Элфрид

I

По земле пробегу я

Быстрой рекой

И до звездного неба

Достану рукой.

Поборю я стихию

Ветров небывалых,

И расступятся вдруг

Горы и скалы!

Я лед растоплю,

Приручу я огонь,

Голубые моря

Соберу я в ладонь,

Весь мир предо мною

Теперь и вовек –

На что способен

Простой человек!..

***

Это было давным-давно, сотни, а может и тысячи лет назад. Настолько давно, что никто из ныне живущих не сможет сказать даже примерно, какое это было тысячелетие, столетие и, тем более, какой это был год. История уносит нас в крохотный городок на маленьком острове, название которого не сохранилось ни в одной книге: даже самые древние рукописи не упоминают о нём.

Известно лишь, что жила в этом городе девочка, и звали её Элфрид. И ничем Элфрид не отличалась от обыкновенных девочек, разве что была не по годам сообразительна и совсем не по-девчачьи отважна. И если вдруг при виде огромной серой мыши с противным облезлым хвостом все обыкновенные девочки начинали пронзительно визжать и разбегались по разным углам, Элфрид храбро шагала вперёд и прогоняла противную мышь прочь. А в остальном Элфрид совсем не отличалась от обыкновенных девочек. Она так же любила крутиться в платье перед зеркалом и навешивала на себя все украшения, которые могла найти в доме. Но выходя на улицу, обматывалась колючим шарфом и обувала огромные тяжёлые валенки, скатанные из шерсти неизвестного ей заморского животного и набитые внутри пухом, чтобы ногам было теплее.

Элфрид очень любила цветы. Она могла часами листать пожелтевшую от времени книгу в потрёпанном кожаном переплёте (страшно было даже представить, сколько этой книге лет!), где было великое множество картинок с самыми разными цветами, названий которых она не знала, как не знала и того, существуют ли эти цветы на самом деле. До сих пор ей доводилось видеть только гербарии и травяные сборы в торговых лавках. Она могла только лежать и представлять, как в действительности могли бы выглядеть эти цветы, и какие ещё цветы бывают. «Интересно, а как они пахнут?» – размышляла Элфрид, – «А пахнут ли они вообще?..»

Да, Элфрид никогда не видела настоящих живых цветов. Там, где жила Элфрид, цветы не росли. Там, где она жила, всё было покрыто толстой коркой льда, на крышах домов красовались пышные снежные шапки, а за окном завывал колючий безжалостный ветер.

Там, где жила Элфрид, царила вечная зима…

И никто не знал, когда и почему этот крохотный остров вдруг сковали мороз и холод. А может, так было всегда?.. Но в сказаниях и в песнях, которые передавались из поколения в поколение от родителей к детям, а от детей потом к их детям – и так без конца – говорилось, что когда-то город утопал в зелени, над домами парили птицы, всюду порхали бабочки, в воздухе витал сладкий цветочный аромат, а на главной площади бил фонтан. Всё это было очень трудно представить, наблюдая ту серую и унылую картину, которую каждый день видела Элфрид, и сложно было представить то, что когда-то здесь всё дышало, цвело, было живым…

На центральной площади действительно стояла обледеневшая скульптура, которая могла раньше быть фонтаном. Иногда гуляя по городу, Элфрид останавливалась возле неё и представляла, как весело журчит вода, и струи воды, падая вниз, разбиваются на тысячи капелек, переливаясь на солнце словно алмазы.

Много другого было в сказаниях и песнях. Когда Элфрид была ещё совсем-совсем маленькой, бабушка рассказывала ей о трёх сёстрах, которые некогда жили в этом городе. Те, кто не одобрял колдовство, называли их ведьмами, другие же считали их чародейками и благодетельницами, ведь они поддерживали гармонию – старшая из сестёр погружала природу в сон, средняя напротив пробуждала всё живое, а самая младшая стояла на страже времени и пространства. Так они сменяли времена года. Но однажды старшая из сестёр заточила младшую в огромном каменном замке где-то далеко за пределами острова. Замок защищён цепью гор, которые вершинами своими насквозь пронзают облака, настолько они огромны и неприступны. Да и сам замок походит на гору – тёмный, величественный, он возвышается над гладью сапфировых озёр, которые окружают его со всех сторон. Окна его словно пустые глазницы, но совсем не похоже, что они лишены зрения – холодным взглядом замок неустанно всматривается вдаль, ожидая незваных гостей, а тень его уползает далеко-далеко, будто она готова проглотить любого, кто осмелится ступить на эти земли… Ни у одной живой души никогда и ни за что не получилось бы пробраться к огромным каменным стенам замка, никому не удалось бы попасть внутрь – там никогда не было ни входа, ни выхода.

Без сестры, которая должна была следить за ходом времени, обычный порядок вещей был нарушен, и равновесие в природе сильно пошатнулось, покрыв город и его окрестности толщей снега и льда. Средняя сестра долгое время скиталась в горах, пытаясь своими силами противостоять обиженной сестре-колдунье, проклявшей остров и моря, которые его омывают, но вскоре утратила свою волшебную силу и растворилась в морозном воздухе, превратившись в легкую дымку, которую и сейчас можно увидеть на рассвете над ледяными сапфировыми озёрами…

«Но это всего лишь сказки» – приговаривали взрослые, завершая свой рассказ.

Словно вторя этим присказкам, седые старцы с бородами до пояса и блестящими лысинами, которые они скрывали за козьими шапками, твердили о каком-то «Суровом Климате» и «Холодном Фронте», что звучало жутко заумно и совершенно непонятно, но все взрослые с ними соглашались. «Почтеннейшие», так их называли горожане, считались мудрейшими и самыми учённейшими из всех. Они важно прохаживались по улицам, задумчиво почёсывая бороду, а потом вдруг вскидывали палец кверху и тут же принимались скрипеть пером, записывая что-то на грубых листах, которые у них всегда были при себе. Это было одно из их основных занятий. Элфрид всегда удивлялась, откуда они берут чернила, если, попадая на улицу, любая жидкость спустя некоторое время превращается в лёд.

В те дни, когда Почтеннейшие не запирались в своих домах, тщетно пытаясь превратить все попавшиеся под руку предметы в золото, или не тратили сотни часов на изобретение паролёта, они захаживали в таверны – гул и песни в таверне сразу же прекращались, и «Почтеннейший» гость моментально становился центром внимания зевак. Тогда он принимался рассуждать о «Суровом Климате» и «Холодном Фронте», а все взрослые непременно с ними соглашались. И лишь немногочисленные скептики, которые чаще всего забивались где-то в тёмном углу с приходом «Почтеннейшнего», скептически хмыкали, лениво потягивая эль.

