Клинок Жадности.

Глава 1. Сэппуку.

Ярость. Ненависть. Жажда мести. Три эти чувства являются, несомненно, тёмным проявлением человеческого естества. И не важно, откуда они явились: из адского пекла или людского животного начала, важно то, что они поглощают душу, и делают сердце холодным, как льды Антарктиды. Эти чувства порождали беспощадную резню, войны, разруху, горе и моря слёз. Но мир не так однозначен, бывает и так, что эти три чувства, чёрные и презренные во многих религиях, сливаются в одно, порождая его-НЕИСТОВСТВО. Белое, чистое стремление, рождённое из тьмы негативных эмоций.

Именно это сейчас испытывал крупный человек, стоял на коленях в белых одеяниях, которые у него на родине зовутся похоронным саваном. Саван был ему явно мал, отчего выглядел слегка нелепо на его грузном теле. Человек смиренно стоял на циновке из бамбука, дожидаясь неизбежного.

-Как жаль, что всё заканчивается в такой чудесный день…

Прошептал он, издавая практически бесшумный смешок отчаянья. И вправду, ему приходилось мириться с судьбой в столь замечательную погоду в самом расцвете лет.

Весна, солнце пригревает землю своими тёплыми лучами, тихая трель птиц ласкает уши всем тем, кто собрался вокруг, с причудливых деревьев, похожих на вишню, медленно падают розовые лепестки. Вдали журчит родник, полый бамбуковый ствол опорожняет скопившуюся воду, затем бьётся о камень и гул от удара эхом разносится по округе.

Стоящий на коленях находился во дворе старого каменного Буддистского храма, давно подточенного землетрясениями и наводнениями. Его величие прошло, стены местами упали, их пожрали ветра, идущие от солёного моря, сейчас это лишь кости некогда красивой постройки. На голове человека был надет холщовый мешок, отчего он видел лишь тьму. Его сердце обливалось кровью, ибо он слышал отдалённый плач ребёнка и молодой женщины. Но так нужно, нужно вытерпеть всё, чтобы слёзы не превратились в кровь. Холщовый мешок небрежно сорвали, вслед за ним из мешка выпал православный нательный крестик из меди на небольшой тесёмке. Голубые глаза открылись и мир начал приобретать краски.

Бородатое лицо белокожего человека было омрачено жуткой гримасой: обнажённые зубы были сжаты, ястребиные голубые глаза осматривали всё зримое пространство с ненавистью и неподдельной злобой. Неразборчивое матерное слово вырвалось из его уст, когда окружавшие его люди отпрянули, раболепно шепчась на языке своего народа. Даже со своими кривыми клинками они чувствовали себя уязвимыми. То были невысокие узкоглазые мужчины, похожие на жителей восточных земель Империи, только ещё более низкорослые и щуплые. Они окружали человека по кругу, по сути, взяв его в кольцо. На некоторых были надеты причудливые пластинчатые доспехи, преобладающий цвет которых был красным, но большинство носило драные обноски, которые с трудом можно было назвать одеждой. Они держали слегка кривые двуручные мечи наготове. Среди вооружённой толпы так же зияли дула древних проржавевших аркебуз и длинные, больше их самих, луки. Они глазели на него раскосыми глазами, в которых таился неподдельный ужас. Смотрели на чудовище среди чудовищ, правую руку вожака, приплывших за их душами демонов из иного мира, и пленённый, лишь когда остался один.

-Они…

-Акума...!

-Бакэмоно…

-Ма кенши!

Слышались непонятные слова испуганных людей. Даже смирившийся со своей судьбой безоружный мужчина наводил дрожь в коленях окружавших вооружённых воинов. Он не был связан по рукам и ногам, посему мог бы сорваться и начать убивать их голыми руками, рвать их до тех пор, пока его плоть не превратится в кровавые ошмётки. Но его останавливал плачь, эхом доносившийся из далёкого смотрового окна. Из окна показалась надменная морда, но не азиатская, а вполне похожая на славянина, стоявшего на коленях, такая же бородатая, но цвет бороды был ещё более тёмным. Морда язвительно ухмыльнулась и растворилась во тьме полуразрушенных храмов коридора.

Через несколько минут сородич появился перед ним с ещё более надменной ухмылкой. Это был высокий молодой мужчина с короткой бородой. Его тело было более утончённым и худым, чем у похожего на сбитень мужчину, стоявшего на коленях. Помимо служивой одежды солдат Российской Империи, он был одет в хороший латный нагрудник португальской работы. Слева висели деревянные ножны, обитые алым бархатом. Он пренебрежительно разбросал тех, кто преграждал ему путь и подойдя к стоявшему на коленях, надменно посмотрел на него сверху-вниз. Чуть не рыча от злобы, пленник поднял взор и чуть не рыча от ярости, начал прожигать того взглядом, полным бесконечно ненависти.

-Презренный предатель, жалкий подлец! Ты умрёшь страшной смертью, Яков. Наш Бог видит всё, он не прощает предательств. Но ещё можешь хотя бы отчасти спасти свою нетленную душу.

Грубый низкий голос мужчины не дрожал и в нём не было ни единой капли жалости к самому себе. Он беспокоился лишь от плачущих жене и сыне, ради которых и началась вся история, которая, увы, заканчивается на такой плохой ноте. Тот, кого звали Яковом, усмехнулся и присел на колено подле человека в белых одеждах, похожих на саван.

-Наш Бог глух и слеп, раз ты сейчас в таком жалком положении, Ярослав Никитович Сечин. Ты мог просто отступить, мог взять борозды правления убитого атамана Фёдора Зорина и отступить, но нет, ты решил идти до конца, глупец!

-Закрой свой поганый рот, презренный! Как я мог оставить православную душу на растерзание язычников?! Они продали бы всех их в рабство, не отправься я вслед за ними! Будь ты проклят, сотню раз проклят, за твой подлый поступок.

Яков с быстротой молнии выхватил прямой обоюдоострый меч из ножен и приставил его к горлу Ярослава. Это был одноручный длинный клинок великолепной работы с массивным навершием и позолоченной рукоятью. На режущей кромке лезвия были видны красивые узоры, похожие на узоры булатной стали. Было видно, что создан он так давно, что едва ли среди присутствующих найдётся хоть один, чей потомок мог бы застать его рождение. Обоюдоострое лезвие сверкало в лучах весеннего яркого солнца. Все затаили дыхание и лишь тихий раболепный шёпот нарушал абсолютную тишину.

Яков обвёл рукой присутствующих низкорослых воинов.

-Посмотри на них. Они верят, что это древнее оружие меч одного из Богов, Сусаноо. В их глазах я и есть его воплощение в мире.

Ярослав усмехнулся, ничуть не двинувшись с места из-за приставленного к глотке оружия.

-Бог есть один, а этот кусок железа, вероятно, сделал Лукавый и послал его людям этих островов, чтобы они поклонялись ему, точно поганому идолищу.

Яков взмахнул клинком и тот со свистом пронёсся над головой Ярослава. Он всё так же не сдвинулся с места, когда копна русых волос упала ему под ноги. Предатель убрал клинок в ножны на поясе и наклонился к уху пленника.

-Они жаждут крови, Ярослав. Они хотят её больше, чем самые голодные звери. Но, знаешь, ты люб им, они уважают и боятся тебя за твоё недюжинное мастерство рубиться на клинках. Они боятся даже больше меня, сравнивают тебя с местным героем Миямото Мусаси, что убивал врагов, держа в каждой руке по булату. Поэтому смерть твоя так незавидна… В их глазах ты демон. Демон меча. Я развенчаю их суеверия.

Как же Ярославу хотелось впиться зубами в шею предателя и родины, и веры. Но Ярослав Сечин сдержался, ведь каждый необдуманный поступок может лишить его не только жизни, но и семьи. Семью он ценил гораздо выше, поэтому он вынужден был идти на унижение перед врагом.

-Отпусти ИХ, они ни в чём не виноваты. Отпусти их и я сделаю то, что ты скажешь.

Яков Саблин утвердительно кивнул.

-Умри, как требуют обычаи этого народа. Соверши обряд добровольной смерти, самоубийство, и твоя семья останется невредима.

В голосе Якова слышалась, не свойственная для него искренность. Яков повернулся на сто восемьдесят градусов и пошагал от своего пленника. Ярослав окликнул его.

-Что будет после того, как я умру? Что это изменит, Саблин? Зачем ты всё это затеял? Какие твои мотивы?

Яков, явно поражённый демонов жажды власти, повернулся через плечо и безумно улыбнулся.

-С этим мечом я владею настоящей властью над ними. С ним, с его могуществом я смогу завоевать эту страну, стать местным царём, а дальше… Дальше я создам свою империю, империю, где я буду единственным, единоличным правителем.

Ярослав прикрыл глаза.

-Ты безумен. Жажда власти затмила твои глаза. Но ты уже пропащая душа, тебя не спасти, на твоих руках смерти тридцати трёх наших хлопцев… Господь покарает тебя. Тебе не выбраться с этих островов живым. Могилой станет тебе чужая земля. Ты умрёшь, не оставив о себе и памяти.

Сечин замолчал, его «предсказания», шедшие к нему извне, часто сбывались. Опешив, Яков немного задумался, но взяв себя в руки, молча последовал дальше. Не гоже будущему правителю бояться предсказаний живого мертвеца.

Из толпы к Саблину выпорхнул сгорбленный, очень бородатый старикашка, наряженный в национальный костюм, не похожий на то, что носили жители здешних земель. В руках держащий в руках трость. Старик не был того же племени, что и эти дикари. Он больше походил на другого жителя этих островов, более общительное с ними, чужестранцами. Они звали себя айны, и небольшая их часть с Сахалина умела худо-бедно говорить по-русски. Он посмотрел на своего вожака единственным зрячим глазом, второй был сплошным бельмом.

-Хозяин. Покажи им, что ты вынудил его сделать сэппуку. Он не ел два дня, все приготовления завершены. Пусть умрёт и кровью своей закрепит их веру в тебя.

Проговорил это старик с сильным акцентом, но Яков понял его слова. Он кивнул и повернувшись к толпе, что-то рявкнул. Старикашка рявкнул след за ним, но уже словами. Толпа беспрекословно засуетилась и начались приготовления, словно к какому-то языческому ритуалу. Морда смотрела на него из тени ближайшей башни, рядом с ним стояли покрасневшие от слёз женщина и мальчик лет двенадцати. Ярослав кивнул им и улыбнулся, мол всё так и нужно, всё будет хорошо. Качающейся походкой, старик подошёл к пленнику и уселся рядом на колени.

-Это честь погибнуть вот так, Ма Кенши. Многие воины не пожелали бы более достойной смерти.

Ярослав перевёл на того взгляд.

-Грех. У меня это считается грехом. Вы просто богохульники, которым нравятся чужие страдания. Но я, подобно нашему Спасителю, жертвую собой ради других.

Мужчина поднял палец к небу.

-Он всё видит и каждому воздастся по делам своим.

Старик усмехнулся.

-Так попроси его спасти себя, о воина. Ты ещё молод, попроси его продлить свою жизнь.

Ярослав посмотрел на солнце, возможно последний полдень в своей земной жизни.

-Я хочу жить. Я не хочу умирать. Я не имею на это права, пока не узнаю, что моя семья в безопасности…

Прошептал он так, что его губы едва двинулись. Никто, даже самый хороший слухач никогда бы не услышал эти три заветные просьбы. Когда он опустил глаза, то увидел перед собой круглый столик, на котором лежал кинжал, небольшое блюдце и бутыль с местным креплёным вином сакэ.

-Ты должен разрезать себе живот, чтобы умереть достойно. Ты и твоя семья будут отпущены, а ты навсегда останешься великим воином, который своими собственными руками Сорок семь человек… Я буду твоим проводником по ту сторону жизни.

Судя по всему, вожак, ну или правая рука Якова, самый коренастый и рослый из всех подошёл к стоящему на коленях Ярославу. На его лице была алая носатая маска с большой трещиной, за поясом заткнуты два меча: длинный и короткий. Ярослав видел его в пылу сражения, своей двуручной большой саблей он зарубил несколько хороших бойцов, сам же не получив и удара. Было видно, что воин сердит, он что-то рычал себе в маску.

Виной было то, что именно он скрестил клинки с ним, когда сорок седьмая голова слетела с плеч, нападавших одного за одним дикарей. И только они начали рубиться, Яков заставил прекратить, ибо у глоток жены и сына блестели острые клинки. Сечин осмотрел его безразличным взглядом, думая о том, что в их дуэли он не видел однозначного победителя. Он сильно отличался от остальных оборванцев, напавших на них несметными толпами. Человек что-то повелительно рявкнул, старик быстро засеменил прочь, но Ярослав Никитович и ухом не повёл, ему было уже всё равно.

Он медленно сжал три пальца в перст, перекрестил себя, попросил у Спасителя прощения. Ритуал начался, человек в маске сел перед ним на колени, взял бутыль и только хотел налить, вероятно последнюю смертную чашу, как дерзость пленника, преданного на погибель, взыграла. Он, перехватив бутыль с вином из рук чужеземца, откупорил её и влил в себя полностью, не дожидаясь того, что его ещё сильнее втянут в этот языческий обряд. Бросив бутылку в сторону, он голыми руками разорвал на себе похоронный саван, обнажая могучее тело, и взяв в руки кинжал, Ярослав вдруг засомневался. Он взглянул на вновь плачущих жену и сына, затем вновь на клинок.

-Была не была! Всё ради вас!

