Дождливый лес

ДРЕВЕСНЫЙ ОЛЕНЬ

Огромный камень, казалось, прилетел прямо с неба и снес сторожевую башню на восточной стене нашего замка. Такое случается при использовании осадных орудий, но на нас никто не нападал! Не было ни войск неприятеля, ни парламентеров.

Все ждали появления моего отца, сэра Гербальда. Он всегда четко знал, кому что делать в любой ситуации, и никогда не ошибался.

Но в этот раз сэр Гербальд так и не вышел. Я набрался дерзости и сам поднялся в его покои. И, было похоже, отец меня ждал — он кивнул на свободный стул:

— Садись. Нам нужно поговорить…

I. КАТЕГОРИЧНОЕ ПРИГЛАШЕНИЕ

— Ты ведь знаешь нашего соседа, сэра Борга, — начал отец. — Его сын женился на твоей сестре, мы, в каком-то смысле, родственники. И раньше он к нам частенько приезжал. Но после того, как ушел под покровительство барона Ариндала, дорогу к нашему замку он забыл начисто. И вот приехал, герольд перед воротами, все как полагается. Ну, думаю, соскучился, сукин сын, — отец весело подмигнул. — Охоту затеем, потом посидим у камина, как в старые добрые, расскажет про новости при дворе барона, я для него бочку старого эля открою.

Ан нет! Оказывается, ко мне не старый друг приехал, а посланник своего сюзерена. И его совсем не интересуют ни эль, ни охота. Он приглашает меня к барону и обеспечит охрану в пути. Вот так вот.

Ну, говорю, я барону не вассал, феод моему отцу пожаловал лично король. Да и дел в замке невпроворот. Вот пусть любезный барон сам и приезжает, приму с честью.

Сэр Борг только мрачно головой покачал, а его свита тут же направила арбалеты на часовых на стенах. Замок хорош, когда враг снаружи. А когда внутри, так тут у тебя шансов немного.

Ладно, говорю. Пора и в самом деле познакомиться с новым соседом, если со старым мне уже и поговорить не о чем. Соберу подарки для барона, отберу бойцов, у кого латы для парадного выезда годятся, переоденусь сам и завтра в дорогу.

Так вот нет: выезжать нужно сейчас, потому как барон просил не мешкать. И о подарке беспокоиться не нужно, визит срочный, политесы ни к чему. Арбалетчики по-прежнему целились в наших людей, так что спорить не имело смысла. Единственно, от чего я отказался наотрез — от его слуги. Взял с собой Большого Горра. Как боевой маг он, может, и не самый лучший. Но человек верный и силы в нем столько, что любые сюрпризы со стороны сэра Борга обойдутся ему недешево.

Я надеялся, что в дороге наш сосед мне объяснит в чем дело, уж больно все нелепо и оскорбительно выглядело. Но сразу за воротами замка мы перешли в галоп и разговаривать со мной он не стал.

Переход прошел намного быстрее, чем я ожидал, потому как в двух местах по дороге нас ожидали люди сэра Борга со свежими лошадьми. Пока нам их седлали, мы успевали быстро перекусить горячей кашей и запить ее водой. Водой, Мартин, как простолюдины! Но я молчал: это не казалось проявлением неуважения ко мне, весь наш отряд находился в одинаковых условиях.

Уже смеркалось, когда впереди я увидел большой черный замок на отвесной скале. Красивый и грозный, именно в таком и должен жить барон, который сумел подмять под себя почти все земли в нашем краю. Но самое удивительное нас ожидало впереди: когда мы спешились и подошли к скале, то наверх пути не было: ни тропинки, ни лестницы.

Сэр Борг довольно посмотрел на меня, явно наслаждаясь моим недоумением. Потом оглянулся и махнул рукой. Его оруженосец достал из-за спины большой витой рог и, надув щеки, протяжно затрубил. Потом еще и еще раз.

Мы стояли и ждали, пока эхо билось между отвесных скал.

Наконец, откуда-то сверху к нам упала веревочная лестница, потом еще несколько. Поднимались мы по этим лестницам локтей сорок, не больше. А там находился большой карниз, где нас ожидали рослые воины в черных дорогих доспехах с серебряным медведем на кирасах.

Дальше — самое неприятное: острие копья уперлось мне в шею, двое солдат схватили за руки, третий отстегнул мой меч. Большой Горр кинулся на выручку, но его тут же сбили с ног и привычными движениями забрали у него все оружие, включая широкий нож за голенищем.

— В чем дело, сэр Борг?! — закричал я. — Вы заманили меня в западню?

Но он только грустно покачал головой:

— Успокойтесь, сэр Гербальд. Вам не нужно никакое оружие, потому как с этого момента вы под защитой барона Ариндала.

С этими словами он развел руки, позволяя солдатам снять с него меч.

— Доверьтесь, милорд, — сказал он. — И следуйте за мной.

За карнизом оказалась просторная пещера, которую освещали закрепленные на стенах факелы, и дальше мы поднимались по лестнице, вырубленной внутри скалы.

Восхождение по узкой винтовой лестнице далось мне нелегко, и на последних ступенях ноги у меня дрожали как рука у мальчишки, который впервые натягивает тетиву.

Наверху нас уже ждали. Ко мне подошел высокий мужчина в черном бархатном плаще и с золотой цепью на груди. Длинная седая борода аккуратно подстрижена с боков и знаешь что? Волосы черные как вороново крыло, вообще без седины! Так что определить его возраст я так и не смог.

Он почтительно поприветствовал меня и склонился в глубоком поклоне. Все выглядело весьма уважительно… но в глазах у него застыли усмешка и презрение: он явно считал меня красномордой деревенщиной откуда-то с окраины мира. Оно, может, так и есть, только ведь это не я напросился к барону, а он пригласил меня!

— Я Мальтус, боевой маг барона Ариндала, — мягко сказал он. — Спасибо, что откликнулись на приглашение, милорд. Поверьте, наш сюзерен умеет быть благодарным. Сейчас вас отведут в вашу комнату, где вы сможете переодеться и отдохнуть. А потом барон приглашает вас на ужин. Там вы и получите ответы на все ваши вопросы.

II. УЖИН

Нас привели в гостевую комнату, узкое помещение с большой кроватью с балдахином. И рядом с кроватью стоял мой походный сундук с вещами. Я уже успел забыть о нем, и его появление оказалось для меня приятным сюрпризом.

— Что скажешь, Большой Горр? — спросил я, доставая свою парадную одежду.

Большой Горр самодовольно улыбнулся:

— Боевой маг у барона дерьмо, сэр Гербальд. Я такого о коленку сломаю и с крыши сброшу.

Я только покачал головой. Клан Горра был настолько незнатным, что от простолюдина его отделяла только дворянская заносчивость. Но мы росли вместе, и я всегда держал его при себе. А когда стал хозяином замка, то единственное, что я мог ему предложить — это должность боевого мага, которую всегда считал чисто номинальной. Но вот что-то мне подсказывало — Мальтус свое дело знает.

Я не стал спорить с Большим Горром, а молча ждал пока он меня переоденет для встречи с бароном.

Переодеться я успел, а вот обещанного отдыха у нас не получилось: трижды постучав в дверь, зашел пожилой слуга в расшитой золотом одежде, которая бы больше подошла дворянину. Его лицо мне показалось знакомым. Он поклонился и церемонно пригласил немедленно явиться на ужин.

Для этого нам пришлось выйти наружу и пересечь внутренний двор, где в центре возвышался деревянный помост, на котором даже издали я разглядел свежую кровь.

А в стороне стоял огромный требушет, который явно собирали уже на месте, потому как затащить эту махину по винтовой лестнице просто невозможно. Но вот зачем он здесь?

Потом мы вошли в главное здание и стали спускаться по винтовой лестнице. И я все понял: в подвале никто не ужинает, в подвале тюрьма!

Проклятый барон заманил меня в ловушку и теперь будет требовать, чтобы я отрекся от своих земель?! Этого он от меня не добьется даже под пыткой — я твердо решил не соглашаться ни на какие условия. А гарнизон у меня в замке боевой, он обломает зубы этому вероломному ублюдку!

В этот момент слуга подвел нас к массивной двери и застыл, повернувшись к нам лицом. Потом низко поклонился и с усилием открыл ее, пропуская вперед.

Я сделал шаг и… мне стало стыдно за свои подозрения: за дверью действительно находился большой обеденный зал, ярко освещенный многочисленными свечами на стенах и на длинном дубовом столе.

В стороне стоял менестрель и играл на флейте какую-то грустную мелодию.

Стол располагался вдоль зала и в центре его, лицом к нам, сидел большой грузный человек с широким бледным лицом в скромной черной одежде, за спиной у него стояли два крепких бойца с короткими мечами на поясе. Сомнений не оставалось, это и был барон Ариндал, хозяин замка.

— Входите же, сэр Гербальд, — громко крикнул он. — Мне просто не терпится с вами познакомиться! Как добрались, милорд? Понравились ли вам ваши апартаменты?

Впрочем, барон вовсе не ждал ответа на эти вопросы, а тут же громко хлопнул в ладоши.

Вдоль огромного стола с моей стороны стояли около десятка человек, среди них я заметил слугу, который привел нас сюда и сэра Борга. Мальтус держался чуть в стороне, сейчас у него на плаще висели какие-то склянки и прочий хлам, необходимый для боевого мага. Остальных я видел впервые.

Барону принесли огромное блюдо, накрытое металлическим колпаком. Под ним оказалось мясо оленя и аромат исходил такой, что рот у меня тут же наполнился слюной. Но на нас явно никто не рассчитывал: перед столом был всего один стул. И на нем сидел барон.

Он весело хватал мясо руками и с удовольствием его поедал. Мне вся эта ситуация показалась глупой и унизительной — я просто стоял и смотрел, как хозяин замка, пригласив меня в гости, жадно ест мясо, даже не предоставив мне стул!

— Простите, милорд, — громко сказал я, и все вздрогнули от неожиданности. — Здесь какая-то ошибка.

Я обвел глазами свиту барона Ариндала, у них на лице читался ужас!

— Сэр Борг сказал, что вы приглашаете меня в гости. Но я не ваш вассал. И мне совершенно неинтересно наблюдать за вашим ужином. Верните оружие и моего коня, я сейчас же поеду обратно.

Барон прожевал мясо и нехорошо улыбнулся.

— Здесь две двери, сэр Гербальд. Одна ведет наверх, вы оттуда пришли. А вот вторая — вниз. Там холодно и неуютно. Боюсь, вам не понравится.

У меня перехватило дыхание:

— Вы угрожаете мне, сквайру и хозяину замка, тюрьмой?! Это оскорбление, милорд. И я вызываю вас на поединок.

Барон опять вцепился в оленьи ребра и с удовольствием рвал с них мясо.

Причем, лицо у него оставалось довольным и веселым. Внезапно он отвлекся от еды и серьезно посмотрел на меня:

— Зачем мне с вами драться? Гораздо проще вас высечь и повесить!

— Мальтус, — обратился он к своему магу, — введите сэра Гербальда в курс дела.

— Да, милорд, — послушно кивнул тот, подошел ко мне и достал из рукавов два пергаментных свитка. Потом он сорвал с них перевязь и положил передо мной.

— Этот пергамент с королевским разрешением вашему отцу построить замок. У вас должна быть его копия. Оно выдано на двадцать пять лет. И они уже истекли, милорд. Поэтому здесь, — он показал на второй свиток, — приказ короля о передаче вашего феода барону Ариндалу. Король просил позаботиться о вас и вашей семье. Не беспокойтесь, сэр Гербальд, вам не придется голодать или пахать землю. Разумеется, если ваше поведение не доставит огорчений вашему сюзерену.

Его слова настолько сбили меня с толку, что я взял пергаменты в руки. Но единственное, что я там мог понять — королевская печать на месте. А читать у нас никто в замке не умел, как-то не было в этом нужды.

Барон сыто рыгнул и вытер жирные пальцы о свою лоснящуюся бороду.

— Итак, сэр Гербальд, отныне вы мой вассал. Как и эти джентльмены, которые стоят вдоль стола. Все они были когда-то вольными сквайрами, теперь дошла очередь и до вас. Итак, вы признаете меня своим сюзереном и принесете присягу? Или ослушаетесь приказа короля?

— Прошу прощения, милорд, — твердо сказал я, — но мне необходимо, чтобы кто-то, кому я могу доверять, зачитал мне второй свиток. Я верю вам. Но на кону вся моя жизнь и жизнь моих людей.

— Ну а как же ваш боевой маг? — издевательски улыбаясь спросил барон. — Уж он-то просто обязан уметь читать.

— Нет, милорд, — ответил я. — Нам не приходилось участвовать в крупных кампаниях, и наш боевой маг больше полагается на свой меч и копье. А вот его сын, который готов сменить отца в этой должности, отлично умеет читать. Вы можете приехать к нам с этим свитком, тогда он прочтет его при нас. И после этого весь наш гарнизон примет присягу верности новому сюзерену.

Барон как-то брезгливо улыбнулся. Потом он скомандовал выйти всем, кроме меня и Мальтуса.

— Сэр Гербальд, — насмешливо сказал он, — вашу хитрость не увидит только ребенок. Нет у вашего мага никакого сына. А вы решили вернуться, чтобы подготовиться к штурму и погибнуть вместе с замком, не так ли?

Я покраснел и не знал, что ответить. А барон коротко кивнул Мальтусу: «Разожгите камин, Мальтус. Нам есть, о чем поговорить с сэром Гербальдом».

III. ЖЕСТКОЕ УСЛОВИЕ

Мальтус снял у себя с плаща пару склянок и весы. Отмерив нужное количество порошка, он высыпал его на дрова в камине, и они тут же загорелись ярким пламенем. Я впервые видел работу боевого мага и понял, что не ошибся: Мальтус свое дело знает!

Барон с удовольствием наблюдал за моим удивлением, рассматривая меня в упор.

— Сэр Гербальд, вы позволили себе разговаривать со мной в неподобающем тоне и даже имели дерзость вызвать на поединок.

Он сделал долгую паузу, испытующе глядя на меня.

— Но я дам вам шанс, — наконец, сказал он. — Только не тешьте себя иллюзиями: Мальтус очень сильный маг. Вы ведь видели на площади требушет? Так вот, Мальтусу ничего не стоит рассчитать траекторию залпа таким образом, чтобы снести ваши стены, не покидая наш замок. Впрочем, когда вы вернетесь домой, одну стену я вам разобью, дабы вы не считали мои слова пустым бахвальством.

— Итак, сэр Гербальд, — повысил голос барон, — я готов оставить вам ваш замок и освободить от вассальной зависимости. Тогда свой титул и феод вы сможете передать наследнику и ваш род навсегда останется в этих краях. Но!

Барон опять замолчал, и у меня лоб покрылся испариной в ожидании его условий!

Наконец он сказал:

- Но взамен мне нужен древесный олень. На выполнение три недели. Готовы?

Я недоверчиво посмотрел на барона, похоже, он просто развлекается над тупой деревенщиной в моем лице.

— Простите, милорд. Но древесного оленя не существует. Я вырос на сказках и балладах про него, Рыжего Лиса и трех Леопардов. Но это ведь все выдумки!

Барон молча допил свой эль и с грохотом поставил кубок на стол:

— Пойдемте, сэр Гербальд. Я должен вам кое-что показать.

Мы вернулись на площадь, сзади нас следовали охранники и Мальтус.

Только сейчас, когда мы оказались рядом, выяснилось насколько огромен хозяин замка: я совсем немаленького роста, но рядом с ним казался просто ребенком и едва доставал ему до плеча.

Барон медленно подошел к краю крепостной стены. Она была совсем невысокой и едва доходила мне до груди, а барон в своей черной одежде казался гигантским троллем, который вот-вот разнесет все человеческие постройки.

Несколько минут он неподвижно стоял, уперевшись руками о стену, и только ветер с шумом развевал его черные одежды и путал длинные сальные волосы.

— Смотрите, сэр Гербальд, — он ткнул пальцем куда-то вниз. — Видите ваш замок?

— Да, милорд, — кивнул я. — Прекрасно вижу. И другие замки тоже.

— А теперь посмотрите дальше. Знаете, что там за туман у самого горизонта?

— Это Дождливый лес, милорд. Но я там никогда не был, это опасное место, людям там делать нечего.

Барон презрительно хмыкнул:

— Откуда же вам знать, что это место опасно, если вы там никогда не были, сэр Гербальд?

Как это откуда? Мне о нем еще отец рассказывал… Да это всем известно — Дождливый лес не любит чужаков. Но барон, казалось, забыл обо мне. Он молча смотрел вдаль, где туманное пятно Дождливого леса переливалось всполохами бесконечных молний.

— А я вот совсем недавно там побывал, — не поворачиваясь ко мне, наконец, сказал он. — Не один. Меня сопровождал отряд из четырех рыцарей с оруженосцами и еще восемь арбалетчиков. Наверное, я один из немногих, кто всегда знал — древесный олень существует. А раз так, то я должен его поймать или убить при свидетелях. И тогда я смогу разместить его на собственном гербе. Жажда славы — это главное, что отличает благородного человека от простолюдина.

— Так вот! — после паузы продолжил барон. — Погода резко испортилась за два лье до леса, небо закрыли темные тучи, а ветер усиливался с каждой минутой. А потом мы вошли в лес и начался настоящий ад: нескончаемый дождь лился с небес сплошным потоком, постоянно сверкали молнии и грохотал гром. Но мы изначально знали, что легко не будет, и продолжали идти вперед. Потом молния ударила в одиноко стоящую сосну, рядом с которой я в тот момент проходил. Мой конь испугался и встал на дыбы, я не удержался в седле и… очнулся уже без доспехов на земле. Оруженосец оказался чертовски глуп и срезал все крепежные ремни, чтобы снять броню и привести меня в чувство. И обратно ее надеть уже было нельзя!

Я столько сил и денег потратил на этот поход и теперь из-за какого-то идиота стою перед всеми в одном исподнем!

Поднявшись, я изо всех сил ударил нерадивого оруженосца, и он упал на толстый мокрый мох у нас под ногами.

— Благородные сэры, — обратился я к рыцарям. — Я предлагаю вам очень выгодную сделку. Мои доспехи делали на заказ лучшие мастера Асканара. И я готов поменяться с любым из вас…

Но в этот момент молния ударила в одного рыцаря и тут же веером разошлась по остальным, зажарив их вместе с лошадьми!

Арбалетчики сбились в кучу и от ужаса не могли даже говорить!

Я пообещал им удвоить жалование. А если добудут мне древесного оленя — утроить. И произвести всех в рыцари, черт меня забери!

Не знаю, согласились бы они или нет, но тут на поляне появилось очень странное существо: размером с небольшую лань, с густой белой шерстью, на голове полоска ярко синих глаз и… все! Ни носа, ни ушей, ни рта! И длинные прямые рога, которые росли у него не вверх, а вперед!

Зверь уперся рогами в самую высокую сосну, которая пугала больше всего: в нее постоянно били молнии, и потоки воды несли по стволу к земле мёртвый синий огонь. Очередная молния чудовищной силы ударила в дерево, и рога этого существа окрасились в малиновый цвет как полоска железа на наковальне.

— Стреляйте, — скомандовал я, и сразу восемь арбалетных болтов пробили шкуру зверя. Он резко развернулся и бросился на ближайшего к нему арбалетчика. И не проткнул его своими рогами, нет, просто коснулся! Но арбалетчик тут же упал замертво и в воздухе противно запахло пережаренным мясом. Остальные успели зарядить свое оружие, и новая порция болтов засела в шкуре зверя. В этот раз он настиг всех стрелявших очень быстро, спастись не удалось никому. А потом он сам закачался и упал.

К счастью, мой оруженосец пришел в себя. Мы долго стояли с ним под огромным деревом, рискуя быть испепеленными новым грозовым зарядом. Однако подойти к мертвому древесному оленю было еще страшнее.

Наконец, нам все-таки удалось загрузить его на моего оруженосца. Причем, несмотря на небольшие размеры, этот зверь оказался тяжелее медведя! Мой оруженосец еле передвигал ноги под нескончаемым дождем и ураганным ветром.

Нам оставалось уже совсем немного, чтобы выйти из леса. Но мой бестолковый оруженосец споткнулся и упал, уронив древесного оленя. Он сильно устал и взмолился о привале. А я, к сожалению, был настолько легкомысленен, что не стал возражать. И в этот момент древесный олень, который казался абсолютно безжизненной тушей, внезапно вскочил, и, припадая на ногу, быстро побежал обратно и исчез за деревьями Дождливого леса.

А теперь слушайте мои условия, сэр Гербальд. Я дам вам три недели на то, чтобы поймать древесного оленя. Не смейте его убивать, это я сделаю сам! Там же в лесу найдите мои доспехи. Я добыл их в бою, и вы обязаны вернуть их мне. Если вы справитесь с этим заданием, я оставлю вам ваш феод вместе с замком и землями. Вы готовы?

— Простите, господин барон, — решил уточнить я. — А если я не справлюсь?

— «Если»? — весело поднял брови барон. — Разумеется, вы не справитесь. Эта задача оказалась не по плечу пяти благородным рыцарям, каждый из которых не взял бы такого, как вы, даже в оруженосцы. Лучшим исходом для вас будет просто погибнуть в Дождливом лесу. Потому как когда вы заявитесь сюда через три недели с пустыми руками, то проведете остаток своих дней в тюрьме. А ваш сын… у вас ведь сын, да? Так вот: он будет развлекать меня вместо моего бывшего шута. Тот позволял себе слишком много вольностей и сейчас тоже в подземелье. Так что поторопитесь, сэр Гербальд. Ваше время пошло!

Вот так мы и расстались, Мартин. Я даже не помню, как мы с Большим Горром добрались домой, слова барона не выходили у меня из головы. На утро я как-то успокоился, все стало казаться каким-то далеким глупым сном. Но сегодня барон напомнил о себе. Как он и обещал, его требушет разрушил нам часть стены.

Теперь слушай меня внимательно, возможно, мы видимся в последний раз. Я не могу оставить замок. Мы примем бой, даже если барон сравняет его с землей. Так что в Дождливый лес придется пойти тебе.

IV. НЕОЖИДАННЫЙ СОЮЗНИК

Отец, скрепя сердце, отдал мне лучшую лошадь. Готовясь к нападению барона, единственное, что сэр Гербальд мог ему противопоставить — кавалерийский удар. Но без лошади я бы точно не смог привезти ни древесного оленя, ни доспехов барона. А это наш единственный шанс.

Около пяти часов я гнал лошадь галопом и здорово устал — так далеко от дома я не отъезжал никогда. Погода резко испортилась: тучи закрыли небо, дул сильный неприятный ветер. Я спешился и повел лошадь за повод, чтобы дать ей отдохнуть… и чуть не споткнулся о натянутую между деревьев веревку! Если бы я продолжил нестись галопом, то налетел бы на нее и свернул себе шею.

Такие растяжки ставят в лесу грабители, но кто мог додуматься поставить ее здесь, рядом с Дождливым лесом?

Я запрыгнул на лошадь и достал из ножен свой меч. Не лучшее решение: грабители не станут биться со мной на мечах. А вот получить от них стрелу в грудь более чем вероятно! В сумке у меня лежала кольчуга для такого случая, но ее следовало надеть пораньше! Эх!..

— С кем вы собрались драться, отчаянный незнакомец? — услышал я насмешливый голос у себя за спиной.

Я оглянулся: сзади, опираясь на толстый сучковатый посох, стоял рослый разбойник. Несмотря на то, что все его лицо заросло длинной щетиной, было видно — он еще очень молод и даже моложе меня, на вид не старше четырнадцати — пятнадцати лет.

Одежда казалась очень потрепанной, но явно когда-то принадлежала дворянину. Уже только этого достаточно, чтобы вздернуть негодяя на ближайшем дереве. Но попробуй его взять, да и наверняка он здесь не один!

Ну почему я не взял с собой копье? О чем вообще думал, когда радостный поскакал исполнять задание отца — ведь и для древесного оленя копье вполне может понадобиться!

— Так кто вы, незнакомец? — спросил разбойник. Держался он совершенно спокойно, как человек, абсолютно уверенный в своих силах. И для него точно не составит большого труда сбить меня с лошади.

— Меня зовут Мартин, — я старался, чтобы голос звучал как можно уверенней, — сын сквайра сэра Гербальда. И ты сейчас находишься на его земле, разбойник!

Он строго посмотрел на меня:

— Будет лучше, Мартин, если вы станете добавлять «сэр» при обращении ко мне. Я оруженосец барона Ариндала, сквайр…

— Вы оруженосец барона Ариндала? — перебил я, так и не дав ему назвать свое имя, хотя это и было невежливо. — Мне отец рассказал про вас. Вы и правда видели древесного оленя?

Сильный ветер мешал говорить, заставляя почти кричать, чтобы быть услышанным. Но оруженосец, похоже, привык к такой погоде и не обращал на нее внимания.

— Слезайте с лошади, Мартин. И расскажите, откуда ваш отец знает про меня.

Я вложил меч в ножны и спешился, придерживая лошадь за повод.

— Барон Ариндал пригласил моего отца к себе в замок, — сказал я. — Там он рассказал, как организовал охоту в Дождливом лесу. И как все, кроме вас и его, там погибли… сэр.

Оруженосец нехорошо усмехнулся:

— И зачем же вы отправились сюда? У вас есть основания полагать, что вам повезет больше, чем отряду барона? Или его милость прислал вас мне в помощь?

— Нет, — признался я. — Про то, что вы остались в Дождливом лесу, отец ничего не сказал. Я не ожидал вас здесь встретить.

Оруженосец угрюмо кивнул и повторил:

— Так почему же вы здесь, Мартин?

— Господин барон показал отцу указ короля: наш феод отныне принадлежит ему, сэр. И предложил сделку: мы ловим для него древесного оленя и возвращаем его доспехи, а он оставляет нам наш замок и земли.

Оруженосец задумался.

— Вы, безусловно, очень смелый человек, Мартин, — сказал он. В его голосе слышалась явная насмешка. — Но как вы собираетесь поймать этого зверя? Он вас убьет, как только увидит. У вас есть какой-то план?

Я почувствовал, как покраснел от такого простого вопроса.

— Нет, сэр, — сказал я. — Для начала его нужно найти. А дальше… Знаете, мне приходилось объезжать лошадей. Попробую его стреножить.

Оруженосец оценивающе посмотрел на меня и на мою лошадь. И не торопился с ответом. Пару минут он молчал, потом кивнул и сказал:

— Я помогу вам, Мартин. Пойдемте, я приглашаю вас к себе.

Буквально в сотне шагов стояло большое дерево, к стволу которого примыкало странное сооружение из камней и крупных веток. Несмотря на свой неказистый вид, держалось строение весьма уверенно, и ветру свалить его было не под силу.

— Вот мы и пришли, — сказал оруженосец. — Под деревом большая нора, там вполне можно вытянуться во весь рост и поспать. Вы ведь, похоже, сильно устали, Мартин?

— Неужели вы сами построили здесь это жилище? — удивился я. Мне почему-то совершенно не хотелось в него залазить.

— Нет, — покачал головой оруженосец, — это строение я здесь нашел. Наверное, его построили охотники на древесного оленя. А может кто-то из дезертиров или беглых крестьян. Но там сухо и тепло, прошу вас, Мартин, оцените мое жилище, — он галантно поклонился, приглашая меня во внутрь.

— Спасибо, сэр, — сказал я. — Но я свое место знаю. И мой отец никогда мне не простит, если я воспользуюсь гостеприимством благородного дворянина и займу его место. Поверьте, сэр, я привык спать на голой земле, мне это удобнее и ближе, чем потом мучиться стыдом, что доставил неудобства человеку вашего ранга.

— Как вам будет угодно, — мрачно сказал оруженосец. — Постарайтесь выспаться, завтра у нас тяжёлый день.

С этими словами он нагнулся и нырнул в свое жилище, оставив меня на ветру под моросящим дождем. Но здесь я чувствовал себя куда спокойней, чем в лачуге оруженосца.

Я отошел шагов на двадцать, расседлал лошадь и уложил ее на землю. А сам прижался к ней, чтобы не замерзнуть. Лошади спят чутко, всегда разбудят, если услышат чужака.

V. ПЛАН

Я проснулся от холода. А может от пристального взгляда оруженосца, который подошел совсем близко. Он приветливо улыбался и выглядел вполне свежо. Чего я точно не мог сказать про себя — я весь промок и дрожал от холода.

— Вставайте, Мартин, — сказал он. — Как я вижу, вы совсем замерзли. Впрочем, это ведь ваш выбор.

Я встал и поздоровался, тщетно пытаясь согреться. Очень хотелось есть, но мне было неудобно об этом говорить.

— Вы, наверное, голодны, — с легкой иронией сказал оруженосец. — На обед я угощу вас жареным барсуком. К сожалению, мне пришлось охотиться на земле вашего отца, не спросив разрешения. Но, поверьте, я обязательно с ним расплачусь, когда мы вернемся.

Он выжидающе посмотрел на меня, но я так и не сообразил, что полагается ответить в таком случае.

Он усмехнулся и продолжил:

— Но самое главное — это поймать древесного оленя, без которого нам обоим не имеет смысла возвращаться. Вы собираетесь его стреножить. Это хорошая мысль. Но как вы сумеете к нему подойти, если он убивает одним прикосновением своих рогов?

— Не знаю, сэр, — признался я. — Мне приходилось стреноживать лошадей. У меня это здорово получается. А когда он окажется на земле, так на рога ему тоже веревку набросить. Что он сделает?

— Что он сделает? — удивленно переспросил оруженосец. — Я ведь уже вам сказал — убьет. Я не знаю, как это у него получается, но одного касания достаточно: раз — и вы уже не жилец! И благоухаете, как еретик на костре.

Потом он неожиданно улыбнулся:

— Поэтому мы поступим по-другому: заманим его в ловушку! Нам нужно выкопать яму поглубже и загнать в нее зверя. А уж потом позвать его милость, пусть сам его и прикончит. Как вам такой план?

Мне план понравился, да и холодно стоять мокрому на ветру. Хотелось уже что-то делать!

Оруженосец помрачнел:

— Но есть неприятные детали, и вам следует про них знать. В Дождливый лес нельзя идти с железом, иначе молнии вас тут же зажарят не хуже, чем олень. Поэтому копать вам придется деревянной лопатой. Вы сможете ее сделать?

— Да, сэр, — ответил я, — конечно. Но скажите, как можно идти совсем безоружными в такое опасное место?

— Не беспокойтесь, — уверенно заявил оруженосец. — Я буду рядом. Мой посох разобьет голову любому хищнику. И будем молиться, чтобы древесный олень нас не заметил.

VI. ДОЖДЛИВЫЙ ЛЕС

— Смотрите, — показал оруженосец на какую-то груду металла, тускло блестевшую под проливным дождем, — это все, что осталось от благородных рыцарей. Туда лучше не подходить, молнии любят это место.

И как будто в подтверждение его слов, несколько молний ударили по деформированной до неузнаваемости рыцарской броне, распавшись снопами искр.

— А где доспехи барона Ариндала? — крикнул я, стараясь перекричать раскаты грома.

— В десяти шагах отсюда, — оруженосец показал себе за спину, — там поспокойнее. Но прилетает и туда, будьте осторожны.

— А вот любимое дерево древесного оленя, — протянул он руку в направлении огромной сосны. — Там вам и нужно копать. Только не подходите слишком близко к стволу!

Я начал копать, и это оказалось совсем непростым занятием. Земля была мокрая и мягкая, но вся пронизана огромным количеством больших и малых корней, а у меня в руках не лопата, а бревно из молодого дуба с заточенным плоским краем. Лил дождь, молнии с треском били по земле, по деревьям, по останкам рыцарей…

Очень быстро я устал.

