Крестоносец

Глава 0: Лесник

Где-то в Приграничном лесу, рядом с деревней Посеки шла тропа в глубь леса. Она пролегала меж могучих хвойных деревьев и тонких берёз, усыпанная мягким ковром из опавших иголок и листьев. Тропа вела прямо к реке, воды которой весело журчали, отражая солнечные лучи. Вокруг царила свежесть и тишина, нарушаемая лишь пением птиц и лёгким шёпотом ветра.

По этой тропе шёл мужик, чем-то напоминающий стражника: его широкие плечи и крепкое телосложение выдавали человека, привыкшего к физическому труду. На нём была простая, но крепкая одежда, а на поясе висел нож — верный спутник в лесу. Дойдя до речки, он увидел мост, сколоченный из толстых досок, обвитых мхом. Убедившись, что он крепкий, мужик уверенно шагнул на него. На середине моста он остановился, чтобы полюбоваться речкой, где серебристые рыбки весело скакали в воде.

— Ух ты! Рыбы то сколько! Хороший улов будет ныне, — сказал мужик с улыбкой во весь рот.

Вдохнув свежий ветер, он решил пойти дальше. Перейдя на другой берег, мужик оглянулся на реку, словно прощаясь с её красотой.

— Так! Вроде бы я правильно иду, — пробормотал он, уверенно направляясь дальше по тропе.

Уже было видно большой двухэтажный дом лесника из хвойного дерева. Он гармонично вписывался в окружающий ландшафт: крыша была из крепких брёвен, а окна украшены деревянными ставнями. Не успев дойти до него, мужик поднял правую руку и начал махать.

— Эй! Есть кто дома?! — крикнул мужик, его голос звучал уверенно, но в нем ощущалась нотка страха.

— Эй! — повторил он, уже с легким раздражением, когда ответа не последовало.

Подойдя чуть ближе, рядом с крыльцом на скамье, мужик увидел хозяина дома — лесника. Он был крепкого телосложения в довольно потрёпанной одежде с чёрными волосами до плеч, красной повязкой на лбу и трубкой в руках. Лесник задумчиво курил, глядя вдаль, когда мужик подошёл ближе.

— Здрав будь, сударь! — сказал мужик, стараясь скрыть дрожь в голосе, но в его тоне всё равно слышалась нота волнения.

— Я из деревни Посеки, от старосты пришёл, — добавил он после двадцати секундного молчания, его голос стал чуть тише, словно он боялся, что его слова могут вызвать гнев.

Лесник поднял голову и кивнул, его лицо оставалось непроницаемым:

— Да, слушаю тебя внимательно! — произнёс он с явным недовольством.

— В общем, староста меня послал. Ну, староста деревни Посеки, — заикаясь произнёс мужик, его сердце забилось быстрее от волнения.

— Угу, ты мне это уже говорил. Давай к делу, — вздохнул лесник, его терпение явно на исходе.

— Простите... — растерявшись проговорил мужик, его глаза метались в поисках нужных слов.

— В общем, не со извольте гневаться, сударь. Не могли бы вы больше не приходить в деревню? Бабоньки наши ругаются, мужам прохода не дают, детишки пугаются, — отводя взгляд промолвил он, чувствуя, как напряжение нарастает.

— Коровы дохнут, старики чахнут. К делу! Причина!? — на лице лесника видно было недовольство, его голос стал резким.

— Ну так, слухи ходят... — начал мужик бегать глазами, словно искал поддержку в окружающем пространстве.

— А, ну раз слухи у вас ходят, то молиться нужно. Вы же молитесь, так? — терпение лесника было на исходе, и его тон стал насмешливым.

— Конечно, сударь, как иначе? — нервно ответил мужик, его голос дрожал от страха.

— Ну так, а в чём проблема? — докуривая трубку сказал лесник с выражением безразличия на лице.

— Ну, говорят, что вы из этих… Как их там… Из крестоносцев. Знаю, что брешут. Ну вы поймите, в нашей деревне не только Люд живёт, но и другие есть. Но все они почитают нашего Высшего, — промолвил мужик с надеждой на понимание.

— И это всё, что ты хотел мне сказать? — спросил лесник с легким раздражением.

— Нет. Это… староста вот, который деревни… — задумался мужик, его голос стал ещё тише.

— Посеки? — сказал лесник, понимая, что иначе этот разговор затянется надолго.

— Да, нашей Посеки, — сказал мужик, вспомнив.

— Ну и что он? — спросил лесник с безнадёжным вздохом.

— Он просит... — задумался мужик, его лицо исказилось от растерянности.

— Что просит? — терпеливо спросил лесник, всё ещё докуривая трубку и наблюдая за мужиком с настороженностью.

— Он просит… — растерявшись молвил мужик.

— М? — уже с ухмылкой на лице отвечал лесник, его терпение явно иссякло.

— Мзду! Дабы заплатить милостыню барону за земли,— наконец вспомнил мужик с лёгким облегчением.

— А ты мне напомни-ка, какой староста? — издеваясь над ним переспросил лесник с усмешкой.

— Ну тот, что деревней Посеки заправляет,— ответил мужик, обернувшись и указав правой рукой на деревню с надеждой на понимание.

— Ох… — вздохнул лесник с явным разочарованием.

— Так, мужик. Я вижу, Всевышний тебя умом крепким не наградил. Но ничего страшного, ничего,— лицо лесника стало серьёзнее и даже немного сочувствующим.

— А старосте своему передай, что в деревню вашу я буду вхож так же, как и на земле в дом любой, что под светом Всевышнего. Да осветит он головы детей его. А врагов его кара постигнет рукою моей,— гневно промолвил лесник с яростью в глазах.

Вдруг воздух стал тяжёлым, и глаза мужика наполнились страхом. От испуга он отошёл назад, его сердце забилось быстрее, а ладони стали холодными и потными. Лесник положил трубку и встал со скамьи, его фигура казалась внушительной на фоне густого леса.

— Во имя света нашего? — опустив голову, спросил мужик, в его голосе звучала дрожь, словно он боялся произнести эти слова вслух.

— Да, во имя его, верно, — лесник произнёс это с неожиданной добротой, но в его глазах всё ещё читалась тень угрозы.

— Ну, а по поводу мзды. Пусть барон приходит и сам просит её, — ответил лесник, его голос стал твёрдым и решительным, как стальной меч, и он направился в дом с лёгким покачиванием плеч.

Мужик направился в деревню, его шаги стали быстрее, и он несколько раз оглядывался на дом якобы крестоносца, в глазах его снова возникал страх. Воздух после его ухода стал намного легче, и птицы снова запели, наполняя лес радостными трелями. Легкий ветерок шевелил траву и листья деревьев, создавая ощущение живой симфонии природы. Перейдя мост, мужик уже не стал оглядываться, дабы не прогневать хозяина дома; в его душе поселялась лёгкая тревога.

Под ногами у него хрустели сухие веточки, каждый звук казался громким и угрожающим. В воздухе витал запах хвои и свежести, но даже он не мог заглушить тревожные мысли о том, что он только что пережил. Каждый шаг к деревне был обременён тяжестью слов лесника.

Дойдя до входа в деревню, его окликнул знакомый:

— Степан!

Мужик переглянулся и увидел двух знакомых, которые не стали идти с ним. Один был одет в белую рубаху с жилетом из шерсти, а его светлые лохматые волосы развевались на ветру. Второй выделялся полосатой белой рубахой с воротником, как у шута, а неухоженная коричневая борода и проступающая лысина придавали ему вид человека, который много трудится и редко заботится о внешности. Их внешний вид отражал образ жизни в деревне: простота и трудолюбие.

— Ну шо там, поговорил? — спросил блондин с любопытством, его голос звучал немного настороженно.

— Да, Стёп. Узнал? Он и вправду крестоносец? — спросил второй, подойдя чуть ближе, его глаза блестели от любопытства, а губы слегка дрожали от волнения.

— Не знаю я, мужики. Он какой-то странный, — обернувшись в сторону дома лесника, сказал Степан. В его голосе слышалась нотка тревоги, словно он чувствовал надвигающуюся бурю.

— Но точно святой человек, — продолжил Стёпа, с надеждой глядя на друзей, как будто искал у них подтверждение своих мыслей.

— Ты совсем дурак? У него есть крест на лбу? — недоумевал блондин, его голос звучал с лёгким презрением.

— Да не знаю я, Мефодий. У него повязка, а просить снять её... Мне своя жизнь дорога, — ответил ему Степан с лёгким раздражением, чувствуя, как внутри него нарастает напряжение.

Вокруг них раздавался шум деревенской жизни: где-то за забором громко кукарекал петух, а вдали слышались голоса детей, играющих в прятки. Солнце уже начинало клониться к закату, окрашивая небо в теплые оттенки оранжевого и розового.

— А кто вообще эти крестоносцы? — спросил бородатый с недоумением, прищурив глаза.

— Ты шо, Петя? Это подразделение Инквизиции. Да вы чо, мужики, серьёзно, не знаете кто это? Всего лишь один отряд, но сколько шума он навёл. Даже до нашей глуши доходило. — с удивлением рассказал Мефодий, его голос дрожал от волнения.

Петя посмотрел на него с недоумением и растерянностью.

— Вон оно как Мефодий. Так это че ж это получается-то? Нам его бояться или нет? — спросил он, его голос стал более напряжённым.

— Я не знаю. Да и в любом случае, че мозги ломать? В деревне он более не явится, — ответил Мефодий с ноткой уверенности, стараясь скрыть собственный страх.

— Ага, — поддержал его Степан, но в его глазах всё ещё читалась тревога.

Петя потёр руки и сказал:

— Ладно, идём. Мне ещё у курей забор ставить. — Его голос звучал устало, как будто он пытался отвлечься от нависшей угрозы.

— Да тише ты! Что там со мздой? — перебил его Мефодий с настойчивостью.

— Он платить не будет. Сказал, чтобы барон сам к нему пришёл, — ответил Степан, его голос дрожал от страха перед неизвестностью.

Мефодий задумался.

— Хм… Он не боится барона... Это о многом говорит, — продолжил он с серьезным лицом, его интонация стала более угрюмой.

— И о чём это говорит? Меня куры за ждутся, что ли? — спросил Петя с раздражением.

— Кура у тебя одна, и это твоя жена! — шутливо ответил ему Мефодий, пытаясь разрядить атмосферу.

Петя разгневался:

— Я тебе сейчас бубен дам! — его голос звучал угрожающе.

— Чё сказал? — переспросил Мефодий, глядя в глаза бородатому мужику с вызовом.

— Пойдёмте отсюда. Мне неприятно тут находиться, — сказал Степан, предчувствуя драку и пытаясь сохранить мир.

Собравшиеся деревенские мужики начали расходиться, их разговоры смешивались с треском сухих веток под ногами. В воздухе витал запах свежескошенной травы и дыма от костров, где готовился ужин. Но даже эти привычные ароматы не могли заглушить тревогу и напряжение, которые остались в сердцах мужчин.

Мефодий направился к ратуше — маленькому деревянному зданию с низкой крышей и покосившимися стенами. Оно стояло на краю площади, окружённое старыми дубами, которые словно охраняли его от непогоды.

Подойдя к двери, он прислушался: изнутри доносился звук пишущего пера, скрип бумаги и тихие вздохи старосты. Мефодий постучал, и вскоре раздался старый, но уверенный голос:

— Кто там?

— Староста, это я, — ответил Мефодий, стараясь скрыть волнение, но в голосе всё равно слышалась дрожь.

— Ну если ты, так давай заходи сюды, гостем будешь, — промолвил староста, и Мефодий открыл дверь.

Внутри ратуши было темно и уютно. На столе, заваленном бумагами и свитками, горела свеча, отбрасывая мягкий свет на лицо старосты. Он сидел за письменным столом, облачённый в простую, но аккуратную одежду. Густые седые волосы обрамляли его лицо, а залысина придавала ему вид мудрого, но уставшего человека. Густые брови придавали ему серьёзный вид, как будто он всегда был погружён в размышления.

— Спасибо, староста. Я по делу, — заикаясь, сказал Мефодий, подходя ближе к столу и чувствуя, как его сердце колотится в груди.

— Да-да, говори. Сходили к тому святоше? Он крестоносец? — спросил староста с интересом, его глаза блестели от любопытства.

— Сходили, — вздохнул Мефодий, переводя взгляд на пол, словно искал там ответы.

— Ну так и что? — переспросил староста, заметив его замешательство и сжав руки на столе.

— Да и шо? Непонятно ничего, вот шо. Как я понял, он отказался платить. — Мефодий почувствовал, как сердце забилось быстрее от тревоги.

Староста нахмурился:

— А чего непонятного-то? Крест на лбу есть у него вообще, или нет?

— Да не знаем мы, дядь, — растерянно ответил Мефодий, его голос дрожал от неопределённости.

— Да вы что, незрячие, что ли? Не можете креста на лбу отличить? — с удивлением спросил староста, его брови взметнулись вверх.

— Да-к у него тряпка на лбу какая-то, — сказал Мефодий с раздражением.

Староста задумался:

— Тряпка, говоришь? Интересно. Погоди, он отказался платить?

— Да.

— Ну так заставьте его! — сердито ответил староста, его голос стал резким, как удар меча.

— Староста, у вас голова совсем из жадности не соображает? А если он крестоносец? — спросил Мефодий с нарастающим напряжением.

— Ну, нам надо платить барону, — расстроенно ответил староста и опустил голову, словно груз ответственности давил на его плечи.

Мефодий вздохнул:

— Ну так пусть барон сам и разбирается. Он же все равно не на нашей земле живёт.

Староста поднял голову и посмотрел на Мефодия с недоумением:

— Ты как думаешь, какого лешего крестоносец вообще тут забыл?

— Да мне почём знать? Я вообще думаю, что крестоносцы это миф. — уверенно сказал Мефодий, хотя внутри него росло беспокойство.

Староста на мгновение замер:

— Это не миф. При битве за форт, когда мы сражались с Ксонскими захватчиками, в наш форт пришли крестоносцы.

Мефодий удивлённо уставился на старосту:

— Вы были на войне? И что было дальше?

Староста начал рассказывать:

— Кровь. Море крови. Да так, что при желании в ней даже утопить можно было. — Его голос стал грустным и тяжёлым.

— Ухте-на! Я знал, что вы, староста, тот ещё мужик. Но чтобы вы и воевали? Так, а что с крестоносцами-то?

Староста вздохнул:

— Да ничего. Мы стояли на защите форта под стенами. И чтобы нас взять, требовалось время.

— Да? Неужели вы проиграли? — с интересом в глазах перебил его Мефодий.

Староста тяжело вздохнул:

— Да, много людей тогда полегло. Силы наши были на исходе, провизия кончалась. Ой, взять было неоткуда. Тогда уже никто даже не думал о победе. Ксоны не знали ни пощады, ни усталости. Словно звери шли вперёд. — Его голос наполнился горечью и печалью.

Мефодий с тревогой спросил:

— Да? И как вы выжили?

Староста продолжал:

— Пришли крестоносцы. Двадцать воинов, что носили вырезанные кресты на лбу. Они миновали наши стены и прямиком бросились в открытый бой на врагов. С левого фланга.

— И они победили? — спросил Мефодий с надеждой.

— Нет. Они пришли даже не побеждать. Они, прорубаясь сквозь врагов, как через кустарники, убили командира Ксонов, отрезали ему голову, и армия врага дрогнула. Они воспользовались этой заминкой и стали молиться.

Мефодий с удивлением переспросил:

— Погоди, крестоносцы?

Староста кивнул:

— Ну а кто еще-то? Дурак ты недоделанный.

— И что было дальше? - сказал Мефодий с замиранием сердца.

