, рыба... да кое-что для знатных господ в Бьернхейме. Не твоего ума дело, если честно.

Торвин поднял бровь, но не стал спорить, понимая, что навязываться с вопросами — не лучшая идея. Вместо этого он поинтересовался:

— А кто у вас капитан?

— Капитан Вильгар. Опытный моряк. Если хочешь с ним поговорить, он там, на корме, — махнул рукой матрос.

Торвин поблагодарил его и направился к корме. Там он увидел мужчину лет сорока пяти, с загорелым лицом, седыми висками и уверенной осанкой. Капитан как раз давал указания помощнику.

Торвин подошёл ближе:

— Капитан Вильгар?

— А ты кто такой? — спросил тот, оборачиваясь и оглядывая его с ног до головы.

— Пассажир. Торвин. Я хотел бы узнать, как долго продлится путь до Бьернхейма?

Капитан нахмурился, но ответил:

— Если погода будет благосклонна, дня три. Но не надейся на комфорт — это торговое судно, а не дворец.

Торвин кивнул:

— Мне главное добраться. Спасибо за откровенность.

— Ладно, не мешай. Если хочешь помочь команде, спроси боцмана. А если нет — возвращайся в трюм и не путайся под ногами.

С этими словами капитан отвернулся, продолжая раздавать приказы.

Торвин решил подойти к боцману, с которым только что расплатился за переправку. Он учтиво спросил:

— Чем я могу помочь?

Боцман поднял на него взгляд и, оценивающе осмотрев, сказал:

— У нас людей хватает. Но если хочешь быть полезным — подойди к квартирмейстеру. Он решает, как распределять грузы и места. Возможно, найдёт для тебя дело.

Торвин кивнул и отправился искать квартирмейстера, внимательно осматривая корабль. Вскоре он нашёл его у штабеля ящиков с провиантом и снаряжением.

— Боцман отправил меня к вам. Говорит, может, есть работа?

Квартирмейстер поднял голову и хмыкнул:

— Не видел тебя раньше. Видимо, новенький?

Торвин споконым тоном сказал - нет я пасажир просто делать нечего вот хочу время скоротать

— Ладно, давай-ка глянем… — Квартирмейстер обвёл взглядом крепкую фигуру Торвина. — Судя по твоим плечам, можешь помочь с погрузкой оставшихся ящиков. Нужно сделать это быстро, время не ждёт.

— Понял, приступаю, — сразу ответил Торвин и тут же схватил ближайший ящик, не теряя времени.

Работа была тяжёлой, но Торвин привык к физическим нагрузкам. Ему даже понравилось ощущение слаженности, с которым сновали матросы. Всё это напомнило ему времена, когда он помогал в деревне на работах по строительству или ремонту домов.

Через 20–30 минут последние ящики были надёжно закреплены на своих местах. Квартирмейстер хлопнул Торвина по плечу:

— Добрая работа, парень. Похоже, ты не только пассажир, но и работник на вес золота. Можешь немного отдохнуть, отправляемся через 10 минут.

Торвин поблагодарил его, вытер пот с лба и направился к борту корабля, чтобы полюбоваться горизонтом.

Корабль наконец-то отплыл, и Торвин направился в трюм, чтобы найти место для отдыха. Трюм был переполнен, но здесь было спокойнее, чем на верхней палубе, и почти не слышно шума. Он прошёл мимо нескольких людей, которые занимались своими делами, но никого не встретил, кто бы мог послужить угрозой. За исключением маленького парня, который сидел в уголке, очевидно, в надежде провести время так же, как и другие — тихо и без лишних забот.

Торвину понравился покачивающийся ритм корабля — словно он был убаюкан этим движением. Он уселся на ящики, которые служили сиденьем, и через несколько минут уже почти храпел, наслаждаясь относительным покоем и тишиной.

Однако его сон был недолгим. Через некоторое время Торвин почувствовал, как кто-то коснулся его мешка. Он не успел полностью проснуться, но инстинктивно схватил руку незваного гостя. Это оказался тот самый маленький паренёк, который пытался "позаимствовать" деньги у Торвина. Однако его попытка была неудачной.

Торвину хватило мгновения, чтобы выломать руку мальчишке. Тот вскрикнул от боли и отполз в сторону, удивлённый быстротой и силой Торвина.

— Эй, что ты делаешь?! — испуганно сказал паренёк, поднимаясь на колени.

Все в трюме обернулись на шум, и стало очевидно, что люди начали следить за ситуацией.

— Ты что, с ума сошел? — спросил кто-то из них. — Отпусти его, парень. Он, наверное, просто испугался.

Торвину было не по себе, когда он увидел, как мальчишка жалобно смотрит на него. Мальчик чуть не плакал от боли, но всё же, скрипя зубами, продолжил:

— Я... я сирота, у меня нет денег... А в деревне меня на работу не берут... я... я пытался найти хотя бы что-то, чтобы выжить.

Торвин немного успокоился, видя, как парень, несмотря на его попытку украсть, не имел злого умысла. Он посмотрел на него долго, прежде чем встал и с лёгким вздохом вынул из своего мешка несколько медных дощечек.

— Ты в следующий раз подойди и попроси, — сказал он, отдав парню несколько Мо. — И не кради, парень. Это не выход.

Мальчишка был в шоке, но сразу же благодарно схватил деньги, пробормотав:

— Спасибо... правда, спасибо! Я постараюсь быть лучше.

Торвину стало немного легче на душе. Он знал, что жизнь мальчика была трудной, и в какой-то момент мог оказаться на его месте. В конце концов, в мире не так уж и много возможностей для людей, у которых нет ничего.

Торвину удалось заснуть тихим сном

Он выспался, и, проснувшись, он потянулся и вышел на палубу. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, мягко освещая безмолвное море. Торвину нравилось это спокойствие, но он знал, что впереди его ждёт долгий путь.

Он огляделся и заметил несколько человек, занятых своими делами. Подойдя к одному из них, он спросил:

— Приветствую. Не подскажете, сколько времени осталось до прибытия в Бьернхейм?

Человек взглянул на Торвина и ответил:

— Доброе утро. До Бьернхейма примерно два дня пути.

Торвину было интересно узнать больше о жизни на корабле, поэтому он продолжил разговор:

— А что вы можете рассказать о Бьернхейме?

Собеседник улыбнулся и начал рассказывать о городе:

— Бьернхейм — это крупный торговый город, известный своими рынками и ремесленными мастерскими. Там можно найти товары со всего мира. Город также славится своими университетами и библиотеками, где хранятся редкие манускрипты.

Торвину было интересно слушать. Он поблагодарил собеседника за информацию и вернулся на палубу, чтобы насладиться видом на море и подумать о предстоящем пути.

Торвин вспомнил слова Олафа о том, что в Бьернхейме его все знают, и уже понимал что сделает в первую очередь .Но сначала Торвин выдвинул такое предложение командиру подойдя к нему : Возможно ли порыбачить? Я предлагаю, что если поймаю больше десяти рыб за час, то 10 отдам вам, а оставшиеся заберу себе. Капитан, удивлённый таким предложением, нехотя согласился, зная, что получит выгоду в любом случае.

Торвину выдали удочку, и он принялся ловить рыбу, измеряя высоту волн, силу ветра и другие условия. К удивлению всех, он выловил не десять, а все тринадцать рыб. Как и обещал, команде он отдал десять, а оставшиеся три забрал.

Капитан, удивлённый мастерством Торвина, спросил, где тот научился так ловко рыбачить. Торвину вспомнились дни, когда его дед, Годфри, учил его рыбачить с малых лет.

— Меня учил мой дед, Годфри, с самого детства, — ответил Торвин.

Капитан хлопнул по плечу, принимая ответ, и сказал:

— Хорошо, что ты с нами!

Торвину было приятно слышать такие слова.

Торвин, забрав три рыбины, отправился к человеку, ответственному за груз, и попросил купить немного соли. После небольших раздумий тот согласился, и Торвин спросил цену. Ему ответили, что 2 кг соли стоят 5 Мо. Торвин оплатил эту сумму и, вернувшись, засолил рыбу, обрезав часть от мешка и замотав туда рыбу, затем положил её обратно в мешок.

Со спокойной душой он пошёл отдохнуть, предвкушая весёлые приключения в Бьернхейме. Отдохнув, он снова вышел, но уже к концу второго дня. Всю ночь он тренировался, пожёвывая запасы, которые заготовил, а также разделал рыбу и повторно засолил, выкинув за борт ненужное. Далее, уставший, он пошёл спать.

Глава 10

На следующий день Торвин захотел лишь тренировать тело и весь день посвятил этому непрерывно, аж до самого вечера, и тогда заснул. В конце концов, на утро они уже были в Бьернхейме, и половина людей уже ушла, а другая спала. Торвин собрался и пошёл в Бьернхейм, надеясь вскоре встретить Олафа. Он спросил первого попавшегося человека об Олафе Крушителе Волн, и тот рассказал, что Олаф совсем недавно прибыл из Довернвиля и сейчас находится в таверне Пенный бриз

Торвин, уверенно ступая по улицам Бьернхейма, направился к таверне "Пенный Бриз". Он мог почувствовать лёгкий морской запах, веющий с берега, и слышал, как вдалеке кричат чайки. Таверна стояла у самого моря, её стены были покрыты солёными пятнами от ветра, а над входом развевался флаг с изображением большого парусника.

Торвин вошёл в таверну "Пенный Бриз", где за столом сидел Олаф, мирно попивая пиво. Олаф сразу заметил его, усмехнувшись, и махнул рукой в знак приветствия.

— Торвин! — воскликнул он, вставая из-за стола и протягивая руку. — Рад, что ты здесь! Как добрался?

— В целом нормально, — ответил Торвин, пожимая его руку и садясь на ближайший стул. — Дорога была долгой, но без приключений. За исключением одного, с рыбой, — добавил он с улыбкой.

Олаф засмеялся.

— Я рад, что ты наконец-то в Бьернхейме. Мы много говорили о твоём путешествии, но вот теперь ты здесь. Ну что, как тебе город?

Торвин огляделся по сторонам, чувствуя атмосферу веселья и шумных разговоров.

— Город интересный, но... всё-таки немного чужд. Это совсем не похоже на родные края, — сказал Торвин, взглядом останавливаясь на парусах за окном. — Но я рад, что приехал. Хочу почувствовать атмосферу и, может, кое-что изучить. Столицу тоже не забыл.

Олаф кивнул, внимательно наблюдая за Торвиным.

— Это хороший план, но ты должен помнить, что Бьернхейм — не просто торговый город. Здесь много разных людей, и не все из них могут быть теми, за кого себя выдают. Но тебе будет интересно, обещаю, — он улыбнулся. — Я рад, что ты присоединился. Это место полнится событиями, которые подкинут тебе не одну историю.

Торвин усмехнулся.