— Простите, сэр, — сказал я. — Но мне необходимо передохнуть.

Оруженосец мрачно смотрел на меня, по его длинной щетине ручьями стекала вода.

— Мартин, — наконец, сказал он. — Если вы дадите мне слово молчать, я сделаю вторую лопату и помогу вам копать. Иначе, боюсь, нам придется здесь заночевать.

— Очень благородно с вашей стороны, сэр, — сказал я, даже не думавший о такой возможности. — Разумеется, я буду молчать. Спасибо, сэр!

Оруженосец кивнул:

— Продолжайте копать, Мартин. Когда я приду, то сменю вас, чтобы вы могли отдохнуть.

С этими словами он резко развернулся и зашагал обратно. А я решил ненадолго прерваться — ну глупо же будет, если оруженосец вернется, а я лежу без сил!

Я рухнул на мокрую землю и… тут же заснул. А когда проснулся, уже стемнело. Нет, в темноте рыть яму совершенно бессмысленно, оруженосец наверняка уже ждет меня. И он ведь говорил про обед из барсука.

Я взял свою лопату, воткнул в землю, чтобы потом не искать, и пошел к жилищу оруженосца. Надеюсь, нам удастся не разминуться.

Уже почти на месте я услышал топот конских копыт. Но здесь ведь только одна лошадь. Моя!

Я побежал и между деревьев увидел удаляющийся силуэт оруженосца на лошади! Куда он? Почему без меня?

Я громко закричал, хотя и знал, что никто меня не услышит: здесь не шел дождь, но ветер заглушал любой крик… Однако, всадник развернулся и поскакал в моем направлении. Даже не передать, какое я испытал облегчение: сейчас все выяснится и встанет на свои места!

Но я все понял, когда разглядел на оруженосце мою кольчугу и мой меч. Он подъехал и, широко улыбаясь, отсалютовал мне правой рукой.

— Я сразу понял, что ты не так глуп, каким кажешься, Мартин. И могу тебя взять с собой, мне нужен слуга. Решай сейчас, времени на раздумье у тебя нет.

— А как же древесный олень, сэр? — спросил я.

Тот коротко хохотнул, у него явно было хорошее настроение:

— Вот пусть его милость барон Ариндал сам этого зверя и ловит! А я теперь вольный человек! У нас здесь достаточно лесов, чтобы меня никто никогда не нашел. Я наберу свой отряд, который здорово пощиплет местных сквайров, и буду жить безбедно. Так ты со мной? Имей в виду — пешком тебе некуда идти: повсюду королевские патрули, бродяг тут вешают без разговоров.

Он внимательно посмотрел на меня и еще раз отсалютовал правой рукой:

— Ну, у тебя был шанс. И не попадайся на глаза древесному оленю, убьет!

С этими словами бывший оруженосец барона развернул лошадь и быстро ускакал.

VII. ОДИН В ЛЕСУ

И вот я остался без лошади, оружия и еды. Даже если я выполню условия барона, то мимо королевского патруля мне не проскочить: они ведь сразу примут меня за бродягу, который тащит доспехи ограбленного дворянина.

Я залез в жилище, которое теперь вполне мог называть своим. Внутри находился остывший очаг, на деревянном вертеле я нашел половину какого-то животного. Наверное, это и был тот барсук, о котором говорил оруженосец. Но разбираться я не стал, просто съел его без остатка и тут же заснул.

Утром я понял, что долго здесь мне не протянуть: оруженосец забрал с собой все мои вещи, включая оружие, огниво и веревку с утяжелителями на конце. Именно с ее помощью я собирался стреножить древесного оленя.

Первым делом я пошел к месту, где мой неудавшийся компаньон установил на меня ловушку и отвязал веревку с деревьев. Она оказалась значительно короче моей, но выбирать не приходилось.

В этот раз я пошел не к яме, которую мне еще предстояло вырыть, а к груде металла, в которую превратились латы рыцарей в этом походе. Найти доспехи барона не менее опасно, чем поймать древесного оленя, но я хотя бы примерно знал место, где они лежат.

Все было, как вчера — молнии постоянно били по груде металла, я старался не приближаться к этому страшному месту. Доспехи барона, по словам оруженосца, в десяти шагах от нее. Вот там и надо искать.

Но не успел я сделать и пяти шагов как споткнулся о труп арбалетчика и упал. Ледяная грязь не давала встать, и я падал несколько раз. Опять споткнувшись, я, к своему ужасу, снова упал на что-то мягкое. Но это оказалось не человеческое тело! Очередная молния осветила поляну, и я узнал его. Под слоем грязи скрывалась некогда белая шерсть… древесный олень! Он выглядел именно так, как мне описал отец, только глаза у него не светились синим цветом, а казались тусклыми и пустыми. Он умер?

Я присел и тут же подпрыгнул от ужаса: я наступил на его страшный рог! Но ничего не произошло, и его рога, лежащие в грязи, совсем не казались смертоносным оружием.

Из тела оленя торчали несколько арбалетных болтов, один попал ему в колено передней ноги, и долго так передвигаться он не мог.

Я выдернул болт из колена, но древесный олень даже не пошевелился. Похоже, он все-таки мертв. А может нет? Ведь ему нужна молния, а их здесь полно!

Я попробовал тащить его за рога, но он оказался слишком тяжелым. Ну, значит, не судьба! Хотя… Связав ему рога веревкой, я забежал за дерево и стал тянуть. Рывками, изо всех сил. И дело пошло, его тело мало-помалу двигалось по мокрой траве.

Наконец, он уперся рогами в ствол, а я рухнул без сил в пяти шагах. Вода сплошным потоком заливала мне лицо, еще немного и я захлебнусь. Но мне уже было все равно.

Я не захлебнулся. Открыв глаза, я понял, что лежу, уткнувшись в белую шерсть древесного оленя. Почувствовав движение под собой, он быстро встал на ноги и отошел на пару шагов. Зверь не собирался меня убивать, и свои смертоносные рога вполне миролюбиво направил назад. Более того, я совершенно уверен, закрыл от дождя он меня тоже неслучайно!

У него оказалась пугающая морда со светящимися синими глазами. Нос и уши, кстати, на месте. А вот рта нет! Как он ест-то, чем его кормить? И как со своими родичами общается?

А древесный олень потерся мордой о мое лицо и повернулся боком, из которого торчали четыре арбалетных болта. Он явно хотел, чтобы я их вытащил.

И я совершенно не боялся, хотя знал, что сделаю ему больно. Я взял одной рукой за хвостовик болта, другой стал гладить зверя по мокрой шерсти, как будто это лошадь из нашей конюшни. Потом резко, обеими руками, вырвал болт. Из раны хлынула синяя жидкость, древесный олень упал на передние колени.

Но потом поднялся и снова подставил бок. Второй болт я вырвал уже быстрее. Всего я смог извлечь двенадцать штук, арбалетчики буквально изрешетили его. Любой конь давно бы умер просто от потери крови. Но раны на древесном олене затягивались почти мгновенно, а дождь тут же смывал с белой шерсти остатки его синей крови.

Когда я вытащил последний болт, древесный олень выглядел намного лучше меня: был бодр и подвижен, а вот я устал дергать стрелы под проливным дождем, вздрагивая каждый раз, когда молния с треском уходила под землю где-то совсем рядом.

Он радостно подпрыгнул и не торопясь побежал вглубь леса.

«Ну вот и все, — подумалось мне. — Я спас ему жизнь. А себе и своей семье — нет!»

Оставаться под проливным дождем больше не имело смысла, нужно возвращаться. Голодный, насквозь промокший и выбившийся из сил. Это еще не смерть. Но она уже совсем близко.

Спотыкаясь и падая от усталости, я побрел в сторону шалаша. Иногда подняться не хватало сил, но я знал: оставаться здесь — верная гибель. И я снова вставал и шел, стараясь не потерять сознание. Дождь стал ослабевать, это значило, что я почти у цели.

Я огляделся: сбоку от меня шел древесный олень! Он иногда поворачивал голову и внимательно смотрел на меня своими синими глазами. Я остановился и погладил его по белой мокрой шерсти, зверь больше не казался мне угрозой. Он совсем не возражал, подставляя голову как большой послушный пес.

— Извини, — сказал я ему, — но сейчас мне нужно поспать. Приходи завтра, я буду рад.

Утром события прошлого дня стали казаться каким-то сказочным сном. Но когда я вышел наружу, там меня ждал древесный олень!

Он подошел и уткнулся мордой мне в ладонь.

Внезапно я понял — шанс на спасение у меня есть! Ведь древесный олень привязался ко мне и, похоже, готов идти за мной, как собака за хозяином. Так почему бы не привести его прямо к нам в замок? Потом позвать барона, пусть забирает своего зверя, а нас оставит в покое!

Ну, сейчас самое время проверить насколько я прав. И я пошел к нашему замку.

Чем дальше я отходил от Дождливого леса, тем лучше становилась погода: ветер стих, выглянуло солнце, от моей мокрой одежды шел пар. Потом я дошел до поля, засеянного пшеницей и, сорвав несколько колосьев, стал жадно их есть. Я утолил голод, но идти дальше не имело смысла: древесный олень пропал. Наверное, побежал обратно в Дождливый лес. Без него мне возвращаться не имело смысла, я нарвал побольше колосьев и повернул обратно.

VIII. СДЕЛКА

Я вернулся и три ночи провел в своем шалаше. На утро я шел в Дождливый лес, где меня встречал древесный олень. Он охотно подставлял голову и грудь, требуя, чтобы я гладил его белую густую шерсть. Потом мы шли к шалашу и гуляли там, подальше от нескончаемого ливня и молний Дождливого леса. А когда наступала ночь, ложились спать, прижавшись друг к другу. Среди ночи он уходил, и на утро я вновь шел к его любимому дереву.

Привести древесного оленя в замок не получилось. Но можно выманить его к моему шалашу, барон там устроит засаду. А потом я вернусь в Дождливый лес за его доспехами. Все вполне выполнимо, я еще могу сохранить для семьи наш феод.

Я дошел до засеянного поля и там ждал темноты, не желая нарваться на королевский патруль. А когда взошла луна, отправился в путь. Но пешком добраться до нашего замка у меня получилось только за две ночи.

Однако, это был уже не тот замок, который я покинул несколько дней назад: часть стен разбита, над главной башней развевался черный штандарт с серебряным медведем.

Часовым у ворот замка стоял Большой Горр, чего вообще быть не могло! Он мрачно посмотрел на меня и покачал головой:

— Уходите отсюда, сэр.

Случилось что-то непоправимое, но еще оставалась надежда!

— Большой Горр, почему ты ко мне так обращаешься? Где сэр Гербальд?!!

«Большой Горр, НЕТ! — хотелось мне закричать. — Этого просто не может быть!»

Но он не стал меня щадить:

— Его милость барон Ариндал захватил замок и убил вашего отца в поединке. Удар был такой силы, что копье пробило щит и броню сэра Гербальда насквозь. И теперь титул сквайра ваш. Только вот лучше вам уйти куда подальше, у барона на вас…

— А, сэр Мартин, — услышал я насмешливый голос, — позвольте поприветствовать вас в замке барона Ариндала.

Я пригляделся — в арке ворот стоял незнакомый мне боевой маг в плаще с надвинутым капюшоном.

— Вы Мальтус? — догадался я.

— К вашим услугам, сэр, — Мальтус склонил голову. — Пойдемте, его милость ждет вас.

Барон, сидя в кресле отца, угрюмо посмотрел в нашу сторону. Мальтус поклонился и представил меня:

— Сэр Мартин, сквайр, ваша милость.

— Вы сын сэра Гилберта? — мрачно спросил барон. — Ваш отец попытался меня обмануть. Он пообещал за три недели поймать древесного оленя. Но даже не соизволил доехать до Дождливого Леса, а предоставленное время использовал для укрепления замка! При этом вел себя очень дерзко, и я передумал сохранять ему жизнь. Что скажете, сквайр?

— Прошу прощения, господин барон, — начал я. — Мой отец был достойным и смелым человеком. И совершенно не собирался вас обманывать. За древесным оленем он послал меня. И я готов предоставить вам возможность убить его собственноручно.

— Что? — удивленно посмотрел на меня барон. — И как вы это сделаете?

— Мне удалось его приручить, сэр, — сказал я. — Я приведу его к своему шалашу, и вы легко сможете его поразить копьем или из арбалета.

Барон весело посмотрел сначала на меня, потом на Мальтуса и расхохотался.

— Приручить древесного оленя?!! — наконец, сказал он. — Отличная шутка, сэр Мартин. Из вас получится прекрасный шут. Распорядитесь, чтобы этому джентльмену сшили подобающий костюм, — обратился он к Мальтусу.

— Господин барон, — в отчаянии закричал я, — это совсем не шутка! Верхом мы сможем добраться до Дождливого леса за половину дня. И я вам обещаю привести древесного оленя! Вам даже не нужно брать доспехи, это будет обычная охота для вашей милости!

Барон молча смотрел на меня несколько мгновений, потом согласно кивнул головой:

— Хорошо. Но если я не вернусь с этой охоты с тушей древесного оленя, вы пожалеете, что родились на свет.

— Да, милорд, — кивнул я. — Но отец говорил о вашем обещании оставить ему феод в случае, если он выполнит ваши условия.

Барон пожал плечами:

— Я прямо сейчас прикажу написать дарственную на ваш замок и прилегающие земли. И вы ее получите в обмен на древесного оленя.

IX. ОХОТА

Выехали мы только на следующее утро. Кроме барона и его нового оруженосца нас сопровождали еще три конных рыцаря со своей свитой, Мальтус и несколько слуг, которые везли с собой запас провизии и сменную одежду для барона. Арбалетчиков барон решил не брать: они передвигались пешком и быстро добраться до Дождливого леса с ними у нас бы не получилось.

Да и так отряд получился совсем немаленький. Грохот от копыт наших мощных коней сотрясал землю на несколько лье вперед.

Добрались до моего шалаша уже после полудня. Барон приказал своим людям рассредоточиться в лесу, и сам тоже спрятался с конем за деревьями.

Теперь все зависело от того забыл меня древесный олень или еще нет. И если забыл… Но я гнал от себя эти мысли, обратной дороги у меня нет.

Я спешился и пошел в Дождливый лес. Только бы найти древесного оленя!

Но я зря переживал: он стоял на месте, возле своего любимого дерева. Я радостно протянул к нему руки, но он не побежал мне навстречу, а продолжал стоять, внимательно наблюдая за моими движениями, выставив рога вперед.

Я не знал, что мне делать. Возвращение феода было так близко, но древесный олень вел себя совсем не так, как я ожидал. Он уже меня забыл? Или… Или услышал стук копыт нашего отряда? Неужели он так умен?

Древесный олень продолжал внимательно следить за мной, потом сложил рога на спину, подошел и привычно подставил голову под мою ладонь. У меня отлегло: нет, он просто забыл меня. Но уже вспомнил!

Мы пошли к моему жилищу, я продолжал гладить его шерсть. Но перед самым шалашом он неожиданно отпрыгнул в сторону, развернул рога и ударил меня ими в грудь. Вспышка — и я потерял сознание.

Когда я пришел в себя, то еле мог встать. Очень болела грудь, на месте удара остались два обгоревших пятна. Ужасно хотелось пить. Что произошло, где все?

Через несколько шагов я наткнулся на огромную тушу барона, лежавшую на животе. С большим трудом мне удалось его перевернуть, и я тут же вскочил, сдерживая рвоту. Этот человек убил моего отца и захватил замок, в котором я вырос. Но у него была ужасная смерть!

Преодолев брезгливость, я обыскал барона. Однако, дарственной при нем не оказалось. Он меня обманул и изначально не собирался исполнять обещание?!

Уйти не удалось никому: в разных частях леса я нашел всех, кто входил в наш отряд. Рыцари в доспехах, рядом лежали их закованные в броню кони. Повар, оруженосцы — древесный олень не пощадил никого.

Где-то рядом паслась лошадь, но завидев меня, всхрапнула и убежала прочь.

Наконец, я нашел Мальтуса. Как и у всех, у него было синее лицо, огромные выпученные глаза и высунутый язык. Но удача, наконец, улыбнулась мне: в рукаве его плаща я нащупал потайной карман, в нем я нашел пергаменты с приказом короля и дарственную барона. Он все-таки сдержал свое слово.

ЭПИЛОГ

Вот так и закончилась эта охота на древесного оленя. Дальше все просто: я забрал пергаменты и отправился в замок, который теперь принадлежал мне. Оттуда я послал за королевским шерифом. И только дождавшись его, мы с Большим Горром и тремя слугами вернулись к моему шалашу. Мы похоронили всех, кто погиб в лесу и забрали оттуда доспехи и оружие. Разумеется, это были не трофеи, и мы отдали все шерифу для передачи родственникам. Спустя месяц прибыл королевский коронер для расследования гибели барона Ариндала. Но шериф выступил на нашей стороне, и все обошлось.

Сейчас я по-прежнему живу в нашем родовом замке, Большой Горр у меня начальник гарнизона. Но в Дождливый лес я больше никогда не пойду. Древесный олень не стал меня убивать. Но он обязательно сделает это в следующий раз.

КОРОЛЕВА

Все мужчины в моем роду обладали огромным ростом, который достался нам от северных людей, когда-то обосновавшихся в этих краях.

Мой отец разбогател, торгуя рыбой. Звучит странно, потому как рядом не было больших водоемов, а возить рыбу издалека никто бы не стал. Ходили слухи, что он скупал ее у браконьеров, опустошавших королевские пруды. Так или иначе, но у отца хватило денег, чтобы купить титул барона и большой дом, который он всегда называл «замком». А на фамильном гербе отец велел изобразить двух изогнувшихся рыбин, глядящих в разные стороны.

Но став дворянином, отец уже не мог заниматься торговлей. И деньги, которые он скопил за долгие годы, закончились намного быстрее, чем он ожидал.

Так что от отца мне, кроме размеров, достался еще титул барона, старый дом с голубятней и парой слуг, которых мне нечем было кормить.

Я мог бы здорово разбогатеть на турнирах, которые раз в полгода проходили в Булворте у королевского замка: конь и доспехи всегда достаются победителю. Но никто тебе не даст их в долг, сначала нужно обзавестись своими.

В трех лье от моего дома находился постоялый двор. Там останавливались торговцы, которые везли товары в город или возвращались с деньгами обратно. Большинство из них не представляли интереса: они объединялись в караван и нанимали охрану. И никогда не рассказывали сколько им удалось заработать.

Но хватало и новичков. Их распирало от гордости, что у них в кошельке на поясе зазвенели деньги, и спешили похвастаться этим событием перед незнакомыми людьми. Я оставил у хозяина постоялого двора своих почтовых голубей. И когда ко мне прилетал один из них, я знал — вечером у меня появятся деньги. Сегодня, после долгого перерыва, голубь, наконец, прилетел.

I. ТОРГОВЕЦ

Я надел кольчугу под одежду, свой двуручный меч закрепил за спиной, на пояс повесил короткий для ближнего боя. У меня еще имелось отличное отцовское копье, крепкое и прямое. Оно осталось с тех времен, когда мы могли похвастать своим конем. Но я его с собой никогда не брал: человек, идущий с копьем сразу бросается в глаза. А мне это точно ни к чему.

На постоялом дворе стояло несколько телег. И что-то с ними было не так!

Я зашел внутрь и сел в дальнем углу, заказав себе хлеба и эля на ужин. Человеку моих размеров трудно не привлекать к себе внимания, поэтому я старался никого не разглядывать, чтобы не нарваться на пьяную драку.

За длинным дубовым столом сидела компания из пяти торговцев, которые спокойно поедали мясо с большого медного блюда. Значит, деньги у них действительно есть. Но выглядели они очень непривычно: все рослые и широкоплечие, с дерзкими глазами и крепкими зубами. Теперь я понял, что насторожило меня в повозках. Кони!

Больше всего мне требовалась лошадь: без нее я не смог бы даже явиться ко двору короля в случае начала военной кампании. И, самое главное, она необходима для турнира, который мог бы стать для меня решением всех проблем. Однако я не забрал ни одной у беспечных торговцев, которые имели несчастье встретиться со мной. Во-первых, их легко опознать и прибыть на турнир на лошади, которую кто-нибудь узнает — чистейшее самоубийство. А во-вторых, эти несчастные худые создания просто не годились для ристалища. Для боя коней готовили с детства и стоили они очень дорого.

Так вот сейчас в телегах стояли именно такие красивые мощные кони, которые точно не предназначались для этой работы!

Дочь хозяина принесла мне большую кружку эля и кусок ржаного хлеба. Боковым зрением я видел, как один из торговцев потянул за рукав соседа и кивком показал на меня. Тот понимающе кивнул. Потом встал и подошел к моему столу.

— Позвольте вам составить компанию, сэр, — вежливо обратился он. И мне это понравилось, черт возьми! Приятно, что благородного человека видно издалека!

Я кивнул, но торговец не стал садиться:

— Простите, я неправильно выразился. Я и мои спутники хотим иметь честь увидеть вас за нашим столом, сэр.

Желудок у меня скрутило от предвкушения горячего мяса, а рот мгновенно наполнился слюной. Но я отрицательно покачал головой:

— Благодарю. Но я не сажусь за стол к незнакомым людям…

Вот он сейчас согласно кивнет и, извинившись, уйдет!.. Но торговец понимающе улыбнулся и согласно кивнул:

— Простите, я должен был сразу представиться. Меня зовут Серджо, я из гильдии торговцев. Мы везем в Булворт воловьи шкуры для сапожников. У нас очень хороший товар, мы дорожим своей репутацией, — горделиво сказал он.

Вот как! Значит, денег у них нет. Но за стол я все-таки сел, выпил эля из своей кружки и взял кусок мяса, стараясь есть его как можно спокойнее. При этом я так ушел в свои размышления, что забыл представиться в ответ.

— Могу я поинтересоваться, как вас зовут? — сладко улыбаясь, спросил Серджо. Это был немолодой, но достаточно крепкий мужчина со шрамом на левой щеке. Он внимательно ждал моего ответа. Я видел, как его спутники перестали есть и напряженно смотрели на меня.

— Я барон Ариндал, — сказал я. — Хозяин поместья недалеко отсюда.

Серджо радостно закивал:

— Отлично, сэр! Я сразу понял, что вы благородный человек. И у меня есть для вас очень интересное предложение.

Я спокойно ел оленину, никак не реагируя на его предложение. Пусть озвучит. Тогда и поговорим.

— Видите ли, ваша милость, это место пользуется плохой репутацией. Здесь часто грабят и убивают несчастных торговцев, оставляя их безутешных вдов и осиротевших детей просить милостыню. Не согласитесь ли вы, сэр, охранять нас в дороге? Ведь обратно мы поедем с большими деньгами, а это вдвойне опасно!

Я кивнул на его спутников, которые напряженно следили за каждым моим движением:

— Так у вас и без меня народу хватает. Зачем же вам я?

Серджо всплеснул руками:

— Ну какие из них охранники? Это мой племянник и трое слуг. Они весьма достойные молодые люди, за честность которых я могу поручиться. Но они совершенно не обучены военному ремеслу, и простолюдинам ведь запрещено иметь при себе оружие!

Поскольку я продолжал молча есть мясо, Серджо схватил меня за рукав и почти закричал:

— Господин барон, я хорошо вам заплачу! Я дам вам один золотой сейчас и еще один, когда мы вернемся домой. И, разумеется, все затраты в путешествии тоже за мой счет!

Я облизал пальцы и твердо ответил:

— Нет, Серджо. Сейчас я не возьму с вас денег. А когда придет время оплаты, вы дадите мне сразу два золотых.

Мне отец сказал однажды: «Взять деньги — это как дать слово, обратного пути нет. Ты обязан их отработать, даже если это тебе будет стоить жизни!». А я совсем не собирался охранять этого торговца. Мне просто нужны его деньги. Причем, все!

II. В ГОРОДЕ

Серджо не обманул: мы ни разу не ночевали в поле, а на обед всегда ели мясо. Мы двое суток добирались до города и за это время я ни разу не поговорил ни с кем, кроме Серджо. Его спутники держались уважительно, но общались только между собой.

Когда мы приблизились к воротам города, я вылез из повозки и пошел впереди.

— Опять воловьи шкуры? — удивился стражник. — Каждый день их везут, кому они нужны в таком количестве?

Но мой титул произвел на него впечатление, повозки пропустили без досмотра. Да и что там досматривать: от этих шкур такой запах, что ни с чем не перепутаешь!

Серджио радостно улыбнулся, слез с повозки и сказал, что сегодня мы остановимся в лучшей гостинице, и он угостит всю компанию настоящим вином. Только сначала нам нужно отогнать телеги на рыночную площадь, у гостиницы для них нет места.

Однако мы подъехали не на площадь, а на какой-то пустырь у крепостной стены. День уже клонился к вечеру, и место было совершенно безлюдно. Потом из узких примыкающих улочек стали появляться какие-то люди, которые выглядели, как спутники Серджо: такие же рослые и широкоплечие, с высокими корзинами в руках. И определенно они направлялись к нам. Серджо спокойно улыбнулся:

— Не беспокойтесь, ваша милость. Это наши люди.

На меня никто не обращал внимания, каждый занимался своим делом: одни распрягали лошадей, другие забрались в телеги и стали сбрасывать шкуры на землю. Зачем?!

Все выяснилось через пару минут, когда из-под груды шкур извлекли первый арбалет и положили его в корзину. Потом появился короткий меч и несколько арбалетных болтов, которые последовали туда же.

К Серджо подвели одного из коней, которого уже успели оседлать и надеть на него сбрую. Торговец легко запрыгнул в седло и весело посмотрел на меня.

— Что здесь происходит, Серджо? — спросил я, не понимая почему все идет не по плану: ведь мы собирались просто оставить повозки и отправиться в гостиницу ужинать и пить вино!

— Я передумал продавать эти шкуры, ваша милость, — серьезно ответил Серджо. — Они оказались совсем не такими качественными. И, похоже, мне больше не потребуется ваша помощь, господин барон. Прощайте!

В этот момент я ощутил мощный удар сзади по голове и потерял сознание.

Очнулся я уже со связанными руками и с мешком на голове.

Я слышал, как рядом кипела работа, похоже, что-то копали.

— Лишнюю землю потом загрузите в корзины и отнесите подальше, — услышал я голос Серджо.

— Простите, сир, — услышал я нерешительный голос, — надо бы ему хоть горло перерезать. Грех живого человека хоронить!..

— Нет, — решительно ответил Серджо, — забрызгаешь тут все кровью, в момент коронер прибежит. А узнают, что убили дворянина, так весь город перевернут и начнут с приезжих. И не переживай, он давно уже умер от твоего удара оглоблей.

Я похолодел: меня собирались заживо похоронить!

Несколько человек схватили меня за плечи, другие за ноги и попытались поднять. Я подобрал ноги и резко выкинул их вперед! И попал, убийцы разлетелись в разные стороны, ноги у меня освободились. Я вскочил и закричал изо всех сил:

— Стража! Убийство дворянина, на помо…

Но в этот момент я снова ощутил резкую боль в затылке, и потерял сознание.

III. АЛХИМИК

Очнулся я от боли в голове. Все тело затекло, во рту сильный металлический привкус. Я тут же попытался встать, но моих сил хватило, чтобы едва пошевелиться.

Стояла такая ужасная вонь, что дышать полной грудью я не мог.

— Вам уже лучше, сэр? — услышал я вкрадчивый голос.

Надо мной склонился незнакомый человек в кожаном фартуке с аккуратной седой бородой и длинными черными волосами.

— Кто ты? — зачем-то спросил я, хотя сейчас меня это интересовало меньше всего. Я жив. А остальное неважно!

— Меня зовут Мальтус, сэр, — мягко ответил он. — Мы с вами сейчас в доме моего отца, лучшего алхимика в городе. Но у нас почти закончились ртуть и свинец, ему пришлось уехать в соседний город, чтобы пополнить наши запасы.

Какая ртуть, какой свинец? Я помнил, что меня собирались похоронить живьем. Но так ли это? Может я заболел, и мне все приснилось в страшном сне?

— Вы явно идете на поправку, сэр, — самодовольно улыбнулся Мальтус. — Мне удалось прочитать книгу по медицине, и я знаю, что делать, когда человек теряет сознание. Кровопускание и ртутная примочка очень быстро привели вас в чувство.

— Что произошло, Мальтус? — спросил я, чувствуя, что вот-вот опять потеряю сознание. — Где Серджо? Его схватили?

Мальтус покачал головой:

— К сожалению, я единственный, кто услышал ваш крик, сэр. Наша лаборатория совсем недалеко от того места, где вас хотели убить. Но близко подойти я не мог, просто наблюдал с безопасного расстояния. Я видел, как они сняли вашу кольчугу и ваш меч, а потом бросили вас в яму и засыпали землей. После этого они разошлись в разные стороны, несколько человек были на лошадях. А я бросился к месту, где они вас закопали и стал руками рыть землю. К счастью, яма оказалась совсем неглубокой, и я без труда сумел вас откопать. Но это только полдела! Вы очень тяжёлый, сэр. И я никогда бы не смог вас вытащить из этой ямы и отнести домой.

— И кто же тебе помог? — спросил я, еле ворочая языком. Я смертельно хотел спать!

— Вы, сэр! — радостно улыбнулся Мальтус. — Вы пришли на какое-то время в себя и, с моей помощью, выбрались из ямы. А потом я довел вас до нашего дома.

— Со счастливым спасением, сэр! — прокричал мне в лицо алхимик, и я отключился.

IV. МАЛЬТУС

На следующий день я почувствовал себя намного лучше и даже поел какой-то непонятной стряпни, что приготовила кухарка Мальтуса. Потом я встал и решил выйти на воздух. Но Мальтус неожиданно горячо принялся меня отговаривать. И, похоже, к его словам стоило прислушаться: люди Серджо наверняка видели, что могила разрыта и тела в ней нет. И попадаться им на глаза точно не стоит.

За завтраком я спросил, что он хочет за мое спасение. Хотя, если разобраться, то ничего особенного этот алхимик и не сделал: даже из ямы я вылез сам. Но благородный человек должен хотя бы спросить. Я и спросил, заранее предвкушая как Мальтус начнет краснеть и бледнеть, пытаясь выторговать для себя чего побольше.

Но нет: он скромно потупился и сказал, что для него честь быть полезным дворянину, оказавшемуся в беде. Отличный ответ, черт возьми! Да и немного он потерял, мне все равно нечем ему заплатить.

— Прошу простить, что лезу не в свое дело, сэр, — ласково улыбаясь сказал Мальтус, — но почему эти люди хотели вас убить? Просто чтобы ограбить?

— Вот именно! — обозлился я. — Это обычное коварство черни против благородного дворянина. Торговец Серджо нанял меня охранять их обоз со шкурами до города. Но вместо оплаты он вздумал заживо меня похоронить!

— Простите, сэр, — сказал Мальтус, — но шкуры валялись рядом с брошенными телегами. Что-то случилось?

— Да не нужны ему эти шкуры, — отмахнулся я, — под ними лежали арбалеты. Вот их-то он и будет продавать! Нужно связаться с начальником городской стражи и обыскать всех приезжих. Этому негодяю не спрятаться!

Мальтус помолчал, потом покачал головой:

— Начальник городской стражи очень любит подарки, ваша милость. И этот негодяй-торговец вполне может с ним договориться. Не сочтите за дерзость, но вам лучше обратиться с жалобой прямо к королю.

— Ты сможешь провести меня в замок? — удивился я.