Староста продолжал рассказывать:

— А дальше началось что-то странное. Куча птиц разных мастей. Как полетит с неба. А-ля стрелы какие-то на врагов. Так те и бежать вздумали! — Его глаза загорелись воспоминаниями о той битве, словно он вновь переживал тот момент.

— Вот дела! Так вы-то сами все видели!? — удивлению Мефодия не было конца. Его глаза расширились, а голос дрожал от волнения.

— Да, заменял раненого лучника на стене. Да и зенки мои были ого-го. Битва была в локтях трёхста от врат, — ответил староста, его голос звучал с гордостью, но в глазах мелькнула тень страха.

Мефодий наклонился ближе к столу, в воздухе повисло напряжение, словно тишина перед бурей. Свет от свечи мерцал, отбрасывая тени на стены, которые были исписаны заметками и чертежами. Запах воска смешивался с ароматом старых пергаментов, создавая атмосферу таинственности и тревоги.

— А дальше что? — спросил он, стараясь не упустить ни слова, его сердце колотилось в ожидании.

— А дальше я не знаю. Командир, вечная ему память, отдал команду ринуться в атаку, пока враг был отвлечён. Не мужик вообще, а сталь, ничего его не удивляло. Так вот мы и сделали, и в итоге победили. Большими потерями, но мы победили, — ответил староста, его голос звучал уверенно, но в глазах читалась тень сомнения. Он вздохнул, словно пытаясь избавиться от тяжести воспоминаний.

Мефодий, наклонившись ещё ближе, ощутил холодок на затылке. В ратуше было тихо, лишь изредка доносился шум с площади — смех детей и разговоры соседей. Но в этом спокойствии кроилась тревога.

— А так крестоносцы-то что? — спросил он, его голос слегка дрожал.

— Я не знаю. Никто их после этого тогда не видел больше. Наверное, их те и птицы унесли, — сказал староста, его лицо вдруг потемнело, словно он вспомнил о чем-то ужасном.

— Ох, страсти-то какие. Так что получается, что в нашей деревне поселился один из них? — заикаясь спросил Мефодий, его сердце забилось быстрее от страха.

— Если бы это был один из них, ты думаешь, я бы тебя туда послал? Я бы сам к нему пошёл и в ноги бы кланялся, чтобы жизни не лишиться, — промолвил староста с лёгким раздражением, его голос звучал резко.

Мефодий задумался, его мысли путались. В голове возникали образы тех таинственных воинов с крестами на лбу.

— Ну, да. Я тут подумал, он слишком молодо выглядит для того, кто в войне участвовал. А это может быть новый рекрут у крестоносцев? — заикаясь, сказал он.

— Я не знаю. Но, к слову, я слышал, что в армии они не стареют вовсе, — ответил староста с усталой усмешкой, но в его голосе звучала тревога.

— Это как так? — удивился Мефодий, его глаза расширились от недоумения.

— Говорят из-за креста, что на лбу. Ну ладно, это уже все слухи, — успокоил староста собеседника с легким вздохом.

Мефодий почувствовал, как холодок страха вновь пробежал по спине:

— Так а почему вы тогда уверены, что это не крестоносец? — спросил он с растерянностью.

— Да потому что. Что ему тут делать-то, а? Коров пасти? Каждый из них такой статус имеет, что перед ними короли головы склоняют. А расы всякие детей ими пугают. И вот тогда ответь ты мне, зачем этот человек пришёл сюда? — с уверенностью ответил староста, его голос звучал решительно.

Мефодий сглотнул:

— Ох, чует моё сердце неладное что-то. — Он посмотрел на старосту с беспокойством.

— Собака что ли, чтобы чуять, а? Давай, иди отсюда. А то я заговорился с тобой; мне тут ещё дань нужно пересчитывать, — вздохнул староста с нетерпением.

— Понял, староста. Спасибо, пойду, — развернувшись к двери, сказал Мефодий с облегчением.

Он вышел и закрыл за собой дверь. В коридоре послышался треск половицы под его ногами. Внезапно староста вскочил и вышел из-за стола. Он долго смотрел на стену, где тусклый свет свечи освещал лишь часть пространства.

— Надо бы, пожалуй, письмецо отправить,— неожиданно сказал он сам себе с тревогой в голосе.

Словно тень сомнений окутала его разум. Он понимал: разговор о крестоносцах был не просто пустыми словами. В его сердце закралась тревога — нечто более важное и опасное могло произойти в их тихой деревне. Староста задумался о том, как сохранить мир и защитить своих людей от неизведанного.

Глава 1: Барон

На вершине холма, окружённого густым лесом, величественно возвышается старинный замок. Его каменные стены, покрытые мхом и лишайниками, свидетельствуют о многовековой истории. Замок построен из серого гранита, который в лучах солнца переливается холодным блеском, а в тени деревьев кажется почти чёрным, создавая атмосферу загадки. Башни замка, высокие и стройные, увенчаны остроконечными крышами из черепицы, которые напоминают шляпы магов. На каждой из башен расположены смотровые площадки с арочными окнами, через которые открывается захватывающий вид на окружающий лес и далёкие горизонты. Вход в замок украшен массивными деревянными дверями, обитыми железом и украшенными резьбой. Над дверью возвышается герб с изображением мифического зверя — символа власти и силы. Вокруг замка раскинулся ухоженный сад с дикими цветами и кустарниками, которые словно обнимают его своими зелёными ветвями.

В роскошном зале с высокими потолками, освещённым мерцающими свечами, которые бросали тёплый свет на стены, стоял длинный стол, обитый дорогой тканью. Он был накрыт разнообразными блюдами: от запечённого поросёнка с хрустящей корочкой до экзотических фруктов, ярких и сочных, которые привозили из далёких земель. На столе также красовались кувшины с вином и медовухой, а в углу зала стояла массивная бочка с пивом, от которой поднимался сладковатый аромат.

За этим столом сидел в меру упитанный мужчина в дорогих одеждах из бархата и шёлка, с золотыми украшениями на руках. Он с жадностью уплетал окорок свинины за обе щеки, время от времени запивая его вином из изысканного кубка. По всей видимости, он был из знатного рода — это был сам Барон.

Зал был наполнен звуками треска огня в камине, где пламя весело плясало, освещая лицо Барона. На стенах висели гобелены с изображениями славных битв и героических предков Барона, а окна были украшены тяжёлыми занавесками из дорогой ткани, которые защищали от посторонних глаз.

Вдруг дверь зала, напротив барона, открылась с лёгким скрипом. В проём вошёл человек, одетый не так дорого, как Барон, но всё ещё лучше, чем обычные крестьяне. Он был крепкого телосложения, с острым взглядом и уверенной походкой. На его поясе висел меч, а на плечах — плащ, который указывал на его статус как защитника или разведчика.

Мужчина подошёл ближе к Барону и слегка склонил голову в знак уважения.

— Господин барон, разрешите ли ,вы, вас прервать от трапезы? — сказал разведчик, его голос был низким и уверенным, но в нём ощущалось лёгкое волнение.

— А это подождать не может? — спросил Барон, отрываясь от своего угощения и смотря на пришедшего с лёгким недовольством, его губы искривились в недовольной гримасе.

— Может, но у вас и так слишком много дел кроме этого. И из-за этой кучи, то, о чем я хочу сообщить, банально забудется. А так считайте, интересная история за обедом. — продолжил разведчик, его глаза блестели от нетерпения и настойчивости.

Барон положил остатки окорока на тарелку и вздохнул, его лицо выражало смешение любопытства и раздражения.

— Напомни, за каким таким бесом я тебя нанял? Ладно, говори, что там стряслось. — произнёс он с лёгким раздражением в голосе.

— Из-за моей осведомлённости и знакомств. — ответил разведчик, его голос стал более серьёзным и настойчивым.

— Скажите, вы что-нибудь знаете о Крестоносце? — продолжил он с тревогой в голосе.

— Ты смеёшься? Я своими глазами видел, как эти звери весь лагерь врага перерезали. Если ты пришёл мне аппетит испортить… — ответил барон, его лицо помрачнело при воспоминании о боях, а в глазах промелькнула тень страха.

— Есть информация, что один из них поселился в ваших землях. — ответил разведчик, его тон стал настойчивее и полон тревоги.

— Чего? Ты уверен? — переспросил барон, теперь уже настороженно глядя на собеседника, его голос дрожал от волнения.

— Нет, господин. Есть информация, но насколько она точна, неизвестно. Однако я вынужден предполагать её достоверность. — ответил разведчик с решимостью в голосе.

— Ох. И почему ты вынужден? — спросил барон и снова взял окорок в руки, но теперь он уже не чувствовал аппетита.

— Видите ли, господин барон, человек, что мне это сообщил, очень влиятельный и уважаемый. Навряд ли бы он стал врать об этом. Однако сам Орден насчитывает порядка двухсот служителей, из которых крестоносцев всего двадцать. Было двадцать. — ответил разведчик с напряжением в голосе.

— Ты предполагаешь, что кто-то из служителей Ордена может быть здесь? — спросил Барон, жуя мясо и задумчиво глядя в сторону камина, его голос звучал как будто он пытается осмыслить сказанное.

— Да, но, как я говорил ранее, не уверен. Однако нам жизненно необходимо его не провоцировать. — ответил разведчик с серьёзностью и настойчивостью.

— Если это так, это рушит все мои планы! И ты говоришь, что эта информация подождать не может? — начал гневаться барон, его голос наполнился яростью и беспокойством.

— Хм, барон, не гневайтесь. Во-первых, это не точно; даже если это и служитель ордена, нам неизвестны его планы. Как сказал старейшина из деревни Посеки, он купил заброшенный дом лесника и поселился в нём. А вы много видели людей, служащих в Ордене, что дома покупают в деревнях? А во-вторых, их орден официально расформирован церковью. Хоть власть и права сами крестоносцы сохранили, однако на то это и крестоносцы. Тут же я думаю — обычный служитель Ордена. В-третьих… — не закончил свой рассказ разведчик, как его перебил барон.

— Достаточно! Я понял. Но в любом случае это все догадки. Как же мне правильно поступить? Послать к нему гонца или самому прийти? — спросил барон с раздражением в голосе, его брови нахмурились, а губы сжались в тонкую линию.

— Я не думаю, что это хорошая идея как-то его беспокоить. — ответил разведчик, стараясь сохранить спокойствие, но в его голосе слышалась нотка настороженности.

— Это почему же? — барон нахмурился, его глаза сверкнули от недовольства.

— Если бы он хотел, пришёл бы сам. Это одна из причин. — разведчик пояснил, чувствуя нарастающее напряжение в воздухе.

— Но ты же сам сказал, что он крестоносец. Обычный служитель может постеснялся бы. Там же даже обычных конюхов набирали и приписывали к Ордену. И только к барону самому явиться… Люд не так обучен. — барон продолжал настаивать, его голос становился всё более настойчивым и полным беспокойства.

— Господин барон, я сказал «наверное». Шансы все равно есть; хотя я слышал, что почти все оставшиеся крестоносцы разошлись по разным княжествам и заняли почётные места. Да и даже конюхи с ордена — это неприкасаемые. Так что сомневаюсь, что его бы это остановило. — разведчик снова попытался объяснить свою точку зрения, его голос стал более уверенным, но в глазах всё ещё читалась тревога.

— Ладно, я понял. А другая причина? — барон не унимался, его терпение иссякало.

— А другая причина банальная: зачем беспокоить то, что не хочет быть обеспокоенным? Пусть себе живёт. Во-первых, свой служитель Всевышнего на нашей земле — это большой плюс к спокойствию деревенских. — разведчик подытожил, стараясь говорить спокойно и уверенно.

— Это в том случае, если бы был обычный служитель, а не из ордена. Тем более крестоносцев. — барон вздохнул глубоко и посмотрел в окно на далёкие леса за пределами своих владений, его лицо отражало задумчивость и беспокойство.

— Тут вы правы. Однако, с другой стороны, это тоже пойдёт на пользу. Тех же самых бандитов в разы меньше станет, в этом я уверен. Да и если тварь какая-то вылезет, то долг любого крестоносца эту тварь зарубить. Даже тот же самый конюх в этом ордене обучен так, что нежить проклятая к нему на километр не подойдёт. Да и не забывайте, что мы в каких-то пяти милях от границ с эльхами, а они этот орден с рождения боятся. — успокаивал разведчик, его голос наполнился решимостью.

Барон кивнул, его взгляд скользнул по полю, где паслись овцы, мирно щипля траву.

— Хм, а если это настоящий крестоносец? То есть необычный служитель? — спросил барон с беспокойством, его голос дрожал от тревоги.

— Рыцарь-крестоносец? — переспросил разведчик, чувствуя нарастающее напряжение в разговоре.

— Да. — ответил барон, его голос стал тихим и полным страха.

— Тогда нам нужно будет его задобрить, причём неважно как, — ответил разведчик, его голос звучал настойчиво, с лёгкой ноткой тревоги.

Слова разведчика заставили барона задуматься о том, каковы будут последствия появления такого человека на его земле. В его глазах мелькнула тень беспокойства.

— Будем молиться всевышнему, что это не его палач на наших землях поселился, — произнёс барон, его голос дрожал от страха и напряжения.

Тем временем, где-то глубоко в пещере, где слышен гул ветра, словно шепчущего древние тайны, эльха открыла массивную дверь из темного дерева и вошла в помещение, наполненное мягким светом. Пещера была обустроена как дом: стены были выложены камнями, аккуратно отшлифованными и уложенными друг на друга. В углах стояли полки, заполненные книгами с пожелтевшими страницами, переплетёнными в кожу. Их обложки украшали таинственные символы, а запах старых свитков напоминал о давно ушедших временах.

Посередине комнаты находился стол, покрытый грубой тканью, на котором стояла свеча, её пламя танцевало, отбрасывая трепещущие тени на стены. Свет освещал лица её соратниц, придавая им загадочный вид. Вокруг стола были разбросаны карты и чертежи, на которых были обозначены важные места и маршруты, необходимые для их плана.

— Эфира, Кифа, у нас проблема! — произнесла, только что вошедшая, Рина, её голос звучал решительно, но в нём ощущалась тревога.

— Привет, Рина. Уже знаем, — ответила Эфира, её глаза сверкнули от волнения и ожидания.

— Да, Фина оставила письмо, — добавила Кифа, сжимая в руках свиток с печатью, её голос звучал напряженно.

Свет свечи отражался в её глазах, придавая им особую глубину. Она подошла ближе к столу и развернула письмо, чтобы прочитать его содержание.

— Это упрощает. И что будем делать? — спросила Рина, её голос дрожал от напряжения и беспокойства.

— А что мы можем? Будем делать то, что запланировано, — произнесла Кифа с решимостью и твердостью.

В этот момент ветер за стенами пещеры завыл сильнее, словно предвещая надвигающуюся бурю. Эльхи обменялись взглядами, полными понимания и решимости.

— Пойти должна была я… Фина не должна была брать такую сложную задачу на себя, — сказала Эфира, её голос звучал как будто издалека и полон сожаления.

— Не нам её судить, Эфи. Она главная, и ей решать, — напомнила Рина, стараясь успокоить подругу и вложив в слова поддержку.

— Вот из-за того, что она главная, она должна была остаться. Весь план придумала она! — вновь возразила Эфира, её голос наполнился горечью.

Каменные стены пещеры эхом отразили её слова, создавая ощущение замкнутости и безысходности.

— Эфи, я понимаю, что ты чувствуешь, но поверь, если у кого-то есть шанс выжить, то только у неё. Мы должны приготовиться к её возвращению, — уверенно произнесла Кифа, её голос был полон уверенности и надежды.