Элфрид порой и сама задумывалась о «суровом климате» и «холодном фронте», хотя она даже не до конца понимала, что это значит. «И насколько же суровым должен быть этот... как его... климат, чтобы заморозить всё вокруг? Да ну, глупости какие-то», – в итоге отмахивалась она от подобных мыслей. Ведь ей больше по душе были рассказы о прекрасной волшебнице, которая томилась плену в ледяном замке…

Элфрид вообще очень любила мечтать. В те дни, когда не было метели, она выбиралась на набережную и подолгу бродила туда-сюда, наблюдая за огромными кораблями, которые своей невероятной мощью раскалывали оббитыми железом носами толстый лёд. Элфрид всегда поражалась, как им это удаётся, но никого из горожан к бухте никогда близко не подпускали. Это казалось очень странным и загадочным, и ещё больше разжигало любопытство. Но девочке оставалось только издалека наблюдать, как матросы бродят по палубам, разматывают канаты и звенят снастями. А когда во время долгих прогулок пальцы начинали неметь от холода, она бежала домой и рассматривала книги с цветами, или просто мечтала, отогреваясь у огромного чугунного котла, в котором постоянно кипятили воду. «Довольно странное устройство» – думала Элфрид, изумлённо рассматривая огромный котел. Отец как-то ей объяснял, что нагретая в котле вода под напором поступает по трубам, которые проходят почти через весь дом, кроме чердака и подвала. А на вопрос «Как?» отец всегда с умным видом отвечал: «Никакого волшебства. Просто физика».

Когда-то это устройство придумал кто-то из «Почтеннейших» и назвал его, как и полагается, по-умному «Нагревательным Прибором». С тех пор «Нагревательные Приборы» получили большую известность и были почти в каждом доме, ведь тепла от обычных печей и каминов было недостаточно, чтобы прогреть дом. А «Почтеннейший» изобретатель, конечно же, увековечил своё имя и обеспечил своих потомков на несколько поколений вперёд (поговаривают даже, что некоторые из тех самых кораблей принадлежат его пра-пра-правнуку).

Так Элфрид сидела и мечтала рядом с «Нагревательным Прибором». А как-то раз, гуляя по набережной, она услышала, что корабли уходят в далёкие тёплые страны и привозят оттуда настоящие живые цветы и многие другие растения, которые «Почтеннейшие» потом используют в лекарственных сборах и в своих алхимических опытах. Какую-то часть растений, но уже засушенную, отдают лекарям, пекарям и поварам. Элфрид знала, что корабли уходят на юго-запад – сначала они огибают северо-западную часть острова, на котором находится город, а затем по ту сторону гор выходят в открытое море и через «Тёмные Воды», которые самые «Почтеннейшие» из «Почтеннейших» ещё почему-то прозвали «Пустотой», направляются в заморские страны.

Как она мечтала попасть туда!.. И хотя бы одним глазком взглянуть на настоящие живые цветы… Они ведь, наверное, такие красивые!

II

Наступил очередной морозный день. Проснувшись, Элфрид быстро позавтракала, чмокнула маму и свою маленькую сестрёнку в обе щёки и поспешила на набережную. Пересекая городскую площадь, она как обычно остановилась у обледеневшей статуи. Из-за толстой корки льда, который покрывал всю статую, сложно было что-то рассмотреть. По очертаниям различали, что это девушка в легком развивающемся платье. Взгляд её был устремлён вверх, рука протянута к небу, словно она хотела коснуться солнца, скрытого где-то за свинцовыми облаками. Казалось, что ещё мгновение, и эта прекрасная девушка вспорхнёт и улетит куда-то далеко-далеко…

Элфрид заворожено стояла перед ней, затем перелезла через парапет, окружавший статую, и всмотрелась в её лицо. Даже сквозь ледяную корку можно было разглядеть мягкие черты. Элфрид подумалось, что скульптор был волшебником – обычному человеку не под силу создание чего-то совершенного… а эта статуя была совершенством. Девочка всегда сравнивала её с загадочной волшебницей, которая теперь скована где-то в горах чарами собственной сестры.

Эта статуя могла бы быть главным украшением города, но пока что она только вселяла в сердца мечтателей и безнадёжных романтиков надежду, что когда-нибудь они смогут увидеть солнце…

От мыслей её отвлекли детские голоса, доносившиеся откуда-то из соседнего переулка. Из-за угла старой библиотеки на площадь вывернула компания детишек, которых Элфрид сразу узнала и помахала им рукой.

-Привет, Элфрид! – крикнул розовощекий мальчик в серой меховой ушанке, – снова разглядываешь статую?

Девочка смущённо улыбнулась и кивнула.

-Мы идем на набережную, хотели поиграть в прятки. Пойдёшь с нами?

-Да, – весело согласилась Элфрид, – я как раз туда и шла.

Пройдя по узкому переулочку и миновав несколько торговых лавок, где продавали горячие напитки для тех, кто только что прибыл в город или же напротив, кто ожидал отплытия корабля, ребята вышли на набережную. Кораблей на удивление сегодня было мало, как и моряков, которые лениво бродили туда-сюда, подготавливая товар к отправке за море. Часть набережной была заставлена огромными ящиками. На один такой ящик приходилось по два-три рослых моряка, чтобы перетащить его с набережной на корабль. Так как все были заняты делом, на компанию детей особо никто не обратил внимания. Лишь несколько раз старый матрос грозно прикрикнул на них и посоветовал убираться прочь. Но ребята видели это место как самое идеальное место для игры, а угрозы – как призыв лучше прятаться. Так появилось ещё одно условие: не попадаться на глаза морякам, особенно «вон тому ворчливому».

До сих пор Элфрид пряталась то за парапетом, отделявшим набережную от главной улицы, то за небольшой торговой лавкой, но её находили одной из первых, что очень расстраивало девочку. В очередной раз, как только вóда отвернулся и стал громко считать, ребята бросились врассыпную. Элфрид забежала за стену, выстроенную из ящиков. Один из ящиков не был закрыт крышкой, как все остальные. Элфрид подумала, что в ящике её точно не станут искать, и залезла внутрь.