— Нет, сэр. Но через два дня у нас в Булворте рыцарский турнир, и король обязательно будет присутствовать. Если вы скажете, что прибыли в столицу специально ради турнира, но вас подло ограбили и пытались убить, король лично отдаст приказ найти этого торговца. И, поверьте, к вечеру следующего дня он уже будет висеть на стене города в окружении своих бандитов, — мягко улыбнулся алхимик. — Нужно лишь подождать два дня. А сейчас, ваша милость, я бы хотел вам кое-что показать.

V. ЛАБОРАТОРИЯ

Мы вошли в просторное помещение, и я, наконец, понял откуда исходил этот ужасный смрад. Прямо по центру стоял длинный стол, на нем я увидел множество колб. Некоторые висели подвешенными к потолку на длинных шнурках и под ними горели свечи. Содержимое колб противно булькало и издавало зловоние. Вдоль стен находились стеллажи, до верху заполненные какими-то свертками, брикетами и кувшинами разных размеров.

— Смотрите, ваша милость, — Мальтус показал на отдельно стоящую у стены этажерку, где на полках ровными рядами стояли множество разных банок. — Это белила, которые и сделали моего отца богатым человеком. Они убирают крестьянский загар с прекрасных лиц благородных леди и продлевают им молодость и красоту. А вот эти мази, — показал он на другую полку, — возвращают силу и молодость их мужьям. Вот здесь…

— Зачем ты показываешь все это, — перебил я алхимика, — мне не нужны никакие мази. И покупать я ничего у тебя не буду.

Мальтус внимательно посмотрел на меня и согласно кивнул:

— Мой отец всегда хотел, чтобы я продолжил его дело и научил меня всему, что знает сам. Но я хочу вам показать то, что, я уверен, заинтересует вас куда больше.

С этими словами он взял свечу, подвел меня к боковой двери, вошел и с поклоном пригласил следовать за ним.

Это помещение оказалось длинным узким и темным, как кротовая нора. Мальтус спустил на цепи большую люстру, разжег на ней свечи и поднял ее на место.

Эта комната оказалась куда интереснее, чем лаборатория. На низком столе около входа находились маленькие, в половину человеческого роста, копии требушета и баллисты. На столе побольше — куча пергаментов, медные чашки с тяжелыми ступами для измельчения минералов. А на полу стоял таз, заполненный резко пахнущей маслянистой жидкостью.

— Простите, что не могу вам предложить сесть, ваша милость…

— Что это? — перебил я. Меня уже стала сильно раздражать его витиеватая манера разговора. — Ты здесь в игрушки играешь?

Мальтус вежливо улыбнулся:

— Нет, ваша милость. Здесь я изучаю все, что необходимо знать боевому магу: баллистику, управление огнем и медицину.

Вот как! А этот парень совсем не безобиден.

— А яды тоже делаешь? — спросил я, глядя ему в глаза.

Улыбка тотчас исчезла с лица алхимика.

— Нет, господин барон. Если кто-нибудь узнает, что я занимаюсь изготовлением ядов, меня с позором выгонят из гильдии алхимиков и повесят на рыночной площади. Но я могу спасти жизнь своему господину, если кто-то его отравит.

Ну, если не соврал, то такой человек может быть весьма полезен. Только вот зачем он это рассказал мне? Мальтус казался слишком умным, чтобы просто бахвалиться. Не напрашивается же он ко мне боевым магом после того, как я рассказал, что взялся охранять обоз торговца?! Нет, конечно. Тогда зачем?

— У меня к вам очень большая просьба, сэр, — мягко сказал Мальтус. — Когда обратитесь к королю, я бы очень вас просил (не сразу, конечно, между делом!) порекомендовать меня как боевого мага… Не обязательно в свиту короля, — тут же добавил он. — Возможно, его величество определит меня к кому-нибудь из своего окружения…

Я усмехнулся. Так вот какая награда тебе нужна!

— Ну, как доведется поговорить, — сказал я, — то, пожалуй, спрошу.

«Если не забуду», — уточнил я про себя.

VI. ТУРНИР

Торговая площадь располагалась прямо перед королевским замком. Она была настолько большой, что в дни праздников служила ристалищем.

Ее огородили частоколом, а напротив центра поставили помост с креслами для королевской четы.

Мальтус настоял, чтобы мы пришли к помосту еще ночью, потому как желающих увидеть короля будет предостаточно. Мою одежду он предложил оставить дома, а взамен дал свою длинную просторную рубаху, которая едва налезла на меня, и кожаный фартук алхимика.

Мальтус оказался прав: к утру люди полностью заполнили площадь, и протиснуться к королевскому помосту мы бы не смогли. Шло время, солнце взошло и упрямо двигалось в зенит, я жутко проголодался. А ворота замка по-прежнему оставались закрыты, король совсем не торопился начать турнир.

Наконец, заиграли трубы, огромные ворота замка медленно открылись, и деревянная решетка за ними столь же медленно поползла вверх.

Потом трубы вновь возвестили о появлении короля, и в проеме ворот показалась гвардия: две колонны из десяти пажей в красно-желтых накидках королевского флага, за ними — десять пеших рыцарей в блестящих доспехах с вымпелами на длинных копьях.

Дойдя до ограждения, они разошлись в стороны, образовав широкий коридор, и замерли в ожидании. Шум, который всегда сопровождает большие скопления людей, стих, над площадью зависла тревожная тишина.

Наконец, в третий раз заиграли трубы, и в воротах показались два паланкина с королевским гербом в виде красного лиса, стоящего на задних лапах, на желтом фоне. Народ взревел от восторга, а несколько слуг кинулись убирать ограждение на пути паланкинов. Королевская процессия, под радостные крики собравшихся, проследовала прямо через ристалище. Пажи выстроились вдоль помоста перед ограждением, которое сразу поставили на место, рыцари встали сзади, защищая короля от предательского удара в спину.

Я никогда раньше не видел короля. Разве что только на золотых монетах, а они мне попадались совсем нечасто. Я знал, что он есть, и долг каждого благородного человека — защищать короля и выполнять его приказы… Но он был где-то далеко — могучий, справедливый и прекрасный… И вот я его увидел: маленький человек с большой короной и седой бородой, важно восседающий в своем кресле рядом с молодой королевой.

— Пора, ваша милость, — сказал Мальтус, и я стал продвигаться к передней части помоста. Ближний к нам паж, холеный юноша с длинными волосами и неприятным лицом, тут же выхватил свой короткий меч и крикнул:

— Остановитесь и назовите себя!

— Барон Ариндал просит защиты и справедливости, — громко крикнул я.

Паж вопросительно посмотрел на короля, но тот шептал что-то веселое на ухо своей супруге, и она радостно смеялась в ответ.

— Король занят, — бесстрастно сказал паж. И смотрел на меня как на нищего у свадебного стола!

Мальтус потянул меня за рукав.

— Не настаивайте, ваша милость, — зашептал он мне на ухо. — Попробуйте еще раз, когда состоится первый поединок.

А турнир начинался: в центр ристалища, на великолепном белом коне, в дорогих доспехах с красивой чеканкой выехал герольд. Он остановился перед королем, поклонился и вопросительно посмотрел на него. Король, наконец отвлёкся от жены и величественно кивнул.

Черт возьми, почему он не захотел меня выслушать? Меня, своего вассала, который с детства хотел совершить подвиг в его честь?!

А тем временем герольд, получив одобрение короля, поднял правую руку вверх, послышался звук трубы. Герольд, поклонившись, ускакал, освобождая ристалище для первого поединка.

С двух концов ристалища в сторону помоста побежали десять арбалетчиков, по пять с каждой стороны. Добежав до центра помоста, они поклонились королю, одновременно зарядили арбалеты и повернулись к нему спиной, готовые отразить любое нападение.

Я посмотрел на короля — у него был озадаченный вид, похоже, он не понимал откуда взялись эти бойцы. Он сделал знак рукой, и к нему наклонился один из рыцарей охраны.

Вновь заиграла труба, арбалетчики слаженным строем развернулись и тут же сделали почти синхронный залп. Рыцари королевского охранения, расстрелянные болтами, роняя копья, попадали на помост.

Все случилось за считанные секунды, никто даже не понял, что произошло, ведь все ждали первого поединка!

Секунду длилась тишина, потом послышался пронзительный женский крик: королева вскочила со своего кресла и попыталась убежать. Король, не вставая, схватил ее за руку и силой заставил опуститься в кресло.

С обоих концов площади, галопом, с копьями на перевес, на изменников бросились несколько рыцарей, те их встретили залпом арбалетных болтов. Только двое добрались невредимыми до врага и на полном скаку врезались в цепь арбалетчиков. Возможно, им бы и удалось победить в этой неравной схватке и спасти короля, совершив наивысший рыцарский подвиг. Но доблесть всегда проиграет предательству — их атаковали сзади несколько рыцарей в черных доспехах, и через несколько минут они оба лежали на земле в луже собственной крови.

— Никому не расходиться! — прокричал один из черных рыцарей, проскакав галопом вдоль площади. — Под страхом смертной казни всем оставаться на своих местах!

Поднялся возмущенный гул, но с площади никто не уходил. И совсем не из-за страха казни. Сюда пришли на представление, и оно оказалось намного интереснее, чем все ожидали!

На ристалище выбежали оруженосцы, стали выносить погибших рыцарей и ловить их лошадей. Несколько арбалетчиков уцелели и пытались отползти от помоста самостоятельно, других выносили слуги в красно-желтых ливреях.

К королю направился один из рыцарей в черных доспехах и, приблизившись, снял шлем.

Черт возьми, это был… Серджо!

— Миледи, — он склонил голову в сторону королевы, потом повернулся к королю. — Рад вас приветствовать, сир. Вы, похоже, не ожидали меня здесь увидеть, не так ли?

Серджо явно наслаждался произведенным эффектом и, подождав какое-то время, продолжил с довольной улыбкой:

— Ну что же вы молчите, сир? Вы испугались своего младшего брата?

Король мрачно посмотрел на Серджо:

— Я запретил вам находиться в городе, принц Альберт. Но не думал, что ваша строптивость дойдет до измены своему королю.

— Измены? — картинно изумился принц. — Но ведь я ваш наследник. И сам без пяти минут король Асканара!

Король побледнел:

— Вы… вы сможете убить своего брата… и короля? — запинаясь спросил он.

— Убить? — удивился принц. — Конечно нет! Ведь я давал присягу служить вам и защищать от опасности.

Я видел, как король облегченно вздохнул.

— Так что убивать вас я не имею права, — улыбнулся Альберт. — Я просто посажу вас в тюрьму, и там вы умрете сами. Ведь кормить вас я никому не обещал!

Мальтус вновь потянул меня за рукав.

— Самое время уходить, ваша милость, — прошептал он. — Только не делайте резких движений, нас сразу заметят!

И он прав, этот Мальтус. Он чертовски прав! Но у меня неожиданно появился шанс получить все и сразу, не дожидаясь королевского внимания. Да и отец, опять же, учил чему-то такому!..

Я сделал шаг вперед, где стоял перепуганный паж, по-прежнему держа свой малюсенький меч. Одной рукой я схватил его за шею, другой выдернул клинок. После чего резко толкнул, и бедный паж кубарем полетел с помоста.

— А ну-ка слезь с коня, Серджо, — громко сказал я, — и преклони колени перед своим королем.

И мгновенно вся площадь наполнилась шумом и воплями одобрения — чернь обожает, когда все, как в рыцарских балладах!

А принц тут же сбился со своего насмешливого тона.

— Вас теперь защищает алхимик, сир? — удивился он. — И он имеет дерзость открывать свой рот в присутствии короля?!

Я сорвал с себя кожаный фартук и остался в одной рубахе, которая настолько туго сидела у меня на теле, что мешала свободно дышать.

— Я, барон Ариндал, обвиняю тебя, торговец Серджо, в покушении на жизнь дворянина и измене королю. И плата за это — смерть!

Принц внимательно посмотрел на меня и усмехнулся:

— И как же вы собираетесь меня убить, дорогой барон? Вашим мечом вы не дотянетесь и до моего седла…

Я с силой бросил меч в деревянный помост, и он глубоко вошел острием в толстую нестроганую доску.

— Меч нужен для поединка с благородным человеком. А таких как ты гонят пинками и топят в сточной канаве!

Вся площадь просто взревела от восторга: народ кричал, свистел — симпатии присутствующих теперь явно на моей стороне!

К принцу подъехал один из его рыцарей:

— Позвольте, сир, я насажу этого нахала на свое копье как бешенную собаку!

Принц был мрачен: ситуация развивалась не по его сценарию. Он молча кивнул.

Черт возьми! Но и я рассчитывал на другое: принц придет в ярость, прикажет дать мне коня и доспехи, и сразится в честном поединке! Но отступать уже слишком поздно!

Рыцарь поскакал в сторону, потом развернулся, ударил шпорами, и конь понес его вдоль ристалища к помосту. Я схватил копье одного из охранников короля, что лежало рядом со мной, и, увернувшись от удара, бросил его в спину удаляющемуся рыцарю. Бросок получился настолько мощным, что пробил латы и вышиб рыцаря из седла.

И вновь публика громкими криками приветствовала мою победу.

А я стоял на краю помоста и чувствовал, что сегодня мой час: без коня! Без доспехов! Я победил!

Этот успех настолько воодушевил меня, что я крикнул на всю площадь:

— Я, барон Ариндал, вызываю на поединок всех, кто посмел выступить против своего короля! Вы можете нападать на меня стаей, как собаки. Или выходить по одному, как подобает благородным рыцарям. Мне все равно. Я вызываю вас всех!

К помосту подъехал один из черных рыцарей принца Альберта с тремя леопардами на щите. Он отсалютовал мне правой рукой и снял шлем. Сразу стало понятно, что этот рыцарь дал какой-то строгий обет: лицо и голова гладко выбриты, а сам он казался таким худым, будто ему приходилось питаться только травой.

Держался он спокойно и уверенно, и прекрасно владел собой: никакой враждебности, вполне подходящей для этой ситуации, от него не исходило.

— Я принимаю ваш вызов, барон, — дружелюбно улыбаясь, будто речь шла о приглашении на охоту, сказал он. — Но не стану драться с безоружным противником. Вы только что победили графа Визеля и можете воспользоваться его конем и оружием.

Ко мне подвели коня графа — мощного вороного жеребца, о котором я и мечтать не мог! Я запрыгнул в седло и сделал три круга на нем разным аллюром, конь слушался великолепно. А латы я даже примерять не стал, граф был намного меньше меня. Взял только копье и щит со львом на гербе.

— Как вас зовут, сэр? — спросил я перед тем, как разойтись перед поединком.

— Я виконт Визель, младший брат убитого вами графа, — спокойно ответил рыцарь, надел шлем и опустил забрало.

VII. ЗА КОРОЛЯ!

Но возникла проблема. Оба герольда погибли от арбалетных болтов изменников, и подать сигнал для поединка было некому. Один из черных рыцарей выехал в центр, но меня это совсем не устроило.

Я подъехал к помосту, и, опустив копье, обратился к королеве:

— Ваше величество, сделайте милость. Подайте нам знак своим платком!

Народ вновь радостно рукоплескал. Уверен, король с королевой еще никогда не получали от подданных столько любви и обожания, как этим днем!

Я отъехал на свою сторону и стал ждать. Королева поднялась и гордо выпрямилась, ожидая тишины. Над ристалищем повисло какое-то напряжение, и я почувствовал, как весь покрылся потом — только сейчас до меня дошло, что шансов победить у меня никаких: если виконт направит копье в голову, меня ничто не спасет.

А королева продолжала стоять, и это меня просто выводило из себя: ну давай же, давай!

Наконец, она подняла руку с платком… и резко опустила ее вниз!

«За короля!» — крикнул я и пустил коня в галоп, виконт летел мне навстречу. Куда он целит, в голову?! Или играет в благородство? Так и есть — в щит!

А вот и зря! В момент удара я развернул щит ребром, и виконт, изготовившись для столкновения, проскочил мимо. Копье у него уперлось в землю, он потерял равновесие и упал с лошади.

Я спрыгнул с коня и подбежал к противнику, пока он не успел встать. Да, вот сейчас бы и пригодился короткий меч! Я сорвал с него шлем и изо всех сил ударил прямо в худое изможденное лицо!

Кровь хлынула у виконта изо рта, а сам он потерял сознание и больше не двигался!

Зрители рукоплескали от восторга, это моя победа!

Ко мне подбежал один из пажей короля:

— По приказу его величества сегодня я ваш оруженосец, сэр. Позвольте, я приведу вашего коня.

Эта помощь оказалась как нельзя кстати: конь бегал по площади и гоняться за ним я не мог, надо мной бы смеялись потом много лет!

Но конь не понадобился: от рыцарей принца Альберта ко мне неспешно направился самый большой из них, оруженосец бежал рядом, держась за стремя. Рыцарь передал ему копье и щит, слез с лошади и подошел ко мне.

Наверное, моего роста и комплекции, в доспехах он выглядел просто огромным! Черный плюмаж развевался над шлемом с закрытым забралом. Его латы, сделанные на заказ, казались собранными из ткани и наверняка стоили целого состояния.

Ни приветствия, ни ритуальных фраз. Он даже не поднял забрало и стоял передо мной, положив руки в тяжелых перчатках на рукоять своего короткого меча.

— Я принимаю ваш вызов, барон Ариндал, — глухо из-за забрала зазвучал его голос. — Драться мы будем пешими на мечах. Вы готовы?

— Но у меня нет доспехов, — сказал я, совершенно не готовый к такому повороту.

— Если сумеете победить, мои доспехи достанутся вам, — его голос звучал спокойно и неумолимо. — И они вам прекрасно подойдут. А пока воспользуйтесь щитом.

— Нет, — ответил я, — мы будем драться в конном поединке.

— Выбирать не вам, — медленно выговаривая слова отчеканил черный рыцарь, — вы бросили вызов. Так что выбор боя и оружия за мной. Если вы откажетесь от поединка, на который сами вызвали, вас посадят на лошадь задом наперед, к одной руке привяжут метлу, к другой ваш щит вверх ногами и проведут как труса по всем улицам города. После чего с позором изгонят навсегда, а ваш герб вычеркнут из всех геральдических книг. Спрашиваю еще раз: барон Ариндал, готовы ли вы к поединку?

Мой оруженосец, наконец, подвел коня, но, остановившись в нескольких шагах, вопросительно посмотрел на меня:

— Сэр?

— Мне нужен щит и двуручный меч, — мрачно ответил я. — И поторопитесь, нехорошо заставлять публику ждать.

— Да, сэр, — поклонился паж, быстро привязал коня к ограждению и побежал к поверженному виконту, который до сих пор лежал без движения. Быстро перевернув рыцаря, он вытащил у него из-за спины меч, щит подобрал на земле.

— Прошу вас, сэр, — с поклоном протянул он мне щит, чтобы помочь закрепить его на левой руке. — Позвольте принести вам шлем виконта Визеля?

Я отрицательно покачал головой: просто так шлем не наденешь, он будет болтаться на голове, мешая двигаться. А на то, чтобы его подогнать не было времени.

— Извольте следовать за мной, сэр, — повернулся я к черному рыцарю. — Пора начинать.

Мы подошли к помосту, я встал на колено и склонил голову:

— Подайте нам знак, миледи.

Королева, бледная как смерть, поднялась с кресла. Я видел, как трясутся ее губы. Ну ничего, переживет.

— Встаньте, сэр, — твердым голосом сказала она, — и защитите честь короля!

Я встал и повернулся к черному рыцарю, готовый к бою.

Он молча достал из-за спины двуручный меч и встал напротив.

Королева подняла руку с платком и быстро опустила ее вниз:

— Начинайте! — звонко крикнула она.

— За короля! — крикнул я и бросился в атаку на черного рыцаря.

Меч мне достался отличный: прекрасно отцентрован, с тяжелой рукоятью и легким лезвием. Наносить им удары было просто и легко даже одной рукой.

Мой первый удар пришелся в пустоту, черный рыцарь легко отклонился. Я понимал, что единственный шанс — нападать. Если этот гигант сам начнет наносить удары, мне долго не продержаться!

Но я даже не мог попасть по его броне, мой противник фехтовал намного лучше и каждый мой выпад предугадывал заранее.

Потом, оценив мой уровень владения мечом, он перешел в нападение. Держа меч обеими руками, он быстро наносил удары, я только и успевал подставлять щит, понимая, что долго мне так не выстоять. И вот он, закинув меч назад, нанес удар такой силы, что левая рука подогнулась, и щит уперся мне в голову. От следующего удара у меня потемнело в глазах, и я потерял сознание. «Вот и все», — подумал я. — «Мальтус был прав…»

VIII. ПРЕЖНИЙ ЛЕКАРЬ

Но я не умер. Очнулся, как и в прошлый раз, с ужасной головной болью и металлическим привкусом во рту. Рядом стоял Мальтус и неизвестный мне алхимик в кожаном фартуке.

— Вот видите, сэр, — наставительно сказал Мальтус, — кровопускание и ртутные примочки творят чудеса!

— Что случилось, Мальтус? — спросил я и тут же скривился от головной боли, которая чуть не отправила меня обратно в небытие. — Я победил?

— Нет, ваша милость, — улыбнулся Мальтус. — Вам очень сильно повезло: ваш противник сбил вас с ног и уже замахнулся, чтобы отрубить голову. Но в этот момент появились солдаты королевской стражи и расстреляли всех изменников из арбалетов.

Я помолчал. Что-то не сходилось в его рассказе.

— А где были эти солдаты раньше? — из последних сил спросил я.

— Они подчиняются своему сержанту, ваша милость, — внимательно посмотрел на меня Мальтус и выразительно перевел взгляд на второго алхимика. — И раньше он им такого приказа не давал.

Понятно: сержант выжидал чья возьмет. Весьма разумно. Но можно и головы лишиться за подобное хитроумие.

— Он арестован? — спросил я.

— Что вы, ваша милость, — усмехнулся Мальтус. — Он получил титул сквайра и сейчас уже дворянин.

Я помолчал.

— А что со мной? — наконец спросил я. — Король как-то наградил меня?

— Мы сейчас в королевском замке, и его величество прислал придворного алхимика следить за вашим выздоровлением, — серьезно сказал Мальтус. — Это нужно расценивать как милость со стороны короля. И от него приходил паж, справлялся о вашем здоровье. Это тоже очень хороший знак, господин барон. Надеюсь, его величество будет щедр.

IX. КОРОЛЕВСКИЙ ПРИЕМ

Через два дня я уже мог сам вставать и потребовал себе эля с хлебом.

На четвертый день пришел паж короля. Именно тот, которого я выкинул с помоста. Сейчас он держался надменно и приказным тоном сообщил, что король с королевой велели срочно прибыть в их покои.

А я по-прежнему в рубахе, в которой бился на ристалище. Она вся в крови и пахла просто ужасно. Но других вещей у меня не было.

— Мне нечего надеть для королевского приема, — сказал я пажу, лицо которого сразу расплылось в злорадной ухмылке.

— Я просто паж, ваша милость, — мстительно улыбаясь ответил он, — и моя обязанность точно исполнять приказы короля. Сейчас я должен вас доставить в его покои и научить как правильно себя вести перед лицом их величеств.

Мне до боли захотелось снова схватить этого холеного наглеца за шею и выкинуть в окно! Но сейчас я себе этого позволить не мог — как никак передо мной посланник короля…

— Итак, сэр, — продолжая мерзко улыбаться, повысил тон паж, — запоминайте: при входе в тронный зал, вы должны встать на колени и не подниматься, пока король не прикажет вам встать. Разговаривать с королем нужно, опустив голову и отвечать только на его вопросы. После окончания аудиенции вам следует поблагодарить короля и, выходя из зала, ни в коем случае не поворачиваться к нему спиной. А сейчас, — голос пажа поднялся до комариного писка, — извольте следовать за мной!

И как ни злил меня этот юнец, мне не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться.

Снаружи нас ждали три пожилых рыцаря в блестящих доспехах, которые почтительно отсалютовали мне правой рукой. Так мы и пошли: впереди мальчишка в бархате и шелках, сзади три старика в дорогих латах, а посередине я в грязной разорванной рубахе. Тот, кто спас жизнь королю Асканара!

Мне не доводилось бывать на королевском приеме, но отец рассказывал, что там все торжественно и красиво. Король в золотой одежде и в мантии из каких-то белых зверьков с черными хвостами, королева в ярком шелковом платье и изумрудном колье, менестрели, играющие негромкую музыку… Почему-то я думал, что король радостно встанет с трона при виде меня, пожалует дорогую одежду, а дальше…

В тронный зал нас не пустили, пришлось ждать. Потом, наконец, паж открыл большую резную дверь, и кто-то торжественно объявил: «Его милость барон Ариндал!».

Я вошел в просторный ярко освещенный зал, где у противоположной стены на большом резном троне важно восседал король в массивной золотой короне, но никакой мантии на нем не было. Может, про черные хвосты это все выдумки, а может король просто не посчитал сегодняшнюю встречу особо важной. Рядом с ним, на троне поменьше, сидела королева. В строгом черном платье, а из украшений только изящная корона тонкой работы. Волосы уложены в сложную прическу и прикрыты тонким полупрозрачным платком.

Вдоль стен стояли еще какие-то люди в дорогих одеждах и пристально смотрели на меня. Действительно ли мне полагалось сейчас, при всех, встать на колени как несчастному попрошайке? Или это проделки мстительного пажа?

Я подошел и, преклонив колено, склонил голову:

— Миледи!

Потом встал и почтительно кивнул королю:

— Ваше величество!

Король поджал губы и молчал. Потом он недовольно сказал:

— Вы очень достойно вели себя на турнире. И мы вам очень признательны за вашу храбрость. Что вы хотите в награду за нее?

«Денег, ваше величество, — хотел сказать я, — мне очень нужны деньги, чтобы купить коня и перестать думать о том, когда я смогу нормально поесть!»

Но вслух я, конечно, ответил по-другому:

— Для меня честь оказаться полезным своему королю, сир. Это и есть моя главная награда.

Король сразу повеселел:

— Отлично сказано, барон! Да и то: вас бы там убили, если бы мои стражники вовремя не пришли вам на помощь!

«Ну ты и засранец! — подумал я. — Это и есть твоя благодарность?!»

— Я, кстати, произвел в рыцари начальника городской стражи, — с довольным видом сказал король. — Именно его люди перебили всех изменников и схватили принца Альберта. Но вы, барон, всегда можете рассчитывать на мою милость в дальнейшем!

— Как вам будет угодно, сир, — я поклонился и развернулся, чтобы уйти.

Без денег и коня, в старой грязной рубахе. И что мне теперь делать с этой королевской милостью?!

— Барон Ариндал, — услышал я властный женский голос, — вернитесь!

«Кто это?!», — удивился я и обернулся.

Королева смотрела на меня спокойно и строго. В ней не осталось и тени от той перепуганной девушки, которую я увидел на турнире. Произошла какая-то удивительная метаморфоза, и сейчас передо мной была не жена короля, а мудрый и уверенный в себе монарх, который волен распоряжаться моей жизнью по своему усмотрению!

— Барон, вы неправильно поняли слова своего короля, — холодно сказала она. — Вы действительно можете рассчитывать в дальнейшем на нашу милость и остаться при королевском дворе. Но если вас не устраивает должность командира телохранителей его величества, то король дарит вам замок принца Альберта со всеми прилегающими землями и имуществом. Все доспехи, оружие и кони рыцарей, выступивших на стороне принца Альберта, отныне принадлежат вам, независимо от того погибли они от вашей руки или их убили солдаты городской стражи. Кроме того, как нам известно, сквайрам в тех землях давалось разрешение на возведение и владение замками на двадцать пять лет. Время прошло, отныне и эти земли переходят вам.

Король в изумлении смотрел на жену, но она даже не повернула голову в его сторону.

— Что изображено на вашем гербе, барон? — неожиданно спросила она.

— Рыбы… две красные… то есть две червлёные рыбы на лазурном фоне… ваше величество, — растеряно ответил я, спотыкаясь на каждом слове.

— Вчера на ристалище вы были похожи на огромного медведя, — улыбка на мгновение появилась на лице королевы и тут же исчезла, уступив место холодной отстраненности. — Отныне на вашем гербе будет серебряный медведь на черном фоне. И никаких рыб!

— Спасибо, ваше величество, — сказал я, до сих пор не в силах поверить, что это не шутка.

— У вас есть еще какие-то просьбы, барон? — спросила она тоном, который подразумевал только отрицательный ответ.

Но я знал, что другого шанса у меня не будет.

— Да, ваше величество, — сказал я, и лицо у короля аж перекосилось от такой наглости. — Здесь в городе живет алхимик по имени Мальтус. Он прочитал несколько книг, много знает и очень рассчитывает получить должность боевого мага при дворе.

Королева посмотрела на своего мужа и отрицательно покачала головой:

— Нет, барон. У нас уже есть боевой маг. Но вы можете взять его на службу в свой замок. Поверьте, он точно вам там понадобится.

Потом, наконец, улыбнулась и добавила:

— В тех краях, где отныне ваш дом, есть легендарный Дождливый лес, и в нем, говорят, живет древесный олень. Поймайте его, и на вашем гербе рядом с медведем появится и он. На этом все. Прощайте, барон.

БРАТСТВО РОСЛИНА

Я плохо спал всю ночь. А на утро меня ждал сюрприз: Братство хотело меня видеть, все собрались у дверей. И сообщил мне об этом Хью, мой помощник. Я относился к нему как к слуге, но в этот раз он держался очень независимо и смотрел с явной насмешкой. Он даже не помог мне одеться, просто разбудил и вышел наружу.

В лесу мы нашли заброшенный дом. И в нем, разумеется, поселился я. Остальные довольствовались шалашами. Впрочем, этот дом мы нашли недавно, а в других лесах мне тоже приходилось жить в шалаше. Дело привычки.

Я надел пояс с мечом и вышел. Передо мной стояла толпа человек в тридцать. За последнее время Братство разрослось, и по именам я уже помнил не всех. Хью стоял перед ними, и мне совсем не казалось, что он на моей стороне.

— Брат Рослин, — после долгого молчания, наконец, начал он. — Мы больше не желаем сидеть как крысы в норе. Нам нужны наши семьи, мы хотим иметь свои дома и есть досыта.

Он замолчал, а я не торопился с ответом. Пусть скажет, что они задумали.

— Зачем мы делим добычу, если ты все равно забираешь все деньги себе? — с надрывом крикнул Хью, и толпа одобрительно загудела. — Почему ты не ешь со всеми и спишь в отдельном доме?

Ситуация принимала скверный оборот: обиды, судя по всему, копились долго, и мои бойцы сейчас настроены весьма решительно. Если их не успокоить, они запросто поднимут меня на вилы. Или расстреляют из луков, что еще более вероятно.

— Здесь все братья? — громко спросил я и обвел толпу взглядом.

— Все, все!.. — нестройно ответили мне из толпы. Но я смотрел на Хью.

— Да… все, — осторожно ответил он, не понимая в чем подвох.

Я кивнул:

— То есть караульные тоже здесь. И сейчас любой крестьянин, который забрел сюда за валежником, тут же побежит звать королевский патруль.

Все притихли. И это хорошо!

— Вам не нравится, что я сплю в доме? — я повысил голос. — А кто в нем должен жить? Брат Хьюго, может, это ты нас сюда привел? Ты научил, где лучше устроить засаду и как уйти, чтобы потом никто не нашел? Нет, Хью, точно не ты. Это я, кто вас всему научил и кто постоянно думает, как уберечь вашу шею от веревки! Без меня вас всех сразу же перебьют, а кто останется — повесят на городской площади!

Я еще раз обвел глазами своих бойцов — они уже не были настроены столь решительно.