— Согласна. У нас есть задача, и мы обязаны её выполнить, — подтвердила Рина с решимостью в голосе.

— Да, простите, я просто думаю… Лишь бы с ней всё было в порядке, — тихо произнесла Эфира с печалью на лице.

— Рилик отправился по её следам. С ним Шэот и Орар. Доверимся им. А нам нужно заняться другим делом, — сказала Рина с твердостью.

— Встречаемся на закате? — предложила Кифа с надеждой в голосе.

— Да, я подготовлю снаряжение, — ответила Эфира, её голос стал более уверенным и решительным.

— Помните, от нашего успеха зависит дальнейший план. — Рина посмотрела на своих подруг с решимостью и серьёзностью.

Ветер за пределами пещеры продолжал завывать, словно предостерегая их о грядущих испытаниях.

В доме лесника, расположенном на краю густого леса, дует лёгкий ветерок, покачивая кроны деревьев, которые шепчут друг с другом, словно ведя тихий разговор. Из дома выходит лесник.

— Эх, хорошо сегодня. Тишь да гладь, — произносит он, вдыхая свежий воздух, наполненный ароматом хвои и влажной земли, с лёгкой улыбкой на лице.

Лесник останавливается на мгновение, любуясь окружающей природой: солнечные лучи пробиваются сквозь листву, создавая золотистые пятна на траве. Он осматривает свой двор.

— Хорошо. Вот только дельце одно сделаю. А там, глядишь, может и дров наколю. А то лежат который день уже, — говорит он с лёгким вздохом, направляясь к маленькому деревянному сооружению, напоминающему деревенский туалет. Внутри пахнет свежим деревом и немного смолой.

Примерно через полчаса лесник выходит с удовлетворённым видом.

— Ну вот и все, готово! — произносит он с гордостью, потирая руки.

Подойдя к реке, что текла возле его дома, он промыл руки в прохладной воде. Солнечные блики отражались на поверхности реки, создавая волшебные узоры. Вдруг его внимание привлекает красивая рыба, которая плавала вблизи берега.

— Ты глянь, какой красавец! А звать-то как тебя? — спрашивает он с улыбкой и искренним восхищением.

Не получив ответа от рыбы, лесник вздыхает.

— Эх, совсем тут головой один тронешься… — произносит он с лёгкой долей самоиронии.

Всё оставшееся утро он проводит за колкой дров. С каждым ударом топора звук раздаётся по округе, эхом отзываясь в лесу.

— И… раз… И… ДВА… И… ТРИ!.. Вот и готово! Дровишки-то лишними не будут, это уж точно! — говорит он сам себе с удовлетворением, потирая руки от усталости.

Он берёт последние дрова и относит их под деревянный навес, пристроенный к дому.

— Что ж вы такие тяжеленные-то, а? — шутит он с улыбкой, чувствуя лёгкую усталость.

Закончив дело, лесник замечает оленя, который подошёл к специальной кормушке и начал есть. Олень был стройным и грациозным, его мех блестел на солнце.

— Хм, пришёл все-таки... Ну как ты, друг? Иди давай сюда… Поглажу хоть тебя, — зовёт лесник оленя с теплотой в голосе.

Олень закончил есть и подошёл ближе к леснику.

— Давненько не было тебя чего-то. Я уж тут один чуть со скуки не помер. Представляешь? Ты давай это… Не забывай, товарища! — говорит он с улыбкой и лёгким упрёком.

Олень наклонил голову в знак согласия и с лёгким шорохом ушёл в лес.

— Вот и славно… — Лесник улыбнулся, глядя ему вслед с нежностью.

Он зашёл домой и поднялся на второй этаж. Внутри было тепло и уютно. Подкинув дров в печь, он сел за стол и начал есть старый хлеб. Чуть не подавился от сухости во рту.

— Надо что-то придумать… Хлебом-то сыт одним не будешь. Суп, что ли, сварить какой грибной? — размышляет он вслух с лёгким недовольством.

Встав из-за стола, он посмотрел наверх на перекладины под крышей. На них висели верёвки с морковью.

— Морковь вон есть… А грибочков-то и нет! — произносит он с досадой, покачав головой.

Вздохнув, лесник покачал головой.

— Не ладно это совсем… Что ж… В путь, раз такое дело! — говорит он решительно.

Он подошёл к стене возле печи. На стене висел крест с вырезанными символами. Лесник поклонился кресту с уважением.

— Пусти слугу своего. В покои дла не карающий. Во имя добра и зла, тьмы и света… — произносит он с надеждой в голосе.

Крест на стене вдруг повернулся и начал светиться мягким светом. Стена перед Крестоносцем раздвинулась. За ней открылась комната с тусклым светом свечей и запахом старого дерева. В центре комнаты находился меч, парящий над камнем. Его рукоять была сиреневого цвета в форме креста, а лезвие длинным и светлым излучало белое свечение. За мечом располагалась каменная стена с древними рунами.

Всё время находясь в комнате, был слышен шепот — словно сам меч разговаривал с хозяином.

— Сколько же времени прошло, мой друг? — произнёс Крестоносец с тоской в голосе.

Крестоносец потянулся рукой к мечу. Едва его коснувшись, он отдёрнул руку.

— Нет! Хватит! Я сошёл с этого пути! Не зови меня больше! — восклицает он с отчаянием и решимостью.

Крестоносец вышел из комнаты и стена сомкнулась за ним с тихим шорохом. Он стал собирать вещи в лес по грибы: корзину, нож и немного воды во фляжке. На улице ветер продолжал шептать среди деревьев, наполняя воздух ощущением тайны и приключения.

Глава 2: Гостья

Крестоносец вышел из дома. Посмотрел, всё ли закрыл, и с решимостью отправился в путь. Он перешёл речку, вода в которой весело журчала, отражая яркие лучи солнца, и пошёл в глубь леса. Листья деревьев шуршали под лёгким ветерком, а вокруг стоял аромат свежей хвои и земли, смешивающийся с запахом цветов, которые распустились вдоль тропинки.

Тем временем в лесу бродила девушка. У неё были голубые глаза, полные любопытства и нежности, серебристые волосы, которые развевались на ветру, и очень большая грудь, которая подпрыгивала при каждом её шаге… Девушка была не очень высокого роста. На ней была камуфляжная одежда, которая подчёркивала её стройную фигуру. В руках у неё была корзинка, видимо, тоже собирала грибы. Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву, создавая на земле причудливые узоры света и тени.

— Я уже далеко от дома, пути назад нет. Надеюсь, вы не уйдёте, — сказала она с лёгким беспокойством и посмотрела на дерево, его кора была покрыта мхом и лишайниками. В её голосе звучала надежда и страх потерять своё укрытие.

Из дупла вылезла белочка, которая заинтересовалась девушкой. Она ловко перебиралась по веткам, её пушистый хвост трепетал на ветру, как маленький флаг, развеваемый в воздухе. Девушка, заметив её, улыбнулась и, подмигнув, произнесла:

— Привет. Неужели ты захотел стать моим обедом?

На эти слова белочка замерла на месте, её маленькие черные глазки расширились от ужаса. Она вдруг осознала, что оказалась в центре внимания, и её сердечко забилось быстрее. Белка затаила дыхание, её ушки настороженно прижались к голове. Она выглядела так, будто готова была в любой момент броситься обратно в своё укрытие.

— Прости, пушистик. Я не ем мясо, но если ты, конечно, настаиваешь? — продолжала девушка с улыбкой, стараясь развеселить себя и разрядить обстановку.

Но белочка не могла успокоиться. Она быстро огляделась вокруг, словно искала выход из ситуации. Её маленькие лапки нервно перебирали веточки, а хвостик вздернулся вверх, как будто предвещая побег. Внезапно, не дождавшись ответа, белка резко развернулась и стремительно нырнула обратно в дупло, оставив за собой лишь легкий шорох листьев.

Девушка усмехнулась, понимая, что её шутка испугала пушистую незнакомку. Она покачала головой и тихо сказала:

— Не бойся, я просто шучу…

Вдруг над головой девушки пролетает стрела. В сердце у неё закололо от страха. Оборачиваясь, она видит охотника с собакой и пускается бежать.

— Чёрный, фас! — крикнул охотник, его голос звучал громко и требовательно, и он тоже начал бежать, его шаги гремели по опавшим листьям.

— Стой, именем закона! — продолжал кричать он с настойчивостью.

— Ну что же вы никак не отстанете? — сказала девушка с отчаянием, будто сама себе.

Она прыгнула и, зацепившись руками за ветку дерева, раскачалась и допрыгнула до огромного камня, покрытого мхом и мелкими цветами. Потом девушка спрыгнула с него и немного оторвалась от них.

— Чёрный, в обход! — крикнул охотник.

— Шустрая гадина! — уже запыхавшись сказал себе охотник с досадой.

Девушка прыгала по камням и деревьям, чтобы оторваться от собаки. Птицы взлетали с веток при каждом её движении, а солнечные блики мелькали в её волосах.

— Да как они меня находят? Они не могут меня учуять! — начала размышлять она с растерянностью и злостью.

На поляне стоял ещё один человек с луком. Он был крепкого телосложения и одет в элитную броню из кольчуги. На нагруднике у него был нарисован крест; такие были у служителей церкви. Вокруг него разливался запах свежего лесного воздуха и смолы.

— А ну-ка, стой, иначе стреляю! — крикнул служитель с угрозой и промахнулся дважды, его голос дрожал от напряжения.

— Марк, она по роще побежала! — крикнул он же охотнику с тревогой в голосе.

— Понял! — крикнул охотник Марк в ответ, его решительность ощущалась даже на расстоянии.

Тем временем девушка спрыгнула с дерева и спряталась в пещере. Внутри было темно и влажно; стены были покрыты каплями воды, а воздух наполнялся запахом сырости и земли. Её сердце колотилось от страха; она прижалась к стене пещеры и попыталась успокоиться, прислушиваясь к звукам извне.

— Фух… Надеюсь, тут мишек нет, — шёпотом произнесла она, притаившись в тенях пещеры, её голос дрожал от тревоги.

Собака пробежала мимо пещеры. Видимо, потеряла запах. Листья шумели под её лапами, а где-то вдали раздавались звуки леса: щебетание птиц и шорохи мелких животных. В воздухе витал свежий аромат хвои и земли, а солнечные лучи пробивались сквозь листву, создавая мягкие световые пятна на подстилке из опавших листьев.

Марк и служитель остановились переговорить, прислонившись к стволу большого дуба, у которого корни, подобно извивающимся змеям, выходили на поверхность земли.

— Куда бежать? — спросил Марк, поправляя лук на плече, его голос звучал напряжённо.

— Так за собакой давай! — ответил служитель, указывая в сторону, где исчезла собака, его глаза сверкали решимостью.

— Уверен?! — переспросил Марк, глядя на густые заросли кустарника с недоверием.

— Ага, давай, бежим! — крикнул служитель и побежал, его шаги гремели по мягкой земле с отчаянной настойчивостью.

— Ладно, вперёд! — Марк побежал следом, оставляя за собой лишь шорохи и следы, среди которых можно было увидеть следы других животных.

Когда они потерялись из виду, девушка вздохнула с облегчением. Её сердце всё ещё колотилось от страха. Где-то рядом ходит крестоносец и собирает грибы. Он увидел мухомор — ярко-красный с белыми точками — и подошёл ближе.

— Нет, друг, ты не в моём вкусе, — улыбнулся он, отводя взгляд от гриба с лёгким смехом и пошёл дальше, пробираясь сквозь высокие травы и кусты.

Пройдя чуть вперёд, под деревом, он обнаружил три больших белых гриба, которые выглядели аппетитно на фоне тёмной земли.

— Опа, здрасьте! О, большие-то какие! Хорошо! — произнёс он с восторгом и срезал грибы, положив их в свою сумку на спине.

Девушка потихоньку начала выглядывать из пещеры. Внутри было темно и сыровато; стены пещеры были покрыты каплями воды, а воздух наполнялся запахом влажной земли и мха.

— Мне нужно выбраться из леса. Если я не смогу попасть к барону... Нет! Не думай об этом. Ты справишься. На кон поставлено много, — сказала она с решимостью, пытаясь себя успокоить, но в голосе слышалась нотка паники.

— Ушли? Ну и славно. Надеюсь, я не заблудилась, — оглядывалась девушка по сторонам, её голубые глаза искали хоть какие-то ориентиры в этом дремучем лесу. В её голосе звучала тревога и надежда.

Вдруг из-за дерева вышел тигр и начал громко рычать на неё. Его золотистая шерсть сверкала на солнце, а мощные лапы оставляли глубокие следы в земле.

— Кися! Что ты тут делаешь? — испуганно закричала девушка, её голос дрожал от страха, и она отступала назад, стараясь не показать своей паники.

Тигр начинал подходить всё ближе, его глаза сверкали голодным блеском, и в воздухе витала угроза.

— Это же не твоё место обитания! Я не вкусная, грязная, костей много… А-а-а-ай! — воскликнула она, споткнувшись о корни пня и падая на землю. В её голосе звучала настоящая паника, когда она осознала, что теперь не может убежать.

Тигр набросился на неё, крик был слышен по всему лесу. Крестоносец, проходя мимо, остановился прислушаться. Затем, с сердцем, стучащим в груди, он побежал в сторону крика. Добежав до полянки, он окликнул тигра.

— Эй… Я к тебе обращаюсь! — крикнул он, его голос звучал уверенно.

Тигр резко остановился и повернулся к крестоносцу. Его мускулы напряглись, он почувствовал угрозу в голосе человека.

— Проваливай отсюда! — продолжил он с рычанием, в его голосе слышалась ярость и вызов.

Тигр начал пятиться назад, видя в нём угрозу. Густая трава шуршала под его лапами, и он с недовольством наблюдал за человеком.

— Это моя территория! А ну вон! — произнёс крестоносец, его голос был полон уверенности и решимости.

После этих слов тигр развернулся и убежал вглубь леса, оставляя за собой лишь легкий шлейф страха и недоумения. Крестоносец посмотрел на девушку и задумался. Она лежала на земле, её грудь быстро вздымалась от волнения, а глаза были полны слёз. Вокруг них стояла тишина, нарушаемая лишь треском веток под ногами мелких животных и далёким щебетанием птиц. Солнце продолжало пробиваться сквозь листву деревьев, освещая их лица мягким светом.

— А ты-то ещё кто? Деревенская, что ли? — он подошёл чуть ближе, его сапоги тихо шуршали по опавшим листьям. В его голосе звучало любопытство и лёгкая насмешка.

— Может, ну его, сама справится? — хотел он уже было развернуться и уйти, но в воздухе витал запах крови, который заставил его остановиться.

— Нет, ты ж так поступить не можешь, да? Вот дурак! — он повернулся к девушке, которая лежала неподвижно на мшистом покрытии земли. В его голосе звучала искренность и забота.

— Эй, сударыня, ты там жива? — он подошёл к ней и начал рассматривать её внимательнее. Его сердце наполнилось сочувствием при виде её испуганного лица. Вокруг раздавались звуки леса: где-то щебетали птицы, а вдалеке послышался треск веток — возможно, это был заяц, спешащий в укрытие.

— Ох… Не деревенская, но жива. Я смотрю, киска тебя не пожалела. Но признаю, ты везучая. Однако позволь я кое-что проверю. — Он снял повязку, и на лбу засиял жёлтым светом крест, который словно осветил тёмный лес вокруг них.

— Яви мне истину в обличии тварей твоих. — произнёс он, прикоснувшись к её голове. Его голос звучал уверенно и властно.

— Охренеть! Давно я уже вас не видел. — он понял, что она эльха, и в его глазах сверкнула искорка удивления и восхищения.