Время тянулось медленно. Девочка старалась прислушиваться ко всему, что происходило снаружи. Но голосов её друзей не было слышно. Лишь только весёлый разговор моряков, громыхание цепей о борт корабля, странный гул со стороны моря. Раньше его не было. Или он просто был тише и его не замечали? Ноги начали потихоньку неметь от холода. Элфрид съёжилась и потерла руки в варежках друг о друга. Казалось, прошла уже вечность. Может, ребята забыли про неё? Или, скорее, просто не могли найти, уж слишком хорошо она спряталась.

Совсем рядом послышались голоса. «Не детские, – заметила Элфрид, – точно, это моряки. Сейчас увидят меня, ой, трёпки зададут...» Неожиданно резко стемнело. Элфрид взглянула наверх. Ящик закрыли крышкой, потом наклонили его на один бок, затем на другой, Элфрид стукнулась о стенку, пискнув от неожиданности. Девочка поняла, что её куда-то тащат. Крышка не открывалась. Девочка попыталась постучать по дощечкам, позвать кого-нибудь, но её словно не слышали. Сердце сжалось от страха. Элфрид сглотнула слёзы и снова попыталась докричаться до тех, кто нёс ящик, но, видимо, суматоха и шум в порту перекрывали все её крики о помощи. Или, моряки просто привыкли к странным звукам, доносящимся из ящиков?.. Девочка поняла: выбраться из ящика она уже не сможет.

Нет-нет! Всё равно, ящики будут проверять. Обзательно будут проверять. И тогда найдут её.

Элфрид стала прислушиваться. Шум снаружи стал ещё сильнее, голоса, звон цепей и звук колющегося льда, который ей давно знаком. Ящик снова тряхнуло, потом ещё раз, и, наконец, движение прекратилось. Девочка посмотрела в щелку между дощечек. Она ясно увидела палубу, суетившихся на ней моряков. Вот капитан, он отдаёт какие-то распоряжения остальным. Девочка ещё раз постучала по стенкам своей ловушки, позвала на помощь, но никто не откликнулся. Тогда она свернулась клубочком и тихонько заплакала. Её найдут. Обязательно найдут. Если не сейчас, то чуть позже. А как только найдут – отправят домой. Иначе и быть не может.

И тут её осенило. Все корабли, если верить взрослым, отправляются по ту сторону гор. Туда, где всегда тепло. Если это правда, то она сможет попасть туда, где всегда мечтала оказаться. В груди у Элфрид разгорелся огонёк. Когда она вернётся обратно, она всем-всем расскажет, что увидела там, за морем! И тогда её истории тоже будут передаваться от одного человека к другому, из поколения в поколение, и может тогда, последовав её примеру, люди тоже начнут путешествовать в заморские страны! А может, так они смогут найти способ разморозить их остров? Вдруг люди за морем знают какие-то особые секреты? Как только Элфрид с ними познакомится, она обязательно, обязательно спросит их об этом!

Но что если… Что если там, куда отправляются корабли, так же холодно? А вдруг, там ещё хуже? А ещё злая колдунья... она ведь тоже... там?

Тень надежды, на мгновение промелькнувшая перед девочкой, тут же растворилась, будто её никогда и не было.

Она снова посмотрела в щёлку. Движение понемногу прекращалось, шум стихал. Раскатистым басом капитан отдал приказ, и корабль медленно начал отчаливать от пристани, с жутким грохотом ломая лёд. Корабль тряхнуло, он накренился набок, и ящик чуть сдвинулся в сторону, ударившись о борт. В одной из дощечек от края до края пошла трещина. Элфрид заметила это и сразу смекнула, что нужно попробовать доломать дощечку. Она упёрлась в неё ладошками и надавила со всей силы. Не вышло! Тогда она прислонилась спиной к противоположной стенке ящика, и ударила в дощечку ногами, потом ещё раз, дерево с треском поддалось, открывая девочке путь к свободе. Пришлось потрудиться, чтобы сломать ещё пару дощечек, но, видимо, сырость и холод сделали древесину менее прочной, и Элфрид смогла выбраться наружу. Через какое-то время девочка уже тихонечко кралась между ящиков. Как странно, их так много и все они крепко привязаны к палубе. Зачем?

Снаружи стоял такой жуткий грохот, что никто не услышал и не заметил того, как Элфрид выбралась из своего плена. Двое моряков тащили какие-то мешки к трюму, девочка спряталась за одним из ящиков, чтобы не выдать себя.

До неё долетел незнакомый и волшебный аромат. Принюхавшись, она поняла, что источник этого чудесного запаха находится в ящике, за которым она спряталась. Заглянув в щёлку, девочка увидела неясные очертания: несколько палочек, а на них золотистого цвета шары, состоящие из множества тонких иголочек. От шаров исходил едва заметный тёплый свет. Элфрид удивилась, что же это могло быть? Раньше она никогда не чувствовала и не видела ничего подобного. «Очень похоже на… цветок? Настоящий живой цветок! – изумлённо выдохнула девочка, - не уверена, но кажется я видела такой в книге, которая дом…» к реальности её вернула мысль о доме, в груди что-то неприятно защемило. Мама, папа, сестрёнка… наверняка уже хватились её.

Смирившись с тем, что ей всё равно придётся отвечать за свой проступок, Элфрид обречённо вздохнула и вышла на палубу в надежде найти кого-нибудь из экипажа корабля. Стремительно темнело. Рядом с трюмом стояла небольшая керосиновая лампа, которую оставил (или забыл?) кто-то из моряков. Спускаться вниз Элфрид побоялась, поэтому решила пока подождать наверху. Она уселась на пол и облокотилась спиной на один из ящиков, поставив лампу возле себя. Куда же все пропали? Вдруг корабль снова накренился, и Элфрид кубарем скатилась к стенке борта, лампа скользнула вслед за ней, чудом уцелев. Ухватившись за края, она осторожно выглянула за борт. Островок, на котором она прожила всю свою жизнь, медленно удалялся, девочка с грустью наблюдала за тем, как уменьшается набережная, дома на красной линии главной улицы... Внезапно всё исчезло за густым туманом, появившимся из ниоткуда.

«Готовься-я-я! – прогремел гортанный голос. Девочка узнала в нём капитана, – Наве-е-ерх!»

Корабль снова тряхнуло, и… Элфрид открыла рот в изумлении. Лёд, сквозь который пробивалась эта огромная машина, стал удаляться. Корабль поднимался… в воздух! Девочка схватила лампу и в панике заметалась возле борта, не понимая, что происходит. Как это вообще возможно?!