— Вы хотите, чтобы я раздал вам ваши деньги, брат Хьюго? — резко спросил я его.

И толпа опять возмущенно загудела. Но меня это уже не беспокоило, я вновь чувствовал, что могу ими управлять.

— И куда вы пойдете с этими деньгами, пить вино в ближайшем постоялом дворе? А если там государевы люди — откуда у вас деньги, а?! И откуда вы сами?

Все притихли, на виселицу не хотелось никому. Все в порядке, они управляемы. А вот с Хью лучше покончить сейчас же, такие, как он, надолго не успокаиваются.

— Всем, кто в карауле, немедленно разойтись по своим постам, — спокойно скомандовал я. — А с братом Хьюго мы сейчас спокойно обсудим в доме какие есть проблемы и что можно придумать.

Но Хью только ощерился своими гнилыми зубами:

— Нет, брат Рослин. Ты благородный господин, и кишки таким, как я, выпустишь в одно мгновенье. Я к тебе не пойду. Давай здесь все и выясним.

— А что тут выяснять? — стараясь не показать досаду, пожал я плечами. — Сейчас весна, на дорогах грязь, телеги не пройдут. Первые караваны появятся через месяц, не раньше. Нападать на крестьянские дома бессмысленно: у них там взять нечего, а шуму наделаем много. Пока будем жить охотой. И ждать, когда закончатся дожди.

Толпа опять загудела, я поднял руку, чтобы все успокоились.

— У вас, похоже, есть другие соображения? Брат Хьюго, говори, что вы задумали.

Хью заговорщически обернулся на толпу, потом облизнул губы и посмотрел на меня какими-то дикими глазами:

— Нужно идти в Дождливый лес, брат Рослин. А здесь мы больше не останемся!

I. КОРОЛЬ УМЕР…

— Куда? — изумился я. — В Дождливый лес? Зачем?!

Хью радостно закивал:

— Да, именно так, сэр! В Дождливый лес!

Он так разволновался, что назвал меня «сэр». Но я не стал его поправлять, меня больше беспокоила эта затея с Дождливым лесом.

А Хью, глядя на меня горящими глазами, схватил какого-то совсем молодого парня за плечи и подвел ко мне:

— Вот, это брат Мило. И он сейчас все расскажет!

Тот сразу приступил к делу:

— Брат Рослин, у меня здесь мой дядя, он меня и позвал. А я пока сюда добирался, так на постоялый двор зашел поесть чего. Так вот там народу собралось — не протолкнуться. И все обсуждали смерть короля…

«Вот как! Король умер? И кто сейчас на престоле?»

— … а правит теперь его вдова, — продолжил Мило. — Так вот она, в память о короле… или в честь вступления на престол… не помню уже! Короче, прощение всем, кто закон нарушил и добровольно сдаваться пришел!

«Совсем плохо, — подумал я, — сейчас они все побегут за королевским прощением и потребуют свои деньги. А перед казнью этих идиотов заставят все рассказать и про Братство, и про меня!»

А Мило смотрел восторженным взглядом, ожидая от меня взрыва радости.

— Но это не все! А еще королева пообещала… — он замер со счастливым лицом, — сто золотых за древесного оленя! СТО ЗОЛОТЫХ!!!

И вся толпа радостно зашумела, ото всюду только и слышалось: «сто золотых, сто золотых, сто золотых».

— Ну, что я говорил? — со счастливым лицом спросил Хью. — Это ведь лучше, чем сидеть без дела и вздрагивать всякий раз при звуках горна? Сто золотых, брат Рослин! Этого всем хватит, вернемся с королевским прощением и деньгами. И заживем!

Им эта задача представлялась простой и легкой, ведь они не знали, на что идут. А я на всю жизнь запомнил, как древесный олень убивал одного за другим арбалетчиков барона Ариндала. И молнии Дождливого леса я тоже помнил, хотя и прошло уже более двух десятков лет. Делать мне там точно нечего. За любые деньги!

— Хорошо, — сказал я, — это отличные новости. Поймаем древесного оленя — и по домам!

Все радостно закричали, я опять стал их вожаком, чьи распоряжения следовало исполнять сразу и без обсуждений.

II. В ПУТЬ!

В это время года патрули встретишь нечасто, мы передвигались при свете дня. Разумеется, наш отряд насчитывал достаточно бойцов и вполне мог бы дать достойный отпор. Но вступать в бой с королевскими солдатами в мои планы точно не входило. Поэтому я высылал вперед дозорных, чтобы они могли заранее предупредить нас об опасности.

Шли мы по обочинам раскисших от дождей дорог и идти нам предстояло, по моим расчётам, около десяти дней. Каждый кроме оружия нес заплечный мешок с провизией. И только я в своем мешке нес деньги. Но никто даже не догадывался сколько их там.

С момента, как я собрал из беглых крестьян первое Братство, прошло уже много лет. Нас интересовали небольшие торговые караваны. Да нас и самих было немного, всего пять человек. Они называли меня «брат» и никаких привилегий благородного человека я не имел. Но общие деньги хранились у меня. Договорились, что если кто погибнет, то его доля делится на остальных. Погибли тогда все, кроме меня. Так потом и повелось: крестьяне приходили и уходили. А их деньги доставались мне. Когда мешок становился слишком тяжёлым, я шел в ближайший город и менял медь на серебро, а серебро на золото. И сейчас мой мешок оттягивала не только медь, как думали мои бойцы. Там лежали еще восемьдесят серебряных и сорок четыре золотые монеты, которых вполне хватило бы на покупку очень приличной усадьбы. Так что это Братство для меня последнее. Сейчас нужно только отвести бойцов в столь желанный для них Дождливый лес и потом забыть о своей кочевой жизни навсегда.

Но на утро я почувствовал беспокойство: что-то не так.

Это ощущение не покидало меня все время, пока мы не дошли до привала. И когда я бросил свой мешок на землю, то похолодел: он упал с глухим звуком. Дрожащими руками я развязал его… внутри камни и трава. Мне подменили мешок!!!

— Хью! — взревел я. — Где Хью?!

Но Хьюго пропал. И не один, не могли найти также Мило, который рассказал про смерть короля. И дядя его тоже исчез!

Меня обступили мрачные бойцы. Они еще не понимали в чем дело, но чувствовали беду. И самое глупое, что я мог сделать в этой ситуации — это рассказать все, как есть: меня ограбили, и их деньги пропали навсегда. Но до Хью и Мило им не дотянуться, а виноватый в таких случаях нужен здесь и сейчас! И я прекрасно подходил на эту роль.

— Это трусливые псы, — сказал я. — Они сбежали, испугавшись идти в Дождливый лес. И теперь их доля принадлежит всем нам!

Бойцы что-то радостно закричали, но в глазах у многих читалось недоверие. Они ведь видели, что я закричал, заглянув в мешок. И, уверен, им очень хотелось самим посмотреть, как там с деньгами, которые они доверили мне. Сейчас я их заговорил, но не сегодня, так завтра они потребуют отчета и что тогда? Накопления свои я уже потерял, не потерять бы еще и голову!

Вечером я долго не мог заснуть. Спокойная сытая жизнь была так близко! И кто меня обыграл? Тупой крестьянин, который помогал мне одеваться по утрам! Зачем ему столько денег, он ведь все равно не знает, как ими распорядиться! Но сокрушаться бесполезно, мне их уже не догнать. Сейчас главное целым выпутаться из этой истории. Бежать нельзя: наверняка они за мной следят. Так что отведу их, как и собирались, до Дождливого леса. А дальше без меня!

III. ОХОТА

По моим подсчетам мы почти дошли. Но наши запасы кончились, мы остались без еды. Можно уговорить бойцов немного потерпеть, один день поголодать нестрашно. Но мне ведь самому понадобится что-то съестное, когда пойду обратно.

Мы вышли к небольшому озеру на опушке леса, и я объявил однодневный привал: настрелять дичи и отдохнуть перед последним переходом.

В лес пошли те, кто умел стрелять из лука, но остальным я тоже нашел чем заняться: велел насобирать валежник, развести костры и набрать воды.

Уже стемнело, когда стали появляться наши первые охотники. Добыча не впечатляла: два селезня, глухарь и заяц. Мне бы хватило, но нас ведь почти три десятка человек!

Вернулись не все, может им повезет встретить кого покрупнее?

Внезапно послышался звук охотничьего рога и прямо у моих ног в землю врезался арбалетный болт. Все вскочили с мест, и тут же замерли: нас окружили арбалетчики, держа свое оружие на изготовку.

Так и стояли, молча глядя друг на друга. А потом появилась группа всадников с факелами. Они на веревке тащили троих наших связанных охотников.

Один из всадников выглядел старшим, все в ожидании смотрели на него. Толстый и рыхлый, с рыжей клочковатой бородой, он выглядел скорее комично, чем грозно. Но мне было не до смеха!

— Хороший улов, сэр! — довольно заорал один из его сопровождения, большой и лысый старик, с красным одутловатым лицом. — Куда их теперь?

— Найди кто у них здесь главный, — высоким хриплым голосом, который мне показался знакомым, ответил толстяк. — Его повесить, остальных в замок, пусть стоят на площади до утра! Как проснусь решу, что с ними делать.

И с этими словами повернул коня и неторопливой рысью поскакал прочь.

Что?!! Вот так просто взять и повесить?! А мои верные бойцы повернулись и в упор пялятся на меня! Идиоты!

Все! Жить мне осталось не более минуты. Ну каковы кретины! Нужно срочно что-то придумать, только что?!

— Остановитесь, сэр! — крикнул я изо всех сил вдогонку толстяку. — Я дворянин, и мне нужна ваша помощь!

Если он сейчас не обернется… Господи, неужели не услышал? Шаги коня отмеряли оставшиеся секунды моей жизни.

Но мне повезло: рыжий рыцарь остановился и с удивлением обвел взглядом поляну.

— Кто сейчас обратился за помощью? — недоверчиво спросил он.

— Прошу прощения, сэр, — ответил я, оставаясь на месте. — Я бывший паж короля, сквайр Рослин.

Толстяк направил коня в мою сторону, и у меня появилась надежда!

— И что вы здесь делаете, сквайр? — удивленно спросил толстяк. — Как вы оказались среди браконьеров, которые охотятся в моем лесу?

В этот момент один из моих бойцов, обрадовавшись, что все внимание приковано ко мне, бросился бежать. Он мог бы спастись, если бы не поднимая шума просто отошел и залег в траве. Но какая может быть выдержка у крестьян? Он побежал по чавкающей глине, спотыкаясь и теряя равновесие. И тут же упал с тремя арбалетными болтами в спине!

— Всех связать и в замок! — раздосадовано крикнул рыцарь. — Сэра Рослина возьмите кто-нибудь к себе, — обратился он к всадникам. После чего раздраженно повернулся и ускакал.

Один из конников слез с лошади, снял седло и отдал его арбалетчикам.

— Садитесь, сэр, — обратился он ко мне. — У меня большой конь, места хватит обоим.

IV. СТАРЫЙ ЗАМОК

В большом зале замка было почти жарко: весело пылали большие бревна в огромном камине, я впервые за все путешествие оказался в тепле. Мои мокрые насквозь башмаки и одежда нагрелись и от них шел пар.

Огромный стол стоял как раз напротив камина, в центре сидел толстый хозяин замка, рядом с ним — супруга, такая же толстая и рыжая, но с одной оговоркой: ей очень шли ее полнота и рыжие волосы. И она смотрела на меня с восторгом ребенка, впервые увидевшего жука. По бокам от них стояли два охранника.

— Садитесь, сэр, — он кивнул на место напротив себя. — Я сэр Мартин, сквайр, это моя жена Кларисса. Сейчас нам принесут выпить, а пока расскажите, как оказались в этой шайке браконьеров. Хочу вас сразу предупредить: если окажется, что вы такой же преступник, как и они, ночевать вам придется в моей тюрьме. А потом я отправлю вас в Клинмор в королевский суд.

Я, наконец, понял кто передо мной. И узнал я его не по внешности, она сильно изменилась за эти годы. А по голосу, который меня так позабавил много лет назад. Тогда мне удалось его обмануть. И есть надежда, что получится уйти от него и в этот раз. Но сначала…

— Миледи, — я поклонился даме, потом кивнул ее мужу — милорд! Я сквайр Рослин и был пажом короля. Он всегда выделял меня среди остальных, и со временем я бы стал рыцарем личной охраны его величества. Там бы я получил титул графа, имение и оставался бы всю жизнь при дворе. Но король на турнире направил меня оруженосцем к барону Ариндалу, и тот забрал меня с собой. Однажды я сопровождал барона на охоте на древесного оленя и упустил его. За это его милость оставил меня в Дождливом лесу и велел без древесного оленя не показываться ему на глаза. К счастью, я встретил тогда вас, сэр Мартин. Я сожалею, что мне пришлось воспользоваться вашей лошадью. Но горжусь, что спас вам жизнь, предупредив, что в Дождливый лес идти с металлом нельзя.

Сэр Мартин несколько мгновений удивленно смотрел на меня, пытаясь что-то вспомнить… Постепенно его глаза налились кровью, он ударил кулаком по столу и крикнул своим писклявым голосом:

— Негодяй! Как ты!!! — он чуть не задохнулся от ярости. — Как ты смел явиться мне на глаза?!

Он кивнул одному из охранников:

— В яму его! Пусть посидит там дня три, а потом отвезем его в город в королевский суд. Сквайр Рослин! — обратился он ко мне. — Я обвиняю вас в конокрадстве и обмане дворянина. И очень надеюсь увидеть, как вашу голову насадят на кол на торговой площади!

Проклятье! Ну что за злопамятный бурдюк, набитый салом вместо мозгов. Зачем тебе моя смерть, ведь я тебя тогда не тронул, черт возьми! И все про Дождливый лес рассказал…

Меня выволокли во двор, где находилась глубокая, зловонная яма с решёткой вместо крыши. Пинками, сопровождаемыми радостным гоготом, меня подвели к краю. Неужели скинут? Нет, вон один из прислуги весело тащит лестницу. Ее сразу вытащили наверх, как только я спустился в яму. Решетка с лязгом закрылась, её обмотали цепью, концы которой закрепили на торчащем из стены кольце.

А в довершении моих злоключений пошел холодный ливень, и яма стала медленно наполняться водой.

V. БОЛЬШОЙ ГОРР

Дождь закончился, но стока в яме не было, и мне пришлось всю ночь простоять по колено в воде. Черт возьми, перспектива лишиться головы от меча палача мне уже не казалась столь ужасной.

Наконец, наверху послышался звон цепей, открыли решетку и рядом со мной спустилась лестница. Но я так сильно замерз, что вылезть самому у меня не получилось бы никогда. Двое солдат буквально вытащили мое тело наружу.

Потом завели в какое-то узкое теплое помещение, где за столом сидел один из вчерашних всадников, тот самый огромный лысый старик, который хвастался уловом. Он кивнул на лавку перед столом и меня усадили на нее.

— Налейте ему кипятку, — громко приказал он, видя, как меня лихорадит, и мне подали большую горячую кружку. Я не торопился пить из нее. Просто поставил кружку на колени и держал ее, грея ладони.

— Меня зовут Большой Горр, — представился здоровяк. — И у нас тут вот какое дело: все браконьеры говорят в один голос, что вы у них старший.

Я кивнул: запираться глупо, да и незачем. После моих откровений сэр Мартин приготовил для меня куда более весомое обвинение.

Здоровяк довольно крякнул и продолжил:

— И еще они говорили про какие-то сто золотых по указу королевы.

Я снова молча кивнул и усмехнулся про себя. Ну да, сто золотых. За древесного оленя. Хочешь его сам поймать?

А здоровяк почесал свою лысину и тоже замолчал.

— Тут вот какое дело, — наконец сказал он, — такие указы обычно зачитывают герольды на площадях…

Я по-прежнему молчал, наслаждаясь теплом горячей кружки. Впрочем, озноб уже почти отступил. Но теперь я ужасно хотел есть! И герольды на площадях меня интересовали в последнюю очередь.

— … но у нас тут такая глухомань, — продолжил Большой Горр, — что я и забыл, когда последний раз хоть в какой-то город заезжал. Ну вот разве, когда вас на суд в Клинмор повезем…

— А от меня-то что нужно? — наконец, спросил я. — Да, я вел своих людей исполнить указ королевы. И с сэром Мартином я бы рассчитался за весь ущерб, который ему причинил.

Большой Горр весело засмеялся:

— Вон как у тебя все просто получается! А сначала следовало разрешение спросить, чтоб на чужую землю зайти. И уж тем более — охотиться на ней! — потом он сразу стал серьезным и грозно продолжил, — давай-ка не валяй дурака, рассказывай все, что знаешь, крестьянский лорд!

Я отрицательно покачал головой:

— Нет, Большой Горр. Веди меня к сэру Мартину или назад в яму. А с тобой мне разговаривать не о чем.

— Что?! — взревел здоровяк и подскочил со своей лавки. — А ну-ка я тебе сейчас сто плетей всыплю, а?!

Но мне уже терять было нечего, я только пожал плечами и стал прихлебывать остывающий кипяток.

Судя по всему, деньги сэру Мартину действительно нужны, и приказ Большому Горру он дал весьма определенный. Потому как тот злобно крякнул и замолчал на пару минут, пожирая меня глазами. Потом сел на место и сменил гнев на милость.

— Ну как я тебя такого мокрого и грязного сэру Мартину покажу? Посиди пока, обсохни. Тебе и поесть нужно чего, а то будешь думать не о деле, а о еде. А ну-ка принесите поесть чего-нибудь побыстрее! — крикнул он солдатам.

Один из них вышел и быстро вернулся с тарелкой каши и большим куском хлеба. Я зачерпывал хлебом кашу и ел, ел, ел! Я и сейчас могу поклясться, что ничего вкуснее ее никогда больше не пробовал.

Большой Горр несколько раз пытался вернуться к теме золотых, но с ним разговаривать не имело смысла. Пусть ведет к сэру Мартину, там у меня еще есть шанс.

VI. СЭР МАРТИН

Меня вновь привели в приемный зал. Но на этот раз сэр Мартин принял меня без жены и сидел в кресле с большим кубком, вытянув ноги к камину.

— Садитесь, — не оборачиваясь показал он на соседнее кресло, а потом коротко скомандовал охраннику:

— Вина!

Тот налил еще один кубок и передал его хозяину. Какое-то время он молча держал в каждой руке по кубку, как бы раздумывая из которого пить. Потом протянул один мне.

— Выпейте, сэр Рослин. Это отличное вино из запасов моего отца, я берег его для особого случая.

Я сделал один глоток и поставил кубок на подлокотник кресла. Вино действительно хорошее. Но пить я его сегодня не стану. И совсем не потому, что оно может быть отравленным: у сэра Мартина целый арсенал средств убить меня намного более простым способом. Но, опьянев, я могу упустить свой шанс выбраться отсюда живым. И другого у меня больше не будет!

Сэр Мартин весело улыбнулся:

— А ведь вы правы, черт возьми! Без вас я бы действительно нацепил кольчугу и наверняка сразу же погиб. Можно считать, мы квиты.

— Нет, сэр, — вежливо возразил я, — я по-прежнему виноват перед вами и не было ни одного дня, когда бы мысли об этом оставили меня хоть на минуту.

Толстяк довольно кивнул, и я понял, что угадал с ответом.

— И как вы собирались со мной рассчитаться? — внимательно спросил он.

«Вот он, шанс!», — подумал я.

— Эти крестьяне решили сдаться властям, сэр, — сказал я, стараясь говорить, как можно спокойнее, — потому что за добровольную сдачу королева пообещала прощение. И я уговорил их отправиться в Дождливый лес поймать древесного оленя, за которого объявлена награда в сто золотых! Я сам видел указ королевы, — добавил я для убедительности, — такими вещами не шутят.

Толстяк важно кивнул:

— Продолжайте, сэр Рослин. Допустим, у вас получилось, и вы пришли за наградой. Почему вы так уверены, что крестьяне отдадут вам эти деньги? Чернь всегда вероломна и неблагодарна.

— Я единственный из них, кто побывал в Дождливом лесу и видел древесного оленя. И только я могу явиться за наградой в Булворт к королеве, которая знает меня лично. Потому моя доля — половина от всей награды. Вот с этими деньгами я и хотел явиться к вам и молить о прощении.

— И вы не собирались оставить себе хотя бы часть? — недоверчиво спросил сэр Мартин.

Я отрицательно покачал головой:

— Как и любой благородный человек, вы бы сами предложили мне часть этих денег. Но это на ваше усмотрение, сэр. Для меня главное — смыть пятно позора со своего доброго имени, — твердо ответил я.

— Это делает вам честь, — серьезно сказал сэр Мартин. — Но как вы собираетесь поймать древесного оленя? Да и жив ли он, ведь столько лет прошло!

Я посмотрел на хозяина замка и уверено сказал:

— Вы ведь ходили на охоту, сэр. Разве так бывает, чтобы в лесу жил только один зверь? Конечно, их там несколько. И, надеюсь, нам попадется не самый злобный экземпляр.

Сэр Мартин поднялся из кресла и стал ходить вдоль стола, заложив руки за спину.

— Не стану скрывать, сэр Рослин, — хмуро сказал он. — Дела у нас в замке идут очень плохо. У меня уже несколько месяцев нет денег выплатить жалование своему гарнизону. В двух местах обвалились крыша, половина телег требуют ремонта, а чинить некому: крестьяне бегут в более спокойные земли… — своим тонким голосом перечислял сквайр накопившиеся проблемы.

Потом внимательно посмотрел на меня:

— Так вы точно решили идти в Дождливый лес?

— Да, сэр, — ответил я. — И с удовольствием передам вам свою долю за древесного оленя.

— Очень благородно с вашей стороны, сэр Рослин. Вы заплатите мне тридцать золотых. Это цена не лошади, это цена вашего обмана. И после получения денег у меня не останется к вам претензий. Вы согласны?

— Да, сэр, — с облегчением ответил я. — Это щедрое и честное предложение. Я с благодарностью принимаю его.

Меня отвели в гостевые покои, где я, не раздеваясь, рухнул на кровать.

Все получится, черт возьми! У меня украли все деньги, чуть не повесили, я отсидел ночь в яме по колено в воде… Что делать дальше и как выпутаться из этой ситуации я пока не знаю. Но обязательно придумаю. Завтра. А сегодня спать, я это заслужил!

VII. НОВЫЕ УСЛОВИЯ

Утром за мной пришел слуга и пригласил на завтрак к сэру Мартину. Наверное, это приглашение считалось большой честью, потому как кроме него с супругой за столом никто не сидел.

На этот раз он не предлагал вина, зато на столе передо мной стояла горячая каша, которую я съел с большим удовольствием.

Сэр Мартин рассказывал что-то веселое, а его жена, похоже, надела свое лучшее платье: оно выглядело почти новым, но было ей сильно мало. Сколько же лет это платье лежало в сундуке, дожидаясь подходящего повода!

Она смотрела на меня горящими глазами, ее явно распирало от любопытства. Уверен, она совсем нечасто видела здесь мужчин своего круга, тем более что на фоне толстого сэра Мартина я выглядел просто сказочным принцем.

Дождавшись, пока муж отвлекся на еду, она засыпала меня градом вопросов про двор, про королеву, про лавки алхимиков с чудесными бальзамами красоты… Но я старался отвечать односложно, чтобы не раздражать сэра Мартина. Он клюнул на приманку, но я по-прежнему в его власти. И заставлять его ревновать на ровном месте точно не стоит.

— Что вам нужно для охоты, сэр Рослин? — наконец, перешел сэр Мартин к делу.

— Лопаты, топоры и веревки, сэр, — ответил я. — Я собираюсь загнать древесного оленя в ловушку. И обещаю все вернуть вам в целости и сохранности.

— Хорошо, — кивнул сэр Мартин, — я прикажу собрать для вас все необходимое. И я даю вам свое разрешение на охоту в лесу и рыбную ловлю в озере на завтрашний день. Спасибо за занимательную беседу, надеюсь, когда-нибудь доставлю своей жене удовольствие лично лицезреть ее величество, — едко добавил он, и его супруга тут же погрустнела как ребенок, которому пообещали игрушку, а получить ее он не сможет никогда. И я понял, что, отвечая односложно на её вопросы, в очередной раз спас себе жизнь.

Я вышел во двор замка, где вповалку прямо на земле лежали мои товарищи по несчастью. Им не пришлось сидеть в яме, но их до сих пор никто не покормил.

Первым делом я нашел Большого Горра и попросил дать мне три каравая хлеба. Он молча пошел на кухню и принес оттуда хлеб.

Но отдавать его крестьянам не стоило: они бы сразу затеяли драку с непредсказуемыми последствиями и тут же забыли, кто им его принес.

И еще: я не всех помнил по именам. А сейчас это важно.

— Брат Томас, — обратился я к одному из них, — подойди, поможешь мне с хлебом.

Том никогда не лез на глаза и вел себя, в отличие от Хьюго, тихо и неприметно. Точно так же никто бы не сказал, что он отличался силой или умением стрелять без промаха. И, тем не менее, среди крестьян он пользовался большим уважением. И сейчас, когда я подходил к ним с хлебом, они постоянно переводили взгляд с меня на Тома.

Я держал в руках два каравая, а третий отдал ему.

— Томас, подели этот хлеб между братьями. И пусть тут хватит на всех!

Том оторвал кусок и негромко назвал первое имя. И так он вызывал всех по очереди. Когда закончился каравай, я передал ему второй. А потом третий.

Я с интересом ждал момента, когда кому-то не достанется или у Тома окажется самый большой кусок. Но нет: куски получились равными и тот, который достался ему, оказался ничуть не больше и не меньше, чем у остальных.

Когда хлеб закончился, я отряхнул руки и сказал:

— У меня для вас хорошие новости, братья. Сэр Мартин отпустит нас в Дождливый лес. Но половину награды за древесного оленя мы должны отдать ему. Выступаем завтра на рассвете.

Я почти успокоился: мы по-прежнему идем в Дождливый лес, куда так рвутся братья. Плохо, что мне нельзя их отговорить, ведь я остался совсем без денег и люди сейчас очень нужны. Но спастись всем вместе точно не получится. Пусть идут ловить древесного оленя. А для меня главное вовремя оттуда сбежать, как я это сделал много лет назад. И поможет мне в этом, как и раньше, сэр Мартин, у которого я завтра попрошу коня!

Вечером в мою комнату пришел Большой Горр и позвал к сэру Мартину. И его вид ничего хорошего мне не сулил.

Хозяин замка ходил по залу, заложив руки за спину. При этом выглядел он очень недовольно и весьма грозно.

— Сэр Рослин! — вскрикнул он своим тонким голосом, — как вы посмели общаться с моими пленными и раздавать им какие-то обещания?!

— Простите, сэр Мартин, — удивился я. — Но я просто накормил этих бедных крестьян и приказал быть готовыми выступать на рассвете. Ведь голодными…

— А кто дал вам право распоряжаться королевской наградой? Какие еще пятьдесят золотых? Я могу сейчас же всех выпороть плетьми и повесить за браконьерство в моем лесу!

Я ничего не мог понять: как будто утром я разговаривал с совершенно другим человеком! Но спорить сейчас точно не стоило.

— Простите мне мою дерзость, сэр Мартин, — смиренно сказал я. — Наверное, я плохо понял суть нашего разговора сегодня утром.

— Вот именно! — запальчиво крикнул толстяк. — Вот именно: вы все плохо поняли…

После чего стал нервно ходить по залу, не обращая внимания ни на меня, ни на Большого Горра.

— Я сам пойду с вами, сэр Рослин! И за королевской наградой мы поедем вместе!

Устав ходить, он упал на свой резной стул и потребовал эля.

— Сэр Рослин, — уже почти спокойно сказал он. — Я поговорил со своей супругой, которой утром пообещал показать королевский замок и саму королеву. И знаете что? Она права: лучшего повода, чем получить награду из рук ее величества у меня не будет никогда! И с деньгами она тоже подала отличную мысль: с какой стати платить этим браконьерам пятьдесят золотых? Я оставил им жизнь, разве этого мало?! И у нас теперь такой уговор: в Дождливый лес идем вместе и награда моя. Но вы, как мы и договаривались, получите свои двадцать золотых. У вас есть что возразить, сэр Рослин?

— Нет, сэр, — ошарашенно ответил я, — ваше предложение по-прежнему очень щедрое и справедливое. Но зачем вам рисковать? Мы добудем древесного оленя и принесем его прямо сюда. А потом все вместе отправимся в королевский замок, там скажем…

— Вы предлагаете мне лгать нашей королеве? — гневно закричал сэр Мартин. — А жена что обо мне подумает? Нет, тут нечего обсуждать: завтра выступаем вместе! И ваш план в силе: пусть крестьяне копают яму и вытаскивают древесного оленя из нее. А остальное мы сделаем без них. Вам все понятно, сэр Рослин?

— Да, сэр, — ответил я. — Единственно, я хотел попросить у вас лошадь в долг, чтобы не идти в лес пешком.

Сэр Мартин с удивлением посмотрел на меня, потом весело расхохотался:

— А вы смелый человек, сэр Рослин. Идите и постарайтесь выспаться.

VIII. ТОМАС

Все оказалось намного хуже, чем я планировал. И всему виной алчность сэра Мартина и любопытство его жены! И как мне теперь сбежать, если рядом будут его бойцы и он сам?! А лезть под рога древесного оленя мне хотелось меньше всего!

Черт возьми, может пойти к сэру Мартину и рассказать, что никакой награды нет, а есть только уловка тупого крестьянина, в которую я сам и угодил? Нет, тогда меня завтра же отправят в королевский суд, это не выход. А если поговорить с Большим Горром? Сбежать вместе, основать новое Братство… Ну а ему зачем куда-то сбегать?

Я вышел во двор, где по-прежнему находились мои бойцы. Только сейчас Большой Горр им выдал солому, которую они постелили на землю.

— Брат Томас, — негромко позвал я, стараясь не привлекать к себе излишнее внимание.

Один из бойцов тут же встал и подошел ко мне:

— Здравствуй, брат Рослин, — сказал он. — Я знал, что ты придешь. Сэр Мартин передумал?

Я отвел его в сторону, где нас никто не мог услышать. Но про осторожность никогда не стоит забывать!

— И с чего ты это взял? — удивился я.

— А так не бывает, чтобы благородный человек не обманул простолюдина, — спокойно ответил он. — Правды никогда нет на нашей стороне, потому я и ушел в Братство

— Ты не смеешь так говорить, — с гневом сказал я. — Сэр Мартин оказал нам всем большую милость, когда не повесил в тот же день на деревьях его леса. И потому вправе ожидать от нас благодарности. Мы поймаем древесного оленя, а он получит за него королевскую награду.

Томас кивнул:

— Я знал, что так будет. Но это ведь еще все, брат Рослин?

— Да, Томас. После Дождливого леса всем братьям придется остаться здесь навсегда. Почти все крестьяне разбежались и работать у сэра Мартина некому. И это тоже вполне справедливое требование, на мой взгляд, брат Томас.

Он кивнул, похоже, и это известие его не удивило.

— А кто нас будет охранять, дабы мы, вдруг, не сбежали из Дождливого леса? Арбалетчики?

— И не только, — покачал головой я, — с нами поедет и сам сэр Мартин с Большим Горром, и все его всадники. В замке останется только несколько караульных на воротах. И все!

— А зачем же так много народу для охраны трех десятков неотесанных крестьян? — спросил Томас, и в голосе у него прозвучала усмешка.

— Вас не предупредили? — почти искренне удивился я. — В Дождливый лес с металлом нельзя. И арбалетчики, и рыцари пойдут туда безо всякой брони, даже кольчуги придется снять. А вдруг вы решите взбунтоваться, как с вами справиться?