— Мда… И что же делать-то? — он закинул её к себе на плечо, ощущая тяжесть её тела и одновременно испытывая чувство ответственности за её безопасность. Листья шуршали под его ногами, а ветер играл с его волосами.

Спустя полчаса он дошёл до своего дома. Он открыл дверь, и в лицо ему ударил запах дыма из камина и свежего хлеба, который остался с утра. Внутри его охватило тепло и уют; он почувствовал себя немного спокойнее после всех переживаний.

— Ну, вот и мой дом. Нравится? — произнёс он с лёгкой улыбкой, надеясь услышать ответ, но лишь почувствовал её лёгкое дыхание у себя на спине. Его сердце немного успокоилось, но тревога не покидала его.

— А ты тяжёлая. Ты уж прости, — с лёгким смущением добавил он, поднимаясь на второй этаж. Ступени скрипели под его весом, и он чувствовал, как напряжение постепенно уходит.

— Фух… Ну, ты мне должна будешь за извозку, — шутливо заявил он, когда наконец добрался до комнаты.

— Располагайся, — произнёс он, аккуратно положив её на кровать с тёмно-синим покрывалом, которое было вышито золотыми узорами. Его голос звучал дружелюбно, но в нём всё ещё ощущалась забота.

— Кто же ты такая? А ещё больше интересует, как ты оказалась в этом лесу, — спросил он, глядя в окно на лесную чащу. Солнце пробивалось сквозь листву, создавая волшебные световые пятна на земле. Его мысли метались между любопытством и беспокойством.

— Здоровый у тебя сон. Тебе очень повезло, что я вовремя пришёл. Удивительно, что ты ещё жива осталась, — уже с насмешкой продолжил крестоносец, стараясь разрядить атмосферу. Ему было важно увидеть её реакцию.

— Что ж, ладно, сударыня. Я сейчас погрею воды, промою раны твои. Хорошо? Я надеюсь, вы не против, мисс? — спросил он с лёгким волнением в голосе и ждал ответа. Его сердце колотилось от ожидания.

— Молчание — знак согласия, — сказал он, понимая, что не может ждать дальше. Он подошёл к ней и попытался снять одежду. Ткань была крепкой и влажной от пота и грязи.

— Как это вообще расстёгивается? — пробормотал он себе под нос с лёгким раздражением. Когда ему наконец удалось снять её одежду, под ней скрывалась изящная упругая и большая женская грудь. Он ненадолго застыл от удивления, но потом направился к камину.

— Так, огонь есть. Нужно тряпку найти и прокипятить, — сказал он решительно и отправился на первый этаж под лестницу.

— Ну, здравствуй, бардак, — произнёс он с усмешкой, начиная разбирать хлам. В углу стояла старая бочка с водой и несколько ржавых инструментов.

— Да, это не то… Херня какая-то… — ворчал он себе под нос, чувствуя себя немного растерянным.

— Ну, сойдёт. Надеюсь, я ей полы не мыл… — произнёс он с лёгким смехом, поднимаясь по лестнице с тряпкой в руках.

Крестоносец вскипятил воду с тряпкой на плите. Стены были увешаны трофеями и даже несколько стрел, которые он когда-то сам изготовил. В комнате стоял запах дыма и свежей травы; свет от горящей лампы создавал уютную атмосферу в этом маленьком убежище среди леса.

— Заранее, нижайше прошу прощения… Так, ты справишься. Она даже не человек. Да и если раны-то не промыть, они ведь загноятся же… — размышляя вслух, он поднёс тряпку к ране. Его голос был полон искренней заботы.

Эльха лежала на кровати с тёмно-синим покрывалом и слегка дрожала от лёгкого холода, который проникает сквозь трещины в стенах. В углу комнаты стоял старый шкаф, который давно не открывали; его двери скрипели от времени. Когда ему приходилось промывать раны, она стонала от боли — этот звук резонировал в его душе и заставлял сердце замирать. В этот момент в комнате становилось особенно тихо — лишь потрескивание дров в камине нарушало эту тишину.

— Тихо, тихо, тихо. Всё будет хорошо, — успокаивал бедняжку крестоносец, стараясь говорить как можно мягче, его голос был полон нежности и заботы. Он смотрел на её лицо, искажаемое болью, и чувствовал, как его собственное сердце сжимается.

После промывки ран он укутал её пледом, чтобы она не замёрзла. Плед был из грубого шершащего материала, но всё же дарил тепло. А сам пошёл к реке стирать её одежду, стараясь не думать о том, как странно это всё выглядит.

— Да, а девчонка-то непроста оказывается. Вон в кафтан вшита ксонская пластина, — разглядывал одеяние эльхи, которое было пропитано водой и грязью. Его голос звучал с лёгким восхищением.

— Интересно. Конечно, хотя защиту она такую себе даёт. Но всё-таки этот металл на этой земле редко встретишь, — продолжил он стирку, погружая ткань в прохладную воду реки.

— Ой… Всё, готово, — закончил он, отжимая мокрую одежду и направляясь обратно к дому. В его голосе слышалась усталость, но он не мог позволить себе расслабиться.

На улице смеркалось; вечерний воздух был наполнен ароматом лесных трав и свежести. Слышались звуки ночных животных: где-то вдали воевали совы, а неподалёку шуршали листья под лапами лисиц.

— Что ж, к дому, — произнёс он про себя, чувствуя усталость после долгого дня. Его мысли метались между заботой о гостье и собственными переживаниями.

Крестоносец сварил себе грибного супа и кушал, глядя в окно на темнеющий лес. Тени деревьев танцевали под светом луны, а звёзды начинали ярко мерцать на небосводе.

— Эх, поздновато уже, скоро сезон дождей. Дома опять сидеть… — немного загрустил он, вспоминая о том, как надоест ему заточение в четырёх стенах. В его голосе звучала ностальгия по свободе и приключениям.

— Всё, спать… Спать, спать, — произнёс он, убирая посуду и ощущая, как его веки начинают тяжелеть. Усталость накрывала его волной, но он понимал, что не может оставить её одну.

Дойдя до занавески, за которой стояла его кровать, он увидел спящую эльху и вспомнил, что кровать занята.

— Вот чёрт! Знал бы, что у меня гости будут. Сколотил бы две, что ли, кровати тогда. Ладно, спи. Я всё-таки гостеприимный человек, — произнёс он с лёгкой усмешкой, хотя внутри него всё же проскользнула тревога.

Крестоносец долго возился на кухне: мытьё посуды и уборка заняли некоторое время. Затем он решил разогреть супа своей гостье.

— Эй, ты там не очнулась? Я тут поесть принёс! — позвал он с надеждой в голосе. Ему хотелось увидеть её улыбку.

Девушка очнулась, открыв глаза. Крестоносец от удивления уронил деревянную тарелку с супом.

Глава 3: Необычный Диалог

Звери разбушевались, стаи волков начали объединяться в альянсы. Их завывания раздавались в ночи, как предвестники надвигающейся бури. Луна, полная и яркая, освещала лес, бросая длинные тени на землю, где листья шуршали от ветра, а деревья, казалось, наклонялись под тяжестью невидимого бремени.

— Где я? Кто ты такой? — спросила она с испугом, её голос дрожал, а глаза метались по комнате в поисках выхода.

— Что ты… Синеглазая… Но это невозможно… — он затаил дыхание, осознавая всю необычность ситуации. В его голосе звучали недоумение и восхищение, а сердце колотилось от тревоги.

Вдруг в дверь постучались. Это был охотник Марк и служитель церкви.

— Никого не слышу. — сказал Марк с недоумением, прищурив глаза и прислушиваясь к тишине.

— Так, это за тобой? Сиди здесь и не высовывайся. Не предпринимай никаких действий. — сказал Крестоносец и спустился вниз. На его лице было видно волнение, но он взял себя в руки.

— Да уверен я, что она здесь. Но тут что-то не так. — ответил служитель с настороженностью, его голос был полон тревоги. Он чувствовал, что что-то неладно.

— Эй! Открываем! У вас очаг горит! — крикнул Марк с явным беспокойством, его интонация выдавала растерянность и желание помочь.

— Я служитель церкви! А ну, дверь давайте открывайте! — тоже начал кричать служитель, стоя с факелом в руках; огонь от факела освещал его лицо и бросал длинные тени на стены, придавая ему угрожающий вид.

— Ломаем? — спросил Марк с решимостью, его голос звучал уверенно, но внутри него нарастало волнение. Он сглотнул, пытаясь подавить тревогу, которая поднималась в груди.

— Да, давай. — ответил служитель, готовясь к действию, его руки дрожали от напряжения. В его глазах читалась решимость, но в глубине души он тоже чувствовал страх перед тем, что они могут обнаружить внутри.

— Я тебе сейчас шею сломаю. Что вас за черти принесли? — спросил крестоносец, открыв двери. Его голос звучал в полутёмной комнате. Его красные глаза сверкали яростью.

— Эй, богохульник! Я служитель церкви! — сказал служитель, его голос дрожал от волнения, но он старался выглядеть уверенно. Он ощущал, как страх сжимает его горло.

— Да что ты. И что же нужно святому человеку от меня? — спросил крестоносец. Внутри него нарастало раздражение; он не собирался уступать.

— Именем церкви, мы должны обыскать дом! — сказал служитель настойчиво, указывая на темный коридор, ведущий вглубь дома. Его голос звучал так, словно он сам не верил в свои слова.

— Да..? Ну надо же. А причина-то какая? — спросил крестоносец сердито.

— Мы думаем, что беглянка скрывается здесь, — сказал Марк, его голос звучал всё более нервно. Он не мог избавиться от ощущения, что их ждет что-то ужасное.

— Чёрт! — произнесла девушка на втором этаже и насторожившись, схватила тесак с полки, её сердце колотилось в груди, а мысли метались между страхом и желанием выжить. Она знала, что сейчас каждое решение может стать роковым.

— Если вы скрываете преступницу, то вы понесёте такое же наказание. Мы должны поймать её, допросить и в камеру посадить, — продолжил служитель, его лицо стало жестким, как камень. Гнев заполнил его грудь, но он понимал, что ситуация может выйти из-под контроля.

— Мы ж за ней целый день гонялись. И мы думаем, что она может быть здесь. У меня приказ, — добавил Марк, его голос дрожал от волнения. Он чувствовал себя как на краю пропасти.

— Быть может, а может и не быть. Кто знает... А и что ж, позвольте спросить, эта беглянка сделала? — спросил крестоносец, его тон стал насмешливым.

— Вам не положено это знать! Сначала назовите себя! — рассерженно спросил служитель церкви, его глаза сверкали от гнева. Он не собирался уступать свою власть.

— Айвен Веллер — Капитан Святого Рыцарского Ордена Крестоносцев, — заявил крестоносец с гордостью. Внутри него бушевала буря эмоций: он был готов к бою.

— Капитан..? Крестоносцев? — начал заикаться служитель, его уверенность таяла как снег под солнцем. Страх охватил его; он понимал, с кем имеет дело.

— Говори тише, — пригрозил Айвен, его голос стал холодным как сталь. Он не собирался терпеть слабости.

— Крестоносцев? А за кто? Я... Я... Это... Это… — тоже заикаясь начал бормотать Марк, его лицо побледнело от страха. Он понимал всю серьезность ситуации.

— Тише! — снова пригрозил Айвен, его глаза внимательно следили за каждым движением собеседников.

— Ч-чепуха! Крестоносцы расформированы. Думаешь, я что, дебил? Поверю, что это ты? На костёр, что ли, хочешь? — до сих пор не мог поверить служитель, его голос дрожал от паники, а на лбу выступили капли пота. Он чувствовал, как его мир рушится, и страх сжимал сердце.

Айвен снял красную повязку со своей головы. Служитель и охотник увидели ярко сияющий жёлтым светом крест. Одна линия была параллельно глазам, другая перпендикулярно. От него так и исходило величием; он словно освещал всю округу своим божественным светом. Природа затихла за окнами, ветер утих, и вокруг наступила гробовая тишина. Страх заполнил воздух, как будто сама тишина предвещала беду.

— Всевышний, прости слугу своего, — начал кланяться служитель, его голос стал трепетным и полным страха. Он чувствовал, как колени подкашиваются от безысходности.

— Чёрт, надо было попасть, а? Кто он вообще такой? Как они меня выследили? Тише, тише. Успокойся. Он не знает, кто я. Надо быть готовой бежать. И почему я голая? — размышляла на втором этаже дома эльха. Она прижималась к холодной стене под крышей, её сердце стучало так громко, что казалось, его слышат все вокруг. В голове крутились мысли о спасении и о том, как выбраться из этой ловушки.

— Пожалуйста, именем Всевышнего, я не совершал зла, прошу вас. Позвольте нам уйти, — начал молить о пощаде служитель, его голос дрожал от страха, а глаза блестели от слёз, отражая тусклый свет факела. Он чувствовал себя беспомощным и уязвимым.

— Пошли вон отсюда. И чтоб я вас здесь больше не видел! — разгневанно ответил Айвен, его голос звучал как гром среди ясного неба. В этот момент природа снова обрела свои звуки: зашумел ветер, трепеща листьями старых деревьев, и где-то вдали раздался крик птицы. Внутри Айвена бушевала ярость; он не собирался позволить никому встать у него на пути.

Айвен зашёл в дом и закрыл за собой двери с глухим стуком. Охотник и служитель, бросились прочь от этого мрачного места, их сердца колотились в унисон.

— Уходим отсюда. Давай, шевели, качай костылями давай. Но не беги. Иначе мы как идиоты выглядеть будем! — кричал служитель Марку, его голос звучал в панике, дыхание вырывалось с трудом. Он чувствовал, что время на исходе.

— А если она там? — спросил Марк, останавливаясь на мгновение и оборачиваясь к дому с тревогой на лице.

— Если она у него дома, то я за неё свечку поставлю. И помолюсь, чтобы ей смерть была быстра и гуманна! Да ты хоть знаешь, кто он такой, дурак? — удивлённо сказал служитель, его голос дрожал от волнения и страха за свою жизнь.

— Да, а кто ж о нём не знает? — ответил Марк, потирая руки от холода и ощущая нарастающее беспокойство.

— А знаешь, кто она такая? — спросил служитель, его глаза блестели от тревоги и беспокойства о том, что может произойти.

— Нет, ты ж мне и не сказал! — расстроенно сказал охотник, его взгляд метался по окрестностям в поисках укрытия.

— Она из расы Эльхи… А теперь представь, дурак: капитан рыцарей, что поголовно резали безбожников и язычников, сжигая целые селения, приютил беглянку! Помолимся за её упокой. Всё-таки ж она тоже создана Всевышним! — Служитель старался кратко объяснить всю суть, его голос звучал как предостережение и предупреждение о надвигающейся опасности.

— А ты уверен, что она там? — спросил Марк с серьёзным выражением на лице; страх начал проникать в его душу.

— И это ты мне говоришь? Ты ж, сука, лучший егерь во всём баронстве! Какого, боже прости? Чёрта ты выследил за место Эльхи капитана! Мать твою, крестоносцев! — гневно спросил служитель с отчаянием в голосе, присев на землю возле старого дерева с грубой корой.

— Так я по следам шёл! Откуда мне было знать? — ответил охотник с упрёком; его голос стал более уверенным.

— Уходим. Можно смело докладывать о её смерти! — сделал вывод служитель с усталостью в голосе; он чувствовал себя раздавленным под тяжестью происходящего.

— Ага. — согласился Марк, его мысли метались между страхом и решимостью; он понимал: им нужно действовать быстро.

В это время Айвен поднялся на второй этаж и подошёл к окну. Он выглянул наружу и внимательно осмотрел улицу; вечерний свет падал на землю, отбрасывая длинные тени от деревьев и зданий. Его сердце успокоилось только тогда, когда он увидел пустоту вокруг.