Сгущались сумерки. В тусклом свете своего огонька, девочка пыталась хоть что-то разглядеть. Может, ей почудилось? Но корабль действительно поднимался всё выше и выше. Судно время от времени потряхивало, отчего сердце уходило в пятки. Элфрид почувствовала, как подступает тошнота, а перед глазами заплясали разноцветные круги. Она различила чьи-то шаги, кто-то приближался. Девочка повернулась. Перед ней стоял молодой моряк, удивлённо и испуганно рассматривая её. Он подошел ближе.

-Тише-тише, – парень выставил вперёд руку, протягивая её Элфрид, словно это могло помочь испуганной девочке успокоиться, – как ты здесь оказалась, малютка?

-В… в… в ящике, – пискнула Элфрид, не узнавая свой голос, – пряталсь…. и... и… потом сюда… здесь…

-В ящике? – переспросил моряк и вдруг глаза его расширились, – осторожнее, держись за борт! – крикнул он…

Но было уже поздно.

Элфрид падала вниз, закрыв глаза и сжав руки в кулаки. Ей не хотелось видеть, как приближается лёд. Или вода? Она не знала, где пролетал корабль, ведь из-за тумана ничего не было видно. Плавать она не умела. Какая же она наивная!

Вот куда могут привести мечты маленькой глупой девочки.

***

Уже было совсем темно, когда родители Элфрид, её друзья и другие жители их маленького городка бродили по набережной. Все были взволнованны внезапным исчезновением девочки, все звали её…

Но никто не откликался.

III

«…Где в ясных бездонных глазах далёкие звёзды дрожат,

И полные гроз небеса у ног его смирно лежат.

Мне б не было дома теплей, в котором могла б я согреться,

И не было б сердца родней его неспокойного сердца…»

Элфрид стояла зажмурившись, боялась открыть глаза. Она чувствовала, что стоит на чём-то мягком, чувствовала, как что-то приятно щекочет ей руки и щёки; чувствовала небольшую качку, как бывает на море при штиле – земля (если она, конечно, стояла на земле) время от времени будто уходила из-под ног… Где она?

Всё так же, не открывая глаз, Элфрид протянула руки вперед, потом развела в стороны, пытаясь нащупать что-нибудь вокруг себя, но её пальцы лишь хватали холодный воздух. Шагнуть вперед? Но кто знает, что там впереди? Наконец, она собралась с духом, сделала глубокий вдох и…

На мгновение ей показалось, что всё это какой-то чудный сон. Девочка застыла в изумлении, не в силах пошевелиться. Вокруг неё было только тёмно-синее, местами чёрное или фиолетовое, но абсолютно бездонное небо, на котором россыпью сияли миллионы, а может, миллиарды звёзд. Маленькие и большие, одинокие и собравшиеся в какой-то замысловатый узор, они все с любопытством наблюдали за ней. У Элфрид даже закружилась голова – то ли от бескрайнего простора и невообразимой глубины ночного неба, его величия и великолепия, то ли от того, что поражённая до глубины души, но в то же время немного напуганная, девочка даже забыла, как дышать…

Элфрид огляделась. Она стояла на облаке, белоснежном и пушистом, словно вокруг кто-то рассыпал пух – очень много пуха! – кое-где он клочьями выбивался из густого белого покрова, устремляясь вверх, меняя форму, то сгущаясь, то разрываясь на несколько частей, превращаясь в дымку. Вдали простиралась целая гряда облаков, похожая на белую, мягкую, колоссальных размеров перину.

Холодный ветер накрыл девочку волной, заставив содрогнуться и съёжиться. Она осмотрела облако и с удивлением обнаружила, что её керосиновая лампа приземлилась вместе с ней и теперь лежит неподалёку, мягко покачиваясь на облаке. Огонь в ней ещё не погас. Элфрид взяла лампу, подняла фитиль, чтобы огонь разгорелся чуть ярче, и снова устремила взор на далёкие звёзды. Они всё так же, не двигаясь и таинственно мерцая, безмолвно смотрели на неё, а она восхищённо любовалась ими. Вдруг одна из звёзд вздрогнула и стала медленно плыть по небу, становясь всё больше и больше. Элфрид от неожиданности попятилась назад, облако поплыло под ногами, и девочка рухнула на мягкую пуховую подушку, что клочья пуха разлетелись в разные стороны. Она замотала головой, будто стараясь отогнать от себя странное видение, но звезда продолжала приближаться. Вскоре она различила в тусклом мерцании человеческую фигуру. Откуда-то донёсся слабый голос, напевающий незнакомую ей песню, слова которой Элфрид поначалу не могла разобрать. Но фигура приближалась к ней, и она стала слышать обрывки фраз, которые в конце концов сложились воедино:

Что ты, стоящий на распутье,

Не выберешь дальнейший путь?

А может быть, назад свернуть?

Но прошлого стальные прутья

Свободно не дают вздохнуть…

«Ах, человек! Здесь? – вздохнула девочка, - Не может быть!..» Этот слабый голос принадлежал именно ему. В тусклом сиянии звёзд она едва могла разглядеть его черты. Но он сам тоже светился, как и звёзды вдалеке, хотя его сияние было бледным, почти призрачным, так что и он сам казался призраком – бледная кожа, светлые волосы и серые, почти бесцветные глаза, словно стеклянные, не выражали абсолютно ничего. Элфрид присмотрелась получше: мальчик был покрыт слоем льда, как та статуя в центре площади, только этот лёд был гораздо тоньше. На груди у незнакомца висел кулон, излучающий слабое золотистое сияние, его-то Элфрид и приняла за сияние звезды. А вокруг кулона на поверхности покрывавшего мальчика льда застыли капли воды, будто когда-то лёд в этом месте таял. Может, этот светящийся камень излучал не только свет, но и тепло? Но что же произошло? Видимо, сейчас он утратил свою былую силу.

Элфрид завороженно смотрела на незнакомца. Она почувствовала, как её сердце сжалось при виде его призрачного холодного сияния. Оно было абсолютно завораживающим и волшебным, но в то же время таким невообразимо печальным, пробирающим до самых костей…

Холодно, безразлично незнакомец обратился к ней:

-Не стоит здесь сидеть, можно замёрзнуть.

Элфрид смущённо кивнула, подняла свою керосиновую лампу и поднялась сама. Яркий свет вновь разгоревшегося огонька упал на лицо мальчика. Но он не дрогнул и не сощурился, только удивлённо смотрел на Элфрид и молчал. Девочка теребила край шарфика.

-Кто ты? – наконец спросила она и, неожиданно для себя, затараторила, – и как ты здесь оказался? И вообще, где мы? Что это за место? Тут всегда так холодно? Почему ты здесь?