Томас серьезно посмотрел на меня:

— Благородные господа имеют право ожидать от черни любой подлости, уж такая у нас натура. Но ты, брат Рослин, не переживай. Я тебя понял, и никакого бунта у нас не случится.

IX. В ЛЕС!

Наутро нас всех покормили кашей с хлебом, я ел вместе с всадниками Большого Горра. Но кашу выдали сегодня и моим бойцам, они впервые за много дней поели горячей еды и радовались ей, как дети!

Мы двинулись большим обозом: впереди всадники с Большим Горром во главе, потом мои крестьяне, за ними ехала телега с провизией, лопатами и топорами, а замыкали колонну арбалетчики.

Сэр Мартин ехал рядом со мной и всю дорогу развлекал рассказами про жену, про отца, про барона Ариндала, который, оказывается, погиб спустя несколько дней после моего побега… Он все болтал и болтал без умолку, и мне приходилось постоянно удивляться, хохотать или печалиться в зависимости от ситуации. И я никак не мог понять — то ли сэру Мартину не с кем поговорить, то ли он ужасно боится возвращаться в Дождливый лес, где его ждет древесный олень.

Передвигались мы медленно, шел дождь и дороги по-прежнему оставались непроходимыми. Поэтому ночь нас застала еще на полпути.

Когда мы на следующий день подошли к окраине Дождливого леса, я попросил сэра Мартина дать моим бойцам сутки отдохнуть. Ведь им придется копать землю и рубить корни деревьев под проливным дождем и под вспышки молний!

Сэр Мартин оказался настолько добр, что не только разрешил отдых, но и пообещал каждому крестьянину по десять медных монет в случае, если у нас все получится.

Но отдохнуть не получилось: ведь сэр Мартин в такую погоду не мог оставаться под дождем. И первым делом крестьяне разобрали топоры и приступили к сооружению трех больших шалашей: для сэра Мартина, всадников и арбалетчиков.

Здесь уже дул сильный ветер, и дождь лил не переставая. Сэр Мартин уже давно отвык от таких условий и очень гневался, что крестьяне работают так медленно.

— Подождите, сэр, — обратился я к нему, — у меня, кажется, есть неплохая мысль.

Потом я на пару минут подъехал к Томасу, поговорил с ним и вернулся обратно.

— Сэр, они закончат через часа три. Давайте оставим здесь арбалетчиков для охраны, а сами со всадниками отъедем на пять — семь лье назад. Там и переждем это время, — сказал я.

Хозяин замка явно замерз и с радостью ухватился за мое предложение.

Вдали от Дождливого леса погода сразу наладилась: здесь светило солнце и ветер не валил с ног.

Сэр Мартин повернул ко мне свое широкое лицо, по которому с рыжих волос стекали струйки воды:

— Сэр Рослин, а почему бы нам не остановиться лагерем здесь, — недоуменно спросил он.

Я пожал плечами:

— Крестьянам пройти такое расстояние совсем непросто, а ведь им потом добираться до Дождливого леса, и до большого дерева тоже еще нужно дойти… Да и тяжёлый этот древесный олень, сюда его трудно будет принести. Боюсь, тогда наша охота затянется еще на один-два дня. Впрочем, вы, как всегда правы, сэр Мартин. Я сейчас поеду и верну всех сюда…

— Подождите, — обреченно махнул он рукой, — ладно, давайте уж как быстрее!..

Когда мы возвращались, уже начало темнеть.

— Жаль, не сохранился ваш старый шалаш, — улыбнулся сэр Мартин. — А признайтесь — если бы я тогда залез в него ночевать, вы бы там меня и убили, а?

И он радостно засмеялся. Потом добродушно махнул рукой:

— Ладно, сэр Рослин. Можете не отвечать. Я ведь догадался, что снаружи мне будет безопаснее!

— Извините, сэр, — сказал я, стараясь как можно дальше уйти от столь опасной темы, — мне нужно спешиться. К сожалению, я очень давно не сидел в седле и натер себе ужасные мозоли…

— Да тут осталось-то… — начал он, потом кивнул, — хорошо. Только не отставайте, а то у меня появятся мысли, что вы хотите сбежать!

Я слез с лошади и повел ее рядом с конем сэра Мартина. Нет, я не собирался отставать. Но вот сидеть верхом сейчас совсем не лучшая затея.

Первый арбалетный болт достался Большому Горру: Томас умел распределять цели. И этот выстрел послужил сигналом: через секунду все всадники вылетели из своих седел, сраженные арбалетным залпом.

Сэр Мартин в недоумении посмотрел на меня и тут же сам схватился за горло, получив смертельное ранение.

Я по-прежнему держал своего коня под уздцы и не двигался с места. В такой ситуации лучше не шевелиться: могут выстрелить просто на движение.

Через пару минут появились мои бойцы. Пригибаясь, они осторожно бежали к нам. Некоторые всадники были еще живы, но их тут же добили в упор.

— Ага, попался! — радостно закричал какой-то юнец, чьего имени я так и не запомнил. — Что делать с ним, брат Томас, повесим? Он ведь тоже благородных кровей!

Томас спокойно подошел, одной рукой направил арбалет новичка в землю, другой сильно ударил его в ухо.

— Вот именно, — спокойно сказал он. — И не забывай теперь при обращении к брату Рослину добавлять «сэр»!

Потом он повернулся ко мне и невозмутимо спросил:

— Так мы пойдем искать этого древесного оленя, сэр? Или у вас есть идея получше?

Он знал мой план, но спросил с таким серьезным видом, будто и правда собирался идти в Дождливый лес гоняться за древесным оленем. Я улыбнулся:

— Мы возвращаемся в замок, братья. Теперь он наш!

X. МАЛЕНЬКАЯ ДЕТАЛЬ

Обратно мы возвращались намного быстрее, мысль о большой добыче гнала нас вперед. Но я не учел одну деталь: нам удалось поймать несколько лошадей, а куда делись остальные? Конечно же они вернулись в замок, и там сразу сообразили: что-то произошло! И подъехав, мы уткнулись в закрытые ворота.

Сейчас весь его гарнизон состоял всего из пяти человек, но внутрь нам никак не попасть.

— Открывайте, нам нужна помощь, — крикнул я.

— Где сэр Мартин? — грозно рявкнул солдат со стены.

— На нас напали, — ответил я, — сэр Мартин ранен, Большой Горр остался с ним. Пустите меня, я должен переговорить с миледи!

— Не о чем тебе с ней разговаривать, — отрезал солдат, и все пять арбалетов смотрели мне в грудь. — Без сэра Мартина или Большого Горра никто в замок не зайдет!

Черт возьми, так хорошо у нас все получилось и тут такая досада! Нам не взять замок штурмом, а для осады у самих нет продовольствия. Неужели так и придется уходить?

— Сэр Рослин, — услышал я голос Клариссы, — вы можете зайти. Но только вы и без оружия. Пусть остальные люди отойдут на расстояние выстрела!

Стоило ли рисковать? Ведь Кларисса совсем не казалась глупой и вполне могла догадаться о том, что произошло в действительности. Ее слово сейчас закон, и кто знает, как эта женщина надумает отомстить за погибшего мужа! Но по-другому попасть в замок мы не могли.

Я скомандовал своим бойцам отойти и подошел к воротам. Их с большим трудом открыл один из солдат в то время, как остальные следили за мной со стены.

Боец вновь закрыл ворота и поперек их закрепил большое бревно, которое мы бы никогда не смогли сломать.

— Извините, сэр, — буркнул он и обыскал меня. После чего пригласил следовать за собой.

XI. КЛАРИССА

Он привел меня в приёмный зал, где на своем резном стуле сидела хозяйка замка. Ее простое темное платье очень шло к ее рыжим волосам.

— Садитесь, сэр, — сказала она и повернулась к солдату, — а вы стойте рядом и не спускайте глаз с нашего гостя.

— Сэр Рослин, — в голосе у нее слышались слезы. — Расскажите мне правду, что с сэром Мартином? Он жив?!

Я тяжело вздохнул:

— Простите, миледи. Но хороших новостей у меня для вас нет. Сэр Мартин погиб достойной смертью, и вы можете гордиться своим мужем.

Она опять поджала губы, и я отметил, что выражение скорби ей очень к лицу.

— Как это произошло? И почему вы не помогли ему? Мой муж простил ваше вероломство, накормил, дал кров и даже пообещал денег… Почему вы бросили его одного?! — еле сдерживая слезы закричала вдова.

— Простите, миледи, — я встал со стула, преклонил колено и склонил голову. — Вы правы, и мне нет оправдания. Сэр Мартин оставил меня с крестьянами устанавливать шалаши для всех нас, чтобы утром отправиться на охоту. Требовалось подождать не больше часа, но Большой Горр крикнул, что ждать он ничего не будет и сейчас принесет сэру Мартину древесного оленя живого или мертвого! И поскакал прямо в Дождливый лес, все остальные рыцари устремились за ним.

— А мой муж? — трясущимися губами спросила Кларисса.

— Ваш муж крикнул «Стой, идиот!» и бросился за ним!..

Кларисса горько улыбнулась:

— Как это похоже на них обоих! Большой Горр служил еще отцу сэра Мартина… Знаете, он всегда оставался таким! Продолжайте, сэр.

Я тяжело вздохнул:

— Они все ускакали в лес, миледи. Потом мы услышали ужасные крики… Но уже стемнело и идти в Дождливый лес мы не могли: там и днем почти ничего не видно! А утром мы нашли их всех… Не выжил никто! Ваш муж держал в руках свой меч, рядом лежал Большой Горр. Сэр Мартин до последнего пытался спасти своего старого друга!

Я видел, как по щеке Клариссы медленно потекла слеза.

— Простите, миледи, — тихо сказал я. — Мне не стоило оставаться с крестьянами! Я должен был броситься за вашим мужем и спасти его. Или погибнуть рядом с ним!

Я замолчал, опустив голову.

В зале повисла тревожная тишина.

Я поднял глаза, Кларисса задумчиво смотрела куда-то вдаль, не вытирая слез.

Черт возьми, когда я шел сюда, то полагал, что нравлюсь ей: она ведь всегда смотрела на меня такими восторженными глазами! И уговорить ее пустить нас внутрь не казалось мне особо сложной задачей. Но, судя по всему, она искренне переживала смерть супруга и не сделала ни одного жеста, который я бы мог истолковать в свою пользу.

И тут мне стало не до захвата замка: сейчас она во всем обвинит меня и…

— Миледи, — наконец сказал я, — я привел вам этих крестьян, чтобы они защищали вас от врагов. Они очень послушные и работящие, для них будет честью служить вам. А я сейчас отправлюсь в город, и там расскажу в королевском суде, как обманул вашего мужа и украл у него лошадь. Ваш муж готов был меня простить. Но он погиб. Прощайте!

С этими словами я встал и направился к выходу, надеясь, что она позволит мне уйти… Но нет!

— Сэр Рослин! — услышал я ее голос, и он не сулил ничего хорошего. — Немедленно вернитесь!

Все, я пропал! Единственное спасение — бежать со всех ног!.. Но сзади боец с арбалетом, бежать — это самое глупое, что сейчас можно совершить. Я обернулся, заранее зная, что мне больше не жить!

— Сэр Рослин, — твердо сказала Кларисса. — Вы должник моего мужа. Но он погиб, и теперь только я могу освободить вас от слова, которое вы дали ему.

Она помолчала и, сурово глядя на меня, с обидой в голосе продолжила:

— Как вы, дворянин, могли даже подумать о том, чтобы бросить женщину одну сразу же после смерти ее мужа?!

Кларисса встала и твердо сказала:

— Сэр Рослин! Вы останетесь в замке так долго, пока я вас не отпущу. А до той поры наведите здесь порядок и обеспечьте нашу защиту.

ЭПИЛОГ

Два года прошло с тех пор, меня все воспринимают как мужа хозяйки замка и мои приказы никто не оспаривает. Я поправился, и щеки у меня округлились как у покойного сэра Мартина.

Томаса я сначала поставил начальником гарнизона, но он настолько грамотно подходил к решению хозяйских вопросов, что быстро стал мажордомом и экономкой в одном лице. Хозяйство ожило, всё в нем работало, и мы забыли, что такое жить впроголодь.

Кларисса не стала проверять мои слова. Может, она не знала, как это сделать. А может просто хотела, чтобы я всегда оставался рядом.

Но появилась проблема, которую я совсем не ждал: я потерял вкус жизни! Всё меня стало ужасно раздражать безо всякой причины: вечно улыбающаяся Кларисса, Томас, у кого никогда не знаешь, что на уме, старый замок, превратившийся в унылую тесную тюрьму!..

И вот сегодня я, наконец, понял в чем дело и радостно рассмеялся от своей догадки: я просто отвык от спокойной размеренной жизни, о которой всегда мечтал. И больше так жить не хочу. Кларисса, похоже, искренне любит меня. Но мне придется ее оставить. Не навсегда, конечно, нет! Я обязательно вернусь. Когда-нибудь потом!

МЕНЕСТРЕЛЬ

Мой отец когда-то здорово развеселил короля, устроив рыцарский турнир между обезьянами на собаках. Проигравшая обезьяна держала щит с гербом врага его величества, герцога Боренталя. Отцу хватило ума не давать второй обезьяне щит с гербом короля, но все и так все понимали!

И король в том числе.

После представления к нам подошел какой-то молодой надменный дворянин со шрамом от меча на левой щеке. Тогда он показался мне просто воплощением благородства и красоты. В черном длинном плаще, который держала массивная золотая пряжка на правом плече, на голове синий берет с околышем из меха со страусовыми перьями. Он брезгливо сморщился, и мне стало ужасно стыдно старой рваной одежды отца и его одутловатого небритого лица.

Прекрасный незнакомец кинул отцу бархатный кошелек с королевским гербом. Он казался совершенно пустым. Но нет: отец дрожащими пальцами извлек из него… золотой! Неправильной формы, с обрубленными краями и профилем короля. Огромные деньги, на которые наша семья могла прожить целый месяц, а то и два!

Отец, никак не ожидавший такой щедрости, стал часто кланяться и бормотать слова благодарности, но его никто не слушал: слуга, такой же красивый и высокомерный, протянул дворянину свернутый пергамент, острозаточенное гусиное перо и подставил спину. Тот, не снимая ярко-синих перчаток, развернул, пробежав глазами, положил его на спину слуги и долго выводил свою подпись. Потом снял с пояса тяжёлую печать и, обмакнув в какой-то горячий красный воск, который держал другой слуга, поставил ее на свою подпись.

— С этим документом вы получаете разрешение перемещаться по всем городам Асканара, — надменно сказал он, — и никто не смеет вам в этом мешать или требовать плату за въезд. Долгих лет королю! — с этими словами он отдал свиток слуге, а тот небрежно сунул его отцу. После чего красивый дворянин, не прощаясь, развернулся и ушел.

Для меня это было путешествие в новый прекрасный мир баллад с благородными рыцарями, прекрасными дамами и победой добра над злом. И я очень хотел там остаться навсегда!

Но нет, отец в тот же день впрягся в нашу повозку, и мы, вместе с обезьянами и собаками, покинули Булворт до заката. И больше не возвращались. Почему отец не схватил удачу за хвост и сбежал после первого же успеха? Потом я понял: он знал, что королевская милость переменчива как погода в марте. Этот документ дорогого стоил, а одна птичка в руках всегда лучше, чем десяток в небе!

I. БУЛВОРТ

С тех пор я вырос, и сейчас вся наша труппа держалась полностью на мне: я пел, играл на флейте и лютне, мог жонглировать пятью шарами из олова и в наших сценах изображал Рыжего Лиса или молодого Клина Первого. Отец объявлял номера, а сестра играла Королеву Салли или Маму Лису и помогала родителям собирать с публики деньги.

Королевское разрешение давно затерлось и истлело, и теперь нам приходилось платить каждый раз, когда мы въезжали в какой-нибудь город. Далеко не всегда там ждали наших представлений. И дела у нас шли все хуже и хуже.

Конечно, быть менестрелем куда лучше, чем крестьянином: работали мы не в пример меньше, а за одно праздничное выступление собирали больше, чем они зарабатывали за месяц. Но это если равняться на крестьян. В остальном нашу жизнь особо богатой не назовешь: ели мы досыта, но одежду обновить не могли уже больше года, обувь износилась так, что выступали мы босиком, а по дорогам шли в деревянных башмаках.

Был ли выход из этой бесконечной нищеты? Разумеется. И назывался он Булворт, город королевского замка. Я прекрасно помнил, что там живут богатые щедрые люди, а праздники чуть не каждую неделю!

Когда я сказал о своей идее отцу, он сразу крикнул, что туда мы точно не пойдем. Я и не сомневался в его ответе, поэтому сразу выложил свой козырь — если так, то пойду в Булворт один!

Отец закричал, чтоб я убирался и потом не полз к нему за куском хлеба, но когда я развернулся и пошел, схватил меня за рукав и жалобно залопотал:

— Роберт, я прошу тебя, не надо! Там близко ко двору, а нет ничего хуже дворянской милости. У них свои игры и интриги, но играют они нашими головами, поверь! Если хочешь, пойдем вместе. Но держись от этих людей подальше.

Я пообещал отцу быть осторожным, но всерьез его опасения не разделял: робкий от природы, он всегда всего боялся и держался в стороне от могущественных людей. А ведь деньги именно там, рядом с ними!

Неожиданности начались еще до въезда в город: у его стен расположился огромный военный лагерь — там стояло много повозок, шатры с цветными штандартами дворян, отовсюду поднимался дым от множества костров, новобранцы били алебардами по вкопанным столбам… Отец, увидев мой вопросительный взгляд только пожал плечами и тяжело вздохнул. Он всем своим видом показывал, что дальше идти нам не стоит. Но выбирать не приходилось: денег у нас почти не осталось.

Кстати, сам Булворт оказался совсем не таким сказочным городом, каким я воображал его себе в детстве: здесь все было намного дороже и позволить себе остановиться в гостинице мы не могли. Да и не стоило оставлять нашу повозку без присмотра, в ней мы и остались ночевать.

Утром я проснулся первым. Хотелось есть, но почти все медяки нам пришлось отдать вчера за проезд в город, так что на еду мы пока не заработали. Я слез с повозки, достал оловянные шары и начал разминку. Совсем не хотелось начинать свое первое выступления с провала.

И у меня пошло: шары летали на большой скорости, с одной руки на другую, потом только правой, теперь только левой… А вот три в воздухе, я успеваю повернуться к ним спиной, а развернувшись, ловлю их все…

И тут у моих ног упала медная монета. Откуда она? Тут же появились еще несколько: только сейчас я увидел — вокруг стоят люди, пришедшие на рынок и мое выступление им понравилось, черт возьми!

Я поклонился и, счастливо улыбаясь, стал собирать монеты с земли. И вдруг, рядом с медяками упала увесистая серебряная монета. Но нам не платят серебром!

Я схватил ее и поднял глаза: передо мной стояла хорошо одетая женщина в темной вуали, лицо ее я разглядеть не мог. Она развернулась, чтобы уйти, но на мгновенье повернулась и кивнула, приглашая следовать за ней.

Я быстро собрал оставшиеся монеты и бросился вдогонку, совсем забыв о своих шарах. Я так боялся потерять ее из виду, что все деньги держал в кулаках: сложить их в кошелек просто не было времени.

А она быстро миновала рыночную площадь, где уже полным ходом шла торговля, и свернула на одну из узких улиц. Я последовал за ней и в самый последний момент увидел, как мелькнул ее силуэт в проходе арки. Я не понимал, чего от меня хотела эта леди: она кивнула, приглашая за собой, но передвигалась так быстро, вроде старалась убежать!

Я забежал в арку и чуть не налетел на солдат городской стражи. И женщина стояла рядом с ними.

— Вот он, — закричала она. — Ради всего святого задержите его, пока он меня не убил!

Я остановился, переводя дыхание и понял, что произошла какая-то ошибка. Один из солдат перехватил алебарду и с размаху ударил меня древком по голове. Все произошло так быстро и неожиданно, что я упал, и все монеты, которые я держал в кулаках, полетели на землю. Это дало мне шанс: оба бойца сразу упали на четвереньки и кинулись их собирать. Я вскочил и бросился бежать, но тут же споткнулся и растянулся во весь рост. В этот раз солдаты уже занялись мной, а я по привычке старался прикрыть от ударов лицо: побитый менестрель может рассчитывать только на смех публики, совсем не на деньги!

Наконец, один из солдат схватил меня за воротник и резко поставил на ноги. Они оба устали, пот ручьями лился из-под их шлемов. И настроены они были весьма недружелюбно. Один меня схватил за руку повыше локтя и куда-то потащил. Второй, подняв с земли их алебарды, пошел сзади, и все время норовил меня пнуть ногой побольнее.

— Господа, — попробовал я обратиться к стражникам, но тот, который держал меня за руку, сразу яростно ощерился и рявкнул, чтобы я заткнулся. Куда они меня тащат? И самое главное — где эта леди, я бы ей все объяснил!

Мы подошли к небольшой двухэтажной постройке, где над дверьми красовались две скрещенные алебарды. И я, получив мощный пинок, буквально влетел в их караульное помещение.

За столом сидел щеголеватого вида стражник с завитыми усами и длинными густыми волосами в блестящей кирасе поверх желто-красного камзола. Он казался моложе своих бойцов и выглядел вполне добродушно. Увидев, как я влетел, чуть не опрокинув его стол, он радостно захохотал:

— И кого вы пригласили ко мне на этот раз, мои бесстрашные стражи покоя и порядка? Мелкого воришку, который держит в страхе всех честных жителей Булворта? Или молодого наглеца, что таращится на благородных леди, пришедших на рынок, и смущает их своими бесстыжими глазами?

Стражник, который тащил меня за руку, криво усмехнулся:

— Намного хуже, господин сержант. Этот негодяй гнался за честной женщиной и явно намеревался ее обесчестить или убить. Ну или и то, и другое, — добавил он, подумав немного, — от этих комедиантов всего ожидать можно.

— Господин сержант, — закричал я, — это ошибка…

Но получил сильный удар сзади в ухо и упал на пол…

— Ах вот оно что, — весело улыбнулся начальник стражи, — а эту честную женщину, наверное, звали Вестала?

Стражник нахмурился:

— Не знаю, о чем вы говорите, сэр. По мне, так я видел ее впервые.

— Хорошо, — кивнул тот. — Поднимите злодея, хочу посмотреть ему в лицо.

Оба стражника схватили меня за руки и рывком поставили перед столом. После удара я с трудом держался на ногах, перед глазами все плыло, а в ушах стоял такой звон, что я на мгновение забыл, как здесь оказался и кто передо мной.

Сержант, весело улыбаясь, стал накручивать свой левый ус, бодро торчащий вверх. Потом улыбка резко пропала с его лица.

— И что ты можешь сказать в свое оправдание? — строго спросил он, — Как ты смел преследовать благородную женщину в городе королевского замка?

Меня распирало от желания все объяснить, но в голове стоял гул от прошлого удара, и я не знал можно ли мне уже говорить.

— Ну, — нахмурился начальник стражи, — говори, я жду!

— Простите, господин сержант, — быстро сказал я, переживая, что мне и сейчас не дадут шанса все объяснить, — но я никого не собирался преследовать. Я жонглировал сегодня утром на рыночной площади, и эта леди бросила мне серебряную монету.

— Правда? — весело улыбаясь, спросил он. — Ты так хорош, что тебе платят серебром?

— Я клянусь вам, сэр, — в отчаянии закричал я, — она мне кинула серебряную монету! Я бы вам ее показал, но когда…

— Ну допустим, — продолжая улыбаться, сказал сержант, — а зачем же ты побежал за этой леди? Хотел вернуть ей сдачу?

— Нет, господин сержант, — в отчаянии сказал я, понимая, что он не верит ни единому слову, — эта леди кивнула, приглашая следовать за собой. И я побежал за ней…

— Вот как! — лицо начальника стражи мгновенно стало серьезным. — Итак, благородная женщина не только заплатила тебе серебром. Она еще и позвала за собой, так? А вот зачем, скажи-ка мне, мой юный друг?

Я бессильно пожал плечами:

— Мне показалось, ей нужна помощь, сэр…

Брови сержанта взлетели вверх, а лицо стало жестким и безжалостным:

— А разве ты в отряде городской стражи? Чем ты, несчастный комедиант, мог помочь благородной леди? Зачем ей обращаться за помощью к тебе?

Я опустил голову, понимая, что мой рассказ со стороны выглядит совершенно нелепо.

— Простите, сэр, — со слезами в голосе сказал я, — но я могу поклясться, что все так и было!

Он серьезно посмотрел на меня:

— А знаешь, — сказал он, — пожалуй, я тебе верю…

И я почувствовал, как в душе зародилась надежда!

— … но проблема в том, что судья каждый день слышит такие истории. И вот он тебе завтра точно не поверит, — печально продолжил он. — Так что приговора в сто плетей тебе, боюсь, не избежать. Но, поверь, некоторые выживают и после такого наказания. Ты молод и здоров. Надеюсь, тоже выживешь и на будущее сделаешь нужные для себя выводы.

— Простите, сэр, — чуть не плача закричал я, — сделайте что-нибудь! Отец не переживет моей смерти, ведь я кормлю всю нашу семью, сэр! Пожалуйста!..

Он серьезно посмотрел на меня и пожал плечами:

— Ну, сейчас у тебя есть шанс проскочить мимо королевского суда. Но не уверен, что это лучший для тебя выбор.

— Что угодно, сэр! — закричал я, — Я не выдержу сто плетей!

Начальник стражи помолчал, как бы взвешивая стоит ли мне давать этот шанс, потом коротко кивнул:

— Король поручил своему брату, принцу Альберту, собрать армию для похода против герцога Боренталя. И, вполне возможно, что ты подойдешь для этой цели. Жалование там небольшое: десять серебряных монет в год, но выдается авансом сразу по зачислению…

— Я согласен, сэр, — радостно закричал я.

Сержант с досадой покачал головой, и у меня похолодело в животе: он оскорбился, что я его перебил и теперь точно отдаст под суд!

Но он продолжил:

— Десять монет серебром получают только те, кто сам пришел записываться в войско. А в твоем случае эти деньги получит тот, кто этого рекрута привел. То есть я, мой юный друг. Ты согласен?

— Да, сэр! — закричал я. — Благодарю вас, сэр. И я очень рад, что могу вас отблагодарить за вашу помощь!

— И вот еще что… — сержант сделал паузу, и сердце у меня заколотилось от страха, что он сейчас передумает.

— Боюсь, твоим родственникам придется пока пожить в городе. Чтоб у тебя не возникло соблазна сбежать. Ну как, ты, согласен?

— Конечно, согласен, сэр! — выкрикнул я, молясь про себя, чтобы это условие оказалось последним.

Сержант кивнул, взял со стола пергамент, обмакнул в чернильницу длинное гусиное перо и долго что-то выводил на бумаге.

— И как же зовут тебя, менестрель? — насмешливо спросил он.

Я так растерялся, что сначала не понял вопроса:

— Кого, меня? — растеряно спросил я, потом быстро поправился, — Роберт, сэр. Меня зовут Роберт, сын Джона.

Сержант кивнул и продолжил старательно выводить буквы.

— Вот и все! — весело сказал он. — Писать не умеешь? Ну тогда давай свою правую руку.

Сержант обмакнул перо в чернильницу и несколько раз провел по моему большому пальцу.

— Ставь сюда, — показал он на место внизу пергамента.

— Все, — пробежав глазами пергамент сказал сержант, — Сейчас ты, Роберт, сын Джона, в присутствии начальника городской стражи, заверил договор о службе в армии его высочества принца Альберта. Это честь, мой юный друг. Постарайся меня не подвести!

II. НА СЛУЖБЕ ЕГО ВЫСОЧЕСТВА

Мы вышли наружу. Один солдат связал мне руки, второй привел коня сержанта. Конь у него оказался не очень, зато сбруя пестрела большим количеством лент и украшений. Так мы и пошли на выход из города. Сержант, похоже, пользовался здесь большой популярностью: он постоянно с кем-то раскланивался или салютовал правой рукой. Складывалось ощущение, что его знают все.

Стражники на городских воротах, завидев нашу процессию, перекрыли движение и вытянулись в струну, торопливо схватив стоящие у стены алебарды. Сержант им милостиво кивнул, и мы вышли из города, направившись в лагерь у его стен.

Как я понял, направлялись мы к самому большому шатру, который стоял в центре этого военного лагеря. И подойти к нему было совсем непросто: вокруг стояли арбалетчики, которые тут же взяли свое оружие на изготовку, а вход охраняли два рослых пажа в сине-черной одежде с короткими мечами на поясе.

Сержант остановил лошадь и спешился. Поводья отдал одному из солдат, а второму кивнул, чтобы мы следовали за ним. С сержантом произошла какая-то странная метаморфоза: вместо уверенного в себе хозяина жизни сейчас стоял перепуганный горожанин, который по ошибке забрел в королевскую конюшню.

Ему навстречу шагнул один из пажей:

— Что вам угодно? — холодно спросил он.

— Эээ… Я сержант… — неуверенно начал начальник стражи, но паж его тут же перебил:

— Я знаю, кто вы. Что вам угодно, сержант?

— Эээ… господин принц… Он попросил… то есть приказал… Сообщите ему, что его приказ я выполнил, сэр.

— Говорите яснее, сержант, — брезгливо скривившись, потребовал паж.

Сержант согласно кивнул:

— Да, конечно. Передайте его высочеству, что я привел ему комедианта. И вся его семья остается здесь. Все, как господин принц и хотел!

Паж молча повернулся спиной и скрылся за пологом шатра. Он долго не возвращался, казалось, про нас забыли. Наконец, он появился и бросил сержанту увесистый кошелек с монетами.

— Господин принц благодарит вас за оказанную услугу и выражает надежду, что и в дальнейшем сможет рассчитывать на вашу лояльность.

— Конечно, конечно, сэр, — радостно закивал сержант. — Пусть господин принц даже не сомневается…

— Все, — отрезал паж, — давайте договор, оставьте комедианта и можете идти.

Но сержант, продолжая льстиво улыбаться, не трогался с места.

— Что-то еще, сержант? — удивленно поднял брови второй паж.

— Я прошу прощения… — сержант явно не считал эту встречу оконченной, — а могу я сам поговорить с господином принцем?

Пажи весело переглянулись.

— Это исключено, сержант, — холодно ответил первый паж. — Господин принц занят. Он сообщит, когда ваши услуги потребуются вновь.

— Да, сэр. Конечно, сэр, — лицо сержанта покрылось потом, а усы как-то жалобно обвисли, — просто… Господин принц как-то сказал, что произведет меня в рыцари… Сейчас он ничего не говорил? — с надеждой спросил начальник городской стражи.

Паж отрицательно покачал головой:

— Нет, его высочество не счел нужным говорить на эту тему. Так что запаситесь терпением, сержант.

Тот послушно кивнул, передал свернутый в трубку пергамент и, разведя руки в стороны и выставив одну ногу вперед, склонился в поклоне. После чего развернулся и ушел со своим солдатом прочь.

Первый паж развернул пергамент и, прочитав, усмехнулся:

— Договор на десять лет, — обратился он ко второму, — наверное, парень совсем уж бесталанный, если на такие условия согласился. Отведи его к остальным. И пусть покормят, чтоб с голоду до срока не околел.

III. КОМАНДА

Весь лагерь находился в движении: небольшие группы новобранцев отрабатывали приемы строевого боя, на кострах готовилась еда, постоянно подъезжали и отъезжали телеги, рыцари занимались фехтованием…

Паж привел меня к небольшому шатру на окраине лагеря, за ним стояли только мишени для арбалетчиков.