— Вроде ушли! — с облегчением сказал он, потирая лоб от напряжения; внутреннее спокойствие начало возвращаться к нему.

— Чует моя жопа наличие проблем, — пробормотал Айвен про себя, его инстинкты были на чеку. Он чувствовал, как по спине пробегает холодок, и напряжение нарастает в воздухе.

— Эй, синеглазка, сейчас разговаривать будем. Притворяешься, что спишь, да? Я понял. Знаешь, мне вот интересно стало: не объяснишь, а? Какого такого лешего ты тут забыла? Нет? — начал бродить по комнате Айвен, его шаги гремели по деревянным полам, словно предвещая бурю. Он подходил то к камину с угольями, которые ещё тлели после последнего разжигания огня, то к окну с потемневшими стеклами, его лицо выражало недовольство и настороженность.

— Так, ясно. — сказал он, посмотрев на полку и не обнаружив там ножа. Пыль оседала на его плечах от старинной мебели и запылённых книг, и он с раздражением отряхнул её, словно пытаясь стряхнуть с себя все заботы.

— Так слушай меня внимательно. Пока что я тебе не желаю зла. Поэтому прошу по-хорошему. Отдай нож. Иначе всевышним клянусь, хуже будет,— подошёл он к ней вплотную, его голос стал низким и угрожающим, а рука протянулась в ожидании ножа.

Эльха медленно протянула ему тесак, её рука дрожала от страха и напряжения. Но он только отошёл назад, будто брезговал прикосновений; в воздухе витала напряжённая тишина. За окном уже сгущались сумерки, и вечерний холод начинал пробираться в дом сквозь щели в стенах.

— Положи на пол, — сказал Айвен, его голос звучал уверенно, но в то же время с лёгкой ноткой усталости, как будто он уже устал от игры в кошки-мышки.

Девушка послушно положила тесак на пол, а затем, словно потеряв силы, села на кровать. Мягкие перины были обиты тёмно-зелёным бархатом, который когда-то, вероятно, был ярким, но теперь выцвел от времени и пыли.

— Я рад, — промолвил он, поднимая тесак. В этот момент в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь треском дров в камине, где языки пламени плясали в танце, отбрасывая теплый свет на стены.

— Кто ты? И что я тут делаю? — будто приказывая, спросила она, её голос звучал резко и настойчиво, как будто она пыталась взять контроль над ситуацией.

— Говоришь? Уже хорошо. Сам себя спрашиваю... Я очаг разжёг, в наличии здесь съестного не особо много. Что есть, то есть. А ты, кстати, мясо ешь? — спросил Айвен, его лицо немного смягчилось, хотя в глазах всё ещё читалась настороженность.

— Нет. А почему ты спрашиваешь? — ответила Эльха, её брови слегка нахмурились; она чувствовала себя уязвимой и не понимала его намерений.

— Да, потому что мяса-то у меня и нет, — с улыбкой сказал он, подмигнув ей, пытаясь разрядить обстановку.

— А где моя одежда? — растерянно спросила она, осматриваясь вокруг. В комнате стоял запах горелого дерева и дыма.

— А, сушится... Сразу говорю, я тебя не трогал. Ну, точнее, трогал, да, но... Когда раны промывал. Вот. Поэтому извини... Ладно, отдыхай. Ты ещё слаба. Я сейчас поесть приготовлю, жди… — сказал Айвен, метаясь от камина до плиты; его голос стал более мягким и заботливым.

Эльха встала с кровати и отодвинула штору, отделяющую спальню от кухни. За ней открылась небольшая кухня с грубой деревянной мебелью и плитой, на которой ещё оставались следы недавнего приготовления пищи. В углу стояла груда дров. Она держала в руке ножик — острие сверкало в тусклом свете.

Айвен сразу поднял голову. Он услышал еле заметный звук — сам меч предупредил его об опасности; сердце забилось быстрее от адреналина.

— Не двигайся, — пригрозила Эльха, поднося нож к его спине; её голос дрожал от страха и решимости одновременно.

— Ха, ну ты даёшь. А я второй нож и не заметил! — с насмешкой сказал Айвен, но внутри него закипала тревога.

— Заткнись! Кто ты такой? — спросила она с яростью; её глаза сверкали от напряжения и недоверия.

— Добрый человек, который спас твою жопу от тигра,— закатывая глаза, ответил он.

— Сядь,— отдала приказ Эльха с уверенной ноткой в голосе; она чувствовала себя сильнее с ножом в руках и готова была защищаться до последнего. Её сердце колотилось, но в глазах читалась решимость.

— Хорошо. Я сел. Видишь? И что дальше? — на лице Айвена не пропадала улыбка, но в его глазах проскользнула тень насмешки, словно он не воспринимал её всерьёз.

— Как мне добраться до барона? — опустив нож, спросила девушка, её голос звучал напряжённо, но в нём уже не было страха. Она смотрела на него с вызовом, словно готовая к любой ответной атаке.

— Эк, тебя понесло, сударыня. Спросила бы что-нибудь попроще, — начал он, усмехнувшись, но в его голосе слышалась лёгкая издёвка.

— Отвечай по делу! — пригрозила она, её голос стал резким и властным, как будто она пыталась взять ситуацию под контроль.

— Например, почему это служитель церкви отступил? Или как же я так на охоте тигра отогнал? Или же вот почему у меня на лбу повязка, а на стене крест? — продолжил Айвен, его тон становился всё более игривым, но в то же время в его глазах мелькала искорка угрозы.

Он со скоростью света переместился ей за спину, пока девушка отвлеклась на крест. Айвен коснулся её головы рукой; она мгновенно уснула. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь треском дров в камине и тихим шорохом ветра за окном. Он почувствовал лёгкое сожаление, но быстро отогнал эту мысль.

— И чтоб ты знала, я очень не люблю прикосновения, — сказал он тихо, беря её на руки и укладывая обратно на кровать. Нож он спрятал, стараясь не оставить следов своих действий.

Вдруг снова услышал зов меча своего. Он вздохнул и посмотрел на крест.

— Вот ты неугомонный, а. Ну по-хорошему же просил, — произнёс он с лёгкой усмешкой и подошёл к кресту. Взгляд его стал серьёзным; он ощутил необходимость разобраться в том, что происходит вокруг него.

— Впусти слугу своего в покой и дла не карающий. Во имя добра и зла, тьмы и света,— поклонившись, произнёс Айвен. Его голос звучал уверенно, но внутри него всё ещё бушевали сомнения. Крест, сделанный из камня с резьбой, снова повернулся и открыл проход в комнату.

Комната была освещена тусклым светом от меча, создавая мягкие тени на стенах.

— Цепи? — посмотрел он по сторонам, его взгляд упал на массивные железные цепи, свисающие с потолка. Они были покрыты ржавчиной и пылью, словно давно забытые и никем не использованные. В его голосе прозвучала нотка любопытства.

— Ларгон, мне от тебя кое-что нужно, — подошёл Айвен к рунам, что находились за мечом. Они светились тусклым синим светом, и от них исходил лёгкий треск, словно они были живыми. В его голосе сквозила настойчивость, а руки слегка дрожали от волнения.

— Да нормально дела. Все тихо, спокойно, — отвечал Айвен на шум, издаваемый рунами. Вокруг них воздух казался насыщенным энергией, создавая ощущение близости чего-то могущественного.

— Ты же знаешь, я всё, — сказал он. В его глазах зажглись искорки решимости.

— Да в Баронском княжестве, рядом с деревней Посеки, — продолжил Айвен, его голос звучал всё более напряжённо.

— Нормально живу, не жалуюсь, — улыбнулся он, его голос звучал с оттенком уверенности, но в глазах проскользнула тень беспокойства.

— Кто? Эннон? Это твой слуга, что ли? Чего? Он в Посеки приехал? — с удивлением спросил Айвен Ларгона. Его лицо искажалось от недоумения, он не мог поверить в такие совпадения.

— Эй, ты же знаешь, что я в совпадения не верю. У меня тут тоже кое-что странное произошло. Точнее, кое-кто... Давай потом. Если не сложно, свяжись с Энноном. И да, ты прав. Я больше не хочу ни во что-либо ввязываться, — грозно ответил Айвен. Его голос звучал решительно, а в глазах читалась усталость от постоянных интриг.

— Рад был с тобой поговорить, друг, — сказал Айвен с лёгкой усмешкой, но в его голосе проскользнула нотка тревоги.

В этот момент его взгляд вновь упал на стену. Он заметил надпись на латыни, вырезанную на каменной поверхности: “Нас связала судьба”. Буквы были тщательно выбиты, и казалось, что они светятся в полумраке комнаты.

— А это ещё что? Опять твои проделки! — воскликнул Айвен, его голос напоминал гремящий гром; он чувствовал себя преданным и обманутым.

— Хватит уже, не проказничай! — он вышел из комнаты с раздражением, его шаги звучали глухо по каменному полу.

Меч будто расстроился. Пространство вокруг него начало сжиматься, стены казались всё ближе и ближе. Но затем всё отступило обратно, как будто меч вновь нашёл свою силу. Айвен почувствовал это изменение и замер на мгновение, прислушиваясь к внутреннему голосу.

— В следующий раз спать будем вместе. Или ты на полу,— посмотрел Айвен на спящую гостью. Её лицо было спокойным под мягким светом камина; она выглядела беззащитной и уязвимой. В его сердце возникло неожиданное тепло.

— Эм, эм... То есть я про то, что я тоже хочу спать в постели, а не с тобой. Спокойной ночи, Айвен... Спокойной ночи,— растерянно произнес он и снова пошёл спать за стол. В его голосе слышалась неловкость и смущение.

Стол был покрыт грубой деревянной поверхностью; на нём лежали остатки ужина: несколько кусков хлеба и недопитая чаша отвара. Айвен устало опустился на стул и закрыл глаза. Ночь окутала всё вокруг своим мягким покрывалом, погружая мир в сон. В его голове все ещё крутились мысли о том, что ждёт впереди; тревога не отпускала его даже в объятиях ночи.

Тем временем в замке Барона.

В просторном зале, утопающем в полумраке, стояли массивные деревянные столы, покрытые старинными скатертями, на которых блестели блюда с изысканными яствами. Запах жареного мяса и пряных трав наполнял воздух, создавая атмосферу уюта и роскоши. Однако в этом месте царила тревога. На стенах висели тёмные гобелены, изображающие сцены сражений, а свечи, едва освещающие пространство, бросали причудливые тени.

Разведчик заходит в зал, где обедает Барон.

— Здравствуйте, господин! — произносит он с лёгким трепетом в голосе, стараясь скрыть волнение.

— Опять ты. Чего тебе? — отвечает Барон, отрывая взгляд от своей тарелки, с недовольством поднимая брови.

— Помните пару дней назад, я рассказывал про служителя ордена Крестоносцев, который появился на ваших землях? — его голос дрожит от напряжения.

Барон, не обращая на него внимания, кладёт куриную ножку на тарелку с характерным звуком.

— Он что-то натворил? — спрашивает он, откусив кусок мяса.

— Из письма Охотника Марка мне стало известно, что Эльха, за которой мы охотились, укрылась у него дома. — Разведчик делает шаг ближе, его глаза полны тревоги.

— Очень вероятно, что её нет уже в живых. — Барон откидывается на спинку стула, его лицо становится мрачным.

— Тут вы правы, Крестоносцы на дух не переносят Эльхов. — Разведчик вздыхает, осознавая всю серьёзность ситуации.

— Ну так, зачем ты меня побеспокоил именно сейчас? — Барон смотрит на него с раздражением.

Тем временем перед замком появился человек в плаще с капюшоном. Из-под капюшона виднеется красный крест в районе лба. Красные глаза сверкают зловеще, а улыбка кажется светящейся в темноте.

Стража замечает его.

— Эй! Ты кто такой! — угрожающе спрашивает первый стражник, его голос дрожит от страха.

— Барон никого не ждёт! — говорит второй, пытаясь скрыть своё волнение.

— Не переживайте, Барон ожидает меня. — незнакомец зловеще улыбается, и его голос звучит как холодный ветер.

У незнакомца появляются в руках сосульки, и он протыкает стражников ими с лёгкостью хищника. Затем отворяет ворота во двор замка и входит внутрь. Его замечают стражники на стенах и внутри двора и бросаются на него с криками тревоги. Один стражник бежит в обратную сторону от врага, чтобы предупредить главу стражи. Но чужак наклоняется, касается земли, и от его руки с невероятной скоростью распространяется лёд. Достигая своей цели, изо льда вырастают шипы, которые пронзают всех стражников, оставляя лишь тишину.

Разведчик заканчивает разговор с Бароном и собирается уходить. Отворяя дверь, он видит перед собой чужака. Тот пронзает его сосулькой в сердце и подвешивает магией льда на люстру.

Барон от удивления выплёвывает еду, которую он так жадно поглощал ранее.

— Ты кто такой? Что ты тут забыл? — гневается Барон, его голос дрожит от ярости и страха.

Чужак снимает капюшон и показывает своё лицо. Его кожа бледно-голубого оттенка сверкает в тусклом свете, а красные глаза горят ненавистью. На лбу светится красный крест.

— Я тот, кто пришёл по твою душу. — говорит чужак с презрением.

— Н.. не может быть! Я же делал всё, как мне приказали! — начинает оправдываться Барон, его голос становится паническим.

— Ты начал много самовольничать! А также ты упустил беглянку. А она королевских кровей! — чужак смотрит на реакцию Барона с холодным интересом.

— Я не могу оставить тебя в живых. — чужак подходит к Барону и пронзает его голову в висок сосулькой. В этот момент в зале раздаётся глухой звук удара, и тишина вновь окутывает замок.

Глава 4: По Следам Убийцы

Наступило утро. Запели птицы, зашумел ветерок, и в воздухе повеяло свежестью, смешанной с запахом хвои. На горизонте медленно поднималось солнце, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотистого. Айвен вышел из дома, его шаги отозвались на утренней росе, которая блестела на траве, как маленькие драгоценные камни.

Он направился к мосту, который пересекал бурлящую реку, вода в которой сверкала на солнце, словно жидкое стекло. Вокруг раздавались звуки природы: где-то далеко кричал воробей, а в кустах шуршали мелкие зверьки. Примерно через полчаса по мосту перешёл реку человек. Он был крепкого телосложения, его фигура выделялась на фоне зелени леса, а причёска напоминала короткий ирокез. На лице у него была густая борода, которая придавала ему суровый вид. Одет он был в тёплую куртку из шерсти какого-то зверя, которая казалась очень удобной и практичной для походов по лесу.

Перейдя мост, он остановился перед Айвеном. Тот сразу понял, что это Эннон.

— Ты же знаешь, без рукопожатий, — сказал Айвен с лёгким насмешливым тоном, но в его глазах читалось недовольство.

— Приветствую капитана Крестоносцев, — поклонился Эннон, стараясь скрыть волнение.

— Да, да, мы здесь одни, так что не напрягайся так. Да и я уже не капитан. Ты принёс, что я просил? — спросил Айвен, его голос стал более серьёзным, и в нём послышалась нетерпеливость.

— Да, капи… Э… Господин Айвен. Вот! — протянул Эннон банку с неизвестным содержимым, чувствуя, как руки слегка дрожат.

Банка была цилиндрической формы и переливалась на солнце зелёным цветом, напоминающим светлую траву. Вокруг них разносился запах свежего леса и влажной земли, создавая контраст с напряжённой атмосферой между ними.

— Будь добр, положи-ка на пенёк, — сказал Айвен, его голос звучал чуть более мягко, но всё равно оставался властным.

