Гизела и Бальтехильда

Глава 1

(Фредегар Схоластик, «Хроника», потерянная глава)

Далии Трускиновской

… следует также рассказать о делах, что творились в Лугуднуме Инфернуме. То было еще до крещения саксов, когда вырублены были рощи, куда невежественные поселяне ходили почитать дерева, и казнены жрецы, творившие обряды столь мерзкие, что написать о них бессильно стило. Обитали в сих краях саксы, франки, а также склавины, именуемые также венедами или вендами. Сам же Лугдунум Инфернум переходил в руки королей то визиготских, то лангобардских, которые были привержены ереси арианства, которая еще хуже язычества. Когда же франкскую корону принял Хильперик, он прислал сюда своего комита, именем Альбрехт из Куронии, за силу прозванного Медведем. Сей Альбрехт, будучи доблестным воином, навел в Лугдунуме порядок, приведя к подчинению как саксов, так и вендов.

Однако ж Альбрехт, пусть и был храбрым мужем, по натуре был любострастен и не мог устоять перед соблазнами, коими искушают нас дщери Евины. Он взял в наложницы дочь некоего свободного земледельца, зовомую Гизелой. Та же, по женскому скудоумию, вообразила себя законной супругой комита.

В то время жил близ Лугдунума отшельник, именем Гиларион, славившийся большим воздержанием. Он обтянул нагое тело железными цепями, сверх надел власяницу и ел только коренья, и через тосподобился творить великие чудеса. А именно предсказал он вторжение лангобардов в земли франков и саксов, и повелел жителям снести свое имущество внутрь городских стен, дабы не похитили его захватчики, и укрыться в укрепленном месте.

Все , заслыша то, пребывали в изумлении. Альбрехт же Медведь, узнав о словах отшельника, не молитвойукрепил свое сердце, но стал искать способы избежать кровопролития, сговорившись в префектом лангобардским. Тот же согласился на предложенный комитом союз, но условием того союза назвал брак дочери своей Бальтехильды с Альбрехтом.

Была сия Бальтехильда приятна видом и роду доброго, потому Альбрех и согласился вступить в супружество с дочерью нечестивого арианина. Префект же Гунтрамн ( так его звали) потребовал, чтоб Альбрехт изгнал из дому наложницу, дабы его дочь не терпела поношения. Комит отправил Гизелук отцу, дав ей отступного за утраченное девство. Но злокозненная женщина не смирилась, и преисполнившись гневливости, обратилась к премерзкому колдовству, ради того, чтоб извести супругу комита. Таковые примеры, свойственные женской природе, мы видим и среди тех, кто званием и рождением выше, наподобие чудовищной Брюнхильды, убивицы десяти королей.

Однако тщетны были ее старания – не смогла она извести Бальтехильду. А дело было в том, что едва захворав, посетила Бальтехильда отшельника и тот благословил ее наложением рук, и та ушла очищенной. И оставила нечестивые суеверия арианские, и обратилась к вере истинной.

Гизела же, исполнившись злобою, отринула все доброе и обратилась к венедской волхвунье, что ходила в темный лес, радеть языческому Велесу, который суть сатана. И столь же заблудшие жены и девы вендские следовали за ней, пляша вкруг дубов, помавая ветвями миртовыми и творя подношения Велесу, за что и званы были велиями или вилиями. И Гизела испросила у той нечестивой жрицы подмоги в своих греховных желаниях, за что отдала в уплату свою бессмертную душу.

И завлеченный языческим волхвованьем, комит Альбрехт стал устремляться в леса, где вилии устраивали свои радения, и плясал с ними, и скакал, и кланялся идолам. Комитисса же, полагая, что он посещая изгнанную им наложницу, поначалу терпела сие, как подобает доброй жене. Но, потом, видя, как супруг ее стал бледнеть и худеть, решила проследить за ним тайно. Узрев мерзостные пляски вилий, к коим примкнул Альбрехт Медведь, комитисса Бальтехильда направилась к отшельнику Гилариону. Отшельник же, выслушав ее, совлек со своего изможденного тела власяницу – единственную одежду, что согревала его в дождь и мороз, и велел комитиссе, когда муж ее направится на языческое сборище, настичь его там и накинуть власяницу на его грешное тело.

И когда венеды и прочие язычники направились на сборище в ночью, каковую называют они Велесовой, а саксы – Вотановой, что приходится на канун праздника Всех Святых, Альбрехт, называемый Медведь, также пошел туда, а супруга его, повинуясь отшельнику, скрытно последовала за ним. И увидела комитисса, как оные вилии носятся и скачут в чудовищном хороводе, посреди же Альбрехт пляшет, будто и впрямь медведь пол дудку гистриона, а Гизела пляшет вместе с ним. Тогда Бальтехильда, подкравшись к танцующим, накинула власяницу на плечи Альбрехта.

В тот же миг Альбрехт пал без чувств, Гизела же обратилась в хладный труп, каковым давно и являлась, отдав душу бесовскому Велесу. Остальные же вилии в страхе разбежались.

С тех пор комит отказался от греховных пристрастий и преследовал вилий без жалости. Однако не прошло ему даром плясание и скакание на языческих сборищах. Вскоре постигла его лихорадка, в приступе которой он и скончался А комитисса возвратилась в дом отца своего, префекта Гунтрамна, который нашел ей другого мужа.

Гиларион же, отдав ради благого дела власяницу, пребывал во все дни наг, не имея на себе ничего кроме вериг, и покинул сей грешный мир, обретя покой. Все это слышал я из уст человека, немого, слепого и глухого, но излеченного Гиларионом.

Комментарии переводчика

Эта глава содержится в единственном сохранившемся списке «Хроники» Фредегара Схоластика, найденном в библиотеке аббатства Санкт-Колумбан-ам-Заале. Ряд исследователей считает ее позднейшей интреполяцией и сомневается в авторстве Фредегара, как как упомянутое в начале главы крещение саксов произошло в пору становления империи Каролингов, то есть значительно позже смерти хрониста (+660 г.). Сомнение в авторстве вызваны также тем, что эпизод с отшельником Гиларионом, включая предсказание нашествия лангобардов, является кратким пересказом жизнеописания отшельника Госпиция из Ниццы, приведенного в «Истории франков». Однако признанный каноническим текст «Хроники» Фредегара является компилятивным и включает обширные фрагменты их Григория Турского и Исидора Севильского. Поэтому включение в текст упомянутого отрывка не противоречит авторству Фредегара. В главе также повторена данная Фредегаром характеристика королев Брунгильды (Брюнхильды) как «убийцы десяти королей».

В любом случае глава содержит интересные сведения о верованиях и обычаях лужицких сербов ( венедов, вендов) – в упомянутый период на территории бассейна Заале находился значительный славянский анклав, ныне почти исчезнувший.

Курония – позже Курляндия, ныне Курземе в Латвии.

Что касается места действия, то топоним «Лугдунум» часто встречался в этот период на территории Западной Европы.Лишь немногие современные города ( Лан, Лион) сохранили в названии исходный корень.

Исследователи склонны отождествлять Лугдунум Инфернум с регионом Нижняя Лужица (Niederlausitz) в земле Бранденбург ( ФРГ).

…