-Как много вопросов сразу, – мягко улыбнулся незнакомец, – меня зовут Хупперт. Как я попал сюда, я точно не помню… Судя по тому, что нас окружают лишь облака и небо, мы наверху… Здесь. Просто здесь. Точнее я не могу сказать.

-Так это действительно облака? Самые настоящие облака?! – воскликнула Элфрид.

-Да, самые настоящие. Ты раньше их никогда не видела?

-Видела, – ответила девочка, – но только с земли… И только серые, снеговые…

-С земли… – Хупперт задумчиво опустил глаза вниз, будто стараясь увидеть что-то сквозь толщу облака, на котором они стояли. Потом он вдруг посмотрел на Элфрид и, заметив её испытывающий взгляд, продолжил, – вероятно, ты очень напугана, ещё и замёрзла... Да, здесь холодно. Ужасно холодно.

Элфрид только сейчас заметила, что она уже не чувствует пальцев от холода. Она поднесла ладошки к лицу, пытаясь дыханием немного согреть их. Вдруг что-то холодом обожгло ей ладонь, от неожиданности Элфрид вздрогнула. Хупперт одёрнул руку и опустил глаза.

-Прости, – тихо сказал он и, хотел было продолжить, но прикусил губу и посмотрел на свои руки.

От удивления глаза мальчика расширились. По его пальцам скатились маленькие капельки воды, словно лёд стал потихоньку таять. Он вопросительно перевёл взгляд со своей ладони на Элфрид, но не сказал ни слова. Наступило молчание. Элфрид застыла, наблюдая за призрачным светом, исходившим от Хупперта. Он словно сливался с сиянием звёзд, и ей казалось, что он вот-вот растает, растворится в морозном воздухе и превратится лишь в удивительное видение, звёздную дымку, каких в ночном небе тысячи… Девочка вновь поймала на себе стеклянный взгляд Хупперта, и её тоже охватило холодом. «Он почти замёрз» – подумала она и сама испугалась этой мысли. Её сердце снова сжалось от грусти.

-А разве отсюда нельзя как-то выбраться? – наконец прервала Элфрид молчание.

-Наверняка можно, – пожал плечами Хупперт.

-Так почему же ты до сих пор здесь, если тебе очень холодно? – удивилась Элфрид.

-Не знаю… – Хупперт тяжело вздохнул, – раньше здесь всё было по-другому… Здесь было Солнце. Здесь было очень светло, тепло и хорошо… Но, однажды, Солнце погасло. Погасло и всё… С того момента для меня здесь всё погрузилось во тьму, наступила вечная ночь…

-Но разве такое количество звёзд не рассеивают тьму и не делает ночь хоть немного светлее?.. Как они украшают небо, они такие прекрасные!..

-Прекрасные, – невесело усмехнулся Хупперт, – но что от них толку, если я замерзаю?.. Они ведь просто жалкие подобия Солнца. Они слишком далеко. Они сияют, завораживают, но их сияние – обман. Оно холодно, как лёд. Нет, оно даже холоднее льда! Лёд можно ощутить, дотронуться до него, растопить. А ледяное сияние звёзд ты растопить не можешь. Звёзды окутывают тебя холодом, погружают в сон и… и медленно убивают. Мерцают, мерцают… Да они просто смеются над нами! – крикнул он куда-то в пустоту и замолчал. Элфрид смотрела на него, едва сдерживая слёзы. Хупперт дотронулся до своего кулона, – этот камень… всё что осталось у меня осталось от Солнца. Небольшая частичка, которая согревала меня на протяжении всего этого времени. Но и она скоро погаснет… И когда она погаснет совсем, я… замёрзну.

Хупперт медленно сел на облако и о чём-то глубоко задумался. Элфрид с тревогой взглянула на мальчика. Она ведь не хотела, чтобы он замерзал. Она вообще не хотела, чтобы люди замерзали вот так, в окружении смеющихся над ними звёзд. Теперь она понимала, что величие красоты и высота, на которую она тебя поднимает, могут погубить человека. Красота своим удивительным сиянием притягивает тебя, увлекает за собой на головокружительную высоту, но если ты вдруг поднимешься слишком высоко, этот свет, оказавшись солнечным, может испепелить тебя, а оказавшись звёздным – превратить твое сердце в глыбу льда. Это страшная смерть. И неизбежная. Ведь звезды бесчувственны, а потому неумолимы.

Элфрид почувствовала, как внутри всё сжалось в комок. Не от холода, нет. Она уже не чувствовала холода. Её одолевали горькая обида и злость, которые словно ураган бушевали внутри, разжигая неистовый огонь, который теперь согревал её и придавал решимости. Она села рядом с Хуппертом и придвинула к нему керосиновую лампу, надеясь, что она хоть немного согреет его.

-Хупперт, – решительно сказала она и протянула ему руку, – идём со мной. Обратно, на землю. На земле есть много мест, где можно согреться. Ты не можешь оставаться здесь… Нет, ты не должен! Человек не может долго находиться так высоко, такая высота неестественна для человека. Она губительна для него. Место человека – на земле. Идём!

Элфрид еще ближе придвинулась к мальчику, но он даже не пошевелился и лишь слабо покачал головой.

-Хупперт! – отчаянно воскликнула девочка и схватила Хупперта за руку. Она снова почувствовала, как холод обжег ей ладонь, но на этот раз она только крепче сжала его руку. К своему удивлению она ощутила, как лёд, покрывавший Хупперта, вдруг стал истончаться и капли маленькими бусинками покатились по его руке и по ладоням Элфрид. Мальчик был не менее удивлён и даже выглядел слегка напуганным, в его взгляде читалось недоумение, как будто произошло что-то противоестественное, будто это было невозможно. Элфрид опомнилась и разжала пальцы. Она чуть отодвинулась от Хупперта и замерла, молча смотря ему прямо в глаза, будто ожидая от него ответа или действия. А Хупперт продолжал пристально и изумлённо смотреть на неё.