— Входи, — отодвинув полог шатра скомандовал он.

Я зашел, привыкая к темноте. Передо мной стоял невысокий паренек моего возраста с каким-то злым насмешливым лицом. И в руках он держал… нож! Я невольно попятился и налетел на пажа, который недовольно толкнул меня в спину.

— Здравствуйте, сэр, — паренек расплылся в довольной улыбке, отчего его лицо стало еще более отталкивающим.

— Здравствуй, Птицелов, — кивнул ему паж, — как успехи?

— Сейчас покажу, сэр, — довольно осклабился он. И с силой метнул нож куда-то в глубь шатра.

Нож во что-то ударился, но не воткнулся, а отскочил, пролетев совсем рядом с головой пажа. Тот не сделал даже попытки увернуться, а подошел к Птицелову и влепил ему тяжелую оплеуху.

— Где Мышь? — спросил паж, оглядываясь по сторонам.

— Я здесь, милорд, — из темноты вышла невысокая женщина лет двадцати в темном платье и в сером чепце с длинными завязками.

— Это — Менестрель, — показал пальцем на меня паж. — Теперь он в вашей команде. Пусть покажет, чего умеет.

— А ты, — обратился он ко мне, — запоминай: это Мышь, это Птицелов. Вопросов никаких не задавать. Имей в виду: договор ты подписал, попытаешься бежать — будешь повешен. Есть вопросы?

— Простите, сэр, — сказал я, понимая, что скоро просто свалюсь от голода, — нельзя ли мне чего-нибудь поесть?

Паж кивнул:

— Мышь, когда у вас ужин? Уже был?

Он повернулся ко мне:

— Ладно, потерпишь до утра. Все, сидеть внутри и никуда не высовываться.

С этими словами он развернулся и вышел.

Птицелов поднял свой нож и с ненавистью метнул его в глубь шатра. Теперь я видел: там стояла доска с нарисованным силуэтом. И нож точно вошел в районе груди.

— Мышь, ну вот почему так? — с обидой выкрикнул он. — Ведь всегда попадаю без промаха, а тут…

Мышь откуда-то достала небольшой тряпичный сверток. Развернула — там лежала краюха хлеба.

— Ешь, — протянула она мне. Видя мою нерешительность, нахмурилась и жестко сказала: — Быстро взял и съел! Потом отдашь.

Я не стал больше раздумывать, схватил хлеб и жадно откусил большой кусок.

Птицелов вытащил нож из доски и резко замахнулся, сделав вид, что бросает его в меня. Я тут же упал на пол, а он радостно засмеялся. Мышь широкими шагами подбежала к Птицелову и схватила его за шиворот:

— Вот попробуй еще раз, я душу из тебя вытряхну!

В юности Мышь, наверное, была очень красивой. Но годы берут свое и сейчас ее обветренное лицо уже покрыла сеть морщин.

Она дождалась пока я доел хлеб и показала на небольшой котелок, что висел в центре шатра на веревке:

— Захочешь пить — там вода. А теперь покажи, что ты умеешь.

IV. ПРИНЦ АЛЬБЕРТ

Вечером к нам в шатер зашел тот же паж, который меня сюда и привел.

Он убедился, что все на месте и скомандовал:

— Все на выход, его высочество ждет вас. Птицелов, свой нож оставь здесь!

Снаружи уже совсем стемнело, но паж шел без факела, передвигаясь быстро и уверенно.

Я поймал себя на мысли, что так много событий со мной не происходило за всю жизнь. Сегодня утром я проснулся со своей семьей и считал себя свободным актером, которому зрители с удовольствием бросали деньги. И вот к вечеру я в армии принца на десять лет, голодный и без денег среди незнакомых мне людей… Как такое могло произойти всего за один день?! И что меня ждет впереди?

Около шатра принца не было ни костров, ни даже факелов, что мне показалось странным: я как-то по-другому себе представлял жизнь брата короля!

Паж велел нам сесть на землю, сам скрылся за пологом входа. Через минуту он появился вновь и сделал нам знак войти.

Плотная ткань делила шатер на две части. Но оставшегося пространства вполне хватало, чтобы принц Альберт мог принимать там нужных ему людей.

Сам он сидел на широком резном стуле, в синем берете с перьями, бархатной короткой куртке черного цвета, синих чулках и чудовищной длины ботинках с загибающимися вверх носами. Я сразу узнал его — тот самый красивый дворянин, который выдал отцу королевское разрешение пять лет назад! Только тогда я еще не знал, что синий краситель стоит безумных денег и носить одежду этого цвета могли позволить себе только очень богатые люди. Такие, как принц Альберт!

Он совсем не изменился, только в лице появилось выражение брезгливости и недовольства. Сзади него стояли два вооруженных пажа с факелами в руках, так что света внутри вполне хватало.

Чуть позже в шатер вошел какой-то дворянин и, не обращая внимания на нас, снял свой лиловый берет с пятью перьями и встал на одно колено перед принцем.

— Встаньте, граф Визель, — кивнул тот, — я слушаю вас.

— Ваше высочество, — с напором начал лиловый дворянин, — неужели это правда, и наш король собирается жениться на… на этой даме, простите, я даже не могу запомнить ее имя!

— Вам придется его выучить, граф, — холодно ответил принц. — Потому как она станет нашей королевой.

— Сир, — граф прижал свой лиловый берет к груди, — но ведь она совсем молода!..

— А почему вы решили, что мой овдовевший брат выберет себе в жены старуху? — улыбнулся уголками губ принц Альберт. — Король волен выбирать себе жену на свой вкус.

— Но… ваше высочество… — граф явно подбирал слова, — ведь она может родить вашему брату сына!..

Губы принца вытянулись в струну, он еле сдерживал свой гнев.

— Граф, вы попросили о встрече, чтобы говорить мне очевидные истины? — раздраженно спросил он. — Да, вы все правильно понимаете. Молодая женщина вполне способна родить сына нашему королю! И он будет наследником престола, черт возьми. Вы это хотели услышать?!

— Простите, ваше высочество, — опустил голову граф, — но я разговаривал со многими рыцарями… Вы знаете, мы все преданы его величеству, но…

— Что «но», граф? — резко сказал принц. — Говорите!

— Мы очень преданы его величеству…

— Вы это уже говорили, граф Визель. Продолжите фразу, наконец!

Граф упал на колено и с мольбой посмотрел на принца:

— … но мы все привыкли считать вас нашим будущим королем! Все рыцари на вашей стороне, сир!

Принц слегка усмехнулся:

— Боюсь, милый граф, это не вам решать. Пока у короля нет сына, я являюсь наследником. Но с его появлением вам придется жить в ожидании другого короля, у меня шансов на престол не останется.

В шатре повисла тишина. Я весь покрылся потом, понимая, при каком важном разговоре я сейчас присутствую. Что с нами будет?

— Граф, — наконец, прервал молчание наследник престола. — Или говорите, или сделайте милость и освободите меня от своего присутствия. Мне необходимо готовиться к войне с герцогом Боренталем.

— Простите, ваше высочество, — граф Визель поднял глаза на сюзерена. — Я как раз и хотел поговорить с вами на эту тему… Если герцог выступит на нашей стороне, то королю придется уйти… Ведь вы не ссорились с его светлостью, и такое решение устроит всех…

Лицо принца вытянулось и заострилось.

— Милый граф, — недобро начал он, — то, что вы предлагаете — измена. Измена королю, которому вы давали присягу! И наказание за такое преступление — смерть!

— В таком случае, — граф склонил голову, — велите меня казнить, сир. Потому как преданность своему сюзерену для меня выше верности присяге королю.

Принц несколько секунд молча смотрел на собеседника.

— Встаньте, граф, — наконец сказал он. — Я ценю такого верного вассала и не стану вас отдавать в руки палача. Будем считать, что вы неудачно пошутили и забудем об этой шутке навсегда… А сейчас у меня жутко разболелась голова, я должен пойти отдохнуть. Вы замените меня, вам предстоит подготовить наших шпионов для Черного замка герцога. Но хочу вас сразу предупредить: из всех комедиантов, которых мы отправили для этого задания, не вернулся ни один. Хотя все они имели королевские охранные грамоты. Возможно, у нас завелся предатель, поэтому этих шпионов видели очень мало людей. И им, возможно, повезет больше других. До завтра, граф, сейчас вам принесут ваш стул.

V. ГРАФ ВИЗЕЛЬ

В шатер внесли второй стул, намного меньше того, на котором сидел принц. И граф с облегчением опустился на него. Судя по всему, он вовсе не был уверен в успехе своего предложения и сейчас, наконец, мог перевести дух.

Он оглядел нас и жестом пригласил пажа подойти ближе.

— Вы ведь паж его высочества, не так ли? — спросил он.

— К вашим услугам, милорд, — паж с достоинством кивнул.

Граф вновь посмотрел на нас троих и недоверчиво спросил:

— Они хоть как-то могут быть полезны, сквайр?

— Да, милорд, — кивнул паж, — каждый из них с детства учился своему ремеслу. Но самые большие надежды у нас на этого парня, — он кивнул на Птицелова, — он метает нож без промаха. И если ему удастся увидеть герцога Боренталя, то он его убьет на месте.

— Вот как? — граф с интересом посмотрел на Птицелова. — Возможно, этот его навык нам когда-нибудь пригодится. Но не сейчас. Перед вашими подопечными теперь стоит другая задача. Они должны донести до герцога весть, что принц Альберт обещает сохранить ему жизнь и состояние. Но Черный замок он должен отдать королю в качестве уступки. Это не обсуждается. Вам все ясно, сквайр? — спросил граф.

Паж покачал головой:

— Простите, милорд, но герцог не станет обсуждать такие вещи с комедиантом. Более того, мы до сих пор не знаем, что случилось со всеми нашими шпионами, которых отправляли туда раньше. Вполне возможно, что и этих сразу же повесят на городской стене. Не лучше ли с подобным поручением отправить кого-нибудь из рыцарей?

Граф внимательно посмотрел на пажа, который и правда искренне не понимал зачем все так усложнять.

— Да затем, сквайр, — наконец сказал он, — что, если сведения о таком предложении станут известны королю, принца немедленно обвинят в измене. И головы в этом случае не сносить нам всем. А комедиантам кто поверит? Их слово против моего ничего не стоит.

Он снял с пальца перстень, где две золотые змеи, сцепившись хвостами, кусали с двух сторон большой лиловый камень.

— Это наша семейная реликвия, которую отец передает старшему сыну вместе с титулом и наследством. Вот этот перстень ваши комедианты и отдадут герцогу. А он мне его вернет при личной встрече, когда нам нужно будет обсудить детали.

Паж кивнул:

— Мне все понятно, господин граф. Я сейчас отпущу комедиантов отдохнуть пару часов, а ночью…

Граф отрицательно покачал головой:

— Нет, сквайр. Пусть ваши люди подойдут.

Паж удивленно посмотрел на графа, потом повернулся к нам и махнул рукой.

Граф Визель внимательно осмотрел каждого из нас и опять повернулся к пажу:

— Скажите, сквайр, а как мне быть уверенным, что они не сбегут при первом удобном случае?

Паж показал на меня:

— Вот у него в городе осталась семья. И он знает, что с ними будет, если надумает сбежать.

Граф кивнул и протянул перстень мне.

— Ты отвечаешь за него головой, понял? Продать ты его не сможешь, этот перстень слишком известен. Но не дай тебе бог его потерять. Если встретишь патруль, немедленно выброси, но запомни место, чтобы потом найти. Кивни, если понял.

Я кивнул:

— Да, я все понял, милорд. Я передам ваш перстень лично герцогу Боренталю и скорее умру, чем позволю кому-то отнять его у меня.

Граф серьезно посмотрел на пажа:

— Накормите его, он сейчас упадет от голода. И найдите для него другую обувь, в этой он далеко не уйдет.

Потом обвел нас взглядом и добавил:

— Каждый, кто сумеет вернуться живым, получит от меня золотой. Но не вздумайте хоть кому-то рассказать про то, что вы здесь услышали.

Потом он перевел взгляд на пажа:

— Займитесь вашими людьми, сквайр. И сразу дайте мне знать, когда появятся новости.

С этими словами граф поднялся и вышел из шатра.

— Ну, вы все слышали, — обратился к нам паж. — Сейчас я распоряжусь, вас накормят. Старшим господин граф назначил Менестреля, слушайте, что он скажет. Вам сначала нужно дойти до Клинмора, оттуда еще день пути до Черного замка. Отправляйтесь в путь немедленно, дорога неблизкая.

Но никто не сдвинулся с места, мы все смотрели на пажа.

— Простите, сэр, — наконец сказала Мышь. — А охранная грамота? Без нее нас первый же патруль арестует как бродяг. И качаться нам на деревьях задолго до Черного замка.

— Не будет вам грамоты, — отрезал паж. — Господин принц спит, граф Визель тоже ушел. Передвигайтесь ночью!

Мы переглянулись, но возразить никто не осмелился.

— Простите, сэр, — сказал я. — Моя семья уже давно обходится без охранной грамоты. Но нужно, чтобы патруль нас принял именно за комедиантов. Нам понадобится повозка и реквизит. Ну, шары, деревянные мечи…

Паж кивнул:

— Повозку я вам найду. А реквизит купите сами на рынке.

Он снял с пояса кошелек, отсчитал несколько медяков и отдал мне.

— Заодно и обувь себе там купишь, — сказал он. — Возвращайтесь в шатер и ждите там.

Конечно, он дал слишком мало, и на хорошую обувь этих медяков точно не хватит. Но я промолчал: любезный граф позаботился о нас и отдал весьма разумные распоряжения. Однако денег не оставил, и глупо рассчитывать, что паж сейчас проявит особую щедрость за свой счет. Эх, прав был отец. Вот почему я не слушал его?!

VI. ДАЛЬНИЙ ПУТЬ

Покинули мы Булворт на следующий день после того, как купили на рынке все то, что нам могло понадобиться для выступлений: шары, деревянные мечи, веревку и факелы. Там я же купил себе деревянные башмаки. Неудобно в них, но лучше, чем босиком. А на оставшиеся деньги взяли хлеба и пшена на кашу.

Я надеялся увидеть родных на рынке, но найти их в огромной толпе горожан требовало времени, которым сейчас распоряжался не я. Где они, как зарабатывают без меня? Эх, ладно! Но я к ним обязательно вернусь!

Телегу, нам дали небольшую, и тащить ее смог бы и ребенок. Но проблемы возникли достаточно быстро: Птицелов наотрез отказался впрягаться в нее, и никакая очередность его не устраивала.

Почему? Ну, он не объяснил. Сказал, что не будет и все. И улыбался при этом на редкость противно.

А вечером, когда мы остановились в поле на ночлег, он куда-то пропал. Вернулся через пару часов с двумя мертвыми птицами в руках. Судя по всему, свое прозвище он получил не просто так. В любом случае, это было очень кстати, птиц мы ощипали, насадили на ветку и зажарили на костре.

По пути мы несколько раз встречались с королевским патрулем, но нас не трогали и охранную грамоту, к счастью, никто не спросил.

У нас заканчивалась еда, а мы еще не дошли даже до Клинмора. Пока нас выручал Птицелов, но сегодня вечером он вернулся с пустыми руками и в очень скверном настроении.

— Сколько у нас еще денег? — спросила Мышь, глядя на пламя костра. Огонь отражался в ее больших глазах, а длинные завязки чепца делали похожей на злую ведьму.

— Нисколько, — пожал я плечами, — закончились еще в Булворте.

Мышь, не отрываясь смотрела на костер и молчала.

— Значит, в Клинмор нам не попасть, — наконец, сказала она. — И как ты собираешься нас кормить?

Я с удивлением посмотрел на нее:

— Да я сам голоден. С чего мне еще о вас беспокоиться?

Она пожала плечами:

— Ты старший, вот и думай.

Она опять замолчала, в воздухе повисло какое-то тягостное напряжение.

— Деньги на вход в город мы можем заработать, — спокойно сказала она. — А в Клинморе нужно найти ростовщика, он заплатит за перстень серебром. Деньги поделим — и в разные стороны!

Я с удивлением посмотрел на нее:

— А как нам потом разговаривать с герцогом? И граф Визель пообещал каждому золотой, зачем нам серебро?

Мышь, наконец посмотрела на меня, и я удивился, как изменилось ее лицо — оно стало холодным и безжалостным.

— Нет, малыш, — усмехнулась она, — он пообещал золотой тому, кто выживет. А это не про нас. Ты разве не слышал, что сказал принц — из всех шпионов не вернулся никто!

Потом она посмотрела куда-то мне за спину:

— А ну-ка подержи его, Птицелов. Если он хочет сдохнуть, то сейчас самое время.

Он схватил меня за волосы и резко потянул вверх, заставляя встать на колени, а в горло мне уперлось лезвие ножа.

Мышь быстро вскочила на ноги и кинулась ко мне, ловко обшаривая мою одежду.

— Ну что? — нетерпеливо спросил Птицелов. — Нашла?

Мышь резко схватила меня за грудки и с ненавистью крикнула прямо в лицо:

— А ну говори, куда дел перстень! Быстро! Или нож в брюхо захотел?!

Все произошло настолько внезапно, что я не сразу понял — меня собираются убить! И обязательно убьют, как только найдут перстень!

— Он не на мне… — наконец, выдавил я из себя, — он спрятан…

— Говори где! — взвизгнула Мышь, Птицелов резко дернул меня за волосы, а его нож впился мне в кожу на горле.

— Он… я его спрятал…

— Ну говори же! — крикнула Мышь.

— А вы меня не убьете? — осторожно спросил я.

— Да не убьем, не бойся, — нервно сказала Мышь. — Заберем перстень и пойдем своей дорогой, не нужен ты нам.

Вот именно, что не нужен. И свидетеля они точно оставлять не станут! Я сразу взмок, страх заставил лихорадочно думать, как выпутаться и остаться в живых. А жить в этот миг хотелось просто до слез!

— Он находится… А точно не убьете?.. Он под повозкой, я его там спрятал.

Мышь жестко прищурилась:

— Птицелов, я посмотрю, а ты держи его покрепче. — Потом обратилась ко мне, — и не дай бог, ты соврал. На куски изрежу!

Потом она подбежала к повозке и быстро нырнула под нее. Это мой единственный шанс, другого не будет!

Я резко схватил Птицелова за руку с ножом и дернул ее вниз. Потом вскочил на ноги, развернулся и изо всех сил ударил его по голове. Ножи он кидает здорово, зато я намного крупнее и сильнее этого злобного зверька!

Но с двумя мне точно не справиться. Я перепрыгнул через Птицелова, и, сбросив свои деревянные башмаки, побежал изо всех сил. Мышь бросилась за мной, и я слышал, как она яростно кричала, чтобы я остановился. Но потом все-таки отстала, и я перевел дух. Все, спасся. Но совсем без денег, еды и своего реквизита. И теперь мне нечего предъявить патрулю!

VII. ДОБРЫЕ ЛЮДИ

Я свернул в лес и отсиделся там до ночи. Что дальше делать я не знал: идти вперед страшно, Мышь и Птицелов наверняка ищут меня. И я даже не знаю кто из них пугал меня больше: злобный паренек, который прекрасно видел в темноте, метал ножи и умел ставить ловушки на птиц. Или та тихая девушка, про которую я не знал вообще ничего… кроме того, что за деньги она готова убить!

Я долго не мог заснуть, мне постоянно мерещились крадущиеся Мышь и Птицелов. И только под утро я устал бороться со своими страхами и крепко уснул.

Проснулся я как раз вовремя: по дороге шел какой-то обоз из нескольких телег в сопровождении трех арбалетчиков и конного рыцаря в черных доспехах. Я чуть не бросился к ним из леса, но вовремя спохватился — охрана в таких случаях сначала стреляет, а потом спрашивает! Поэтому я дождался, пока обоз проследовал мимо, потом вышел на дорогу и закричал:

— Милорд, помогите бедному менестрелю!

Но обоз продолжал следовать дальше. Я побежал за телегами, продолжая кричать. Наконец, рыцарь обернулся и поднял руку, скомандовав обозу остановиться.

Я упал на колени:

— Милорд, я странствующий менестрель. Мы с родителями и братьями направлялись в Клинмор, но на нас напали разбойники, ограбили и убили всех. Я смог убежать, но сейчас мне нужна помощь, грабители наверняка ищут меня!

Рыцарь развернул коня и стал медленно приближаться ко мне вдоль остановившихся телег. У него оказалось строгое одутловатое лицо с аккуратной бородой и длинными волосами с обильной проседью. Шлем с черным плюмажем закреплен у седла. Я опустил голову и молча ждал, пока он приблизится.

— Назови себя, — строго потребовал он.

— Меня зовут Роберт, сын Джона, милорд, — быстро ответил я.

— Ты точно менестрель, а не беглый крестьянин? — спросил рыцарь. — Чем ты можешь это доказать?

— С вашего позволения, сэр, — сказал я и сделал стойку на руках. Потом оттолкнулся и резко встал на ноги. Этот прием я проделал несколько раз, опять упал на руки и пробежал по дороге несколько шагов. Посчитав, что этого достаточно, я опять резким движением встал на ноги, отряхивая ладони.

— Взять его, — скомандовал рыцарь арбалетчикам, — обыскать и повесить, как тех двоих.

— Сэр, — крикнул я, — но ведь я обычный комедиант…

— Правильно, — кивнул рыцарь. — А его светлость герцог приказал всех менестрелей, жонглеров и комедиантов вешать на месте, потому как все вы шпионы короля.

Два арбалетчика крепко схватили меня, а третий стал обыскивать.

— Нет ничего, ваша милость, — обратился он к рыцарю, — пустой, как мое брюхо!

— Тогда не тяните, — кивнул им рыцарь, — или у вас уже веревки нет?

— Подождите, сэр, — крикнул я в ужасе, — у меня важное донесение для его светлости!

Ответом мне последовал взрыв хохота, мой крик их всех развеселил.

— А он молодец, — наконец сказал рыцарь, — даже жаль вешать такого. Ладно, давайте быстрее там!

— Сэр, у меня для его светлости перстень графа Визеля!

Кто-то из арбалетчиков попробовал снова хохотнуть, но рыцарь мгновенно стал серьезен.

— Перстень графа Визеля? — переспросил он. — А ну-ка покажи! Но если ты просто тянешь время, то трижды пожалеешь об этом.

Но я не мог ничего ему показать, арбалетчики крепко держали меня за руки.

— Сэр, прикажите стянуть с меня рубаху, — попросил я.

— Вы слышали? — крикнул он. — Снимите рубаху с него, посмотрите, что у него там.

У арбалетчиков получилось стянуть рубаху не сразу: она намокла от пота и совершенно не хотела слазить. Тогда они просто порвали ее. Зато все сразу увидели повязку у левой подмышки.

— Осторожнее, — попросил я, — там перстень.

Арбалетчик размотал повязку, достал перстень и с поклоном передал рыцарю.

Тот взял его в руку и недоверчиво посмотрел на меня:

— И где ты его взял? Ты ограбил графа Визеля?

— Нет, сэр, — чуть не закричал я, — его светлость передал перстень мне, как доказательство серьезности своих намерений.

Рыцарь кивнул:

— Только перстень? А что господин граф велел передать на словах?

Я вырвался из рук державших меня арбалетчиков и упал на колени:

— Простите, сэр. Но это я могу передать только господину герцогу, здесь слишком много ушей.

Рыцарь побагровел, но сдержался и крикнул:

— Десять плетей наглецу! Потом накормить и связать, чтоб не сбежал!

VIII. ЧЕРНЫЙ ЗАМОК

Добирались мы до Черного замка еще двое суток. Меня кормили вместе со всеми, но в остальное время я сидел в телеге со связанными руками. Свою разорванную рубаху стянул ремнем, без нее я бы замерз.

И чем ближе мы приближались к Черному замку, тем реже встречались поля и крестьянские наделы. Дома выглядели брошенными, поля заросли, на них никто не работал.

Местность стала каменистой, впереди показались горы. И я искренне не понимал, где здесь можно построить замок.

Потом я его увидел: прямо на черной скале, где должны жить только птицы, стояло мрачное сооружение с черными стенами и острыми шпилями сторожевых башен. Но никой дороги в замок не было! Телеги подъезжали прямо к скале, а откуда-то сверху спускались веревки и поднимали мешки.

Мне развязали руки и велели подниматься по веревочной лестнице. Ничего сложного, но вот мой отец подняться по ней не смог бы. Где он сейчас? И жив ли? И я вновь пожалел, что не послушал его совета.

Достигнув парапета, нам пришлось долго подниматься по винтовой лестнице внутри скалы. Это потребовало больших сил, но наверху у меня оказалось достаточно времени для отдыха. Наконец, появился оруженосец с мечом и шлемом рыцаря, а через несколько минут поднялся и он сам. Мокрое от пота лицо стало пунцовым, он часто дышал и долго не мог прийти в себя.

Наконец, он отдышался, и жестом показал двигаться вперед. Мы вышли на центральную площадь, откуда доносился шум боя: такой звук ударов металла о метал не спутаешь ни с чем. Сначала мне показалось, что несколько рыцарей упражняются в фехтовании. Но это, скорее, походило на охоту на медведя: в центре огороженного пространства стоял настоящий исполин, выше на голову нападавших на него четверых латников. Казалось, у гиганта просто нет шансов, но нет — он двигался очень легко, будто танцуя, и всякий раз, не позволяя противникам зайти со спины, заставлял тех нападать, сгрудившись кучей.

Рыцарь подошел к герольду, который стоял сбоку от ристалища и что-то прошептал ему на ухо. Тот кивнул, поднял белый платок, а его оруженосец затрубил в рог.

Четверо рыцарей тут же остановили бой и отсалютовали гиганту поднятыми мечами, он ответил им тем же.

К нему подбежали два оруженосца. Они усадили его на скамью и помогли сменить доспехи на одежду. И только сейчас я понял, что передо мной герцог Боренталь.

Когда с него сняли шлем, мне стало плохо: все лицо герцога покрывали глубокие шрамы, на месте левого глаза мокрая от пота черная повязка.

Этот человек не щадил себя и наивно было ждать от него жалости к другим.

— Какая у вас для меня новость, сэр? — обратился он к рыцарю, который подвел меня к герцогу.

— Этот комедиант…

— Комедиант?! — грозно переспросил герцог. — Почему он до сих пор живой, сэр?

Я увидел, как побледнел рыцарь и понял — мне конец. Больше меня ничто не спасет!

— Да, ваша светлость, — ответил рыцарь, суетливо доставая из сумки на поясе перстень, — комедиант. И он с посланием от графа Визеля, вот посмотрите.

Герцог не взял в руки протянутый перстень, а скользнул по нему взглядом.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда поднимемся ко мне. Мальчишку возьмите с собой.

Но нас пригласили в приемный зал не сразу, нам пришлось долго стоять у дверей. Наконец, оруженосец пригласил нас войти.

Зал освещали множеством свечей, сам герцог сидел на возвышении в короне и казался просто огромным. Слева от кресла стоял оруженосец, который выглядел просто карликом рядом со своим господином.

— Покажите перстень еще раз, сэр, — сказал герцог, обращаясь к рыцарю.

Оруженосец подошел и протянул руку в перчатке. Рыцарь молча положил в нее перстень, и тот отнес его к герцогу.

Герцог взял перстень, взвесил в руке и рассмотрел со всех сторон.

— Оставьте нас, — наконец сказал он, обращаясь к рыцарю. Потом перевел свой страшный взгляд на меня, — а ты подойди ближе.

И вот тут мне стало по-настоящему страшно. Да, рыцарь сам собирался меня повесить пару дней назад. Но это случилось ужасно давно, сейчас он казался уже почти близким человеком, а от герцога исходил какой-то непонятный ужас!

Я сделал несколько шагов и упал на колени:

— Ваша светлость, я ни в чем…

Герцог, не мигая, смотрел на меня своим единственным синим глазом.

— Что тебе велел передать граф? — ровным голосом перебил меня он.

И тут я, к своему ужасу, понял, что не помню ничего!

— Он приказал показать вам перстень. И тогда вы мне поверите!

Герцог спокойно кивнул:

— Ты показал, я поверил. Что он тебе велел передать на словах? Или ты его просто украл?

Я замотал головой:

— Нет, ваша светлость. Господин граф сам мне его передал и предупредил, что, если я его потеряю, мне будет очень плохо!

Герцог внимательно посмотрел на меня своим страшным глазом и повернулся к оруженосцу:

— Принеси ему воды. А мне — эля.

Когда я выпил воды, мне стало намного легче, страх стал отступать.

— Итак, — снова обратился герцог ко мне, — граф просил передать мне этот перстень? Это подарок?

— Нет, — покачал я головой, — вы должны этот перстень отдать ему.

Герцог кивнул:

— Хорошо, еще что-то?

— Да, ваша светлость, — сказал я, — король поручил принцу Альберту собрать войско против вас. Но господин граф настаивает, что принцу следует не воевать с вами, а объединиться. И просил передать, что многие рыцари хотели бы видеть принца своим королем.

Герцог задумался.

— А каковы условия, он не говорил?

— Говорил, ваша светлость. Господин граф сказал, что все детали обсудит с вами лично. Но главное условие — Черный замок вы должны отдать королю. Мир возможен только в этом случае, милорд.

Герцог внимательно посмотрел на меня и потом сказал:

— Хорошо, я подумаю. Сейчас тебя накормят и найдут место переночевать. Завтра я решу, что ответить графу Визелю.

IX. НЕПРИЯТНЫЙ ПОПУТЧИК

Утром меня разбудил оруженосец герцога.

— Одевайся, — потребовал он.

Это звучало бы нелепо, потому как я спал одетым. Но он бросил рядом со мной ворох одежды.

Я скинул свои лохмотья и быстро натянул на себя новый наряд. Это была дорогая одежда, я такой никогда не имел. Но больше всего меня порадовали мягкие кожаные башмаки с загнутыми носами, совсем как у дворян!

Оруженосец и сам выглядел очень нарядно: на нем ладно сидела короткая черная куртка, красные чулки и красный берет со страусовым пером.

Оруженосец критически осмотрел, как я выгляжу, и презрительно скривился. Но вслух он сказал:

— Теперь запоминай: мы сыновья торговца тканью. И едем в Булворт на закуп товара. А теперь пошли во двор!

Во дворе он подвел меня к спуску и велел ждать его внизу. После чего развернулся и решительно направился в сторону площади.

— Простите, сэр, — окликнул я оруженосца.

Он остановился и только слегка повернул голову в мою сторону:

— Ты что-то не понял? — надменно спросил он. — Тебе повторить?

— Простите, сэр, но его светлость обещал передать ответ для графа Визеля. Без него я не могу…

— Господин герцог все мне передал, — тут же перебил оруженосец. — А твоя задача — провести меня к графу. А теперь спускайся и жди меня.

Когда я спустился, внизу стоял крестьянин и держал под уздцы двух лошадей. Со мной он не разговаривал, я просто сел на землю и стал ждать.

Очевидно, в замке существовал какой-то другой выход, потому как оруженосец появился примерно через час из-за другой скалы и его великолепные пулены с загнутыми носами покрылись слоем пыли.

Он подошел к одному из коней и ловко запрыгнул в седло.

— Эта лошадь для тебя, — кивнул он, — давай шевелись!

И тут мне стало весело: здесь уже не было страшного герцога, а его надменный оруженосец, похоже, вообще ничего не знал о жизни вне замка.

— Простите, сэр, — усмехнулся я, — но я не умею ездить на лошади.

Оруженосец с удивлением посмотрел на меня, такой расклад явно не входил в его планы.