— Я готов ко всему. Мне нравится, что здесь так много возможностей. Но всё равно, надеюсь, ты не слишком перенапрягал свои связи, приглашая меня сюда. Не хочу, чтобы ты пожалел о своём приглашении.

— Никаких сожалений, — ответил Олаф, покачав головой. — Я уверен, что твоё пребывание здесь будет полезным как тебе, так и всем вокруг. Но знай, Бьернхейм — это не просто место, куда можно приехать и надеяться на лёгкие приключения. Здесь каждый шаг стоит того, чтобы его обдумать.

Торвин нахмурился, но быстро его лицо осветила улыбка.

— Я всегда готов к трудностям. И знаю, что они — часть любого пути.

Олаф ещё раз усмехнулся, поднимая бокал.

— Тогда добро пожаловать в Бьернхейм, Торвин. Надеюсь, ты здесь найдешь не только приключения, но и смысл.

Торвин налил себе пива и тоже поднял бокал.

— За новое начало, Олаф.

Цокнувшись деревяными кружками с Олафом, приобнимая друг друга за плечо они начали пить да так еще потом и соревнование устроили кто кого перепьёт, Олаф победил уже со второй кружки, видители в Бьернхейме очень уж крепкий алкоголь. Торвин рухнул и уснул, Олафу пришлось тащить его до своего дома, потому что другого места куда отвести пьяного Торвина он не знал. Таща Торвина Олаф сказал :

- Сказал бы что пить не умеешь, я б тебя предупредил

Торвин бормоча себе под нос

- Дедушка... я... вернусь... честно...

Ик

Правда...

- Ну и хлопот же ты мне прибавил, Торвин -

Сказал Олаф чуть ли не улыбаясь

Прийдя к дому Олафа Олаф кинул Торвина на кровать а сам тоже прилёг в кровать

- Не по душе мне с мужчиной в кровати спать

Сказал Олаф

Утро наступило неожиданно быстро. Торвин зазевал, прикрывая глаза от яркого света, пробивающегося сквозь щели в ставнях. Голова раскалывалась, а рот пересох так, словно он глотнул горсти песка.

— Проснулся наконец? — раздался голос Олафа с кухни. — Я уж думал, придётся водой тебя обливать.

Торвин приподнялся на локтях, но тут же рухнул обратно.

— Что... что вчера было? — промямлил он, пытаясь восстановить события.

Олаф, хохоча, появился в дверном проёме с кружкой воды в руке.

— Вчера? — Он наклонился ближе. — Ты вчера решил, что можешь соперничать с бьернхеймскими морскими волками в выпивке. Да только рухнул раньше, чем я успел счёт вести.

Торвин принял кружку и залпом выпил.

— Да уж... Не самая удачная моя идея... — Он обхватил голову руками. — Кажется, я что-то говорил про деда?

Олаф присел напротив, хитро прищурившись:

— Говорил. Сильно скучаешь по дому, значит? Или это на выпивку так пробрало?

Торвин промолчал, уставившись в кружку.

— Ладно, парень, нечего теперь жалеть. Ты здесь, а значит, пора показать, зачем ты приплыл в Бьернхейм, — Олаф хлопнул его по плечу. — Вставай, приведи себя в порядок. А то с таким лицом и шагу на улицу не ступишь — тут тебе не деревня.

Торвин кивнул, хотя чувствовал себя так, словно его переехала телега.

— Спасибо, Олаф. Правда. За всё.

Олаф фыркнул:

— Ты ещё поблагодаришь меня, когда начнётся настоящая работа. А теперь — двигайся, у нас дел полно.

Торвин медленно поднялся с кровати, ощущая тяжесть в голове после вчерашнего вечера. Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стряхнуть остатки сна, и направился к умывальнику. Холодная вода освежила его и помогла прийти в себя.

Олаф, наблюдая за ним с ухмылкой, опёрся на косяк двери.

— Выглядишь как человек, который только что подрался с бочкой медовухи, — сказал он, скрестив руки на груди.

Торвин бросил на него усталый взгляд.

— Чувствую себя так, будто проиграл.

— Проиграл? Да ты ещё до второго раунда не дотянул, — рассмеялся Олаф. — Ладно, приводи себя в порядок. Я пойду, улажу кое-какие дела с поставщиками в городе.

Торвин кивнул, вытирая лицо полотенцем.

— Я скоро.

Олаф уже собирался выйти, но обернулся:

— И не забудь — в порту держи ухо востро. Здесь любят чужаков, но ещё больше любят их обчищать.

С этими словами он скрылся за дверью, оставив Торвина в одиночестве.

Торвин, одевшись в свой привычный дорожный наряд, вышел из дома. Морской бриз окутал его лицо, наполняя лёгкие запахом соли и утренней свежести. Он вдохнул глубже и, особо не задумываясь о маршруте, направился туда, куда вели глаза.

Его шаги привели его к шумному рынку, где толпа людей сновала между рядами, обмениваясь товарами и голосами. Торвин протискивался сквозь людской поток, пока его взгляд не зацепился за что-то необычное — рыбу с золотистой коркой, нанизанную на деревянную палку. Она выглядела так, будто была покрыта тонким слоем золота, мерцающим в солнечных лучах.

Не сдерживая любопытства, Торвин подошёл ближе и спросил продавца:

— Что это за рыба?

— Особое угощение, — с гордостью ответил торговец. — Мы запекаем её в соусе по старинному рецепту на открытом огне.

Торвин прищурился:

— А что за соус?

Продавец ухмыльнулся:

— Волшебники не раскрывают своих секретов.

Это лишь подогрело интерес Торвина, но спорить с таким ответом не имело смысла.

— И сколько же стоит эта диковина? — спросил он, потянувшись к кошелю.

Продавец оглядел Торвина с головы до ног, оценивая его как потенциального покупателя.

— За одну порцию — 5 Мо. Если возьмёшь три — отдам за 1 Че.

Торвин, проверив свой карман, обнаружил лишь половину Че. Этой суммы хватит на небольшие покупки.

Торвин задумался. Это была недешёвая покупка, но аромат, исходивший от рыбы, заставлял желудок требовательно урчать.

Торвин согласился уж слишком манящей была рыба и протянул продавцу пол че продавец взял и сказал

- Правильный выбор малец, вот твоя сдача

Торговец протянул 5 мо и рыбу

Торвин, не спеша шагая по узким улочкам рынка, с наслаждением ел рыбу, запечённую в таинственном соусе. Её вкус действительно был волшебным — сладость переплеталась с легкой кислинкой , подчёркивая нежность рыбного филе.

Однако с каждым кусочком его мысли всё больше возвращались к звонким дощечкам в кармане. Осталось всего 5 Мо — хватит разве что на пару буханок хлеба или немного сушёных фруктов.

Понимая, что деньги в Бьернхейме улетают быстрее, чем чайки в утреннем небе, Торвин решил не тратить время зря. Он направился в сторону порта, где всегда кипела жизнь — матросы разгружали товары, купцы спорили о ценах, а работники искали новые руки для тяжёлой работы.

"Может, повезёт найти занятие хотя бы на день", — подумал Торвин, уверенно шагая к докам. Ветер доносил до него крики чаек и запах соли, обещая новые встречи и, возможно, шанс поправить своё положение.

Глава 11

Торвин прибыл в порт, свежий морской бриз встретил его, когда он шел по деревянным мосткам. Он осмотрелся, и его взгляд упал на несколько кораблей, готовых к погрузке. Люди суетились вокруг, а грузчики с трудом успевали носить ящики и бочки. В этот момент Торвин задумался. «Почему бы не попробовать помочь и заработать немного?» — подумал он.

Он подошел к первому кораблю, который стоял ближе всего, и заметил капитана, который стоял у борта, следя за работой команды. Торвин, не теряя времени, подошел к капитану и с уважением поздоровался.

— Доброе утро, капитан, — сказал Торвин. — Я вижу, у вас тут работа кипит. Не могу ли я помочь с погрузкой? Я крепкий и быстрый, и думаю, смогу помочь вам ускорить процесс.

Капитан внимательно посмотрел на Торвина, с любопытством оценивая его. Торвин выглядел уверенным и решительным.

— Хм, ты что, грузчик? — спросил капитан, обдумывая предложение. — Ну, если ты так уверен в своих силах, почему бы и нет. Но знай, я заплачу только столько, сколько ты будешь работать. Это не для праздных людей.

— Согласен, капитан! Я сделаю все, чтобы не разочаровать вас, — ответил Торвин с усмешкой, пожимая плечами.

— Хорошо, — сказал капитан, кивнув, — договорились. Работай так, как обещал, и я заплачу по заслугам.

Торвин сразу же принялся за дело. Он схватил первый ящик, который, по размеру, мог бы поднять два человека, и, не замедляя шаг, понес его на корабль. Люди вокруг удивленно оглядывались. Торвин двигался быстро, не уставая, как будто его сила была безграничной.

Вскоре он нес второй ящик, и за ним, не теряя ни секунды, следовали еще несколько. За 15 минут Торвин справился с работой, и капитан не мог скрыть своего удивления.

— Ну, и что же, — сказал капитан, подходя к Торвину и слегка улыбаюсь, — ты действительно оказался на высоте. Увидев твою скорость, я понял, что не ошибся, выбрав тебя. Ты не просто грузчик, а настоящий трудяга.

Капитан достал из кармана несколько монет и передал их Торвину.

— Вот твоя плата: 2 Ма. Ты заслужил. Я удивлен, как ты так быстро справился. Ты можешь гордиться своей работой.

Торвин с благодарностью принял деньги.

— Спасибо, капитан, — сказал он, но понял что погрузка не столь ценная работа.

Торвин положил монеты в карман и отправился по своим делам.

Торвин, получив свои 2 Ма, не стал тратить время на праздное ожидание. Хотя это была неплохая оплата за его труд, ему хотелось заработать больше. Он продолжил прогуливаться по порту, надеясь найти более выгодную работу.

Проходя вдоль причалов, он заметил группу людей, которые поднимали якорь с большого торгового судна. Это было сложное и опасное занятие, требующее не только физической силы, но и внимания к деталям, чтобы избежать повреждения судна. Торвин решил подойти и предложить свою помощь.

"Здравствуйте! Могу помочь вам с подъёмом якоря", — предложил он одному из рабочих, который выглядел особенно занятым.

Рабочий оглядел его и сказал: "Ты что, думаешь, я так просто приму твою помощь? Это работа для опытных людей, с тобой никто не будет возиться."

Но Торвин не отступил, решив доказать свою ценность. "Я помогал на кораблях раньше, знаю, как работать с тяжелыми вещами. Обещаю, что быстро и без лишних слов."

Через некоторое время, после небольших уговоров, один из старших работников согласился дать Торвину шанс. Они начали работать, и Торвин, несмотря на свою молодость и энергичность, справлялся с работой на равных с опытными моряками. Он не только демонстрировал силу, но и быстро схватывал, как важно аккуратно поднимать и опускать якорь, не повреждая сам корабль.