Эннон медленно подошёл к пню, который стоял рядом с мостом, обросшему мхом и окружённому мелкими цветами. Он поставил баночку на пень с треснувшей корой и почувствовал облегчение, что дело сделано.

— Спасибо. И сколько с меня? — спросил Айвен, его взгляд был настойчивым.

— Вы смеётесь, господин? — удивился Эннон, не веря своим ушам.

— Нет, я серьёзно… Сколько с меня? — ещё раз спросил Айвен, его тон становился всё более настойчивым.

— Д-две серебряных… — сказал заикаясь Эннон, ощущая, как по спине пробегает холодок.

— Вот! — Айвен положил на пень две серебряные монеты, которые блеснули в солнечном свете. Его лицо оставалось бесстрастным.

— С-спасибо, — с ужасом произнёс Эннон, забирая монеты и пряча их в карман, словно они были чем-то запретным.

— Капитан, вы даже не спросите, зачем я здесь? — продолжил он, пытаясь вернуть разговор в более безопасное русло.

— Я уже не капитан, — ответил Айвен с лёгким вздохом и ушёл в направлении дома, оставляя Эннона стоять на мосту с чувством неопределённости и тревоги.

Эннон поклонился вслед капитану и ушёл в лес, перейдя мост. Лес вокруг шумел: листья шуршали на ветру, а где-то вдали раздавался треск веток под лапами диких животных. Это добавляло ещё больше напряжения в его мысли.

Тем временем в деревенской ратуше.

— Слышь, Степан, дойди до барона, надо ему деньги передать, — сказал староста уверенно, его голос звучал властно на фоне гудения муравейника из деревенских дел.

Староста передал мешок монет Стёпе, который с недовольным выражением лица начал вертеть его в руках, чувствуя тяжесть ответственности.

— Староста, да как же я один-то? А коли разбойники деньги отберут? — начал нервничать Стёпа, его голос дрожал от страха.

— Да не неси ерунды, не отберут. С тобой пойдёт один из церковников, — успокаивал его староста с легкой усмешкой.

— Что вы? Тот... Тот, что ли, крестоносец? Не-не-не-не-не! — начал отнекиваться Стёпа в панике.

— Эх, ну ты дурак. Во-первых, мы так и не выяснили, крестоносец вообще он или нет. Во-вторых, с тобой пойдёт другой человек. Он недавно прибыл от князя. — продолжил староста с раздражением.

— От князя?! Кто? А зачем? — удивился Стёпа, его глаза расширились от неожиданности.

— Сам не знаю. Сказал, что к барону нужно. С какой-то миссией… Тайной, наверное. В общем, я в подробности не вдавался. — сказал староста с безразличием.

— Странно всё это. Сначала тот с повязкой, теперь вот этот от князя,— задумался Стёпа с тревогой.

— Так, ты давай меньше балаболь и башку свою тупую ненужными думами не загружай. Понял? Давай, собирайся и иди! — приказал ему староста с раздражением.

Стражник вышел из ратуши и направился к выходу из деревни. Там его ждал Эннон. Они шли через лес, окружённый высокими деревьями с густыми кронами, которые создавали полумрак даже в дневное время. Стёпа чувствовал себя всё более неуютно среди этих теней.

— Как долго до барона? — спросил Эннон с нетерпением.

— Почти пришли, сударь, через лес быстрее,— ответил Стёпа с лёгким облегчением, но тревога всё равно не покидала его.

Листья шуршали под ногами стражника; он чувствовал себя неуютно среди теней деревьев.

— Ну один бы я тут не ходил. Страшно. Разбойники. Да и коль зверьё полезет... А вы за каким таким делом к барону на поклон? — пытался начать разговор Степан с заметным волнением в голосе.

— Это не твоего ума дело. Под ноги лучше смотри! — ответил Эннон с раздражением.

Они дошли до замка барона. Внутри замка было очень холодно и лежал снег; он покрывал полы и лестницы белым слоем. Повсюду были глыбы льда и трупы стражников, замороженные в странных позах. Холодный ветер свистел сквозь щели в стенах замка, создавая зловещую атмосферу тишины и заброшенности.

— Это кто же так? Что же с нами будет? Надо уходить! Бежать! — начал паниковать Стёпа, его голос дрожал от страха и отчаяния.

— Замолчи! — пригрозил ему Эннон с яростью в голосе.

— Вы посмотрите! Тут кровью на стене крест! — показал на стену Стёпа с ужасом в глазах.

— Так, пошёл вон, возвращайся в деревню и молчи об этом, понял? — Эннон взял стражника за плечи и начал трясти, чтобы тот пришёл в себя от шока.

— Да, да. — ответил Степан и убежал прочь.

Эннон долго осматривал замок и спустя некоторое время наткнулся на барона. Он сидел в своём кресле за обеденным столом. В руках у него был окорок свинины. Голова была проткнута сосулькой, а всё тело было синим и холодным.

— Чёрти что творится. Ларгон был прав. Надо сообщить. — пробормотал он, глядя на этот ужас.

Где-то в дальних землях, где вместо елей растут могучие дубы, раскинулись опустошённые поля и заросшие травой тропы, ведущие к разграбленной деревне. Крыши домов, некогда покрытые соломой, теперь были обрушены, а стены из грубо обработанных бревен покосились под тяжестью времени и насилия. В воздухе витал запах гари и разложения, смешивавшийся с пряным ароматом диких трав, которые росли в неволе среди руин.

Тишина, нарушаемая лишь шорохом листьев и далёкими криками птиц, создавала зловещую атмосферу. Вдруг в эту мёртвую тишину вошёл человек в красном плаще-пальто без капюшона. На руках у него были браслеты из кожи, украшенные древними символами и знаками, которые могли бы напугать даже самых закалённых воинов. Длинные серые волосы были собраны в хвост, который свисал на спину, словно знак его принадлежности к какому-то древнему ордену.

Когда он дошёл до центра деревни, его взгляд встретился с главарём бандитов — человеком с грубыми чертами лица и глазами, полными жестокости. Главарь, окружённый своими подручными, с ухмылкой наблюдал за появлением незваного гостя.

— Убить его! — приказал он с презрением, его голос звучал как грозный гром среди тишины. Бандиты переглянулись, в глазах их мелькнула смесь страха и жадности.

Но тот, не обращая внимания на угрозы, сложил руки и начал молиться. Вдруг на лбу у него появился крест крестоносца, сверкающий в тусклом свете заходящего солнца. Ветер разбушевался, поднимая пыль и листву в воздух, создавая вокруг него ауру святости и силы.

— Наполню купальню я кровью, да окунусь в неё, дабы поглотить злодеяния ваши! — произнёс путник громким голосом, который перекрывал шум ветра. В его словах звучала уверенность и решимость, вызывая трепет у слушателей.

Слова его звучали как заклинание, наполняя пространство вокруг магической энергией. Бандиты замерли в ожидании, не понимая, что происходит.

— Заблудших выведу на дорогу света! — продолжал он с яростью в голосе. — Забывших просветлению предам! Покоя жаждущих прощения дарую, ну а грешников… Казню! — закончил он, и его слова отразились эхом в тишине, как громкий удар молнии.

После молитвы он словно бы переместился в пространстве: его движения были быстрыми и точными, как у хищника. В считанные секунды он подошёл к первому бандиту и с лёгким движением сломал ему шею. Бандит не успел даже закричать. Затем — ко второму. Всего за две минуты он перебил около двадцати разбойников. Их тела падали на землю с глухими ударами, оставляя после себя лишь тишину и ужас.

— Что за чертовщина?! — закричал один из бандитов, пытаясь бежать, но было уже поздно.

А потом он пропал так же внезапно, как и появился. Ветер утих, оставив лишь шёпот деревьев и тени от облаков, скользящих по земле.

Глава 5: Сезон Дождей

В доме лесника по-прежнему царило спокойствие. Солнечные лучи пробивались сквозь окна, отбрасывая мягкие тени на деревянные полы. Запах свежесрубленного дерева и дров, лежащих у печи, смешивался с легким ароматом трав, которые Айвен собирал в лесу.

Айвен принёс в спальню, где сидела эльха, чистую и высушенную одежду. Он бросил её на стол с лёгким раздражением, где лежали несколько старых книг и неразобранные инструменты.

— Как тебя зовут? — спросила она, её голос звучал мелодично, но в нем чувствовалась настороженность.

— Бери свои вещи и уходи из моего дома. — пригрозил Айвен, его голос был резким, как порыв ветра, пронизывающий лес.

— Уйду. Только скажи, где находится барон? — спросила девушка, её глаза искали ответ, но Айвен не собирался делиться информацией. В его взгляде читалось недовольство.

— Я не знаю, сама ищи. — пробурчал он, его взгляд скользнул по окну, где виднелись деревья, покачивающиеся на ветру.

— Эй! Меня зовут Лиса. А тебя? — пыталась построить диалог она, не желая сдаваться. В её голосе звучала настойчивость.

— А теперь ты, видимо, все-таки нормально обговорить все решила, да? — спросил Айвен, подойдя к кухонному столу и опираясь на него, словно искал опору в своих мыслях. Его тон был саркастичным.

— Что ж не буду лукавить, не особо рад с тобой познакомиться, Лиса. Прости, не знаю родовой фамилии. — продолжил он, его голос стал чуть мягче, но всё равно оставался холодным.

Айвен начал ходить кругами по комнате: то к печке, то к стене напротив, его шаги заглушали тишину в помещении.

— Родовая фамилия? Откуда тебе известно? — удивлённо спросила Лиса, её интерес был искренним. В её глазах зажглось любопытство.

— Твои глаза голубого цвета. Это возможно только тогда, когда кто-то из вашей расы потомок высших, первородных эльхов. Проще говоря, ты что-то типа знати у них. Верно? — спросил Айвен, остановившись и посмотрев на неё с недоверием. Его голос звучал как вызов.

— Да. — девушка растерялась, её мысли метались между гордостью и страхом.

— Открою тебе маленький секрет. Об этом даже дети знают. Так что свети поменьше харей. — сказал он на полном серьёзе, его лицо оставалось бесстрастным.

— Прости? Харей?! — Лиса была в шоке от такого обращения к ней, её глаза расширились от удивления.

— Спасибо, что спас от тигра. А ты очень груб. — сказала она и направила взгляд в пол, пытаясь скрыть обиду и разочарование.

— Что же, пожалуйста... А сейчас будь добра. К моему приходу покинуть этот дом. Ну а по поводу грубости. Ты посмела в моей избе обнажить оружие и угрожать мне. Так что радуйся, что я тебя вообще не придушил! — недовольно ответил Айвен, его голос звучал как раскат грома в ясный день.

— А что мне было думать? Я лежу голая у какого-то странного мужика на чужой земле. Уж извини, что переживала за свою жизнь! — Лиса подняла голову и посмотрела прямо на него с вызовом и яростью.

— Прощаю... А теперь мне пора. Еда в кастрюле. Ну а как поешь, будь добра за собой помыть и уйти. — сказал он с явным раздражением, собирая мешок в дорогу и бросая последний взгляд на её удивительное лицо.

Айвен закинул мешок себе на плечо и спустился вниз по лестнице с тяжёлым вздохом. Выйдя из дома, он увидел знакомого оленя, который стоял у порога, дрожащий от страха.

— О, друг! Ты это откуда и куда? А что это у тебя с ногой? — удивился он, заметив рану на ноге оленя; его голос наполнился заботой.

Олень встал за крестоносцем, словно прося защиты. Через пару мгновений прибежала стая волков, их голодные глаза сверкали в тени деревьев.

— Понимаю. Мяска, значится, вам захотелось. Только это моя территория. И этот Борис — мой друг! Так что поджали хвосты и свалили отсюда в страхе! Иначе — et non morieris! (вы умрёте) — произнёс он с угрозой в голосе, его уверенность была ощутима.

Волки от страха начали пятиться назад. А потом и вовсе убежали в лесную чащу, оставив лишь шорох листвы позади себя.

— Волки ушли. Всё хорошо, потерпи, я сейчас рану обработаю. Кстати, какого лешего они тут забыли? Если погонь появилась какая-то, то мне это только хлопот прибавит! Всё-таки мой долг перед Высшим никто не отменял! — Айвен начал рассматривать рану оленя с сосредоточенным выражением лица, доставая бинты из своего мешка.

Перебинтовав ногу оленю с нежностью и заботой, он отпустил его с лёгким вздохом облегчения. Олень же в свою очередь даже не попрощался; он был очень напуган и стремительно исчез в лесу.

Айвен продолжил свой путь по тропинке в лес. А из окна на всё происходящее смотрела Лиса.

— А ты добрый человек… Вот только не особо гостеприимный. — сказала она, взяв грязную кастрюлю с печи и направляясь к двери.

Лиса спустилась по лестнице и пошла к реке. В её сердце возникло чувство противоречия: она чувствовала благодарность к Айвену за спасение и одновременно недоумение от его грубости. Вода реки манила её прохладой и свежестью; она надеялась найти там утешение и успокоение после всех переживаний этого дня.

— Ладно, так уж и быть, за спасение своей жо-о-о, жизни — помою. Будем считать это оплатой… — сказала она, с лёгкой усмешкой на губах, но в глазах её читалась усталость. Она задумалась, глядя на грязную кастрюлю.

Листья на деревьях шуршали от лёгкого ветерка, создавая мелодичный фон для её размышлений. Вокруг стояли высокие ели, их стволы покрыты мхом, а среди корней пробивались яркие цветы, которые весело тянулись к солнцу. Запах хвои смешивался с ароматом свежей земли, а где-то вдали слышался треск веток под лапами лесных обитателей.

— Что ты несёшь, а? Оплатой? Твоя жизнь подороже чистого котла стоит! — Лиса начала мыть кастрюлю, её руки погружались в холодную воду, которая была собрана из реки. В голосе её звучала ирония, но в глубине души она чувствовала себя уязвимой.

— Как же я скучаю по дому… Но я сама в это ввязалась. — Закончив работу, она подошла к рядом стоящему дереву, обняв его ствол, как будто искала в нём поддержку. На коре дерева виднелись следы времени — глубокие борозды и трещины, словно оно тоже переживало свои собственные истории.

В это время к дому лесника подошли Степан и Петя. Они шли по узкой тропинке, окружённой зарослями кустарников и диких цветов, которые распускались даже в холодное время года.

— Слушай, а... Может... ну его? Пойдём отсюда, а? — спросил бородатый, заикаясь. Его голос дрожал от страха, а глаза блестели от напряжения.

— Петя, староста сказал узнать… — Степа начал рассматривать окна дома, прищурившись от солнечного света, который пробивался сквозь листву. Он чувствовал себя неуверенно и нервничал.

— Староста то, староста сё… А сам-то, чё он не ходит? Милсдарь Барон мёртв! А вдруг он этот, того его вообще? — напуганно спросил Петя, его руки нервно теребили края одежды. В его голосе слышалась паника.

Лиса прижалась ближе к дереву, стараясь слиться с его корой; её сердце колотилось от страха быть замеченной.

— Вот нам и надо узнать, того он это, или не того... Я сам видел весь этот ужас. Там всё замёрзшее было. Такой холод, как в постели с моей женой. И что самое странное, пришлый от князя совершенно этому не удивился. Сказал, чтобы я никому не говорил. Ну кто он такой, чтобы я своим же деревенским мужикам не рассказал это? Это он. Пришел да ушёл. А нам тут жить ещё. — рассказывал ему Степан, его голос звучал напряжённо, как натянутая струна. В его глазах читалась решимость.

— О, всевышний. Как же хорошо, что я утром занят был. Пошел бы, я бы там бы обо... Да помер бы я там от страха! — ответил ему Петя с ужасом, его глаза расширились от волнения.