Выкрикнул он, сжав в руке кинжал. Он вонзил его себя, и волна нестерпимой боли прокатилось от пят до макушки. Он стиснул зубы, чтобы не издать крика боли на радость врагу, двинул клинком слева-направо, послышался звон двуручной сабли, что начала высказывать из ножен человека в маске, и в глазах Ярослава вспыхнули события последних нескольких недель его жизни.

***

Ярослав Никитович Сечин, правая рука атамана, сильный и рослый мужик, живущий и несущий службу на самой границе Империи. Его семья рядом, вместе они строят будущее поселение, где они, планировали закрепиться и пустить свои корни.

Это было побережье Сахалина, где строился торговый порт, для торговли России с Маньчжурской Империей и их ближайшими соседями. Ярослав, его атаман Фёдор Зорин и ещё с полсотни хлопцев были своеобразным жестом доброй воли от Императора, Императору Маньчжуров. Самые крепкие воины, которых он только сыскал в окрестных землях охраняли рабочих, которые лихо строили торговый порт в то время, как русские крепостные и вольные мужики обустраивали город неподалёку.

Недолго думая Ярослав, схватил в охапку сына Степана и жену-красавица Дарью, как и другие служивые и отправились они на далёкую землю все вместе. Авось улыбнётся судьба и из простого служивого станет купцом иль землевладельцем. Долго добирались они: сперва по большой земле, да с обозами, потом на кораблях по морю, но добрались. Никто не погиб, погода была спокойная и размеренная.

Город и порт быстро строились, солдаты лишь иногда отражали набеги немногочисленных японских пиратов. Превосходство в оружии и подготовке давали о себе знать, всегда отделывались малой кровью. Припасы поставлялись, оружие исправно поставлялось, всё было как по маслу. Всё было хорошо, но до поры, до времени. Яков был таким же служивым, как и Ярослав, не были они ни друзьями, ни врагами, а братьями по оружию, как и другие солдаты. Но было в Саблине нечто поганое, нечто скрытое далеко-далеко в его смутной душе, и это было жадностью. Жадный до всего был, особенно до власти и богатств. Рыскал он будто волк голодный в поисках наживы, каждому ломтю хлеба счёт вёл. Но и бойцом отменным был, высоким, быстрым, гибким, не было равному ему на сабле, не боялся он смерти и боя, поэтому прощали многое.

Так и было бы дальше, пока не нашёл Яков этот проклятый меч в одном из старых курганов. Дело было так. Небольшой отряд из пяти человек осматривал окрестности молодого городишки, что строился не по дням, а по часам. Пройдя несколько холмов, они обнаружили в одном из них вход, похожий на громадную кроличью нору. Интересно стало, запалили факела, полезли внутрь, а там усыпальница. Сидит скелет громадный на троне из мрамора в скучающей позе, а на коленях его меч волшебной красоты лежит. Так и манит, мужикам тогда показалось, что даже светится он в тьме. Поцапались тогда все пятеро за оружие в кургане, каждый хотел обладать этим чудесным булатом не смогли поделить на свою голову.

Набрал Яков в рот водки, прыснул на лица братьев по оружию, схватил его, да порубил всех, ещё до того, как те успели обнажить свои сабли. Весь окровавленный, поглощённый жадностью и страхом суда за страшное преступление, побежал он через строящийся город, как анчутка, ошпаренный раскалёнными канчуками. Все шарахались и крестились от этого зрелища: бежит служивый, весь в крови, в руках окровавленный заморский меч, глаза безумные, сам орёт как безумный. Не успели тогда поганца скрутить, не поняли, что совершил, а он ладью прыгнул и дёру.

Долго искали душегуба, долго оплакивали тех, кого он изрубил в кургане, но делать нечего, не нашли. Думали, что подох ирод, сожрал его океан, а кости ныне служат смычком для скрипки дьяволов подводного царства, но нет, ошиблись, страшно ошиблись, непоправимо.

Прошло не более месяца, как по истечении дня, уже в багровых сумерках на горизонте появилось великое множество иностранных кораблей. Сперва все подумали, что Маньчжуры приплыли для обмана пушнины на порох, но работники с порта сказали, что нет, это не их корабли. Залп корабельных пушек одного из самого крупного судна расставил все точки на свои места. Лошади были убиты первыми, враг прекрасно знал, где находятся конюшни. Не успели служивые одеть кольчуги, как начался штурм недостроенного порта и городка. Все, кто мог взять оружие в руки, сделали это. Канонада пушек и пищальных залпов озарил вечерние сумерки, а крики убитых и раненых разрушили идиллию на островном побережье.

Как метко не стреляли пушки и ружья, победить врага было попросту невозможно, ибо числом они превосходили небольшую горстку крестьян и служивых ребят. Хлынули полки узкоглазых низкорослых людей, вопящих и махающих своими клинками точно безумные. Летели длинные стрелы звенела сталь, старики уводили женщин вглубь острова.

Мужчины браво сражались с превосходящими силами врага. Один бился с десятью бесстрашных противников, что вылезли словно из Тартара. Разодетые кто во что горазд, вооружённых так-да сяк, они походили на голодранцев пиратов, но ещё более безумные и жестокие. Они бежали на залпы пушек и пищалей, не боясь смерти и увечий, будто они и не были живыми. Не было в них страха, не было колебаний, они словно желали умереть в бою как, то желали непокорные чукчи, не оставляющие себя в живых перед пленом. Ярослав, по природе своей очень крупный и грузный мужик, сёк их на пару со своим атаманом, как вихрь. В его правой руке была увесистый моргенштерн, подарок одного немецкого герра из-под Петербурга, в левой на подхвате он сжимал тяжёлую кривую саблю своего отца, крепкую и добротную, как вся их семья. И каждое из орудий с каждым взмахом проливало чью-то кровь или убивал наповал. Закончились залпы из пищалей, сулицы брошены, и бой окончательно перешёл в рукопашную.

Чем дольше продолжалось сражение, тем сильнее страх поглощал ряды неприятеля. Им почудилось, что дерутся они не с людьми, а со злобными демонами ОНИ, бьющие, их, грешников своими могучими стальными дубинами канабо. Ширма бесстрашия начала спадать, а когда солдаты запели боевую песню, как один, то и вовсе в рядах неприятеля взыграл настоящий страх.

Эй ты гой еси, недруг вражишка,

Подходи смелей, дам по шапочке,

Кушай урод сталь, дам добавочки,

Не боись, народ, налетай на них, ломай кости им, убивай смелей.

Бейте, режьте, только не жалейте, сечи рада сталь.

Сечь-сечь-сечь, врагов заставим лечь!

Сечь-сечь-сечь, свой род не посрамить!

Сечь-сечь-сечь, страну свою сберечь!

Смело в бой пойдём, друзья, нам не страшно умереть за брата.

Бей, бей, бей! Не робей! Режь, режь, режь, только не робей.

Встретились две идеологии, два мировоззрения, два народа, диаметрально противоположных в своём естестве. С одной стороны, идущие к смерти с рождения, отринувшие себя, отдавшиеся на попечение пути воина. С другой строящие свою будущее сами, желающие жить до старости, чтобы увидеть, как их род станет богаче и больше. Боевая песня, подействовала, как ладан на чёрта, узкоглазые рубаки попятились назад, а служивые, что понесли совсем незначительные потери вырвались вперёд и начали нагонять их, идя по трупам недругов.

Убивать худых, явно истощённых постоянными набегами, но злых, точно черти неприятелей, было легко. Их силы редкий раз хватало, чтобы попросту отразить могучий удар, летящий от плеча на очередную голову. Ржавые шлема, кожаные и тканные доспехи, да другие, убогие средства защиты не спасали от бравых ударов копья, чекана, булавы или сабли. Будь мужчин втрое больше, неприятель непременно бы потерпел поражение, но увы, всё это было лишь приманкой, чтобы вывести основные силы с линии обороны недостроенного частокола.

Земля задрожала, из-за холма со стороны кургана полетели всадники с длинными тонкими кривыми мечами и копьями. Они кричали во всё горло, пока оставшиеся на холме лучники начали поливать дождём из стрел ошарашенных людей атамана Фёдора Зорина, пока основная конница летела вниз. Когда всадники сблизились, стрелы унесли жизни одной трети их тех, кто не погиб в рубке с голодранцами. И вновь русские пожалели о том, что были беспечны и не успели нацепить свои кольчуги. Шальная стрела поразила глаз атамана, и он рухнул на землю, тотчас испустив дух.

Ярослав взял командование на себя и единогласным решением они согласились, что будут биться до конца, ибо плен хуже смерти. Их начали брать в окружение, пока оставшиеся в живых воины в нищих одеждах, обошли солдат и бросились вдогонку за женщинами и стариками.

Аркан захлопнулся, и русские остались наедине против конных рубак, которые вдруг спешились, словно выказывая дар уважения к смелости крупные бородатых людей. Вот сейчас начался настоящий бой. Они схлестнулись, как две волны. На стороне русских сила и доблесть, на стороне узкоглазого врага число, мастерство и бесстрашие перед смертью. Сейчас иностранная конная кавалерия показывала, чего стоят настоящие рубаки их народа.

Хорошие клинки, неплохая броня и самое главное отменное мастерство во владении мечом, доселе невидимые русскими солдатами. Как бы ты не было, никто из хлопцев не собирался так просто умирать, каждый бился, как медведь, без страха и даже единого шага назад. Ярослав, поглощённый битвой, вскричал и переломил у одного из воинов его кривой клинок, и следующим взмахом сабли перерубил тому ключицу, минуя шёлковую защиту на сочленениях лат. Следующему смял шлем ударом моргенштерна, как гнилую дыню, а когда уклонился от нескольких взмахов к ряду, огляделся и с ужасом понял, что на ногах остался он один. Он сделал шаг назад и опёрся спиной в бревенчатый частокол.

-Братцы… Всех загубили, всех перебили! Сукины дети, подходите, отведайте русской стали!

Вскричал он и те, словно понимая его речь начали приближаться. На их беду, ни у одного из них не осталось ни целых копий, ни стрел, что было выгодно Ярославу. Он не смирился со смертью, ещё полный сил, убережённый богом от серьёзных ранений, он думал о том, как продлить жизнь в сражении, ибо его семья ещё не была в безопасности, их преследуют пешие воины.

Ремеслом Ярослава с времён похождения пешком под стол была война. Его род был покорителями Сибири, и сам атаман Ерман является ему дальней роднёй. Не было ничего необычного, что он не давался так просто в руки врага. И тогда, окружённый израненный, оставшийся совершенно один, он впал в неистовство. Сечин бросался на мечников и раз за разом оправдывал свою фамилию. Длина рук, звериная мощь и нахлынувшее чувство, давало ему преимущество над целой полусотней врагов, которые никак не могли обойти его с тыла, им мешал частокол. Они могли подойти лишь втроём, и этого не хватало на усмирение свирепого бородатого зверя. Они падали один за одним, точно подкошенные.

Все звуки вокруг пропали, остались лишь мысли: разрубить, пронзить, раздробить, перерубить, рассечь, уклониться, отбить летящий удар в сторону, вновь пронзить, пробить голову. Эти мысли крутились у него в голове. Он действительно напоминал демона, что вселился в смертное тело и управлял им на поле брани. Всё более нерешительно подходили они к загнанному в угол человеку, но вдруг открылась брешь и он, нахрапом вырвался из окружения.

Ярослав побежал, что есть мочи вслед преследователям его семьи, он бежал, не испытывая усталости, не переводя дыхание и никто из стана врагов не мог его нагнать, как не старался. Конные воины бросились вдогонку, он слышал стук копыт, но движимый целью игнорировал их преследование. Он не чувствовал себя добычей или охотником, уже не в первый раз он выбирался из пасти погибели, но так тяжело ему было впервые.

Вдруг дорогу ему преградила могучая фигура на вороном коне. Он сильно отличался от остальных: крупный, высокий, поджарый, на лице краснолицая носатая маска, на теле багровый доспех, а на голове рогатая маска. Боец был меньше Ярослава, но в его теле виднелась пружинящая ловкость. Он что-то крикнул и резко преследование со спины прекратилось, все повинуясь, остановились.

-А ну пошёл прочь! Изыди!

Думая, что дорогу ему преградил нечистый, Сечин наотмашь бросил свою булаву, но не рассчитал, и броском попал в голову лошадь, тотчас убив её на месте. За секунду до этого конный мечник лихо спрыгнул с коня, обнажая один из клинков на поясе, длинный и кривой, он был куда больше, чем у всех остальных. Воин перекатился и встал в причудливую стойку, занося свою саблю над головой в двуручном хвате.

-ХАДЖИМЕ!

Вскричал он, делая молниеносный рывок вперёд с последующим взмахом клинка. Ярослав взмахнул своей тяжёлой саблей и отвёл удар в сторону, тем самым вызывая недоумение в поведение противника. Видимо его удивляло, что тот одной рукой отвёл удар двуручной сабли.

Обмен ударами перетекал в затяжную дуэль. Ни один из низкорослых так долго не обменивался ударами с громадным бородатой мужчиной. Никто не вмешивался в битву один на один, словно боясь попасть под тяжёлую руку крупного воина в алой броне. От скрещённых клинков отскакивали искры, яркие на столько, что в полутьме их можно было принять за светлячков. Мастерство обоих было почти равным, хоть и совсем разным. Отточенные бесконечными усердными тренировками, точные, не тратящие больше сил, чем нужно взмахи, против инстинктивных, полированных в множестве битв тяжёлых ударов. Они стояли друг-друга, но на стороне человека в маске была отсутствие усталости, чем он и попытался воспользоваться.