Процесс был тяжелым, но Торвин справился с этим без усталости, и вскоре якорь был поднят. Старший рабочий подошел к нему и сказал: "Хорошо, парень, ты доказал, что можешь работать. Мы как раз ищем людей на более постоянную работу. За твой труд мы заплатим 1 Мо — это за твою помощь и за качество работы. Что скажешь?"

Торвин с удовольствием согласился, это была значительно более высокая плата за работу, чем в первый раз. В этот момент он понял, что в порту всегда можно найти выгодную работу, главное — показать, на что ты способен.

Торвин, получив за труд 1 Мо, направился в поисках новых возможностей. Он с интересом оглядел портовые причалы и вскоре заметил один корабль, который выглядел особенно покоцанным. Ржавчина покрывала его бока, а несколько досок явно были повреждены. Торвин подошел поближе и, несмотря на свою усталость, ощутил в себе желание помочь.

Подходя к капитану, который стоял рядом с командой матросов, Торвин заговорил:

— Добрый день! Я заметил, что корабль в плохом состоянии. Может, я смогу помочь с починкой? У меня есть некоторые навыки в этом деле.

Капитан, смотря на Торвина с легким сомнением, ответил:

— Ты не из Бьернхейма, верно? Мы привыкли к корабелам отсюда, они лучше знают местные условия. Но... давай, попробуй. Починка вряд ли будет сложной, но плата будет зависеть от того, как ты справишься.

Торвин кивнул, уверенно стиснув кулаки. Он-то знал, что даже если и не является мастером корабельного дела, ему по силам выполнить хотя бы основные работы. Вспомнив уроки, которые ему дал дедушка, он принялся за дело. Через несколько минут он уже развинчивал несколько поврежденных досок и менял их на новые.

Матросы, наблюдавшие за ним, начали переговариваться между собой:

— Смотри, парень что-то понимает, — сказал один.

— Да, на первый взгляд, конечно, не похож, но работает быстро. Вот бы и нам столько терпения, — добавил другой.

Спустя три часа работы, Торвин был вымотан, но результат оправдывал усилия. Большая часть повреждений была устранена, и корабль уже выглядел куда более подготовленным к плаванию.

Капитан подошел и, осмотрев результаты работы, удивленно сказал:

— Ты правда справился, парень. Я думал, ты не справишься с этим, но ты меня удивил. Вот тебе, — капитан протянул ему монету. — 5 Мо за твою работу. Ты заслужил.

Торвин с благодарностью принял плату, но заметил, как сильно его руки устали от работы. Он попрощался с капитаном и матросами, направился в сторону дома, размышляя, как использовать свои заработанные деньги.

На полпути, когда он шел вдоль оживленной улицы, его внезапно толкнул кто-то сзади. Торвин обернулся, но никого не увидел. Быстро восстановив равновесие, он сразу же ощутил, что что-то не так.

— Эй! — выкрикнул он, но никого рядом не было.

Продолжив свой путь, он вдруг почувствовал, что его кошелек исчез. Быстро проверив карманы, он понял, что его обманули. И теперь в его руках оставалась только плата за работу и пустой карман. Торвин нахмурился, чувствуя, как разочарование охватывает его.

— Этот тип... — тихо произнес он, пытаясь вспомнить, кто мог его толкнуть. Вскользь он поймал взгляд человека в толпе, но лицо так и не разглядел.

Торвин немного побежал в том направлении, но среди множества лиц и застывших в ожидании людей не мог найти того, кто мог бы быть вором.

Глава 12

Торвин шагал по улицам Бьернхейма, сжимая в кармане 5 Мо. В голове роились мысли, одно другое сменяло, но, пожалуй, самое яркое чувство было разочарование. Он всегда считал что никто не сможет его обокрасть, всегда с оптимизмом относился к своим усилиям, но что-то все равно не складывалось. Украденные деньги не дали ему покоя, но он не хотел оставаться в этом состоянии. Он не хотел стоять на месте никуда не двигаясь, он решил не останавливаясь продолжать путь

— "Так или иначе, я сам сделал выбор," — подумал он, ступая по каменным плитам мостовой. — "Не стоит искать виновного. Лучше приложить усилия и вернуть потерянное честным путём."

Торвин приостановился и посмотрел вокруг. Взгляд его сразу упал на порт. Люди там всегда были заняты. Работы всегда хватало, а если ещё попробовать найти что-то, что действительно стоило бы больших усилий и принесло бы достойную оплату, он мог бы не только вернуть потерянные деньги, но и кое-что заработать на будущее.

Он направился туда, не раздумывая, но теперь его взгляд был полон решимости.

Когда он подошел к порту, то заметил несколько судов, которые готовились к очередному рейсу. Он искал возможность что-то предложить, и тут же его взгляд зацепил крупный корабль, который нуждался в починке, судя по всему. Корабль был не в худшем состоянии, но заметно потертый, и, похоже, нужно было заменить несколько досок и починить части обшивки.

Торвин, подходя к судну, заметил капитана, который, как всегда, стоял на палубе и отдавал команды. Он не терял времени, подошел к нему с уверенностью:

— "Капитан, я могу помочь вам с ремонтом этого корабля. За небольшую плату я готов помочь починить его."

Капитан, бросив взгляд на Торвина, взвесил его слова.

— "Ты что, серьезно? Ты не из Бьернхейма и, похоже, не имеешь большого опыта в ремонте. Почему ты думаешь, что справишься?"

Торвин, не смутившись, ответил:

— "Может, я и не из Бьернхейма, но умения передавались мне с детства. Дед учил меня всему, что знал, и я уверен, что смогу помочь."

Капитан усмехнулся, но согласился попробовать. Он дал Торвину задание и обещал оплату, если работа будет выполнена. Торвин зашёл на корабль и принялся за дело. За несколько часов он смог починить основные повреждения, в том числе заменил доски и подлатал обшивку. Время шло, и усталость сказывалась, но в его глазах горел огонь решимости.

Когда работа была завершена, капитан подошел к Торвину.

— "Не ожидал от тебя такого! Ты действительно справился! Забирай свою плату. 5 Мо за твою работу."

Торвин с облегчением взял деньги, чувствуя, что его усилия наконец-то были оценены. Правда, теперь оставалось только одно: не разочароваться снова и использовать заработанное с умом.

Торвин пошёл домой с радостным настроением и улыбкой, но по виду уж очень уставший. Подойдя к дому Торвин открыл дверь, и его тут же окутал тёплый, манящий аромат яблок и корицы. Запах наполнил всё пространство, словно дом Олафа хранил в себе секрет уюта и домашнего тепла. Торвин, забыв про усталость, шагнул внутрь, жадно вдыхая воздух.

— "Эй, ты уже вернулся?" — донёсся голос Олафа из кухни.

Торвин не успел ответить, как увидел хозяина дома. Олаф стоял у очага, встряхивая большую деревянную ложку в руках. На столе перед ним красовалась большая тарелка с пирогами, покрытыми золотистой корочкой.

— "Ты только посмотри, кто решил явиться вовремя к ужину!" — усмехнулся Олаф, заметив Торвина.

— "Я не мог пропустить такой аромат," — ответил Торвин, закрывая за собой дверь. — "Да и ноги сами привели домой."

— "А я уж думал, что ты опять напьёшся и свалишься где-нибудь на причале," — пошутил Олаф, подавая на стол кувшин с яблочным сидром.

Торвин присел на скамью, ощущая, как его тело наливается тяжестью после долгого дня. Глаза его невольно упали на пирог, и он сглотнул слюну.

— "Ты, я смотрю, не только пахать умеешь, но и печь?"

— "Это старый рецепт моей матери," — сказал Олаф, усаживаясь напротив. — "И, кстати, сидром не злоупотребляй. В прошлый раз я тебя чуть ли не на себе тащил!"

Торвин хмыкнул, вспоминая недавний вечер.

— "Обещаю вести себя достойно," — сказал он и отломил кусок пирога. Тёплое тесто таяло во рту, а начинка из печёных яблок и корицы напоминала о доме, о чём-то далёком и родном.

— "Ты выглядишь так, будто тащил корабль целиком, а не чинил его," — заметил Олаф, подливая сидра. — "Ну, как прошло-то?"

Торвин вздохнул и покачал головой:

— "Заработал чуть больше, чем потерял утром. И даже не почувствовал, как день пролетел. Но самое главное — понял, что стоять на месте нельзя."

— "Мудрые слова для того, кто едва не разорился из-за собственной рассеянности," — поддразнил Олаф.

— "Зато теперь я знаю цену каждой монете," — ответил Торвин с ухмылкой.

Они засмеялись, и на мгновение Торвин почувствовал себя так, будто все проблемы остались где-то снаружи, за дверью. Ему не хотелось думать о завтрашнем дне, о работе, о потерянных деньгах. Сегодня он позволил себе просто отдохнуть.

Торвин с трудом разлепил глаза, потянулся и почувствовал, как тело наполнилось свежими силами. В окно пробивался мягкий утренний свет, а из кухни доносился слабый запах кофе и чего-то жареного. Он сел на кровати, зевнул и тут же услышал голос Олафа.

— "Доброе утро, спящий красавец!" — раздалось с кухни.

Торвин хмыкнул и поднялся на ноги.

— "Уже утро? Я будто только лёг."

Олаф вышел из кухни с кружкой в руке и ухмылкой на лице.

— "Для тех, кто привык работать с рассвета, утро давно прошло."

Торвин закатил глаза и сел за стол.

— "Что там у тебя пахнет? Я надеюсь, сегодня завтрак обойдётся без крепкого сидра?"

Олаф рассмеялся:

— "Только если сам попросишь." — Он поставил перед Торвином тарелку с жареными яйцами и кусками бекона. — "Держи, подкрепись. А после— есть одно предложение."

Торвин поднял бровь, с интересом глядя на хозяина дома:

— "Слушаю внимательно."

Олаф сел напротив и наклонился вперёд:

— "У меня сегодня выходной. Думаю, стоит его провести с пользой. Как насчёт экскурсии по городу?"

Торвин на мгновение задумался, жуя кусок хлеба.

— "Экскурсии, говоришь? Это заманчиво. Но надеюсь, ты не собрался водить меня по лавкам и трактирным подвалам?"

Олаф усмехнулся:

— "Нет, обещаю, что без пьяных приключений. Просто покажу тебе город — рынок, гавань, мастерские... Может, заглянем в пару интересных мест. Всё равно тебе надо узнать Бьернхейм получше, если собираешься здесь задержаться."

Торвин кивнул, доедая завтрак:

— "Согласен. Ты веди, а я постараюсь не отстать."

Олаф хлопнул его по плечу:

— "Вот и отлично! Готовься, в порту всегда есть на что посмотреть."

Олаф, ведя Торвина вдоль причалов, с увлечением рассказывал о жизни порта. Он указывал на корабли, стоящие на якоре, и объяснял, как по их конструкции можно определить, откуда они пришли.