Я продолжил:

— И, поверьте, торговцы, которые едут за товаром без телеги, вызывают большое недоверие. Да и стоило бы знать имя нашего отца, в каком городе живет и из какой он гильдии. А в противном случае нас примут за шпионов герцога и…

— Хорошо, — раздраженно перебил меня оруженосец, — заедем за телегой. А сейчас закрой рот и постарайся не отставать!

С этими словами он пришпорил коня и сразу перешел в галоп. Крестьянин недобро усмехнулся и не торопясь повел лошадь за ускакавшим оруженосцем. Я взялся за стремя и пошел с другой стороны.

Идти пришлось очень долго, только к вечеру мы пришли к деревне, которая казалась обитаемой. Затем вышли к большой усадьбе, где в огороженном просторном загоне паслись около десятка красивых ухоженных лошадей. В усадьбе находились несколько построек, из одной выкатили крепкую телегу на обитых железными ободами колесах.

Вышел заспанный оруженосец, на верхней губе у него остались следы засохшего молока. Он осмотрелся и хмуро сказал:

— Сегодня уже никуда не поедем. Ложись спать.

На утро нас ждала запряжённая телега. И лошадь там стояла, к счастью, совсем не из тех, которых я вчера видел в загоне.

Крестьянин, с которым я вчера шел до усадьбы, положил в телегу две тяжёлые сучковатые палки.

— Это еще зачем? — удивленно поднял брови оруженосец.

— Места дальше неспокойные, — хмуро ответил крестьянин. — От арбалета не помогут, конечно. Но все-таки лучше, чем ничего.

— Но у меня же есть меч!.. — удивленно поднял брови мой попутчик.

— Вам лучше его оставить здесь, — сказал я. — Оружие торговцам и простолюдинам иметь запрещено.

Оруженосец густо покраснел и явно хотел сказать что-то резкое. Но потом махнул рукой, снял с ремня свой меч, отдал его крестьянину и сел в телегу. Только сейчас я понял: герцог просто поручил ему что-то передать графу. А детали путешествия должен был продумать сам оруженосец, но для него это дело явно новое. И теперь нам придется отправиться в путь без охраны до самого Булворта! Хоть бы совета спросил, надменный дурак!

В дороге я старался его не сильно раздражать, но настоял, чтобы мы заехали в Клинмор и остановились там на постоялом дворе.

Я долго не знал, как мне поделикатнее попросить денег у оруженосца, но как только я издалека завел разговор, мол, надо бы сходить на рынок, он молча кивнул и снял с пояса кошелек. Потом высыпал на ладонь гору медных монет и, не считая, протянул мне.

Похоже, он и сам понял, что лучше спрятать свою надменность до лучших времен и не стал спорить, когда я принес два серых плаща и такие же шапероны. Ну просто потому, что торговцы не носят береты с перьями и красный цвет совсем не подходит для столь длинного путешествия.

И самое главное: мы, слуги известного торговца Арнульфа, едем в Булворт купить образцы шерстяной ткани. И здесь никто бы не уличил меня во лжи — я нашел этого Арнульфа и пообещал купить образцы за свой счет. С чего ему возражать?

Так что большую часть пути мы проехали без проблем: выезжали после рассвета и останавливались на ночлег задолго до заката. Патруль нас остановил только раз, но после пары вопросов и трех медных монет мы с ними расстались почти друзьями.

X. СТАРЫЙ ДОЛГ

Однако, мы всю дорогу ехали молча, оруженосец по-прежнему вел себя заносчиво, постоянно демонстрируя разницу в нашем положении. Ну, тут он прав, комедиант дворянину неровня. Так что я считал часы, когда наши пути, наконец, разойдутся.

Я держал вожжи и услышал негромкий вскрик: оглянулся — оруженосец стоял во весь рост и изумленно смотрел на меня. Потом покачнулся и упал лицом вперед. Я остановил лошадь и бросился к нему. И тут же понял, что совершил непростительную ошибку: из спины оруженосца торчал нож, это нападение!

Я бросился к вожжам, но поздно: в телегу запрыгнул грабитель, а мне в голову прилетел тяжёлый камень.

Очнулся я привязанным к дереву, рядом стояла телега, в паре шагов от меня лежал мертвый оруженосец с ножом в спине.

А на меня, ухмыляясь, смотрел… Птицелов!

— Мышь, — позвал он, — посмотри, Менестрель очнулся.

Я похолодел: это самое страшное, что могло произойти! Господи, ну почему они живы до сих пор?!!

Мышь только скользнула взглядом по мне и резким движением выдернула нож из оруженосца. Она небрежно бросила окровавленный клинок на землю и перевернула тело на спину.

— Да успеешь еще. Иди лучше этого обыщем, пока светло.

Они быстро начали шарить по одежде оруженосца, Мышь вытащила у него из-за пазухи свернутый в трубку пергамент. Но тут же с досадой отбросила в сторону. В кошельке мертвого дворянина они нашли пригоршню медных монет, но поисков не прекращали. Мышь вытащила его ремень и радостно закричала:

— Есть! Они всегда в ремне прячут самое ценное!

Она разорвала его и достала оттуда четыре золотые монеты.

— Отлично, — довольно осклабился Птицелов, — наконец-то хороший улов!

Они сняли с его ног пулены, но в них они денег не нашли.

— Ну, — улыбнулась Мышь, — дело сделано. Теперь можно и поразвлечься.

И посмотрела на меня таким взглядом, что я понял: пощады не будет!

Они оба встали и направились ко мне. И это были самые страшные мгновения в моей жизни!

— Мышь, Птицелов, — заплакал я, — я вам все сам отдам! У меня есть деньги, правда…

— … и они под телегой, да? — злобно улыбаясь спросила Мышь. — А нам не нужны деньги, малыш. Знаешь, что нам сейчас с Птицеловом нужно?

— Что? — плача спросил я, — Мышь, пожалуйста, я все для тебя сделаю!..

Мышь ласково посмотрела на Птицелова:

— А где твой любимый нож, а?

Тот, довольно улыбаясь, достал из-за пояса клинок:

— Они у меня все любимые. И острые, как бритва!

Мышь, продолжая улыбаться, молча разглядывала меня, любуясь моим страхом. Потом яростно закричала:

— Ну так выпусти ему кишки, чего ты ждешь?!

Но у меня появилась надежда: оруженосец, который казался мертвым, открыл глаза, поднял нож и тихо встал.

Я старался не смотреть в ту сторону, чтобы не выдать его. И больше всего боялся, что он сейчас просто убежит и оставит меня наедине с этими страшными людьми!

Оруженосец в несколько шагов оказался рядом с Птицеловом и уверенным движением ударил его из-за спины ножом снизу в горло. Потом он развернулся в сторону Мыши, но она успела отпрыгнуть, развернулась и убежала прочь.

Оруженосец перерезал веревку, и я сполз на землю. От пережитого страха ноги не держали меня!

— Встань, — тихо приказал оруженосец. — И найди пергамент.

Я видел, что у него заканчиваются силы, и он еле стоит.

Уже начинало темнеть, но пергамент я нашел и принес ему.

Он покачал головой:

— Нет, пусть будет у тебя. Отдай его графу. И передай на словах: герцог не питает вражды к принцу Альберту, готов принести ему вассальную присягу и верно служить.

— Сэр, — взмолился я, — пойдемте, я вас отвезу к лекарю.

— Да, — кивнул оруженосец, — перевяжи мне рану. И запомни: меня зовут Ральф Говард, сквайр. Ты понял? Повтори!

Я заплакал, прекрасно понимая, зачем он мне назвал свое имя. Этот человек спас мне жизнь, я должен сделать все возможное, чтобы отплатить ему тем же!

Я помог сквайру залезть в телегу, разорвал свою одежду и перевязал ему рану. Теперь все зависит от того, как быстро я смогу найти лекаря, ведь оруженосец потерял много крови! Нельзя терять ни минуты, я погнал лошадь до ближайшего постоялого двора.

ЭПИЛОГ

У меня не было денег, и на постоялом дворе со мной никто бы не стал разговаривать. Но я сразу стал громко требовать хозяина и безапелляционным тоном велел ему именем графа Визеля срочно найти лекаря и оплатить его услуги. Оруженосец выжил, но на встречу с графом я поехал один, а сквайра оставил на постоялом дворе.

Я отдал графу пергамент и передал все, что услышал от оруженосца.

Граф Визель потребовал рассказать ему все подробности моего путешествия. И слушал, не перебивая. После чего дал мне обещанный золотой. Позже он выкупил мой контракт и сделал своим придворным менестрелем.

К счастью, я без труда нашел своих родных, они по-прежнему находились в Булворте. Я забрал их в поместье графа, для них там тоже нашлось место. Моя сестра вышла замуж за мажордома, и теперь в этой располневшей, уверенной в себе женщине, никто бы не узнал ту хрупкую девочку, которая изображала Маму Лису на городских площадях.

А Ральф Говард получил титул барона, и я порадовался за него. Однажды он посетил с супругой и со своей свитой имение графа Визеля, я подошел, но он не узнал меня. Его красивая жена и слуги показывали на меня пальцем и смеялись, не понимая, что мне нужно. Конечно, он прав: барон не может дружить с менестрелем. И то, что мы однажды спасли друг другу жизнь, сейчас ничего не меняло. Но все равно получилось как-то обидно.

Войны так и не случилось. Принц Альберт вручил королю пергамент от герцога, в котором тот добровольно отказывался от своих прав на Черный замок и давал вассальную присягу принцу, признавая его своим сюзереном. Таким образом, старинный конфликт оказался исчерпан.

Король публично поблагодарил принца и пожаловал ему Черный замок. Но после свадьбы короля принц впал в немилость и ему было запрещено появляться в Булворте.

ПЕРВЫЙ ГОРОД

У меня было счастливое детство, я рос в достатке в Гардхейме, большом городе на берегу Холодного моря. Стать конунгом я бы не смог никогда, потому как мою мать отец просто купил на рынке. Но со своим сводным братом Клином мы росли вместе. Он любил меня, всегда звал с собой и никогда не давал в обиду.

А для меня мой старший брат всегда служил примером — высокий и широкоплечий, с короткими русыми волосами, он лучше всех владел мечом, в бою всегда был смел и безжалостен. Во время битвы он смеялся и пел, и только тогда его видели по-настоящему счастливым.

Однако, был у него тот недостаток, который проходит только с годами: молодость. Хороших воинов уважают, и они всегда впереди при разделе добычи. Но в сражение бойцы пойдут далеко не за каждым, здесь одной смелости мало.

I. НАБЕГ

Холодное море освободилось ото льда, настало время вновь наведаться к нашим соседям, ведь они за зиму обросли жирком и заготовили множество пушнины, которую так ценят заморские купцы.

Первый набег всегда очень важен, он задает тон на весь год. И к нам присоединились два ярла со своими дружинами из соседних деревень: они не имели своего драккара, и общее командование всегда лежало на отце.

В этот раз отец не мог пойти в поход вместе с нами: месяц назад он сломал ногу и до сих пор не оправился: напротив, воспаление поднималось все выше, лекарь снижал ему жар мокрыми тряпками, которые высыхали мгновенно на его горячей ноге.

Так кто же поведет бойцов в первый набег? Отец открыл воспаленные глаза и отчетливо сказал: «Клин».

Этого не ожидал никто: Клин слишком неопытен, чтобы бойцы из других кланов подчинялись ему в походе. Но спорить с конунгом никто не решился. Все склонили головы и вышли из душного помещения на свежий воздух. Решение принято — нас поведет Клин.

Через два дня к вечеру мы подошли к первому селению и перекрыли выход из бухты. Прятаться не имело смысла: пусть знают, что мы пришли. И если хотят жить, пусть будут щедры, предлагая нам выкуп. Драккар быстро заметили, и до нас стали доноситься частые тревожные звуки их колокола.

— Сразу предупреждаю, — Клин обвел всех взглядом, — десятую долю добычи откладываем для жертвы богам. И только потом приступаем к дележу!

Никто и не собирался спорить: это наш первый набег, и жертву лучше принести как можно быстрее.

Потом Клин скомандовал:

— Теперь всем спать! Им никуда не деться. А будут тянуть с выкупом — сожжем всю деревню!

Все одобрительно загудели и разошлись по своим местам, завтра будет трудный день!

А я долго не мог заснуть, ведь это наш первый набег с Клином во главе. И если не справится — конунгом после смерти отца ему не стать.

Проснулся я от чувства опасности и, открыв глаза, тут же понял — это не сон! Вокруг все окутано плотным дымом: горели парус и мачта нашего драккара!

— Тревога! — закричал я изо всех сил. — Горим!!!

Клин тут же вскочил на ноги и спросонья выхватил меч. Но тот сейчас был нужен в последнюю очередь: отовсюду торчали горящие стрелы, нас окружали десятки небольших лодок и оттуда по нам вели огонь!

Мы спрятались за щитами вдоль бортов, но пламя на мачте разгоралось все сильнее и скоро запылает весь драккар!

Клин отбросил меч, схватил свой боевой топор и начал рубить мачту. Я тут же кинулся ему на помощь. Наши бойцы пришли в себя и открыли ответный огонь из луков по лодкам врага. Это возымело успех: их посудины хороши для ловли рыбы, а вот от стрел они не защищали совсем. Каждый выстрел находил свою цель!

Лодки отошли к берегу, нападавшие быстро высаживались и бежали под защиту стен своего города.

Мы получили передышку, остальные бойцы пришли нам на помощь: через пару минут горящая мачта рухнула в воду, подняв кучу брызг и укрыв судно в густых клубах пара.

— На весла! — громко скомандовал Клин.

Наш драккар развернулся и, быстро набирая скорость, врезался в отмель.

— Ты остаёшься, — крикнул мне Клин, и, со щитом и топором, первым бросился в воду.

Мы потеряли товарищей, их кровь взывала к отмщению. И сейчас молить нас о пощаде абсолютно бессмысленно!

Но враги хорошо подготовились к нашему приходу: нам просто не дали подойти для рукопашного боя, у них появились какие-то мощные дальнобойные луки, и от их толстых коротких стрел не спасала даже кольчуга.

Клин скомандовал отход. Бойцы отступали организованно, забирая раненых и погибших. Иногда лучше отступить, чтобы собраться с силами, а потом сокрушить врага одним мощным ударом!

Клин был мрачен. И скомандовал всем сесть за весла. Поднялся недовольный ропот — мы что, уходим? Без добычи, как трусливые псы?!

Но брат не собирался спорить. Он громко повторил команду, и все расселись на свои места. Лишь теперь стало видно, как много весел остались незанятыми.

— Весла на воду! — снова подал команду Клин. — Задний ход!

II. ДОМ, МИЛЫЙ ДОМ

Мы со страхом представляли себе гнев отца: наш первый поход закончился гибелью трети бойцов и позорным отступлением. И виной тому Клин, на которого отец возлагал такие надежды!

Реальность оказалась намного хуже, чем мы могли себе вообразить. И если в походе боги нас просто лишили удачи и покровительства, то Гардхейм они тряхнули так, что нашего города просто не стало: на месте цветущей долины теперь катились волны Холодного моря, и прямо из воды поднималась огромная каменная плита. Погибли все, включая отца. И единственное на что нам оставалось надеяться — он успел перед смертью схватить свой меч.

Мы высадились на оставшемся клочке суши, за которым начинались горы, и никто не знал, что делать дальше. Поэтому первым делом нам предстояло выбрать нового конунга.

Все сели на землю, ожидая видеть тех, кто предложит себя на это место и примет ответственность за оставшихся людей.

Первым выступил Олаф, большой толстый ярл с рыжей клочковатой бородой, растущей у него в разные стороны, и дорогой кольчуге.

— Вы все знаете меня, — хрипло крикнул он, — и слово я свое держу. Так вот, — он обвел всех взглядом, — выбирайте конунгом меня. Мы вернемся туда, откуда вам приказали позорно бежать. Там осталась наша честь. Так вернёмся за ней! У нас нет дома? Наш новый дом теперь там — мы перебьем всех мужчин, а их женщины станут нашими женами и нарожают нам новых детей!

После него встал Ингар, второй ярл. Крепкий мрачный боец в кожаных доспехах с железными бляхами. Его лицо, обезображенное глубокими шрамами, казалось грозным и безжалостным.

— Все правильно Олаф сказал, — негромко сказал он. — Я, как и вы, запятнал себя позорным бегством. На то был приказ того, кто вообще не имел права нами командовать. А я никогда не отступал. Выбирайте конунгом меня, — повысил он голос, — и каждый наш поход принесет нам большую добычу. Дом теперь у нас один — наш драккар. С ним мы обретем богатство и славу. И смерть встретим не в постели, а в бою. Что может быть лучше такой судьбы?!

Все радостно загалдели, и я понял: выберут именно его.

Но потом поднялся Клин. И все сразу неодобрительно зашумели: ведь он не был ярлом. И только что опозорился в своем первом походе!

Клин поднял руку и так стоял, пока не замолчал последний недовольный голос.

— Я не поведу вас в новый поход, — наконец, сказал он. — Сейчас каждый боец на счету: на смену погибшим не придут сыновья. Что будет с нашим кланом? Мой отец возлагал на меня большие надежды. И я сделаю все, чтобы наш род не угас.

— Мы выбираем конунга, — холодно сказал Ингар, — а ты можешь идти куда угодно и продолжать свой род хоть сейчас.

Все весело засмеялись. Клин дождался, пока стихнет смех и продолжил:

— Отец рассказывал: за горами есть богатый край, и я знаю, как до него добраться. Если вы выберете конунгом меня, я отведу всех туда, и мы построим свой город. У каждого будет семья и наследник, и мы возродим наш клан.

И снова ответом ему был дружный смех. Его предложение явно проигрывало первым двум.

— Сядь и не позорься! — рявкнул Олаф. — Ты никто и предложить тебе нечего. Здесь свободные люди, которые не боятся смерти и всегда готовы умереть с мечом в руках!

Клин пристально посмотрел на Олафа и обвел взглядом остальных:

— Вы обвиняете меня в том, что я сохранил вам жизнь? И хотите быстрее попасть в Валгаллу?

Лицо у него покраснело — так происходило всегда, когда Клин приходил в ярость. Он вытащил из ножен меч, очертил на земле большой круг и встал в центр.

— Пусть тот, кто посмел смеяться надо мной, войдет в круг и покажет себя в поединке.

Потом показал мечом на Олафа:

— Ты первый!

— Чтоoooo?! — взревел Олаф. — Ты вызываешь меня на бой?

Лицо у него раскраснелось, клокастая борода встала дыбом, а глаза, казалось, вот-вот выпадут из орбит.

Он вытащил из-за спины щит и перехватил его левой рукой, в правую взял боевой топор и быстро вошел в круг.

И сразу нанес мощный удар. Но Клин увернулся, подскочив вплотную к Олафу и тут же ткнул его мечом снизу под челюсть.

Кровь хлынула у Олафа из раны, и он забился в агонии.

— Кто следующий? — закричал Клин, размахивая окровавленным мечом. — Кто еще хочет в Валгаллу?

Я встал и вошел в круг, он опустил меч:

— Ты?!!

— Я не стану с тобой драться, Клин, — покачал я головой. — Но и ты больше никого не убьешь. Все эти поединки оставим для лучших времен.

Брат никак не мог отойти от азарта боя: у него горели глаза, губы сжались в тонкую нить, а пальцы побелели, сжимая рукоять меча. Но драться со мной он не мог. Клин резко вложил меч в ножны, с ненавистью глянул в сторону Ингара и молча вышел из круга.

Я оглядел бойцов. Усталые и мрачные, потерявшие дом и друзей, им меньше всего хотелось участвовать в этой междоусобице. Кто-то должен сказать, что делать дальше. И чем быстрее, тем лучше.

— Вы хотите вернуться туда, где мы все погибнем у стен города? — спросил я. — Или провести всю жизнь в походах, наживая добро, чтобы никому его не передать? А к чему оно нам в Валгалле?

Я обвел взглядом своих товарищей. Они молчали, и это хорошо: радостное возбуждение от предложений ярлов исчезло, сейчас они вернулись к реальности.

— Я выбираю своего брата, — сказал я. — Потому что он предлагает достойную жизнь, а не быструю смерть. И пойду за ним туда, куда он меня поведет.

С этими словами я подошел к Клину и встал рядом с ним.

Несколько мгновений никто не двигался с места. Потом один боец встал и подошел к нам, за ним еще один. Постепенно все разбились на две неравные группы: большинство признало конунгом Клина. А к Ингару подошли бойцы его клана и те, кто остался из дружины Олафа.

Клин в упор смотрел на ярла. Тот подошел и мрачно сказал:

— Я принимаю этот выбор, Клин-конунг. Но я по-прежнему ярл. И мои люди служат сначала мне, а потом тебе.

III. КЛИН-КОНУНГ

Теперь нам следовало похоронить павших бойцов. Я надеялся, что Клин не посмеет сжечь наш единственный драккар, но он не стал нарушать обычай. И, забрав с него все необходимое, мы положили на лавки погибших бойцов. Ярл Олаф лежал на корме, как старший в этом последнем плавании корабля. А потом мы сделали то, что не удавалось никому из наших врагов: зажгли драккар и молча ждали, пока он сгорит и уйдет на дно, унося наших товарищей в Валгаллу.

Нас больше ничего не держало на этой земле, и мы отправились в путь. Выбирать направление не пришлось: везде вода, так что дорога оставалась одна — на юг!

Впрочем, никакой дороги не было, идти предстояло через заснеженные горы, поросшие жидкой растительностью. Мы сняли шлемы и кольчуги и надели на себя всю одежду, что у каждого хранилась в его заплечном мешке — в горах не спрятаться от мороза, а путь предстоял неблизкий.

Клин шел впереди. Он не оглядывался и ни с кем не разговаривал, даже со мной. Отец и правда ему рассказал про землю за горами или Клин все придумал? Эта мысль, похоже, посещала не только меня, бойцы хмуро обменивались взглядами. И если мы в ближайшие пару дней не спустимся с гор — быть беде: наши запасы муки уже закончились, а живности, которую удавалось подстрелить в горах, не хватало, чтобы прокормить наш большой отряд.

И вот нам повезло: плавно махая огромными крыльями, в небе появился крупный орел. Он летел низко, потому как нес в когтях добычу, горного козла. Несколько человек тут же натянули тетиву своих луков, и в орла полетели стрелы. Одна попала в козла, тот дернулся, а орел, громко крикнув, выпустил добычу и улетел.

В этот день мы впервые за много дней смогли поесть горячего мяса. А впереди наткнулись на пещеру, которая, судя по разбросанным вокруг свежим костям, была обитаема.

Навстречу нам вышел старик в лохмотьях с косматой бородой и длинными седыми волосами, на плече у него сидел огромный орел!

Глаза у старика казались совершенно безумными и от него исходил ужасный запах.

— Я Клин, конунг Гардхейма, — сказал брат. Он снял с руки латунный браслет и протянул старику. — Кто ты?

Старик взял браслет и испуганно улыбнулся, обнажив рот с редкими черными зубами.

— Говори, — спокойно сказал Клин. — Иначе я приму твое молчание за неуважение к гостю.

Похоже, что тот просто не умел говорить. Или не знал нашего языка. Но он принял подарок брата, значит должен ответить тем же.

— У меня ничего нет, — наконец, шепелявя и заикаясь, произнес он. — Только орел. Но я не могу его отдать, без него я умру.

— Да ты и так сейчас умрешь, — весело крикнул кто-то из бойцов, и все засмеялись. Но Клин даже не обернулся.

— Кто ты? — повторил он свой вопрос.

— Я Ульф-нидинг… я здесь живу, — ответил старик. — А родом из Гардхейма. Но однажды мой сосед при всех назвал меня вором. И вызвал на поединок. Я ничего не крал, просто ему нравился мой дом. А победитель всегда получает все имущество проигравшего. Я не стал с ним драться и ушел, все и так досталось ему.

Старик говорил медленно, тщательно подбирая давно забытые слова.

— Я никогда не слышал о тебе, — сказал Клин. — Ты точно жил в нашем городе?

Старик часто закивал головой:

— Я отказался от поединка и потому стал нидингом. Мое имя предали забвению. Но я перешел через горы и очутился в другом краю. Там никто меня не знал, и я хотел на новом месте начать все сначала.

— И почему ты здесь, Ульф? — спросил Клин. — Что оказалось не так?

— Там живут очень злые и жестокие люди, — вздохнул старик. — Мне опять пришлось бежать. Но и здесь стало страшно: недавно горы ходили ходуном и огромные валуны катились с вершин, сминая все на пути. Нигде в жизни нет мне покоя, Клин-конунг, — горестно покачал он головой.

— Ты сам виноват, — ответил Клин, — не будет тебе покоя и после смерти. Ты пойдешь с нами, покажешь дорогу.

Но это оказалось плохим решением: Ульф был слишком слаб и не мог идти с нашей скоростью. А частые привалы вызывали недовольство у бойцов. С ним никто не хотел разговаривать и делиться едой. И Клин понял, что живым старик не дойдет.

— Сколько еще нам идти, Ульф? — спросил он его.

— Еще день пути, Клин-конунг, — еле слышно ответил тот.

Клин кивнул:

— Возвращайся в свою пещеру. Но скажи, чего нам опасаться, когда мы придем?

— Это страшное место, — сказал отшельник, — там злобные великаны пожирают людей, красивые женщины заманивают мужчин в лес и превращаются в огромных прожорливых лисиц… Веди обратно своих людей, конунг. Зачем вам это гиблое место?!

На лице у отшельника блуждала недобрая улыбка, будто воспоминания о великанах и оборотнях доставляли ему удовольствие.

— Живи долго, Ульф-нидинг, — брезгливо сказал Клин. — После смерти ничего хорошего тебя не ждет.

С этими словами Клин развернулся и скомандовал бойцам продолжить движение. Без Ульфа мы могли идти намного быстрее. Было ощущение, что избавились от чего-то ужасно грязного и неприятного.

Следующий день мы шли без остановки, но ничто не указывало на то, что впереди конец пути. Все запасы еды у нас закончились, и долго так идти мы не сможем. От отчаяния спасал Клин — он буквально бежал впереди всех, вселяя надежду, что осталось совсем чуть-чуть.

И вот, поднявшись на очередную вершину, он радостно закричал. Мы из последних сил бросились к нему и поняли, что спасены: внизу находилась долина с огромным лесом, рекой и зелеными полями! Над лесом грохотала гроза и лил дождь, по которому мы так скучали все это время.

Клин скомандовал привал — в горах темнеет быстро, а расстояния здесь обманчивы. Мы развели костер и впервые легли спать счастливыми.

А с восходом солнца начали спуск. Клин по-прежнему шел впереди и, как мне показалось, специально держал спокойный темп — стоит кому-то побежать, и все остальные вполне могут броситься за ним!

Расстояния в горах действительно обманчивы. И нам потребовалось несколько часов, чтобы спуститься к лесу, который казался таким близким с высоты!

Все очень устали, но это полбеды. Чем ниже мы спускались, тем хуже становилась погода: задул сильный ветер, который порывами валил с ног, холодный ливень тут же насквозь промочил одежду, сделав ее невероятно тяжёлой, постоянно гремел гром, а молнии беспрестанно били по верхушкам деревьев.

Нам не повезло, что мы оказались там в столь неподходящее время. Но выбора не оставалось, путь в долину лежал через лес.

IV. ДЕРЗКИЙ ЗВЕРЕК

Там не было ни дорог, ни тропинок, и никто не понимал куда идти. Вдобавок начало темнеть, и мы имели все шансы остаться здесь ночевать! Конечно, погода могла и наладиться, но пока на это рассчитывать не стоило.

Впереди по-прежнему шел Клин. Он не поверил Ульфу. Но если нас здесь и ждали великаны и оборотни, то он должен встретить их первым.

В этом странном лесу не было даже травы: огромные деревья росли прямо на скальном грунте, и мы постоянно спотыкались об их огромные сросшиеся корни.

Но самое неприятное — здесь вообще не было еды! Ни плодовых деревьев, ни птиц, ни зверей.

Клин кого-то заметил: он остановился, достал из-за спины топор и метнул его между деревьев. И тут же сам бросился вперед.

Вернулся он, держа за холку какого-то странного зайца: его тонкие длинные уши свисали чуть не до земли.

— Ну, еще пара таких и можно будет похлебку сварить, — хмуро сказал он, — вот только костер здесь не разжечь.

Он бросил оглушенного зайца на землю, но тот неожиданно вскочил на ноги и ударил Клина в ногу… своими длинными ушами!

Клин резко дернулся и… громко засмеялся! А глядя на него, засмеялись все мы. Сейчас этот зверек больше походил не на зайца, а на совсем небольшого ягненка с какими-то странными ярко-синими глазами. Но рога у него оказались весьма впечатляющие для его размера и торчали вперед как два копья. Он вновь и вновь бил ими Клина в ногу, и тот, не переставая хохотать, дергался каждый раз, не пытаясь даже увернуться или как-то ему помешать.

Наконец, Клин сгреб его в свои объятья, не давая зверю убежать и прижался к нему щекой.

Потом осторожно отпустил ягненка на землю и протянул к его носу ладонь. Тот развернул свои рога за спину и осторожно ткнулся в нее носом.

— Клин, — окликнул я его, — люди хотят есть.

Он с удивлением посмотрел на меня:

— Да что там есть, в нем мяса не больше, чем в моем пальце! Ты им и ребенка не накормишь.

Потом поднялся и с грустью посмотрел на ягненка.

— Он смелый, — с сожалением сказал брат, — жаль, не могу его взять с собой.

— Ты будешь меня ждать? — вновь улыбнулся он и погладил ягненка по голове. — Когда-нибудь у меня снова будет свой дом, и я заберу тебя к себе.

V. ЧУЖАЯ ЗЕМЛЯ

Нам повезло, лес оказался не очень большим, и мы сумели выйти из него еще засветло. Дождь и не думал прекращаться, а ветер налетал с разных направлений и спрятаться от него было невозможно. Но впереди мы увидели синее небо сквозь пелену черных туч, и это придало нам сил.

Наконец, мы вышли в долину, где росла высокая зеленая трава, а дождь только слегка моросил.

Клин скомандовал привал, и все рухнули от усталости.

— Ты охраняешь, — сказал он мне. — Когда почувствуешь, что засыпаешь, разбуди меня. И я тебя сменю.

С этими словами он лег головой на щит и тут же уснул. Через несколько минут спали уже все и над полем слышался только храп уставших воинов.

Странный приказ — раньше мы никогда не выставляли дозорных. От кого мне охранять людей, если вокруг никого? Но история с нападением на драккар, похоже, заставила Клина поменять наши правила. И это не просьба брата, а приказ конунга — спорить я не стал.

В какой-то момент я почувствовал: пора будить Клина. Я по-всякому пытался привести его в чувство, но он продолжал спать. Ладно, пусть спит, я просто посижу рядом.

Очнулся я от боли в запястьях… и с ужасом понял, что связан по рукам и ногам.

— Клин!!! — закричал я и тут же увидел его: он без щита отбивался боевым топором от наседающих на него огромных воинов в кожаных доспехах, и все они были выше его на голову.

Брат оказался в своей стихии: каждый его удар находил свою цель, а их мечи попадали в пустоту. Клин мог победить: гиганты один за другим падали на землю. Но послышался звук рога, и огромные бойцы разошлись в стороны. Теперь напротив Клина стояли пятеро лучников и каждый целился ему в грудь.

— Клин! — закричал я. — Брось топор!

Они ведь сейчас его убьют, а он наш конунг, мы не знаем, что делать без него!..

Но брат меня понял по-своему: он злобно ощерился, выхватил левой рукой свой меч и бросил топор в строй лучников, раскроив одному из них череп. И тут же упал, пронзенный стрелами, крепко сжимая меч.