Он уклонился от очередного удара, поднырнул под ещё одним, вонзил в землю меч и попытался завалить непокорного чужестранца. Он решил побороть его, пройдя в отдел пояса, но Ярослав оказался слишком грузным и сильным, да и сам он не понаслышке был знаком с борьбой.

Сечин с великим усилием остался на ногах, упёрся так сильно, как только мог, Он навалился вперёд, свободной рукой упёрся тому в лицо, отстраняя от себя, а второй, где была сабля наотмашь, едва не ломая себе все пальцы ударил чашевидной гардой тому прямо в лицо. Послышался хруст, тот крякнул, отлетел назад на добрые пару метров. На его лице треснула маска, из трещины закапала кровь.

Не давая тому опомниться, Ярослав налетел, как коршун. Он начал рубить его наотмашь, особо не целях. Всаднику повезло, он успел выхватить клинок поменьше из-за пояса и им, попутно пытаясь встать, отражал каждый чудовищный взмах уставшего, но всё такого же свирепого русского бойца. Очередной такой удар расколол короткий клинок, сталь у их мечей была никудышная. И только Сечин решил добить безоружного бойца, как услышал то, от чего его сердце на секунду остановилось. Это был крик его сына, маленького пацанёнка двенадцати лет от роду, он навзрыд кричал слово «папа».

Перепрыгивая лежащего, застывшего от ужаса неминуемой смерти противника, Ярослав увидел, как к горлу жены и малолетнего отрока приставлен прямой клинок, который в своих загребущих поганых руках держал, вероятно потомок Иуды, Яков Георгиевич Саблин.

Видение закончилось, и тьма заволокла глаза Ярослава. Кровоточащая глубокая рана вытягивала из него жизнь. До уха, умирающего донеслись крики и суматоха, он открыл глаза и увидел перед собой бегущих к выходу из храма узкоглазых людей. Что-то сразило того, кто вот-вот должен был отрубить ему голову за место ушедшего человека в маске.

Он рухнул рядом с ним, из его затылка торчало сразу несколько стрел. Ярослав подумал, что кара Господа так скоро добралась до предателя Якова и его жалких прислужников в виде дождя из стрел. Он из последних сил поднял глаза и увидел, как разъярённый Яков тащит Дарью и Степана прочь. Он не сдержал обещание, он не освободил их, пронеслось в голове у Ярослава, и в этот момент свет окончательно погас в его глазах.

***

Мир, наполненный непроглядным мраком и бредущими тенями, в которых ещё можно было узнать людские формы. Человекообразные тени мерно идут друг за другом и не ясно, где их начало и их конец. Холод окутывает со всех сторон плотными тисками. Тело заледенело и окостенело, кажется, даже кровь превратилась в холодный студень. Несколько шагов дались с трудом, но приноровившись к почти негнущимся коленям, единственный, хоть сколько-то разумный человек двинулся в путь. Медленно, но, верно, продвигался он в поисках выхода из места, напоминавшего ночную Антарктическую пустыню без снега.

Ни чувств, ни желаний, ни голода, ни жара, ни боли, ни скорби, голое ничего обрушилось на странника, занесённого предательством в эти унылые земли. Тяга отдаться общему потоку из душ, бредущих в неизвестность, была велика, но пересиливая себя и сжимая в руке нательный крестик не дали ему отдаться этому водовороту, ведущему в бескрайний омут душ.

В один из моментов человек увидел могучего беловолосого человека с пылающим топором, шедшего через эту тьму осмысленно. В его голубых глазах была скорбь и, кажется, усталость от всего плотского и людского. Он не был тенью и брёл осмысленно. Пытаясь окликнуть, странник понял, что не может вымолвить и слова. Беловолосый исчез во тьме так же стремительно, как и появился.

Долго шёл он через неподвластные времени коридоры, долго видел глаза злобных тварей, взирающих из темноты, но ничего на свете не могло остановить желание выбраться отсюда на свет Божий. Фигура, пересилившая влияние с каждым шагом, становилась всё тяжелее, будто на неё давил груз из нескольких крупных камней. И вот в конце непроглядного коридора появился свет. От него исходило тепло, что заставило человека ускорить свой шаг.

Вот луч света уже совсем рядом, шаг и он ощутит тепло жизни. Но всё было не так просто, дорогу ему преградили две обнажённые гуманоидные мускулистые фигуры, на головах которых зияли могучие прямые рога. В их лапах, свешенные на могучие плечи, находилось по громадному двуручному скимитару, слишком тяжёлые и большие, чтобы им мог владеть простой человек.

Это были дьявольские стражи, в этом не было не единого сомнения, они стерегли выход из мира теней и вечного холода. Они были близнецами, похожими друг на друга, как две капли воды. Устрашающие, жуткие, но тот, кто не мог вспомнить своё имя, тот кто не знал, кто он такой даже и не думал останавливаться. Ему не было страшно, чувств в принципе почти не было, было только стремление сбежать из сие проклятого места.

-Пропустите.

Вымолвил он, и слова эти дались ему так же тяжело, как иному застенчивому юнцу даётся признание в любви.

-Мёртв ты. Тело твоё скоро будет предано земли.

Сказала правая фигура.

-Искра жизни потухнет в тебе уже скоро.

Продолжила левая фигура.

-Смерть примет всех.

Проговорили они одновременно, свешивая клинки со своих плеч.

Тень, повинуясь чему-то внутреннему схватилась за место, где должен был находиться нательный крест. Вдруг он ощутил тепло и яркий свет озарил непроглядную тьму. Через мгновение в ладони тени появился меч, пылающий голубыми небесными огнями, не способным обжечь созданий, не относящимся к силам тьмы. В голове своей человек услышал лишь «воин не должен остаться без оружия, сражайся». Голос, что его произнёс был похож на пение ангелов, скрещенное с твёрдостью атамана Фёдора.

Скаля и клацая зубами, чудовища встрепенулись и напали на вооружённую тень. Одним взмахом он отразил сразу оба клинка. Свет пылающего меча обижал их плоть даже при непрямом контакте и тень, которая начала вспоминать, кто она есть, напала на демонов без сомнений. Безмолвно он расправился с ними и когда пылающий меч исчез, Ярослав, вернувший своё «я», вошёл в свет и его голубые глаза широко распахнулись, пот выступил на лбу, дыхание его участилось. В руке Ярослав Никитович Сечин сжимал медный нательный крест.

***

Тело, тяжёлое и испытывающее боль никак не поднималось, как Сечин не старался. Чудо, о котором он так просил Бога свершилось, он был жив, он вернулся из пристанища духов, находящимся между миром живым и миром духом. Ему хотелось подняться и идти вслед, за своей семьёй, прочь из этого проклятого острова обратно в Сибирь, но его сил не хватало, даже чтобы подняться на ноги.

Служивый лежал внутри небольшой комнаты в соломенной хижине, на мягких выделанных шкурах, одеялом служила шкура медведя, а подушкой тюк из соломы. Страшная рана на животе хоть и болела, но далеко не так, как должна бы была. Что-то слизкое, похожее на грязь заглушало ту ужасную боль, которая свела бы с ума практически любого человека. Архангел явился к нему в мир теней и дал меч, чтобы он прорубился на свет божий, поэтому Ярослав решил, что это знак, он сможет вернуть свою семью в целости и сохранности.

Он лежал и смотрел в потолок, дожидаясь прибытия того, кто соизволил спасти ему жизнь, дабы поблагодарить и спросить, что было после того, как он выпал из своего сознания.

Ждать долго не пришлось, в комнату вошла женщина, похожая на казанскую голубоглазую татарку. В её руках был небольшой поднос с толчёными травами и бинтами. На лице молодой девушки, вокруг губ был странный узор, похожий на пасть демона. Губы были обведены чем-то красным, отчего рот напоминал жуткую улыбку. Она приветливо, на сколько позволял её облик, улыбнулась и молча присела перед ним. Обнажив руки из серого одеяния, похожего на наряд всё тех же татар, только с другими узорами, она показала на свет руки, сплошь покрытые татуировками со сложными орнаментами.

-Кто ты…?

Спросил Ярослав, на что получил лишь ещё одну незатейливую улыбку. Было ясно, что она не понимает его речи.

-Син кем?

Спросил он на татарском, но всё так не же получил ответа. Рассмотрев узоры на платье девушки немного внимательнее, его вдруг осенило. Такой же орнамент он уже видел на старикашке, который был с Яковом и говорил на ломанном русском.

-Айны? Вы айны?

Глаза девушки озарились пониманием, она активно закивала головой. После бесцеремонно отодвинула одеяло и Ярослав увидел масштаб трагедии. Грубо зашитая рана, измазанная смесью смол и трав, перебинтованное прозрачной тканью. Он сжал зубы от боли, но не издал и звука. Вслед за девушкой вошёл высокого роста и могучего телосложения мужчина. Он был в причудливом расписном зелёном кафтане и штанах такого же света и фасона. За поясом был заткнут кривой нож, с резной костяной рукоятью. На лице его была густая борода, кожей он был почти таким же светлым, как и Ярослав Сечин. Он искренне улыбнулся.

-Живой. Три дня не пройти, а ты очнуться.

Констатировал тот на ломанном русском, вытаскивая из-за пазухи ножны с саблей Ярослава.

-Ты говоришь на моём языке?

Удивлённо спросил Сечин, слегка приподнимаясь на локтях.

-Говорю. Немного.

Он со звоном извлёк саблю из ножен и удивлённо посмотрел на выщербленное лезвие, которое стало таким после прошлого сражения.

-Сильный клинок, хороший сталь. Ты убить столько японцев им… Ты хороший воин, наверное, самый хороший из всех, кого я встречать. Они думать ты акума.

Ярослав изогнул брови.

-Где я? Кто научил тебя говорить?

Айн очертил в воздухе крест.

-Люди, несущие крест. Свя… Священники? А находиться ты в деревне айнов, далеко в горах.

-Почему вы помогли мне?

Спросил Ярослав терпя боль от того, что женщина меняла ему повязку на ране.

-После сэппуку люди не выживать, а ты выжить. Твой особенный. Твоя носит есть искра бога сражения. Японцы твой враг?

Сечин нахмурил брови и утвердительно кивнул.

-Мой враг тот, кто управлял тем воинством. Его имя Яков Саблин и я хочу убить его за предательство.

-Враг мой враг, мой друг. Моё имя Рёсак, или Рё. Я воин моя племя.

Улыбаясь сквозь пышные усы, проговорил айн.

-Моё имя Ярослав. Я солдат, ну, или как ты сказал, воин, своей страны.

Рё кивнул и положил оружие к постели гостя.

-Отдыхай. Как поправишься, мы говорить снова. Фуса даст еда, твоя отдыхать, зверь-человек.

Рёсак вышел из комнаты, оставляя айнскую девушку и Сечина одних. После нанесения пахучей пасты из толчёных растений на рану, с помощью смолы она закрепила повязку и, приветливо кивнув, так же удалилась. Ярослав остался наедине со своими мыслями. Он видел дождь из стрел и ненавистное лицо Якова Сечина, что уводил единственное, что ему дорого. Он давно замечал, как Яков, жадный и подлый по своей натуре заглядывается на его красавицу жену, как он вожделеет её своими ненасытными глазами, как жаждет в глубине своей чёрной души. Сечин под действием зелёного змея пару раз пригрозил тому, что коли хоть палец его коснётся к Дарье, то вся рука будет отрублена по самый локоть. Яков стерпел, но внутри всё же ждал момента смерти правой руки ныне мёртвого Атамана.

-Сволочь не сдержит обещания, он думает, что я умер! Убью… Ей богу убью, прерву твой род, который ты опозорил! Змея, а не человек, племя антихристово!

Ругаясь, Ярослав даже и не заметил то, как ту, кого звали Фуса вернулась с подносом, от которого исходил очень вкусный аромат жареного мяса, перемешанный с экзотическими специями. Терпя сильную боль, он попытался встать, но на удивление сильная рука девушки, толкнула его на место.

-Не… ль…зь…я.

Выговорила она кое-как. Было видно, что Фуса выучила это слово только-только. Ярослав глубоко вздохнул и лёг обратно на шкуры. Айнская женщина кивнула и сев на колени перед ним, положила на них поднос с пищей. Трапезой для Сечина послужила нарезанная тонкими кусочками жареная оленина и липкий рис. На удивление раненого воина, девушка кормила его палочками, ловко орудуя ими, словно швея вязальными спицами. Она скатывала рис в шарик, доносила до рта мужчины, не роняя ни единой частички.

Ярослав ел с аппетитом, еда ему нравилась. Оно и понятно, полежи во сне три дня к ряду и не так оголодаешь. Ему нужно было восстановить силы, чтобы свершить задуманное. Он надеялся, что семья в порядке, скорее всего это так, ведь Дарья несёт траур, а хоть и не шибко, но верующий Яков не возьмёт её силой во время такого горя.

Одно Ярослав знал точно, народ айнов ему не враги, то были самыми мирным из народов всего Сахалина. С русскими у них не было никаких крупных конфликтов. Отсталые в плане технологического прогресса, но добрые душой и сердцем. Они были похожи на народ марийцев своим единением с природой, но при этом, в отличии от первых, являлись более приветливыми и миролюбивыми. Русские называли их «шерстистые люди» за их крайне пышную бороду, которую однако же они ценили на столько, что когда ели, придерживали её специальными палочками.

