И только богам известно...

Глава 1

Палящее солнце нагревало доспехи воинов. Пот катился по лицам, но кровь застыла в жилах, стоило им только подойти к окраине леса.

Древняя сила скрывалась где-то там, в глубине чащи.

Медленно переступив границу леса, отряд смельчаков предрешил свою судьбу.

Они были не первыми и наверняка не последними.

Пробираясь средь раскидистых ветвей деревьев, воины настороженно осматривались по сторонам.

Никто не знал, что ждет их в глубине чащи. Лишь разные слухи твердили, что где-то там притаилось великое зло.

Воздух становился все более затхлым, дышать было тяжело. От этого в голову стали закрадываться странные мысли, позволяя коварным теням явиться средь бела дня.

Ждать долго не пришлось, и первый малодушный принялся яростно махать мечом, рубя ветки деревьев.

Тени продолжали свою коварную игру, сводя несчастного с ума.

Обезумевший воин бросился на своих товарищей. Темные чары этого места дали ему великую силу, и никто не мог противостоять его злости.

Кровь продолжала питать землю этого леса, а коварные тени продолжали поглощать душу несчастного, постепенно превращая в себе подобного.

***

Проснувшись от страшного сна, воин схватился за сердце. Тяжелыми ударами оно пыталось вырваться из груди.

В голове он продолжал слышать женский голос.

Отряд собирался в поход. А солнце уже светило над коварным лесом.

***

Худин не желал прослыть трусом, но страшный сон, что преследовал его несколько дней, высасывал последнюю смелость.

Дружина Хакона была готова выдвигаться.

Накануне они были призваны в Нойштанд волей конунга Олафа. В здешних землях происходили странные вещи: скот умирал, а урожай гнил.

Жрецы таинственными ритуалами стали взывать к богам, принося кровавые жертвы. На их мольбы явилось лишь худшее зло.

Томясь в глубине темной чащи, неведомая сила пробудилась и жаждала человеческой крови. Заманивая путников вглубь леса, эта сила поглощала их души и плоть.

Отчего лес возненавидел людей, никто сказать не мог, но ведающие люди призывали конунга к оружию.

Созвав самых смелых воинов, конунг обещал награду тому, кто искоренит зло в лесу. Героев сыскалось немало, но каждого ждала одна и та же участь.

Теперь пришла очередь Хакона отправляться в таинственный лес.

— Стоит ли оно того? Не одна дюжина сложила голову в этом лесу, — обратился к Хакону Худин.

— Старых елок испугался, дитя? — Хакон был старшим братом Худина и всегда старался напомнить ему об этом.

Отвечать Худин не стал. Молча пришпорив коня, он направился к лесу.

Темная чаща выглядела пугающей, заставляя кровь стыть в жилах у самых отважных воинов.

Худина она не страшила. Затхлый воздух, что доносился из глубины леса, становился сладким ароматом, затмевая разум и отгоняя последние сомнения. Тьма завладела разумом невинного парня.

Спрыгнув с коня, Худин переступил границу леса.

Тело перестало слушаться, и ноги медленно несли Худина в самую глубь чащи. Разум продолжал бороться с чарами этого места, но все было тщетно.

Хакон, видя смелость брата, приказал дружине идти следом. Отважные воины переступили границу леса, чем обрекли себя на погибель.

Коварные тени пробирались между деревьев, все больше подавляя волю Худина. Из последних сил парень пытался бороться с древними чарами, но голос в голове твердил: что написано, не изменить. Истошный крик вырвался из груди, и полностью сломленный юноша упал на колени.

— Ты от смелости совсем ослеп? — усмехаясь, спросил Хакон.

Худин больше не владел своим разумом. Поднимаясь, он обнажил меч и взмахом срубил пару веток.

— Врагов получше не нашел? Дерево-то отпора не даст! — продолжал насмехаться Хакон.

Слабая улыбка коснулась губ Худина, и он направился прямиком к брату. Неведомая сила вселилась в тело парня. Взмахом меча Худин обезглавил смеющегося Хакона.

Не успели дружинники оправиться от шока, как Худин атаковал их. Мастерство воинов было на высоте, и каждый из них мог дать отпор дюжине врагов, но только не в этот раз.

Неумолимо юноша проносился между воинов, орудуя мечом, подобно мяснику, разделывающему свежие туши. Кровь заливала землю, которая так этого ждала.

Довольные тени, что притаились за стволами деревьев, медленно снимали пелену с глаз Худина, позволяя ему видеть то, что он совершил.

Слеза потекла по щеке парня. А разум молил поскорее убить и его.

Но у тьмы были другие планы.

Невольные ноги несли одинокого воина дальше вглубь леса, навстречу своей судьбе.

Предательские корни били Худина по ногам, а тонкие ветки то и дело норовили рассечь щеку, дабы испробовать свежей крови.

Его разум был свободен, но тело по-прежнему оставалось во власти древних чар. Отчаяние и ужас от содеянного душили юношу, заставляя сердце замирать при каждом шаге.

Постепенно лес становился реже, и вскоре взору Худина открылась широкая поляна, на которой стояло одинокое дерево. Могучие ветви которого нависали над зеленой травой, заслоняя свет летнего солнца.

Вмиг отчаяние и ужас оставили сердце воина, а древняя сила, что властвовала над ним, ослабила хватку. Он смотрел прямиком на дерево и не мог отвести глаз.

Серебристая кора излучала таинственный свет, в котором то и дело просматривался образ юной девы. Могучие ветви закачались в такт ветру, сбрасывая тайные чары.

Молодая девушка в золотом, словно осенний лист, платье вышла из тени дерева.

Яркое солнце ослепило воина, и он полностью вернул контроль над своим телом.

Жуткие воспоминания вновь нахлынули, заставляя юношу рвать на себе волосы и лить на землю слезы, всхлипывая от горя.

Юная дева медленно подошла к Худину, положив белоснежную ладонь на его голову.