Показался всадник в дорогих пластинчатых доспехах на большой гнедой лошади. Он неторопливо подъехал и остановился около меня.

— Поднимите его, — скомандовал он, и ко мне подбежали несколько бойцов.

Они подняли меня и перерезали веревку, которая связывала ноги. Я огляделся: все поле завалено мертвыми телами наших бойцов. Их убили во сне. И далеко не все приняли смерть с мечом в руках.

А сейчас мой черед: я безоружен и беспомощен. Но почему меня не убили вместе со всеми?

— Зачем вы здесь? — спросил всадник. Говорил он с сильным акцентом и понять его было непросто.

— Мы пришли с миром, — ответил я. — Мой брат хотел построить город на этой земле.

— У нас уже есть город, — лающим голосом сказал всадник, — и мы никого не ждем.

Потом обратился к своим солдатам:

— Он больше не нужен. Убейте его.

После чего развернулся и неторопливо поехал прочь.

— Дайте мне меч, — в отчаянии крикнул я, но в ответ услышал только веселый хохот.

— Будет сейчас тебе меч! — пролаял один из гигантов и достал его из ножен. Потом сделал резкий выпад в мою сторону. — На, держи!

Но я легко увернулся от его удара. Он попытался проткнуть меня еще раз, но мечник из него был никакой: я отпрыгнул в сторону и потом, улучив момент, резко ударил его связанными руками в живот. Гигант тут же согнулся и упал, выронив меч.

Остальные бойцы прекратили смеяться, выхватили мечи, и бросились на меня: ситуация уже не казалась им столь забавной.

Я не успел поднять клинок, мне приходилось уворачиваться от множества ударов. К счастью, эти бойцы совсем не умели драться в строю и, гоняясь за мной, они только мешали друг другу.

— Стоять! — послышалась резкая команда и гиганты тут же замерли, опустив оружие. Первый боец перестал кататься по земле и, тяжело хватая воздух открытым ртом, тоже встал, подняв свой меч.

Всадник вернулся и внимательно посмотрел на меня тяжёлым взглядом.

— Развяжите его, — приказал он.

Один из бойцов резко направился ко мне, я инстинктивно отпрыгнул. Но он вложил меч в ножны, достал из-за пояса нож и перерезал им веревку на моих руках.

— Отдай ему свой меч, — приказал всадник. — А ты, — обратился он к моему первому противнику, — убей его. Если сможешь.

Тот бросился на меня как разъяренный бык, нанося по воздуху десятки ударов. Я не хотел рисковать и пока просто уворачивался, не пытаясь ему отвечать. Через несколько минут гигант заметно устал, и я с размаху всадил ему меч в печень по самую рукоятку. Он упал плашмя, лицом в землю, как срубленный дуб.

Я не тешил себя надеждой: это мой последний бой. Но страха не чувствовал: отец с Клином ждут меня! И мне не будет стыдно перед ними.

— Отдайте ему меч, — бесстрастно скомандовал всадник, — и пусть идет.

Гигант, который освободил мне руки, поднял оружие погибшего воина и протянул его мне рукоятью вперед. Я, ничего не понимая, взял его левой рукой. А свой меч он тут же выдернул у меня из руки, потом бесцеремонно вытер лезвие от крови о мою куртку и вставил в ножны.

— Что встал? — недружелюбно пролаял он. — Иди куда шел!

После этого отвернулся и вместе с остальными понес погибших товарищей на телегу. Кроме убитого мной, были еще четверо тех, кому не повезло драться с Клином.

А потом… потом они стали собирать оружие наших бойцов. Я развернулся и пошел прочь.

VI. ЛЮДИ СЕВЕРА

Я гнал от себя тяжелые мысли, но избавиться от них не мог: все наши люди погибли из-за меня! Клин был тысячу раз прав, когда решил выставить дозорного, он просто выбрал не того, на кого мог положиться. И самое страшное: все, кроме Клина, умерли без оружия в руках и сейчас проклинают меня из холодного туманного Хельдхарда!

Довольно быстро я вышел на дорогу, значит, впереди будет какое-то поселение! Только сейчас я почувствовал, насколько устал и как сильно проголодался!

Тут я увидел сидящую на краю дороги… большую рыжую лису. Она с интересом смотрела на меня и, когда я подошел, просто встала, не делая никакой попытки убежать.

Я осторожно достал меч, не спуская с нее взгляда. Лиса развернулась и скрылась в зеленых побегах большого поля. Ульф-нидинг ведь рассказывал про великанов и оборотней, неужели это непростая лиса?

Да плевать, сейчас это просто дичь, которую я должен поймать и съесть!

Впрочем, я быстро забыл про нее — за полем показались несколько крестьянских домов. А там точно найдется еда!

У ближнего дома стоял бородатый крестьянин в просторной рубахе и со страхом смотрел на меня.

— Я голоден, — сказал я. — Немедленно дай мне еды.

Крестьянин тупо таращился, но даже не сдвинулся с места. Объяснять ему что-то не было времени, я просто схватил его за руку выше локтя, потащил к дому и с силой толкнул его в дверь. Он споткнулся о порог и упал, я прошел к столу и сел на лавку. И тут же получил сзади удар по голове такой силы, что потерял сознание.

Кто-то вылил на меня ведро воды, и я пришел в себя. Мы находились уже не в доме, это был какой-то сарай. Жутко болела голова, руки связаны, веревка перекинута через потолочную балку, ее держал крепкий пожилой крестьянин с седой бородой. Увидев, что я пришел в себя, он с силой потянул за веревку, заставив встать.

Ко мне подошел молодой мужчина, который выглядел почти щегольски рядом с остальными: поверх рубахи на нем сидела кожаная безрукавка, отороченная заячьим мехом, узкие штаны и какие-то странные туфли с загнутыми носами.

— Кто ты? — с сильным акцентом спросил он.

«А кто я? Сын рабыни, из-за которого погибли все наши бойцы. Трус, бросивший непогребённым своего брата. Неудачник, который попал в плен к безоружным крестьянам…»

Нет, так я ответить не мог. Если и оставался у меня шанс на спасение, то говорить правду точно не стоило.

— Меня зовут Клин. Я конунг большого города на севере. Но его теперь нет, он ушел под воду. И мы перешли через горы, чтобы здесь начать новую жизнь.

Мужчина с удивлением посмотрел на меня и заговорил с другими крестьянами на непонятном мне языке.

— Где твои люди, Клин-конунг? — спросил он. — Почему ты один?

— На нас напали, когда мы спали, — сказал я. — Огромные воины, каждый из которых выше любого из нас. И они убили всех, кроме меня.

Он вновь перевел мои слова, потом сказал:

— Эти люди тоже пришли с севера. Они спустились сюда по реке на двух больших кораблях и захватили нашу землю. Теперь мы им платим за право работать на ней. Я знаю ваш язык, поэтому могу понимать твою речь. Что ты собираешься делать, Клин-конунг?

— Я хочу есть, — устало сказал я. — И нужно вернуться, похоронить наших людей. Но мне нечем вам заплатить.

Он что-то сказал крестьянам, и они согласно закивали головами. Тот, который держал веревку, отпустил ее и освободил мне руки.

— Мы не возьмем с тебя денег, — сказал переводчик. — Ты заплатишь нам по-другому.

Наверное, стоило уточнить что он имеет в виду. Но я устал, был голоден и сильно болела голова. Я просто кивнул.

Мне вернули меч и отвели в дом, где я, наконец, поел хлеба с горячей похлебкой. Сразу захотелось спать, но меня ждали: нам предстояло отправить в последний путь наших павших бойцов.

На месте крестьяне нарубили дров и за несколько часов соорудили большой помост, на который положили всех, кто пришел со мной. Я велел набросать на них еловых веток и положить сверху моего брата.

Потом взял факел и поджог помост. Языки пламени поползли по бревнам робко и неторопливо. Но со временем огонь разгорелся, и огромный костер с гулом стал пожирать помост, а еловые ветки окутали его дымом, который поднялся до самого неба.

Едкий дым мешал дышать, разъедал глаза, сами собой потекли слезы. Прощай, Клин. Прощайте, братья. Из-за меня вы погибли. И я не смог за вас отомстить!

Я не хотел, чтобы крестьяне увидели слезы на моем лице, повернулся и пошел обратно в деревню. Было ужасно скверно на душе. И я смертельно хотел спать!

VII. ДОГОВОР

Переводчик сидел рядом с лавкой, на которой я спал. И сейчас я узнаю цену их помощи.

Он дождался, пока я сел и сразу приступил к делу:

— Что ты собираешься делать дальше, Клин?

Только сейчас до меня дошло: я остался совсем один. Мне некуда возвращаться и некуда идти.

— Говори, с чем пришел, — раздраженно ответил я, — мои планы тебя не касаются.

— Да, Клин, — согласно кивнул переводчик. — Просто хотел спросить не захочешь ли остаться у нас. Нам нужны люди… Но ты ведь не станешь работать как простой крестьянин, верно?

— И что ты предлагаешь?

— Ты знаешь, эти северные люди… Их не так много, Клин, — уклончиво ответил он. — Но нападают они всегда внезапно и не щадят никого. Ты первый, кто выжил после встречи с ними.

— Ты не сказал, чего ждешь от меня, — напомнил я.

Переводчик кивнул:

— Меня зовут Фрей. И в нашей деревне я старший: определяю какой двор сколько чего должен отдать северным людям. Но сейчас им нужна не только еда. Каждый раз они уводят с собой двух мужчин. И скоро у нас некому будет обрабатывать землю.

— Если ты сейчас же не скажешь, чего ты хочешь, я уйду, — мне уже здорово надоело слушать его уклончивую речь.

Фрей помолчал, потом согласно кивнул:

— Я хочу, чтобы ты пошел к ним на службу, Клин. Ты говоришь на их языке, тебя возьмут.

Чего я меньше всего хотел — так это еще раз встретиться с людьми, от которых мне чудом удалось спастись.

— А тебе это зачем? — спросил я.

— Мы про них ничего не знаем. На нас и раньше нападали люди с севера. Но они всегда уходили назад. А эти не ушли, они рыщут по нашим селам, и мы никогда не знаем, когда они появятся вновь. Ты нам расскажешь сколько их, кто там главный и где их лагерь. И самое главное — где те, кого они забрали с собой!

Я улыбнулся от такой наглости:

— Ты мне предлагаешь стать вашим шпионом?

Но Фрей не принял шутку:

— Они убили всех твоих людей. А у нас крестьяне бросают свои дома и бегут в лес, потому как уверены — это злобные людоеды. Речь не об оплате нашей помощи. Нам нужно помочь друг другу избавиться от них навсегда.

Я подумал, что присоединиться к северным людям не такая плохая мысль. Потому как оставаться у крестьян мне не хотелось совсем.

— А как мне найти их? — спросил я.

Фрей, посчитав мой вопрос согласием, с облегчением вздохнул:

— Иди по следам. Дождя не было, не заблудишься. А мы тебе соберем еды в дорогу!

VIII. ЯРЛ

Фрей оказался прав: на следующий день я вышел к поселению с высоким бревенчатым забором. Вдоль него тянулся ров, который не позволял подкатить таран. У ворот стояли две башни, соединенные балконом. На нем могли уместиться два десятка лучников, что представляло серьезную опасность для нападавших.

Но сейчас ворота охраняли всего два бойца: один с копьем у ворот, а над ним, на балконе, дежурил лучник.

— Стоять! — грозно скомандовал копейщик, а лучник внимательно следил за моими движениями. — Куда идешь и что тебе здесь надо?

— Ваш ярл спас мне жизнь, — сказал я. — И теперь я хочу служить в его дружине.

Охранник с удивлением посмотрел на меня, он явно не ожидал, что я говорю на его языке.

— А кто ты? — уже почти дружелюбно спросил он. — И откуда знаешь наш язык?

— Я потом тебе все расскажу, — пообещал я. — А сейчас пропусти меня к ярлу.

Охранник смерил меня взглядом и покачал головой:

— Нет, одного я тебя не пущу. Пойдем вместе. Эй! — крикнул он лучнику, — остаешься один, я быстро!

Поселение оказалось достаточно большим, и одних только домов я насчитал больше двух десятков. Напротив каждого стояли большие амбары и другие вспомогательные сооружения.

Но людей я не видел нигде: ни мужчин, ни женщин, ни детей. Кто живет в этих домах?!

Наконец, мы подошли к самому большому зданию, его, в отличии от остальных, сложили из камня.

Охранник громко постучал в дверь и отошел, чтобы видеть меня со спины.

Послышались шаркающие шаги, и дверь открыл гигант в просторной белой рубахе с короткими седыми волосами и седой бородой, заплетенной в косу. Но два дня назад я видел совсем другого человека!

— Кого ты привел? — скользнув по мне взглядом, спросил он у охранника.

— Он хотел тебя видеть, ярл Сигурд. И сказал, что ты спас ему жизнь.

Ярл мрачно посмотрел на меня:

— Я тебя не знаю. Зачем ты пришел?

— Он служить тебе хочет, — неожиданно послышался спокойный женский голос. Из двери вышла девушка с рыжими волосами и насмешливыми желтыми глазами, одетая в дорогое разноцветное платье. У нее был длинный нос и тонкие синие губы, что придавало ее лицу недоброе хищное выражение. Она казалась просто крохотной рядом с огромным ярлом, но уверенно прижалась к нему и обняла за талию. — А тебе разве не нужны бойцы?

Ярл положил ей огромную руку на плечо и повторил:

— Кто ты? И что тебе нужно?

— Я Клин из Гардхейма, ярл Сигурд. Наш город ушел под воду и нам пришлось пройти через горы. Мы собирались основать здесь новый город. Но в первую же ночь всех наших бойцов убили во сне. Мне предложили поединок, и я победил.

Ярл мрачно смотрел на меня.

— Так что ты хочешь, Клин из Гардхейма? — наконец спросил он. — И почему ты сказал, что я спас тебе жизнь?

— После поединка остальные бойцы хотели меня убить. Но их предводитель отпустил меня и разрешил оставить меч. Я принял его за ярла и думал, что меня приведут к нему.

— Ты пришел служить тем, кто убил всех твоих друзей? — ровно спросил ярл.

— А что ему еще делать? — с усмешкой ответила за меня его женщина. — Посмотри: у него сзади голова разбита, наверняка хотел ограбить кого-то из крестьян.

Как она могла это увидеть, ведь я ни разу не повернулся к ней спиной!

— Мне ты не нужен, — наконец сказал ярл, — а жизнь тебе сохранил мой сын. Иди к нему.

С этими словами он развернулся и, увлекая за собой свою странную женщину, скрылся в жилище.

Охранник держался от меня на порядочном расстоянии, чтобы иметь возможность использовать копье.

— Пойдем, — кивнул он, — я расскажу, как найти его сына.

В этот раз поселение не выглядело столь пустынным: несколько мужчин у своих домов провожали нас взглядами, рядом с одним из них стояла женщина. На фоне своего огромного мужа она выглядела ребенком. Скорее всего ее родина здесь.

Мы вышли за ворота, охранник махнул копьем, указывая направление.

— Иди по этой дороге, никуда не сворачивай. Здесь три дня ходу, а может и за два дойдешь, если поторопишься. Его сын сейчас в горах большой замок строит, с ним туда все и ушли.

— Ну а ты чего не ушел? — спросил я. — Вас же тут десяток человек, не больше.

— Не твое это дело, — нахмурился охранник. — Нас, чтобы с крестьянами справиться и десятка хватит. А ты ступай, чего время терять!

IX. НОЧНОЙ ВИЗИТ

Я не стал терять времени, и отправился в путь. Только пошел я не к сыну ярла, а назад, в деревню Фрея.

Обратная дорога показалась мне намного короче, уже к вечеру я добрался до места.

Я не знал где живет Фрей, поэтому вошел в дом, где переночевал в прошлый раз. У стола стояла жена крестьянина и раскатывала тесто. Увидев меня, она угрожающе подняла скалку. Судя по всему, именно ею она и разбила мне голову.

— Фрей! — произнес я имя переводчика. Она опустила скалку, но не двигалась с места. Мне пришлось повторить еще дважды прежде, чем она, наконец, поняла, что мне нужно. И, не выпуская свою скалку из рук, сделал жест, приглашая следовать за ней.

Мы вместе подошли к дому Фрея, только сейчас, при свете дня, я разглядел ее лицо. Это была та самая женщина, которую я видел у ярла! Только одетая совсем в другую одежду и волосы под чепцом не казались столь ярко-рыжими. Но это точно она!

Фрей встретил меня у дверей.

— Зачем ты вернулся, Клин? — холодно спросил он. — Мы же договорились…

— Я знаю, где их поселение, — перебил я, — но жду, когда ты пригласишь меня в дом.

Фрей кивнул и дал мне войти. Мы сели за стол.

— Накорми меня, Фрей, — весело сказал я, — у меня хорошие новости.

Он налил мне воды в глиняную кружку и отрезал большой кусок хлеба.

— А теперь говори, — хмуро сказал он.

— Тогда слушай, — в тон ему ответил я и откусил хлеба: я действительно проголодался. — Поселение большое, но там сейчас нет никого. Все ушли с сыном ярла в горы на юге. Там осталось не больше десяти человек.

Фрей почесал небритый подбородок и задумался.

— Ну и что ты предлагаешь? — наконец спросил он.

Я ожидал, что мои новости вызовут у него ликование и восторг. Но, похоже, он от меня ожидал чего-то другого. Но чего?!

— Фрей, — сказал я, — у тебя здесь достаточно крестьян, чтобы захватить это поселение. В чем дело, ты передумал?

Он опять почесал подбородок.

— Слушай, у нас крестьяне, а не солдаты. Как ты собираешься захватить их поселение, если у нас из лука никто толком стрелять не умеет?

— Так ведь… — начал я, но он меня перебил:

— А потом подойдут их главные силы, что тогда делать будем? Они ведь всех убьют, а деревню сожгут! Ты этого хочешь?

Я ничего не мог понять: ведь Фрей сам предложил избавиться от них раз и навсегда! Он ждет, что я это сделаю сам?!

— Знаешь, — наконец сказал он, — ты сходи туда, где их основные силы. Узнай, как там дела.

Я понял, что зря связался с крестьянами. Они готовы на все, лишь бы ничем не рисковать. Таких людей хорошо грабить. А я обычно с другой стороны.

— Хорошо, — сказал я. — Завтра отправлюсь в путь. А сегодня мне нужно где-то переночевать.

Фрей кивнул:

— Ладно, пойдем. В одном доме жил хороший человек, но его забрали люди с севера. Сейчас там никого нет.

В заброшенном доме везде толстым слоем лежала пыль. Но меня это мало беспокоило: впервые за много дней я разделся и лег спать на кровати. И заснул почти мгновенно.

Проснулся от скрипа двери и услышал, как кто-то тихо вошел.

Я нащупал меч под подушкой, но по-прежнему лежал не шевелясь, ожидая, пока убийца подойдет поближе.

В комнате было окно, но ночь безлунная, стояла полная темнота. Я слышал легкий шум, но не мог понять куда бить. А промахнуться нельзя, сейчас цена промаха — моя жизнь.

Вот убийца встал коленом на кровать, сейчас он нанесет удар! Я вскочил на ноги и с криком ударил первым… в пустоту!

В ответ я услышал какой-то кашляющий смех, и знакомый голос спросил громким шепотом:

— Ты чего орешь? Люди спят!

Я стоял, держа меч в вытянутой руке, но абсолютно ничего не видел. А вот голос я узнал — он принадлежал жене крестьянина, которую я вчера видел с ярлом.

Она опять засмеялась своим противным смехом и погладила меня по лицу. В этот раз мне удалось схватить ее за волосы! Она даже не сделала попытки вырваться, напротив, приникла ко мне всем телом, и я почувствовал, что на ней нет одежды!

Но никакого возбуждения я не почувствовал: ее тело было холодным и скользким как у змеи!

— Да опусти ты свой меч, — весело прошептала она, — он тебе не поможет.

Потом резко дернула головой, оставив у меня в ладони прядь своих волос и со стоном вцепилась зубами мне в плечо.

От боли я вскрикнул и выронил меч. А она тут же отпустила плечо и своим ртом прильнула к моим губам.

X. НЕНАДЕЖНЫЙ СОЮЗНИК

Ее звали Салли. Во всяком случае, она так сказала. И мне с ней было не по себе.

— А если тебя хватится муж? — спросил я в надежде, что она испугается и уйдет.

Луна наконец появилась из-за туч, и сейчас я видел ее рядом на кровати: она лежала, повернувшись ко мне, подпирая голову одной рукой.

— У меня нет мужа, Клин, — прошептала она. — Вчера ты видел мою сестру. Но она не такая красивая, как я. У нее уже есть хозяин, она сама выбрала себе такую жизнь.

— Какой хозяин? — удивился я. — Ты о чем?

— Долго объяснять, — отмахнулась Салли, — просто это была не я!

— И с ярлом тоже не ты? — насторожился я.

Она недобро улыбнулась:

— Ярл большой и добрый, мне раньше он нравился. Но, знаешь, он ведь скоро умрет.

— Он болеет? — удивился я.

Она тихо засмеялась, обняла меня и зашептала на ухо:

— Запомни, Клин! Никогда не ходи со мной в лес. Ни-ког-да!

У меня мороз пробежал по коже от этих слов, я не мог избавиться от ощущения, что рядом со мной лежит опасная ядовитая змея.

— А зачем мне с тобой ходить в лес? — я попробовал перевести разговор в шутку. — Фрей хочет, чтобы я пошел служить к сыну ярла. Так что я здесь только до завтра.

Салли опять подперла голову рукой и серьезно посмотрела на меня.

— Нет, Клин. Старый ярл отправил вслед за тобой копейщика из охраны и даже дал ему свою лошадь. Так вот он приказал сыну не брать тебя в дружину, а использовать на самой тяжелой работе. И чтоб больше никаких поединков с чужаками. Ты убил его зятя, а у них сейчас каждый боец на счету.

Она помолчала, потом задумчиво улыбнулась:

— Ярл умрет счастливым. Его зовут Сигурд Безземельный, и бойцы его клана всегда принимали участие в набегах. Огромные и бесстрашные, прирожденные воины. Но их никто не пускал надолго к себе, от них старались держаться подальше. А сейчас у него есть своя земля, где он ни у кого не спрашивает разрешения. Я устала, Клин. И должна немного поспать.

С этими словами она повернулась ко мне спиной, поджала ноги к груди и уткнулась лицом в свои колени. Сейчас она казалась маленькой и беззащитной. Но еще никто в моей жизни не пугал меня больше, чем эта свернувшаяся клубочком женщина, лежащая на кровати рядом со мной.

Я и сам заснул. А когда проснулся, Салли рядом не оказалось. Но она не приснилась мне: на правом плече остались следы ее зубов, а на полу лежала прядь рыжих волос.

Одно я знал точно: к сыну ярла я не пойду. А если Фрей не хочет помочь захватить поселение, то обойдусь без него!

Но подумав, я понял, что обойтись без Фрея не получится: только он понимал наш язык. Поэтому первым делом я отправился к нему.

У Фрея было помятое лицо и красные от недосыпа глаза, похоже, у него тоже выдалась нелегкая ночь.

— Я знаю зачем ты пришел, Клин, — сказал он. — Но у меня прежний ответ: мы не пойдем захватывать поселение.

— И не надо. Мы возьмем его без боя.

Фрей внимательно посмотрел на меня.

— Северные люди уходят? Почему ты мне об этом не сказал вчера?

— Вчера я сам еще об этом не знал. Они все уйдут к реке на похороны ярла. Ты знаешь место, где стоят их большие лодки?

Фрей кивнул:

— Да, знаю. Но нам туда запрещено приходить. За ослушание — смерть на месте.

— Вам не придется рисковать, — пообещал я. — Когда они все уйдут, нужно будет просто занять поселение и закрыть ворота. Их слишком мало, они не рискнут нападать.

Фрей задумался.

— Они попробуют поджечь стены. Нам нужно сразу поливать их водой, чтобы они как следует пропитались влагой.

Я про себя отметил, что Фрей уже обсуждает детали обороны, то есть он на моей стороне!

Фрей и сам это заметил и поджал губы.

— Но это только мечты, Клин. Когда придут основные силы северных людей, они без труда захватят поселение. И всех убьют!

Я усмехнулся:

— Да не бойся ты так! Им не до нас сейчас, они строят большой замок на юге. Когда придут сюда, мы просто уйдем на север, и переждем там. Их слишком мало, Фрей, два поселения им не удержать.

— А что делать с землей? — не сдавался он. — Не успеем засеять поля, останемся без урожая.

— Урожай у вас и так отнимут. Взгляни правде в глаза, Фрей: сейчас еще что-то можно сделать. А потом будет уже поздно.

Фрей согласно кивнул:

— Хорошо. Я поговорю с людьми.

XI. ЗАСАДА

Мы сделали временную стоянку в двух часах ходьбы от поселения северных людей. Там находился небольшой лес, в нем мы и ожидали известий от дозорных о похоронной процессии.

А ожидание — самый большой враг для тех, кто в засаде. Крестьяне вели себя очень шумно, что-то рассказывали, смеялись, ссорились, опять мирились…

Ко мне подошел Фрей и, насмешливо глядя в глаза, спросил:

— Клин, а с чего ты взял, что старый ярл вот-вот помрет? Он сильно болеет?

— Да, — соврал я, — болеет. И ему недолго осталось.

А что я мог ему сказать? Что мне это пообещала женщина, которую я и видел-то всего два раза?

— Ну смотри, — покачал головой Фрей, — крестьяне жалуются, что у них дома дел полно, а тут сидеть им большого смысла нет. Да и северные люди если прознают…

Но тут у него за спиной появились двое дозорных и по их взбудораженному виду я понял — свершилось! Салли не обманула и ждали мы не зря!

Так и случилось: они рассказали, что все северные люди покинули поселение. Впереди шестеро мужчин несли мертвого ярла на носилках, за ними шли мужчины и женщины с оружием и вещами покойного.

Остался ли кто в поселении они не знают. Просто увидели процессию и сразу побежали к нам!

Но терять время нельзя, я скомандовал всем собраться и идти за мной. В поселении я сам проверил все постройки — чисто! Похороны ярла — это большое событие, засвидетельствовать уважение покойному захотели все. А вот оружие они с собой не взяли, так что, когда вернулись, им и пригрозить нам было нечем.

Крестьяне, которые с бледными лицами ждали возвращения северных людей, радовались как дети, увидев, что те угрюмо стоят перед запертыми воротами. Кто-то из них даже выстрелил из лука, но стрела позорно улетела в небо, не причинив никому вреда.

Я вышел на балкон у башен перед воротами и, дождавшись тишины, сказал, что я, Клин, конунг Гардхейма, объявляю этот город своим. Я разрешаю уйти из него любому, кто пожелает. Но если еще раз увижу его у стен города, пощады не будет.

Крестьяне ничего не поняли, но увидев, как северные люди развернулись и пошли прочь, радостно закричали.

А радоваться не стоило. Ведь сын ярла обязательно вернется со своей дружиной и серьезной осады нам не выдержать.

XII. МУДРЫЙ ФРЕЙ

Я позвал Фрея и велел ему подготовить крестьян к отступлению.

Фрей слушал меня как-то невнимательно, его явно переполняли какие-то свои мысли.

— Да, Клин, все сделаю, — кивнул он, но продолжал стоять на месте.

— Что-то еще, Фрей? — спросил я.

И тут он здорово меня удивил.

— Послушай, Клин, — немного помявшись осторожно начал он. — А ты ведь правда конунг, да?

Я покраснел от такой наглости: да кто он такой, черт возьми, чтобы задавать мне подобные вопросы?!

Но Фрей тут же поднял руку, стараясь сгладить свой вопрос:

— Клин, ведь если ты конунг, то, стало быть, благородных кровей, верно? Тут вот какое дело: крестьяне сейчас на тебя молиться готовы, ты для них настоящий вождь.

— А толку с того? — успокаиваясь, спросил я. — Если они все равно воевать не умеют и сбегут при первой опасности. И при чем здесь мое происхождение?

Фрей широко улыбнулся:

— А раз ты благородных кровей, то сейчас должен стать нашим конунгом, Клин. Только мы своего конунга называем «король». Ты и научишь наших людей воевать. Они поверили, что могут давать отпор, а под твоим руководством нам никакие северные люди не страшны! Ты установишь законы для нашей земли и будешь вершить суд над теми, кто вздумает их нарушать!

Я с удивлением посмотрел на Фрея — он шутит?

— Фрей, опомнись! — усмехнулся я. — Подойдет отряд сына ярла, они перебьют нас всех. Их не так и много, но любой из них стоит десятка таких, как вы!

Фрей согласно кивнул:

— Ты прав, Клин. Но вот только зачем ему воевать? Как бы они ни были хороши в бою, но при осаде потеряют не меньше половины своих бойцов. Им неоткуда взять пополнение. А у нас тут с десяток поселений, рано или поздно перебьем их всех.

Я помолчал: а ведь он прав! Он тысячу раз прав: бойня сейчас точно никому не нужна.

— И что ты предлагаешь? — спросил я Фрея.

Тот радостно улыбнулся:

— Я поеду в Черный замок и скажу, что наш король Клин Первый жалует своему брату и хозяину Черного замка титул герцога и полное освобождение от вассальных обязанностей. Король не питает никакой вражды и неприязни к нему и признает за герцогом все прилегающие к замку земли, а также тех крестьян, которых он забрал до заключения настоящего договора.

— Ты хочешь оставить ему крестьян, которых они забрали на строительство? — удивился я.

— Нет, не хочу, — покачал головой Фрей. — Но он их не отдаст. Возможно, когда-нибудь мы выкупим их. Но сейчас мир важнее.

— И ты сам поедешь к сыну ярла? — с недоверием спросил я. — С чего ты взял, что он хотя бы выслушает тебя, а не прикажет сразу повесить на городской стене?

Фрей помрачнел.

— С ним могут разговаривать только два человека — или ты, или я. Но я ему не нужен, а здесь ты будешь гарантией того, что я вернусь живым. Ведь король никогда не простит того, кто убил его парламентера. Я ведь прав, Клин?

Он повернулся, чтобы выйти, но я окликнул его:

— А тебе это зачем, Фрей? Только давай без иносказаний и долгих объяснений.

Фрей серьезно посмотрел на меня:

— Я обычный простолюдин, Клин. Но постараюсь делом доказать свою преданность. Тебе ведь понадобится помощник, чтобы управлять землями и руководить людьми. И, надеюсь, ты не забудешь про меня.

ЭПИЛОГ

Я не посрамил своих предков и сделал все то, что планировал мой брат: не дал угаснуть нашему роду и захватил город, в котором будут жить сотни людей. Да, мой брат еще хотел забрать странного зверька из леса, в котором всегда идет дождь. Я сделаю и это. Только не сейчас, немного позже.

Я лежал с закрытыми глазами и ждал. Наконец, скрипнула дверь и через несколько мгновений Салли нырнула ко мне под одеяло.

— Привет, — не двигаясь сказал я. — Я скучал.

Потом открыл глаза: Салли лежала в любимой позе, подперев голову рукой и в упор разглядывала меня.

— Какой ты красивый, — восхищенно сказала она. — У нас с тобой будет много детей, а город назовут твоим именем.

— Салли, — серьезно сказал я. — Пожалуйста, ответь мне на один вопрос. Ты оборотень?

Она смешно сморщила свой длинный нос и опять закашлялась странным смехом. Потом ласково погладила меня по щеке:

— А этого, Клин, ты не узнаешь никогда. Но кем бы я ни была, ты всегда в безопасности, пока я рядом.