— Не помер бы. Жить захотел — ноги бы унесли. Как меня унесли… Все, давай, стучи в дверь. — сказал Степа, отойдя назад и глядя на старую деревянную дверь с облупившейся краской. В его голосе слышалась настойчивость.

— Кто? Я? Не-не-не-не. Ты, Степан, уже с ним общался, вот сам и стучи! — отойдя назад пробормотал Петя, его голос дрожал от страха и сомнений.

— Стучи! Кому говорят! — пригрозил Степа, его лицо стало серьёзным. Он чувствовал нарастающее напряжение.

— По голове себе сам постучи! Не буду и не заставишь! И вообще, видишь, вон света нет, очаг не горит! Погода-то холодная, скоро же сезон дождей! Значит, его дома-то и нет! — подытожил Петя с раздражением, указывая на серое небо с низкими облаками.

— А ты прав! Точно же, очаг не горит, света нет! Да и мы тут в голосину говорим! Скорее всего и вправду дома нет! — поддержал его Степан, не желая видеться с крестоносцем. Его голос звучал облегчённо.

— Я точно тебе говорю, нет его дома! Ушел, возможно, он в лес по ягоды! — На лице у Пети вдруг заиграла улыбка при мысли о том, как легко можно избежать встречи с лесником.

— Да или даже погребы! Вон даже у тебя мысли нужные бывают! Всё, идём! Доложим старосте, что его нет! — сказал Степан с решимостью и направился в лес к деревне.

— Да-да! Так скажем! Дескать, проверили всё от и до! Подождали целый час, а его-то и нет! — шёл за ним следом Петя с облегчением.

— Какой час? Ты что, считать не умеешь? Тут минут двадцать пять ходьбы туда и обратно! — спросил Степа с недоумением и лёгким раздражением.

— Я кур умею считать и яйца от них, ну и деньги. А большего мне и не надо! — ответил Петя с ухмылкой и лёгким смехом.

— Ладно, идём! — безнадёжно Степа посмотрел на него, но в глазах его уже появилась искорка надежды.

Деревенские скрылись из виду в лесу; вокруг воцарилась тишина — лишь ветер продолжал шептать свои тайны среди деревьев. Лиса почувствовала облегчение и вновь обняла дерево крепче, вдыхая свежий запах хвои и земли.

— Барон мёртв?! Н-не может быть! — Лиса присела возле дерева от удивления, её сердце колотилось в груди, как птица, пытающаяся вырваться на свободу. Вокруг неё раскинулся лес, густые деревья с их мощными стволами и раскидистыми кронами создавали ощущение уединения и защищённости. Но сейчас это место казалось ей неуютным, полным таинственных шорохов и невидимых глаз.

— Неужели они выследили меня? Всё замёрзшее… Это точно он! Тише... Спокойно... — Лиса пыталась успокоиться, вдыхая свежий, пропитанный дождём воздух, который приносил с собой запахи мокрой земли и хвои. На лужайке рядом с ней распустились яркие цветы, но даже их красота не могла отвлечь её от тревожных мыслей. С каждой секундой страх нарастал в её груди, как тёмная волна.

— Если бы они знали, что я здесь, то уже точно бы убили. Но... Почему эти люди думают, что хозяин этого дома причастен к этому? Даже больше – они его явно боятся. — Лиса погрузилась в мысли, её взгляд скользнул по лесной подстилке, где мох мягко укрывал землю, а среди него пробивались молодые побеги. Внутри неё бушевали эмоции: гнев, растерянность и отчаяние.

Тем временем к кастрюле, что она помыла, подошёл знакомый олень с перевязанной ногой. Его шерсть переливалась в свете пробивающихся сквозь листву солнечных лучей, а глаза смотрели на неё с добротой и пониманием.

— Сезон дождей? Как я могла забыть? Что мне делать-то теперь? Куда идти? — резко поняла она, что ситуация стала безвыходной. В голове у неё крутились мысли о том, как ей укрыться от надвигающегося шторма. Она чувствовала, как страх сжимает её сердце в железные тиски.

— Ой, привет. Я видела тебя уже сегодня. — Лиса обратила внимание на оленя, который подошёл ближе, словно искал утешения. В её голосе звучала надежда на спасение.

Олень откликнулся на её голос и подошёл к ней, его большие глаза отражали свет леса.

— Познакомиться подошёл? — она погладила оленя, и тот убежал, оставляя за собой лишь лёгкий шорох травы. Её улыбка сменилась печалью; она чувствовала себя одинокой в этом безмолвном лесу.

Дождь уже был совсем близко. Гром гремел над головой, раздаваясь эхом среди деревьев. Где-то в лесу охотник со служителем церкви сидели у костра и варили суп. Дождь ливанул как из ведра, капли стучали по земле, создавая мелодию, которая смешивалась с треском веток.

— Началось… — вздохнул служитель, взглянув на небо, которое стало свинцовым и угрюмым. В его голосе звучала тревога.

— Да, сезон дождей… — сказал лесник, сидящий на бревне и подглядывающий за огнём. Его лицо было озабоченным, а взгляд — настороженным. Он чувствовал приближающуюся бурю не только в природе, но и в своих мыслях.

— Да помилует нас Высший! — произнёс искренне и с испугом служитель, его голос дрожал от страха перед надвигающимися бурями. Он молился про себя, надеясь на лучшее.

Где-то далеко из пещеры вышли три знакомые нам эльхи. Их лица были полны грусти, как будто они знали о том, что принесёт этот дождь. Они встречали сезон дождей с печальными мыслями о том, что впереди; их сердца были тяжёлые от предчувствия беды.

В деревне все жители собрались возле реки и давно выстроили баррикады от прилива. На берегу стоял староста, смотря в небо, которое резко потемнело и хлынул дождь. Он предчувствовал кучу проблем от него: волнение отражалось в его глазах, полных тревоги и усталости.

В далёких землях, где растут тёмные дубы вместо елей и берёз, человек, перебивший разбойников несколько дней назад, закапывал могилы. Глядя на небо, он увидел начало дождя и почувствовал холодный ветер, который предвещал бурю. Его сердце сжалось от страха: он знал, что это не просто дождь.

Дождь шёл по всему огромному материку. Абсолютно все знали, что это время когда-нибудь придёт. Для всех это было дурное знамение; старики в деревне шептали о том, что с каждым годом дожди становятся всё более свирепыми.

Лиса, как и было ей велено, уже ушла из дома крестоносца. Ей было холодно, но она продолжала идти по лесу, чувствуя под ногами холодную землю и слыша шорохи вокруг. Каждое движение казалось ей опасным; страх окутывал её как тёмная пелена.

Тем временем Айвен подбегал уже к своему дому.

— Сезон дождей, вашу мать! И как у меня из башки-то вылетело? Я надеюсь, он недолго продлится… — продолжал бежать он, весь промокший насквозь. Ветер свистел в его ушах, а дождь хлестал по лицу; его голос звучал полным отчаяния.

— Черт возьми! Я девчонку выгнал! Забыл, что они холод не переносят! — остановился Айвен на мгновение перед домом и увидел кастрюлю, стоящую возле реки. Она напоминала ему о том дне, когда он впервые встретил Лису; ностальгия смешивалась с тревогой.

Зайдя в дом с кастрюлей, он поставил её на пол и осмотрел свой участок с порога. Он почувствовал пустоту вокруг себя. Внутри его раздирала паника: он не знал, где искать Лису и что делать дальше в этом бушующем мире.

— Да чтоб тебя! Всё залил… — сказал он, закрывая двери. Внутри было сыро и темно; даже свет из окон казался тусклым под натиском дождя.

Айвен осмотрел дом в надежде, что Лиса не успела уйти. Но к своему сожалению, он опоздал...

Глава 6: Последствия

Деревня Посеки, словно обрамленная живописным кольцом природы, располагалась в форме окружности и была защищена от внешних угроз прочным частоколом. Этот деревянный забор, высотой с человека, был не только защитой, но и символом единства местных жителей. Он был покрыт мхом и лишайником, напоминая о том, что здесь живут люди, которые ценят свою землю и готовы защищать её.

В центре деревни возвышалась одноэтажная ратуша — сердце общины. Её крыша из соломы была слегка покосившейся, а стены, выкрашенные в светлый цвет, со временем потемнели от дождей и ветров. От ратуши расходились тропинки, образующие улицы, которые вели к домам местных жителей. Эти улицы были узкими и извивались между домами, как реки, протекающие через ландшафт. В дождливую погоду они превращались в маленькие ручьи, по которым стекала вода, унося с собой грязь и листву.

Большинство домов были одноэтажными, с низкими крышами и маленькими окнами, обрамлёнными деревянными рамами. Некоторые из них имели второй этаж, где располагались спальни или небольшие мастерские. Дома были построены из дерева, которое местные жители добывали в окрестных лесах. На стенах виднелись следы времени: трещины и потемневшие участки, свидетельствующие о том, что каждый дом хранил в себе истории своих хозяев.

За частоколом простирались поля, окружённые небольшими заборами от диких животных. Эти поля были основным источником пропитания для жителей деревни — здесь росли злаки, овощи и фрукты. Но сейчас поля выглядели заброшенными: дождь лил без остановки, заливая их водой и превращая в болота. Вдали виднелись силуэты деревьев, их ветви гнулись под натиском ветра.

Большая часть деревни располагалась на возвышенности, что позволяло избежать затоплений во время сильных дождей. Однако некоторая часть находилась в низине, ближе к бурной реке, которая протекала неподалёку. Река сейчас бушевала, её воды поднимались и размывали берега, угрожая затопить всё вокруг. Сильный ливень не прекращался ни на минуту, заливая улицы и создавая ощущение неумолимого стихийного бедствия.

Дождь усиливался. В деревне началась суматоха. Почти все мужчины из деревни собрались возле русла реки и укрепляли баррикады. С неба сыпались мелкие капли, превращаясь в поток, который лился с крыш домов, образуя лужи на грязных тропинках.

— Быстро несите бревна! — кричал староста, его голос перекрывал шум дождя.

— Староста! Мешки с песком кончаются! — крикнул один из деревенских, вытирая с лица струи воды.

Сквозь гущу дождя можно было увидеть, как деревенские женщины и дети, укрывшись под тёплыми платками, спешно собирали всё, что могли — старые ведра, тряпки и даже кувшины. В воздухе витал запах сырости и тревоги.

— Так, рубите деревья для подпорки брёвен! — отдал приказ староста, указывая на ближайший лесок, где сосны свистели под порывами ветра.

К нему подбегают два мужика из деревни, их лица были запачканы грязью и каплями дождя.

— Я отдал приказ бабкам и деткам, чтобы разжигали котлы. Боюсь, запасы еды на сезон холода резко под уменьшатся. Если использовать запасы, отложенные в дань милостырю Барону, то проблем будет меньше.

— Да подожди ты, сейчас не до этого. Пусть готовят из того, что есть. — отмахнулся староста и переключил внимание на проблему реки. Вода в русле уже поднялась выше обычного уровня, бурля и пенясь, она угрожающе приближалась к берегам.

— Так, кто копает траншеи около частокола? — продолжал староста, его голос звучал всё более напряжённо.

— Жены, наши, за лопаты взялись. Справятся! У нас большая часть деревни на возвышении стоит, так что начали копать в низине. — ответил один из деревенских, указывая на группу женщин, которые с азартом работали под дождём, несмотря на холод и ветер.

— Понял. — староста тяжело вздохнул, его взгляд скользнул по темным облакам, которые нависли над деревней.

— Сезон дождей начинается раньше положенного. Если он продлится долго, то боюсь, что баррикады воду не остановят, поля затопит! — рассуждал староста.

Ветер свистел между деревьями, словно предвещая беду, а капли дождя стучали по земле в ритме тревожной симфонии. В каждом сердце чувствовалось беспокойство о будущем, о том, что может произойти с их домом и урожаем.

Мужики понемногу окружили старосту и начали задавать вопросы, их лица были полны тревоги.

— Гневается высший, святого человека в его храме нет! — промолвил один из них, его голос дрожал от страха.

— Проблемка на реке есть! Рыбаки говорят, вода уже дня три назад поднялась. Дождь, как на зло какое-то, идёт со стороны течения реки. Из-за чего, та и норовит с берегов выйти. Староста, я боюсь, наши баррикады воду эту не сдержат до конца сезона! — сказал потрёпанный мужик, его глаза полны отчаяния.

Несмотря на свои лохмотья, он выглядел довольно умным, и староста прислушался к нему, чувствуя растущее беспокойство в толпе.

— И что ты предлагаешь? — спросил староста, стараясь скрыть свою собственную тревогу.

— За рекой есть расщелина в низине... С пещерой... Шагов 25 от нас... Если бы мы могли получить разрешение церкви на выкоп траншеи, тогда проблемы с лишней водой решились бы... Но там земля Высшего... — говорил мужик с паузами от холода, его голос звучал всё более неуверенно.

На улице хоть была и не минусовая температура, но сильный ливень и промокшая одежда подкашивали некоторых мужиков. В особенности тех, кто дольше всего находился на улице. Вода стекала по их лицам и смешивалась с грязью, образуя потоки, которые быстро уносились в образовавшиеся лужи. В воздухе стоял запах сырости и гнили, а ветер свистел, пронося с собой холодные капли дождя.

Староста огляделся, его взгляд был полон усталости. Вокруг них раскинулись поля, из которых лишь кое-где торчали стебли пшеницы, склонившиеся под напором дождя. Деревья на горизонте гнулись под порывами ветра, а серое небо сгустилось до такой степени, что казалось, вот-вот обрушится на землю целая буря.

— Не... В нашей деревне нет служителя церкви. — задумался староста, его голос звучал с нотками безысходности.

— Степан с Гаврушей пришли? — продолжил староста, надеясь на чудо.

— Да, видел их за частоколом. — ответил кто-то из толпы, его голос был полон растерянности.

— Ну-ка сюда их, живо! Почему эти двое не работают, а? Мне ещё с ними поговорить надо. Если через 300 ударов в сердце их тут не будет, выпарю! — разгневался староста, его лицо покраснело от ярости.

— Бегу за ними! — ответил тот же голос из толпы, спеша выполнить приказ.

Тощий мужичок выбежал из толпы в сторону частокола. Он споткнулся о камень и упал в лужу лицом. Но боясь гнева старосты, быстро поднялся и побежал дальше. В скором времени он привёл Степана и Петю.

— Староста! Вы нас звали? — с ходу воскликнул Степан, его голос звучал с нотками паники.

— Чтоб вас через вымя! Где вы обалдуи, шляетесь? — сердито спросил староста, его терпение иссякло.

— Мы, староста, ходили к человеку тому. — ответил Петя, стараясь оправдаться.

— И что он сказал? — спросил староста, его голос стал настойчивым.

— Так мы не знаем. Дома его не было. — ответил Степан, его голос дрожал от волнения.

— Время-то окаянное. Что ж ему не сидится то... — размышлял староста, его взгляд стал пустым от безысходности.

— А что это вы, староста, ругаетесь значит? Что-нибудь известно по милосдарю Барону стало? — спросил Петя с недоумением, в его голосе слышалась нотка страха.

— И да, и нет. Тут... Речь в другом. Коли он и правда человек Высшего. То нам нужно разрешение его... На траншею для отвода воды. — ответил староста, его голос стал более спокойным, но полным тревоги.

— А так что ли вырыть нельзя? — спросил Степан, его голос звучал с надеждой.

— Ты что, вообще из ума выжил? Ты где живёшь, твою кобылу? Земля эта под присмотром Всевышнего. И только с разрешения слуги его мы можем тут что-то либо сделать. Или ты на костёр захотел? — разгневался староста, его глаза сверкали от ярости.