— Не печалься, мой верный защитник. Так было предначертано, — нежным голосом заговорила незнакомка. — Ты был рожден для великого, а теперь спи, твои испытания только начались.

Девушка продолжила гладить Худина по голове, погружая того в сон. Коварная улыбка пробежала по бледным губам.

Зло поглощало юношу.

***

Собачий лай заставил Худина вскочить с кровати. В смятении озираясь по сторонам, юноша обнаружил, что находится в незнакомой комнате.

Был ли это очередной сон или явь, Худин не стал гадать, решив скорее покинуть незнакомое место. Но старая дубовая дверь оказалась заперта снаружи.

Отчаяние вновь овладело разумом юноши. Воспоминания, словно ручейки, стали сливаться в единую реку. Ужас от содеянного вновь завладел сердцем Худина. Его товарищи были мертвы, и виной тому был он.

Снаружи послышались голоса и сильный топот. Дверь отворилась, впуская в комнату нескольких мужчин, одетых в кольчуги.

— Моё имя Барльд, я здесь правлю, а ты кто такой? — сказал здоровяк с седой бородой.

Худин молчал, пытаясь понять, куда он попал. Но ничего, что могло дать ответ, не попадалось на глаза.

— Худин, сын Гутрума, брат… — Худин запнулся на полуслове, не желая называть имя Хакона. — Где я?

Этот вопрос мучал Худина не меньше, чем переживания о братоубийстве. Он не помнит, как сюда попал, и не знал, раскрыли ли его тайну.

— Ты пришел к нам из Темного леса, никто еще оттуда не возвращался, ни живым, ни мертвым, — сказал Бьерн, поглаживая бороду. — Ты был весь в крови, что случилось?

Не торопясь с ответом, Худин заметил, что все мужчины были вооружены короткими ножами, саксами. Они явно его боялись. И он решил рассказать, что произошло в лесу.

— На нас напали, я не знаю кто, какие-то тени, все погибли, а как я выжил, тоже не знаю, не помню, — Худин не был дураком, и такой рассказ вполне мог сойти за правду.

Бьерн продолжал поглаживать бороду, пристально смотря на юношу, решая, поверит ему или нет.

Молчание взращивало напряжение. Мужчины стали нервничать, покручивая ножи в руках.

Худин, стоявший в углу комнаты, пододвинул к себе поближе стул, готовясь защищаться им, как щитом.

— Я тебе верю, парень, — неожиданно для всех сказал Бьерн. — Древняя сила пробудилась в этом лесу, но здесь тебе нечего бояться. Стены Оксенхорна не пропустят зло.

Худин никогда не слышал об этом месте. Но то, что ему поверили, уже было хорошо.

По приказу Бьерна в комнату принесли еду и эль. Но аппетита у юноши совсем не было.

— Что это за место? Как я сюда попал? — этот вопрос съедал Худина изнутри.

— Оксенхорн, маленький городок на севере Темного леса, — разливая по кружкам эль, начал Бьерн. — Чтобы к нам попасть, нужно пройти через саму чащу или преодолеть много лиг вокруг леса.

Отставив в сторону кувшин с элем, Бьерн принялся нарезать сыр и вяленое мясо, умело орудуя ножом.

— Ты был весь в крови, но на тебе ни царапины. — продолжал Бьерн. — Мы знаем, что в лесу происходят странные вещи, и каждый, кто отправлялся туда, больше не возвращался. Так скажи же мне, почему она отпустила тебя?

Худин пересекся взглядом с Бьерном и понял, что он в курсе происходящего.

— Ты знаешь, кто она? Расскажи мне всё! — яростно потребовал Худин.

Тяжело вздохнув, Бьерн взглянул в окно. Скрывать что-то уже не имело смысла, и он начал свой рассказ.

***

У нашего народа есть легенда. Она не то чтобы древняя, но много времени прошло с её начала.

В давние времена в лесу жила прекрасная девушка Вива. Она была чиста душой и добра сердцем.

Вива владела древним колдовством. Добрая душа была готова помочь любому, кто обратился бы к ней за помощью.

Каждый знал, что Вива часто ходит в лес, говорит с деревьями и зверями. С полуслова она могла понять, что беспокоит несчастную душу, и словом могла излечить любую рану.

Юную девушку все любили и восхищались ею. Она же росла и становилась всё краше.

Однажды конунг соседних земель прибыл в Оксенхорн. Он не раз слышал о невероятной красоте и доброте юной девушки и решил убедиться сам.

Стоило ему взглянуть на Виву лишь раз, как непреодолимое желание обладать ею захватило душу конунга.

Девушка же была чиста и непорочна. Не желая иметь связь с конунгом, она ему отказала. Но конунг брал всё, что хотел.

Несчастная девушка вырвалась из цепких лап человеческого зла и убежала в лес.

Конунг же не оставил её в покое. Собрав верных людей, он приказал спустить собак и отправился в погоню.

Несчастная Вива бежала, не смотря под ноги, и свалилась в овраг, повредив себе шею.

Несчастье не остановило конунга, ведь красота девушки была поистине завораживающей, а человеческая натура — чёрной.

Надругавшись над израненной Вивой, конунг оставил девушку умирать прямо в овраге.

Казалось бы, на этом история могла и закончиться. Но разве прощают боги подобные злодеяния?

Великая Фрейя снизошла на землю и своим прикосновением излечила тело несчастной Вивы, но душа девушки уже была мертва.

Осознав свою ошибку и не желая совершать новую, Фрейя обрекла девушку быть вечной пленницей леса.

С тех пор в самой тёмной чаще этого леса появилась прекрасная, но ужасная ведьма, что несёт лишь смерть и отмщение.

Закончив свой рассказ, Бьорн осушил кружку эля одним глотком.

— Зло давно завелось в этих землях, но мы как-то мирились с ним, покуда не появился этот Олаф, — наливая ещё эля, сказал Бьорн.

Глаза Худина расширились от удивления, и он вопросительно посмотрел на Бьорна.