И вот сейчас, они, совершенно чужие люди приняли его, истекающего кровью, едва живого от ужасной раны, как родного. Гостеприимство дружелюбного народа грело и сердце, и душу, Ярослав твёрдо решил отплатить добром на добро, как только сможет встать на ноги. А сейчас, сытый, но беспокойный он медленно, повинуясь наступающему жару и слабости во всём теле, не в глубокий целительный сон.

Испытание на пути солдата Империи и не думали заканчиваться. Страшная лихорадка, опоясывающими путами, схватила его за пересохшую от жара глотку. Ярослав чувствовал, как болезнь, вызванная поганым языческим самоубийством, которое он всё же пережил, вытягивала из него душу и силу. Ему грезилось, что два демона-близнеца из мира унылых теней смеются и злорадствуют, стоя в углу соломенной хижины. Они ждали, что он вернётся к ним, они радовались его мучениями и страданиям. Мужчина читал пересохшими губами, которые никак не могли напиться живительной влаги, Отче Наш, и демоны исчезали, лишь за тем, чтобы вновь вернуться к нему и продолжить измываться над ним и его жалким состоянием.

Женщина обеспокоенно ухаживала за порученного ей мужчиной, удивляясь крепости его тела и духа. И вправду, он получил клинком для сэппуку в живот, он рассёк его так, что кишки едва не выпали под ноги, но солдат далёкой страны упрямо отказывался умирать. Человека-зверь, так начали называть его айны, держался на плаву благодаря крепкому духу, тело тем временем медленно угасало. Он бредил, его сил становилось всё меньше и вот когда стало совсем плохо, когда каждая дрёма могло обернуться возвращением за пределы нынешней жизни, демоны уже стояли перед лицом Ярослава, скаля свои жёлтые зубы. Хищные клыки готовы были вот-вот впиться в шею и высосать остатки жизни. Мужчина больше не мог читать молитвы, чтобы создания тьмы исчезли, он был готов умереть, оставив тем самым сына сиротой, а жену вдовой.

Фуса не видела двух ужасных дьяволов, но она знала, что духи незримо крадут жизнь из человека-зверя. И вот, когда всякое лекарство переставала помогать, она сложила ладони и тихо запела прекрасную мелодию. Было в этом пении айнской молодой девушки что-то волшебное, нечто такое, что он слышал в песнопениях родной ему религии, стоя в храмах с золочёными куполами. Очевидно, она просила высшие силы помочь чужестранцу вырваться из пут смерти. Ярослав не понимал, что происходит, всё плыло перед глазами, но чудо, песнопения возымели успех подобно православным молитвам. Страшные твари из геенны огненной зарычали и исчезли.

На пятнадцатый день лихорадки, Ярослав нашёл в себе силы подняться на ноги и сжимая зубы, направился на улицу. Солнечный свет ослепил его, он закрылся от него ладонью, на которой висел оберег. Он осмотрел его причудливый узор и улыбнувшись, затянул поясок сильнее. Возможно всё же эти язычники не такие уж и язычники и они веруют в одного бога, только немного по-другому? Возможно, это богохульство, но Сечин решил оставить при себе оберег, надетый на его запястье Фусой.

Был полдень, но людей, делающих свои дела, было немного. В основном это были женщины, дети и бородатые старики. Счастье играло на их лицах, люди жили, как люди, а не низкорослые жестокие звери. Шаткой походкой он вышел из проёма хижины и подняв руку в знак приветствия подошёл к группе из детишек лет десяти, которые упражнялись в стрельбе из луков. К слову, у них это получалось превосходно. На расстоянии шагов пятьдесят, мальчонка без труда попадал в горло соломенному манекену. Они звонко смеялись, практически не замечая, как рослый чужестранец подходит к ним.

-Такие маленькие, а уже метко стреляете.

С улыбкой проговорил он. Дети обратили на него внимания, они начали осматривать его. Один из них провёл по воздуху, словно по бороде. Ярослав повторил жест, на что один из детей указал пальцем на него, затем на себя, после чего скрестил два указательных пальца на каждой руке. Вероятно, этот жест означал, что он не видит большого различия между ними. И вправду, в отличии от японцев, заселяющих более южные земли, народ волосатых людей больше походил на жителей Окраины империи, смешанные с крымскими татарами, нежили на желтолицые прислуги Мандарина или японского Императора.

Ярослав решил приобщиться к общему занятию. Жестами он попросил мальчишку дать ему свой не по возрасту большой лук, обтянутый берестой и стрелу с широким наконечником. Решив подыграть, он сделал вид, что не знает, как пользоваться оружием. Он сделал недоумённое выражение лица. Чумазые детишки быстро показали взрослому дядьке, как правильно натягивать тетиву и выпускать в её цель. Сечин повторил за их указаниями и с первой попытки поразил брюхо соломенного чучела. Детишки радостно залепетали на родном языке, искренне радуясь успехам гостя-чужестранца.

Смотря на них, он позабыл о невзгодах, чужеземец представил, что будь все люди так чисты и непорочны, то наверняка мир стал бы куда лучше. Не было бы воин, жадность ушла вне бытия, жестокость и пороки испарились, не оставив о себе и следа. И покуда взрослые не перестанут делать глупости, порождающие из этих ангелов, демонов, не будет в мире покоя.

-Твоя хорошо стрелять.

Проговорил знакомый низкий голос. Ярослав обернулся и увидел Рёсака, на плечах которого висело несколько крупных зайцев. Ярослав отдал ближайшему из детей лук и подойдя к нему, приветственно кивнул.

-Вы спасли меня, я очень благодарен.

Рё хлопнул того по плечу и лихо отмахнулся.

-Люди друг-другу не враг, коли не проливать кровь за просто так. Как говорят ваш жрец «помоги ближнему своему».

Сечин удивился тому, откуда этот человек вообще знает о священнослужителях и добродетелях православия.

-Вы православные?

Спросил он, на что айн пожал плечами.

-Моя не знать, моя сын земли и неба. Живу, как человек, а не злой дух. Твой народ не был зол к мой народ. Вы научить нас много хороших вещей, Митрофан, купец, который торговал с нами умереть недавно. Он научить меня говорить на ваш язык, он был хороший человек. Японцы убить его, убить и ограбить. Они хотеть и тебя убить, но ты выжить, Фуса и духи спасти тебя… Но не спасти наш племя…

Бородатый мужчина прикрыл глаза и горько вздохнул.

-Не спали ваше племя? Что стряслось?

Рё указал направо, где в котле начинала закипать вода.

-Я расскажу, когда мы поесть.

Племя собралось в одной из хижин, подле подвешенной на жердях посудины, похожей на огромный казан, где кипел наваристый рыбный бульон. Позже выяснилось, что этот суп называется охау. Аромат его вызвал у путника обильное слюнотечение, он сел рядом с Рё и стал наблюдать.

Женщины, дети, старики и взрослые мужчины, коих было совсем немного сели в круг и каждый наливал в свою миску вдоволь. Ели они палочками, а бульон пили прямо из деревянной пиалы.

Мужчины с роскошными бородами и усами клали еду на колени и плоскими палочками придерживали усы, чтобы второй рукой поместить кушанье в рот. Они действительно гордились своими лицевыми шевелюрами, это был предмет их гордости. У каждой из женщины была татуировка вокруг рта, странная традиция, но не Ярославу было их осуждать, он просто наслаждался покоем и приёмом пищи в компании хороших людей.

После обильно трапезы все покинули помещение, оставив мужчин наедине. Предстоял долгий разговор. Рёсак, как выяснилось нынешний молодой глава племени, выразил искреннюю радость оттого, что воин пошёл на поправку. После этого айн рассказал детали того, как они нашли его истекающее кровью тело.

Японцы были древнейшими врагами айнов, они, по сути, захватили их земли и основали там империю. Ещё много-много столетий назад они приплыли с материка, со страны, что сейчас зовётся Корея, хотя кто знает, возможно и из Китая. Им не нужны была совершенно раса по соседству и потому они попросту вырезали их под корень несколько тысяч лет к ряду.

Айны сражались и сражаются до сих пор, но год за годом японские жнецы прокашивают себе дорогу всё дальше на север, тем самым отнимая больше и больше земли, где айны жили так долго, что наверняка застали мамонтов в самом их пике. Японцы добрались и до острова, зовущегося у русских Сахалин, и они, дети этой земли решили сражаться до конца. После налёта накануне их племя поредело, осталось не более пятидесяти мужчин, что могли бы сражаться.

Они снарядили лодки и отправились убивать японцев. Убивать, как можно скорее. По счастливому стечению обстоятельств среди японцев преобладали раненные и уставшие накануне предыдущего сражения, поэтому неся совсем небольшие потери айны заставили их отступить. В храме на берегу моря они и нашли Ярослава, что совершил сэппуку. Один захваченный в плен японец рассказал, что они схватили демона из России, который, вероятно, смог бы победить самого Миямото Мусаши. Он поведал, что он за сражение убил почти полсотни японцев и даже после вспоротого живота продолжает говорить и жить.

Рё, не верящий в чушь, сказанную недругом попытать счастье и попробовать спасти столь сильного иностранца, наводящего ужас на японских пиратов.

Рёсак прервал рассказ и выудил из одежды, похожей на халат небольшую небольшой пистоль с кремневым замком.

-Это огнедышащее оружие нас уничтожит. Время лук и стрела подходит к концу. Скоро нож, копьё, меч и топор будет ржаветь. Война меняться, мир меняться, мы тоже должен меняться.

С горестью в голосе проговорил он, опуская глаза.

-Я помогу тебе и твоему племени, если ты поможешь мне.

Глаза Рёсака оживились. Он заинтересованно посмотрел на Ярослава.

-Если ты поможешь вызволить мою жену и сына, я сделаю всё, чтобы ваш народ приняли в состав Российской Империи. Вы будете жить, как и жили, но под нашей защитой, никто не посмеет напасть на подданых нашей станы безответно. Вам выделят земли, выделят оружие, вы продолжите торговать. Я клянусь, что хоть до самого императора дойду, костьми лягу, но сделаю. Жизнь на это положу, но СДЕЛАЮ. Главное помоги мне, Рёсак. Прошу тебя, как мужчина мужчину не за себя, а за единственных родных мне людей.

Рёсак нахмурил брови, в его суровых глазах пытала суровая решимость. Он устал терпеть издевательства узкоглазый низкорослых варваров, убивающих их сотнями лет. Пришло время изменить уклад вещей, пришло время примкнуть к большому народу, чтобы жить в бескровном мире под защитой.

-Я принимать твой предложение Ярослав. Я собрать воинов окрестные племена айнов. Когда ты поправиться мы отправиться на война, что закончит всякий война с японцами!

***

На удивление всех жителей деревни, Ярослав поправлялся стремительнее, чем раненый медведь. Уже на пятый день, как он встал, его аппетит возрос, и он наедал утраченный жирок по бокам. Не желая быть нахлебником и дармоедом, он отправился с группой молодых охотников, чтобы добыть оленя.

Используя причудливые силки и большое копьё, он своими руками добыл зверя и в этот момент осознал, как же эти волосатые люди дружны с природой. Когда животное испустило дух, они встали перед ним на колени и сложив длани друг с другом, начали молиться, чтобы дух оленя вернулся к ним обратно. Этот ритуал назывался иоманте. Ярослав только диву давался, что айны жалеют каждое убитое существо, словно оно было равным человеку, хотя в его религии господь сказал, что всё сущее создано для людей.

Он не повторил их обряда, но и не прерывал его, думая о том, что, судя по всему, в мире есть очень много способов связаться с единым Богом. По увиденному он не хотел называть этих людей язычниками, просто вера их была другой, но главный смысл, любови и добродетели никуда не исчезли.

***

Солнце клонилось к закату. Багровое сияние отражалось от водной морской глади. Вдали от побоища предыдущего сражения, где полегло много народа, на острове Саппоро, на самом краю находилось имение известного господина, однако же, убитого совсем недавно десницей бога, Яковом. Он влетел в замок, обозначил кто он есть и убил всех тех, кто не признал его власть. Местного барина он обезглавил собственными руками в непродолжительной дуэли, и его голова сейчас висела у деревянных массивных ворот в замок.

Красивый древний дворцовый комплекс представлял собой не самое лучшее укрепление, но красотой и изяществом своим могла заткнуть за пояс прекрасные средневековые замки. Вокруг был ров, в котором водились жирные карпы, внутри находился просторный двор, с большим садом, где росли сливы, персики и деревья с розовыми лепестками, зовущимися сакура. Тут было всё для души и жизни, от жилых помещений, до мест для молитв и медитации. Изящные изгибы многоуровневых деревянных домов напоминали игрушечные резные домики, а не вполне себе приличное жилище. Но Якову Саблину приглянулось не это, он выбрал это место лишь затем, чтобы подвластные ему самураи и разбойники-ронины перевели дух и зализали старые раны, дабы вернуться к напавшим на них бородатых людей и убить всех до единого.

Он разместил самураев и ронинов в разных помещениях, ведь они, мягко говоря, презирали друг друга. Первые за собачий образ жизни, вторые за собачью верность. Предварительно он казнил всех, кроме женщин, стариков и детей, которые отныне принадлежали ему. Остальные захваченные в плен маньчжуры и русские переселенцы так же сделались его собственностью. Они обслуживали замок, дети занимались мелкими поручениями, женщины обслуживали своими молодыми телами узкоглазых воинов, а матёрые старики, которые хотели прервать беспредел были убиты и сожжены, точно мусор.