— Ну нам же барон давал разрешение же. — ответил Степан с недоумением и страхом в глазах.

— Барон был из знатного рода. Да и имел отношение с церковью. Сейчас же барона нет. — сказал староста с тяжёлым вздохом.

— А человек-то, который от князя, может он? — спросил Петя с надеждой.

— Он в деревне больше не появлялся после того, как ты, окаянный, прибежал сюда. — староста тяжело дышал от сырости и отчаяния.

В это время дождь продолжал лить как из ведра, превращая улицы в ручьи. Лужи на земле были полны грязной воды, а в воздухе витал запах мокрой земли и гнили. Вдалеке слышался гул грома, который напоминал о том, что буря ещё не закончилась.

— Делайте, давайте, вы что можете! А я пойду на поклон к этому с повязкой. Будь то воля Всевышнего, так приду с вестями положительными! А этих, если отлынивать от работы будут, пинками в воду гнать! — продолжил староста с решимостью.

— Не-не-не! Мы сами помочь хотим! — ответил Петя с возмущением.

— Не надо нас гнать! Справимся сами! — согласился Степан с настойчивостью.

— Ну так и за работу, охальники! — крикнул староста с лёгким раздражением и надеждой на то, что они всё же справятся.

Мужики разошлись, кто куда. Работа кипела среди ливня и ветра; они копали траншеи и укрепляли баррикады, стараясь спасти свою деревню от надвигающейся стихии.

Глава 7: После Грозы

Дом Лесника.

Стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь треском огня в камине. В воздухе витал запах смолы, смешивавшийся с ароматом горящего дерева. Перед камином стоял Айвен, который развешивал свою одежду. На его оголённой спине были старые шрамы, видимо оставленные мечом. Он чувствовал на себе взгляды своих воспоминаний — каждый шрам напоминал о битвах, которые он пережил.

Закончив с бельём, он подошёл к кровати и, смотря на неё, сказал:

— Все-таки ушла. — В его голосе было слышно сожаление.

Он развернулся и пошёл к столу.

— Не моя проблема. — Пытался он сгладить свою вину, но интонация выдавала внутреннюю борьбу.

— Надо бы отварчика заварить. — Сказал он с радостью в душе, посмотрев на чайник, как будто это могло отвлечь его от мыслей о Лисе.

Поставив чайник нагреваться, он сел за стол и смотрел в окно. На улице не прекращался дождь, капли которого стучали по стеклу, словно кто-то настойчиво стучался в его сознание.

— Вот гузно. — Голос был рассерженным, и в нём звучала безысходность.

Айвен резко встал из-за стола и начал бродить по комнате перед камином. Каждый шаг отдавался эхом в пустоте.

— Я её спасал, что ли, чтобы она там от обычного дождя кони двинула? — Сам себе задал вопрос Айвен, чувствуя, как злость смешивается с беспокойством.

— Ну не могу я так. Какой тогда смысл в моём обете? Да, она умрёт не от моей руки, но скорее по моей вине. — Продолжал он, размахивая руками, как будто мог отогнать свои мысли.

— Если бы я её не выгнал... — С каждой фразой он ходил кругами по комнате всё быстрее, словно искал выход из замкнутого круга своих переживаний.

— Ах, чёрт возьми, сраный дождь! — Он посмотрел на свою сохнущую одежду с отчаянием.

Долго не раздумывая, он накинул на себя рубаху и коричневую потрёпанную жизнью куртку и спустился вниз на первый этаж. Открыв дверь, он обнаружил сидящую на пороге Лису. Она услышала его и обернулась. Её руки были прижаты к телу, она вся дрожала от холода.

— Чего, ты в дом не заходишь? — Удивлённо спросил он, но на лице проскользнула улыбка.

— А можно? — Спросила она дрожащим голосом, в котором звучала надежда.

— Да, я знаю о ваших слабостях. Заходи давай! — Сказал он с лёгкой заботой в голосе, стараясь скрыть тревогу.

Закрыв двери, он посмотрел на неё.

— Ты сама-то в курсе, что если температура твоего тела сильно упадёт, ты двигаться не сможешь? — Отчитал её Айвен с нотками беспокойства.

— Да. — Ответила она, опустив взгляд в пол, как будто стыдясь своей уязвимости.

— Ну так, чего встала? Живо наверх и к камину. Я не хочу тебя опять тащить. — Сказал он с лёгким раздражением, но в его голосе слышалась забота.

Они поднялись наверх. Лиса подошла к камину, вытянув руки поближе к огню. А Айвен осмотрел комнату, полную воспоминаний и потерь.

— Ты одежду мокрую снимай и на сушку. Сейчас тряпок принесу. — Он направился вниз с решимостью.

— Ага. — Сказала она в ответ, её голос звучал более уверенно.

Айвен, спустившись по скрипучей лестнице, почувствовал, как холодный воздух проникает в его кожу, заставляя его дрожать. Он подошёл к старому шкафу, где хранился изношенный плед, и вытащил его. Плед был тёплым и уютным, пропитанным запахом дыма и старых трав.

Когда он вернулся в комнату, сердце его забилось быстрее. У камина, освещённого мягким светом пламени, спиной к лестнице сидела Лиса — полностью голая, её кожа сверкала в тусклом свете, словно лунный свет отражался на ней. Она была прекрасна и уязвима одновременно, её длинные волосы спадали на плечи, как водопад из золотых нитей.

Айвен медленно подошёл к ней, чувствуя, как внутри него разгорается нечто большее, чем просто желание помочь. Он накрыл её пледом, и в этот момент она вздрогнула от его прикосновения. Тёплая ткань обняла её, словно спасательный круг в бурном море. Лиса подняла глаза, полные благодарности и удивления. В них читалось всё — страх, надежда и нечто ещё более глубокое.

— Как согреешься, идёшь в постель. Я принесу ещё дров. И да... Ещё раз схватишься за нож! — Хотел он было уже пригрозить ей с лёгкой усмешкой.

— Да не буду я. Если ты сам не нападёшь. — Ответила она, смотря на огонь с легкой дерзостью в голосе.

— Клянусь. Если не будешь мне угрожать, то я тебя не обижу. — Ответил он, разглядывая её с недоумением и нежностью.

— Отвар ещё горячий. Сама себе сможешь налить? Ты как себя чувствуешь? — Спросил её Айвен с искренним интересом.

— Смогу. Чуть-чуть руки онемели. Прости, что побеспокоила. Ты же куда-то уходить собирался. — Повернулась она к нему и посмотрела с лёгким беспокойством.

— Да уже никуда не надо. Так что не переживай. Да и ты в дождь пошла. Вода, знаешь ли, очень много тепла забирает. — Сказал он с мягким упрёком.

— Я хотела за людьми проследить, которые к тебе приходили. Да и узнать, где барон. — Её взгляд снова устремился в пол, полон тревоги и неопределенности.

— Что за люди? — Насторожился он.

— Не знаю. Их было двое. По манере речи могу сказать, что они из деревни. Одного Степаном звать. — Лиса вновь повернулась к камину с лёгким страхом в голосе.

— Степан значит... Тебя не видели?

— Нет... Барон мёртв... — Ответила она расстроенно, её голос дрожал от горечи утраты.

— Откуда знаешь?

— Они сами так сказали. — В глазах Лисы красиво отражался огонь, который игриво танцевал в камине, как её надежды на лучшее будущее.

— Понятно. Ну, я не удивлён. Если ты к Барону направлялась, значит, у него какие-то дела с эльхами. А это много кто не одобряет. — Сказал Айвен с пониманием ситуации.

— Откуда ты столько о нас знаешь? — Удивлённо спросила она.

— Потом поговорим. И, надеюсь, в этот раз нормально поговорим. Всё, я за дровами. — Он направился к лестнице с решимостью.

— Ага. — Ответила она тихо.

— Спасибо. — Тихо промолвила она ему в след с благодарностью в голосе.

Айвен спустился вниз, и холодный воздух сразу обнял его, пробирая до костей. Он вышел на улицу, где дождь всё ещё стучал по крыше, а ветер завывал в ветвях деревьев, создавая ощущение, будто сама природа шептала свои тайны. Под навесом, защищённым от ненастья, он схватил охапку дров, их поверхность была влажной, но они всё равно издавали знакомый запах леса — смесь смолы и свежести. Вернувшись в дом, он поднялся по скрипучей лестнице и положил дрова у камина.

— Теперь я боюсь, что тут баня будет, — усмехнулся он с лёгкой иронией, стараясь развеять напряжение в воздухе и вернуть себе уверенность.

— Что-что, а тот, кто этот дом строил, позаботился об отоплении, — продолжал Айвен, глядя на трещащие языки пламени.

Он подошёл к кровати. На ней лежала Лиса с прикрытыми глазами. В тусклом свете огня её лицо выглядело особенно нежно, а длинные волосы струились по подушке.

— Лиса, ты спишь? — во весь голос спросил он, стараясь скрыть беспокойство.

— Не сплю, — открыла она глаза от удивления, и в них мелькнуло что-то похожее на страх.

В этот момент за окном в далеке ударила молния, осветив комнату на мгновение.

— А... Не сплю, — повторила она, уже соскочив с кровати и прижимая руки к груди в попытке защититься от внезапного страха.

— Ты что, грозы боишься? Серьёзно? Забралась на территорию людей, сбежала от погони церкви, а боишься грозы? — с насмешкой спросил он, пытаясь развеять её тревогу.

— Я... Я не боюсь. Если немножко. Я сама видела, как древо, что нас оберегало, загорелось после удара молнии. Все эльхи боятся грозы, — сказала она тихо, её голос дрожал от воспоминаний.

— Не бойся. Тут тебе ничего не угрожает, — Айвен подошёл к шкафу напротив кровати и начал искать мазь.

— У меня есть специальная мазь от алхимика нашего Ор... От очень хорошего алхимика.

— Разрешишь обработать твои раны? — спросил он, доставая мазь и подходя ближе к ней.

— Да, — ответила она с лёгким вздохом.

Айвен аккуратно обработал ей раны. Его руки были осторожны и уверены. Потом посмотрев ей в глаза, он сказал:

— Вот и всё!

— Прости, — неожиданно сказала она, её голос звучал с нотками смущения.

— За что? — удивился Айвен.

— Я видела по твоему выражению, что тебе неприятно ко мне прикасаться, — ответила Лиса, опуская взгляд в пол.

— Брось. Ты здесь ни при чём. Даже больше скажу. Мне наоборот было приятно. Ну, то есть... Я хочу сказать, что когда я прикасаюсь к людям, то мне неприятно. А вот к тебе я неприязни не ощущаю. То есть, я рад к кому-то прикоснуться. А не про то, что получил какое-то сомнительное удовольствие.

Лиса засмеялась, и её смех наполнил комнату теплом.

— Я поняла.

— Ну что ж, любезностями обменялись. А сейчас пойду отвара сварю. Отвар у меня вкусно получается. Согревающий! — улыбнулся Айвен, чувствуя себя более расслабленным.

— Я не могу двигаться! — испуганным голосом воскликнула Лиса, её глаза расширились от тревоги.

— Да, я так и подумал. А то больно стойко ты терпела. Мазь-то жгучая. Что, чувствительность тела упала? — невозмутимо спросил он.

— Да... Но откуда...

— С тобой что ли такое в первый раз? — Айвен поднял бровь с недоумением.

— Да! Я умираю? — начала паниковать она, её голос дрожал от страха.

— Ха-ха! Шутишь что ли? Ты серьёзно?

— Нам говорили, что холод нас убивает! — продолжала она дрожащим голосом.

— Ну ты даёшь... Никогда бы не подумал, что я буду объяснять эльхам про строение их же организма. Да, пути высшего неисповедимы. Слушай, ты не умрёшь от этого. В худшем случае тебя могло бы парализовать дня на два. Ну а так как ты уже, считай, согрелась, то этого не будет! — рассказал Айвен сдерживая смех.

— А контроль и чувствительность восстановятся за день, так что не переживай. А то, что вам говорят, что холод убивает — отчасти это так. Представь себе: что с тобой было бы, если бы ты вдруг в лесу замёрзла? — продолжил он с лёгкой улыбкой.

— Поэтому да, говорят верно. Ну не сам холод убивает вас, а обстоятельства, вызванные последствием холода. — Он ждал от неё реакции.

— Я... Я и так это знала. Просто тебя проверяла! — Лиса надула губы и скрестила руки с лёгким вызовом в голосе.

— Слушай, я вот хотел спросить: откуда ты там тигра нашла? Они же тут не водятся! — сменил тему Айвен с искренним интересом.

— Я это... Хотела у тебя спросить... Как мне к тебе обращаться? — поинтересовалась девушка с лёгким смущением.

— Айвен! Зови меня — Айвен! — ответил он с улыбкой.

— Приятно познакомиться, Айвен!

— Взаимно! Сейчас принесу отвар! — Айвен направился к печи с решимостью.

Налив отвар в чашку, он принёс его девушке. Она протянула руку, но он не дал ей кружку и сам решил напоить её.

— Не надо! Ты плохо себя контролируешь! Только помешаешь! Давай, пей! Не стесняйся!

Лиса выпила отвар и почувствовала тепло разливающееся по телу.

— Так, все! Отдыхай и постарайся уснуть! — настаивал Айвен с заботой в голосе.

Он пошёл на кухню, где запах свежих трав и древесины смешивался с ароматом дождя, проникающего через щели в окнах. На чердаке он начал собирать немного трав для нового отвара. Внезапно в дверь постучали, и звук был резким, словно гром среди ясного неба.

— Что за лихо такое в грозу и дождь пришло? — произнёс он, чувствуя, как тревога сжимает его грудь.

Спустившись по скрипучей лестнице, Айвен открыл входную дверь. За ней стоял незнакомец с растрёпанными волосами и мокрой от дождя одеждой.

— Ты кто? — спросил он настороженно, прищурив глаза.

— Господин, я староста деревни, — ответил незнакомец с усталостью в голосе, его лицо было искажено беспокойством.

— За данью что ли пришёл? — отрывисто произнёс Айвен, чувствуя, как его сердце бьётся быстрее.

— Нет, нет. Что вы? Да и не знаю, слышали ли вы, что барон мёртвый? — староста сделал шаг вперёд, его голос дрожал от волнения.

— Уже слышал. И что надо? — Айвен нахмурился, его интуиция подсказывала, что дело серьёзное.

— Вы же связаны с церковью. Прошу вас, дайте разрешение на рытье траншеи, — на лице старосты было отчаяние, его глаза искали поддержку.

— Мужик, ты о чём? Я не владею этими землями, — промолвил Айвен с недоумением, ощущая, как холод пробирается к его сердцу.

— Но вы же служитель церкви. Причём, очень влиятельный. И только вы можете дать разрешение на земле Всевышнего. — Староста говорил всё быстрее, его голос напоминал трель тревожной птицы.

— Церковь? — Лиса наверху услышала разговор и её голос прозвучал с нотками удивления и страха.

— Прошу вас! — чуть ли не умолял староста.

— Не... Не может быть... — продолжала Лиса наверху, её голос дрожал от волнения.

— Всё, даю своё разрешение. Вон отсюда! — пригрозил Айвен, чувствуя, как гнев накрывает его волной.

— Хорошо. Спасибо вам, — откланялся староста, его плечи слегка опустились от облегчения.

Айвен закрыл дверь и поднялся на верх. Он отодвинул занавеску, отделявшую спальню от кухни.

— Эй, слушай, ты... — он замер от удивления, увидев Лису, сидящую на краю кровати с широко раскрытыми глазами.

— Не может быть. Ты высшая?