— Олаф другой. Он не желает жить в мире с природой. Стены Нойштанда уже стоят у границы леса, — сказал Бьорн. — Может быть, Олаф и великий воин, но не ему тягаться с силой богов.

Бьорн яростно уверял, что зло, обитающее в лесу, — это несчастная девушка Вива, которая лишь защищается. Но странное чувство в душе Худина сеяло зерно сомнения.

Боги, может быть, и жестоки, но убийство брата даже для них — высшее преступление.

Жуткие воспоминания продолжали лезть в голову юноши, причиняя страшную боль. Неожиданно стало тихо, и всё вокруг как будто померкло. Странный голос вновь появился в голове Худина, шепча лишь одни и те же слова: «Ты должен узнать правду, ты должен узнать про Далию».

— Кто такая Далия? — не в силах терпеть шёпот, спросил Худин.

Будучи до этого момента спокойным, Бьорн поперхнулся сыром и, нахмурившись, посмотрел на юношу. В его глазах читалась тревога. Он знал какую-то тайну, о которой умолчал.

— Откуда ты знаешь про Далию, мальчишка? — сердито спросил Бьорн.

Шёпот становился всё сильнее, причиняя юноше страшную боль. Древняя сила пыталась вновь завладеть телом юноши, но всё тщетно. Лес был далеко, и Худин мог сопротивляться.

— Я не могу тебе сказать, не могу, — сквозь зубы сказал Худин. — Ты должен ответить. Прошу!

Бьорн не обладал особым благородством и с подозрением относился к чужакам. Но сейчас что-то ему подсказывало, что парень находится в большой беде.

Скрываемая правда должна была открыться.

— Далия, дочь Фрейи, мать конунга Олафа. Говорят, это она виновна в смерти Вивы, — сказал Бьорн.

Головная боль постепенно отпускала Худина, а шёпот умолкал. Так таившаяся в лесу сила постепенно добивалась своего.

— Мы об этом не говорим, но раз уж начали. Далия — дочь знатного воина и богини, — продолжал Бьорн. — Она считалась первой красавицей Оксенхорна, пока не появилась Вива.

Замолчав, Бьорн подошёл к окну и выглянул наружу, осматриваясь, не слушает ли их кто.

— Легенда — это просто красивая история. Конунг приходил свататься к Далии, пока не увидел Виву, — садясь на стул, продолжил Бьорн. — Зависть Далии чёрными чарами свела конунга с ума, а Фрейя лишь хотела исправить ошибки дочери.

Тяжело вздохнув, Бьорн взял кувшин, налил себе эля и осушил кружку двумя глотками. Здоровяк сел на стул и устремил взгляд в пол. Его рассказ получился коротким, но Худин успел всё понять.

— Зло не просто так пробудилось, — тихо сказал Бьорн. — Оно хочет мести за то, что с ним сделали.

Худин почувствовал лёгкое головокружение и резкую слабость. Белая пелена застелила его взор, погружая в сон.

Бьорн, соскочив со стула, успел поймать парня за руку, не позволив ему рухнуть на пол.

— От этой правды одни беды, сохранят тебя боги, — печально сказал Бьорн.

В голове Худина возникло новое видение.

***

Златовласая девушка в белом сарафане подошла к юноше, подавая руку и помогая подняться.

— Здравствуй, Худин, сын Гутрума. Я Фрейя, богиня любви и красоты.

Боги редко являются смертным, ибо их силы безграничны и им нет дела, с которым бы они не справились. Но всё же случаются дни, когда без помощи людей они бессильны.

— Я знаю, что случилось в тёмном лесу. Я видела, как те, кто должен был хранить мир, сотворили зло. Вива должна была хранить мир, но злоба и ненависть поглотили её.

Фрейя говорила таким нежным голосом, что Худин впал в оцепенение, вслушиваясь в каждое слово.

— Я не виню её в этом и не виню в содеянном тебя. Что было, то ушло, оставив лишь горечь памяти на ваших душах, — Фрейя положила руку на плечо Худина. — Но именно ты обязан всё исправить. Сила, что живёт в этом лесу, выбрала именно тебя, посеяв внутри чёрные семена злобы.

— Почему я? — недоуменно спросил Худин.

— На то нет причины, — продолжала богиня. — Так сплелись нити судьбы. Но сейчас я выбираю именно тебя, поскольку верю в твоё раскаяние и даю тебе шанс исправить ошибки.

— Что же мне нужно делать?

— Для начала запомни, что тени в лесу живут лишь пока ты в них веришь, а те, кто был тронут ею, не способны умереть. Теперь просыпайся, ибо они уже совсем близко.

***

Открыв глаза, Худин услышал доносившиеся снаружи крики людей: «Пожар!»

Вскакивая с кровати, юноша подбежал к окну и увидел, как пламя постепенно пожирает соломенные крыши домов. Люди в панике разбегались, даже не пытаясь спасти своё добро.

Не желая больше сидеть в заточении, Худин ринулся к двери, которая в этот раз оказалась открыта. Выбежав наружу, он увидел, что в городе вот-вот должно разгореться сражение.

Бьорн перед воротами выстроил своих людей в стену щитов, преградив путь неизвестным воинам. Захватчики не нападали, не строились в стену, а лишь безмолвно ждали, пристально смотря на ряды воинов Бьорна.

Это не было похоже на битву, какие привык видеть Худин. Воины строились в стены щитов, ощетинившись копьями и мечами, и перед наступлением осыпали друг друга оскорблениями, дабы самые малодушные не выдержали и сломали стену в желании убивать.

Воины Бьорна обнажёнными мечами отражали полуденное солнце, нервно топчась на месте в ожидании атаки.

Противник просто ждал. Безмолвно ждал.

Что-то было не так с этими людьми.

Всё больше всматриваясь, Худин замечал странные детали: рваные плащи, погнутые шлемы, проткнутые доспехи.

Это мертвые!