Яков сидел в полутьме на одиноком троне в тронном зале убитого врага. Лишь две свечи, стоящие на длинных подставках по бокам от него, освещали небольшой клочок помещения, что было приёмной резиденцией прежнего хозяина. Он вальяжно сидел, сложив ногу на ногу, словно божество. Саблин смотрел в зеркальное отражение чудесного меча, представляя себя правителем мира. Лицо его изменилось за этот месяц. Оно ожесточилось, приняв звериные черты, глаза впали внутрь, да так, что походили на тлеющие угли.

Он плохо спал, мало ел, кровопролитие заменили ему и сон, и пищу. Наместник бога на земле, так звали его испуганные японцы, всё меньше переставал походить на человека и всё больше на дьявола. В бою с, как ему казалось, волшебным булатом, Саблину не было равных. Он будто вихрь влетал в стан врагов и убивал их одного за одним с завидной для человека лёгкостью. Чудесное лезвие, выкованное в глубокой древности, прорубало крепкие доспехи и мягкие тела с одинаковой лёгкостью. Сейчас Якову грезилась корона всех корон на своей заросшей голове, в глазах его отражения пылал огонь жадности и алчности.

Меч, словно услышав его потаённые желания, желал крови. Клинок, будто бы имел свою волю, и воля его была такова «власть и кровь». Не то обезумев от власти, не то меч действительно был разумен, но Яков слышал в голове стих, сводящий его с ума тёмными долгими ночами.

Власть — это крови река, пусть прольётся она,

Пусть течёт и уносит с собой города,

Пусть горят хутора,

Пусть умрёт каждый враг,

Пусть уйдут на покой боги этого мира, оставив мне всю свою власть на земле,

Пусть исчезнет последняя капля-слеза, пусть родится единственный Бог на земле — это я.

Одиночество Якова прервал старик, вошедший без стука. Он молча поклонился и засеменил к трону.

-Хозяин. Нам нужно разобраться с племенем айнов, пока они не собрали войско. Каждый день ожидания может стоит нам многих хороших бойцов.

Яков медленно поднял голову и горящими от гнева глазами посмотрел на незваного гостя.

-Замолкни, смерд! Горо, я вытащил тебя из петли, ты продажная собака, продающий представителей своего же народа в рабство. Ты жив лишь потому, что ты знаешь мой язык. Не тебе советовать мне, как воевать!

Старикашка нахмурился, но взгляд, жаждущий крови и меч бога ветров, заставил того попятиться назад.

-Хозяин, будь благоразумен! Это ИХ остров, айны соберутся с силами и создадут нам проблемы, которые никому не нужны.

Саблин сжал зубы и зарычал от гнева.

-Убирайся, пока я не посадил тебя на цепь!

Взмахом клинка, Яков срубил сразу несколько фитилей на свечах и зало погрузилось в глубокую тьму. Взвизгнув старый бородатый айн скрылся за дверью, оставляя владыку в тёмном одиночестве.

Пока Ярослав Никитович познавал новую культуру и медленно приходил в себя Дарья Лукерьевна с сыном сидели в заточении древнего, будто созданного из изгибов и множества коридоров, дома. На неё нацепили платье местных женщин и сандалии, отчего она походила, вероятно, на самую красивую японку, что могла быть на свете. Несколько безмолвных наложниц прежнего хозяина ухаживали за своей новой госпожой. Они не понимали друг друга, но женская солидарность сыграла не последнюю роль в том, что они быстро нашли общий язык, пусть и жестов с эмоциями.

Дарья уже давно перестала плакать по погибшему мужу, все силы были положены лишь на то, чтобы придумать план спасения. На её беду ничего вразумительного не лезло в голову, каждый из планов мог закончиться смертью, или её или сыночка. Женщина пала духом и смирилась со своим бедственным положением. Она просила лишь от сорок дней траура и безопасности Степашки.

Двенадцатилетний Степан находился в другой комнате, в другой стороне замка. Их разделили почти сразу, чтобы шантажом заставить ту оставаться на месте. Он мужественно переносил смерть отца и разлуку с матерью, кровь воина пробудилась, мальчик думал о том, как спасти свою мать и убить предателя отца. Из палочек для еды он сделал два заострённых колышка и день за днём, не обращая внимания на тень стражника в каком-то платье за бумажной дверью, упражнялся, представляя, как пронзит подлые глаза Якова Саблина.

-Ублюдок! Подлец! Я отомщу! Я убью тебя!

Каждый раз говорил он, когда Саблин соизволил являться к нему собственной персоной. Несколькими ударами кулака он выбил остатки молочных зубов у мальчонки, но тот лишь презрительно смотрел на того, не пуская из глаз и слезинки. Он сжимал в кармане своих шаровар заточенные палочки, понимая, что их время ещё не пришло.

-Щенок! Если бы твоя мать не покончила с собой из-за твоей смерти, гнить тебе в яме.

Сказал тогда Яков Саблин и оскорбления со стороны мальчонки прекратились. Степан рассудил мудро для столь юного возраста и решил, что каждое слово может принести вред матушке, которая страдает не меньше, чем он. Русоволосый мальчик понимал, что он главное подспорье к тому, что его мать вынудят обвенчаться с убийцей его отца. А убей он себя, своими собственными руками, то погибнет и мать. Ситуация критическая и только чудо могло спасти их с матушкой из лап презренного предателя. Он молился день за днём, прося у бога силу. Силу, чтобы убить всего одного человека. Степан умолял всевышнего, давая клятву вечно гореть в аду за совершение всего одного греха, убийство врага, гнусного предателя, Якова Саблина.

-Батяня… Почему именно так? Почему сейчас…?

Стражника за дверью откровенно пугало отродье Ма-Кенши. В столь юном возрасте он огрызается наместнику Сусаано на Земле. Он не боится, в его глазах только ярость, такая же, как и у того зверя с дубиной и мечом. Человека передёрнуло, когда он представил, что могучий громила Ма-Кенши воскреснет и придёт сюда за своей семьёй. Степан много ел, много спал, он заставил своё тело подчиняться и слушать волю, чтобы сохранить силы в теле, когда появится возможность сбежать.

Яков Саблин на 30 день траура решил вновь пройти к Дарье, чтобы поглумиться над её горем. Он вошёл как обычно без стука, отодвигая тонкую дверь вбок. Служанки бросились наутёк. После того, как он вошёл, Саблин увидел ненавистный взгляд женщины, которая была ему люба многие годы.

-Душа моя…

Начал он, но Дарья, словно чёрт или демон оскалила зубы, и он замолк.

-Где Стёпка?

Яков хищно ухмыльнулся.

-В порядке твой щенок. Отменно кушает, отменно спит, огрызается, не стоит беспокоиться.

Дарья Лукерьевна вскочила на ноги и в два шага сравнялась с Яковом.

-Я хочу видеть его. Сейчас!

Вскричала она и несколько воинов, держась за рукояти кривых клинков встали позади своего господина. Яков поднял руку и те, смиренно поклонившись, исчезли в коридоре.

-Я наместник бога на земле, а ты противишься быть второй после меня! Глупая овца! Десять дней. Я уважу твоё горе, уважу и то, как умер Ярослав, но через десять дней, если ты не станешь моей, убью и тебя и твоего паршивца.

Он с силой захлопнул дверь и удалился, оставив рыжеволосую красавицу наедине со своими мыслями.

***

Ярослав Сечин и Рёсак сидели в кругу с вождями соседних племён. Была полутьма, дневное светило уступало ночному, потихоньку зажигались далёкие звёзды. Костёр освещал лица всех присутствующих людей, находящихся на лесной поляне. В танце пламени, они казались злыми духами, совершающие шабаш, но нет, это были всего лишь люди. Все сплошь бородатые крепкие мужчины, на фоне которых выделялся особенно грузный громила, который был ещё больше, чем сам Ярослав. Трое вождей, не считая Рёсака, угрюмо смотрели друг на друга, понимая зачем их созвали на совет. Рё начал говорить на своём языке с сородичами.

-Братья, нас мало, враг приплыл к нам с войной, чтобы забрать богатства наших земель, чтоб пленить нас и отчистить леса от нашего же присутствия. Моё племя совсем недавно столкнулось с японцами, мы понесли большие потери. Это пираты, да ронины, и уже совсем скоро настоящие полчища Императора страны Ямато придут к нам с войной, которую мы никогда не видели до этой поры. Взываю к мудрости вашей и молю выслушать то, что может спасти всех нас. Этот человек.

Рёсак указал на Ярослава.

-Он наша надежда на спасение. Мир изменился, пришло время империй. Мы должны присоединиться к одной из них.

Вожди переглянулись и послышался недовольный гул. Рёсак поднял руку, и все замолчали, ведь он не закончил своё слово.

-Вы знаете, что русские не грабили и не убивали нас веками. Этот человек гарантирует то, что с их большой страной мы будем жить, как и жили, отдавая часть имущества в виде дани, но не жизни и свободу. У нас нет выбора лучшего, чем принять предложения чужеземца. Рабство и смерть, либо покровительство и свобода. Подумайте о детях своих, подумайте о жёнах своих, подумайте о тех, кто ещё не родился.

Повисла недолгая пауза, в ходе которой было больше несогласных, чем тех, кто хотел принять предложение. Самый крупный из них встал на ноги и показал пальцем на Ярослава.

- Он обманет нас, так, как веками обманывали японцы. Как мы можем верить им?!

Рёсак повернулся к Сечину.

-Покажи им свой шрам. Кишигаки сомневаться, что ты выжить после сэппуку.

Мужчина кивнул, и поднявшись на ноги, снял с себя рубаху, показывая всем присутствующим грубый рубец от пережитого им сэппуку. Шёпот удивления, словно жужжание сотни пчёл повис в воздухе. Рёсак продолжил.

-Японцы заставили сделать его сэппуку против его воли, но он должно быть посланник богов и светлых духов. Они позволили ему выжить, чтобы он спас нас. Нам нужно решаться, иначе нас раздавят, и мы погибнем.

Кишигаки, сощурив глаза посмотрел на Сечина.

-Пусть ритуальный поединок решит будем ли мы воевать или нет. Если он любимец духов, то одолеет всех нас, одного за другим.

Головы остальных вождей закивали, они согласились с ним целиком и полностью. Рёсак недовольно поджал губы, отчего его усы искривились в недовольной ухмылке. Ярослав озадачено посмотрел на своего союзника.

-Что он хочет?

Рёсак поднял веточку и очертил круг, в котором поставил две точки по разным краям, друг напротив друга.

-Твоя будет драться. Драться с вождём каждое племя. Ты победить-они воевать. Ты проиграть-ты уходить.

Ярослав резко поднялся на ноги и ударил кулаком в грудь. Он оглядел ястребиным взором вождей и улыбнулся. Искра надежды загорелась в его сердце.

-Да будет так!

***

На рассвете следующего дня церемониальный круг для сражения был готов. Это была утоптанная земля, обведённая канатом. Всё это напоминало курэш, за тем исключением, что можно было бить руками и ногами. Ярослав стоял на границе круга в одной набедренной повязке. Его грузное могучее тело не было рельефным и подтянутым, он был похож на взбитого медведя, руки и ноги которого напоминали могучие стволы деревьев. Он не был столь же волосат, как и айны, но что-то роднило его с этими варварами, что-то далёкое, затерянное в песках времени. Шрам совсем затянулся, он почти не беспокоил его. Сечин посмотрел на свою ладонь и сжал её с такой силы, что мускулы, скрывающиеся под кожей, налились кровью и вены вздулись в предвкушении борьбы за правду. Драться ради спасения семьи это самая благородная драка, подумал он, прося Всевышнего о победе.

-Ты должен заставить противник сдаваться, или выбросить его из круг. Запрещено кусаться, бить сдавшегося, выдавливать глаза. Понятно?

Ярослав кивнул головой и вступил в круг. Следом вступил и вождь одного из племён, которого звали Макути. Довольно щуплый, самый щуплый из всех, но крепкий и молодой. Рёсак вызвался быть секундантом.

-Укотуми!

Они столкнулись лоб в лоб и завязалась борьба. Макути нанёс удар открытой ладонью в челюсть, но Ярослав даже не пошатнулся, ибо в последний момент отвёл лицо от удара и тот пришёлся вскользь. Сечин схватил того в медвежьи объятья, медленно поднял так высоко, как только мог и с силой швырнул об утоптанную землю, точно тряпичную куклу. Тот что-то прокричал и попытался встать, но мощный пинок прямо в челюсть заставил свет потухнуть в серых глазах вождя.

Ярослав с обеспокоенным видом нагнулся над Макути, похлопал по щекам, тот открыл глаза, попытался ударить, его в лицо, не понимая, что он уже проиграл. Сечин отошёл в сторону, схватил того за запястье и рывком поднял его на ноги. Ещё пара шагов назад, и он оказался за кругом, смиренно дожидаясь следующего противника. Макути виновато, совершенно без злобы посмотрел на Сечина, поклонился тому, русский повторил поклон.

-Я был слишком нетерпелив…

Проговорил Макути другим вождям виновато. Вожди переглянулись, после с уважением посмотрели на Ярослава. Айны всегда уважали силу и доброту.

-Ты добрый человек.

Проговорил Рёсак, указывая следующему явиться на ринг. Поглаживая бороду, в круг, одновременно с Ярославом вошёл самый старый из троицы, его звали Акаши. Это был мужчина около пятидесяти лет от роду, но он был всё ещё силён и крепок. Мужчина прохрустел шеей и улыбнулся сквозь пышные усы и бороду, которые начинала покрывать седина. Его мудрые глаза внимательно оглядывали Ярослава, ища в нём слабости.

-Укотуми!