— Видишь тот галеон с резным носом в виде льва? — Олаф кивнул на внушительный корабль с парусами, украшенными золотой каймой. — Это из Эстривана. У них всегда дорогие товары — пряности, вина и ткани. Но капитаны у них хитрые, так что с ними лучше не торговаться в одиночку.

Торвин с интересом рассматривал корабли, запоминая детали.

— А вон тот с короткими мачтами и широким корпусом? — спросил он, указывая на массивное судно с металлическими укреплениями.

— Это торговец из Фьордаланда. Они привозят меха и древесину, но требуют быстрой выгрузки. Если задержишь их товар, они просто уплывут в другой порт, — пояснил Олаф.

— А как определить хорошего капитана? — поинтересовался Торвин, глядя, как моряки суетятся у трюмов.

Олаф усмехнулся и показал на человека с широкой грудью и уверенной походкой.

— Хороший капитан — тот, за кем идут его люди. Видишь того в синем плаще? Его зовут капитан Арман. Он может прокормить команду даже в самый тяжёлый шторм. Если увидишь, что матросы слушаются без лишних слов — запоминай имя их капитана.

Торвин кивнул, восхищённо наблюдая за тем, как Арман руководил разгрузкой.

— Но будь осторожен с составлением сделок, — продолжил Олаф, переходя к следующему судну. — Здесь всегда торгуются. Никогда не принимай первое предложение — цену сбить можно почти всегда. Особенно у тех, кто только что вернулся из плавания. Они устали, им нужны деньги. Но не переусердствуй — если обманешь один раз, с тобой больше не будут иметь дела.

Торвин впитывал каждое слово, записывая в памяти советы, которые могли однажды спасти ему кошелёк.

— А что насчёт товаров? Откуда они приходят? — спросил он, заглядывая в трюмы.

— Всё, что только можно себе представить, — ответил Олаф, останавливаясь у судна, с которого выгружали ящики с фруктами. — Вон тот привёз лимоны и гранаты с юга. А тот, что дальше, доставил рыбу и соль из прибрежных деревень. Тут же продаются шкуры, ткани, специи и даже редкие артефакты. Главное — знать, что тебе нужно, и где это найти...

Однако Торвин кое что отвлекло, он услышал разговоры о лилиия

— Слышал что? Кровавую нашли

— Не уж то лилию, которых в мире по пальцам пересчитать, та брехня это всё, придумал кто и все верят что мол силой не бывалой одаривает

— Та правда-правда я сам видел её давным давно, еле выбрался живым

— Неужели, не брешишь?

— Та клянусь своим достоинством

— Та какое там достоинствотам так...

Олаф сделал паузу и посмотрел на Торвина:

— Ты чего это?

— Ой прости, что-то послышалась

— Ну хорошо, так вот если хочешь преуспеть здесь, нужно быть быстрым, настойчивым и внимательным к мелочам. Этот порт может стать твоей возможностью или обрушить тебя в бедность — всё зависит от твоих решений.

Торвин сжался от этой мысли, но потом кивнул, твёрдо решив, что он справится.

Олаф и Торвин вышли из порта и направились к рынку, где запахи специй, рыбы и свежего хлеба смешивались в воздухе. Толпы людей, шумные торговцы и звон металла от весов создавали гул, который словно пульсировал, подчиняя себе ритм жизни этого места.

— Слушай внимательно, Торвин, — начал Олаф, подталкивая его к одному из прилавков с фруктами. — Рынок — это не просто место для торговли. Это арена, где побеждают те, кто умеет говорить, торговаться и держать лицо.

Олаф подошёл к продавцу яблок, поздоровался и указал на корзину с плодами:

— Сколько за десяток?

— Один Мо, — ответил торговец, мельком глянув на Олафа.

— Один? — Олаф удивлённо поднял бровь. — Да я вчера за пол-Мо взял у твоего соседа. Тот явно знает цену своим товарам.

Торговец нахмурился, не желая терять клиента:

— Ладно, пол-Мо и 5 Ма, но не меньше.

Олаф повернулся к Торвину и шёпотом сказал:

— Видишь, главное — не соглашаться сразу. Никогда. Продавец всегда накручивает цену, рассчитывая на тех, кто не умеет торговаться.

Торвин кивнул, наблюдая, как Олаф заключил сделку.

— А если у тебя свой товар? — спросил Торвин, глядя на ряды с рыбой и тканями.

— Тут уже сложнее, — ответил Олаф, ведя его дальше. — Если хочешь продать что-то выгодно, нужно знать, чего здесь не хватает. Смотри по сторонам. Рыбы полно, а вот сушёного мяса почти нет. Или, к примеру, привези хороший мёд — за него тут готовы платить по 3 Мо за банку.

Они подошли к прилавку с пряностями. Олаф протянул руку к небольшой корзинке с шафраном.

— Это золото рынка, — сказал он. — Пряности всегда идут на ура. Они дорогие, но и продать их можно с наценкой. Возьми шафран — за маленький мешочек берут по 1 Че. Если научишься находить редкие товары, будешь в прибыли.

Торвин задумался, осматривая торговцев. Некоторые стояли за прилавками уверенно, другие нервно перебирали товары, боясь упустить клиента.

— А хитрости какие? — спросил он, когда они остановились у стойки с кувшинами.

Олаф усмехнулся:

— Например, если товар выглядит не слишком привлекательно, можно положить его на подставку получше или рядом с чем-то более дорогим. Так покупатель подумает, что всё здесь стоит дорого.

Он наклонился к уху Торвина и добавил:

— Или начни торг с более высокой цены, чтобы потом уступить и создать у покупателя чувство, будто он выиграл. Это любят все.

Пока Торвин переваривал услышанное, Олаф хлопнул его по плечу:

— Пора возвращаться. Но запомни: если хочешь выжить в таких местах, будь хитрее и смелее. Торговля — это не просто обмен, это борьба, в которой побеждают только те, кто готов действовать быстро.

Торвин кивнул, чувствуя, как в нём просыпается азарт. Теперь он видел рынок другими глазами — как поле возможностей, где всё зависит от ума и уверенности.

Глава 13

Олаф решил начать с самых известных мест в Бьернхейме, тех, что ему знакомы. Они с Торвином направились к старой кузнеце, где, несмотря на шум молота, было ощущение стабильности и порядочности. Мартин был похож на живую глыбу камня, вырезанную не природой, а рукой самого огня. Ростом под два с половиной метра, он казался исполином — человеком-кузнечным молотом. Широкие плечи, будто скованные из дуба и стали, и руки, каждая из которых напоминала кованую балку, внушали уважение и почтение без слов.

Рыжие волосы, густые и немного вьющиеся, были стянуты в грубый узел на затылке — как пламя, связанное кожаным ремешком. Брови — густые, взгляд — серьёзный, как у воина, что прошёл через битвы, но остался верен кузне. В его серых глазах был жар — не вспыльчивый, но глубокий, как в горне, где рождается металл.

Одет он был всегда просто и по делу. На нём — кожаный фартук, потемневший от сажи и масла, местами обожжённый, но надёжный, как старая броня. Под ним — грубая рубаха, местами обтёртая от долгой работы, с закатанными рукавами, чтобы ничто не мешало делу. Брюки из плотной ткани, заправленные в тяжёлые сапоги, иссечённые временем и трудом. К поясу были привязаны нож, щипцы и мелкие инструменты — всё на своём месте, всё под рукой.

Когда он стоял у горна, казалось, что сама стихия огня слушается его. Он был не просто кузнецом — он был частью кузницы, её сердцем и руками.

"Приветствую вас, господа!" — крикнул он, заметив их приближение. "Идёте ко мне что ли, учиться кузнечному делу?" — пошутил Мартин, протягивая им пару готовых железных ножей.

Олаф усмехнулся и пожал плечами. "Нет, нам нужно узнать, как идут дела в городе, какие новости. Работы не стоят на месте, и мы тоже не можем сидеть сложа руки."

Мартин покивал, соглашаясь. "Здесь всегда работы полно, и люди благодарны за хорошую работу. Мало кто знает, как важен хороший кузнец. К примеру, я недавно закончил кучу инструментов для местных фермеров, а ещё скоро на меня большие заказы на оружие для охотников. Мы все друг другу нужны."

Затем они направились в ткацкую мастерскую, где работала Айра, известная своим искусным умением создавать ткани. Здесь атмосфера была совершенно другой: мягкий свет, приятный запах свежесшитой ткани, и, конечно, сама Айра с видом мастера, который не боится трудностей.

"Что привело вас ко мне, друзья?" — спросила Айра, остановившись у своего станка. "Говорите, что нужно?"

"Хотим взглянуть, как идут дела в городе," — ответил Олаф. "Ты как? Есть ли интерес к твоим тканям?"

Айра в ответ засмеялась. "Да, интерес есть. Но с этим тоже нужно уметь работать. Иногда люди думают, что купить качественную ткань легко, но на самом деле нужно, чтобы она была не только прочной, но и красивой. Я стараюсь делать такие изделия, которые нравятся людям и выдерживают испытания временем."

После визита к Айре, Олаф и Торвин обошли ещё несколько мастерских, интересуясь состоянием торговли, работы кузнецов, плотников и каменщиков, везде узнавая о том, как идут дела и где кто что покупает или продаёт.

"Видишь, Торвин, чтобы быть успешным в торговле и ремесле, нужно всегда быть в курсе того, что происходит в городе, и понимать, что важно для людей," — сказал Олаф, когда они направлялись к следующему месту. "Знания об этих вещах — половина успеха."

Торвин кивнул, размышляя о том, как важно знать не только товары, но и людей, с которыми ты работаешь, и что-то менять, если что-то идёт не так.

Олаф и Торвин двигались по улицам, освещённым вечерними огнями. Легкий вечерний ветер приносил запахи свежего хлеба и запахи ночной жизни города. Торвин внимательно разглядывал каждый уголок, а в его глазах ещё сохранялся блеск недавнего восхищения от всего, что он увидел на рынке.

– Олаф, скажи, а где можно найти хорошую работу? Не просто временную, а стабильную, чтобы зарабатывать долго и серьёзно, – спросил Торвин, прищурив глаза, стараясь не упустить ни одной детали.

Олаф задумался, прокладывая путь среди вечерней суеты.

– В Бьернхейме, да и везде, хорошие возможности дают те, кто связывает свою работу с морем. Порты всегда полны товаров, которые требуют распределения. Можешь работать как грузчик, но это труд не для всех. Тут важна выносливость и скорость. Если хочешь чего-то стабильного, могу посоветовать мастера по ремонту кораблей или оружейников. Кузнецы всегда нуждаются в помощниках, а на кораблях тоже всегда можно найти работу. Однако, если тебе нравятся тонкие дела, всегда есть шанс устроиться на базар, продавать товары или становиться посредником.