Воины, что напали на Оксенхорн, не были живыми. У многих отсутствовали конечности, а у кого-то и вовсе плоть сошла с костей.

Драуги — мёртвые, неупокоенные воины, что попали под злобное влияние колдуна. Простым оружием их не убить. Лишь огонь способен превратить тело в пепел и развеять на ветру.

Здесь и сейчас должна случиться битва за жизнь.

Между свободными людьми и теми, кто служит смерти.

Худин не мог бросить свой народ и отправился к стене Бьорна. Как вдруг увидел такое знакомое лицо.

Страх и ужас вновь завладели несчастным юношей. Хакон, вернее, то, что осталось от Хакона, стояло перед стеной Бьорна, держа в руках отрубленную голову.

Драуги стояли без движения, ожидая команды невидимого повелителя.

Страх когтями врезался в сердце юноши, сковывая тело и замутняя разум.

Некогда голубые глаза Хакона смотрели прямиком на Худина. Безголовое тело двинулось вперёд.

Яростный вой и орда жутких мертвецов налетела на стену, как коса на камень. Длинные копья воинов второй шеренги проходили сквозь неупокоенные тела, не причиняя им вреда. Первая шеренга воинов, вооружённая короткими клинками, подрезала сухожилия мёртвых тел, лишая тех движения.

— Шаг вперёд! — грозный крик Бьорна. И могучая стена двинулась.

В третьей шеренге стояли воины с топорами, которые мощными ударами рубили конечности мертвецов. Это была хоть какая-то возможность остановить наступление смерти.

Ужас по-прежнему сжимал сердце Худина, не давая тому возможности решиться идти вперёд. Сомнения съедали юношу изнутри, призывая бросить всё и бежать. Головная боль вновь подкрадывалась, неся напоминание слов богини: «Те, кто был тронут ею, не способны умереть».

Драуги не сбавляли натиска. Их мёртвые тела не ведали усталости и боли. А люди Бьорна начали сдавать.

Стоило лишь воину слегка опустить щит, как быстрая рука драуга вскрыла горло несчастного, проливая на землю тёплую кровь. Не миновать бы беды, если бы не опыт и долгие тренировки воинов. На место павшего товарища встал другой, не давая мертвецам шанса на скорую победу.

Защитникам Оксенхорна не раз приходилось стоять в стене щитов, но против мёртвых — впервые. Их дух был высок, ибо бились они за саму жизнь. Но силы людей постепенно иссякали.

— Шаг назад! Держать строй! — яростным голосом командовал Бьорн.

Худин по-прежнему стоял на месте, борясь с пленившим его ужасом.

Пожар продолжал пожирать город, сея панику и разрушения. Оксенхорн медленно погибал, и лишь горстка отважных воинов продолжала бороться за жизнь. Их шансы были ничтожны, но их вера была крепка. И кто знает, может, сейчас боги помогут им.

Деревянные ворота, охваченные пламенем, не выдержали и рухнули на нескончаемую орду драугов. Вспыхнув, словно соломенные мертвецы, с яростным воплем они постепенно обращались в пыль.

Громкий шум заставил ужас отступить, и Худин наконец-то вернул себе своё тело.

Решительно юноша ринулся к стене Бьорна, хватая по пути горящую палку.

— Бьорн! Бьорн! Мечи здесь бессильны! Лишь огонь остановит их! — кидая в мертвецов горящую палку, кричал Худин.

— Шаг назад! Держать строй! — продолжал орать Бьорн.

Он не слышал Худина, ибо находился в первой шеренге. Именно там стояли самые сильные и умелые воины, и ни один достойный вождь не станет скрываться за спинами своих людей.

Защитники Оксенхорна несли потери, а драуги лишь продолжали давить. Каждый, кого сгубила Хозяйка леса, сейчас стоял в этом строю.

Мечи протыкали плоть, а щиты ломали кости. В стене щитов не важно, насколько ты умел в обращении мечом, а важно, насколько крепок твой дух.

Бросив попытки докричаться до Бьорна, Худин подобрал топор мёртвого воина и принялся рубить горящие брёвна, бросая получившиеся поленья прямиком в прислужников тьмы.

Один за другим мертвецы вспыхивали, сбавляя натиск. Наконец-то Бьорн обратил внимание на Худина и приказал воинам третьей шеренги жечь драугов.

— Шаг вперёд! — яростно заорал Бьорн, и стена пошла в атаку. — У нас есть шанс сегодня выжить! Дави их, парни!

Пламя пожара уже охватило весь город, полностью разрушая то, что люди создавали тяжёлым трудом. Но сейчас это было не важно, ибо стена Бьорна выдержала, и враг оказался отброшен.

Безмолвным приказом драуги остановили своё наступление и попятились прочь. Воины Оксенхорна продолжали давить до самых ворот, но границ города не покинули.

Битва была окончена, и сегодня жизнь победила. Хоть и такой ценой.

— А ты молодец! Не зря мы тебя подобрали, — ударив по плечу Худина, сказал Бьорн. — Огонь, чтобы его Суртур сделал своё дело.

Несмотря на весь ужас и напасти, Бьорн был весел. Его суровость и угрюмость куда-то улетучились, давая волю радости и озорству.

— Мы победили, и это главное, не так ли? — спросил Худин у улыбающегося Бьорна.

— Мы живы! Вот что главное! — всё так же радостно отвечал Бьорн.

Выжившие воины стаскивали тела павших товарищей в одну кучу, предавая их бушующему пламени. Складывать погребальные костры не было времени и смысла. Оксенхорн вот-вот превратится в пепелище.

Жители города, покинувшие его стены, постепенно возвращались. Надежды было мало, но теперь, когда главная угроза отступила, они пытались спасти хоть какое-то имущество.

— Что ты собираешься делать дальше? — спросил Худин у Бьорна.

Бьорн изменился в лице. Его улыбка пропала, а нахмуренный взгляд устремился в сторону леса.