Старик не двинулся с места, он на полусогнутых ногах, поджав локти начал медленно двигаться к Ярославу. Он ждал от него хода, чтобы переиграть и уничтожить.

Пожилой вождь хотел поймать Ярослава на контратаке и вытолкнуть за пределы круга. Он знал точно, ему не хватит сил, чтобы победить его в прямом столкновении, поэтому опыт и знания, вот его союзники. Хитрый лис избегал каждый захват, каждый удар и пинок, и рывок в свою сторону. Айн двигался плавно и грациозно, будто бой был для него не боем, а танцем, концовкой которого должна стать чья-то смерть. И вот когда после очередного рывка Ярослава, в который он вложил всю мощь, Акаши уклонился и едва не выпихнул противника за круг, Ярослав усмехнулся.

-Старый прохвост… Думаешь обманешь? Сейчас я тебе покажу…

Улыбнувшись, сказал он, двигаясь вокруг старика, будто его отражение. Не дожидаясь хода соперника, он навалился плечом, будто пытаясь выбить закрывшуюся дверь. Акаши заблаговременно ушёл в сторону и используя импульс толчка, собрался вышвырнуть здоровяка Ярослава за круг. Но неожиданно Сечин вытянул руку и на полном ходу сбил того, будто ветка, несущегося на неё всадника. Сделав кувырок, тот упал на спину и протяжно выдохнув воздух из лёгких, поднял руки к лицу, защищаясь. Ярослав топнул ногой рядом с зажмурившимся айном, ибо бить дальше его не было смысла, он сдался.

Рёсак и, поверженный вождь, Макути, оттащили пожилого воина и Ярослав вновь вышел из круга.

-Я, словно трус сторонился сражения. Он победил, просто ринувшись вперёд… Я проиграл своей осторожности.

Проговорил виновато старик на родном языке.

-Он хорош, но я сильнее.

Кишигаки ухмыльнулся, прохрустел своей бычьей шеей и тяжёлой походкой вошёл в круг. Сечин последовал за ним. Он смотрел на эту груду мяса, которого можно было счесть за великана. Выше довольно высокого для местных земель Ярослава на целую голову, ещё более могучий и грузный. Руки, что брёвна вековых деревьев, ноги, похожи на корневища дуба, грудь на скалу. Ярослав понял сразу, что грубой силой ему не победить, этот мужчина сильнее его, поэтому придётся прибегнуть к хитрости и смекалке.

-Укотуми!

Кишигаки рванул с места так быстро, что Ярослав и не успел осознать, как они сплелись в клинче борьбы. Нечеловеческими усилиями русский устоял на ногах, когда громадный айн на полном ходу столкнулся с ним. Уперевшись ногами в твёрдую землю круга, Сечин упёрся ногами и надавил вперёд. Похожая на могучего Перуна фигура и не думала двигаться с места и когда они столкнулись лбами, у обоих из глаз прыснули искры.

Они стояли будто два бронзовых изваяния, никто не мог сдвинуться с места даже на шаг. Кишигаки сжал зубы и навалился всей тушей, держа в крепком захвате чужестранца. Он ощущал, как тот слабеет и начинает поддаваться его звериной мощи. Айн Кишигаки душил медведей в лесах Сахалина голыми руками, что стоит ему побороть человека, что стоит вытолкнуть его за круг и тем самым спасти свой народ от чужой воны? Ничего не стоило, поэтому он продолжал теснить чужеземца за черту. Но Ярослав, чья цель была благородна не собирался сдаваться, ибо поражение означала смерть всего того, что было ему дорого. Чувствуя, что пятки касаются границу круга, ему начало грезиться, что в это секунду, в это мгновение Дарья и Степан умирают в стане неприятеля. Он зарычал, как дикий зверь, искренне, по-настоящему, без притворства. Айн, что изрядно запыхался борьбой с мужчиной, чья сила мало уступала медвежьей, замешкался. Ему стало жутко от утробного крика, после которого руки мужчины впецились в набедренную повязку.

-Я не могу! Я не проиграть!

Несколькими яростными ударами лба, Ярослав разбил лоб айна. В неистовстве он не чувствовал боли. Кишигаки понял, что проигрывает, тело его соперника вёл дух, который он не смог побороть своим сильным телом. Напряглись мускулы на руках, тело бородатого мужчины начало медленно подниматься вверх. И вот, когда он перестал чувствовать землю под ногами, Ярослав из последних сил, швырнул его через себя из круга.

Плюхнувшийся айн быстро вскочил на ноги и увидел разъярённое лицо Сечина, чьи глаза стали красными от крови. Он трактовал это, как знак свыше, бог войны лишь на мгновение овладел телом этого чужестранца, чтобы помочь ему победить. Его дело правая, его слова правдивы, нет нужды отказываться от его предложения. Рёсак подошёл к лежащему на спине Ярославу, чьё дыхание напоминало работу кузнечных мехов.

-Я не сомневаться, что ты победить. Мы пойти на война!

***

Ожившие тени скользнули в спящее поместье. Время близилось к утру, посему силуэты спешили. Они совершенно бесшумно слились с ночной тьмой и только их глаза выделялись в свете полной луны. Перемахнув стену и обойдя полусонную стражу, тени скользнули в окна дремлющего замка. Их целью было расквитаться с безумным иностранцем, добывшим в свои руки меч Кусанаги. Он возомнил себя наместником бога и за это он должен погибнуть от рук тех, чьё учение противоречило всему пантеону богов. Им щедро заплатили за голову русского варвара.

Слившись с мраком, тени двинулись по коридору, убивая одного стражника за одним ещё до того, как они успевали что-то понять. Ядовитые дротики и острые клинки отлично делали своё дело.

Яков, что в последние дни стал очень подозрительным и неспокойным, словно ждал этого тихого нападения. Что-то твердило ему «чужая страна, страна врагов, не спи и будь начеку. Нет в мире союзников кроме клинка, нету друзей, кроме внутреннего чутья, все враги, все хотят твоей смерти.».

Яков, выйдя из местного языческого святилища, где по какой-то случайности он испытывал покой, сам слился с тенью, занеся клинок над головой. Когда он почуял тихое дыхание недруга, то с силой опустил лезвие на голову воина тени и, улыбнувшись, начал бой, который не видели скрытые во мраке убийцы.

Истошные вскриками умирающего, от которого сотрясся бамбук и стены уединённого поместья разрезал ночную тишину, будто бритва. Всё поместье проснулось, вооружённые люди столпились у входа в здание и недолго думая, они вломились в постройку своего господина, разнося крепкую дверь в щепки боевым топором.

Первый среди всех бежал Такеда Шиматсу, воин в алой треснутой маске, напоминающей лик демона. Он обнажил свой клинок вакидзаси и принялся осматривал каждую комнату в лабиринте коридоров. За одним из поворотов Такеда узрел то, что заставило его сердце вздрогнуть. Под ногами тёк целый ручей крови. Множество людей в чёрных одеяниях лежали изрубленные в клочья. Они были убиты со звериной жестокостью: выпотрошенные, лишённые голов и конечностей. Среди них лежали и стражники, убитые менее ужасным способом. Отрок семьи Шиматсу ужаснулся, понимая, что перед ним лежат убитые воины тени, имя которым шиноби.

Он закричал имя своего господина, понимая, что если не сберёг его, то вся жизнь была прожита зря. Яков Сабли спас его от казни прежним владельцем замка и великим позором, которое не сгладит даже сэппуку, будет допустить смерти своего благодетеля. Такеда Шиматсу невольно вспомнил, как он, долговязый бродяга-ронин оскорбил чиновника Ясуши, потому что тот не выплатил ему награду за голову преступника, которого Такеда честно убил в дуэли своим большим клинком одати.

Лживый ублюдок закрыл его в своей тюрьме и пытал целый месяц самыми изощрёнными способами. Больше всего досталось лицу. Его ошпарили кипятком, да на столько, что жуткие шрамы сделали красивого молодого воина уродом до конца дней своих.

Такеда провёл по трещине, вспоминая то, как Яков подарил ему её, маску в виде лика демона, чтобы воину не приходилось вечно прятать лицо повязкой из ткани.

Такеда искренне считал Якова Саблина посланником бога, вышедшего из глади морской на небольшой причудливой лодке. По рассказам тех самураев, кто присоединился к нему в числе первых, он приплыл на лодке, уставший и голодный. В руках его был чудесный меч, в котором признали давно утерянный божественный клинок Кусанаги. Его окружили и множество луков уставились в его тело, но Саблин по какой-то причине был спокоен, будто буддисткий монах.

Когда военачальник вольных самураев вознамерился отнять у него этот меч, меч, равному которого не видела Япония, то Яков убил его ещё до того, как он занёс над головой клинок. Одним тычком пронзил и латы, и сердце. По закону отряда, убивший командира в честной дуэли вся власть переходит к победителю, то есть к нему.

Яков крайне быстро освоился, буквально за полдня. По началу он отдавал приказы своим новым солдатам, словно собакам, на непонятном языке и жестами. Через пару дней он начертил на песке то, что хочет, а хотел он захватить обитель, где им можно было остановиться. Когда замок был взят, множество воинов перешли на сторону наместника Сусаано, а прежний хозяин был убит. Тогда Яков и освободил пленников: предателя Горо и Такеду Шиматсу. Горо оставил в живых, ибо он, на его же счастье знал язык его народа, ибо когда-то давно торговал с русскими вместе с другими айну, а Такеду просто потому, что тот был безразмерно благодарен своему освобождению. Каждый боец на счету, а такой рослый и подавно.

Такеда приказал остальным осмотреть тела, на наличие среди них живых. Другой группе он приказал найти пленников господина. Сам же он ринулся дальше с небольшой горсткой самураев, перепрыгивая трупов одного за другим. Свечи были потушены, но утреннее солнце развеивало потёмки коридоров через небольшие окна. Стража, все до единой были убиты дротиками с ядом или кинжалами шиноби. Что они делают тут? Неужели кто-то выжил при захвате замка и обратился к воинам тени за местью? Такеда отбросил все мысли на потом, ибо сейчас важнее всего было найти господина, живым или мёртвым.

За очередным поворотом предстала картина, после которой он перестал сомневаться в божественности Якова Саблина. Тот стоял в красном от крови кимоно, за его спиной находилась не жива, не мертва от страха, будущая жена Дарья, на коленях подле него стоял пронзённый шиноби, который был ещё жив. С ног до головы покрытый кровью, Яков небрежно сорвал с него маску, схватил его за чёрные грубые волосы и одним взмахом лишил того головы. Он поднял отрубленную голову на уровень глаз, что-то прошептал и отбросил её к ногам Такеды Шиматсу.

-Господин!

Вскричал тот, убирая короткий клинок в ножны. Он подбежал и встал перед Яковом на колени, прямо рядом с безголовым шиноби. Его сжигал стыд, он был готов принять самое суровое наказание за то, что подверг его опасности, но Яков совершенно не злился. Саблин, немного подучивший язык своих подданых приказал Такеде подняться на ноги и найти мальчишку, живым или мёртвым. Такеда Шиматсу повиновался. Оставив нескольких умелых бойцов с господином, он направился на поиски Степана.

-Ты чудовище…

Прошептала испуганная до седины Дарья Лукерьевна. Своими глазами она видела то, как Яков Саблин с жестокостью, не свойственному человеку, зарубил с три десятка воинов, пришедших из тени. Он был похож на сатану, прорубающегося по тёмным коридорам. Его никто не ранил, даже не оцарапал, и вся кровь на нём была кровью врагов.

-Я спас тебя. Не тебе жаловаться, душа моя. Да и чего уж, ты и сама хороша. Убила двоих ЭТИМ.

Повернувшись, Яков пнул рукав женщины, из которого с лязгом вылетел окровавленная железная заколка. Она хранила её на случай, когда представится шанс заколоть его и сбежать, точно так же, как в своё время Стёпка заточил две палочки для еды.

-Стёпка! Где мой сын!?

Вдруг завопила пришедшая в себя женщина, но взор, полных холодной жестокости заставил её замолчать.

-Найдётся. Твой сорванец так похож на отца. Такого хрен убьёшь просто так…

Горо сверкнул из тени серыми глазами, прикусывая губу. Дьявол Яков Саблин не просто пережил нападение шиноби, но ещё и убил их всех своими руками. Проклятие на голову чужеземца, пришедшего к ним и возомнившим себя божеством. Этот безумец опасен, его нужно убить, но… Но как? Это ему и предстояло узнать, ему, чью жизнь Яков спас и тот, кто готов предать вновь. Ведь предавший однажды непременно повторит этот грех.

Когда Горо тихо ускальзывал от покрытого кровью господина, он увидел его налитые кровью глаза, смотрящие на него периферийным зрением. В них был презрение, и насмешка, он словно знал о предательстве старца. Сердце Горо едва не остановилось от ужаса, его прошиб холодный липкий пот.

«Он знает», единственное, что пришло ему в голову перед тем, как он окончательно исчез за поворотом коридора.

***

Степан бежал. Бежал, как не бежал никогда прежде. В руках его, отражая солнечные лучи сиял короткий прямой клинок. Спотыкаясь, игнорируя усталость и боль в мышцах. Он корил себя о том, что оставил мать одну, он думал лишь о том, как вернётся с солдатами и освободит её. В переполохе ночного нападения, мальчик убил заточенные палочкой человека в чёрном, когда он ворвался в его комнату.