Торвин задумался. Он уже видел, как корабли приходят в порт, как рыбаки и моряки помогают разгрузить товар, а их труд оценивался, хоть и не всегда по заслугам. Но ему хотелось большего, чем просто тяжёлая работа за небольшие деньги.

– То есть, мне стоит быть гибким в выборе профессии, да? Быть готовым заниматься разными делами, пока не найдется что-то более подходящее? – спросил Торвин.

Олаф кивнул.

– Именно. Чем больше у тебя навыков, тем больше шансов найти стабильный доход. В Бьернхейме с этим проще, но в других городах не так много предложений для тех, кто не умеет вести дела.

Торвин вновь задумался, когда они подошли к рынку. Олаф остановился возле одного из ларьков, проверяя товары для ужина.

– Я куплю немного зелени, пару яблок, может, мясо, чтобы не выходить в город снова, – сказал Олаф, обращаясь к продавцу. Торвин заметил, как Олаф мастерски торгуется. Он говорил уверенно, не боясь предлагать меньшую цену.

– Если хочешь научиться, надо не только быть хорошим трудягой, но и уметь договариваться, – сказал Олаф, заметив, как Торвин наблюдает за его действиями. – На рынке никто не даст тебе цену без спора. Хороший продавец всегда ищет выгоду для себя, и тот, кто умеет договориться, выходит в плюс.

Торвин кивнул, всё больше осознавая важность экономики в жизни. Однако кое что услышал среди торговцев

Представляешь, на востоке не спокойно.

— Восток? Там всегда что-то происходило, но что такого?

— Говорят, будто там появился какой-то "демонический культ".

— Демонический культ? Это что, шутки такие или правда?

— Не знаю. Я тоже сначала подумал, что это просто сказки, но они уверены. Трупы, исчезнувшие люди, странные знаки на земле… Вроде как всё указывает на что-то сверхъестественное.

— Ты серьёзно? Кто бы мог подумать, что такие вещи будут происходить так близко.

— Да, и ещё говорят, что их целая армия. Мол, они не просто скрываются, а готовят что-то крупное.

— А местные власти что?

— Пока что молчат. Ни слуху, ни духу. Все боятся, что если что-то расскажешь, в ту же минуту станешь следующей жертвой.

— Ну вот и отлично… ещё одна головная боль для всех нас.

Ой что-то совсем забылся — подумал торвин

– Я понял, – сказал он, – нужно не только работать, но и думать, как можно использовать свои навыки на пользу.

Когда они наконец собрали все продукты и шли обратно домой, разговор продолжался.

– Ты думаешь, что стоит начинать с простых работ? – спросил Торвин.

Олаф задумался, внимательно поглядывая на вечернюю улицу.

– Всё зависит от того, что ты хочешь от жизни, Торвин. Если ты хочешь стабильности, начни с чего-то простого. Но если хочешь быстрее подняться, нужно искать возможности, которые приносят больше денег, но и требуют больше усилий и риска. Главное, не теряй возможности.

Они пришли домой. Ужин был готов, и, пока Олаф разогревал еду, Торвин почувствовал, как важен этот момент. Он понял, что ему предстоит ещё много научиться, чтобы стать частью этого мира и понять, как в нём можно зарабатывать. Но главное, он чувствовал, что путь только начинается.

На следующее утро, после того как Торвин провел пару дней, помогая на рынке и обучаясь основам торговли, он решил, что пришло время заняться кузнечным ремеслом. Он подумал, что это может быть хорошим способом заработать, а также освоить полезное дело. С мыслями о будущем он направился к кузнице Мартина.

Когда он пришел, Мартин был занят ремонтом одного из молотов. Услышав шаги Торвина, он поднял голову и, заметив его, встал.

— Привет, Торвин. Что привело тебя ко мне? — спросил кузнец, протирая руки о фартук.

Торвин слегка улыбнулся и ответил:

— Здравствуй, Мартин. Я подумал, что мне нужно освоить какое-то ремесло. Я хотел бы работать в кузнице, помогать тебе.

Мартин усмехнулся, бросив взгляд на молодого парня, потом кивнул.

— Ты в деле, значит? Ну что ж, я могу взять тебя как помощника одного из моих учеников. Эрик как раз ищет кого-то, кто может помочь ему с простыми задачами. Он только учится, но парень растет. Если ты настроен серьезно, то ты найдешь себе место.

— Я готов. — Торвин кивнул с энтузиазмом, хотя понимал, что это может быть тяжелой работой.

Так Торвин стал помощником. Он получил работу с младшим учеником кузнеца — Эриком. Эрик был значительно ниже Мартина, но его силуэт и каркас были не менее выразительными. Хотя он не был гигантом, как его наставник, в его фигуре ощущалась сила — гибкость, как у молодого дерева, которое ещё не стало дубом, но уже прочно укоренилось в земле. Он был ниже ростом, но крепким, с широкими плечами и ловкими руками, которые знали не только труд кузницы, но и остриё ножа. Его тело выработало такую же уверенность и отточенность в движениях, как у мастера, чья работа была его судьбой.

Волосы у Эрика — чёрные, с глубоким оттенком, словно ночное небо. Они были коротко подстрижены, так что оставался только лёгкий темный налёт, что напоминало обычаи мастеров, не позволяющих ничему отвлекать внимание от работы. Лицо у него мягче, чем у Мартина, с узкими чертами и немного заострённым подбородком. Глаза, тёмные, почти черные, живые и умные, всегда готовые подметить детали, которых не заметят другие. Он смотрел на мир не столько с серьёзностью, как Мартин, а с искоркой любопытства и лёгкой улыбкой на устах, в которых всегда было что-то хитрое и ободряющее.

Одет Эрик в более лёгкую одежду, чем его учитель, не такую тяжёлую и потёртую, но она все равно была прочной и соответствующей кузнечному делу. Простая кожаная куртка, заклёпки на плечах и груди от времени стали тусклыми, но она не теряла своей надежности. Под курткой — рубаха, из которой выглядывают забинтованные на запястьях руки. Он предпочитал носить брюки, слегка обтягивающие, которые не сковывали движения, и сапоги, не такие массивные, как у Мартина, но не менее удобные для работы. На поясе всегда висел набор инструментов, а небольшие ножи, которыми он часто пользовался, сверкали в солнечных лучах.

Эрик был не таким строгим, как Мартин, но в его фигуре и манерах тоже была видна сила — сила молодости и стремления к совершенству. Работая с кузнечным молотом или вытягивая металл, он проявлял ту же решимость, что и его наставник, но с чуть большей легкостью и, возможно, даже с долей игривости.

Мартин наставил Торвина на путь:

— Смотри, Торвин. В кузнеце все основывается на практическом опыте. Ты будешь помогать с подготовкой металла, заточкой инструментов и другими мелкими задачами, пока не научишься всему остальному.

Эрик, в свою очередь, был рад помочь Торвину, несмотря на то, что и сам еще многому учился.

— Я тебя научу, не переживай, — уверенно сказал он Торвину, хотя сам все еще осваивал разные нюансы работы. — Все начинается с простых вещей, и через пару дней ты почувствуешь металл в руках.

Торвин согласился, и день прошел в сплошной работе. Он готовил уголь для печи, счищал ржавчину с молотов, помогал нагревать металл и учил основы ковки. Все было сложнее, чем он себе представлял, но постепенно его руки привыкают к работе.

Вечером, усталый, но довольный, Торвин осознал, что процесс обучения оказался сложнее, чем он думал, но это был первый шаг к настоящему мастерству.

— Я не знал, что все так сложно, — сказал он Эрику, когда они оба отошли от огня, отдыхая после долгого дня.

— Это только начало, — ответил Эрик с улыбкой. — Но ты на правильном пути. Постепенно ты научишься.

Глава 14

На следующее утро Торвин проснулся рано, чувствуя, как его энергия наполняет каждую клеточку тела. Он откусил яблоко, сидя на каменном пороге, и быстро встал, решив, что день должен начаться с действия. Он быстро пошагал в кузню пока попутный ветер обдувал его. Совершенно ничего не знающий Эрик спал до момента пока Торвин не ворвался к нему...

— Доброе утро! — радостно воскликнул Торвин.

Эрик с трудом приоткрыл глаза, сморщившись от внезапного вторжения света и звука. Он не сразу понял, что происходит, и лишь когда перед ним замаячило улыбающееся лицо Торвина, окончательно проснулся.

— Доброе... утро? — пробормотал он, приподнимаясь на локтях.

Торвин потянул Эрика к кузне со словами:

— Пробуждайся скорее нас ждёт стук молота и жар печи! Однако Эрик воскликнул не проснувшись

— Что?! Ты о чём вообще? Дай мне умытся хотя бы!

Торвину, кажется, было совершенно безразлично, что Эрик ещё не очнулся до конца. Он, как весенний ветер, ворвался в комнату, полный энергии. И вот Эрик вырвался и спустя некоторое время он привёл себя в порядок.

Кузница встретила их густым запахом угля и горячего металла. В воздухе стоял тяжёлый гул, а жар от горна окутывал, словно невидимая стена. Торвин шагнул внутрь первым, привычно засучивая рукава. Эрик же, всё ещё не до конца проснувшись, глубоко вдохнул раскалённый воздух, чувствуя, как запах железа и гари наполняет лёгкие.

— Ну вот, теперь ты точно проснулся, — усмехнулся Торвин, захлопнув за собой дверь.

Эрик лишь покачал головой, но промолчал. Усталость быстро уходила — здесь, в кузнице, он чувствовал себя живым, как нигде больше.

— Поддай жару, — бросил он Торвину, направляясь к наковальне.

Тот без лишних слов взялся за мехи, направляя поток воздуха в горн. Огонь взметнулся выше, освещая стены кузницы алыми бликами. Эрик внимательно следил за пламенем, дожидаясь нужного жара. Когда металл накалился до нужного цвета, он вытащил заготовку клещами и аккуратно уложил её на наковальню.

— Готов? — спросил он, взглянув на Торвина.

Тот кивнул, перехватывая молот.

— Держи ровно, я начну.

Первый удар прогремел в кузнице, за ним второй, третий. Искры разлетались в стороны, но Эрик держал заготовку крепко, направляя удары Торвина. Работа требовала точности, и они двигались в слаженном ритме.

— Хорошо, — одобрительно заметил Эрик. — Теперь переворачивай.

Торвину не нужно было дважды повторять. Он ловко подцепил заготовку, и работа продолжилась.

Жара становилось всё больше, а пот стекал по вискам, но Эрик знал — это лишь начало долгого дня.

Спустя долгую ковку наконечник топора наконец был готов.

— Эрик… мы это сде...лали, — выдохнул Торвин, еле держась на ногах. Его руки дрожали от усталости, пот стекал по лицу, а дыхание было тяжёлым и прерывистым.

— Да... мы это сделали... — пробормотал Эрик, валяясь рядом с ним на полу кузницы. Грудь вздымалась и опускалась от глубокой усталости, но на лице была лёгкая улыбка удовлетворения.