— Мы всего лишь фигуры в чьей-то коварной игре, — печально сказал Бьорн. — Её воины боятся огня. Тогда зачем поджигать город?

В словах Бьорна была правда.

Хозяйка леса всегда жила в мире с Оксензорном, и, со слов Бьорна, ей не за что было мстить жителям этого города, если он не врал.

Все рассказы Бьорна строились на недосказанности и непонятных легендах.

Головная боль вновь начинала одолевать Худина. Каждый раз, когда ей что-то нужно, она вторгается в его голову.

Шёпот Хозяйки леса твердил: спроси его, что он сделал после.

Пелена вновь упала на глаза Худина, отдавая его тело во власть зла. Безвольная рука выхватила из ножен меч Бьорна и приставила его к горлу здоровяка.

— Скажи, что сделал после? — сквозь зубы прорычал Худин.

Опешивший Бьорн на мгновение растерялся. Воины, что стояли неподалёку, обнажили мечи, но взмах руки Бьорна успокоил их.

— Это магия! — изумлённо сказал Бьорн, увидев пелену на глазах юноши.

— Скажи, что сделал после! — давя на меч, рычал Худин.

Тяжело вздохнув, Бьорн печально посмотрел в небо.

— Я солгал, — чуть слышно сказал Бьорн.

— Громче! — рычал Худин.

— Я солгал! — выкрикнул Бьорн. — Я солгал Виве. Она просила справедливости, и я солгал.

Опечаленный Бьорн сел на землю. Худин продолжал держать меч у его лица.

— Когда всё случилось, Далия стала женой конунга. Но Вива не могла найти покой, и она просила меня помочь ей. Кровь за кровь, — продолжал Бьорн. — Я не мог начать войну, будучи одним из ярлов. Я призвал Витан изгнать конунга и Далию из этих земель. А Виве сказал, что мы отомстили. Такую правду она приняла, и воцарился мир.

По обветренной щеке Бьорна пробежала слеза. Здоровяк больше не казался таким грозным. Его душа наконец-то освободилась от груза лжи.

Оксенхорн был тем местом, где зло зародилось и продолжало расти.

Головная боль начинала уходить так же быстро, как и пришла. Пелена сошла с глаз Худина, а Хозяйка леса опять добилась, чего хотела.

***

Все произошедшие события не были чередой случайностей. Каждый так или иначе был повинен перед ней. Но Худин не мог понять, почему именно он стал её игрушкой.

Воины Оксерхорна продолжали настороженно следить за юношей. Он же, отбросив в сторону меч, сел рядом с Бьорном.

— Может, ты ещё что-то знаешь и расскажешь об этом сейчас, или надо ждать, когда она опять залезет мне голову? — спросил Худин.

— Я не знаю, при чём тут ты. Но это не закончится, пока она жива, — ответил Бьорн.

Некогда яростный огонь уже терял свою силу. Безветренная погода не давала ему распространяться.

Сумерки начинали спускаться на землю. Где-то в лесу раздался протяжный волчий вой.

Бьорн настороженно посмотрел на лес.

— Здесь нельзя оставаться, здесь только смерть, — вставая, сказал он.

— Куда вы пойдёте? — встревоженно спросил Худин.

Здоровяк ничего не ответил, а направившись к своим воинам, о чём-то с ними поговорил.

Часть воинов Оксенхорна отправилась собирать уцелевших жителей. Другая же часть вместе с Бьорном подошла к Худину.

— Ты не знаешь, что ей нужно от тебя. И я не знаю, — начал Бьорн. — Но я точно знаю, что здесь мы все умрём. Она не отпустит нас просто так. Так почему бы нам не умереть достойно?

Худин замешкался с ответом. Обвиняя Бьорна в нечестности, он сам скрывал страшную тайну. Времени было мало, и Худин решил рассказать Бьорну, как попал на самом деле в Оксенхорн.

***

Суровое лицо Бьорна не сулило хорошего. Воины, что стояли рядом, тоже были довольно напряжены. История Худина повергла всех в шок.

Оправдываться юноша не собирался и вину свою полностью признавал. Будь у него возможность всё исправить, он бы рассказал обо всём брату. Хотя тот, на взгляд Худина, наверняка бы не поверил, посчитав за труса и слабака. Но лучше ему оказаться трусом, чем братоубийцей.

Его душа вновь разрывалась от ужасных воспоминаний, причиняя страшную боль.

— В другие времена, да при других обстоятельствах, — сурово начал Бьорн, — я бы тебя казнил, но сейчас в том, что было, ты не повинен.

Удивление появилось не только на лице Худина, но и верных Бьорну людей. За его спиной послышался недовольный шепот.

— Молчать! — заорал Бьорн. — Вы не знаете, как она сводит с ума! Вы не видели, что она делает с людьми! Не вам его судить.

Возможно, сложись всё иначе, пару смельчаков всё же бросили бы Бьорну вызов. Но, пережив бой с мертвецами и чуть не сгорев в пожаре, горячие сердца воинов слегка подостыли.

***

Небольшой отряд воинов вновь подходил к тёмному лесу. Полная луна выкатилась на небосвод, освещая лесную дорогу.

В этот раз Худин не знал, что его ждёт впереди, а потому не спешил переступать границу леса.

Странное чувство спокойствия обуяло его, стоило ему только взглянуть во тьму чащи. Она вновь его манила, но теперь он её не страшился.

— Если почувствуешь что-то странное, говори. Я как следует врежу тебе. Думаю, поможет, — с усмешкой сказал Бьорн.

Зажгли факела. Дюжина отважных защитников Оксенхорна перешла границу леса.

Коварные тени крались между деревьев, выжидая удобного момента. Они знали, что Худин, их верный защитник, ведёт на пир свежую кровь.

Цепкие пальцы холодным прикосновением вновь закрадывались в голову несчастного воина.

Но что-то помешало им.

Слова Фрейи, великой богини, клеймом отпечатались в разуме Худина. Сладкие речи и жуткие угрозы не дали теням шанса проникнуть в разум юноши.