-Знаешь, – вдруг сказала Элфрид, – там, откуда я пришла, вечная зима… Там всё время холодно. В легендах и песнях, которые каждый из живущих в нашем городе знает с детства, говорится, что так было не всегда. Были и весна, и лето, и солнце ярко сияло на небе, а не пряталось где-то за облаками, и вокруг пели птицы, и цвели цветы… Как же прекрасно! Ты когда-нибудь видел живые цветы? Я не видела… Ах, нет! Только одним глазком, на корабле… Многие люди не верят этим сказаниям. А я верю. И я бы так хотела вернуть это всё! Но я не знаю, как. Я даже не знаю, где я, что мне делать и куда мне идти. Я попала сюда случайно, и я очень боюсь, ведь теперь каждый мой шаг – это словно шаг в пропасть. Я не знаю, что ждёт меня за этой непроглядной темнотой… Да, мне страшно. Очень страшно. И всё же я верю – нет, нет! – я знаю, что у меня получится найти, узнать, сделать хоть что-то, если я продолжу свой путь. Что-то, о чём я точно не буду жалеть, никогда.

Хупперт молчал. Элфрид взглянула на него и увидела на его лице едва заметную улыбку. Он вновь задумался о чём-то. Вдруг девочка снова услышала тихий голос и уже знакомую мелодию. Теперь слова она могла различить ясно:

Бежишь? Беги! Беги, не бойся,

Пусть неизвестность впереди,

Оставь оковы на пути,

Ведь за свободу ты боролся!

Забудь о прошлом – бездна там,

Туда не можешь возвратиться,

Не смей в пути остановиться! –

Ведь этот путь ты выбрал сам…

Элфрид внимательно вслушивалась в слова и в мелодию, которая показалась ей очень приятной. Сильный порыв ветра качнул перину облаков, и часть большого облака, на котором они сидели, вдруг оторвалась и понеслась куда-то вдаль. Девочка подскочила, настороженно оглядываясь по сторонам, но очередной толчок сбил ее с ног, и она снова упала в белый мягкий пух. Ночной холод, словно сговорившийся с промозглым ветром, становился невыносимым. Огонек в керосиновой лампе почти погас. Элфрид содрогнулась, и взяла лампу в руки.

-Скоро он совсем погаснет! – горько вздохнула она.

Девочка осторожно поднялась на ноги и посмотрела на Хупперта. Он смотрел на неё. Казалось, что за этими бледными глазами душа его уже давно превратилась в лёд.

Элфрид тяжело вздохнула. Она не могла представить, что же произойдёт с этим мальчиком, если он останется здесь, наедине с этим ночным холодом и насмехающимися над ним звёздами. Она вновь протянула руку.

-Если ты останешься здесь – ты замёрзнешь… Замёрзнешь, Хупперт, и никто тебе не поможет! Идём!..

Мальчик продолжал смотреть на неё, но даже не думал сдвинуться с места. Элфрид опустила руку и, не в силах сдержать слёз, отвернулась и тихонько заплакала. Как же ей не хотелось, чтобы люди замерзали!.. Чтобы он замёрз…

-Как отсюда выбраться? – спросила Элфрид, утирая рукавом слёзы. Теперь ветер кусал девочку за щёки с ещё большей силой, безжалостно обветривая светлую нежную кожу.

Хупперт в ответ лишь покачал головой. Девочка подняла свою почти погасшую керосиновую лампу и двинулась куда-то, перепрыгивая с облака на облако, стараясь найти хоть какую-нибудь лазейку, которая поможет ей выбраться отсюда и вернуться на землю. Девочка шла, спотыкаясь о большие белые валуны и временами утирая рукавом горячие слёзы. Неожиданно кто-то остановил её, схватив за руку. Элфрид почувствовала, как её вновь обожгло холодом, но уже не так больно, как раньше. Она вздрогнула и обернулась. Не поверив своим глазам, она застыла, словно вкопанная. Теперь она плакала, но уже от радости.

Перед ней стоял Хупперт. Он взял у неё из рук керосиновую лампу и осторожно снял стекло. Девочка заметила, что на шее у него уже нет кулона, а в руке Хупперт держал лишь маленький золотой камешек, который он осторожно положил внутрь лампы, а затем поставил стекло обратно. Огонек внутри лампы разгорелся с новой силой. Он отдал лампу Элфрид.

-Надеюсь, что этот огонь согреет тебя на оставшемся пути.

-Что?.. – Элфрид смотрела на мальчика, хлопая большими глазами.

Хупперт взял девочку за руку и грустно улыбнулся.

-Иди, Элфрид, – сказал он, затем отпустил её руку и направился прочь.

Элфрид почувствовала, как внутри у неё что-то оборвалось. Как горькая обида и сильное чувство досады и разочарования сковали её, скрутили живот и, словно прожигая всё внутри, комом подступили к горлу.

-Хупперт… – едва выдавила она сквозь слёзы.

-Под тем большим облаком, – не поворачиваясь к Элфрид, мальчик указал куда-то вправо, – иногда появляется плотная дымка. Я не уверен, но вероятно там ты сможешь найти что-то, что поможет тебе спуститься на землю, – бросил он через плечо, и двинулся дальше.

Элфрид стояла на облаке, одинокая и растерянная, медленно раскачиваясь из стороны в сторону. Наконец, справившись с охватившим её оцепенением, она бросила прощальный взгляд вслед Хупперту, который уже скрылся за облаками, и двинулась в указанном ей направлении. Впереди она действительно увидела громадное облако, похожее больше на белоснежный холм, усеянный странными цветами, лепестки которых завивались барашками. Она аккуратно перепрыгнула на него, подошла к противоположному краю и взглянула вниз. Чуть ниже, раскачиваясь туда-сюда, плавало ещё одно облако, но вокруг него словно летали маленькие искорки, которые игриво переливались в звёздном свете. Заворожённая волшебным зрелищем, девочка придвинулась ещё ближе, и, не ожидая, что край облака окажется уже не таким плотным, пискнув, полетела вниз.

Искрящийся поток мягко подхватил девочку, плавно закружил и опустил на облако, которое оказалось более мягким и более тёплым чем те, которые были наверху. Элфрид огляделась. Ещё ниже тоже плавала пара искрящихся облаков. Девочка подошла ближе, села на край облака и, задержав дыхание, скользнула вниз, поднимая в воздух искрящиеся клубы. Несколько мгновений – и она снова кружась опустилась на облако. Лицо, шапка и шубка стали влажными. Элфрид посмотрела вокруг и заметила, что искорки начали превращаться в маленькие капельки. Девочка хотела было встать, чтобы поискать ещё место, где можно спуститься, но облако резко дёрнулось, едва не сбросив Элфрид, и стало опускаться вниз. Девочка осторожно выглянула за край. Внизу всё было окутано белой пеленой, очень плотно, как и говорил Хупперт, словно кто-то пролил молоко. Приблизившись к самой её поверхности, девочку тут же со всех сторон поглотил туман. Элфрид продолжала опускаться, всё быстрее и быстрее, в какой-то момент ей показалось, что её облако давно растворилось в тумане и теперь она просто летит вниз.