Они лежали молча, вдыхая запах металла, угля и собственного пота. Через какое-то время Торвин, собрав последние силы, поднялся на локтях и посмотрел на Эрика.

— Эй, Эрик, думаю, мы обязаны пойти поесть!

Эрик тут же поднял голову и сел, кривясь от напряжённых мышц.

— Я только за! — воскликнул он с энтузиазмом.

С трудом поднявшись на ноги, они направились к выходу из кузницы, ощущая приятную прохладу вечернего воздуха после душного жара горна. Они шли по улицам спокойным шагом, ощущая приятное расслабление после долгой работы. Торвин, глядя на постепенно темнеющее небо, задумчиво заговорил:

— Слушай, Эрик, а что мы будем делать после того, как поедим?

Эрик, не замедляя шаг, ответил уверенно:

— Думаю, надо будет забрать рукоять у древодела и доделать топор. Без хорошего держала он бесполезен.

Он провёл рукой по лицу, убирая капли пота, и добавил:

— А потом, думаю, работы будет ещё много. Кузница не пустует, заказы идут постоянно.

Торвин лишь кивнул, соглашаясь. Они направились к базару, где торговцы ещё не сворачивали лавки, предлагая свежие продукты и товары.

Когда они подошли к мясным лавкам, Эрик внимательно осмотрел куски мяса, проверяя их качество. Он прищурился, задумчиво проведя пальцем по одному из них, и, наконец, спросил у торговца цену.

— Четыре Ма за фунт, — ответил тот, скрестив руки на груди.

Эрик усмехнулся и покачал головой.

— Два Ма. Мясо свежее, но не лучшего качества.

Торговец фыркнул.

— Три с половиной, и это ещё дёшево.

Эрик взял кусок, понюхал, затем слегка надавил пальцем.

— Два с половиной. Оно пролежало уже несколько часов, дальше будет только хуже.

Торговец нахмурился, но, увидев уверенность в глазах Эрика, махнул рукой.

— Ладно, забирай.

Торвин наблюдал за этим с изумлением, но промолчал. Эрик точно так же сторговал свежие помидоры и картошку, сбросив цену почти вдвое. Когда они отошли от прилавков, Торвин не удержался:

— Да ты, оказывается, не только молотом махать умеешь! Где ты так научился торговаться?

Эрик усмехнулся, шагая дальше.

— Пришлось. Иначе бы я давно с голоду сдох. Когда тебе нечем платить, ты учишься делать так, чтобы цена снижалась сама по себе.

Скупив всё необходимое, они вернулись в кузницу, где Эрик взялся за готовку. Он ловко разжёг огонь, поставил чугунную сковороду и принялся нарезать мясо ровными кусками. Затем добавил специи, тщательно втирая их в волокна. Запах специй тут же заполнил помещение, смешиваясь с ароматом жарящегося мяса.

Пока оно томилось на слабом огне, Эрик занялся помидорами. Он аккуратно ошпарил их кипятком, затем ловким движением снял кожицу, нарезал их и отправил в отдельную кастрюлю. Немного соли, немного перца, пара щепоток сушёного базилика — и вскоре помидоры начали превращаться в густой соус.

Когда мясо дошло до нужного состояния, Эрик переложил его в кастрюлю с томатным соусом и оставил тушиться. Запах стал ещё насыщеннее, густым и тягучим, заполняя всю кузницу.

Торвин с жадностью вдыхал этот аромат, уже почти не сдерживая слюноотделение.

— Ты готовишь как настоящий повар, — заметил он, глядя, как Эрик тщательно перемешивает блюдо.

Эрик усмехнулся, не отрываясь от дела.

— Это рецепт моей прабабушки, — сказал он. — Она была из далёких краёв, где готовят только так. В детстве мне приходилось часто готовить, иначе я бы просто не ел.

Они уселись за стол и начали есть. Помидоры в томатном соусе пропитали мясо, делая его невероятно мягким и сочным. Картошка, отваренная и слегка обжаренная, добавляла сытности.

Пока они ели, обсуждали последние новости: слухи с базара, заказы, планы на следующие дни. Насытившись, они снова направились в город, на этот раз — за рукоятью для топора.

Древодел, пожилой мужчина с натруженными руками, встретил их на пороге своей мастерской.

— Ваш заказ готов, — сказал он, протягивая идеально обработанную рукоять из крепкого ясеня.

Эрик осмотрел её, провёл рукой по гладкому дереву, проверил баланс.

— Отличная работа, — сказал он, отдавая оплату.

Вернувшись в кузницу, они сразу принялись за дело. Эрик тщательно закрепил топорище, вбивая железные клинья, чтобы оно держалось намертво. Затем проверил балансировку, несколько раз прокрутив топор в руках.

— Теперь это настоящий топор, — сказал он, передавая его Торвину.

Тот восхищённо посмотрел на оружие, с трудом сдерживая восторг.

Но отдыхать было некогда. Эрик достал из сундука связку старых инструментов и протянул Торвину несколько из них.

— Затачивай, — сказал он. — А я займусь снятием ржавчины.

Они углубились в работу. Торвин методично водил точильным камнем по лезвиям, доводя их до идеальной остроты, а Эрик тем временем скребком и песком счищал ржавчину с топоров, ножей и прочих инструментов.

Какое-то время в кузнице слышался только звук скрежета металла. Затем Торвин нарушил молчание:

— А как нам поступают заказы?

Эрик, не отвлекаясь от своего занятия, ответил:

— Мартин, мой учитель, фильтрует их между учениками. Он смотрит, кто на что способен, и распределяет работу. Нам с тобой пока поручают простые вещи, но со временем доверят что-то посерьёзнее.

Торвин кивнул, продолжая точить инструменты. Работа в кузнице кипела, день близился к завершению, но они знали — завтра начнётся всё заново.

Торвин и Эрик, усталые, но довольные проделанной работой, направились к Мартину. В кузнице было уже темновато, но их шаги звучали уверенно. Увидев учителя, они остановились и, как всегда, отдали ему своё творение.

Глава 15

— Здравствуйте, учитель, — с уважением сказал Эрик, слегка наклонив голову, в то время как Торвин, следуя примеру, молвил без особого внимания:

— Здравствуйте.

Мартин с доброй улыбкой встретил их, его глаза мигом осветили лицо, когда он увидел своих учеников.

— Здраствуйте, молодняк! Ну что, закончили? Давайте-ка топор гляну, — сказал он, кидая взгляд на стол, где лежали их работы.

Эрик поднёс топор к учителю, и тот с интересом осмотрел наконечник.

— Вижу, у старика Гурнара рука ещё не одряхла, — сказал Мартин с улыбкой. — Ого, вот это я понимаю — наконечник! Молодцы, но до меня вам, как через океан вплавь плыть! — добавил он, посмеиваясь.

Он протянул им плату за день, и после небольшой паузы они разделили деньги между собой.

— Это был хороший день, — сказал Торвин, с улыбкой на лице, — завтра встретимся.

— Да, завтра встретимся, — ответил Эрик, кивая и чувствуя удовлетворение от сделанной работы.

Торвин и Эрик разделили деньги и после этого отправились разными путями. Эрик направился домой, ощущая удовлетворение от работы. Он шел по темным улочкам, собирая в голове все, что произошло за день, и так, не спеша, добрался до своей скромной хижины. Дома он переоделся в удобные, более простые одежды, сняв тяжелый рабочий наряд. Пройдя в свою комнату, он скинул с себя пыль и пот с кузнечных трудов. Сел на кровать, затянувшись в раздумья, погружаясь в тишину. Вдруг его мысли вернулись к Торвину, к их совместной работе, к его доброте и энергии.

Эрик слегка улыбнулся, посмотрев в окно на звездное небо. Он тихо произнес, с теплотой в голосе:

— Хороший он парень...

И, закрыв глаза, он лежал, погружаясь в сон, когда в голове начинали мелькать образы их приключений. Скоро его дыхание стало ровным, а комната окутала тишина ночи.

Тем временем Торвин, вернувшись домой, подошел к двери своей хижины. Он сразу ощутил знакомый запах пищи — это был Олаф, его старый друг. Он уже готовил что-то на огне, наверное, мясо с картошкой, то, что Торвин любил больше всего. Олаф был всегда рад видеть его, а сегодня особенно — после долгих трудов в кузнице и хорошей работы с Эриком. Торвин вошел в дом, и сразу улыбка появилась на его лице, как только он услышал голос Олафа:

— Ты пришел, значит, можно и поесть, — сказал Олаф, сдерживая смех. — У меня тут как раз мясо с картошкой, не зря я тебе сказал на ужин!

Торвин, с улыбкой сняв пыль с одежды, присел за стол. Он порезал мясо, откинул мысли о кузне и продолжении работы, поглощая еду, словно в последний раз.

— Ты знаешь, Олаф, с каждым днем кажется, что мы становимся лучше, — сказал он между укусами.

— Ага, с каждым днем, — усмехнулся Олаф, налив себе ещё вина. — Надо же как-то пережить эту работу. Но мне нравится, что ты с нами, Торвин. Эрик тоже не так уж плох, с ним легко работать. Всё-таки парень с огоньком.

— Да, хороший он парень, — задумчиво произнес Торвин, переведя взгляд на огонь в камине.

После ужина Торвин вытер руки о ткань и положил их на колени. Они долго сидели, беседуя о том, что будет дальше — о завтрашнем дне, о том, как усилить работу в кузне, и о том, какие у них планы на будущее. В конце концов, Олаф встал, подойдя к двери:

— Ну что ж, пора спать. Завтра нам снова работать.

— Точно, — кивнул Торвин. Он встал, поблагодарил Олафа за ужин и вернулся в свою комнату.

Лёжа на своей кровати, Торвин не сразу уснул. Он задумался о том, что было сделано и что предстоит сделать. Время, проведенное в кузне, всё больше вливало его в эту атмосферу. Эрик стал для него не просто помощником, а настоящим другом, и они действительно хорошо дополняли друг друга. Через несколько минут его мысли успокоились, и он погрузился в сон, готовясь к новому дню.

И так день за днём Торвин обучался кузнечному мастерству, и полгода пролетели…

Будто миг — неуловимый, как сон на рассвете.

Яркие лучи солнца пробивались сквозь окно, щекотали лицо Торвина, заставляя его прищуриться и потянуться.

У двери стоял Олаф — как всегда с ухмылкой и видом человека, который уже пережил одно маленькое приключение до завтрака.

— Олаф?.. Ты вернулся! — Торвин резко сел на постели, глаза засияли.

— Да-да, спящая красавица, — протянул Олаф, хмыкнув. — Твой принц вернулся с поля боя.

И в комнате раздался хохот, но его прервал Олаф — Слушай... у меня появилась одна идейка.

Как насчёт того, чтобы ты поплавал со мной? Помощником капитана. Что скажешь?

Торвин моргнул, будто только сейчас окончательно проснулся.

— Даже не задумывался об этом…

Олаф усмехнулся шире.