Яростным воем отозвались отброшенные тени. Их план потерпел неудачу, и первая линия обороны была сокрушена.

От завывания кровь стыла в жилах у бывалых воинов. Озираясь по сторонам, они встали в круг, готовясь к нападению врага. Но ничего не произошло.

— Это всего лишь тени, — выходя из круга, сказал Худин.

Бьорн молча кивнул и махом руки призвал мужчин идти дальше.

Лес становился всё реже, и взору воинов открылась широкая поляна, на которой стояло одинокое дерево.

В свете луны его серебристая кора выглядела завораживающей. Защитники Оксенхорна, засмотревшись, опускали щиты и невольно роняли мечи. Мужчины впадали в забытье, не понимая, что же их сюда привело. Магия этого места действовала иначе, с ней было сложно бороться.

Худин пристально смотрел на дерево, ожидая появления златовласой девы. Подул сильный ветер, принёсший с собой запах смерти.

Резко обернувшись, юноша увидел, как из лесной тьмы выходят злобные мертвецы. Плотным кольцом окружая поляну, их глаза горели красным огнём, а их костлявые пальцы сжимали топоры и мечи.

— К бою! Очнитесь! Сзади! — истошно орал Худин.

Те немногие, кто ещё мог сопротивляться магии этого места, обернулись, хватая оружие и щиты.

— В кольцо! В кольцо! — опомнившись, хрипло прокричал Бьорн.

Было слишком поздно.

В этот раз драуги не медлили. Обхватив костлявыми пальцами голову завороженного воина, мертвец перерезал тому горло. Гримаса ужаса отразилась на лице мужчины. Страх сжал его сердце, вмиг убив. Алая кровь пролилась на землю, питая голодные тени.

Издав яростный вой, мертвая орда ринулась на живых. Оставшиеся воины все же успели встать в кольцо, но натиск драугов был силен. Стена не выдержала, и очередная жертва оказалась проткнута обломком меча. Обнаженные челюсти вцепились в свежую плоть, упиваясь теплой кровью. Полный ужаса крик вырвался из груди воина, и голубые глаза померкли.

Бьерн сильнейшим ударом топора снес голову хищной твари.

— В кольцо! В кольцо! — размахивая топором, орал здоровяк.

Наступая друг другу на ноги, живые наконец-то встали в подобие круга, ощетинившись сталью. Кто имел копья, не жалея, метал их в мертвецов, обнажая мечи. Бьерн стоял в центре круга, вооружившись большим топором.

Стена была готова принять свой последний бой. Но драуги остановились. Окружив ощетинившуюся стену, мертвые вновь неподвижно ждали. Несмотря на холод, коварное напряжение закрадывалось в головы воинов, заставляя выступать пот. Тела начинали ныть, а мышцы болеть. Ряды живых уставали. Драугам же не нужен был отдых. Их мертвая плоть не испытывала усталости. А воля, которая ими двигала, не чувствовала напряжения и страха. Рано или поздно найдется еще один малодушный. И все закончится быстро.

Озираясь по сторонам, Худин искал способ спастись или хоть бы не погибнуть так глупо. Бьерн за его спиной, подобно дикому зверю, ходил по кругу, ища брешь в рядах драугов.

Вновь задул сильный ветер, опуская ветви могучего дерева к земле. Из глубины лесной чащи донесся волчий вой. Лунный свет игриво прыгал по зеленым листьям, что опустились на землю. Медленным шагом с ветвей дерева сошла юная девушка невиданной красоты в золотом сарафане. Излучая яркий свет, девушка прошла средь рядов расступающихся мертвецов.

Ошеломленные воины невольно опустили щиты и, разинув рты, теряли разум от её красоты. Даже суровый Бьерн, взглянув на неё, выронил топор. Казалось, сейчас лучшее время для атаки. Но бездушные тела не двинулись с места. Лишь Худин оставался невозмутим. Будучи тронут богиней, он знал, что все вокруг лишь фокус, обычный трюк. Подняв щит, он провернул меч в руке.

— Зачем ты боишься меня? — нежным голосом спросила девушка.

Худин ничего не ответил, лишь, согнув колени, приготовился к бою.

— Вива, ты жива! — дрожащим голосом вымолвил Бьерн.

По лицу сурового воина вновь пробежала слеза. Он, не отрываясь, смотрел на девушку.

Хозяйка леса подошла к рядам живых, и те беспрепятственно расступились перед ней. Ее магия была слишком сильна. Лишь улыбнувшись, она заставила мужчину свалиться на колени.

— Мой дорогой Бьерн! Я так рада видеть тебя здесь! Ты давно не заходил, — Вива провела по лицу Бьерна бледной рукой. — Ты должен был отомстить за меня, не так ли, мой дорогой друг?

— Вива, я не мог иначе. Я хотел, — дрожащим голосом начал Бьерн, но не успел договорить, как она приставила тонкий палец к его губам.

— Уже не важно. Он все сделает за тебя, — девушка указала на Худина.

Худин продолжал держать щит высоко, готовясь в любой момент вступить в бой. Хотя он и понимал, что шансов у него нет.

— Ты правильно думаешь, мой милый защитник, — будто прочитав мысли, сказала Вива. — Шансов действительно нет. Зачем сопротивляться?

Хозяйка леса засмеялась и закружилась, приподняв сарафан. Неизвестно откуда взявшиеся бабочки разлетелись во все стороны. Живые воины в изумлении подняли головы. Мертвые подняли мечи и щиты.

— Не бойтесь их. Мои братья - ваши братья, — улыбаясь, вымолвила девушка.

Зачарованная дружина Бьерна даже не пыталась сопротивляться. Безмолвные мертвецы набросились на живых, обагряя землю горячей кровью. Худин, будучи готовым, отбив выпад мертвеца, взмахом меча снес оголенный череп. Не медля, он ринулся к Бьерну, ударив того ладонью по лицу.

— Бери топор! — прорычал юноша.