Элфрид зажмурилась, ей было страшно открыть глаза. Она ждала, что всё, что с ней происходит – лишь чудной сон, что он вот-вот закончится, и она вновь окажется в своей постели, а за окном её ждёт всё тот же серый унылый пейзаж... Но внезапно она мягко остановилась, будто снова упала на перину-облако, и, покачиваясь из стороны в сторону, опустилась на что-то твёрдое, влажное и душистое.

Элфрид приоткрыла глаза и замерла, пытаясь рассмотреть чудо, которое предстало перед ней. Она не верила в то, что увидела. Девочка лёгким движением дотронулась до яркого маленького бутона, и он тут же игриво закачался из стороны в сторону на изящной ножке.

-Цветок! – выдохнула она, – настоящий цветок!

Элфрид звонко рассмеялась. Неизвестно сколько прошло времени, она просто сидела и смеялась, и её смех эхом разносился повсюду. Элфрид стянула с себя шапку и теплую шубу, потому что становилось теплее. Туман рассеялся почти сразу же, как только она опустилась вниз. Небо слева от неё зардело, становилось светлее. Элфрид никогда не видела ничего подобного, но читала в книгах и много слышала об этом из рассказов взрослых, поэтому она сразу узнала…

-Рассвет, – тихо прошептала Элфрид, во все глаза глядя на огромный красный шар, который только-только показался из-за горизонта и мягким светом заливал всё вокруг: луга, холмы, голубое озеро, которое блестело и искрилось в утренних лучах, – солнце! – засмеялась Элфрид и горячие слёзы снова покатились по её щекам. Она подняла глаза к небу и тихо, скорее сама себе, сказала, – вот же солнце, Хупперт! Хупперт… Как же ты так?

Она ясными глазами посмотрела на солнце, которое уже стало ослепительно ярким. Элфрид просто сидела и озиралась по сторонам, не веря в то, что с ней происходит. Мотив песни врезался ей в память, и она тихонько запела:

Раскрой глаза, смотри вперёд –

Тебе открыты все дороги,

Доступные совсем немногим,

И это будет новый взлёт!..

Лучи солнца приятно согревали, необычный аромат окутывал её, а смешное жужжание и потрескивание, которое уже доносилось до неё со всех сторон, так странно убаюкивало. Элфрид почувствовала, как её глаза сами закрываются. Она повалилась в душистую траву, сладко зевнула и, под стрекотание просыпающегося мира вокруг, провалилась в глубокий сон...

IV

Элфрид снились летающий корабль, холодные облака, мальчик, покрытый льдом, потом всё затянулось густым туманом, и девочку поглотило забвение…

Когда сон сменился дрёмой, стали различимы звуки, доносившиеся из соседней комнаты. Элфрид потянулась, переворачиваясь на другой бок, и натянула одеяло до самого носа.

«Мягко, тепло… – не открывая глаз, подумала она и глубоко вздохнула, – как я и думала, всё это было лишь сном. Сейчас мама позовёт к завтраку…»

Рука нежно коснулась волос девочки.

-Мам, сейчас… – зевнула она. Ответа не последовало. Девочка приоткрыла глаза, в них тут же ударил яркий свет. Она прищурилась. Когда глаза чуть привыкли, Элфрид различила перед собой незнакомую фигуру и резко села на кровати. Через пару мгновений она уже могла рассмотреть женщину перед собой: седые волосы аккуратно собраны в пучок, лёгкое тёмно-зелёное платье в мелкий белый цветок и с красивым ажурным воротником, ясные серо-голубые глаза обеспокоенно смотрели на девочку.

-Тише-тише, малютка, – успокоила она, – ты в безопасности.

-Что? Где? – Элфрид озиралась по сторонам, – где я? Мама… – в глазах блеснули слёзы.

Лёгкий ветерок слегка всколыхнул её волосы. Элфрид обернулась и взглянула в настежь открытое окно. Там ярко светило солнце, игриво шелестела зелёная листва. Необычное лёгкое создание приземлилось на край окна, сложив пёстрые крылышки вместе. Девочка тряхнула головой, точно хотела отогнать сон, но картина перед её глазами осталась неизменной. Значит всё, что с ней произошло, ей вовсе не приснилось? Элфрид сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, ещё раз вспомнила все события, что произошли с ней за последнее время. Увидев её замешательство, женщина выдержала паузу и, когда Элфрид подняла на неё глаза, она объяснила:

-Мы нашли тебя на холме неподалёку от деревни, – объяснила женщина, – в один из дней над ним перед самым рассветом навис необычайно густой туман, мы заметили это, когда выгоняли скот, решили проверить. А как взобрались на вершину, туман уже рассеялся, ты лежала там, спала.

Элфрид припоминала, как вместе с белой дымкой опускалась вниз, как увидела солнце и цветы вокруг неё, а потом вдруг провалилась в глубокий сон.

-Да, – кивнула женщина, будто подтверждая свои же мысли, – очень крепко спала. Проспала без малого два дня. Мы стали беспокоиться, даже вызвали знахаря. Но он сказал, что ничего необычного… для такого необычного случая. И велел нам дать тебе выспаться.

-Необычного?

Женщина улыбнулась.

-Не каждый день к нам туман спускает людей из Заоблачных Долин. Хотя история помнит такое, да. Но я подобное вижу впервые. Тебя нашли на полянке, окружённой фониями*. Это само за себя говорит.

-Фониями? – переспросила Элфрид.

-Этот цветок считается подарком небожителей тем, кто живёт здесь, на земле. Говорят, в руках того, кто чист душой, фонии способны на невероятные чудеса.

Глаза Элфрид расширились.

-Какие же?

В дверях послышался тихий смех.

-Боюсь, обычным людям это знание недоступно, – ответил мужчина с седой бородой, – как спалось? О, мы не представились! Моё имя Арн, а это моя жена Свана. Предлагаю пройти к столу и продолжить разговор там, ты, вероятно, проголодалась? Расскажешь, как очутилась на холме? Уверен, это захватывающая история.