— Та не ломайся ты! Всё получится, честно. У тебя морская душа — я это сразу понял.

— Да дело не в этом, — Торвин почесал затылок, глядя в сторону. — Я ведь кузнечное дело хотел толком освоить. Целиком. От начала до конца.

— И освоишь, — серьёзно сказал Олаф. — Металла в море хватает. Судовые кузнецы — уважаемые люди. А ты руку набьёшь, ещё и узнаешь много нового. Мир — шире деревенской мастерской.

Торвин вздохнул… и кивнул.

— Ладно. Уговорил. Только дай попрощаться с местными.

— Да мы сейчас и не отплываем, — пожал плечами Олаф.

— Знаю. Просто… хочу заскочить в родную деревню.

Соскучился я по ним, по деревенским.

Он на мгновение замолчал, потом с прищуром спросил:

— У тебя ведь свой корабль?

Олаф вскинул бровь.

— Обижаешь. Конечно есть.

Торвин шёл знакомой тропкой к кузнице. Утренний воздух ещё хранил прохладу, а запах раскалённого металла уже висел в воздухе. Дверь в кузницу была распахнута — внутри глухо звенело железо.

Мартин стоял у наковальни, сосредоточенный, как всегда. Рядом возился Эрик, молодой помощник, уже по уши в работе и копоти. Завидев Торвина, Эрик вскинул голову и хмуро спросил:

— Ты чего не на работе? Опять проспал?

— А ты чего тут а не в кузне? — возразил Торвин

— Так меня учитель попросил помочь с заказом, говорит слишком сложный

— Эй молодняк я вобще, то тут стою —прервал их Мартин

— Ой простите, я совсем забыл — неловка сказал Эрик

—Ой совсем за был сказать, я… уезжаю, — коротко ответил Торвин.

Мартин и Эрик одновременно замерли. Потом в один голос:

— Уже?!

Мартин первым нарушил паузу — глухо засмеялся, отбивая ритм молотом.

— Ну что, Торвин… Ты был толковым учеником. Наверное — не я тебя все таки учил

Эрик качнул головой, усмехаясь:

— Толковый — это мягко сказано. И не только как ученик. Как человек ты тоже хороший.

И подрос ведь. Видно. Плечи шире, взгляд увереннее.

— Что ж… — сказал Мартин и выпрямился. — Желаю удачи. И чтоб дорога была ровной, без кривых гвоздей.

Эрик отложил инструмент и подошёл к лавке. Вернулся с завернутым в мешковину предметом.

— Это тебе. Шлем. Пробовал сделать что-то путное — вроде получилось. Дарю.

Он передал Торвину свёрток, усмехнувшись:

— Только гляди — не умри. Хотя… с этим шлемом у тебя шансы неплохие.

Они снова рассмеялись. Смех гулко разнёсся по кузнице, смешавшись с запахом угля и металла.

— Друзья я бы с вами ещё долго говорил, но время не ждёт

— Это да, до встречи Торвин — сказал мартин, а за ним и Эрик — Удачи, ещё надеюсь встретимся

—Да — ответил Торвин, уходя от кузницы,а за ним Эрик крикнул — И заруби себе на носу при следуйщей встрече я хоть ударом молота всё что угодно смастерю, по этому ты тоже не забывай тренироватся!

—Само собой Эрик!

Глава 16

Обойдя всех остальных жителей Бьернхейма, Торвин направился к Олафу, собрав самое важное для своего путешествия. Он прошёл по улицам, быстро и уверенно, как если бы уже знал свой путь. Олаф ждал его у пристани, рядом с тем, что на первый взгляд казалось огромным кораблём. Торвин подошёл, его взгляд сразу же зацепился за величественное судно, но, когда он приблизился, удивление сменилось на недоумение. Вместо того чтобы увидеть грандиозный парусник, как он себе представлял, Торвин оказался перед маленьким, будто спрятанным среди других, аккуратным кораблём Олафа.

Он мог бы подумать, что ошибся, но увидев улыбающегося Олафа, понял — корабль был вовсе не загородный, а именно тот, который Олаф называл своим. Этот корабль был неприметным снаружи, но вполне годным для путешествий, с крепкими бортами, удобным для плавания размером и парусом, который, казалось, мог ловить ветер даже в самых тихих водах.

— Вот это да, Олаф... Не думал, что твой корабль будет таким компактным, — сказал Торвин с улыбкой, оглядывая судно.

Олаф, не теряя своей обычной ухмылки, ответил:

— Всё дело не в размере, а в том, что с этим кораблем можно пуститься в любые воды. Главное — ты со мной, не важно, насколько он мал.

Когда они ступили на палубу, корабль мягко качнулся, словно приветствуя нового пассажира. Паруса трепетнули под порывом утреннего ветра, и судно неспешно двинулось от пристани, рассекая лёгкие волны. Над морем тянулся аромат соли и водорослей, чайки крикливо провожали их вдаль, а Бьернхейм постепенно растворялся за спиной.

— Ну вот, — выдохнул Олаф, положив руки на руль. — Снова в путь. А ты, Торвин, — как, сердце не ёкнуло, когда берег стал уходить?

— Ёкнуло, — признался Торвин, глядя на горизонт. — Но знаешь, внутри будто всё верно. Как будто я и должен сейчас плыть… а не стоять у горна.

— Вот и славно, — кивнул Олаф. — Кузнец ты хороший, спору нет. Но, может, из тебя ещё и моряк выйдет — с руками твоими, да с умом.

— Моряк… — задумчиво повторил Торвин. — А ты сам давно в море?

— С юности. Меня отец ещё пацаном на баркас взял. Тогда я впервые увидел бурю. Подумал: вот умру — и всё. А потом выжил — и влюбился. В этот ревущий ветер, в мокрые доски под ногами, в небо над головой, которое нигде не такое, как над морем.

Торвин усмехнулся:

— А я всегда думал, что ты просто плывёшь, куда выгоднее.

— Эй, — Олаф шутливо ткнул его локтем, — выгодно и красиво — не одно и то же, но иногда совпадает.

Молчание повисло на минуту. Только скрип канатов да плеск волн заполнял пространство.

— А тебе, Торвин, кого-нибудь не жаль оставлять? — вдруг спросил Олаф, чуть сбавив голос.

Торвин посмотрел на чайку, что скользила в небе.

— Эрика, может быть. Он многому меня обучил, и парень он хароший. Да и кузницу жалко… А так — я свободен.

— Вот и отлично. Свобода — это ветер, брат. А когда будет нужно — сам решишь, где твоё место. Может, это не кузница. Может, палуба. А может, вообще нечто третье.

Они рассмеялись — легко, по-настоящему. Ветер наполнил паруса, и судно двинулось вперёд — в сторону Дорнвиля.

Торвин, облокотившись на тюки с провизией, медленно задремал под убаюкивающее покачивание корабля. Его дыхание стало ровным, лицо расслабилось, а волосы, тронутые морским ветром, чуть колыхались. Море было тихим, но ненадолго.

Олаф стоял у руля, не сводя глаз с горизонта. Он щурился — не от солнца, а от предчувствия. Ветер изменился: дул уже не с юга, как утром, а с запада — более резкий, порывистый. На далёкой линии неба начали собираться тучи, тёмные, свинцовые, с рваными краями.

— Неспокойно, — пробормотал он себе под нос, бросив взгляд вверх на паруса, которые начали нервно трепетать. — Слишком быстро всё меняется.

Он достал из кармана пару сухих орехов, привычно закинул их за щёку и начал пережёвывать, не отрывая взгляда от надвигающегося фронта.

— Надо будет крепче держать руль, — буркнул он, — и, может, разбудить Торвина, если ветер решит поиграть в злую шутку.

Судно, как будто почувствовав его тревогу, слегка заскрипело в швах.

На утро море встретило их зеркальной гладью, будто за ночь успокоилось и решило подарить передышку. Небо было без единой тучки — только бескрайняя голубизна, уходящая в горизонт, и лёгкое солнце, лениво пробуждающее волны.

Торвин потянулся, зевнул, щурясь от яркого света, и спросил, почесав затылок:

— А сколько ещё плыть-то нам, Олаф?

Олаф, сидевший у руля и грызущий остатки сухаря, ухмыльнулся, не отрывая взгляда от курса:

— Если ветер не передумает — к полудню будем у берегов. Там, где сосны к воде клонятся, и тропа к Дорнвилю сама нас выведет.

— Быстро, — удивлённо протянул Торвин, глядя на ясную гладь за бортом. — Я-то думал, всё дольше будет… На прошлом судне, где и груз, и люди — три дня плыли.

— Ха! — усмехнулся Олаф. — Это, небось, каравелла какая-нибудь. Ясное дело, медленней будет. Таких тяжёлых красавиц ветер еле тащит.

Он на миг прищурился, глядя в небо.

— А если по земле бы шли — неделя, не меньше. А вот по морю... — он кивнул в сторону горизонта, — как птица летим. Ну, если только шторм не нагрянет. Вчера я, честно сказать, думал — вот он, накроет…

Оба на мгновение переглянулись. Торвин взглянул на спокойное небо и хмыкнул:

— Наверное, ты его испугал.

Олаф рассмеялся и хлопнул ладонью по борту корабля:

— Или мой корабль. Он у меня характерный. Как капитан — так и судно.

Но вдруг — как по щелчку — небо потемнело. Серое покрывало туч нависло над морем, будто кто-то резко задёрнул занавес. Ветер взвыл, крепчая с каждой минутой, и волны, ещё недавно лениво покачивавшие корабль, вздыбились и забились о борт с глухим грохотом.

— Шторм, — только и бросил Олаф, стиснув зубы. Он уже был у руля, уверенно удерживая судно на курсе.

— Торвин! Бери рифы на гроте, живо!

— Э... что брать?! — растерянно крикнул Торвин, вцепившись в перила.

— Уменьши парус! Слишком большая парусина — нас перевернёт! Вон туда, к снастям! — Олаф указал рукой, удерживая курс.

Торвин бросился к такелажу, стараясь следовать указаниям. Он дергал верёвки, пока не понял, как закрепить часть паруса, чтобы уменьшить его площадь.

— Теперь проверь всё на палубе! — крикнул Олаф, стараясь перекричать завывания шторма. — Бочки, ящики, люки — всё должно быть привязано и задраено!

— Задраено — это... закрыто? — переспросил Торвин на бегу.

— Да! Чтоб вода внутрь не лезла! Давай, живее!

Торвин кивнул и метнулся по палубе, проверяя веревки, привязывая то, что ещё болталось, и захлопывая люки.

Олаф тем временем повернул судно носом к волне под углом — так, чтобы удары не приходились прямо в борт, а судно мягче всходило на гребни.

— Мы идём под углом, понял? Так судно лучше держится на воде! Запомни, если хочешь стать моряком! — крикнул он.

— Пока что хочу просто не утонуть! — буркнул Торвин, спускаясь на колени, чтобы крепче завязать мокрый канат.