Ошеломленный Бьерн подхватил оружие и тяжелым ударом сбил драуга с ног.

— К дереву! Спина к спине! — орал Худин.

— Зачем это все? — спросила Вива.

Ее сарафан уже не был золотым. Багровые пятна крови усыпали его тут и там. Прекрасное лицо расплылось в хищной улыбке, раскрывая темное нутро. В свете луны коварные тени исполняли жуткий танец. Земля вновь напитывалась свежей кровью. Зло готовилось праздновать победу.

— Зачем все это? — повторила улыбающаяся Вива.

Худин и Бьерн стояли, прижавшись спинами к широкому стволу дерева. Мертвецов было слишком много, но воины не собирались так просто сдаваться. Могучими ударами Бьерн продолжал рубить наступающих драугов. Мечом Худин прикрывал его спину. Силы постепенно оставляли живых.

— Нам не победить! — хрипя от усталости, вымолвил Бьерн.

— Нет, но мы можем попытаться убить её, — Худин указал мечом на Виву.

Девушка, слышащая слова юноши, лишь еще сильнее рассмеялась и, разводя руки в стороны, обратила голову к небу.

— От чего ты сторонишься меня? Худин сын Гутрума, — с насмешкой проговорила Вива.

Худин ничего не ответил, а лишь злобно продолжал смотреть на прекрасную девушку, продолжая отбиваться от наступающих мертвецов.

Силы постепенно оставляли тело юноши. Неверный шаг, и меч мертвеца со скрежетом прошёлся по шлему. Бьерн отдернул Худина и точным ударом лишил тварь головы.

— Будь осторожней, парень! Ты мою спину защищаешь, — сказал Бьерн.

— Нельзя стоять на месте. Мы должны её остановить, — устало сказал Худин.

Вновь разразившись смехом, Вива захлопала в ладоши.

— Я поняла. Худин, сын Гутрума, брат Хакона! Ты обижен, что твой брат тоже здесь! — коварная улыбка расплылась на лице девушки.

Повинуясь безмолвной воле своей госпожи, драуги перестали нападать на живых. Раступившись, они создали проход для одинокой фигуры, что все это время держалась позади остальных. Безголовый Хакон все еще ходил по этой земле.

— И даже мертвый он будет сражаться лучше всех. Голова ему для этого совсем не нужна, — злобный смех Вивы разнесся по поляне.

Положив голову на землю, Хакон обнажил меч и достал из-за пояса топор. Он всегда так сражался, и всегда побеждал. Ужасная фигура уверенно ринулась вперед, намереваясь одним натиском победить Худина. Удар топора принял на себя щит, а меч пролетел над головой. Клинок Худина вошел в мертвую плоть, застряв между ребер. Безголовое тело дернулось, вырывая меч из рук юноши. Не выдержав, Худин оступился и упал.

Бьерн, все это время просто наблюдавший, не мог больше оставаться в стороне. Сильнейшим замахом он попытался разрубить драуга надвое, но лезвие топора встретилось с мечом. Резким рывком Хакон вырвал топор из щита Худина и вонзил его в грудь Бьерна. Стальная кольчуга не выдержала сильного удара, и здоровяк взвыл. Кровь хлынула изо рта, и обмякшее тело упало на колени.

— Бьерн! Бьерн! Бьерн! Ты знал, что, нарушив слово, обрекаешь себя на погибель, — подходя, сказала Вива. — От богов не уйти, и от меня тоже.

Наклонившись, она обняла окровавленное тело, испачкав золотые локоны. Глаза Бьерна вспыхнули алым огнем и, вырвав топор из груди, он встал.

— Тебя я не буду возвращать, Худин, сын Гутрума. Бьерн был мне другом и хорошим воином, а ты лишь тень своего брата! — с насмешкой сказала девушка. — Убей его, и дело с концом.

Худин, не теряя времени, подскочил и ударил Хакона щитом. Тяжелый удар заставил мертвое тело пошатнуться и отступить. Подняв топор Бьерна, юноша отсек брату ногу, заставляя того упасть. Драуги никогда не перестают выполнять темную волю своих господ. Так и тело Хакона продолжало ползти в сторону Худина. Из последних сил воин замахивался, рубя тело того, кого когда-то называл братом. Обессилев, он упал на колени.

Хлопки ладоней заставили Худина взглянуть на неё. Несмотря на весь ужас произошедшего, она по-прежнему была красива. Ее бледная кожа, золотые локоны и бездонные голубые глаза. Подняв руки вверх, она вновь хлопнула в ладоши, и мертвые тела упали на землю. По ее лицу пробежала улыбка, хитро прищурившись, Вива развела руки в стороны.

Встав, юноша сжал в руках топор и направился к ней. Подойдя, он выронил оружие и упал в ее объятия. Она всегда добивалась, чего хотела. И теперь в её руках есть бессмертная армия и верное сердце. Зло праздновало свою победу.

Звук рога сквозь утренний туман заставил сонную стражу вскочить с мест.

Молодой караульный пристально всматривался в белую пелену, пытаясь разглядеть хоть что-то. Но, как показалось его глазам, туман стал еще гуще.

Звук рога вновь разнесся эхом над спящим городом.

Всполошенная стража не могла понять, какая угроза пришла к ним со стороны леса. Но даже если бы они поняли, было бы слишком поздно.

Молодой воин в доспехах вышел к воротам и вскинул руку в знак приветствия.

— Я Худин, сын Гутрума, брат Хакона, — начал юноша. — Мы служим вашему конунгу Олафу. Мы выполнили его волю и пришли за наградой.

Командир стражи, седобородый Роло, внимательно смотрел на юношу и пытался понять, стоит ли ему верить.

— Ты сказал «мы»? Где остальные? — с недоверием спросил Роло.

— Мои братья. Ждут в стороне. Конунг, нам больше не доверят? — разводя руки, спросил Худин.

В тумане показалось пару силуэтов. Разглядеть их караульные не могли, но было видно, что руки опущены и оружие убрано.