По случайному стечению обстоятельств он не спал и поджидал нежданного гостя сбоку, пока тот крадётся к кровати. Мальчонка замешкался, но думая, что Яков послал его убить решился на страшное. Он напрыгнул на спину человека в чёрном и один удар в шею сзади заставил того распластаться на земле и захлебнуться кровью. Паренёк ужаснулся, но быстро пришёл в себя, ему не в первой было видеть смерть.

Он по началу хотел спасти и матушку, но видя, как Яков Саблин расправляется с ночными гостями, его объял ужас. Вдруг он догонит их и в приступе ярости убьёт их обоих, этого нельзя допустить. Он прихватил оружие убитого и дал дёру, едва не попав под горячую руку свирепого, не видящего своих и чужих, Якова.

Он поклялся вернуться, но с каждым мгновением чувствовал, как земля под ногами дрожит. Вдали слышались звуки лошадиных копыт, за ним шла погоня. Степан и не думал сдаваться на милость врагу, вдали он видел океан, и коли придётся бежать вплавь, то лучше попытаться и утонуть, чем просто сдаться. До воды оставалось совсем немного, из-за холма показалось пять всадников во главе с Такедой. Одетые в латы всадники быстро приближались к мальчику, их чёрные кони испускали клубы белёсого пара в утреннем прохладе. В полумраке утренних сумерек они напоминали демонов, сошедших из ада на грешную землю.

Степан Ярославович Сечин решил дать бой превосходящему противнику, как перед смертью дал его отец, которого японцы со страхом в голове назвали Ма-Кенши. Он взял клинок обоими руками и закричав, упёрся спиной в одинокое дерево, чтобы шальная стрела или острое копьё не пронзили его со спины. Парнишка не хотел смиряться с судьбой пленника, ещё с самого раннего детства отец твердил ему, что нет слаще вина, чем свобода. Из его глаз, от пережитых потрясений начали капать слёзы. Он сдерживал их неделями, но сейчас он был загнан в угол. Можно ли винить его, если он был всего лишь ребёнком на чужой земле в окружении врагов? Вытянув клинок перед собой, он закричал во всю глотку.

-Отстаньте! Уходите! Я не пойду обратно!

Всадники окружили его, Такеда накинул аркан на руку и дёрнул с такой силой, что оружие вылетело из его рук. Паренёк вжался в дерево и сжал свободный кулак. Даже так он не хотел сдаваться до самого конца.

-Папа, помоги! Вернись с того света и помоги! Всего один раз! ПОЖАЛУЙСТА!

И его желание сбылось. Что-то блеснуло из зарослей неподалёку. Послышался крик и разящее копьё выбило из седла одного из преследователей. Он застонал от острой боли в груди и тут же затих. В последний момент Степан выхватил из ножен, повернувшегося на крик Такеды, его короткий клинок и обрубив верёвку, кинул короткое лезвие из рук и бросился в сторону брошенного копья.

-СТЁПКА! БЕГИ НА МОЙ ГОЛОС!

Степан услышал то, чего уже никогда не надеялся услышать. Это был голос отца, мёртвого отца. Не думая ни о чём, он побежал в сторону клича, не думая ни о чём. После этого из густых зарослей бесшумно полетели стрелы, ранящие, но не убивающие закованных в броню всадников. Такеда скомандовал отступать, пока их не перебили превосходящие силы врага, выскакивающие из зарослей. Он сразу же признал в них айнов. Вскочив в сёдла, всадники поскакали прочь под разъярённые, но в то же время довольные, крики мужчин сразу четырёх племён бородатых людей.

***

-Чёртовы дикари… Бабу под замок! Собрать всех! Нас ждёт славное сражение!

Огласил Яков Саблин своему переводчику Горо. А тот в свою очередь повторил за хозяином. Сразу после этого Яков ударил того в лицо кулаком и приказал распять того на кресте, как Иуду. Яков через выжившего шиноби узнал правду. Старик айн действительно решил убить его, используя воинов тени. Саблин пощадил проговорившегося в обмен на эти сведенья и отпустил, взяв с того клятву, что он и его клан больше никогда не покусится на его жизнь. Больше Горо не нужен, Яков достаточно узнал язык своих новых воинов, а при случаи решил найти кого-то более надёжного.

Горо умолял не делать этого, он клялся, что искупит свою вину любой ценой, но всё было тщетно. Такеда и ещё несколько приближённых прибили того по рукам и ногам к входным воротам, оставив истекать кровью без еды и воды на весеннем солнце.

-И ТАК БУДЕТ С КАЖДЫМ, КТО ПОЙДЁТ ПРОТИВ БОГА!

Заорал во всю глотку совсем обезумевший чужеземец на языке своих подданых. Самураи и ронины вскричали, подняв кулаки вверх. У них больше не осталось сомнений в божественности их господина. Воины были рады новой битве, больше месяца они зализывали раны предыдущего сражения, в котором они потерпели поражение. Сейчас же настало время расквитаться с варварами айнами. Оседлав лошадей, конница неспеша двинулась вперёд. В руках всадников были большие луки. Основная масса воинства была обычной пехотой, состоящей из оборванцев ронинов. Яков Саблин ехал на чёрном огромном коне впереди всех.

На нём был всё тот же португальский нагрудник и рогатый шлем прежнего хозяина поместья. В руках меч Кусанаги, который едва незаметно вибрировал в руке, в предвкушении крови врагов. В голове раз за разом повторялась мантра о власти и кровопролитии. Яков заточил Дарью под замком в подвалах поместья, под охраной одного из подчинённых Такеды, достаточно умного, чтобы не дать женщине сбежать. С щенком он решил расправиться позже, после разгрома врага.

В этот момент айны во главе с Ярославом и четырьмя вождями решили действовать, используя самую сильную человеческую эмоцию, страх. Они наложили грим на Сечина, чтобы сделать его похожим на демона ада, вернувшегося ради мести. План был такой, убить лишь Саблина, а остальных разогнать, ведь без предводителя это не более, чем шайка бандитов. А когда они разобьются на множество банд, то перебить их порознь. Степан не на шаг не отходил от отца, не веря в то, что он действительно жив. Но тот уверил сына, что Бог и эти добрые люди помогли вернуться ему с того света и он живее всех живых. Совсем скоро и его матушка будет с ними и заживут они как прежде.

Мальчонку не позволили участвовать в сражении, мал ещё, Рёсак отвёл его в лагерь, где немногочисленные женщины готовили пищу, затачивали оружие и стирали одежду. Айн наказал тому слушаться, но разве можно заставить сына Ярослава Сечина сидеть без дела? Никак нет, поэтому, как только представился шанс, он украдкой направился за Рёсаком. Он решил выжидать, прятаться и наблюдать за отцом, чтобы не дать ему вновь покинуть его.

Настал момент истины. Воины Якова Саблина и айны, которые нарядили Ярослава в плащ, за котором не было видно ничего, кроме глаз, встали друг напротив друга на расстоянии ста метров. За спиной Саблина находился особняк, на стенах которых стояли люди с аркебузами и луками. Из открывшихся ворот выехало несколько человек. Яков спешился и выступил из окружающих его телохранителей. Он усмехнулся, подходя к вышедшему представителю вражеского воинства варваров.

-Вы послали говорить шамана?

Яков усмехнулся, обводя взглядом грузную фигуру напротив, даже не подозревая, кто закутан в странные одеяния. Ярослав сжал зубы до скрежета. Ему хотелось растерзать Саблина, но нужно было сначала вселить в стан врагов ужас.

-Я вернулся из ада, чтобы покарать тебя, Яков. Тело моё не может найти покой, покуда жив ты, предатель своего народа.

Послышался вдруг знакомый замогильный голос, от которого Яков побелел, точно мрамор. Ярослав медленно приближался, сверкая голубыми глазами из-под мантии.

-Ты…?! Ты умер!

Сечин остановился и хрипло засмеялся. Он резко сорвал капюшон и на свет божий появился загримированный лик Ярослава. Его маскарад был таков: белая глина делала его кожу мертвецки бледной, подводки из пепла делали намёк на начавшееся разложение, а зубы, покрытые углём только укрепляли намёк на то, что перед ним появился мертвец.

-Умер, но восстал! Магия этих людей вернула меня к жизни!

Ярослав Сечин с лязгом обнажил свою покрытую выщерблинами отцовскую саблю и уставил её на вражеское войско.

-МА-КЕНШИ ДЖУГОКУ КАРА МОДОТТЕКИТА!(демон-мечник вернулся из ада)

Вскричал он, заливаясь безумным смехом. Яков Саблин с испугом сделал шаг назад, его пальцы сомкнулись и перекрестились. Наместник Сусаноо поверить не мог в то, что видел. Мёртвый воин восстал из мёртвых при помощи языческого колдовства. Облик десницы бога начал рушиться на глазах, воинство оцепенело от ужаса, они исступлённо смотрели на демона-мечника, вернувшихся по их души. Когда ростки первобытного ужаса проросли и сковали противников, айны бросились в бой, не дожидаясь приказа их командира.

Первый среди воинства бежали вожди и Ярослав. Яков, отрезвевший от страха, приказал открыть огонь и закрывать ворота от неприятеля. Всполохи аркебуз и звон тетивы стали знаком к началу сражения. Ворота не успели захлопнуться. Чуть меньше половины вбежали в них, снося отступающую пехоту с копьями и клинками. Айнов было больше, но их разделили ворота. Бородатые мужчины убивали низкорослых людей более примитивным оружием, тотчас подхватывая трофейные копья и мечи у ещё тёплых трупов поверженных. Они ярились и убивали врагов своего народа, будто берсерки, вкусившие чёрной бузины. Ярослав и Рёсак, Макути, Акаши и Кишигаки были самой грозной ударной силой. Каждый из них безмолвно защищал друг дружку, каждый компенсировал слабости собрата по оружию. Ярослав отметил мастерство и проворство, смешанное с недюжинной силой Рёсака. Он бы не хотел смахнуться с тем, кто одним ударом копья пронзил сразу трёх противников. Именно он и был тем, кто более чем со ста шагов поразил всадника, бегущего за Стёпкой.

Кишигаки был зверем во плоти. Его тяжёлая деревянная палица с вставленным в неё клинком разрубила человека и убила лошадь с одного удара. Именно он скрестил клинок с Такедой, защищавший своего господина. На удивление первого, человек в треснутой маске был отменным бойцом. Он избегал атак и ждал своего часа, пока громила Кишигаки громил всех тех, кто мешал их дуэли.

Пока айны и бойцы Якова убивали друг друга, айны снаружи прорубили толстые брёвна и хлынули внутрь словно саранча. Залпы аркебуз сильно проредили ряды бородатых людей, но это не останавливало их сражаться за свою свободу от захватчиков-японцев. Смерть или свобода, таков был их клич. Ярослав прорубился к испуганному Якову, и они скрестили клинки. Вокруг свистели мечи, грохотали пороховые заряды, но они словно и не замечали этого всего, отдав весь жар сражения лишь друг-другу.

-Я убью тебя! Убью и прерву твой род, предатель!

Яков к этому моменту уже сумел худо-бедно побороть свой страх и взять себя в руки. Яков был быстрее и искуснее, но Ярослав бил сильнее, его натиск был безостановочным. И пусть меч Якова Саблина был легче и быстрее, Саблин компенсировал это длинной и силой ударов.

-Чур меня! ЧУР!

Кричал он, отражая безудержную череду из ударов ожившего Сечина. И вот, когда победа была близка, случилось то, что заставило его вернуться к реальности. Ярослав слишком заигрался и пропустил удар в руку, который лишь оцарапал. Из свежей раны потекла кровь, пропитывая собой одежду и окрашивая её в красный цвет.

-Ах ты хитрый живучий ублюдок! Мертвецы не кровоточат!

Яков рассвирепел и с силой пнул Ярослава в живот. Сечин оступился, на секунду потерял равновесие и полетел на копьё японца, стоявшего за спиной. Ярослав едва не угодил на копьё голодранца-ронина, тот уже предвкушал славу человека, убившего демона-мечника. Благо Макути был рядом и успел обезглавить того на мгновение ранее своим большим острым кинжалом. Ярослав поблагодарил того кивком и бросился вслед удирающего предателя.

Яков Саблин окликнул Такеду, который к этому моменту почти одержал вверх над израненным гигантом Кишигаки. Тот отбил сильный удар вождя-гиганта, юркнул в толпу, отступил на зов своего господина и вместе они ворвались в замок, где находилась Дарья. Его план был прост, схватить девушку и вместе с самым верным слугой, отступить через подземные катакомбы, найденными им накануне. Он найдёт новое войско, с этим мечом у него есть власть над людьми всей Японии. Главное выжить, главное спастись, прихватив женщину, которую он любил многие годы.

Ярослав последовал за ними, сметая всё более разлаженный стан врага вместе с Макути, Рёсаком и ещё несколькими воинами их кланов. Плавно бойня, перетекла в погоню. Два вождя вызвались охранять вход от неприятеля, пока их собрат по оружию вершит правосудие. Он уверил их, что один расправится с Такедой и Яковом, но вожди всё же отправили с Ярославом Рёсака, самого умелого из них. Место Рёсака занял раненый громила Кишигаки, чья одежда уже пропиталась кровью. Старик Акаши умер на его глазах и поэтому он, не замечая боль и кровоточащие раны, сражал ненавистных захватчиков с утроенной яростью.

-Тебе не сбежать! Я вырву твоё чёрное сердце! Я достану тебя, даже если мир перевернётся вверх дном!