Шторм не уступал, его гнев только усиливался, как будто мир сам накатывался на судно, пытаясь проглотить его целиком. Ветер завывал в ушах, и каждый момент казался предвестием катастрофы. Волны высоко поднимались, забрызгивая палубу ледяной водой. Торвин, теперь уже более уверенно, продолжал следовать указаниям Олафа, крепко держа канаты и отчаянно пытаясь держать равновесие.

Олаф крепко сжимал руль, его лицо было напряжено, а глаза — сосредоточены, как у человека, который пережил сотни таких штормов, но, похоже, ни один не стал для него легче. Он рвал губами команды, всегда на шаг впереди, анализируя, как крутится и рвется ветер, как ведет себя судно.

— Торвин! Притягивай шкоты! Подтягивай их до конца! — крикнул он, когда очередная волна подошла слишком близко.

Торвин рванул за канат, и его руки с трудом обвили его — солёная вода, обрушивающаяся на лицо, делала всё вокруг скользким и опасным. Однако он держался. Он знал, что если допустит ошибку, корабль может быть разрушен.

— Готовься к следующей волне, — сказал Олаф, кидая взгляд в сторону горизонта, где из туманной пелены выныривали очередные гигантские гребни.

Торвин почувствовал, как его грудь сжалась от страха, но одновременно в нем проснулся адреналин. Он снова натянул шкоты, заставляя паруса собирать весь доступный ветер.

— Это уже не шторм, — проговорил Олаф, обращая внимание на изменения в морской глади. — Это — буря. Нам нужно пройти её как можно быстрее.

Волны в этот момент взмывали, и судно высоко поднималось, а затем, теряя часть своей высоты, падало вниз, как корабельный лифт. Торвин едва успевал удерживаться за канаты, его тело болтало туда-сюда, а живот сжимала тошнота. Но что-то в его душе сейчас откликалось на этот бешеный океан — вроде как часть его самого. В этот момент он почувствовал себя не просто пассажиром, но и частью этого старого, надёжного корабля.

Не успел он оглянуться, как сильный порыв ветра ударил судно так сильно, что его подкинуло. В этот момент его тело соскользнуло с палубы, и в мгновение ока он оказался в ледяной воде. Вода рвала его, но Торвин, почувствовав, как его выкидывает за борт, отчаянно схватился за канат, который не успел закрепить. Вода поглотила его, и он почувствовал, как его тянет вниз, будто сама буря забирала его в свое объятие.

И уже виднелся за бортам напиваясь солёной воды, но Олаф не терял ни секунды. Он резко сдернул штурвал, скрутив его так, чтобы судно не ушло в сторону, а затем тут же схватил канат. Бросив его на ближайшую перекладину, он зычно крикнул:

— Торвин! Держись!

Видя, что парень не может подняться, Олаф выкинул второй канат, крепко привязав его к якорной стойке, и потянул с невероятной силой. Корабль дрожал от очередной волны, но Олаф не отпускал канат, держа его и внимательно наблюдая за Торвиным.

Торвин с трудом, но хватался за канат, его зубы стучали от холода, а сердце билось так быстро, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Но Олаф, сделав все возможное, вытащил его на борт, не давая буре победить.

— Ты жив, парень! — сказал Олаф, оттаскивая его на палубу. — Сколько еще раз тебе придется пройти это, чтобы понять, что не стоит недооценивать бурю?

Торвин, задыхаясь от морской воды и адреналина, смог только выдохнуть.

— Я точно больше не буду её недооценивать, — едва проговорил он, морщась от боли в теле. — Но... надеюсь, больше не окажусь за бортом.

— Вот и берег, — произнес Олаф, с удивлением глядя на очертания суши, которая наконец появилась на горизонте. Он с ухмылкой закинул орех за щеку и оглянулся на Торвина, чей взгляд был прикован к темному силуэту земли, возвышающейся перед ними. — Нам повезло, парень. Мы пережили это.

Торвин, ощутив облегчение, также взглянул на берег, чувствуя, как его сердце успокаивается, и в груди появляется чувство гордости за то, что они выдержали бурю. Он провел рукой по мокрым волосам, пытаясь немного прийти в себя.

— Ты прав, — тихо сказал Торвин, с облегчением выдыхая. — Я ещё никогда не ощущал себя так живым. И... никогда не думал, что так будет страшно.

Олаф только усмехнулся, кидая взгляд на стоящий впереди берег. Его лицо было серьезным, но в глазах всё-таки была искорка удовлетворения.

— Не только живым, но и крепким стал. Шторм — это школа, Торвин. Кого не ломает, того делает сильным. Так что считай, что ты только что прошел одну из самых трудных дорог.

Он кивнул в сторону береговой линии, где уже виднелись контуры небольшой бухты.

— Осталось только зайти в порт. Всё будет проще.

Глава 17

Швартуя судно и медленно приближаясь к пристани, Олаф и Торвин спустились на берег, измученные и вымотанные, как будто сами стали частью этого бури, которую только что пережили. Их одежда была промокшей до нитки, волосы растрепаны, и их тела всё ещё отдавало болью от напряжения, которое пришлось испытать в бою с морем.

Как только они ступили на землю, один из местных, заметив их состояние, подошел к ним с вопросом, пытаясь разглядеть признаки того, что произошло.

— Ну как, море? — спросил он с легким беспокойством, изучая их вида. — Хотя, вижу, не совсем хорошо.

Олаф, не торопясь, достал из сумки сушеный фрукт и, жуя, огляделся по сторонам, будто всё ещё прислушиваясь к шуму морской бури в ушах.

— Брр, там пока что лучше переждать, — сказал он, не отвлекаясь от фруктов. — Мы уже это поняли. Сильно накрывало. Не рискуйте в такую погоду. Пора бы подождать, пока стихнет, и только тогда двигаться дальше.

Торвин, хоть и выдохся, согласился с ним, еще раз осматривая моря и берег, где волны на этот момент казались куда спокойнее, чем в ту бурю, что они только что пережили.

Когда они вышли из города, и перед ними открылась дорога, ведущая в даль, Торвин заметил старика, стоявшего у самого края. Он был местный, с серыми, как пепел, волосами и заплетённой бородой. В руках у него был старенький плетёный кошель, в который он складывал небольшие вещи. Он выглядел как торговец, предлагающий свои услуги путешественникам. Когда Торвин и Олаф подошли к старому торговцу у выхода из города, они заметили, что его повозка стояла пустая, и, казалось, он не ожидал клиентов. Старик с заплетённой бородой и странным взглядом сразу заговорил, когда увидел их.

— Молодые люди, не хотите поехать в деревню? У меня есть отличная повозка, доставлю вас за 25 Мо! Дорога не близкая, а у меня хороший конь — всё с комфортом!

Торвин посмотрел на Олафа, затем на торговца. Цена казалась завышенной.

— 25 Мо? Я уже бывал у тебя, уж лучше пешком пройтись — ответил Торвин, решив, что идти пешком гораздо разумнее.

Олаф обернулся к нему, его взгляд был острым, как нож. Он зашел к старцу поближе, посмотрел на повозку, на старика, затем на дорогу. Потом повернулся к Торвину.

— Подожди, — сказал Олаф, — что-то я не вижу тут очереди. Наверное, не так всё тут просто. Пойду-ка я торговаться.

Он снова подошел к старцу, с улыбкой, но уже с решимостью в голосе.

— Эй, старик, а что у тебя тут? Только ты и эта повозка. Не думаю, что 25 Мо — это справедливая цена. Скажем, 10 Мо, и я готов заплатить прямо сейчас, — сказал Олаф с уверенностью. — Не слишком уж ты спешишь на заработок, если у тебя тут пусто.

Старик, посматривая на Олафа, увидел его уверенность и как-то насторожился. Несколько мгновений молчал, а потом нехотя ответил:

— Ты что, с ума сошел? 25 Мо — это минимальная цена! Я ж не работаю на убытки.

Олаф не растерялся.

— Смотри, я же не хочу твои проблемы. Я смотрю, ты тут и сам на очереди не стоишь, так что давай-ка ты мне свою цену. 10 Мо и всё. Я больше не повторю.

Старик снова помолчал, затем хмыкнул и, явно не желая терять потенциального клиента, ответил:

— Ладно, ладно, десять так десять. Довольны?

Олаф с удовлетворением протянул 10 Мо и сказал:

— Слава богу, разум победил.

Торвин, подойдя ближе, усмехнулся.

— Хорошо, что ты умеешь торговаться, Олаф. Сэкономили, кажется, чуть ли не половину.

Олаф только кивнул с улыбкой и развёл руками.

— Торговля — это искусство, Торвин. Учись.

Развалившись на мягком, хоть и чуть влажном, сене в повозке, Торвин скинул мокрую куртку и положил рядом сумку — всё ещё насквозь промокшую после шторма. Олаф, улегшись напротив, бросил свой мешок в угол и, закинув руки за голову, с облегчением вздохнул.

— Вот теперь можно и жить, — протянул он, жуя последний орех и глядя в просвет между холмами, где лучи солнца мягко касались верхушек деревьев.

Повозка неспешно катилась по дороге, скрипя колесами и попадая в мелкие ухабы, а ветер доносил аромат свежей травы и земли, будто сама природа выдыхала после недавней бури.

— Знаешь, — сказал Торвин, перевернувшись на бок, — я раньше не особо замечал, насколько здесь красиво. Вечно спешишь куда-то, а тут… такое небо, такие холмы.

— Потому что редко бывает, чтобы после шторма так светло и спокойно, — ответил Олаф, не открывая глаз. — Природа как женщина: сначала швыряет тебя, как щенка, а потом улыбается, как ни в чём не бывало.

Торвин рассмеялся.

— Уж ты знаешь, как сравнивать, Олаф.

Тот только хмыкнул.

— А ты просто запоминай, вдруг когда пригодится. Не всё ж по книгам жить.

И они замолчали на время, позволяя себе просто смотреть по сторонам: зелёные поля уходили вдаль, стада паслись на холмах, и где-то вдалеке блестела река. Мир был вновь мирным, и после морского гнева это ощущалось почти как награда.

Сон затянул их обоих быстро. Торвин лежал, вытянувшись на теплом сене, рядом — его мокрая куртка, брошенная как попало. Где-то сбоку слышалось спокойное посапывание Олафа. Повозка покачивалась, мерно скрипела, и над головой шелестела листва.

Но вдруг этот покой разорвал крик.

— АААААА!.. — пронзительно, до боли в ушах, будто сам страх вырвался наружу.

Торвин резко вскочил, сердце колотилось в груди. Он ничего не успел понять — только почувствовал, как внутри всё сжалось, будто сам воздух стал тяжёлым. Он сел, резко повернув голову в сторону крика.

Глаза ещё не до конца открылись, но то, что он увидел — врезалось в сознание сразу.

И он остолбенел.

Словно мир вокруг в один миг посерел...