Ожидая команды, молодой караульный внимательно смотрел на напряженного Роло. Тяжело вздохнув, старик махнул рукой, давая команду открыть ворота.

Медленно, не вызывая подозрений, Худин двинулся к воротам.

Люди, что стояли у ворот, не успели ничего понять.

Резким выпадом Худин вскрыл горло спустившемуся со стены Роло, заставив его захлебнуться в собственной крови.

Ошеломленные воины схватились за мечи, но дикий вой, с которым налетела на них мертвая орда, не оставил шанса на сопротивление.

Призрачный туман постепенно поглощал спящий город, заставляя жителей вскакивать с постели и искать спасения.

Паника и ужас охватили Нойштадт.

Оставшиеся в живых воины строились перед большим залом конунга, готовясь встретить свой последний бой.

Смерть не страшила ни тех, ни других. Ведь погибнуть в бою с мечом для воина — высшая честь.

Но что делать, если тебе предстоит сражаться с самой смертью?

Растянувшись в три ряда, перекрывая единственную дорогу, живые выстроили стену, ощетинившуюся копьями.

Худин, стоявший впереди войска мертвых, ждал. Он знал, что страх постепенно начнет пожирать души людей. И тогда они ударят.

Худин ударил в щит, и мертвые, подобно живым, стали выстраивать стену. Ставя щиты внахлест, мертвые воины не выставляли вперед копья. Боль им была чужда.

— Зачем вам умирать сегодня, славные воины? — начал Худин. — Вы готовы умереть за тех, кто когда-то преступил волю богов? Вы готовы умереть за чужие преступления? Вы готовы умереть?

Мертвая стена сделала шаг вперед, ударив по щитам.

Воины нерешительно оглядывались по сторонам. Страх и сомнения закрадывались в их головы. Но долг требовал сражаться. Еще мгновение — и сомнения победят.

— Шаг вперёд! Мы выстоим! — гаркнул кто-то с задних рядов, выводя людей из оцепенения, и стена пришла в движение.

С треском две армии сошлись.

Несмотря на опыт, страх все же сделал свое дело. Забыв про то, что удары ничего не решают в подобной битве, молодой воин, отведя щит, сделал замах. Но рука мертвеца оказалась быстрее. Быстрым уколом, вонзив клинок под кольчугу воина, драуг почувствовал запах свежей крови.

Как известно, ошибка одного и плохая реакция другого стоят поражения всему войску.

С яростным ревом в ряды живых влетел красноглазый Бьорн. Размахивая своим топором, он успел свалить двоих, питая холодную землю их кровью, прежде чем воины с задних рядов вонзили в него несколько копий. Не чувствуя боли, Бьорн продолжил пробивать дорогу мертвому войску.

Жажда крови захлестнула драугов. Забыв о порядке, они, подобно хищным зверям, рвали зубами своих противников. В страхе защитники Нойштадта бросали щиты и мечи, разбегаясь кто куда, спасая жалкие жизни.

— Олаф, сын Далии! Иди же к нам! — кричал Худин, подходя к крыльцу большого зала.

Он знал, что конунг, собрав верную дружину, укрылся там. Дюжина верных воинов всегда защищала конунга. До конца.

— Олаф! Я пришел за наградой! Ты же знал, что нас ждет, не так ли? — продолжал Худин.

Драуги беспрекословно выполняли любые поручения Худина. И даже когда он призвал их зажечь такие опасные факелы, они подчинились. Поджечь большой зал было лучшей идеей.

Соломенная крыша быстро поддалась жаркому пламени, и вскоре весь зал был охвачен огнем. Оставаться внутри означало верную и бессмысленную гибель.

Двери зала со скрипом отворились, и закашливающиеся воины вывалились наружу. Мертвецы не медлили, и ржавые клинки рубили и резали свежую плоть, проливая невинную кровь.

Олаф даже не пытался сопротивляться, но меч из рук не выпускал.

— Давай закончим это быстро, — надменно бросил конунг.

Худин в ответ лишь засмеялся.

Стоявшие кругом драуги расступились, образуя коридор. Медленным шагом из тумана вышла она.

Такая же прекрасная, как и всегда, чистая и невинная. Вива приблизилась к Олафу.

— У тебя её глаза, — проводя по щеке конунга, сказала девушка. — Но ты похож на него.

— Что ты хочешь от меня услышать, ведьма? — прорычал Олаф.

— Услышать? — удивилась Вива. — Я рассчитывал, что сама всё расскажу. Олаф, сын Олафа, конунг Нойштанда. Гнилой плод гнилого дерева. Твои руки в крови не меньше моих. Но я не убивала невинных жертв. Они приходили убить меня.

Вива изменилась в лице. Её золотые локоны потемнели, а лицо исказилось ужасной гримасой. Девушка схватила конунга за горло и подняла над землей.

— Ты смеешь требовать быстрой смерти? Ты тот, кто насиловал и убивал из прихоти своей, — яростно спросила Вива. — Ты будешь страдать вечно! Твоё тело отправится прямиком к Хелле, и злобные твари, что скрываются там, будут вечно его терзать.

С этими словами девушка вырвала меч из рук конунга и легким движением руки свернула ему шею.

Резкий порыв ветра разогнал таинственный туман. Армия драугов постепенно обращалась в пыль. Магия начала ослабевать, и силы стали покидать Виву.

Худин, стоявший рядом, подхватил падающую девушку.

— Вот и всё, мой доблестный защитник, — чуть шёпотом сказала Вива. — Не печалься о содеянном, Худин, сын Гутрума. Так было предначертано, так было нужно.

Девушка постепенно угасала, её чары теряли власть над юношей, но он продолжал держать её медленно тающее тело.

Слеза прокатилась по суровой щеке Худина. А тело Вивы превратилось в сотни золотых лепестков, уносимых порывом ветра.

Три коварные норны прядут нити судеб. И только богам известно, как сложится узор нашей жизни.