Кричал Ярослав, бегущему далеко впереди Якову. Яков, не собирался сдаваться так просто. На той стороне его ожидала ладья, та самая на которой он приплыл на соседний от Сахалина остров. Он сбежит и начнёт всё сначала, он обязательно убьёт Сечина при следующей возможности, но сейчас главная задача скрыться вместе с женщиной. Он даже и не подозревал, что помимо айна и Ярослава, за ними по пятам следует ещё один человек.

Дарья сидела в сырой комнате, слыша над собой звуки битвы. В неясных выкриках, грохоте выстрелов и стонах умирающих, ей причудился голос умершего мужа. Она ударила своими нежными руками в двери темницы и в этот момент её отворил Яков Саблин. Не объясняя и слова, он грубо схватил её за руку, закинул на плечо и потащил по подземным коридорам в неизвестном направлении. Как же Дарья жалела в этот момент, что в её волосах не затерялся ещё один острый шип. Шея ублюдка, убившего её мужа и пленившего её с сыном была рядом, один удар и всё бы закончилась. Но отнюдь, судьба была неблагосклонна.

Она отбивалась до тех пор, пока раздражённый Саблин мощным ударом в лицо не выбил её из чувств.

Тем временем Рёсак и Такеда скрестили копьё и изогнутый меч, а Ярослав, несущийся до этого только вперёд, обогнул их дуэль через соседнюю комнату. Он оставил этого искусного война на не менее искусного друга. И вот он бежал по подземным катакомбам один, чувствуя вдали тяжёлое дыхание Саблина. По пути он увидел, что одна из множества темниц открыта нараспашку и понял сразу, он увёл его жену в глубину подземного грота. Он вскричал так громко, что гул его эха достиг вышедшего на поверхность Якова Саблина.

-Крепки потомки Ермака… Не сдох, быстро оправился и несётся, словно разъярённый бык. Чтож, делать нечего. Или я убью его сейчас, убью окончательно, или он будет носиться за мной до скончания веков, ведь даже смерть не смогла утянуть его на тот свет.

Яков спустился под горку, вышел на крохотный клочок суши перед морем и погрузил бесчувственное тело женщины на ладью. Он связал её по рукам и ногам верёвками с ладьи, закрыл рот ветошью от платья, прикрыл её льняным одеялом и отплыв за скалу, бросил якорь там. Вернувшись на сушу, Саблин, обнажив клинок, произнёс свою навязчивую мантру. Яков помешался рассудком, оттого уверенность в победе была абсолютной, ведь меч в его руках был волшебным.

Он встал напротив выхода из подземного грота, который до этого был искусно покрыт слоями из грязи и шёлка и приготовился к, вероятно, самому сложному бою в своей жизни. Яков знал точно, Ярослав силён, его бывший собрат по оружию хоть и был грузным, но мощи в нём было хоть отбавляй. А в моменты гнева тот и вовсе напоминал медведя, крушащего всех, пока в теле есть силы.

Саблин взглянул на утёс находящимся над небольшой бухтой, где стояла ладья и решил, что лучшего места, дабы скрестить мечи быть не может. Он, как более юркий получит больше преимущества среди скальных выступов, нежели на открытой поверхности, где им двоим было практически не развернуться. Саблин сбросил с себя испанский нагрудник, снижающий его мобильность и тот с лязгом, покатился по крутым скалам. Посмотрев в лезвие меча, он улыбнулся и прошептал «кровь — это жизнь, жизнь — это кровь, пока она льётся из раны врага, живу я, пока течёт она в моих жилах живу и я».

***

Рё и Такеда попали в затруднительное положение. Оба были равными на столько, что попросту не могли ранить друг друга. Копьё и катана вихляли в узких коридорах замка и слышались только вскрики гнева и неподдельной ярости. Они оба устали уклоняться и парировать атаки друг друга и айн решается заканчивать эту затяжную дуэль. Он наносит разящий укол, что едва не ранит человека в маске, Такеда делает юркий кувырок в сторону, снося бумажные ограждения, Рёсак не стоит на месте, он прыгает вперёд и бьёт со всей силы прямо в голову. Не ожидавший такой прыти Такеда Шиматсу успевает подставить треснутую маску, и та срывается с его лица. Он сжимает зубы и поднимает глаза на айна, который готовится к следующему уколу. Но он замешкался, бородатый мужчина отступил назад, когда увидел лицо, скрывающегося за окончательного расколотой маской.

Ужасное, похожее на чудовище, словно оплавленное лицо, покрытое уродливыми белеющими шрамами. Ронин был так страшен, что Рёсак решил, перед ним стоит демон, настоящее создание ночи. В это мгновение в его сердце поселилась толика страха, так мешающая войну в сражениях.

Такеда же рассвирепел, он бросился на того с удвоенным напором. Ронин больше не пытался отражать удары и биться, подобно другим самураям, он исступлённо наносил мощные удары, заставляя айна уходить в глубокую оборону.

-Умри! Сдохни! Умри!

Кричал злой, словно дьявол отрок Шиматсу, ударяя раз за разом стальное копьё Рёсака. Айн больше не мог сопротивляться столь неистовому натиску, он решил отойти, сменить тактику, сделать хоть что-то, но не успел. Такеда разрубил древко копья сразу в двух местах и прижал того к стене. Айн хватался за бесполезные куски дерева, в надежде защититься от демона в людском обличии. Он бросил в сторону уродливого человека наконечник копья, но тот легко уклонился. Лязгая и бряцая, оно укатилось куда-то в тьму коридоров. Лицо ронина исказилось в ещё более ужасающем приступе гнева, он сильнее сжал свой клинок и прыгнул на Рёсака, в стремлении проколоть его сердце.

Рёсак закричал и в последний момент успел уйти вправо. Клинок искривлённого клинка пронзил его плечо насквозь и упёрся в деревянную балку так крепко, что и не вытянешь. Айн гадко расплылся в жуткой улыбке.

-Ты проиграл, демон! Твой гнев погубил тебя!

Вскричал Рёсак так громко, что противник сам на мгновение испугался. Он сжал в своих могучих руках обломок копья и игнорируя боль, занёс его над головой и со всей силы нанёс удар наотмашь по голове пригвоздившего его ронина. Дерево погрузилось на пару сантиметров в череп, Такеда ощутил, как швы на черепе расходятся в сторону, перед глазами всё плывёт, он теряет сознание. Руки его отпустили длинную катану, он сделал пару шагов назад, чувствуя, как кровь начинает заливать его глаза. Колени подкосились, и он упал на них Рёсак, сжимая зубы, освободился от пригвоздившего его клинка, он с жалостью посмотрел на умирающего врага.

Айн сделал учтивый, полный восхищения поклон перед мастером клинка и взяв в руки отличный клинок, взмахнул им и оборвал полную страдания и невзгод жизнь Такеды Шиматсу.

Как только Рё наспех стянул кровоточащую рану, он услышал шаги, доносящиеся с другого конца длинного коридора. Схватив меч покрепче, он притаился за крутым поворотом. Сил бежать не было, оставалось только прятаться и ждать неминуемого.

***

Ярослав вышел на свет божий и увидел на скалах своего заклятого врага, Якова. Он закричал так громко, что, наверное, пол острова услышало его поистине звериный рёв. Не говоря ни слова, он ринулся в сторону Саблина, слова были попросту не нужны, всё решат их мечи. Яков был выше и поэтому его положение было более выигрышным. Он отвёл в сторону удар могучего воина и сделал прыжок на соседний уступ. Издеваясь над противников, Яков очертил в воздухе восьмёрку.

-Тебе не победить меня, пока в руках моих этот меч! Меня нельзя убить!

Ярослав сжал зубы и зарычал.

-Ты сошёл с ума, Яков! Ты одержим злым духом, я освобожу твою душу и твою глупую бошку от плеч!

Началась дуэль, что должна была совершиться ещё очень и очень давно. Двое мужчин одного народа плясали на скальных выступах, будто два божества. От клинков отскакивали искры, камни падали в воду, кровь лилась их неглубоких ран.

-Где Дарья?! Куда ты дел её!

Вскричал Ярослав, выбивая нетвёрдо стоящий камень из-под ног Якова. Тот с грацией кошки перепрыгнул небольшое ущелье и злорадно улыбнулся.

-Прямо под твои носом! Когда убью тебя, то между нами не будет преград. Убью твоего щенка, пленю жену. Полностью растопчу всё, что тебе дорого!

Сечин понимал, что тот провоцирует его на необдуманные шаги, он дразнит его для того, чтобы поймать на ошибке и победить. Ярослав сдерживал гневные порывы рвануть к недругу и разорвать его на мелкие клочья. Яков был очень гибким и прытким, ему же приходилось полагаться только на чувство равновесия и звериную мощь. Ему не было удобно бегать за противником по острым скалам, а тому, напротив, нравилась такая хитрая дуэль. И вновь скрестились мечи, и вновь полилась кровь мужчин, дерущихся за свою правду. Укол прямым мечом, прыжок на соседнюю скалу, затем взмах сабли и вновь ворох искр озарял собой наступающую тьму. Бой, великолепие которого можно записывать в аналои истории, грубая сила и желание победить против мастерства и гибкости. Прямой меч бога и сабля обычного человека были равны в своей силе, и те, кто держал их тоже были равны. Яков и Ярослав смахнулись, как инь и янь, как тьма и свет, как чёрное и белое, при этом будучи серыми и оставаясь простыми людьми.

Но Яков был более мастеровитым, он отлично владел и телом, клинком и своим положением. Недолго думая, он встал спиной к уходящему за горизонт солнцу, чтобы то играла ему на руку и ослепило противника. Ярослав замешкался лишь на секунду и Саблин, схватив меч обоими руками обезоружил своего самого злейшего врага. Сабля вырвалась из рук Сечина и кружась в воздухе, упала в воду. Яков чувствовал, что ещё немного и в битве на выносливость он проиграл, ибо ран на нём было хоть и меньше, но кровоточили они куда сильнее.

-Я непобедим! Даже солнце на моей стороне! Я убью тебя, Ярослав! Прими свою смертную чашу и оставь этот мир от своего присутствия! Умри, чтобы я смог покорить этот мир!

Ярослав отступал назад под быстрыми взмахами клинка, отступал назад, пока не оказался на самом краю пропасти. Яков чувствовал, что отвесный обрыв не выдержит их обоих и они рухнут вниз, если тот сделает ещё шаг. Стараясь уколоть противника, Саблин неё бред безумца о том, что он станет настоящим богом этого мира. Ярослав уклонялся от каждого укола в последний момент, он понимал, что один удар и он погибнет, уже окончательно.

Небольшая фигура прошмыгнула между скал. Это был Степан, разъярённый мальчишка, в руках которого сиял большой меч Такеды. Он был тяжёл, мальчик кое-как держал его обоими руками, но не взирая на это упрямо шёл к своей цели, спасти отца.

Рёсак, раненный айн дал ему этот клинок, чтобы он сумел защитить отца. Нет времени вспоминать, что он ещё ребёнок, настало время стать мужчиной, сказал бородатый мужчина, протягивая тому огромное лезвие. Он остался один и без оружия, этот благородный мужчина должен получить его назад, чтобы защитить себя, но сперва подсобить батьке. Он бесшумно поднимался по скалам, держа клинок в зубах, из дёсен которых сочилась кровь. Маленькими ручонками он цеплялся за камни и из последних сил подтягивался наварх. Степан оказался за спиной Якова, который тыкал в сторону отца своим одноручным клинком.

Ярослав заметил сынишку и глаза его округлились, Яков сразу прочёл по глазам недоумение. Обернувшись, он в последний момент отразил несильный удар мальчишки.

-Щенок! Я убью вас обоих!

Вскричал он, ударяя по катане Стёпки так сильно, что он выронил её из рук и упав на спину, ударился затылком о камень. Глаза его закрылись и из раны на голове начала разливаться кровь. Ярослав закричал и бросился на Якова, будто разъярённый тигр. Тот повернулся и замахнулся, но опустить оружие не успел. Сечин с силой сцепился в руку Якова.

-УБЬЮ! УБЬЮ, СКОТИНА

Он рванул того назад и скала с хрустом обломилась. Они рухнули вниз, Яков Саблин заверещал, чувствуя приближающуюся смерть. Ярослав и не думал сдаваться, пусть он умрёт, но Яков должен умереть от его руки. Уже в полёте он сломал запястье Саблина, вырвал из его рук чудесный меч и отрубил тому голову одним точным ударом. Со стороны это выглядело так, будто один пикирующий сокол обезглавил другого.

Два тела столкнулись с водой, послышался громкий всплеск, и обоих поглотила глубина. Меч Кусанаги, вкусивший крови своего прежнего хозяина подхватили волны и забрали обратно в лоно стихии.

Степан очнулся от громкого всплеска воды и посмотрев на обрыв увидел ладью с матерью, но не увидел отца. Он закрыл глаза и схватившись за голову, закричал во всю глотку.

***

Рёсак и его племя сидели вокруг костра. Мужчин стало ещё меньше, а те, кто уцелел были ранены. Они пели песню о великом воине Ярославе, что освободил их от гнёта японцев. Погиб он или нет они не знали, ведь когда его нашли, он был не жив и не мёртв. На ладье его тело отправили на большую землю, чтобы вернуть из мира теней.

Вдруг песню прервала крупная фигура на огромной лошади. Он поднял саблю, после поднял что-то цилиндрическое. В его левой руке была большой бумажный свёрток. Он закричал: вы свободны!

Это был Ярослав Сечин с указанием императора. Теперь они жили под большой империей, которая не убивала их сотнями лет. Он всё-таки выжил, он оправился и исполнил обещание. Теперь они будут свободны!