Элфрид согласно кивнула. Переодевшись в льняное платье, которое дала ей Свана, девочка осмотрелась. Все её вещи были аккуратно сложены на табуретке, лампа стояла на столе, но стекло её было треснуто. Девочка кинулась к столу. Камень, который дал ей Хупперт, лежал внутри, однако теперь он выглядел как обычный самоцвет, его волшебное сияние пропало. У Элфрид перехватило дыхание. «Хупперт!.. значит ли это? – Элфрид мотнула головой, – нет, не может быть! Но даже если… Даже если и так. Что я могу сделать?..» От собственной беспомощности и обиды ей хотелось горько заплакать. Собравшись с силами, Элфрид вытерла покатившиеся по щекам слёзы, глубоко вздохнула. Спрятав камень в карман своего платья, она вышла к столу.

Кроме Арна, Сваны и огромного пса, которого звали Олаф, в доме больше никого не оказалось. Девочку уже ждал горячий и вкусный завтрак. Элфрид залезла на добротный деревянный стул, который казался её невероятно огромным, носочками она даже не доставала до пола. Олаф ходил кругами, с любопытством изучая гостью, обнюхивая её со всех сторон и щекоча ей ноги мокрым носом. Девочка гладила пса и ласково чесала за ушком, что Олафу явно очень нравилось.

За завтраком хозяева расспросили девочку о том, при каких обстоятельствах Элфрид оказалась так далеко от дома. Она рассказала им про свой родной город, где вечная зима, про летающий корабль – Арн и Свана внимательно слушали и лишь качали головой, но казалось, будто для них рассказ девочки не был чем-то удивительным. А вот про Хупперта разузнали подробнее, Элфрид поведала им всё, что ей удалось вспомнить, в самых мельчайших подробностях. В свою очередь Арн и Свана рассказали ей немного о своих родных краях.

-Неужели у вас и вправду есть летающие корабли? – ахнула девочка.

Арн кивнул.

-Это большая редкость, но да, – сделав пару глотков ароматного чая, он продолжил, – через них ведут торговлю с островами, туда по морю не доберёшься, что-то там про холодный фронт говорят? Вот, приходится по воздуху плыть. Но такие корабли принадлежат лишь некоторым из конунгов и их не больше двух-трёх на весь материк.

-Конунгам? – переспросила Элфрид, – а разве не один человек всеми правит? Хотя у нас вообще говорят, что корабли принадлежат семье кого-то из Почтеннейших…

-Видимо, после раскола острова отошли к тем, кого люди там больше всего слушали и уважали. Некогда могучее королевство превратились во множество обособленных земель, которые без конца враждуют между собой за территорию. Мда-а, – старик тяжело вздохнул, – от былого величия этих земель не осталось и следа.

Девочка изумлённо смотрела на Арна.

-Нам об этом даже не рассказывают! Как жаль… Значит, раньше мы тоже были частью большого королевства… – Элфрид на мгновение задумалась и погрустнела, раздумывая над сказанным, – а вы тоже знаете про «холодный фронт»? У нас все разговоры об этом, когда речь заходит о погоде…

-Да, – кивнул Арн, – именно из-за него добраться до островов теперь очень сложно, но так было не всегда. Когда-то по неизвестной причине часть моря накрыло густым туманом. Знающие люди говорят, всё дело в холодных течениях, которые до этого уходили от островов на север, но вдруг изменили направление и буквально заморозили острова. К слову, это произошло как раз в то время, когда королевство начали охватывать мятежи и восстания… А как острова скрылись, все как с цепи сорвались. Тёмные были времена… хотя сейчас не особо лучше.

-Да-а, – задумчиво протянула Свана, – если верить разговорам, с островов привозили чудесную пушнину и невероятной красоты самоцветы…

Арн тепло рассмеялся.

-Кто о чём, а ты об одёжках да о серёжках, Свана.

-Красота – самое сильное оружие женщины, – хитро улыбнулась ему жена.

За столом все дружно посмеялись.

-А у нас тоже рассказывают сказки о том времени, – продолжила разговор Элфрид.

И поделилась с хозяевами дома свей любимой историей о трёх сёстрах. Арн задумчиво почесал подбородок.

-Да, у нас тоже ходит такая легенда. Только рассказывают не про острова, а про ледяную долину. В отличие от остальных земель там оттепель никогда не наступает. А что до той ведьмы, которая якобы в том самом неприступном замке живёт, говорят, она-то и посеяла в сердцах людей смуту. Кто верит в легенду, считают, что это она на самом деле и властвует на наших землях, питается людскими гневом и горем. И пока она там, раздоры и войны будут продолжаться.

-Значит, это всё правда? Сказки не врут? – встрепенулась Элфрид.

-Кто ж её знает, – всплеснул руками мужчина, – в те земли никто идти не смеет. А чересчур смелых их смелость и погубила. Глупость, а не смелость. Никто не возвращался оттуда. Земли необитаемы, даже дикие звери своего носа туда не суют. Темнота, холод – ни одного признака жизни, – Арн вдруг серьёзно посмотрел на девочку, – ты же не надумала в те места отправляться? Сама дороги не сыщешь, а никто другой в здравом уме тебя не поведёт. Голову себе этим не забивай.

Девочка растерянно посмотрела на него. Не найдя, что ответить Арну, она заметно поникла. Увидев это, мужчина потрепал её по волосам.

-Сказки всё это, сказки, – он пригрозил пальцем, – даже если и есть в них доля правды, делать в тех краях нечего, разве что погибель себе искать. Путь не близкий, в лесах и на дорогах много разбойников. Времена тяжёлые, голодные, а люди злые. Приложат дубиной по голове, и даже рука не дрогнет.

У Элфрид от его слов внутри всё сжалось.

-Как же так… – вздохнула девочка, – всё оказалось гораздо сложнее, чем я могла себе представить. Мне рассказывали красивые сказки, а тут… Я даже не знаю, что печальнее, вечный холод, но мирная жизнь, или жизнь под солнцем, но в вечном ожидании опасности…

Свана ласково улыбнулась.

-Наверно, именно поэтому мы так стараемся прожить каждый день весело. А сегодня в деревне праздник! Оставайся у нас. Поможешь нам с приготовлениями. Да и вообще можешь гостить здесь, сколько захочешь. Наши сыновья давно уже выросли и упорхнули из гнезда… – на лица Арна и Сваны вдруг упала тень печали.

-Да, располагайся, чувствуй себя как дома, – поддержал свою жену Арн, – а мы пока поищем способ отправить тебя обратно.

Девочка благодарно улыбнулась хозяевам дома и кивнула.

-А какой сегодня праздник? – с любопытством поинтересовалась Элфрид. В её глазах загорелся озорной огонёк.

Таинственно улыбнувшись, Арн ответил:

-Сегодня ночь блуждающих огней!